Сакура в снегу. Я тебе не нужна

Глава 1. Саша

Написано по реальным событиям.

Осень 2000 года. Россия

.

В двадцать три года я уже успела семь месяцев прожить в Таиланде, побывать в Японии и самостоятельно заработать деньги за границей. Но дома всё это мало что меняло. По мнению родителей, я давно достигла возраста, когда девушке пора задуматься о семье, а лучше — перестать задумываться и наконец выйти замуж.

Желательно за хорошего человека. Например, за Сашу.

В тот день мама достала из серванта праздничный сервиз с изображениями красивых девушек в кимоно. Я любила эту посуду с детства. Помню, как подолгу рассматривала незнакомые лица, причёски, затейливые узоры на одежде и гадала, японки это или китаянки. Тогда далёкая страна, где восходит солнце, казалась мне чем-то почти сказочным. Теперь я уже знала, как выглядят настоящие японские улицы, но всё равно с удовольствием разглядывала знакомые рисунки.

На столе стояли мясо по-французски, оливье, солёные огурчики, нарезанная тонкими ломтиками салями. Мама хлопотала на кухне, папа проверял, всё ли готово к приходу гостей. Сегодня предстояло важное событие: родители Саши впервые приходили знакомиться с моими.

Мы встречались с ним уже два года, и обе семьи, кажется, считали совершенно естественным, что следующим шагом должна стать свадьба. Сам Саша тоже производил впечатление человека, вполне подходящего для семейной жизни. Красивый, спортивный, хозяйственный, не курит, выпивает только по праздникам, деньги на ветер не бросает. Девушке оставалось только радоваться, что такой замечательный мужчина выбрал именно её.

И я радовалась. Для меня этот вечер был не менее важным, чем для наших родителей.

Конечно, у Саши были и другие стороны характера, о которых мои родители почти ничего не знали. А вот его собственные родители знали гораздо больше. Только в тот вечер никто не собирался обсуждать то, что могло испортить красивую картину нашего будущего.

Раздался звонок в дверь.

— Проходите, гости дорогие! — радостно встретил папа пришедших.

— Здрасьте, дядя Юра и тётя Нина! — первым появился Саша. — Это мои родители.

Он отступил, пропуская их в прихожую, и на несколько минут там сделалось тесно от людей, приветствий и попыток помочь гостям раздеться. Мама вышла из кухни, улыбаясь, и поспешила приглашать всех к столу.

Я смотрела на эту суету и понимала, насколько родители довольны происходящим. Особенно мои. Им давно хотелось, чтобы я наконец определилась со своей личной жизнью.

Дело было даже не столько в возрасте, сколько в том, что за предыдущие годы мои родители успели насмотреться на смену моих поклонников. Они устали знакомиться с молодыми людьми, которые потом исчезали из моей жизни, и теперь надеялись, что Саша окажется последним.

— Мы очень любим вашу Леночку, — сказала Ольга Егоровна, когда все расселись за столом.

Она не лукавила. У нас действительно сложились хорошие отношения, и я чувствовала себя принятой в их большой семье.

— Мы тоже будем очень рады иметь такого зятя, — ответил папа.

Саша довольно улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал в щёку.Я смущённо опустила глаза.

Наверное, со стороны мы выглядели счастливой парой. Молодой красивый мужчина, девушка рядом с ним, довольные родители, праздничный стол. Всё складывалось так, как и должно было складываться в представлении людей, для которых свадьба становилась естественным завершением двухлетних отношений.

Я любила Сашу и хотела стать его женой. Его ревность, вспышки злости, бесконечные ссоры — всё это уже было частью наших отношений. Мы расходились, потом снова мирились, и всякий раз мне казалось, что теперь-то всё обязательно изменится. Он научится доверять мне, перестанет искать подвох в каждом слове, а я больше не буду гадать, из-за чего мы поссоримся в следующий раз.

Особенно мне хотелось верить, что всё наладится после свадьбы. Ведь если мы станем мужем и женой, Саше больше незачем будет сомневаться во мне? Тогда я ещё не понимала, что кольцо на пальце не может сделать за человека то, чего он сам делать не хочет.

За столом говорили о нашем будущем, и я слушала с удовольствием. Мне нравилось представлять себя Сашиной женой. Нравилось думать, что однажды мы соберёмся вот так же, только уже на нашей свадьбе. Родители радовались, Саша улыбался, и я тоже была счастлива.

До Нового года оставалось совсем немного. Я надеялась, что именно тогда он наконец сделает мне предложение.

Я уже знала, что отвечу.

И совершенно не представляла, какой окажется та новогодняя ночь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. Саша.

31 декабря 2000 года. Сибирь.

Зима в тот год выдалась суровой. В доме Саши было тепло, но стоило выйти во двор, как мороз тут же пробирался под одежду. Каждый раз, когда мне приходилось бежать по узкой тропинке между высокими сугробами к уличному туалету, я думала, что любовь, конечно, способна на многое, но утеплённый санузел человечество придумало не зря.

И всё же я любила бывать у Саши. Иногда мне даже казалось, что его семью я люблю не меньше, чем его самого.

Он был младшим ребёнком. У старших брата и сестры давно появились собственные семьи, дети, заботы, но на праздники все непременно собирались вместе. Дом наполнялся голосами, смехом, запахами еды. За столом пели неприличные частушки, спорили, танцевали, вспоминали давние истории и перебивали друг друга так весело, что никто не обижался.

Мне нравилось быть частью этой шумной компании.

У меня тоже был старший брат, на десять лет старше меня. Он рано женился, его сын уже подрастал, но таких больших совместных застолий у нас почти не случалось. Я приходила к Саше и словно попадала в то представление о семье, которого мне самой не хватало: все рядом, все друг друга знают, за столом тесно, зато никому не одиноко.

Новый год я ждала с придыханием и волнением. Решили праздновать у Саши, мои родители тоже были приглашены.

Но в наших отношениях было слишком много того, о чём невозможно забыть по одному желанию.

Саша ревновал меня к случайным разговорам, к прошлому, к мужчинам, которые просто оказывались рядом. Особенно его задевали мои поездки за границу. И было бы нечестно теперь утверждать, что за всё время наших отношений у него совершенно не было поводов для подозрений. Мы то сходились, то расставались, у него появлялись другие женщины, у меня — другие мужчины. Я тоже изменяла. В Таиланде у меня были свои истории. Тогда я рассуждала просто: почему я должна хранить верность человеку, который сам не считает нужным хранить её мне? Вот только для Саши правила почему-то были разными. То, что он позволял себе, мне ставилось в вину. И стоило ему вспомнить Таиланд, как обычный разговор легко превращался в допрос.

В тот вечер, однако, всё начиналось прекрасно.

К дому подъезжали родственники. Столы накрыли заранее, и, как в известном фильме, тридцать первого декабря у нас имелась традиция ходить в баню. Только баня была настоящая, во дворе: жаркая, с потрескивающими дровами и берёзовыми вениками. От горячего дерева пахло так, что хотелось подольше задержаться внутри, а после — на секунду выбежать на мороз и вдохнуть ледяной воздух.

Кто с кем идёт в парную, обсуждали почти как расписание праздничного вечера. Мы с Сашей отправились одними из последних.

После шумного дома тишина бани казалась особенно приятной. От раскалённой печки шёл жар, на коже выступили капельки пота. Саша притянул меня к себе и поцеловал. Я сама обняла его за шею, ответила на поцелуй, прижалась к знакомому сильному телу. Мне нравилась его близость, и на несколько минут я забыла о наших ссорах. Хотелось просто быть вместе — без подозрений, без попыток доказать друг другу неизвестно что. Я не сразу почувствовала, как переменилось его настроение.

Внезапно он вцепился мне в волосы и грубо развернул к себе спиной. Я вскрикнула от боли и неожиданности, попыталась остановить его, вырваться, но он не отпускал. То, что ещё мгновение назад было нашим общим желанием, перестало им быть. Я пыталась его остановить, а Саша словно не слышал.

— Признавайся, с кем спала в Таиланде, сука!

— Тебе с ними так же хорошо было? — требовал он. — Отвечай!

Я вздрогнула от этих слов и боли, от возбуждения не осталось и следа. Пыталась остановить и высвободиться, но, кажется, это заводило его ещё больше.

Закрыла глаза и больше ничего не чувствовала, мир остановился, все звуки пропали и лишь шлепки его тела о мои ягодицы звенели в ушах. По щекам потекли слёзы, смешиваясь с капельками пота.

— Сука, сука, сука! — почти орал он с каждым таким шлепком. А потом замер и застонал. Обмякнув, ещё какое-то время не двигался, наконец повернул меня к себе и, покрывая лицо поцелуями, сказал:

— Люблю тебя, моя маленькая, помойся хорошо, ты не должна забеременеть! — ополоснулся и направился к выходу.

— Иди к чёрту! — спертый голос вырвался из груди ему вслед.

Он подскочил и, схватив меня за руку, резко притянул к себе. Другой рукой, больно сжав моё лицо, повторил:

— Я сказал, помойся хорошенько и только попробуй забеременеть.

Я осталась одна в жаркой бане. За дверью уже ждали Новый год, смеялись, готовились поднимать бокалы. Нужно было выйти к людям, а я не знала, как заставить лицо выглядеть обычным. Я долго умывалась, потом оделась и решила, что никто ничего не узнает.

За праздничным столом Саша словно наказал меня своим невниманием. Он разговаривал с родственниками, смеялся, был в своей стихии, а я сидела рядом с людьми, которых искренне любила, и впервые за долгое время чувствовала себя совершенно одинокой.

Он указал, что мне пить:

— Водку не будешь. Пей вино.

Спорить не хотелось. Я наливала себе вино и почти не притрагивалась к еде. Белое сменилось красным, разговоры вокруг становились всё громче, а мне всё труднее было удерживать улыбку. Я старалась не смотреть на Сашу. И всё равно каждый раз замечала, что он прекрасно обходится без моего внимания.

Папа сидел неподалёку. У него был непростой, вспыльчивый характер, и в детстве я не раз страдала от его строгости. Поэтому особенно удивительно было, как точно он иногда замечал то, о чём я молчала. Он давно чувствовал, что с Сашей у меня далеко не всё благополучно.

Когда я сама себе наливала очередной бокал, папина рука накрыла мою.

— Что ты делаешь, доченька?

Я повернула к нему голову и увидела, что его лицо расплывается перед глазами. Но не от выпитого, нет — от наполнивших мои глаза слёз, которые только и ждали повода, чтобы хлынуть наружу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Доченька!.. — папа притянул меня к себе и крепко прижал мою голову к своей груди. Слёзы покатились по щекам. Наверное, он так остро ощутил мою боль, что вдруг отпустил меня и схватился за сердце.

— Мама, папе плохо! — закричала я.

Все обернулись в нашу сторону и засуетились. Папу отвели в нашу с Сашей спальню и уложили на кровать. С сердцем ему нужно было быть осторожным — два инфаркта позади, один из них с клинической смертью. Мои слёзы никого не удивили: плакать от страха за отца было совершенно естественно.

Постепенно родственники разошлись, оставив нас одних. Я сидела рядом и держала его за руку.

— Доченька, ну что ты за него держишься? Что ты в нём нашла? Он ведь тебя совсем не уважает.

Тогда я ещё не понимала, что уважение намного важнее любви. Мне хотелось ответить папе: «Он меня любит, пусть и странной любовью, но любит! И я его люблю». Но я так не хотела расстраивать папу, что даже сама не поняла, как произнесла:

— Папочка, не переживай. Я улечу в Японию, выйду там замуж и останусь жить.

Никогда до этих слов, и даже в тот момент, когда их произнесла, я не мечтала выйти замуж и жить в Японии. Мои документы лежали в столе у промоутера, который набирал девочек на контракт в Страну восходящего солнца.

Через одиннадцать месяцев, 25 ноября 2001 года, папы не стало.

Он так и не узнал, что я сдержу своё слово.

Глава 3 Саша

Зима 2003 года. Таиланд

.

— Элен, тебе письмо!

Ким, тайка с ресепшена, махала мне рукой, держа белый конверт с сине-красной окантовкой. Я сразу узнала, от кого он. В те годы такие письма могли сделать целый день счастливым, особенно когда между тобой и человеком, которого ждёшь, лежали тысячи километров.

— Кхапкхунь каа! — поблагодарила я её и, забыв про завтрак, поспешила к себе.

Упала на широкую кровать, аккуратно вскрыла конверт и развернула сложенные листы. Почерк у Саши был ровный, красивый. Он вообще любил порядок — иногда настолько, что эта его привычка начинала раздражать.

«Возвращайся уже домой, мечтаю создать семью с тобой. Люблю тебя, моя маленькая!..»

Я перечитала последние строчки ещё раз и улыбнулась. Звучало почти как предложение руки и сердца. Когда-то я так ждала этих слов от Саши. А теперь уже не знала, обрадуюсь ли, если он наконец произнесёт их всерьёз.

В январе 2002 года мы с Сашей расстались, и я улетела работать в Таиланд. Потом была недолгая поездка домой, новое примирение, и в декабре я отправилась на очередной контракт, теперь уже на целый год. Саша обещал ждать и писал мне каждую неделю.

На расстоянии у нас всё получалось удивительно хорошо.

Я скучала по нему, радовалась конвертам, читала признания и сама мысленно добавляла к ним то, чего мне не хватало в наших отношениях. В письмах Саша был нежным, заботливым, говорил о будущем. Ни скандалов, ни ревности, ни необходимости угадывать его настроение. Мне нравилось ждать встречи с ним. Возможно, даже больше, чем сама мысль о возвращении.

Но в тот раз годовой контракт закончился раньше срока. Шоу закрылось, и вместо того чтобы пробыть в Таиланде ещё много месяцев, я вернулась в Россию уже в начале апреля.

Сибирь встретила серым небом и холодом. Я куталась в дублёнку, которую когда-то привёз мне Саша, и с тоской смотрела из окна машины на улицы родного города.

— Ну как тебе дома? — спросил он, заметив мой взгляд.

Я вспомнила море, пальмы, улыбчивых тайцев, запах сандала и тёплый воздух, который обнимал тебя сразу, стоило выйти из здания аэропорта.

— Привыкай, детка. Это Сибирь! — усмехнулся Саша.

Он сидел рядом — красивый, чисто выбритый, с тем самым мужественным профилем, которым я когда-то не могла налюбоваться. И я пыталась понять, совпадает ли этот человек с тем Сашей, который писал мне письма.

— Скучала по мне, маленькая?

Он положил руку мне на ногу и крепко сжал.

— Конечно, скучала.

Это была правда. Но уже через несколько минут я почувствовала, как знакомая тревога возвращается, будто никуда и не уезжала.

— Знаешь, сколько девушек хотели со мной встречаться, пока тебя не было?

Я повернула к нему голову.

— И многим удалось заполучить твоё внимание?

— Нет, маленькая. Это просто секс. А люблю я только тебя.

Он сказал это совершенно спокойно. Как будто рассказывал, что заправил машину или купил продукты.

Я стиснула зубы и отвернулась к окну. Ещё по дороге из аэропорта мне отчаянно захотелось назад.

— Пока поживёшь у себя, — продолжил Саша. — Но сегодня едешь ко мне. Изголодался по тебе.

Он не спрашивал, чего хочу я. Просто сообщал, как теперь всё будет.

Свадьбы не было. Предложения тоже.

Я снова жила то дома, то у него, помогала по хозяйству и постепенно обнаружила, что стала отвечать за порядок в доме, где даже не была хозяйкой.

— Ты плохо заправила кровать. Видишь складку? Исправь.

— В углах пыль осталась. Ты невнимательно пылесосишь.

— Сегодня приготовишь ужин, мама отдохнёт.

Он объяснял, показывал, требовал. Иногда мне казалось, что он не столько строит со мной отношения, сколько проверяет, подхожу ли я на роль удобной жены. И всякий раз, когда я решала, что больше не выдержу, он снова становился ласковым. Мы мирились, и я давала нам ещё один шанс.

Примерно через месяц после моего возвращения мы отправились на день рождения Сашиного друга.

Паша, один из гостей, рассказывал мне о своём путешествии по Таиланду. Тема была мне знакома, и я охотно поддерживала разговор. Паша сидел довольно близко, улыбался, шутил, а когда его ладонь вдруг коснулась моей спины, я осторожно убрала его руку и посмотрела на него предупреждающе.

— Я люблю тайскую кухню, несмотря на то что она такая острая, — сказала я, делая вид, что ничего не произошло.

— О, я вообще люблю всё острое. И не только еду, — ответил он и потянулся к бутылке. — Давай ещё шампанского.

Его девушка куда-то вышла, и Паша, кажется, решил этим воспользоваться. Я не собиралась отвечать на его ухаживания, но и устраивать сцену за праздничным столом не хотела.

— За Таиланд! — предложил он.

Я приподняла бокал.

— До дна, — скомандовал Паша, когда я уже сделала глоток.

Шампанское защекотало нос. Я поморщилась, и он улыбнулся.

— Умница.

Его пальцы снова коснулись моих.

И в эту секунду рядом оказался Саша.

До этого он стоял у дверного косяка, сложив руки на груди. Я заметила его слишком поздно.

— Нам пора!

Он схватил меня за руку и потащил к выходу. Обуваться пришлось на ходу. Я едва поспевала за ним и пыталась понять, зачем он так торопится.

Во дворе Саша резко остановился.

— Думаешь, я не заметил, как ты с ним заигрывала?

— О чём ты? Я просто разговаривала. Ты же видел, что я убирала его руку!

— Не делай из меня дурака.

— Саша, я ничего…

Саша размахнулся, внезапно в глазах потемнело, щёку обожгло огнём, я инстинктивно закрыла лицо руками и присела, не сразу поняв, что случилось.

Левая щека пылала. Пощёчина! Он влепил мне пощёчину. Когда отняла руки от лица, то увидела, как он с каждым шагом удаляется от меня.

Я осталась одна посреди незнакомого тёмного двора. Без телефона, без денег. Вернуться в квартиру к Паше не хотелось, хотя я и не знала, куда теперь идти. Сначала ждала, что Саша обернётся. Потом поняла: не обернётся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вопреки всем Сашиным ожиданиям я добралась до дома. Мой ангел-хранитель снова нежно обнял меня своими белыми крыльями, уберегая от опасностей ночного города, в очередной раз сокрушаясь тому, что не может также обнять меня и увести навсегда от этого мужчины.

Прежде чем заснуть, я долго всматривалась в темноту белого потолка, который превращался в бездну. И понимала, что медленно в неё падаю.

.....

Я открыла глаза и увидела тёмное небо, на котором мерцали слабые огоньки звёзд. Всё тело ломило, я не сразу поняла где я, но вскоре ко мне пришло осознание всего происходящего. Саша тащил меня по земле за волосы, намотав их на руку. Я подумала, что неплохо было бы подстричься, чтобы у него не было возможности каждый раз, когда он злится, проделывать это с моими волосами. Земля была холодной и сырой. Я чувствовала, как одежда пропитывается влагой. Опавшие с деревьев листья, прилипали к ногам, рукам, лицу... Во рту чувствовался привкус металла. Губы были мокрыми. Я с трудом подтянула руку к лицу и вытерла то, что стекало струйкой по моей щеке. Посмотрев на руку, увидела, что она была бордовая, нет, коричневая, почти чёрная! "Кровь," – пронеслось у меня в голове.

Он остановился и отпустил мои волосы, голова стукнулась о землю. Я хотела подняться, но не было сил даже пошевелиться. Я услышала глухие удары. Повернув голову, увидела, как лопата врезается в землю. Сырая земля налипает на лопату огромными комьями, словно сопротивляется ему, так же, как и я.

"Могила. Он роет мне могилу!" – с ужасом пронеслось в голове.

– Саша, нет! – еле слышно прохрипела я. Всё тело ломило и трясло от холода. Слова давались мне с трудом. Он не слышал меня.

– Пожалуйста, нет! Не надо! – из последних сил выдохнула я слова

Он подошёл и наклонился надо мной, заглянув мне прямо в глаза. Его взгляд был острым как нож, безжалостным и пронизывающим насквозь.

– Очухалась, сссукааа! – процедил он сквозь зубы.

– Не на-дооо, – простонала я.

Он поднялся, я увидела, как лопата взмыла вверх, рассекая воздух, и меня накрыла темнота...

.....

Из темноты меня выдернул настойчивый телефонный звонок:

– Слушаю, – сказала я, поднеся трубку к уху, она была такой же холодной, как та сырая земля во сне, и поёжилась.

– Ленка, меня берут на работу в Японию, в город Гифу! – моя подруга Оля радостно выплеснула на меня свои новости.

— Здорово, — ответила я, пытаясь окончательно проснуться.

И тут же подумала о своих документах. Когда-то они лежали у промоутера, но я забрала их, потому что Саша настоял. Я уже бывала в Японии, знала, на что еду, и всё равно позволила ему решать за меня.

— Ты чего такая? — спросила Оля.

— Мы опять поссорились. Вчера он меня ударил. А сегодня мне приснилось, что он роет мне могилу.

На другом конце провода повисла пауза.

— Слушай, да ты сама себе могилу роешь, — наконец сказала Оля. — Пора уже окончательно расстаться с ним. Полетели со мной, а?

— А разве ещё можно? — спросила я.

— Ты позвони Ларисе Константиновне. Вдруг получится?

Лариса Константиновна Македонская была нашим промоутером. Немолодая, уверенная в себе женщина, жившая в огромной квартире в центре Петербурга, на Невском. Ещё недавно я сама забрала у неё документы и решила, что с Японией пока покончено.

Но теперь я снова набрала её номер.

А вскоре сидела в маршрутке, прижимая к себе документы, которые собиралась отправить факсом с почты. За окном мелькали знакомые улицы. Я думала о Саше, о его уверенности, что после каждой ссоры всё снова будет как прежде, и впервые не хотела возвращаться к нему.

«Оставайся здесь один. Я уеду тебе назло», — сердито повторяла я про себя.

Тогда мне казалось, что я просто хочу оказаться как можно дальше от него.

Я ещё не знала, что с этого звонка начнётся обратный отсчёт. И что отправленные документы станут билетом не только в Японию, но и в другую жизнь.

Елена

Елена.

Женщина, которая однажды оказалась между любовью, болью и новой жизнью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Япония

Сентябрь 2003 год.

Нас девять человек, девять молоденьких хорошеньких девочек, каждая прекрасна по-своему. Мы стояли в очереди на паспортный контроль в аэропорту Пулково. Сердце бешено стучало от волнения.

Каждая с надеждой и ожиданием чего-то волшебного, ведь мы летим в Японию.

Кто-то мечтал заработать, кто-то, возможно, встретить любовь, кто-то выйти замуж и остаться жить в Японии... Я летела, чтобы наконец-то разорвать отношения, которые больше невозможно было терпеть, но и сил выйти из них самой не было. Если у меня не получается разорвать эти отношения на родине, я сделаю это в Японии. Там начнётся моя новая жизнь.

Япония!.. У неё свой особенный запах. Япония!.. Каждый раз не перестаёт удивлять. Да, я не первый раз в Японии, но то короткое время, что я успела здесь побывать, всего полтора месяца, можно не считать. Я ехала знакомиться с Японией заново.

Шагнув на трап самолёта, вдохнула полной грудью. Тёплый влажный воздух, запах моря. Мы прилетели в международный аэропорт Кансай в Осаке. Огромный комплекс сооружений, построенный по проекту Ренцо Пиано на искусственном острове, насыпанном посреди Осакского залива.

"Нихон-ни ёукосоу!" (добро пожаловать в Японию,

японский

)

Регистрация прошла без проблем, и, несмотря на долгую дорогу, все были в отличном настроении. На выходе из аэропорта нас встречал белый минивэн. Рассевшись по местам, помчались вперёд к будущему, каждый, конечно же, к своему, по скоростной дороге.

— Девочки, кто знает, что за город, в котором мы будем работать? — спросила рыженькая Оля из Питера.

— Девы, вы хоть карту смотрели? — поинтересовалась в ответ Катя, блондинка с красивыми голубыми глазами.

— Город Гифу находится в... Гифу! — засмеялась Алёна. – Да, масло масляное, префектура тоже Гифу. Это центральная Япония.

— Ладно, сейчас проведу для вас лекцию, — сказала ещё одна Лена. Нас оказалось четыре Лены, две Оли, две Наташи и одна Катя.

Лена достала блокнот и зачитала:

— Город Гифу сыграл важную роль в истории Японии из-за своего расположения. В период Сэнгоку ("период Воюющих царств" с 1467 по 1615 годы, период постоянной Гражданской войны и социальных потрясений) различные военачальники, в том числе и Ода Нобунага, использовали этот район в качестве базы в попытке объединить и контролировать Японию. Также Гифу продолжал процветать после объединения Японии как важная шукуба (почтовая станция периода Эдо 1603-1867гг), а позже как один из центров моды. Национальное правительство назначило его основным городом.

Мы с восхищением посмотрели на неё.

— А ты серьёзно подготовилась, — засмеялась Катя.

— Конечно! Надо же о чём-то с японцами разговаривать, — Лена важно поправила очки.

Все прыснули от смеха.

— Да-да, именно об этом и надо! Особенно если не знаешь японского, — заметила Оля. — Лично мне есть о чём поговорить с мужчинами даже без знания языка.

Кроме того, что мы совершенно не знали японского, лишь некоторые зазубренные фразы типа "четте матте кудасай" (подождите,пожалуйста) или "нихонго вакаримасэн, ощиетте кудасай" (я не знаю японского, объясните, пожалуйста!), мы ещё не понимали работу, на которую ехали.

Сначала нас привезли в мэрию, где сделали фото и оформили карточки иностранцев. Их надо было всегда носить с собой. А вот паспорта забрали, они в Японии не нужны, и, не дай бог, потеряются.

Вскоре минивэн остановился у небольшого двухэтажного здания в узкой улочке. Работник помог вытащить чемоданы и указал на вход.

Наши апартаменты на следующие полгода! Большая квартира на втором этаже, похожая на общежитие, но очень чистая и уютная. Несколько маленьких комнат, общая кухня и туалет с ванной на всех. Мы поделились на пары и пошли выбирать комнаты.

Нам с Олей досталась самая последняя в конце коридора. Совсем крошечная, с двухъярусной кроватью и маленьким телевизором. У стены напротив кровати был втиснут низенький столик, стулья отсутствовали. Понятно, что за таким можно сидеть только на полу. А вот встроенный шкаф был очень глубокий, в него вошли даже наши чемоданы, а иначе их и ставить было бы некуда.

— Блин, да в этом шкафу спать можно! — рассмеялась Оля, заталкивая чемодан в шкаф.

— Если кому-то не хватит комнаты и кровати, можно предложить шкаф, — пошутила я.

Стены были оклеены светлыми обоями. На полу серое ковровое покрытие. Все очень просто и ничего лишнего.

Я уселась на широкий подоконник и, распахнув окно, высунулась на улицу. Тёплый ветер ласково тронул мои волосы.

— Вау! Как тут красиво!

Вымощенная улица выглядела очень уютной в тёплом свете фонарей и сверкала чистотой.

— О, из нашего окна видно вход! — я сама не поняла, почему меня это так обрадовало. Наверное, по вечерам будет приятно вот так сидеть на подоконнике, потягивать вкусный чай из красивой чашки и разглядывать прохожих. Одно но! Наш рабочий день начинался именно вечером.

— Я буду спать наверху, — сообщила мне Оля и принялась застилать постель новеньким бельём, которое мы получили на входе. А ещё нам выдали невероятно мягкие плюшевые одеяла, в которые хотелось укутаться с ног до головы.

— Ладно, сказала я, — спрыгивая с подоконника, — значит, я внизу.

И плюхнулась на свою кровать. Для меня не имело значения, где спать. Я была в каком-то невероятном волнении и в предвкушении новой жизни. Я словно попала в сказку, в другой параллельный мир. А ещё я была свободна и открыта для новых приключений, вернее, впечатлений.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тогда я ещё не знала, что это ощущение свободы — всего лишь передышка перед бурей.

Глава 5. Начало работы.

Вечером мы собрались на кухне поужинать. Она была очень просторная, с большим столом посередине, несколькими шкафами у стены, раковиной и газовой плитой на три конфорки. Окно на полстены и такой же широкий подоконник, как у нас в комнате. Больше всего меня впечатлила мойка, она была просто огромной.

Лена доставала из шкафа и расставляла на столе красивые кружечки. Оля жарила тосты, а затем мазала их джемом. Это всё, на что у нас хватило фантазии в первый день нашего пребывания в Японии. Хлеб был не просто мягким, а воздушным и пах совершенно по-другому, не как русский. Клубничный джем был почти без ягод и больше походил на желе. Звякнул тостер, подавая Оле очередную порцию тостов. Ароматный запах чая поплыл над кружками, наполняя собой всю кухню.

– Мммм, как вкусно пахнет, – сказала Наташа.

– Всем привет, – поздоровались с нами две вошедшие светловолосые девочки, они приехали на контракт несколько месяцев раньше нас. И как раз перед работой вышли познакомиться.

– Я Ева! – Очаровательно улыбнулась первая, невысокого роста.

– Я Эрэна, то есть Лена, но для японцев Эрэна, так как они не выговаривают звук "Л"!

Вероятно, японцам нравятся блондинки, подумала я, машинально поправив свои тёмные волосы с бордовым отливом.

– Вас уже поделили по клубам? – спросила Ева.

– Мы что, разве не в одном клубе работать будем?

– Нет, у хозяина их два, один здесь, внизу, а второй только открывается, на соседней улице.

На кухню зашёл сам хозяин клубов. Симпатичный японец лет сорока. Правда, очень суетливый, что создавало впечатление нервозности. Ещё он любил выдать какую-нибудь пошлую шуточку на русском. Мат – часто первое, что учат иностранцы, он не исключение.

– Ну как? Устроились? – поинтересовался он. Потом окинул каждую из нас взглядом и вызвал некоторых девочек сделать шаг вперёд.

– Вы выходите на работу в новый клуб "Miss international", остальные в клуб внизу? – вынес вердикт он. – Девочки, всем выспаться, завтра к 18:30 красивыми спуститься для работы вниз. – Он попрощался и покинул нас.

Новый клуб находился на Янагасе – улице ночных развлечений. Мы с Олей и ещё несколькими девочками попали в тот, что на первом этаже в нашем доме, с красивым названием "You and heart" (ты и сердце). Минус, что этот клуб находился далеко от основной улицы с ночными развлечениями, мало шансов, что будут заглядывать случайные прохожие в поисках места для вечернего времяпрепровождения. Зато плюс, что нам не надо было никуда идти, только спуститься вниз по лестнице. То же самое, что работать дома!

....

— Итак, работаем мы с воскресенья по четверг с семи вечера до двух ночи, — объяснял нам тенчё (менеджер клуба), через девочку-переводчика.

Мы нарядные и накрашенные стояли полукругом перед ним в отдельной комнатке.

— В пятницу и субботу в клубе проходит дискотека, поэтому в эти дни вы заканчиваете работу в час ночи. По желанию можно приходить на дискотеку и развлекать гостей. За напитки, которые будут заказывать гости на дискотеке, тоже идут комиссионные, — продолжал он.

— Остальные тонкости работы вам объяснят девочки, которые уже работают. Слушайте их, смотрите на них и учитесь. А теперь за работу! – он указал рукой на дверь.

Конечно же, наша милая Лариса Константиновна готовила к работе, занимаясь с нами японским. Но, к сожалению, она была очень далека от этой самой работы. Она не знала системы и всех тонкостей. Хостессу недостаточно быть просто красивой. На такую работу надо ехать с холодным сердцем и расчётливым трезвым рассудком, иначе денег не заработать. У меня отсутствует первое, и по этой причине временами помутнения со вторым. На самом деле расчётливых девушек с холодным сердцем, которые приезжают на контракт в первый раз, очень мало. Попав в какой-то странный мир, в другое измерение, мы все теряли голову, влюблялись, заводили бойфрендов, и забывали зачем прилетели.

Первое слово, которое мы сразу выучили, – окякусан (гость,

японский).

Окяксан в Японии – равно бог! Его надо приветствовать хором, поднявшись с диванчиков, если девочки не сидят с гостями за столиками: "Иращаимасе!" (добро пожаловать,

японский)

. Провожать тоже хором: "Домоаригатогозаимащита" (спасибо, что вы к нам зашли,

японский

). И вот нам предстояло узнать, как покорить бога, вернее окяксана, чтобы он приходил снова и снова, снизойдя до нас, смертных.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6. Мы — девочки-Хостесс.

Мы — девочки-Hostess.

Одни считают нас беспутными девками, другие преклоняются как перед королевами. Кто-то называет кицунэ (лисица, японский), потому что мы околдовываем мужчин своими чарами и увлекаем в желанный мир иллюзий, где каждый из них бог. Кто-то нас проклинает, кто-то завидует и лишь немногие знают, что мы трудимся в поте лица изо дня в день каждый вечер, чтобы создать ту незабываемую атмосферу праздника, которой так не хватает в обычной жизни.

В общепринятом понимании хостесс (профессия) – лицо компании, администратор. Хостесс должны привлекательно выглядеть, быть учтивыми, в большинстве случаев владеть одним или несколькими иностранными языками. В их задачу входит встреча и развлечение гостей.

В Японии всё немного иначе.

Здесь клубы с хостесс — распространённая система ночного отдыха и заработка, и часть японской культуры. В конце девяностых — начале двухтысячных были популярными клубы с девушками-иностранками, прилетавшими работать по контракту. Их приглашали из России, Украины, Румынии, Молдовы... Клубам они обходились дешевле, чем услуги местных, в том числе гайкокуджин (иностранцы,

японский

), проживающих в Японии. Но грянул кризис, и поток контрактов пошёл на спад.

— Обязательно приглашайте "кексов" на дохан. Кексами мы между собой называем окяксанов, — пояснила Эрэна, — потому что в месяц надо делать четыре дохана, если нет ни одного, вам будет пенальти и комиссионные урежут.

— А что такое дохан? – поинтересовалась Катя. Мы сидели на красных велюровых диванчиках для вэйтинга (от английского слова wait — ждать). Гостей ещё не было!

— Дохан, это когда идёшь ужинать с окяксаном перед работой, потом возвращаетесь вместе в клуб, но на час позже. Он должен отсидеть в клубе два сета, то есть два часа. Заплатить кексу придется чуть больше, тебе из этих денег идут комиссионные, а клубу гарантия, что сегодня ты отработала зарплату и приносишь доход.

— Боже, как всё сложно, я ничего не поняла, — поправила очки Лена.

— Ничего сложного, втянитесь в процессе работы. Да! Вы должны придумать себе псевдонимы, под которыми будете работать, так как в клубе не должно быть девочек с одинаковым именем. Так что переименовывайтесь.

И мы начали думать. Одна Эрэна в клубе уже была, значит, мне следовало выбрать другое имя. Я со своей скудной фантазией размышляла недолго и стала Яной. Мне показалось, что это имя легко произносить и просто запомнить. В результате наших раздумий у нас появились Анита, Пенелопа, Анжелика, Шерон, Натали.

— Эрэна, – осторожно позвала её Пенелопа, — а на тех самых доханах что надо делать?

— Идти в ресторан и есть! — улыбнулась Эрэна.

— Только есть? – понизила голос Пенелопа. — А они не будут требовать, чтобы мы с ними спали? — добавила почти шёпотом, не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос. — Нам говорили, что этого делать не надо!

— Нет конечно, – нахмурилась Эрэна, — мы не должны с ними спать, разве только... ты сама этого захочешь. Но надо делать так, чтобы никто не узнал, иначе могут отправить из Японии обратно на родину.

— Девочки, не путайте хостесс с проституцией, — к нам подошла Ева. — Спать с гостями не входит в наши обязанности. Для этого существует множество других клубов с очень обширным выбором секс-услуг. Например, "Сопрандо" (от английских слов soap

мыло

и land

земля),

стоят они доступно, так что никаких проблем у мужчин с этим нет, заплатил и получил.

— Блииин, так интересно... Это как публичный дом, что ли, типа улицы красных фонарей? — спросила Шерон.

— Типа того, — Ева села на диван и положила себе на колени красивый платочек. – Только без конкретного секса, то есть прямого проникновения в предназначенное природой место. В Японии проституция запрещена, но японцы знают, как обойти закон. Поэтому секс происходит с проникновением в другие места.

Мы слушали её, почти раскрыв рты.

— Да ладно вам, девочки, – засмеялась Ева, прикрыв рот рукой. — Ведь, кроме обычного секса есть ещё оральный, анальный, петтинг, руки в конце концов!

— Ааааа, понятно... — протянули мы хором.

— Ладно, а чем мы будем здесь заниматься? — подала голос Анжелика, рыженькая девочка с веснушками.

— Как это, чем? – мы, типа гейши, — Ева снова прикрыла рот рукой и засмеялась. — Вам что, промоутер не объяснил?

— Да объяснила, — мол, за мужчинами ухаживать, развлекать их, караоке петь, разговаривать, — вздохнула Наташа.

— Все верно. Мужчины после работы приходят в клуб отдохнуть, а мы им создаём атмосферу, чтобы они могли как можно больше расслабиться, забыть о работе. Кто-то приходит за общением, а некоторые просто хотят молча провести время в компании красивой девушки. Многие мужчины работают вдали от семьи, идти домой, где их никто не ждет, нет никакого желания. А здесь им всегда рады. Нужно дать мужчине то, что он хочет...

— А разве не секса хотят мужчины? - перебила Еву Шерон, — в России, так кажется, всем только этого и надо.

— Девочки, — Ева снисходительно улыбнулась, — безусловно, они хотят секса, но это же японцы, у них не такие мозги, вернее, другая культура. Конечно, они могут заплатить и получить, но ведь интереснее ходить и добиваться девушку. Это как игра в охотника, как скоро ты загонишь жертву и получишь её. Но, опять же, это не про всех. Часто начальники приходят сюда со своими подчинёнными или клиентами, потому что так удобно. С подчинёнными, — чтобы те отдохнули, ведь в Японии очень развита иерархия, поэтому в ресторане обычно тот, кто занимает положение ниже по статусу, за всеми ухаживает. А здесь за всеми ухаживаем мы. И клиентов приводят, чтобы забыть о бизнесе и стать немного ближе, чтобы быть как бы на одной волне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Открылась входная дверь, и колокольчик мелодично зазвенел, оповещая всех о том, что пришёл окяксан. Все девочки быстро встали и громко сказали: "Иращаимасе!"

В зал зашёл мужчина лет сорока, в костюме, белой рубашке и галстуке. Все дружно поклонились. Тут же к нему, кланяясь, подскочил стафф и жестом пригласил пройти. Он провёл его в мягкую зону со столиком. Зон было несколько, одни больше, другие меньше. Красные велюровые диваны, широко раскинув руки-валики, манили сесть и расслабиться. Перед ними блестели невысокие столики под мрамор, придавая особое настроение. Мягкая зона излучала атмосферу благополучия, успеха, солидности, презентабельности, но в то же время была не лишена уюта. А приглушённый свет создавал некий интим. При таком освещении девочки становились красивее, а мужчины брутальнее.

Стафф вернулся к небольшому шкафчику, похожему на микроволновку, открыл его и вытащил оттуда маленькое белое полотенце, свёрнутое в трубочку. Вернулся к столику и протянул полотенце гостю. Тот сразу же вытер руки и протёр лицо, аккуратно свернув, положил рядом.

Мы все заворожённо наблюдали за его действиями, это была какая-то фантастика, точно другой мир.

Сразу подумали, что этот клиент, скорее всего, важная "шишка", поэтому стафф прямо расстилается перед ним. Но оказалось, что так встречают всех клиентов и тех, кто в костюмах, и тех, кто в обычной одежде, даже тех, кто в робе. Мы забыли первое правило: окяксан равно бог! А ещё, восемьдесят процентов мужчин были в костюмах. Наличие которого не говорит о высоком статусе, потому что в Японии строгий дресс-код, работники фирм ходят в костюмах. Таких мужчин называют "кайщаин" (работник фирмы,

японский

), а девочки между собой их называли "белые воротнички". О статусе мужчины проще судить, исходя из возраста, чем старше мужчина, тем вероятнее, что он занимает высокое положение.

— Ева! — стафф сделал жест рукой, указывая в сторону гостя, – пятый столик.

Ева поднялась и грациозно продефилировала к столику. Там она остановилась напротив окяксана, поклонилась, что-то сказала ему. Окяксан расплылся в улыбке и кивнул. После этого Ева села рядом с ним. Стафф, опустившись на одно колено, что-то спрашивал. Затем вернулся к бару, и вот он уже с подносом, на котором возвышаются ведёрко со льдом, бутылка виски и пара стаканов, спешил обратно к столику.

— Девочки, у вас с собой есть зажигалки? — Поинтересовалась Эрэна.

— Нет, – покачали головами, — мы не курим.

Эрэна сходила к бару и вернулась с пятью зажигалками. Раздав их нам, сказала:

— Обязательно купите зажигалки и носите с собой, кексам нужно будет подкуривать сигареты, как только он вытаскивает сигарету, вы уже должны быть наготове с зажигалкой. Только очень близко к лицу не подносите и слишком далеко тоже плохо, тогда кексу придётся тянуться. В общем, потренируйтесь пока здесь друг с другом. И да, нужно менять пепельницу, как только в ней окажется второй окурок, не больше. Пепельницы должны быть чистыми.

Снова зазвенел колокольчик, все девочки подскочили: "Иращаимасе!"

В клуб зашла компания из пяти мужчин, все были в костюмах и белых рубашках, на шее каждого аккуратно завязан галстук. Стафф проделал тот же ритуал. В этот раз нас покинула Эрэна, стафф внимательно окинул нас взглядом и выбрал Аниту, Шерон, Натали и меня.

— Смотрите, что буду делать я, и делайте так же, — сказала Эрэна.

Подойдя к гостям, Эрэна поклонилась. Мы последовали её примеру.

— Можно, мы присядем? — спросила она гостей, указывая рукой на диван.

— Ничёсебе, у них ещё и разрешения сесть надо спрашивать, — прошептала Шерон.

Гости кивнули, и мы расселись рядом с ними.

— Девочки, очень нужная фраза "суватте ий дэс ка?" (можно мне сесть? -

японский

) — учила нас Лариса Константиновна. В моем блокноте она так и была помечена как "важная фраза".

— Прежде чем сесть с гостем за стол, надо будет спросить у него разрешения, — нас тогда это очень веселило. Все мы, конечно, знали, что клиент всегда прав, но вот что клиент равно бог, ещё нет!

В течение вечера тенчё вызывал каждую из нас, чтобы сфотографировать.

— А фотографирует-то зачем? — Шерон вытащила помаду и подкрасила губы.

— На рекламный щит перед входом, — объяснила Ева, — чтобы гости сразу видели, какие девочки работают в клубе.

— Ничёсебе, это, типа, подходим мы им или нет?

— Да, клубов много, конкуренция большая. Так выше шанс, что, увидев привлекательных девушек на фото, гость решит зайти. Ведь, если вам один ресторан предложит обычное меню, а другой — с фото блюд, какой выберете?

— Конечно тот, где есть фото блюд, мы ведь японского не знаем, — Пенелопа сняла очки и покрутила их в руках.

— Ну вот, и здесь так же! Все хотят меню с фото блюд!

— Ладно, пусть разглядывают нас и решают, кто же аппетитнее, — пошутила Шерон.

Мы засмеялись, но где-то внутри стало тревожно. Кто-то из нас уже понимал, что это не просто игра. А я всё ещё надеялась, что у меня получится остаться просто Яной.

Но в Японии ничего не бывает «просто». Особенно — когда ты девушка, и твоя улыбка стоит денег.

Глава 7. Я неправильная хостесс?

Первый рабочий день был сумбурным, к счастью, я знала особенности этой работы, хотя мой опыт был незначительным, мне было проще, чем остальным. И всё равно мое сердце начинало учащенно стучать после того, как я слышала:

— Яна, третий столик!

Коленки начинали предательски дрожать, когда я подходила к мягкой зоне. Язык прилипал к нёбу и не хотел шевелиться, когда я пыталась произносить фразы на японском. Руки тряслись, и я боялась пролить виски мимо бокала. Гость представлялся в начале беседы, но имя быстро вылетало из головы, вытесненное множеством других имен, которые я уже слышала до него. К тому же, мой мозг никак не хотел принимать в себя эти незнакомые, непонятные мне имена. Вернее, фамилии. В Японии представляются и обращаются друг к другу по фамилии, с вежливым суффиксом "сан".

— Работа хостесс — создавать соответствующую атмосферу, в которой окяксан может расслабиться и получить удовольствие от посещения клуба, — эти слова я повторяла как мантру.

Мне хотелось быть похожей на Еву, она была профи в своей профессии. Рядом с ней мужчины, как мне казалось, чувствовали себя лучше и увереннее. Расстёгивали пиджаки, ослабляли узел галстука, расслабленно облокотившись на спинку дивана. Делали широкие жесты и даже позволяли себе громко разговаривать. Они становились щедрыми, ведь за каждый заказанный коктейль они получали ослепительную улыбку и тонны благодарности не только во взгляде, а каждая произнесённая ими фраза получала всплеск признания:

— Надо же, Танака-сан, Вы работаете в администрации, это ведь такая серьёзная работа! Наверное, очень устаёте! – восхищённо произносила Ева. И Танака-сан начинал чувствовать себя невероятно важным, даже если он всего лишь перекладывал бумаги, находясь в подчинении у вышестоящего лица.

Я хотела так же, как она, искренне и заливисто смеяться над шутками гостей. Но пока не понимала ни одной, поэтому глупо улыбалась, приводя клиентов в замешательство. Потом они вспоминали, что я только прилетела и не знаю японского. Некоторые раздражались, другие снисходительно пытались объяснить смысл шуток на пальцах.

Девочки старались нам помогать, но на самом деле делились далеко не всеми секретами ночного бизнеса. Для них мы были конкурентки.

Никто из них не сказал о том, что многое зависит от стаффов, которые рассаживают девочек по столикам. И если начать конфликтовать с одним из них, тебя вообще перестанут подсаживать к гостям, и тогда о комиссионных можно забыть. Стаффы — парни с Филиппин — держались очень важно. Почти что боссы. Белые накрахмаленные рубашки украшали галстуки-бабочки. Стрелки брюк отутюжены так тщательно, что о них, казалось, можно порезаться. Завершали образ жилетки в тон брюк. Всегда идеально выбриты, с уложенными волосами. И обращаться к ним надо было как к боссам. Но, если удавалось с ними подружиться, то уже не стоило переживать о бизнесе, они начинали рекомендовать тебя самым выгодным клиентам. И так настойчиво, что гостю ничего не оставалось делать, как соглашаться, даже если пришёл к другой девочке.

Никто не поведал о том, что с первой минуты выхода на работу мы уже не можем быть подругами, мы — конкурентки!

За первый день работы нам удалось уяснить, что окяксан платит за время, проведённое в клубе, за каждый час, просиженный на красном диване, и надо постараться удержать его на том самом диване как можно дольше. Но даже не это главное!

Главное, сделать так, чтобы гость захотел вернуться на этот красивый бархатный диванчик и снова пригласить тебя составить ему компанию. И вот только тогда тебе начнут начислять комиссионные. Потому что гостю надо будет сделать реквест (дополнительно оплатить твоё время, проведённое с ним). Поэтому реквесты стали целью нашей работы. Чем больше реквестов за неделю, тем выше комиссионные.

— Яна, ты что сидишь? — Эрена вопросительно посмотрела на меня, когда мой гость удалился в туалет.

— А что делать? — спросила я, не понимая вопроса.

— Иди бери ощибори и жди его у выхода из туалета, — подсказала она шёпотом.

Я захлопала глазами, кивнула и, вскочив с дивана, быстрым шагом пошла к мини-холодильнику за ощибори. Ощибори влажные и холодные, сентябрь в Японии — жаркий месяц.

— Яна, ты взяла у гостя номер телефона? — поинтересовалась Ева.

— Нет, – ответила я. — Как я буду звонить? У меня нет телефона...

— Зато рядом с клубом есть телефонная будка, зелёная такая. Можно звонить из неё. Ты понравилась клиенту, он угостил тебя коктейлем. Надо позвонить ему после того, как он ушёл из клуба и поблагодарить за то, что провёл время с тобой.

— Что, прости? Я его должна поблагодарить за время, проведённое со мной? — я была в растерянности.

— Именно. Ведь он пришёл в клуб, потратил здесь время и деньги, а мог бы пойти и потратить их в другом заведении. К тому же, он сразу сделал тебе реквест. Значит, он может стать твоим постоянным клиентом. А если он долгое время не приходит в клуб, то можно позвонить ему, спросить, как дела, и пригласить прийти. Сказать, что очень скучаешь и хочешь его видеть.

Меня переполняла благодарность к Еве, за то, что она всему учит, но много пока не понимала.

— Ну, я же совру, если скажу, что скучаю, — наверное, я неправильная хостесс.

— Яна, ты как маленькая. Они понимают, что это часть работы, но каждый мужчина хочет слышать, что по нему скучают и его хотят видеть, и они готовы за это платить.

— Отсукаре сама! (хорошо поработали,

японский

), — произнес тенчё по завершении рабочего вечера, мы снова стояли перед ним полукругом в маленькой комнатке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Отсукаре самадэщита! — ответили мы хором.

— Идите отдыхать, завтра с новыми силами в новый рабочий день. Оясуми насай (спокойной ночи,

японский

).

Поднявшись наверх, мы с девочками собрались на кухне, никто не хотел спать, настолько нас переполняли эмоции, все желали ими поделиться.

— Не, ну а что, это же не работа — мечта! Ты пьёшь, а тебе за это ещё и платят, — радовалась Оля.

— Кстати, когда я выпила, мне показалось, что я сразу же стала всё понимать, — Шерон потрясла своими светлыми волосами и собрала их в хвост.

— Т-точно, — икнула я.

— Так что нам надо купить для работы? Мне негде было записать, я не запомнила, — спросила Анжелика.

— Вот! — Шерон подняла указательный палец. — Первое — блокнот и ручку, чтобы всё записывать. Второе — зажигалку, чтобы прикуривать клиентам сигареты, третье — носовой платок, чтобы протирать запотевшие стаканы, четвёртое - маленькую сумочку, куда можно все это сложить. Завтра все идём за покупками.

— Ладно, девочки, мы, наверное, спать, — Оля потянула меня за рукав.

— Ага, всем оясуми насай (спокойной ночи,

японский

), — и мы с ней удалились к себе в комнату.

Я уткнулась в подушку и закрыла глаза. Но сон не шёл. В голове крутились обрывки фраз, звенел смех гостей, а где-то глубоко внутри росло странное, тревожно-сладкое чувство.

Предвкушение, что скоро всё изменится.

Глава 8. Можно потрогать?

На следующий день за завтраком мы обсуждали, где же нам приобрести необходимое.

— Да вон рядом хякуйеншоп, там всё купите, — сказала Алёна и налила чай в красивую чашку.

— Алён, что за "хякуйеншоп"? покажешь? — попросила Оля.

— Это магазин, где всё по сто йен (

магазин фиксированных цен, где все по 100 йен, тогда ровнялось одному доллару

), вы удивитесь, там чего только нет. Это, можно сказать, рай для тех, кто не любит ходить по магазинам, и хочет приобрести сразу всё и дёшево, — объяснила Алёна.

Хякуйеншоп встретил нас с распростёртыми объятиями! Это был даже не магазин, а достаточно большой закуток, расположенный на соседней крытой улице. С розовой вывеской "Daiso". Он имел три достоинства: он был большой, дешёвый и работал допоздна. Да, ещё одно, четвёртое — был совсем рядом.

Алёна нас не обманула, удивляться, действительно, было чему. В хякуйеншопе можно было купить почти всё, начиная от зубных щёток и заканчивая сахаром. Мы ходили между стелажами и разглядывали товары, как экспонаты в музее. Хотелось набрать всего и сразу. Через час мы с полными корзинами подошли к кассе. Оказалось, что цена на каждый товар хоть и небольшая, но всё вместе выходит в приличную сумму. Переглянувшись, решили, что нам надо всё.

— Очень миленько, так приятно в душ ходить будет! — умилялась я, укладывая принадлежности для душа в розовенькую пластиковую корзиночку. С утра я заприметила такую у девочек, красиво и удобно. Заодно прихватила и розовую мочалку...

— Лак для ногтей очень даже ничего, — отозвалась Оля, разглядывая маникюр.

— Здорово, что даже приправы там можно купить! Не магазин – находка!

Так хякуйеншоп попал в список наших любимых магазинов.

...

Я подошла в зону, где сидит Ева с двумя японцами лет за сорок. Оба "белые воротнички". Увидев меня, они прервали разговор и повернули головы в мою сторону. Смотрели внимательно, с интересом. От их взгляда сразу захотелось проверить, всё ли у меня в порядке с причёской и макияжем.

— Саватте ий дэс ка? (можно потрогать,

японский

) — спросила я, поклонившись.

Ева залилась смехом, а две пары чёрных глаз посмотрели на меня с недоумением.

Я стояла, как вкопанная, не понимая, что не так, и ещё раз повторила:

— Саватте ий дэс ка?

— Простите, Яна хотела спросить "суватте ий дэс ка?" (можно сесть,

японский

) — пояснила им Ева. И тут оба японца начали хохотать. Я быстро моргала и уже готова быа разрыдаться. Один из них, продолжая смеяться, хлопнул по дивану рядом с ним, приглашая сесть.

— Я вроде так и сказала, – произнесла тихонько я.

— Нет, ты вместо "суватте" (садиться,

японский

) сказала "саватте" (трогать,

японский

). В японском нельзя путать буквы, иначе смысл совершенно искажается. Ты спросила "можно ли потрогать?" — Ева снова рассмеялась.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули. Хорошо, что у меня смуглая кожа, и не видно, как я краснею. Японец, рядом с которым я села, неожиданно хлопнул меня по плечу, и я подпрыгнула от неожиданности.

— Да ладно, всё хорошо. Можно и сесть, можно и потрогать! Я Казуо, а ты? — спросил он как-то по-дружески. И улыбнулся очень располагающе.

— Яна дэсу, — выдохнула я.

— Закажи себе что-нибудь выпить, Яна-чан, — и он махнул рукой, подзывая стаффа. Выдохнула ещё раз, значит, мне не надо самой просить его заказать напиток. Очень хотелось выпить, чтобы расслабиться.

Когда принесли мой коктейль, мы чокнулись стаканами:

– Канпай!

После первой порции я почувствовала, как напряжение постепенно спадает, вроде и не так уже страшно говорить по-японски. А он, исправляя мои ошибки, так мило улыбался, что даже не обидно...

Я отпила глоток, откинулась на спинку дивана и положила ногу на ногу.

Ева кашлянула. Я вопросительно посмотрела на неё. Она покачала головой, я нахмурилась, потому что ничего не поняла.

— Яна, нельзя сидеть, положив ногу на ногу, это не по этикету, — прошипела Ева. Я быстренько скинула ногу обратно и выпрямила спину.

— Да ладно тебе, — сказал ей Казуо, – пусть сидит, как ей хочется.

— Ты смешная! — произнес он, обращаясь уже ко мне. — Мне нравится!

Обычно мужчины говорят: "Ты красивая!" А такой странный комплимент я получила впервые, но звучал он необычайно приятно. Ещё и пара выпитых коктейлей... Его мягкий и тихий голос ласкал слух. И не важно, что половину из того, что он говорил, я не понимала. Главное, что он продолжал свою речь и не втягивал меня в диалог, принимая лишь моё кивание в знак того, что я с ним согласна.

Это правило — всё время держать спину ровно и не класть ногу на ногу, давалось мне с трудом. Невероятно тяжело сидеть так несколько часов. И огромное облегчение, когда можно откинуться на спинку дивана и расслабиться. Что я и сделала, когда вернулась на вэйтинг.

— Устала? — Пенелопа отложила учебник японского и с сочувствием посмотрела на меня.

— Да, всё тело уже болит от ровного сидения, — я повращала головой, разминая шею.

— Слушай, а зачем платок класть на колени, когда сидишь с гостем? — спросила Пенелопа.

— Чтобы сохранить эстетичный вид, когда сидишь в короткой юбке, и не "сверкать" бельём, — объяснила я, с удовольствием укладывая ногу на ногу.

— А, типа "не искушай!" — понимающе кивнула она.

— Не завлекай, — отозвалась я. Это развеселило, мы не удержались и рассмеялись.

После работы мы собрались на кухне поделиться шедеврами этого вечера.

– Итак, кому сегодня пальму первенства за лучшую японскую фразу? – поинтересовалась Шерон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Твоё "можно ли потрогать" ещё ладно, – смущённо улыбнулась Пенелопа после моего рассказа, – а я вот сегодня, чокаясь, сказала: "Чин-чин"...

Мы все прыснули от смеха.

– Ага, забыла, что девочки предупреждали, – она вертела очки в руках.

– И что кексы? Оценили?

– Им весело было, я сначала чуть стакан не выронила, когда поняла, что сказала, – вспоминала Пенелопа, – но они очень по-доброму смеялись.

– Мне кажется, что кексам даже нравится, когда мы что-нибудь ляпаем, – сделала вывод Анжелика.

Дело в том, что "чин-чин" по-японски означает член. Тот самый, которым обладает только мужская половина. Да, вот так всё просто.

И вот тогда я поняла:

в Японии не так страшен язык, как собственный язык.

Глава 9. Сладкая соль.

Постепенно мы начали втягиваться в работу, но каждый день узнавали что-то новое.

В один из вечеров, поднимаясь домой после работы, Оля зачем-то вставила ключ от нашей комнаты в замочную скважину двери в офис, который находился прямо перед входом в нашу квартиру. Он плавно скользнул в отверстие, словно для него и был создан. Мы переглянулись. Оля осторожно повернула ключ и никакого сопротивления не почувствовала. Замок приветливо щёлкнул.

– Подошёл? – шёпотом спросила я.

– Да, – еле слышно ответила Оля.

Мы оглянулись на лестницу. Никого. Девочки давно дома после работы. Это мы бегали в стойеншоп за специями для салата.

Оля осторожно толкнула дверь, и та открылась. Мы оказались в маленькой полутёмной комнате, в которой уместилось бы от силы три-четыре человека. Сбоку у входа пластиковый комод, небольшой стол, стул, шкаф. Мы пока сами не понимали, зачем вошли сюда и что хотели найти. Обычное любопытство или желание раскрыть некую тайну. Никакой тайны мы не узнали. Лишь обнаружили стопку наших паспортов в верхнем ящике комода. Не найдя больше ничего интересного, мы вышли и заперли дверь. Заговорщически переглянулись.

– Точно, – кивнула Оля, поняв мои мысли.

– Пошли, – согласилась я. И мы быстро спустились по лестнице.

Передвигаться старались как можно осторожнее, чтобы не нарушить тишину города, погружённого в сон. Лишь фонари приветственно встречали нас тёплым светом. И вот перед нами дверь, на которой красуется надпись "You and heart". Оля осторожно поворачивает ручку и толкает её, та не поддаётся. Отлично, значит закрыто, и никого внутри нет.

Ключ вошёл в скважину как по маслу, поворот, ещё поворот... щелчок замка. Бинго! Я чуть не запрыгала от радости.

– Не шуми, – предостерегла меня Оля. Дверь податливо отворилась, и мы очутились в темноте пустого клуба, в котором проводили по семь часов в день.

– Класс! Значит, у всех одинаковые ключи, которые подходят ко всем комнатам, — предположила я.

– Ну да, ну да. И к нашей тоже, – задумчиво произнесла Оля. – Это уже не так весело.

Делать в пустом тёмном клубе нам было нечего. Мы, заперев его, вернулись в квартиру.

.....

Девочки уже собрались на кухне на вечерние посиделки, в которых мы с Олей перестали принимать участие. Уставали от общения на работе, поэтому шли спать. А с утра вставали и учили японский. Шла вторая неделя работы. С гостями было очень трудно. Не в смысле с самими гостями, а в том, что нужно было обзаводиться собственными, иначе денег не увидеть. Мы же прилетели зарабатывать.

Нам выставили строгие правила по комиссионным не только с бонусами, но и с пенальти, если не выполняешь норму. Новые посетители в клуб почти не заходили, а постоянные клиенты редко меняли девочек. Нам приходилось сидеть с окяксанами на хелпе, пока та, которой был сделан реквест, сидит с другим гостем. За хелпы комиссионные не шли.

– Надо что-то делать, – сказала я Оле. Мало того, что мы проводили время с гостями бесплатно, так ещё могли получить пенальти за невыполнение нормы.

– Японский учить надо! – резюмировала Оля.

Поэтому взялись за японский. Понимая, что мало иметь красивую внешность, гостя надо увлечь беседой. Но трудно это сделать без знания языка.

– Ой, девочки, сейчас что расскажем, – Оля решила поделиться нашим открытием со всеми, вдруг кому-то это пригодится.

– Что? – все повернулись к нам.

– Представляете, наши ключи подходят ко всем дверям, в том числе и к дверям клуба! – торжественно произнесла Оля.

– Да ладно! – удивилась Шерон.

– Не верите, проверьте! – Оля пожала плечами, и мы пошли к себе, – оясуми насай (

спокойной ночи

, японский).

Через полчаса, когда вышли, чтобы умыться, заглянули на кухню. Девочки пили пиво.

– О, вы зачем деньги на пиво тратите? – для меня было странно покупать самим пиво, если мы могли пить его в клубе бесплатно в любом количестве.

– Так мы и не тратили, – скромно призналась Натали.

– Как так? – не поняла я.

– Ну, вы же сами сказали, что наши ключи подходят ко всем замкам, вот мы и проверили, — засмеялась Шерон.

– Ну, и? – я всё ещё недоумевала.

– Ну, и налили там себе пива, всё равно никто не заметит, – призналась Анжелика. – Будете с нами?

– Нет, мы спать. А вы молодцы! – похвалила Оля девочек за находчивость.

.....

Пятница. Вторая неделя близилась к концу.

– Девочки, вы пойдёте сегодня на дискотеку? – спросила нас Шерон.

– Нет, мы спать, – зевнула в ответ Оля.

В прошлую пятницу мы с Олей работали шоу на дискотеке, за это нам не доплачивали, но можно было заработать немного чаевых. В этот раз была очередь других девочек.

– Да ладно, вы что такие скучные? Пойдёмте веселиться! – не отступала Шерон.

– Прости, мы на работе навеселились, сегодня больше не хочется, – и мы ушли к себе в комнату.

Переоделись, смыли косметику, приготовили миску овощного салата и уселись за наш маленький столик.

– Слушай, так хочется чеснока, у нас же он есть? Давай в салат добавим!

Я была не против.

Нарезав в салат чеснока, посыпав солью, полив оливковым маслом, мы сели трапезничать. Аромат стоял превосходный! Отправив в рот ложку салата, я даже прикрыла глаза в предвкушении. Но вдруг почувствовала сладкий вкус. Это было очень неожиданно. Оля в это время проделала то же самое. Мы уставились друг на друга и стали смеяться.

– О..., а чего он сладкий-то? – спросила я.

– Понятия не имею, – пожала плечами Оля.

Мы вытащили упаковку мелкого белого порошка, которую купили в хякуйеншопе с уверенностью, что это соль. Открыли и попробовали.

– Блин, он сладкий, – констатировала я.

– Похоже, это сахар, – согласилась Оля.

Читать мы не умели, а в России сахар отличается от соли. Он не такой мелкий и не такой белый. В Японии сахар выглядит точно как соль.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Может, тогда ещё чеснока, не выбрасывать же? – предложила Оля.

– А давай, – поддержала я, – выбрасывать жалко.

Мы добавили ещё чеснока, пусть сладкий, зато ароматный. По нашему маленькому телевизору шёл концерт, красивая пожилая японка пела энку (народный японский фольклор). С наслаждением съев весь чесночный салат, мы принялись укладываться спать.

Только я закуталась в своё нежное плюшевое одеяло и опустила голову на беленькую подушку, закрывая глаза, как раздался стук в дверь.

– Да что же такое-то? – проворчала недовольно Оля.

– Может, не будем открывать? – сонно предложила я.

В дверь постучали настойчивее. Оля спрыгнула с кровати, включила свет и открыла дверь.

Дорогие читатели! Спасибо за ваш интерес к моей книге. Приглашаю в свой блог, там я буду делать визуализацию книги. Вы сможете познакомиться с главными героями, увидеть Японию и узнать о ней немного больше. Если у вас возникают какие-то вопросы, не стесняйтесь, пишите в комментариях. И не только вопросы, всегда рада обратной связи. Это так важно для писателей – получать отклики.

Глава 10. Вкус шампанского

– Девочки, пожалуйста, выручайте! На дискотеке много гостей, и все наши заняты. Там клиенты одни за столиком, надо им компанию составить, они открывают шампанское! – почти прокричала нам с порога Натали.

– Шампанское, говоришь... – мечтательно произнесла Оля, – ну, пожалуй, выручим.

Мы быстро натянули джинсы, майки и, как были без макияжа, так и спустились на дискотеку.

Зал был переполнен. Громкая музыка обволакивала, завлекала и заставляла двигаться в своём ритме. Клубы дыма от сигарет висели в воздухе пышными облаками. Отовсюду был слышен то звонкий, то приглушённый смех, звуки открывающегося шампанского и лопающихся пузырьков... Кураж!

Стафф провёл нас к столику за колонной, где сидели двое молодых людей. Один больше походил на японца, что-то азиатское прослеживалось в его чертах, но в то же время не совсем. Молод, с вьющимися тёмными волосами (ну да, блондинов здесь встретить сложно), нос с горбинкой придавал лицу мужества, лукавый взгляд невольно вызывал улыбку.

Второй темноват для европейца, но слишком светлый для афроамериканца, уж точно не японец. С полными чувственными губами и тёплым взглядом тёмных глаз, обрамлённых длинными чёрными ресницами .

Оба смотрели на нас и улыбались. Мы переглянулись, на мгновение растерявшись, не понимая, как нам рассаживаться. Оля сориентировалась первой, выбрав того, что покрупнее, с толстым золотым браслетом на руке, и села рядом с ним. Мне по умолчанию достался повыше и постройнее.

Подсев к нему на диванчик, я даже не успела представиться, как взгляд его карих глаз скользнул по лицу, задержался на моих губах, а потом спустился по шее, ниже, ещё ниже и... остановился на моей груди. Да он же откровенно разглядывает меня! Я опустила глаза вниз... О, чёрт! Я забыла надеть лифчик! Мы так торопились, что натянули только майки. Щёки запылали! В его же глазах сияли искорки, а с лица не сходила улыбка.

– Марко, – представился тот, что с чувственными губами.

– Очень приятно, Анита, – сказала Оля и тихо добавила в мою сторону, – прямо как Марк Аврелий!

– Игор, – произнёс мой сосед, не переставая улыбаться. Мы с Олей уставились на него.

– Тебя зовут Игорь? – переспросила я.

– Да, Игор, – повторил он, но именно без мягкого "р" в конце.

– Надо же, русское имя, – переглянулись мы с Олей. Вероятно, у него есть русские знакомые, которые прозвали его Игорем, и теперь он представляется всем так.

– Яна, – я тоже представилась своим клубным именем.

– Девочки, шампанского? – спросил Марко. Мы кивнули в ответ.

Наши бокалы соприкоснулись, отозвавшись мелодичным звоном. Пузырьки дружно лопались, рассыпаясь брызгами. Не зря шампанское называют игристым. Я поднесла бокал и вдохнула свежие нотки зелёных яблок и цитрусовых, которые сменялись приятным цветочным ароматом в сочетании со штрихами выпечки и ореха. Прикрыв глаза, я медленно глотнула, наслаждаясь роскошным вкусом спелых груш, персков, яблок с нежными нотами цитрусовых. Послевкусие было волшебным! Moët & Chandon, парни не поскупились, в клубе такая бутылка стоит в три раза дороже, чем в магазине.

Ребята оказались не только щедрыми, но и очень весёлыми.

Мы поднимали тосты, объяснялись на пальцах и ломаном японском, танцевали... Иногда взгляд Игоря задерживался на моих губах или груди немного дольше, чем этого требуют приличия, и я ловила себя на том, что чувствую странное волнение внутри.

Музыка играла так громко, что разговаривать было невозможно. Каждый раз Игор наклонялся ко мне так близко, что его дыхание обжигало мне кожу. Я осторожно отстранялась от него, и не потому, что мне было неприятно, а потому, что вспомнила, – мы с Олей только что съели хорошую порцию чеснока! Но, кажется, Игор не замечал этого. Я очень надеялась, что аромат выпитого игристого сможет придать немного свежести моему дыханию! Поэтому постоянно отпивала из бокала маленькими глоточками. Первая бутылка была пуста, за ней последовала вторая...

– Вы же не японцы? – Осторожно поинтересовалась я, прикрывая рот рукой.

– Нет, – улыбнулся Игор, – бразильцы. Вернее, Марко бразилец, а я никкей Бразилия джин (так в Японии называют тех, у кого один из родителей бразилец, а второй японец).

.....

Оказалось, что таких "никкейджинов" в Японии очень много. Позже я узнала, с чем это связано.

В Японии ко второй половине 19 века наблюдалось сильное перенаселение, поэтому японское правительство стало заключать договоры с мировыми правительствами о размещении иммигрантов, шёл 1880 год. Крупные японские общины основались на Гавайских островах, на западном побережье США, в Мексике и Перу. Первый договор о дружбе, торговле и мореплавании между Японией и Бразилией был подписан в ноябре 1895 года. Отношения развивались медленно. Так как ещё в 1890 году был запрещён въезд лиц азиатского происхождения в Бразилию. Было сильное предубеждение против азиатских иммигрантов, в западном мире 19 века азиаты считались низшей расой, а военно-политические успехи Японии порождали миф о "Жёлтой угрозе". Но острая нехватка рабочих рук на кофейных плантациях принудила правительство Бразилии разрешить въезд японским иммигрантам. Первая официальная партия иммигрантов прибыла в Бразилию в 1908 году, вторая в 1910. Миграция шла постепенно и к 1914 году в Сан-Паулу насчитывалось до 10.000 японцев. Большая часть иммигрантов не прижилась в стране и вернулась на родину после истечения срока контракта. Японцам запрещалось приезжать в Бразилию в одиночку, большей частью это были молодожёны или молодые семьи с маленькими детьми, это способствовало тому, что мигранты оставались в Бразилии навсегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Начиная с 1930 года, японская диаспора в Бразилии стала крупнейшей за пределами Японии. В Новый Свет переезжали родственники первого поколения колонистов. Среди них были и родители отца Игоря. Его отец родился уже в Бразилии от чистокровных японских родителей. Учился в бразильской школе и, повзрослев, женился на бразильянке, которая родила ему двух сыновей.

Старение населения и сокращение трудоспособного населения в Японии вынудила страну в 1989 году принять закон о праве на работу в Японии любого человека, чьи родители, бабушка или дедушка были японцами. В результате стал наблюдаться обратный процесс переезда потомков японцев из Бразилии и Перу в Японию. Уже в 1991 году в Японии так называемых "никкейджинов" только из Бразилии было 150 тысяч человек, в том числе были и родители Игоря. В основном миграция носила временный характер – заработать денег, но многие так и оставались жить в Японии.

.....

Заиграла медленная музыка, Игор взял меня за руку и увёл на танцплощадку. Его ладони легли мне на талию, осторожно притянув к себе. В ответ я обвила его шею руками, и мы утонули в волнах музыки. В какой-то момент он немного отступил, и я заметила, что в его глазах уже не сверкали искорки, в них пылал огонь. Взгляды наши встретились, я почувствовала необъяснимое притяжение и подалась ему навстречу. Его губы прикоснулись к моим. Всплеск чувств, как брызги шампанского, жарко накрыл меня с головой. Невыносимо нежный поцелуй, он целовал так, будто пробовал на вкус мои губы, рот, язык. А может, проверял грань дозволенного. Танцующие пары вокруг замерли, музыка стихла, время остановилось. Только я и он. Его руки, обнимающие меня за талию, его губы – влажные, горячие и сладкие от шампанского. Я ответила ему на поцелуй, несмело коснувшись своим языком его языка, от этого прикосновения у меня закружилась голова. Низ живота наполнился теплом и сладко заныл. Где-то седьмым чувством я вдруг поняла, что это и есть мой мужчина. Его поцелуи стали смелее, он целовал меня жадно, требовательно, а потом снова чувственно, нежно. Уже во время этих первых наших поцелуев я понимала, что мы будем вместе, вот только не знала, что принесут мне эти отношения. Да и как могла об этом знать? Каждый раз, задаваясь вопросом: "Ступила бы я на эту тропу, если бы тогда знала, что меня ждёт с этим кучерявым мальчиком?" И каждый раз отвечала: "Да!" Видимо, это был мой путь, который должна была пройти. Пройти через всё, что приготовила для меня судьба, чтобы стать той, кем сейчас и являюсь. Других путей просто не было.

Дорогие читатели, буду очень рада вашей обратной связи. Если вам интересно, оставляйте комментарии, ставьте сердечки (звёздочки), добавляйте в библиотеку. Всё это меня очень вдохновляет.

Игорь

Мужчина, с которого началась эта история.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Терем любви.

Дискотека близилась к завершению. Но у нас вечеринка только набирала обороты, никто не хотел расходиться. Игор и Марко пришли не одни, а со своими друзьями, те сидели в соседней мягкой зоне с девочками. Наши компании объединились, шампанское лилось рекой.

– Девчонки, поехали продолжать, – предложил кто-то из парней. Мы все дружно согласились, забыв о том, что нам нельзя никуда уезжать с гостями после работы, не предупредив тенчё.

Нас было четыре пары. Мы забрались в большой белый минивэн и поехали по улицам, чуть тронутым розоватым рассветом, продолжать вечеринку. Город постепенно начинал просыпаться.

Минивэн остановился у сказочного здания, сверкающего иллюминацией, с надписью "Love hotel" (отель любви -

английский

). Ни одна из нас ещё не посещала подобный, но мы уже были наслышаны о таких от других девочек. Это разновидность гостиниц, в которых арендуются номера для свиданий (секса). Но они отличаются от борделей тем, что сюда приходят вместе со своим партнёром.

– Так вот ты какой, цветочек аленький... – задумчиво пробормотала Анжелика. Мы все засмеялись. И вспомнили, что девочки между собой называют такой отель теремом. Очень точно подмечено. Мы стояли перед сказочными вратами.

– Проходите, не стесняйтесь, – шутливо сказал кто-то из ребят.

Войдя внутрь, увидели экраны во всю стену, на которых было изображение интерьера комнат. Некоторые были с подсветкой, а другие тёмные. Оказалось, те, что светятся, – свободные номера, и можно выбирать любой. Наши сопровождающие выбрали четыре комнаты рядом, и мы пошли к лифту. За стойкой регистрации никого не было.

Для начала парни тапочками подпёрли двери всех номеров, чтобы они не закрывались.

– Если дверь закрыть, она будет заблокирована, – объяснили они, – поэтому нельзя будет выйти, пока не оплатишь проведённое в нём время.

Мы переглянулись, и, наверное, каждая из нас подумала, зачем блокировать двери и как можно оплатить номер, не покинув его?

Все завалились в одну комнату. Где-то в шкафу обнаружили маленький холодильник. Напитки из него выгрузили на стол, каждый выбрал баночку по своему вкусу. Выпив по баночке, все разбрелись по разным номерам. Нам достался совсем небольшой, но очень красивый, с широкой кроватью, диваном , столиком и огромным телевизором на стене. Я заглянула в ванную комнату и увидела красивое круглое джакузи.

– Хочешь принять ванну? – спросил Игор.

Я замялась. Он открутил кран, и струйки воды призывно забурлили. Взяв коробочку, лежавшую рядом, поднял над джакузи. Оттуда выпорхнуло красно-розовое облако лепестков и, словно бабочки, махавшие нежными крылышками, закружилось над водой. Лепестки один за другим плавно коснулись воды и поплыли в своё странствие по водоворотам джакузи. Я заворожённо смотрела на них, это было очень романтично. Игор подошёл сзади, нежно тронув меня за плечи, одну руку запустил в мои волосы и начал медленно массировать затылок. От его прикосновений по телу растеклась томительная слабость, заполняя низ живота сладостной негой. Потом он убрал мои волосы набок, и я почувствовала его тёплое дыхание на своей шее, кожа покрылась мурашками. Я закрыла глаза и поплыла в своё странствие по водоворотам собственных желаний. Его руки осторожно, одну за другой, спустили бретельки с моих плеч. Майка скользнула вниз, обнажая грудь. Я сжалась в томительном ожидании и почувствовала, как он прикоснулся к моим соскам, тихонько сжав их и слегка потерев. Те предательски затвердели, ответив на его ласки. Совершенно бесстыдно, но восхитительно приятно! Дыхание моё сбилось, я попыталась задержать его, чтобы не показать, насколько сильно возбуждение, охватившее меня. Он прижал меня к себе, и я ощутила, как напряжён его член. У меня закружилась голова. И я поймала себя на мысли, что хочу почувствовать его в себе. Одной рукой Игор продолжал ласкать мою грудь, а другой нащупал молнию джинсов. Когда его рука скользнула под кружево трусиков, я на долю секунды попыталась удержать её, чтобы прекратить всё это. Но поняла, что остановиться уже невозможно. Как только его пальцы коснулись меня между ног, вихрь желаний закружился внутри меня и взвился вверх от живота к самому горлу. Я не смогла сдержать стон.

– Пойдём в джакузи, – прошептал он мне на ухо.

– Нет, не останавливайся, – выдохнула я.

– Какая же ты нетерпеливая, – улыбался он не без удовольствия.

– Раздевайся! – приказал Игор, отойдя от меня. На минуту я растерялась. Что? Он мне приказывает? Я оглянулась, наши взгляды встретились. Его тёмные глаза стали почти чёрными. Взгляд скользнул по моей щеке, губам, опустился на шею и остановился на обнажённой груди. Я сглотнула, волна возбуждения прокатилась по телу. Он расстегнул молнию, выпуская наружу свою страсть, которой стало невыносимо тесно в джинсах. И глаза мои распахнулись то ли от удивления, то ли от восхищения. Мой Саша из прошлой жизни имел внушительные размеры, но это!.. Я снова сглотнула, во рту пересохло. Я заворожённо смотрела, как он, обхватив свой член, начал медленные движения рукой, не отрывая своего обжигающего взгляда от моей груди. Меня обдало жаром, тело начало трясти, мне потребовались усилия, чтобы не начать в ответ ласкать себя саму.

– Раздевайся, – повторил он уже хриплым голосом, не прекращая движения рукой, и это было так возбуждающе, что перехватывало дыхание. – Ложись в ванну.

Я послушно сняла одежду и погрузилась в тёплую воду. Струйки джакузи принялись ласкать меня. Я закрыла глаза и запрокинула голову, облокотившись на ванну. Губы Игоря накрыли мои требовательным поцелуем. Ладони мяли мне грудь. Я уже не понимала, где его руки, а где струйки воды касаются меня. Мои груди, бедра, ноги... Это было умопомрачительно приятно. Я впилась пальцами в его плечи, вжимая в себя как можно сильнее. И он, не в силах больше сдерживаться, заполнил меня собой. Тёплая вода не давала нам слиться воедино, она ревностно отталкивала Игоря от меня, облизывая мой живот, щекоча лепестками роз, и от этого хотелось больше, быстрее, сильнее, глубже... Почувствовать его всем телом! Было так невыносимо томительно сладко, что я чуть не заплакала. Я еле сдерживалась, чтобы не закричать "да, да, ещё!", но стоны подавить была не в силах. И с каждым толчком Игоря, которым он одерживал победу над водой, сопротивляющейся ему, я отвечала тихим стоном, который становился всё громче и громче. Пока сладостный спазм не сотряс всё моё тело, прокатившись волной от низа живота до самого горла, и вырвался наружу со стоном наслаждения. Игорь впился мне в губы, вдыхая в себя этот стон – приз за одержанную им победу. И тот пронзил его тело от горла до низа живота, взорвавшись мощным оргазмом и заполнив горячим наслаждением, и вернулся ко мне, сотрясая моё тело сладостным спазмом ещё раз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

...

Дома мы были уже утром и сразу завалились спать, даже не переодевшись.

– Лен, Лееенааа! – звала меня Оля со своего второго этажа кровати.

Я еле открыла глаза, ужасно хотелось пить.

– Слушай, сколько времени?

Я взглянула на часы, стрелки показывали пять вечера.

– О, вот это мы поспали, надо вставать и собираться на работу!

Моё тело приятно ныло, напоминая о прошедшей ночи. Мышцы болели от вчерашнего напряжения, как давно этого не было! От воспоминаний мурашки пробежали по телу...

На вэйтинге в ожидании гостей мы с девочками обсуждали вчерашнюю ночь, делясь впечатлениями.

– Вы что, уже в тереме побывали? – Эрэна приподняла одну бровь.

– Ну да, как-то так получилось, – для приличия засмущались мы.

– Быстро вы! – вынесла вердикт Ева.

– Слушайте, когда они сказали, что двери заблокируют, когда их закроешь, мне сначала страшно стало. А потом интересно, как можно оплатить пребывание в отеле, находясь в номере с заблокированными дверями? – с возбуждением произнесла Анжелика.

– Да, мы тоже об этом задумались, – подхватили мы.

– А вообще, прикольная система, – Анита оценила изобретение японцев.

Я вспомнила, что Игор позвонил по телефону перед тем, как мы собрались уходить. Потом в стене раздались странные звуки, как будто что-то упало и стукнулось о шкаф изнутри. Игор открыл дверцы, и я увидела прозрачную трубу, из которой торчал цилиндрический предмет. Он взял его, раскрутил и достал бумагу. Потом вытащил портмоне и засунул в этот цилиндр купюру, а затем запихнул обратно в трубу, которая всосала его, унося вверх.

– С ума сойти, какие технологии, – восхитилась я вслух по-русски. Игор улыбнулся и подмигнул мне, словно понял, что я сказала.

– Оплачено, можем идти.

Я услышала, как замок в двери разблокировался.

– Девочки, а кто-нибудь взял телефон у ребят? – поинтересовалась Натали.

И тут мы поняли, что никто из нас и не подумал спросить номера телефонов, ведь своих-то у нас не было. Получается, мы даже не знали, как с ними теперь можно связаться.

Сказать, что я расстроилась, – ничего не сказать. Я была уверена, что этот кучерявый мальчик с русским именем Игор, и есть моя судьба. Но получается, что я даже не знаю, где мне теперь эту судьбу искать.

Колокольчик зазвенел, мы все подскочили: "Иращаимасе!"

– Яна, третий столик, – голос стаффа выдернул меня из раздумий о жизни.

Я поспешила в мягкую зону.

– Привет, смешная Яна, – улыбнулся мне Казуо.

– Привет, Казуо-сан, саватте ий дэс ка? (можно мне потрогать -

японский,

) – конечно же, я специально неправильно произносила эту фразу, потому что его это веселило. Он хохотнул и хлопнул по дивану рядом с собой, приглашая присесть.

– Закажешь себе напиток? – поинтересовался он.

– Спасибо, Казуо-сан, – поблагодарив, я начала смешивать ему виски со льдом.

– Почему ты сегодня грустишь? – поинтересовался он, уловив моё настроение. Я не могла поведать ему о превратностях судьбы, которая сначала подарила мне встречу с мужчиной моей жизни, а потом отняла шанс его найти. Хотя этот самый шанс она мне как раз-то и дала, но я сама его упустила.

– Я сегодня не успела поесть, я голодная, – сказала я ему, не обманув. Мы действительно ничего не ели со вчерашнего дня.

– Улыбнись и закажи себе пиццу, я хочу видеть свою смешную Яну, – он жестом подозвал стаффа, и я сделала заказ.

После половины съеденной пиццы и пары коктейлей настроение моё стало улучшаться.

Глава 12. Sou louco por você

– Сегодня никакого сладкого салата с чесноком, умываемся, раздеваемся и спать! – решительно сказала Оля, когда мы вернулись в комнату после рабочего вечера.

Я взяла розовую корзиночку со своими банными принадлежностями и, перекинув полотенце через плечо, направилась к выходу. Только я коснулась ручки, как раздался стук. Толкнув дверь, я увидела перед собой Шерон:

– Девочки, на дискотеку ваши вчерашние пришли, хотят, чтобы вы спустились.

Я чуть не запрыгала от радости!

Парни сидели за тем же столиком, что и вчера. Улыбка не сходила с моего лица. Как только села, Игор притянул меня к себе и поцеловал в губы.

– Ты что делаешь?.. – отстранилась я от него, хотя очень этого не хотела. – Я на работе, нельзя.

– Я соскучился, – он не желал отпускать меня.

Я увидела, как стафф бросает на меня строгие взгляды, и увернулась из объятий Игоря.

– Шампанского? – рассмеявшись, спросил он.

– Шампанского, – ответила за меня Оля.

Марко махнул рукой. Стафф подбежал к нашему столику с бутылкой и фужерами на подносе. Пробка вылетела с громким хлопком. Все зааплодировали.

– Ууууу! – воскликнули радостно мы.

Стафф профессиональным движением опрокинул бутылку над фужерами, и они заполнились игристой жидкостью с миллионом сверкающих пузырьков.

– Я хочу целовать тебя, – Игор уткнулся мне в шею, горячее дыхание обожгло кожу, по спине пробежали мурашки.

– Не здесь, все смотрят, – я глажу его по кучерявым волосам.

– Давай уедем, я не могу ждать! – шепчет он.

– Нет, сначала танцы и шампанское, десерт после вечеринки, – назидательным тоном произношу я так строго, как могу, сдерживая смех.

– Поехали в другое место? – предлагает Игор друзьям через пару часов. Шампанское выпито, и больше нет сил танцевать.

На этот раз мы решили не рисковать и предупредить тенчё, что уезжаем с гостями. Это называется "дохан после работы". По правилам мы можем уходить с клиентами, которые провели в клубе хотя бы один час, но пара бутылок шампанского на дискотеке тоже считается. Плюс немного сверху за то, что девочки ненадолго могут отлучиться.

Лав-отель оказался не просто сказочным теремом, а целым дворцом, встретившим нас золотыми вратами. В холле журчала вода, льющаяся из искусственного водопада. Где-то в кроне деревьев над ним пели птицы. Номер Игор выбрал под стать дворцу – царский! С большой круглой кроватью посередине, зеркалами на потолке и свисающими прозрачными балдахинами.

– Вау! – восхищённо сказала я, войдя в номер.

– Нравится? – спросил Игор.

– Очень!

– А мне нравишься ты, – он притянул меня к себе и страстно прильнул к моим губам.

– Sou louco por você (ты сводишь меня с ума,

португальский

), – прошептал он, покрывая поцелуями шею.

– Я не понимаю, – ответила я, закрывая глаза.

– I am crazy for you! – вспомнил он английский.

Руки Игоря сосредоточенно расстёгивали мои джинсы. Стягивали майку, запутались в петельках на лифчике, но справились. Я упала на кровать, а он, нависая надо мной, мигом сорвал с себя футболку. Мои руки нащупали молнию его брюк. Он был полон желания, а я была готова, чтобы он заполнил меня собой. Игор застонал, когда я сдёрнула с него брюки. Страсть вырвалась наружу, и больше невозможно было сдерживаться. Ответная дрожь желания прошла по моему телу, и я инстинктивно выгнулась ему навстречу. Наши тела соприкоснулись. Кожа к коже. Дыхание смешалось в одно, и даже сердца стали биться в унисон. Низ живота наполнился сладкой истомой. Я подалась бёдрами ему навстречу, шире раздвигая ноги. Он впился в мои губы требовательным поцелуем, будто пытался утолить жажду, желая испить меня до дна. Во рту стало влажно от сплетения наших языков, так же влажно, как и внизу.

Он вошёл в меня, заполняя всё тело тёплой негой, переходящей в дрожь, которая с каждым его движением становилась всё сильнее и сильнее, пока не достигла пика и не рассыпалась взрывом миллиона пузырьков шампанского...

– Тебе было хорошо? – спросил он, отдышавшись.

"Если бы мне не было хорошо, наверное, я бы так не стонала", – подумала я, но вслух произнесла:

– Мотирон (конечно,

японский

), – почему мужчинам всегда нужно словесное подтверждение того, что он был на высоте?..

– А кто лучше в постели – русские или бразильцы? – не сдавался Игор.

– Из бразильцев у меня только ты, откуда мне знать? – я пожала плечами.

– Ладно, кто лучше – русские или я? – он хитро улыбался.

– Ты! – я чмокнула его в нос.

Игор наклонился надо мной и провёл языком по моим губам:

– Тогда повторим...

Я была не против. Сильные руки нежно скользнули по животу, еле прикасаясь к коже, вызывая мурашки по телу. Я закрыла глаза и отдалась во власть фейерверка чувств, охватившего меня. Это было потрясающе! Моё тело откликалось на каждое его прикосновение, более того, оно жаждало их. Его дыхание обжигало мне шею. Он спустился ниже, губы обхватили сосок, возбуждение вспыхнуло с новой силой. И вот его язык уже водит вокруг моего пупка, спускается ниже, оставляя дорожку из поцелуев, нежных, еле уловимых, заставляющих тело дрожать от желания почувствовать больше. Ещё ниже, и я инстинктивно подаюсь бёдрами навстречу. Он обхватил их, с силой стиснув и, немного приподняв, коснулся меня языком. Дыхание сбилось, руки вцепились в простыни. Жгучий спазм желания заставил тело напрячься от наслаждения, которое доставляли его язык и губы.

Он двигался медленно, едва касаясь, и, когда я была готова взорваться, вдруг останавливался, а потом снова начинал ласкать меня, доводя до исступления, заставляя гореть ещё сильнее. Когда не было больше сил терпеть эту мучительно сладкую пытку, и я застонала, умоляя не останавливаться, он выпрямился, подтянул мои бёдра к себе и вошёл в меня. Волна оргазма накрыла меня, прокатившись по телу томящим спазмом. Игор сжал мои бёдра ещё сильнее, и из его груди вырвался стон. Теперь я притянула его и, прильнув к губам, жадно делила его наслаждение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы лежали, обнявшись, он ласково перебирал мои волосы.

– Sou louco por você (ты сводишь меня с ума,

португальский

)! – произнёс он. Это была первая фраза, которую я выучила на португальском. Я улыбалась, так хорошо мне не было очень давно.

Игор долго целовал меня перед входом в наши апартаменты. Оля уже настойчиво шептала:

– Лена, пойдём домой, нас увидят!

А у меня от поцелуев кружилась голова, и у него, наверное, тоже. Мы не могли остановиться...

– Sou louco por você (ты сводишь меня с ума,

португальский

), – сказала я, когда мы наконец-то оторвались друг от друга. Он засмеялся:

– Буду ждать тебя завтра перед конбини (минимаркет) в шесть вечера, – прежде, чем отпустить, прошептал мне на ухо.

Я проснулась от звона будильника. "Надеюсь, всё произошедшее было на самом деле, – подумала я, –хотя и очень похоже на сон, прекрасный и незабываемый, от которого не хочется пробуждаться"...

На встречу к Игорю я летела, как на крыльях, едва касаясь ногами земли, совершенно не чувствуя собственного веса! Он сидел в машине на пассажирском сидении, за рулём был парень, похоже, что тоже бразилец.

– Знакомься, Кидо, – представил мне друга, когда я села рядом.

– Элена, – представилась в ответ я.

Игор, не стесняясь друга, наклонился и нежно поцеловал меня в губы.

– Я привёз тебе подарок, – он протянул небольшую белую коробочку.

– Подарок? – удивилась я.

– Да, – подтвердил он, улыбаясь, – можешь посмотреть.

Я осторожно открыла коробочку и...

– Ааааа! – завизжала от восторга, – домо аригато (большое спасибо,

японский

) !

Там лежал белый телефон-раскладушка. Не карточный, как у немногих девочек в клубе, а полноценный настоящий телефон!

– Хочу иметь возможность связываться с тобой в любое время.

К себе я возвращалась прижав к груди белую коробочку. Значит у нас с ним все серьёзно, ведь телефоны не дарят просто так.

Глава 13. Бака-бака

Прошло только две недели контракта, а я успела влюбиться. Ни о какой работе думать больше не могла. Вместо японского я хотела учить португальский. И время проводить не с клиентами, а с Игорем. Мне так нравилось, что он называл меня "meu amor" (любимая,

португальский

) и всем друзьям представлял как "mihna namorada" (моя девушка,

португальский

). Мы встречались каждый день до работы или после, иногда он приходил в клуб. Я была счастлива. И мне казалось, вот она – моя мечта, воплощённая в реальность...

Но работу никто не отменял. Мы прилетели зарабатывать. Постепенно у нас стали появляться собственные гости.

К нам с Олей ходила парочка друзей лет за пятьдесят, мы между собой называли их Кощей и Шариков. Кощей – высокий, худой и без зубов. Вернее, у него из тридцати двух зубов осталось штук восемь. Спрашивать о причинах, по которым он не вставит себе зубы, мы не решались. Ел Кощей исключительно рыбу, отказавшись полностью от мяса. Второй – коренастый японец с химической завивкой на коротких волосах, ещё и крашеных. Такие причёски в моём детстве в России часто носили пожилые женщины. Друг Кощея внешне очень напоминал Шарикова из "Собачьего сердца", разве что азиат. Эти парни были нашими любимыми гостями, приходили часто, сидели долго и охотно водили нас на доханы в рестораны. К тому же они были не против, когда мы между собой разговаривали на русском, даже после того, как однажды...

...

Вечер выдался чудесный. Обычно японцы не проводят больше двух часов в одном заведении. Но Кощей и Шариков пробыли у нас в клубе последние четыре часа, что принесло неплохую прибыль. Вино, шампанское, суши. К закрытию клуба мы все были навеселе. Я была в хорошем настроении, поэтому позволила Кощею приобнять меня и чмокнуть в щёку на прощание, от чего он, как показалось, даже помолодел. К счастью, на большее Кощей не решался. Счёт оплачен, мы проводили дорогих гостей до дверей, не забывая кланяться. Вышли за ними на улицу, тенчё шёл позади:

– Домо аригато гозаимащита (большое спасибо,

японский

)!

– Мата китте кудасай (приходите ещё,

японский

)!

И...

– Пока-пока! – весело крикнули мы с Олей им вслед и помахали руками.

Кощей приостановил шаг, повернулся к нам, будто в замедленной съёмке, и начал что-то быстро говорить... В словах слишком много звуков "р". Мы хлопали глазами, выхватывая из его речи лишь некоторые, знакомые слова, и не понимали, почему наш милый, добрый Кощей вдруг разозлился, а выглядело это именно так.

Тенчё кинулся ему навстречу, отвешивая поклоны до земли, и пытался что-то объяснить, через каждую фразу вставляя "гоменнасай, суимасен" (извините, простите,

японский

).

Оля дёрнула меня за руку, и мы тоже начали кланяться и извиняться, не понимая, за что, но раз надо...

Взгляд Кощея потеплел.

– Ааааа! – понимающе кивнул он.

– Соу дэсу (да, это так,

японский

), – согласились мы на всякий случай, всё ещё не зная, с чем. Кивать и соглашаться с гостем – это одно из правил. Гость равно бог, а бог не может быть не прав.

Кощей махнул нам рукой.

Мы помахали в ответ и открыли рты... чтобы снова сказать "пока-пока", но наткнулись на грозный взгляд тенчё, который громко выкрикнул "Бай-Бай!.."

– Бай-бай! – дружно повторили мы.

Занавес!..

А потом нас вызвали на ковёр, и мы выслушали лекцию на японском языке, из которой не поняли почти ни слова, но кивали и говорили: "хай, вакаримащита" (да, мы поняли,

японский

). Потому что тенчё хоть и не бог, но тоже носит небесный титул приближённого к богу. Начальство не может быть не право...

После этого нам было запрещено разговаривать по-русски как с гостями, так и между собой при клиентах.

– А что мы такого сказали-то? – удивлялась Оля, когда мы после работы собрались на кухне. – Пока-пока!

– Ой, девочки, – Ева еле сдерживала смех. – Для японцев "пока-пока" звучит как "бака-бака". А "бака" по-японски означает дурак!

– О, боже! – я закрыла лицо рукой, и мы все начали смеяться. – Да, ведь мы произносим-то как "пака-пака!"

– Угу, – подтвердила Ева, жуя вкусный мелон пан (дынная булочка,

японский

). – Это в русском можно звуки заменять без потери смысла. Типа "сабака" даже через "а" останется собакой. В японском так делать нельзя. И с ударениями так же, – продолжала нас просвещать Ева. Вообще, в японском нет ударений, есть длинные и короткие звуки. Поэтому ваше "аригАто" никто не поймёт, надо говорить "аригатО" (спасибо,

японский

).

Так мы все выучили новое слово "бака" (дурак,

японский

)!

Наши Кощей и Шариков пришли через пару дней. В отличном настроении, а прощаясь, помахали нам рукой и сказали: "Пака-пака!"

Мы рассмеялись. Похоже, урок выучили все.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Встреча выпускников.

Чёрный Crown Comfort притормозил рядом с нами у обочины. Дверь автоматически распахнулась, приглашая нас проследовать внутрь. Мы уселись сзади на мягкие сидения, обтянутые белоснежными чехлами, которые очень напоминали русские занавески. Шариков сел вместе с нами, а Кощей расположился спереди. Водитель такси, облачённый в форму с фуражкой, держался за руль руками в белых перчатках. "Осталось только честь отдать", – подумала я. Машина мягко тронулась и повезла нас в неизвестном направлении. Сегодня у нас с Олей дохан с нашими самыми лучшими гостями.

– Шикарные у них такси, однако, – прошептала Оля.

– Да, прямо как в кино, – отозвалась я.

Машина остановилась у красивого здания с вывеской Hotel Grand Vert Gizan (гостиница в городе Гифу). Мы переглянулись, было странно, что нас привезли в отель. Но решили, что поворачивать обратно ещё рано. Кощей расплатился за такси, и мы все вместе проследовали к входу. Швейцар, кланяясь, открыл нам двери. Мы шагнули в шикарную жизнь. Огромный холл, ковровое покрытие, люстры, всё это в унисон кричало – дорого! Метрдотель в отутюженном костюме, с идеально уложенными волосами не переставал кланяться, встречая нас. Проверив наши фамилии по списку, он проводил нас в банкетный зал, где передал эстафету официанту. Тот тоже галантно поклонился, приветствуя нас, и провёл к одному из круглых столов, накрытому белой скатертью, затем отодвинул стул для каждого из нас, приглашая сесть, и поинтересовался, какие напитки будем заказывать.

– Шампанского? – Кощей сделал рукой многозначительный жест.

– Шампанского, – кивнули в ответ мы.

Так мы с Олей оказались на встрече выпускников местного колледжа. Народу было достаточно много, кто-то был в костюме, кто-то в обычной одежде. Некоторые женщины в кимоно и с интересно уложенными волосами. Все присутствующие были одного возраста, а мы с Олей как две белые вороны. Наших "парней" просто распирало от гордости, что они пришли на встречу с девушками, к тому же иностранками. И это было странно. Девочки нам рассказывали, что японцы, наоборот, стесняются отношений с иностранками. Этим они объясняли то, что многие в клуб ходили, а на доханы соглашались неохотно. Не хотели показываться на людях с иностранками. Но здесь мы были предметом гордости двух японских мужчин. К нам то и дело подходили их сокурсники и даже женщины. С удовольствием нам наливали, задавали разные вопросы. Всем хотелось пообщаться. Создалось впечатление, что весь банкет уже крутится вокруг нас, словно мы на нём приглашённые "звёзды".

Блюда приносили по очереди, как во французском ресторане, порции достаточно большие, посуда невероятно красивая, а еда не совсем понятная. Мы решили, что надо пробовать всё. После того как в Таиланде, выпив приличное количество виски в баре, пробовали на вкус жареных тараканов, здесь уже всё было не так страшно. Еда была эстетическим наслаждением, каждое блюдо – произведение искусства, жаль было портить труд повара, создавшего эти шедевры. Кощею принесли отдельное меню, состоявшее в основном из рыбы и блюд, которые не требуют тщательного разжёвывания. Шариков расправлялся с едой быстро, умело орудуя хащи (палочками). Мы пока так не умели, вернее, совсем не умели, поэтому несмело попросили принести нам вилки.

– Вилками будет не так, – покачал головой Шариков. – Японскую еду надо есть с помощью хащи (палочек), чтобы иметь возможность насладиться всей гаммой вкуса. Металл портит его.

И он принялся учить нас держать палочки. На удивление мы справились. И уже отправляли кусочки не совсем понятной пищи в рот, захватывая их деревянными палочками.

– Ну и что это? – интересовалась я у Оли. – Ты что сейчас съела? У меня был гриб.

– А я съела что-то из рыбы, мне кажется.

– А вот это что? Что-то похожее на картошку, но сладкое, – не понимала я, что ем.

– Это каштаны, – пояснил Кощей. – Сейчас осень, поэтому каштаны. Сезонные продукты.

Вечер близился к завершению. Мы уже так наелись, что трудно было дышать.

– Рис, цкемоно (маринованные солёные овощи, в основном дайкон, огурцы, баклажаны) и мисощиру, – пояснил официант, выставляя передо мной новые тарелки. Я глазам своим не поверила. Что? Рис! ещё и рис! и да, в самом конце трапезы!.. Позже мы узнали, что это была кайсэки-кухня (традиционный японский ужин из нескольких блюд), когда рис и мисощиру подают в последнюю очередь.

На банкете одна из целей – насладиться саке. Поэтому нужно наслаждаться саке с закусками и жареной едой в качестве закуски, а уже затем насытиться рисом!

К концу ужина вокруг нас собралась компания желающих пообщаться с иностранками. И это был отличный повод пригласить всех к нам в клуб.

Глаза тенчё сияли счастьем, когда мы вернулись на работу в сопровождении группы мужчин. Он сделал жест стаффам и лично проводил нашу компанию в мягкую зону. Мы с Олей получили плюс к карме и выполнили норму доханов за неделю. Вечер удался!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Семь счастливый дней

Нет более прекрасного времени в жизни, чем самые первые дни любви, когда с каждой встречей, взглядом и надеждой что-то новоеи радостное поселяется в твоей душе.

Сёрен Кьеркегор

Неделя со дня знакомства с Игорем. Семь счастливых дней.

Он забирал меня после работы, мы ехали в клуб, бар или на дискотеку. А потом в отель. Желание обладать друг другом было настолько сильным, что иногда не успевали раздеться и дойти до кровати.

Как только мы заходили в номер, Игор прижимал меня к стене и сдёргивал с меня джинсы, жадно целуя в губы. Покрывая поцелуями мои плечи, спускался к груди, ласкал языком уже затвердевшие от возбуждения соски, заставляя стонать. Разворачивал меня к себе спиной и, пока одна его рука проскальзывала мне между ног и начинала ласкать, другой расстёгивал свои джинсы, выпуская на свободу свою страсть, пульсирующую и налившуюся силой. Его ласки доводили до исступления, и, когда я уже была готова кричать от накрывающей меня волны оргазма, входил в меня, заполняя моё лоно своим горячим извержением...

Потом мы снимали с себя остатки одежды и шли вместе в душ.

Игор взбивал волшебные ароматные облака пены и нежно, не пропуская ни одного сантиметра, покрывал ими моё тело. Его руки скользили по моей спине, груди, животу, бёдрам, спускались к икрам и вновь возвращались к бёдрам, поглаживая их с внутренней стороны. Шелковистая пена придавала этим прикосновениям особые ощущения. Я в ответ проделывала то же самое. Меня охватывала дрожь желания, когда я видела, как его член снова наливается силой. Как только мы смывали друг с друга воздушные облака струйками воды из-под душа, Игор укутывал меня в мягкое махровое полотенце, подхватывал на руки и уносил на широкую кровать.

Там мы уже наслаждались друг другом медленно, упиваясь каждым поцелуем, каждым прикосновением. Он позволял моим губам исследовать своё поджарое подтянутое тело и чувствовать, как напрягаются его мышцы. Я испытывала огромное удовольствие, касаясь смуглой гладкой кожи пальцами. Мы менялись ролями, и теперь я была сверху, задавая ритм, доводя его до исступления и замирая, не доходя до предела и не позволяя ему кончить. И уже он стонал и умолял меня продолжать, а я повторяла это раз за разом. Потеряв контроль и тяжело дыша от безудержного желания, он хватал меня за бёдра и, с силой сжав, не позволял останавливаться, да и я уже не могла сопротивляться накатившим волнам наслаждения. Наши тела сливались в одно целое, двигаясь в одном ритме. Я впивалась в его губы, жадно вбирая стоны. И нас сотрясал оргазм. Один на двоих. Он был настолько мощным, что мы падали без сил и какое-то время просто лежали, обнявшись, пытаясь восстановить дыхание. Иногда так и засыпали, не разомкнув объятий.

....

Полумрак, дым сигарет висел в воздухе, мы на дискотеке. Чужие разгорячённые тела задевали нас, мы пробирались сквозь толпу к мягкой зоне. Звучал Evanescence "Bring Me To Life".

– Потанцуй для меня! – Игор сел на бордовый велюровый диван, а я начала танцевать перед ним.

В основном сюда приходят иностранцы. Девочки из клубов приводят своих гостей для "продолжения банкета" или приходят одни, просто расслабиться после работы. Местные иностранцы собираются здесь выпить, отдохнуть и с кем-нибудь познакомиться, не без надежды на секс. Система японских клубов их не устраивает, они не привыкли платить деньги только за то, чтобы провести вечер в компании красивой девушки, а потом уйти в одиночестве. За деньги, оставленные в заведении, они хотят большего, а не просто компанию.

Я двигалась плавно, поглаживая себя по бёдрам, закрыв глаза и утопая в музыке. Чёрт, не буду стесняться, я отлично танцую! Я люблю танцевать, а сейчас это делать ещё приятнее, ведь я танцевала для него...

Игор смотрел на меня. И по его взгляду, ласкающему моё тело, я понимала, что он мной наслаждается. Одинокие парни, потягивающие свои коктейли рядом, тоже не сводили с меня глаз. И, кажется, это заводидл Игоря ещё больше. Каждый из них был бы не против уехать сегодня вместе со мной, они раздевали меня взглядом и представляли, как я извиваюсь под ними, крича от оргазма, в каком-нибудь лав-отеле... Но только Игор знает, как это может быть на самом деле.

Музыка сменилась на Craig David ft Sting "Rise @ Fall", Игор встал и увлёк меня в танце в центр зала. Руки легли мне на талию, он притянул к себе, наклонился и поцеловал глубоким продолжительным поцелуем. Я представила, как парни, потягивающие коктейль и уже мысленно трахающие меня, разочарованно отворачиваются в поисках другой кандидатуры для сегодняшнего секса...

Руки Игоря опустились и сжали ягодицы. Его прикосновения сводили с ума. Он хочет меня сейчас так же, как я его. Дыхание сбилось, бёдрами чувствовала эрекцию. Он запустил руки под футболку, погладил мою спину, переместился к груди. Мне уже всё равно, сколько глаз обращено на нас. Стало трудно дышать от желания отдаться ему прямо здесь, и плевать на всю толпу!

– Давай уйдём, – попросила я.

– О, Амор, сегодня с утра мне надо отвезти маму с её коллегами на фабрику. Сейчас это моя работа – развозить и забирать рабочих. Поедешь со мной? – прошептал он, возвращая ладони на мою талию. Я разочарованно вздохнула и распахнула глаза. До меня не сразу дошёл смысл его слов. Отвезти его маму на работу? Сегодня я познакомлюсь с его мамой?.. Возбуждение спало, на смену ему пришло некое беспокойство.

– Ты... хочешь познакомить меня со своей мамой?.. – немного отстранившись, спросила я, не совсем уверенная в том, что всё правильно поняла.

– Sim, minha linda (да, моя красавица, португальский), – ответил он, снова притянул меня к себе.

Но первую встречу с будущей свекровью я проспала.

Как только я погрузилась в мягкое тёплое велюровое сиденье его минивэна, заснула. А он не стал будить меня.

Я проснулась, когда его мама со своими коллегами уже вышли из машины. Всё, что я успела, – помахать рукой будущей свекрови.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вопреки всем моим ожиданиям он не привёз меня в лав-отель. Мы остановились у четырёхэтажного дома. Припарковав машину, Игор открыл дверь с моей стороны и подал руку.

– Где мы? – оглядывалась я.

– У меня дома, – ответил он.

В японском доме я оказалась впервые. Всё выглядело очень необычно, квартира решительно отличалась от привычных для меня российских. И не только планировкой.

Первое, что меня удивило, – это железная дверь, которая была не заперта, несмотря на то, что дома никого не было. В двери всего один замок. Вход в коридоре на уровень ниже основного пола. Там мы разулись и прошли в большую кухню, где стоял огромный обеденный стол. А сразу же из кухни был вход в зал.

Половое покрытие, похожее на циновку, показалось мне странным, не ожидала, что такое будет в квартире. Тогда я ещё не знала, что это татами. Низкий столик чем-то необычным для меня уже не являлся, у нас в комнате был похожий. Большой телевизор, никаких ковров...

Зал и кухню разделяли раздвижные двери с красивым японским орнаментом, такие же вели в спальню, где стояла широкая кровать с пластиковыми комодами по бокам, подобные которым мы видели в нашем офисе, когда случайно туда попали.

– Ты здесь спишь? – удивилась я, потому что кровать была двуспальной.

– Нет, – засмеялся он, – это комната моих родителей.

– Что?.. Ты хочешь заняться любовью на кровати твоих родителей?..

– Они не будут против, можешь потом сама спросить у моей мамы! – этого глумливого негодника ничем нельзя было смутить!

Игор сел на кровать, притянув к себе, уткнулся лицом мне в живот и начал расстёгивать молнию. Я с нежностью перебирала его кучерявые волосы. Сдёрнув с меня джинсы, он прошёлся языком по животу, обжигая кожу желанием. Затем спустился ниже и, отодвинув кружево трусиков, коснулся чувствительного бугорка, заставляя меня дрожать. Тело наполнилось сладкой истомой, мне уже стало всё равно, на чьей кровати наслаждаться его ласками.

Одной рукой он под футболкой пробрался к лифчику, стянул его вниз и начал нежно покручивать сосок, вторая незаметно оказалась сзади и скользнула между ног...

Из моей груди вырывались стоны наслаждения, а он, не теряя ритма и продолжая ласкать меня языком, осторожно ввёл один палец в лоно. Вздрогнув, я выгнулась от острого удовольствия, пронзившего меня. И вот уже два пальца внутри, а низ живота сжимается в сладком спазме...

– Я сейчас... – простонала я, чувствуя, что не в силах больше сдерживаться.

– Да, Амор, сделай это для меня! – и он ускорил ритм.

Я вцепилась руками ему в плечи, ноги задрожали, колени подогнулись, волна наслаждения захлестнула меня, накрыла и унесла куда-то далеко в другой мир... А за ней ещё одна и ещё!

Я закричала, в экстазе от этого всплеска, полностью отдаваясь водовороту чувств...

Глава 16. Porta aberta – Двель открыта

Через пару дней будущий свёкор встретил меня с объятиями, много шутил, смеялся и очень мне понравился. А потенциальная свекровь, обаятельная женщина лет пятидесяти (с широкими бёдрами и большой попой, как у многих бразильянок!), поила кофе у них на кухне. По-японски она говорила плохо, а португальский я тогда ещё не понимала.

– Джиселия, – представилась его мама.

– Элена, – ответила я.

Я всё никак не могла правильно произнести её имя с бразильским акцентом, и звучало "Жиселия". Игор оставил попытки поправлять меня после третьего раза, когда его мама решила проблему:

– Зови меня просто Жи! Будешь ещё кофе? – и, не дожидаясь ответа, подлила ароматный напиток мне в чашку. Я была готова пить кофе за этим столом каждый последующий день моей жизни!

Комната Игоря, которую он делил с младшим братом, была небольшой. Там стояла односпальная кровать, а рядом лежал матрас.

– Я сплю на полу, – объяснил Игор, – а Тиаго на кровати.

Тиаго – его младший брат.

Необходимость посещать лав-отели у нас пропала. Ритуал знакомства с родителями пройден. Тиаго работал в ночную смену, и комната была полностью в нашем распоряжении.

Мы занимались любовью на узком матрасе на полу, а после я засыпала в объятиях Игоря. С утра он осторожно, чтобы не потревожить мой сон, уходил и отвозил маму на работу. Возвращался и тогда уже будил меня поцелуями! Мы перемещались на кровать его родителей и снова занимались любовью. По всей видимости, те были совсем не против.

...

Я лежала, закрыв глаза, и улыбалась. Игор нежно перебирал мои волосы, пальцы, скользнув по щеке, добрались до шеи. Именно эти прикосновения, такие тёплые и лёгкие, вызывали у меня довольную улыбку. Ещё немного, и ладонь накрыла грудь, чуточку сжав её. Вот он наклонился ко мне, и его губы коснулись моих. Я обвила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом...

Но Игор вдруг осторожно отстранился от моих объятий. Я открыла глаза, и на минуту мне стало страшно от того, каким серьёзным взглядом он на меня смотрел.

– Что случилось? – заволновалась я.

– Ты бы вышла за меня замуж? – он застал меня врасплох.

– Ты делаешь мне преложение?.. – растерянно спросила я. Не сказала бы, что не допускала такого поворота событий, более того, втайне именно об этом и мечтала! Но мы встречались всего месяц, поэтому его предложение стало неожиданностью.

– Делаю! – вполне серьёзно ответил Игор, и его взгляд смягчился.

Я не верила, что всё это происходит наяву. Мне хотелось кричать: "Да, да и ещё раз да!!!" Но это было слишком замечательно для того, чтобы стать реальностью. Разве возможно сложиться так хорошо?.. Я тряхнула головой, пытаясь проснуться, но нет, это был не сон.

– Узнай в консульстве, что требуется для нашего брака, – и его губы вновь накрыли мои, даже не дождавшись ответа.

...

Шёл 2003-й год, с интернетом я была знакома весьма отдалённо. Все девочки ходили в интернет-кафе, а у меня он всегда имелся в доступе у Игоря дома! Именно тогда я завела свой первый e-mail и начала покорять сложную сеть будущего.

Чаты, мессенджеры, социальные сети - всё это только зарождалось и для меня было в новинку. Понимала я их с трудом, к тому же всё усложнялось тем, что компьютер оказался полностью на португальском, который тогда знала совсем плохо.

Чаще просто играла в игры, так как Игор злился, если я висела в каком-нибудь чате и общалась на непонятном ему русском. Поэтому чаты посещала, когда его не было дома.

Кроме того, что утром Игор отвозил на фабрику рабочих, днём он работал в фирме по ремонту и продаже машин, принадлежащей Марко.

В один из дней, когда Игор уехал на работу, я болтала в чате с незнакомыми людьми, просто убить время до того, как он вернётся и отвезёт меня в мои апартаменты, так как вечером мне надо было на работу.

Неожиданно компьютер издал писк, и на мониторе всплыло маленькое окошко.

"Oi, amor!.." – увидела я знакомое обращение ("Привет, любовь моя!",

португальский

). Ведь именно так Игор называл меня. Взгляд сразу зацепился за знакомые буквы.

Я открыла сообщение. Там был небольшой текст на португальском, подписанный "Тати".

Имя скорее женское, чем мужское, поэтому напрашивался вывод, что Тати – девушка.

Я понимала, что читать чужие сообщения неприлично, но не могла преодолеть желание узнать, что она ему написала!? Ведь только на днях он сделал мне предложение, а теперь я видела, что какая-то девушка называет его любимым!

Старательно переписав всё, что обнаружила на экране, я уселась со словарём переводить.

"Oi, amor! – обращалась к нему девушка, – послушай эту песню, "Porta aberta" (открытая дверь,

португальский

), она для тебя!"

Песню я тоже нашла и, прослушав несколько раз, записала слова припева. Игорю решила пока ничего не говорить.

Выйдя на работу, в ожидании гостей я сидела на вэйтинге с португальским словарём. Постепенно из слов стали складываться фразы, обретая смысл. "Я оставлю дверь открытой, если ты решишь вернуться"... Она хотела, чтобы он вернулся, она ждала его.

Но кто она?..

...

Дорогие читатели, ваша версия? Кто она?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17. Te amo muito

Город погружался в сумерки. Это было то самое время, когда мне пора выходить на работу.

Мы ехали в машине. Одной рукой Игор держал руль, а другой – мою руку, положив её к себе на колени и нежно перебирая пальцы. Постепенно он стал перемещать мою ладошку ближе к своему мужскому началу и всё теснее прижимать к нему. Я почувствовала его эрекцию.

– Потрогай, – попросил он.

– Сильнее! – мне нравилось, что он говорил прямо и не стеснялся попросить меня сделать так, как ему хотелось. И сжала сильнее. Игор застонал. Волна желания прокатилась по моему телу, внизу живота томительно заныло. То, что он за рулём, и мы ехали по тёмной дороге, на которой почти не было машин, заводило ещё больше.

– Жаль, что нет времени остановиться, – на светофоре он притянул меня к себе и поцеловал. Жарко, влажно, глубоко.

Я откинулась на кресло и закрыла глаза, уже предвкушая, как мы будем отдаваться во власть нашей страсти, когда Игор заберёт меня после работы...

Вздрогнула, услышав знакомую мелодию. Эту песню я уже выучила наизусть. И не спутала бы ни с какой другой, узнав по первым нотам. "Открытая дверь".

Ну почему по закону подлости, если что-то не даёт тебе покоя, то всё вокруг старается тебе об этом напомнить?!? Значит, он читал её сообщение. Мало того, он теперь слушает эту песню.

Дни проходят медленно,

Ночь говорит, что ты не вернёшься.

Мебель съезжает с места.

Я управляю миром

И не могу связаться с тобой.

Без тебя моё радио молчит.

Телевизор без цвета.

У гитары нет звука.

Без тебя моё тело

Больше не отражается в зеркале.

Мой дом падает.

Без тебя я теряю землю.

Так что прими меня

Такой, какая я есть,

Не проси меня измениться.

Но я оставлю дверь

Своей спальни открытой,

Если ты захочешь вернуться...

Я никак не могла решиться спросить Игоря об этой девушке. Боялась услышать что-то вроде: "Это моя бывшая, но она больше ничего для меня не значит", – и понять, что он лжёт, чтобы успокоить меня.

С этой минуты ко мне начали закрадываться подозрения, что там не всё так просто. Они касались моей души своими липкими пальцами, шепча на ухо: "Она называет его любимым и хочет, чтобы он вернулся к ней!.. Или она сама хочет вернуться к нему"...

Последней каплей стал телефонный звонок.

Пятница. Мы решили сделать клубу небольшую выручку, а себе плюс к карме, поэтому договорились встретиться с нашими парнями на дискотеке в своём клубе. Рабочий вечер пролетел быстро. Мы поправили макияж, сменили платья на джинсы и заняли лучшую мягкую зону для сегодняшнего времяпрепровождения.

– Привет, Амор, – губы Игоря коснулись моей щеки. Он подозвал стаффа и заказал напитки.

В этот день на дискотеке выступала филиппинская группа. Парни хорошо играли и неплохо танцевали.

Я потягивала коктейль через трубочку, Игор по-хозяйски обнимал меня, и под тяжестью его руки на моих плечах я чувствовала себя счастливой. Скрывать то, что мы встречаемся, больше не имело смысла, – все и так уже знали. К тому же, он даже тенчё рассказал о своих намерениях жениться. Тот похлопал Игоря по плечу, пожелал удачи, сообщил, что очень рад за нас и будет рад ещё больше, если он продолжит приходить в наш клуб, а также на дискотеку в качестве гостя.

Телефон Игоря, лежащий на столе, начал вибрировать, оповещая мигающим окошком о входящем звонке. Игор поставил стакан, взял аппарат, посмотрел в него и, не ответив, положил обратно. Тот ещё какое-то время требовал внимания, но, так и не добившись контакта, замолк.

Ребята из группы закончили своё выступление, поклонились и под аплодисменты покинули танцевальную площадку. Они разогрели публику, к тому же за это время гости уже успели выпить, поэтому танцпол сразу заполнился желающими ритмично двигать телами в такт музыке. Мы не исключение.

Народа оказалось неожиданно много, мне стало жарко и во рту пересохло.

– Пойду немного отдохну, – я вернулась в мягкую зону. Плюхнулась на диван, медленно потягивая коктейль, нашла в толпе глазами Игоря и с удовольствием любовалась им. Я обожала его поджарую фигуру, без капельки жира и перекачанных мышц. Высокий, стройный... ещё у него отличная задница... и не только!

Допив свой бокал, я уже собралась вернуться на танцпол, как телефон завибрировал вновь. Я взяла его, чтобы отнести Игорю, и тут на экране высветилось имя звонившего. Тати. Та самая Тати, присылавшая ему сообщения по интернету.

Пока в ступоре смотрела на экран, телефон перестал дрожать. Что делать? Отнести ему или оставить, чтобы сам потом посмотрел и разобрался?

Телефон пискнул, и на дисплее высветилось сообщение: "Oi, Amor, porque voce nao atende?" (любимый, почему ты не отвечаешь?

португальский

).

Опять это липкое "Oi, Amor!" – К тому времени уже знала некоторые фразы на португальском. Поэтому сразу же поняла смысл сообщения. Меня словно окатили ледяной водой. Отбросив телефон, я села на диван и обхватила плечи руками. Всё тело била мелкая дрожь.

На столе снова затрепетал телефон. И это опять она. Если так настойчиво ему звонит, значит, они общаются?..

Такой же писк – очередное сообщение. Не сумев побороть желание узнать, что она пишет, забрала телефон и прочитала: "Te amo muito", – очень тебя люблю (

португальский

).

Я осторожно вернула телефон на место и отыскала глазами Игоря. Он танцевал, наклонялся к Марко, что-то говорил ему и вновь продолжал танцевать.

Он не знал, что та, которая называет его любимым, безрезультатно пытается дозвониться до него.

Он не знал, что та, которую он называет любимой, теперь почти обо всём догадывается.

Я взяла ещё один коктейль и, залпом выпив его до дна, пошла танцевать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18. Всё, что остаётся после любви.

Наблюдая за тем, как я пыталась влиться в танец после возвращения на танцпол, Игор прищурил глаза. Взгляд скользнул по моему лицу и задержался на губах. Я попыталась выдавить улыбку, но получилась лишь жалкая гримаса.

Он потормошил меня за плечи:

– Амор, всё хорошо? Ты совсем бледная!

Мне так хотелось спросить его: "Кто такая Тати?"

Нет, мне хотелось не просто спросить, мне хотелось кричать: "Кто такая Тати, чёрт возьми?!? И почему она так настойчиво звонит тебе?"

Но не время, не сейчас и не здесь.

– Конечно, всё хорошо, просто немного устала, – соврала я.

Игор коснулся губами моих губ. Меня обдало огнём.

–Te amo, minha linda ( люблю тебя, моя красавица,

португальский

), – сиял он. Искренность этих слов не вызывала ни малейшего сомнения, – ведь глаза обманывать не могут! А его глаза светились счастьем.

...

– Хочу тебя, – прошептал Игор мне на ухо, помогая усаживаться в минивэн, и шлёпнул по ягодице.

Прежде, чем взяться за руль, он притянул меня к себе и собрался поцеловать, но в этот момент у него зазвонил телефон. Проклятый телефон, который не давал мне покоя всё это время! Игор взглянул на экран, но отвечать не стал.

– Кто звонил? – осторожно поинтересовалась я.

– А, неважно, – отмахнулся он, как-то слишком небрежно, как мне показалось. – Едем домой!

– Игор, нам надо поговорить, – нерешительно начала я, хотя твёрдо решила, что спрошу его, кто такая Тати, иначе изведу себя подозрениями и домыслами.

– Звучит страшно, – рассмеялся он.

Я ещё немного помолчала, собралась с духом и, наконец, выплеснула то, что так мучило меня:

– Может быть, это прозвучит глупо, но я всё-таки попробую, – взглянув на его профиль, в отличие от меня излучавший спокойствие, продолжила. – Я хочу попросить тебя никогда мне не врать. Даже если твои слова причинят боль, я хочу слышать правду!.. Потому что для меня самое страшное в отношениях – ложь. Когда теряется доверие, то и любовь уходит вместе с ним...

– Конечно, Амор. Я не вру тебе, – он уверенно держал руль и смотрел вперёд, на дорогу.

– Кто такая Тати? – задала я вопрос, который уже несколько дней готов был сорваться с моих уст. И снова внимательно посмотрела на него. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Словно он был готов к этому вопросу. Но молчал.

– Прости, я увидела её имя в твоём телефоне, когда она звонила, – начала оправдываться я, мне стало страшно, что сейчас услышу: "Не твоё дело!" или "Кто позволил тебе смотреть в мой телефон?"

Какая я дура, сама всё испортила! Только несколько минут назад он так нежно целовал меня, и его глаза были полны любви! А теперь даже не поворачивался в мою сторону, продолжая смотреть вперёд.

– Это моя жена, – его голос звучал ровно и без колебаний. Машина плавно продолжала своё движение.

Я перестала дышать.

"Это моя жена! – отдавались эхом его слова в моей голове. – Жена... жена... жена"...

Горло наполнилось колючками, которые не давали мне выдавить ни слова. Они царапали его и мешали вздохнуть. Я закашлялась, будто это помогло бы от них избавиться. И избавиться от недавно услышанных слов.

– Всё хорошо? – с тревогой в голосе спросил Игор, обернувшись ко мне.

Чёрт, да как же может быть всё хорошо, если я только что узнала, что у него есть жена?!

– Не знаю, – выдавила я...

Оставшуюся часть пути мы ехали молча. Я смотрела перед собой и ничего не видела, глаза наполнялись слезами, которые беззвучно скатывались по щекам. Челюсти ломило от того, с какой силой я стиснула зубы, чтобы не разреветься в голос. Моя сказка разбилась, рассыпалась мелкими осколками. Какая я дура. Ведь знала, что всё не может быть так хорошо, – это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Игор припарковал минивэн рядом с домом и заглушил мотор. Повисла звенящая тишина, заполняя всё пространство.

Он был так близко от меня, я слышала его дыхание, но вместе с тем так далеко теперь, после слов "это моя жена". Чужой муж, он никогда не будет моим... Я чувствовала, как в груди росло отчаяние, распирало рёбра, подкатывало к горлу, перекрывая мне кислород.

Игор повернулся ко мне и, взяв рукой за подбородок, заглянул в глаза. Его взгляд был полон нежности и теплоты.

– Послушай, Амор, всё, что я скажу сейчас, – правда. Я люблю тебя. Тати – моя жена, она бросила меня, сбежав в Бразилию. А теперь хочет вернуться и пишет, что любит меня. Вот только любимых не бросают. Я больше не хочу быть с ней. Я счастлив с тобой, и я хочу быть с тобой. Оформлю развод, и мы поженимся!

Отчаяние сжалось в комок, освобождая путь для воздуха. Я сделала вдох, потом ещё один и ещё. Из глаз хлынули слёзы. Его губы накрыли мои.

– Не плачь, я с тобой, – он нежно погладил меня по волосам, – пошли домой.

Я разулась, толкнула дверь и вошла в комнату. Игор прошёл следом, обнял меня и, не поворачивая, прижал к себе.

Губами коснулся моего виска, крепко сжав волосы рукой, притянул голову назад, чтобы наши губы встретились. Я почувствовала его жар своей спиной, его налившийся силой член своими ягодицами. Горячий ком в животе набухал всё сильнее, он колол, жёг, скручивал спазмом неудержимого желания, острого и сладкого.

Игор опустил меня на кровать, нависая сверху, я обвила его шею руками, ногами обхватила бёдра, притягивая к себе. Прильнула к его губам, наверное, слишком отчаянно.

Мысли мои возвращались к Тати, мне хотелось верить, что он действительно не соврал, сказав, что хочет быть со мной, а не с ней. Успокоение принесла мысль о том, что она далеко, и всё, что может сделать, – это звонить и писать ему сообщения.Она не имела возможности касаться его загорелого тела, целовать чувственные влажные губы; это меня он заполнял собой, а не её! Я прижалась крепче.

– Люблю тебя, – прошептал он мне в ухо.

– Люблю тебя, – выдохнула я в ответ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы лихорадочно стаскивали с себя одежду, охваченные безумным желанием слиться в одно целое.

...

Я уже не понимала, кто из нас движется навстречу друг другу, он или я. Мы занимались сексом, словно в последний раз, каждый хотел выжать из другого как можно больше чувств, эмоций, стонов...

Моя кожа горела под его руками, так сильно он стискивал свои пальцы, обхватив мои бёдра. Разведя ноги как можно шире, я выгнулась ему навстречу.

Игор вошёл в меня так глубоко, что стало больно, но боль была настолько ничтожна на фоне той, которую пережило моё сердце за те минуты молчания, пока мы ехали до дома, что принесла только удовлетворение.

Он во мне, он мой! Но мне этого мало, я притянула его и вжала в себя, насколько это возможно, хотела чувствовать тяжесть его тела, вдыхать запах кожи, смешанный с терпким ароматом парфюма, и ощущать солоноватый вкус пота на своих губах. Хотела раствориться в нём!..

Любимый перевернул меня животом вниз и, снова накрыв собой, вошёл. Просунул руку мне между ног и начал ласкать. Мне хватило нескольких секунд, как моё тело сотряс яркий оргазм, от которого потемнело в глазах.

– Как ты быстро сегодня, – Игор покусывал меня за шею, не прекращая движения, – давай ещё раз, Амор!

А мне и не потребовалась передышка, новая волна возбуждения охватила тело, живот наполнился сладким жаром, мне мало, мне надо ещё, больше, глубже, сильнее! И он может мне это дать.

Второй оргазм, один на двоих, обрушился на нас лавиной, унося из реальности, наполняя горячим теплом его наслаждения...

Глава 19. Суки-яки

– Саватте ий дэс ка? ( можно потрогать?

японский

) – улыбаясь, произнесла я нашу коронную кодовую фразу, подойдя к столику в мягкой зоне.

– Суватте (садись,

японский

), – смеясь, отозвался на пароль мой гость и хлопнул ладонью по дивану рядом с собой.

Мне нравился Казуо-сан. Он по-доброму помогал с языком и объяснял многие японские вещи.

Называл меня Яна-чан. Суффикс "чан" – уменьшительно-ласкательный. Его употребляют, добавляя к именам детей (девочек), близких друзей, возлюбленных. По-русски выходило, что он называл меня Яночкой!

– Яна-чан, ты любишь суки-яки? – невзначай поинтересовался Казуо-сан.

Что я люблю?.. Надо же, какое забавное название! На японском из его уст звучало просто бесподобно: "Яна-чан, суки-яки суки дэсу ка?"

– Нет, – покачала я головой, улыбнувшись.

– Нет? – он вопросительно посмотрел на меня.

– Ой, вернее, я не знаю, что это, – пояснила я.

– Правда? Это очень вкусное японское блюдо. В него входят мясо и овощи. Их тушат в соусе, а затем их макают в сырое яйцо. Ты обязательно должна попробовать!

– Я бы очень хотела отведать это блюдо! – воскликнула я.

Казуо-сан извлёк из кармана куртки блокнот-ежедневник. Проверил заметки в календаре.

– Я свободен в эту пятницу. Пойдём на дохан? Я угощу тебя суки-яки! – предложил он.

Я растерялась. А что я скажу Игорю? Что мне надо на ужин с другим мужчиной? И как он это воспримет? К Кощею и Шарикову относился снисходительно, оно и понятно, к ним можно не ревновать. Но вот Казуо-сан – совсем другое дело, он обаятельный мужчина, довольно молодой. Сколько ему лет, интересно? Наверное, нет и сорока.

– Простите, Казуо-сан, а сколько Вам лет? – обратилась я к нему, потеряв суть его вопроса в своих размышлениях...

– Яна-чан, я всего лишь приглашаю тебя на ужин! Но, если для совместного ужина важно знать мой возраст, то мне сорок два. Ты обозначила какие-то возрастные границы?

– Нет, конечно, простите! Вы так молодо выглядите!.. Разумеется, я с радостью пойду с Вами на ужин, только... – я запнулась в нерешительности, спросить или нет, наконец осмелела: – А можно взять с собой Аниту? – он знал, что мы подруги.

Казуо-сан приподнял одну бровь и окинул меня внимательным взглядом. Наверное, подумал, что боюсь идти с ним одна...

– Хорошо, бери Аниту. Тогда резервирую столик на троих?

Мне стало жутко неудобно, когда поняла, что платить ему придётся за нас двоих не только в ресторане, но и в клубе за дохан. И всё-таки кивнула.

...

Пятница!..

Мы сбежали с лестницы и чуть не сбили с ног нашего спутника, который уже ожидал перед входом в наши апартаменты.

– О, Яна-чан, как тебе идут джинсы! – отметил Казуо-сан.

Как ни странно, но брюки мне действительно идут больше, чем юбки.

– Анита, ты тоже выглядишь отлично, – и Оля не обделена комплиментом.

Ресторан находился совсем близко, поэтому мы дошли пешком.

Девушка в кимоно встретила нас у входа, предложила снять обувь и поставить в деревянные шкафчики. Дальше мы шли босиком. Она проводила нас в отдельную комнату. Всё выглядело очень просто – деревянный стол, в центре которого плитка, а на ней что-то вроде большой сковороды. Никаких скатертей, хрусталя и приборов.

Мы расселись. Я рядом с нашим японцем, Оля напротив нас. Девушка поочерёдно подала нам ощибори, начав с мужчины. Поинтересовалась напитками. Мы все единогласно отдали предпочтение пиву.

На интересно сделанной подставке в виде листика красного клёна у всех на красивой бумаге лежали хащи (палочки). Женщина постарше, но тоже в кимоно и с идеально уложенными волосами, принесла закуски. Поставив каждому тарелку, она начала рассказывать о находящихся в ней продуктах. Мы с Олей ничего не понимали, но слушали и заворожённо кивали. Затем разбила по сырому яйцу в наши пиалы.

– В Японии сырые яйца есть безопасно, – успокоил Казуо-сан, заметив наше изумление.

Нам принесли пиво Asahi dry в бутылках и маленькие стаканчики.

Помню, как мы удивились, когда впервые увидели такие стаканы для пива в клубе. Ведь в России мы привыкли пить пиво из больших кружек...

Я схватила бутылку, но Казуо-сан остановил меня:

– Сейчас вы не на работе, поэтому позвольте поухаживать за вами, – и разлил нам пиво.

Женщина в кимоно принесла большую тарелку великолепного мраморного мяса. И ещё одну, на которой были красиво уложены овощи, тофу и грибы. Налила в сковороду соус и начала погружать в него овощи и мясо. Всё готовилось с невероятной скоростью!

– Надо взбить яйца, – Казуо-сан быстро стал двигать палочками в пиале. Мы старательно повторяли за ним.

Затем с помощью хащи брали то, что бурлило в сковороде, макали во взбитое яйцо и отправляли в рот. Это было потрясающе вкусно! Мысленно я записала суки-яки в список любимых японских блюд. Ещё такое смешное название, легко запомнить!

После того как мы покончили с мясом и овощами, нам принесли удон – толстую лапшу из пшеничной муки. Мы с Олей переглянулись. Как?.. Ещё еда?.. Удон также последовал в оставшийся от мяса соус и поменял цвет, став слегка коричневым.

Казуо-сан опускал его в пиалу с яйцом, а потом, очень шумно всасывал! Увидев, как мы с Олей, подняв палочки, зачарованно провожаем глазами каждую свистящую порцию, он расхохотался:

– Удивительно, как такой интеллигент, как Казуо-сан, вдруг так громко поедает удон? Куда же подевались его манеры?

В замешательстве мы не нашлись что ответить.

– Все японцы едят лапшу шумно, – пояснил он. – Вы никогда не были в рамэне?

– Нет, – мы дружно покачали головами.

– Отлично! Значит, в следующий раз рамэн? – ему нравилось нас удивлять.

– Так вот. Шумно втягивают лапшу, для того чтобы лучше ощутить её запах. Потому что он чувствуется не носом, а тогда, когда находится во рту. Попробуйте! Сама по себе лапша не имеет выраженного вкуса, сейчас вкус ей придаёт соус. Особенно это относится к морисоба (гречневой лапше). Она холодная и потому не пахнет. Носом её не учуять, правильным способом употребления как раз и будет всасывание, чтобы аромат распространился во рту!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы попытались втянуть в себя удон. Оказалось, к этому ещё надо приловчиться! С первого раза ни мне, ни Оле это не удалось; мы перепачкались соусом, лапша сопротивлялась, извивалась и хлестала нас по щекам, прежде чем наконец оказаться во рту. Казуо-сан потешался от души. Но заботливо вытирал соус с моего лица.

Десерт был произведением искусства!.. Не хотелось разрушать его гармонию, разделяя на части. Ёкан из тыквы с каштанами!

Ёкан – национальное японское лакомство. Густая желеобразная пастила, обычно подаваемая в виде прямоугольных кусочков.

В японских ресторанах многие блюда и десерты являются сезонными. Осенью в качестве сезонных продуктов часто используют тыкву и каштаны.

Наш ёкан был украшен каштаном, полит чёрным мёдом, а рядом на тарелке композицию завершал завиток из взбитых сливок!

– Восхитительно! – попробовав, оценила я. – Думала, что будет слишком сладко, но сочетание продуктов удивительно гармонирует! Всего в меру! В то же время можно насладиться каждым вкусом отдельно...

– Казуо-сан, домоаригато, сугоку ойщикатта! (Казуо-сан, большое спасибо, было очень вкусно!

японский

) – мы с Олей, как могли, выражали свою благодарность. Наш японец в ответ только улыбался. Похоже, он был очень доволен тем, что удалось впечатлить двух русских девчонок!

Глава 20. Странные японцы.

Странные японцы...

В этот раз мы с Казуо-сан беседовали о традициях. Наши культуры отличались настолько, будто говорили о разных мирах. Ему было интересно всё русское, а мне, разумеется, японское!

– В России в Новый год, когда часы бьют двенадцать раз, своё желание надо написать на листочке, затем сжечь бумагу, бросить пепел в шампанское и выпить, тогда оно должно сбыться! А что делают в Японии?

– Здесь идут в храм. И пишут прошение на деревянных дощечках, они называются эма, а потом вешают их в специально отведённом для этого месте.

– Правда? И все могут прочитать, что на них написано? – это было неожиданно. – У русских примета: нельзя рассказывать загаданное, иначе не сбудется!

– Но... если ты будешь молчать о своём желании, то как боги о нём узнают? Нужно их просить исполнить его, и лучше в письменном виде, тогда точно не обойдут стороной, обязательно прочтут и помогут, - Казуо-сан так хитро улыбался, что я не могла понять, шутит он или говорит правду.

– А иностранцам можно пользоваться такими дощечками?

– Конечно! Для богов нет различий, кто какой национальности, все люди едины!

– Я бы очень хотела попасть в храм и написать желание! – я смотрела на него с такой надеждой, словно он сам мог исполнить мою мечту. – Вы можете мне помочь?

– О, мне нравится, что ты интересуешься нашими традициями, – он кивнул в знак согласия и привычно достал ежедневник.

Я ликовала! Не скажу, что всецело верила в высшие силы, но желание быть вместе с любимым человеком настолько захватило меня, что в какой-то степени было даже эгоистичным. Мы так счастливы с Игорем, что я забыла о чувствах Тати и не подумала о том, что мог чувствовать Казуо-сан. Впрочем, он всегда был сдержан, и никаких намёков более чем на дружеские отношения я не получала. Я очень хотела быть вместе с Игорем. Не всё ли равно, какие боги мне в этом помогут?

– В среду тебе подойдёт? – мой занятой друг готовился внести меня в свой плотный график.

– Да, – поспешно ответила я и лишь потом поняла, что опять придётся сообщать Игорю о встрече с другим мужчиной. Но, в конце концов, я еду загадывать наше желание!

...

Мы валялись утром на родительской кровати, обнявшись.

– Игор, мне надо сегодня до обеда вернуться к себе, - я дотянула до последнего, не решаясь сказать раньше.

– Хорошо. А зачем?

Я так надеялась, что вопроса "зачем?" всё-таки удастся избежать!

– У меня дохан, - невинно сообщила я.

– С Кощеем? – хохотнул он.

Я чуть не поддалась искушению соврать и сказать "да". Но удержалась:

– Нет, с Казуо-сан, – сама же просила не обманывать. Поэтому тоже должна быть честной.

– Да кто он такой, этот Казуо-сан? – мне показалось, что в вопросе звучало раздражение.

– Просто мой гость, мы с ним пойдём в японский храм. Извини, я сама ему предложила, – и сразу же пожалела о том, что сказала.

– А почему ты предложила ему, а не мне? Разве я не могу свозить тебя в храм? – ошибки нет, теперь в его голосе точно слышались недовольство и обида.

– Прости, так получилось, – я наклонилась и поцеловала его в губы.

Игор крепко сжал меня в объятиях:

– В таком случае я буду любить тебя до изнеможения, чтобы не осталось ни на что больше сил, только грехи замаливать, – прошептал он мне в губы.

Шутит или злится? Я не понимала, но уже и не думала об этом, так как поцелуи стали глубокими... жаркими... влажными... Он опрокинул меня на спину и накрыл сверху собой. Левой рукой зафиксировал запястья над головой, правой стаскивал мои трусики. Я была в его власти. Освобождённая от кружев, покорно раздвинула ноги, и пронзительно острое удовольствие растеклось по всему телу...

– Только тебя хочу...

– Да, скажи это ещё раз!

– Только ты, люблю тебя! – мои слова сменялись стонами наслаждения.

– Люблю тебя, – вторил он...

Время остановилось, лишив меня возможности думать, позволив с головой окунуться в чувства, жадно вобрав остроту ощущений от поцелуев и прикосновений. Всепоглощающая страсть, дарящая неземное блаженство... Взрыв эмоций, яркие вспышки удовольствия... Кто другой мог подарить такой экстаз?..

Низ живота запульсировал теплом!

– Чёрт, – тихо выругалась я, когда отдышалась.

– Прости, Амор, не мог сдержаться! – оргазм настиг нас одновременно...

Я вскочила и побежала в ванную. Ведь не принимаю противозачаточные, а он снова сделал это - наполнил меня семенем.

Ванная скорее была похожа на большую душевую кабину, нежели на привычную нам ванную. Помню, как я удивилась, когда впервые принимала душ у него дома...

Воду можно лить прямо на пол! Оказалось, в полу есть слив, поэтому всеобщий потоп просто невозможен. Сама ванна была чугунная и квадратная. В такую можно поместиться только сидя, и она настолько глубока, что вода доходила почти до шеи.

– Какая странная ванна, – удивлялась я.

– Японская, – пояснил Игор. – Здесь люди перед сном принимают офуро – горячую ванну. Прежде чем в неё погрузиться, сначала надо помыться в душе. А потом уже чистыми греться в горячей воде. Кстати, в японских семьях одну ванну принимают всей семьёй по очереди!

– Это как? – я не ослышалась? Невероятно!

– Да, вот так! Обычно начинают с самых старших членов семьи и заканчивают детьми.

– Ничего себе, – я была озадачена, вспомнив, как мылась в ванне в России. Как можно в этой же воде мыться потом следующему члену семьи? – Фу! Негигиенично!

Игор уловил моё негодование:

– О, Амор, ты слышишь меня? Сперва надо хорошо вымыться, смыть всю грязь, очистить тело и только потом погружаться в офуро! Это целая философия, понимаешь?

– Пока нет, – честно призналась я.

– Не переживай, в нашей семье такой традиции нет, вообще редко кто принимает ванну, в основном душ, – он погладил меня по щеке. Я облегчённо вздохнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да, забыл тебе сказать, – японцы потом ещё и стирают в этой воде! – видимо, он решил окончательно меня добить. Я снова широко распахнула глаза от удивления.

– Нет, не в самой ванне, они переливают эту воду в стиральную машинку при помощи специального шланга, а у машинок есть функция стирки водой из офуро, – моя реакция очень забавляла Игоря.

Странные японцы! – в который раз подумала я...

Глава 21. Торри, Эма, Судьба.

Недостаточно загадать желание, надо правильно его сформулировать, иначе всё может пойти совсем не так...

Вот и моя жизнь покатилась после этого под откос.

...

Японский храм поразил меня величием и красотой. Все действия в нём совершались не внутри, а снаружи. Это было неожиданно. Перед входом на территорию стояли два красных столба, соединённые сверху двумя перекладинами. Казуо-сан, подойдя к ним, поклонился.

– Души умерших уносят птицы, которые отдыхают, сидя на тории (красные ритуальные врата, установленные перед синтоистским святилищем), – начал он.

– Как это трогательно, – Япония словно другой мир...

– Для нас, японцев, эти врата имеют особое значение. Я расскажу тебе легенду...

"...Однажды богиня солнца Аматэрасу рассердилась на своего брата бога ветра, шторма и грозы Сусаноо за то, что тот по необузданности нрава разорил её рисовые поля. Она спряталась в пещере, не желая выходить, и завалила вход тяжёлым валуном. И тогда весь мир погрузился во тьму.

Перепуганные люди не знали, что делать, ведь они были обречены на гибель, если солнце не вернётся озарять землю. По совету одного мудреца они поставили напротив скалы зеркало и возвели огромный птичий насест, на который посадили всех петухов, каких только смогли найти.

Когда те начали кукарекать, поднялся невообразимый шум. Заинтригованная Аматэрасу чуть отодвинула камень, чтобы посмотреть, что происходит снаружи, и увидела своё отражение. И тогда мир снова озарился светом..."

– С тех пор ворота-тории стали символом удачи и процветания. Также мы считаем, что через эти ворота души умерших улетают в мир иной, это граница между земным и сакральным. Сакральный мир называется ками.

Справа от храма стояли почти вплотную друг к другу несколько таких ворот, образуя галерею-коридор. Через щели между ними пробивались солнечные лучи. Выглядело это волшебно.

– Почему их здесь так много? – поинтересовалась я.

– Чем больше, тем лучше. Их жертвуют в честь тех или иных событий верующие синтоисты. Считается, что человек, добившийся успеха, обязан пожертвовать храму тории, – Казуо-сан указал на непонятные надписи-иероглифы. – Вот видишь, здесь написаны имена тех, кто их пожертвовал.

Ну какие странные японцы!.. Обычно жертвуют деньги, а они ворота. Желания записывают на деревянных дощечках и вешают на всеобщее обозрение. Принимают одну ванну всей семьёй. А ещё в ресторанах ходят босиком, а в туалете стоят специальные тапочки. Которые я, кстати, забыла снять в прошлый раз, так и вышла в них. Это тоже очень позабавило Казуо-сан.

– Пройдя по коридору из ворот, ты можешь оказаться в мире ками – божественных сущностей, населяющих окружающий мир, а можешь и не оказаться. Всё зависит от тебя. Если ты поверишь, что удача сядет на плечо, словно слетевшая с тории птица, то оно так и будет, – по-доброму улыбался мой гид по другому миру.

И удача села на моё плечо, потому что все дальнейшие вопросы разрешались достаточно легко и быстро!.. Но я пришла, чтобы написать желание на дощечке с красивым названием ЭМА!

Казуо-сан купил одну из них и протянул вместе с маркером:

– Загадывай своё желание, – поощрял он тёплым взглядом. Мысленно я была рада тому, что всё равно ничего не поймёт, если увидит, – ведь писать я буду на русском!

Мне досталась эма в виде птички на ленточке.

"Хочу, чтобы мы с Игорем были вместе!" – я аккуратно выводила каждую букву.

– Поставь дату. А теперь мы её повесим, чтобы ками-сама (боги) узнали и исполнили твою мечту!

Из храма я ушла с уверенностью, что всё так и будет.

....

– А сейчас поедем в якинику, прости, я не спросил тебя и заказал столик. Думаю, тебе понравится, – предложил Казуо-сан, когда мы вернулись к его машине.

Ресторан был похож на тот, где мы пробовали суки-яки. Такой же обычный стол без скатерти, вся сервировка – лишь пара тарелок, соус и хащи (палочки) на подставке. В углублении стола – плита с углями и металлической сеткой.

– Тебе что заказать выпить? Вино, пиво?

– Спасибо, можно чай? – я была сама скромность, на самом деле меня мутило от одного упоминания спиртного.

– Хорошо, значит, будем уронча, он очень подходит к мясу. Я за рулём, не пью.

Нам принесли большую тарелку с мясом разных сортов и овощами. Официант зажёг огонь. Казуо-сан взял щипцы и разложил мясо и овощи на решётке. По мере приготовления перекладывал их в тарелки.

– Макай в соус и ешь, пока горячее, – посоветовал он.

Мясо таяло во рту. Мой друг всё подкладывал мне самые аппетитные кусочки, их было так много, что уже не лезло. Я ела через силу, чтобы не обидеть человека, так от души меня угощавшего. Проглотив последний кусочек, с облегчением вздохнула и побежала в туалет.

...

Казуо-сан высадил меня у клуба:

– Ты заходи, а я припаркую машину.

– Яна-чан, гость за десятым столиком, – сообщил мне стафф, едва я вошла.

Странно, я сегодня никого не ждала. Подойдя к мягкой зоне, удивлённо округлила глаза, – мне улыбался Игор!

– Привет! – удивление сменилось радостью.

– Привет!

– Давно сидишь? У меня же дохан, ты зачем так рано пришёл?

– Нет, минут пятнадцать. Хотел тебя увидеть. А где твой прекрасный кавалер? – шутливо спросил он.

– Машину поставит, придёт, и ты снова останешься один! Ты же знаешь, что после дохана гость сидит в клубе два часа, - я даже разозлилась на него за это.

Ведь он заплатит за час, а проведёт со мной максимум двадцать минут! Вдруг меня осенило. Так он что, пришёл посмотреть на Казуо-сан?.. Моя злость сменилась ликованием: он меня ревнует, ему не безразлично!

– Иращаимасе! – в клуб вошёл тот, на кого хотел взглянуть Игор. Само собой, стаффы намеренно усадили Казуо-сан в противоположной зоне, – гости одной девочки не должны пересекаться.

– Твой? – Игор кивнул в его сторону. Получив подтверждение, подметил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Каккой (модный,

японский

), но старый! – и по-хозяйски положил руку мне на плечо.

Я высвободилась.

– Боишься, что будет ревновать? – засмеялся Игор.

– Боюсь, увидит и решит, что ему тоже позволительно класть на меня руки. Он же не знает, что ты не просто мой гость, – парировала я.

– Ладно, не злись! Вечером заберу тебя.

Глава 22. Слова, которых я не понимала

Мы сидели на вэйтинге, рабочий вечер только начался. Я держала в руках учебник японского, в который был вложен самоучитель португальского, который сейчас для меня был важнее. Я хотела понимать всё, что говорит Игор, и свободно отвечать ему на его родном языке. А пока мы общались, миксуя два языка. К тому же португальский оказалось намного легче учить!

Мобильный на столе завибрировал, замигал голубым экраном. На работе я ставила телефон на беззвучный режим. Отвечать на звонки нам не запрещали, даже поощряли и настаивали на том, чтобы мы сами звонили гостям и приглашали в клуб.

Я взглянула на экран, – номер незнакомый, более того, не японский, а международный.

– Мощи-мощи! – так отвечают японцы на телефонные звонки.

– Vagabunda!.. – проорала трубка женским голосом.

– Нани? (что,

японский

) – автоматически спросила я по-японски, так как ничего не поняла.

– Va-ga-bun-da! – и трубка разразилась непонятно мне речью, но я уловила несколько знакомых португальских слов. И ставшее родным имя – Игор!

"Тати!" – осенило меня. Но где она взяла мой номер?.. Имеет ли смысл разговаривать с человеком, не понимая, что он говорит? Да и она меня тоже не поймёт...

Я нажала "отбой" и вернула телефон на стол. Если бы он не стоял на беззвучном режиме, то тут же вновь залился бы трелью. А так он только жужжал на столе. Затихал на пару минут и назойливо возобновлял вибрации. Это стало раздражать не только меня, но и девочек, они начали недовольно коситься. Пришлось его отключить.

Зазвонил колокольчик. Мы, как по команде, поднялись с дивана:

– Иращаимасе!

Сначала я открыла рот от удивления, а потом чуть не запрыгала от радости, когда увидела входивших в клуб Игоря и Марко. Он не обещал сегодня прийти. Мы расстались всего пару часов назад.

– Почему у тебя отключён телефон? – спросил Игор, заключив меня в объятия, когда я подсела к нему на диванчик.

Я нехотя высвободилась. Все девочки в клубе знали, что у нас отношения, но гостям подавать пример не стоило.

Я посмотрела в его карие глаза, в них светились искорки, ни намёка на претензии и упрёки, он всего лишь интересуется, почему телефон отключён. Сказать или нет?

– Понимаешь, мне звонила Тати, – несмело произнесла я.

Он удивлённо вскинул брови. Да, я тоже не понимала, как она узнала мой номер. Но то, что это Тати, я не сомневалась.

– И что она сказала?

– Vagabunda, – повторила я услышанное, в словаре этого слова не нашлось.

Игор громко расхохотался. Я воззрилась на него в изумлении:

– Что это значит?

– Вагабунда – это проститутка на португальском, – он не мог успокоиться и продолжал хохотать, – Тати, как всегда, в своём репертуаре!

Так мой словарный запас пополнился ещё одним важным словом –"проститутка". Другие ругательства я уже выучила!

– Не отвечай ей, – посоветовал Игор, – я скажу ей, чтобы больше тебя не беспокоила.

Я кивнула. Он скажет ей? Значит, они общаются? Конечно, в любом случае им придётся разговаривать, ведь чтобы жениться на мне, ему надо получить развод...

Сегодня я осталась ночевать у себя. Завтра у меня и ещё у одной девочки дни рождения. Мы решили закатить вечеринку после работы по этому поводу. Надо подготовиться!

Я так устала, что после работы упала на кровать и с наслаждением укуталась в полюбившееся плюшевое одеяло, собираясь как следует отдохнуть перед завтрашним днём. Но мою нирвану нарушила трель телефона. Наверное, Игор звонит пожелать спокойной ночи. Не глядя на экран, я нажала "принять".

– Мощи-мощи, – тишина. Я посмотрела на телефон. – Мощи-мощи!

Трубка жалобно всхлипнула тоненьким женским голосом.

– Тати? – осторожно спросила я.

– Igor vai ser pai, – она плакала и повторяла эту фразу.

Я не понимала слов, но чувствовала, как ей больно. У меня защемило сердце.

Наверное, если бы Тати оказалась рядом, то обняла и пожалела бы её, несмотря на то, что мы соперницы... Только что я могла сказать? Как утешить, на каком языке?

Я нажала "отбой". В ушах ещё звучали слова: "Igor vai ser pai!.." – не усну, пока не узнаю, что это значит.

Я схватила словарь и через несколько минут до меня дошёл смысл сказанного: "Игор станет папой!"

Боль острой стрелой вонзилась в сердце. Ну почему так несправедливо? Стоило мне почувствовать себя любимой и желанной, полюбить и стать счастливой, как всё рушится?.. Почему именно сейчас?

Когда Оля вернулась из душа, я судорожно рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Она села рядом и обеспокоенно потрясла меня за руку:

– Что случилось?

– Его жена беременна!

– Да ладно, с чего ты взяла?

– Она мне так сказала...

– А ты ему звонила?

– Нет ещё... Сейчас позвоню! – я перестала плакать и схватила телефон.

– Так! Не надо. У тебя завтра день рождения, не порти себе праздник, – строго и рассудительно остановила Оля. – Вдруг она врёт? Давай поспим. Завтра будем развлекаться, а потом уже решать этот вопрос.

Несмотря на вчерашние слёзы, проснулась я в отличном настроении. Сегодня я должна быть не просто красивой, а идеальной!

Причёска, макияж, платье. Мне исполняется 27, и всё лучшее ждёт меня впереди!

Я надела короткое чёрное бархатное платье, отлично обтягивающее фигуру и подчёркивающее её достоинства. Покрутилась перед зеркалом и осталась довольна. В последние две недели у меня обострился гастрит, от еды начинало тошнить, поэтому почти не ела. Спиртное тоже не шло, особенно пиво. Пару раз меня от него выворачивало, еле успевала добежать до туалета.

Нет худа без добра – в итоге я заметно похудела.

Так что фигура у меня что надо – высокая грудь, плавные изгибы талии, плоский живот, узкие бёдра и ноги, которые от того, что постройнела, выглядят длиннее. Глядя на себя в зеркало, вспомнила, кто подарил мне это платье, и показала Саше язык. Сегодня я надеваю его для другого!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

До выхода на работу оставалось полчаса.

– Амор, с днём рождения! Люблю тебя! – прокричал Игор в трубку. – Спустись!

Я накинула на плечи шарф и сбежала по ступенькам. Игор ждал у входа с букетом красных роз и большой белой коробкой.

– Торт от мамы, – пояснил он, – цветы от меня! Подарок потом.

Я приняла розы и коробку, он обнял меня и поцеловал. Наши глаза лучились от радости. Руки скользнули по спине и сжали ягодицы. Я обещала себе не думать о вчерашнем звонке и держала обещание.

– Что ты себе позволяешь? – деланно возмутилась я, чуть не выронив торт.

– Ты очень красивая! Жди меня к концу рабочего дня, – повернул ко входу лицом и легонько шлёпнул. – Беги, а то замёрзнешь.

Глава 23. День, когда всё казалось идеальным.

День рождения девочки в клубе – важное мероприятие! Это повод устроить Party и пригласить гостей, а значит, сделать норму, заработать комиссионные и получить подарки! Поэтому девочки, чей день рождения не пришёлся на время контракта, даже придумывали его себе. Наша группа в Японии всего два с половиной месяца, и у меня пока мало гостей. Но всё же нашлось кого пригласить.

Первыми, в самом начале вечера, пришли Кощей и Шариков. Меня это обрадовало – значит, уйдут через пару часов, и к приходу Игоря буду свободна!

– Танжёби омэдэто гозаимасу, Яна-чан! (С днём рождения, Яночка!

японский

) – Кощей с улыбкой вручил небольшой золотистый пакет с красивой надписью Gucci.

– Домоаригато (большое спасибо,

японский

), – я чмокнула его в щёку, тот довольно просиял. Но только собралась смешать ему напиток, как Оля отняла стакан:

– Сама всё сделаю, открывай скорее! – подруга указала взглядом на подарок.

Кощей внимательно смотрел, ожидая моей реакции. Я заглянула в пакет и обнаружила чёрную кожаную коробочку. Для кольца слишком большая... В принципе, допускала такую возможность ,– всё может быть! – но совершенно не представляла, как реагировать. Открыла и облегчённо вздохнула, – в коробочке красовались часы! На серебряном браслете, с плоским чёрным циферблатом, вместо цифр сверкали камешки... а в центре название бренда – Gucci!

Ещё раз поблагодарила, делясь своей радостью.

Даритель взял часики своими длинными пальцами и с удовольствием застегнул на моём запястье. Я залюбовалась. Они словно созданы для меня, идеально! И так подходят к моему наряду! Поистине, красота в простоте, ничего лишнего. Великолепный подарок! Дорого и со вкусом.

Следующим пришёл (мой добрый друг) Казуо-сан. Он принёс корзину цветов и ещё один маленький пакетик, уже белого цвета. Внутри – бархатная коробочка в тон пакету и... того самого размера!

Медленно открывая, я прокручивала в голове, какую эмоцию должна изобразить на лице.

– Как же это прекрасно! – я замерла в восхищении, увидев изящную цепочку, а на ней прелестный кулон – цветок с сердцевиной, представленной искрящимся голубым камнем.

– Это искусственно выращенный бриллиант, – пояснил Казуо-сан. – Он такой же прозрачный и чистый, как ты, Яна-чан...

Мой гость заказал шампанское. "Канпай!.." – звон хрусталя, я поднесла фужер и отпила, лопающиеся пузырьки приятно щекотали губы.

– Яна, пятый столик, – подойдя к нам, шепнул мне на ухо стафф.

Я извинилась, встала и, наверное, слишком поспешно ушла. Подумала, что пришёл Игор. Но это оказался Окада-сан. Он доктор и внешне полностью этому соответствует, – маленький японец в круглых очках. Мы к нему обращались с почтительным суффиксом "сэнсэй". Его употребляют по отношению к преподавателям, докторам, писателям, политикам и прочим общественно известным и уважаемым людям.

– Окада-сэнсэй! – воскликнула я с радостным лицом, хотя на самом деле была немного разочарована. Окада-сэнсэй – довольно скучный гость. Он мало говорит и сдержанно проявляет эмоции. Но, скорее всего, это от стеснительности.

– Яна-чан! – мужчина жестом пригласил меня сесть, не дожидаясь, когда я спрошу разрешения на это.

Наш сэнсэй предпочитал напиток под названием "виски рёкуча вари" (виски со льдом, разбавленный зелёным чаем). Необходимые ингредиенты уже ждали на столике.

...

– Виски и зелёный чай отлично сочетаются друг с другом! Можно насладиться гармоничным вкусом и ароматом. К тому же такой коктейль прекрасно подходит к японской еде, – объяснял Окада-сан, когда учил смешивать ему напиток.

– Ты должна это попробовать, – и он махнул стаффу, чтобы тот принёс ещё один стакан. – Повторяй за мной!

Стаканы были высокие и узкие. Наполнив каждый льдом до краёв, он на одну треть ёмкости медленно налил виски, взял барную ложечку и несколько раз помешал.

– Чтобы охладить, – пояснил сэнсэй. И добавил зелёный чай. – Готово! У нас получился "виски рёкуча вари"!

Как ни странно, мне понравился этот вкус и аромат, хотя и не люблю виски, предпочитаю бренди. Теперь в каждый визит Окада-сан стафф лишь уточнял:

– Вам как обычно?

Тот кивал в ответ. И вскоре на столе выстраивался привычный набор с двумя высокими узкими стаканами, ведёрком льда, виски, зелёным чаем, щипчиками и длинной ложечкой...

Когда я хотела блеснуть знаниями перед новыми клиентами, то бросала:

– Мне нравится виски рёкуча вари! – и наслаждалась произведённым эффектом, глядя, как у них вытягивались лица.

– Сугой (круто,

японский

)! – восхищался почти каждый.

...

Я уселась рядом с Окада-сан и ловко смешала напитки.

– Канпай!.. – уже подняла стакан, но вдруг заметила, что наш сэнсэй как-то уж совсем засмущался. Опускал глаза, потирал вспотевшие от напряжения ладони...

– Окада-сэнсэй, всё хорошо? – мило улыбнувшись, я тронула его плечо.

– Яна-сан... – нерешительно начал гость. Настала моя очередь напрячься. Всегда называл только "Яна-чан". С чего бы сегодня я "сан"?.. Я медленно поставила стакан, выпрямила спину и стала на голову выше него.

– Яна-сан, у тебя сегодня день рождения? – отважился поднять взгляд сэнсэй.

– Да, сегодня, Вы абсолютно правы! – вот почему он так официально обратился, – готовится к поздравлению!

Груз напряжения упал с моих плеч, я вновь схватила стакан и глотнула, даже не чокнувшись.

– А я принёс тебе подарок, – Окада-сан долго шарил в кармане пиджака и, наконец, извлёк маленькую розовую коробочку. Поняв, что расслабилась преждевременно, опять застыла по струнке.

– С днём рождения, Яна-сан!

– Благодарю Вас, сэнсэй, – я не решалась открыть подарок. – Давайте за это выпьем! – положив коробочку на стол, я подала ему напиток.

– Да, конечно, – он растерялся, но взял стакан. Звон стекла и глоток виски – то, что нужно перед тем, как я открою и посмотрю...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Окада-сан отпил и потупился. Тянуть больше нельзя, надо посмотреть подарок! Розовая шкатулочка в моих руках, погладила нежный бархат и осторожно открыла... С атласной подушечки готовилась вспорхнуть очаровательная бабочка, чьи крылышки были усыпаны мельчайшими сверкающими камешками! Колечко!

Что говорить и что делать? Отдать гостю, самой надеть на палец, как правильно поступить?

Окада-сан уловил моё замешательство:

– Яна-чан, все девушки любят кольца, а у тебя такие красивые ручки, оно будет чудесно смотреться на твоём пальчике, – помедлив, он добавил, – это не предложение, просто подарок!

Я перевела дух и надела колечко. Как тут и было! И я вспомнила, что пару визитов назад, когда я приглашала его на вечеринку по поводу дня рождения, он брал мою руку и рассматривал пальцы. Значит, тогда уже решил, что подарит!

– Большое спасибо, оно необычайно красивое! – я благодарила и не сводила глаз со сверкающих тонких крылышек. С этой хрупкой бабочкой на пальце движения руки становились летящими! Кто только придумал такой дизайн? Кольцо мне очень понравилось. Главное – не забыть снять, когда придёт Игор.

Следующим пришёл Ямамото-сан. Он любитель петь караоке, поэтому с ним я выучила несколько японских песен.

– С днём рождения, Яна-чан! – протянул он мне красивый конверт. Открыв, вижу десятитысячную купюру (сто долларов). Практичный подарок от пятидесятилетнего служащего банка.

Одиннадцать вечера. Я очень устала. Я вообще в последнее время стала быстро уставать, и к ночи меня клонило в сон. А ещё больше не могла пить, тошнило при одной мысли о спиртном. Поэтому с Ямамото-сан решила сделать себе виски рёкуча вари, только спиртного в стакане почти не было.

– Яна, седьмой столик! – наклонился ко мне стафф. Я чокнулась с Ямамото-сан, поблагодарила за подарок и ушла, забрав стакан с собой.

Меня переполнила радость, когда подошла к мягкой зоне, потому что увидела Игоря и Марко! Усталость как рукой сняло, но теперь я уже могла расслабиться и отдохнуть.

– Шампанского? – Игор чмокнул меня в щёку.

– Нет, я хочу чай, уже много выпила, больше не могу!

– Хорошо, – засмеялся он, обнимая меня.

На столе стоял маленький белый бумажный пакет, ручки которого красиво завязали ленточкой того же цвета... Подарок! Не могла не улыбнуться. Игор перехватил мой взгляд:

– О, Амор, с днём рождения! – он дал пакет мне в руки. Развязала бант, заглянула... Маленькая красная коробочка! Сердце замерло. Неужели это то, о чём я думала? Радостно и одновременно боязно. А вдруг я ошиблась, и там, например, кулон и серёжки?.. Страшно разочароваться, лучше совсем не думать.

– Ну же, открывай! – Игор подтолкнул меня под локоть.

Я закрыла глаза, сосчитала до трёх и посмотрела.

Моим глазам предстало кольцо. Оно было слегка изогнуто, три небольших камешка в середине и ещё по три совсем маленьких по краям рассеивали снопики голубого света. Я почувствовала себя такой счастливой, что на глаза навернулись слёзы.

– Выйдешь за меня? – Игор надел мне кольцо на безымянный палец левой руки, не дожидаясь ответа.

– Да! – я обняла его и поцеловала в губы, забыв о том, что всё ещё на работе...

Я приняла подарок от судьбы, не догадываясь, какую цену она потребует.

Глава 24. Вагабунда

Я нехотя попрощалась с Игорем и вернулась в апартаменты.

Девочки быстро накрыли стол. Вся та еда, по которой многие скучали вдали от родины, – салаты с майонезом, тушёная картошка с мясом!.. Эти блюда смотрели на меня и словно шептали: "Съешь меня! Попробуй меня! Насладись моим вкусом!"

Мы с Ники уселись на почётные места. Разлитое шампанское искрилось в фужерах. "Канпай!.." – зазвенел хрусталь, но сделать ещё глоток больше не смогла.

Нас поздравила Шерон, вручив подарки от всех девочек. Я ничего конкретного не просила, поэтому, чтобы не ошибиться с подарком, получила просто конверт с деньгами, а Ники преподнесли красивую бархатную коробочку с кулоном на цепочке и... фаллоимитатор, перевязанный бантом!

– Пусть у всех твоих мужиков будет такой же сильный и крепкий...

– И большой, – подхватила Алёна из-за стола, хохоча и чокаясь.

– И большой, – продолжила Шерон. – А если рядом нет мужика, то под рукой у тебя всегда будет неутомимый приятель! Будь счастлива с ним!

Кухня наполнилась смехом, девчонки снова подняли бокалы. А у меня оливье застрял в горле, кажется, шампанскому неуютно в моём желудке, и оно рвётся на свободу! Я в очередной раз помчалась к белому другу. Прости, дружок, но мне так плохо! Опять этот чёртов гастрит обострился!

Тут мой взляд остановился на безымянном пальце. Свет камней кольца отбрасывал голубые блики. Я заулыбалась.

– Девочки, простите, я так хочу спать, устала очень! – извинилась я, вернувшись на кухню, и ушла в комнату.

Упав в свою уютную постельку, моментально уснула. Из сна меня выдернул телефонный звонок:

– Вагабунда! – заорала трубка голосом Тати.

– Сама ты вагабунда! – ответила я по-русски и отключилась.

Мне её больше не жаль.Если она надеется, что я расстанусь с Игорем, то очень зря. На моём пальце подаренное им кольцо. И я вовсе не готова сдаваться и отказываться от него только потому, что она, возможно, беременна. Извини, Тати, но я тоже люблю его!.. С этими мыслями я и заснула.

...

Мне приснилась огромная рыба с зелёной чешуёй, которая переливалась на солнце. Она вынырнула из воды, открыла рот и произнесла: "Вагабунда!.." Потом развернулась, ударила хвостом по воде и скрылась. Лицо обдало брызгами, и я проснулась. Стрелки показывали три часа дня, надо вставать. Проспала двенадцать часов и всё равно чувствовала себя разбитой и уставшей. Меня снова тошнило.

Игор забрал меня после работы. Я решила, что пора поговорить о том, что сообщила Тати:

– Тати сказала мне, что ты станешь отцом, – сердце жалобно сжалось в ожидании ответа.

– Что она тебе сказала?.. – на его лице отразилось удивление вперемешку с раздражением. Он об этом не знал? Или недоволен, что я спросила?

– Она беременна, это правда? – ком слёз подкатил к горлу.

– Не отвечай ей больше. Она всё придумала, – произнёс он слишком быстро и легко. Как бы отмахнулся.

– Правда? – я недоумевала. Вот так всё просто?

– Амор, это в её репертуаре, Тати всё выдумала, чтобы меня вернуть! Она не может быть беременна, – его взгляд потеплел. Он коснулся рукой моей щеки. - Не веришь? Спроси об этом маму.

– А когда она вернулась в Бразилию? – так хотелось ему верить, но липкие пальцы сомнения не отпускали сердце.

– В августе, – коротко бросил Игор и завёл машину, показывая, что разговор окончен.

Значит, в августе. А мы познакомились в конце сентября. Всего через месяц-полтора после того, как они расстались. Если она всё же беременна, то срок три-четыре месяца.

Утром мы пили кофе с булочками на кухне дома у Игоря. Я чувствовала себя почти частью семьи. Его родители очень тепло меня принимали.

– Представляешь, – обратился он к маме. – Тати позвонила Элене и сказала, что беременна!

Я чуть не поперхнулась кофе. Не думала, что он скажет донне Жи! И как она отреагирует на новость о возможной беременности невестки, ведь они не в разводе? Пришлось постараться и следать вид, что ничего не поняла. Благо, на это можно сослаться, говоря на разных языках!

– Она и не такое могла придумать! – донна Жи всплеснула руками и засмеялась.

Оказалось, что родители Игоря не приветствовали их брак. Тати, как и вся её семья, им не очень нравилась. И потому, когда она вернулась в Бразилию, облегчённо вздохнули. Надо признаться, я тоже.

Я не знала тогда, что именно с этого звонка начнётся мой конец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25. Две полоски

– Ленка, да ты беременная! – на следующий день сделала вывод моя подруга.

Я боролась со сном на вэйтинге, пока мы ждали клиентов, и за час успела сбегать в туалет три раза. Похоже, белый друг стал сейчас моим лучшим!

– С чего бы? – воспротивилась я. – Это гастрит обострился, так уже было.

– И правда, с чего бы?.. Да вы с Игорем из кровати не вылезаете, а ты не предохраняешься! – не сдавалась Оля.

– Здесь же противозачаточные только по рецепту, поэтому... – в том, что мы много времени проводили в постели, Оля была права! – Я просила маму, она мне их выслала, но посылка ещё не пришла...

– Полагаю, они тебе уже не скоро понадобятся, – в голосе Оли звучала ирония.

– Я думаю, у меня вообще проблема забеременеть, столько раз вероятность была, и всё мимо, а ведь мне уже двадцать семь! Ещё и смена климата, адаптация, у многих цикл сбился! – кажется, я не хотела верить в очевидное.

– Дело твоё, – Оля пожала плечами. – Но я бы сделала тест!

Близилось Рождество. Мы с родителями Игоря поехали в соседний город Нагоя за подарками. Я пила банановое молоко, тогда оно мне казалось самым вкусным напитком в жизни. В машине меня укачивало, и я периодически просилась выйти.

– Ela nao esta gravida? (она не беременна?

португальский

) – будущая свекровь проводила меня задумчивым взглядом, когда пришлось в очередной раз остановиться, чтобы я сходила в туалет.

– Я так не думаю, – Игор засмеялся в ответ.

...

Я бегала по магазинам в поисках сгущёнки и овощных консервов. И, если со сладким дело обстояло проще, то найти в то время в Японии соленья в банках был тот ещё квест. К моему глубокому удовлетворению, с задачей я справилась!

Подруга нашла меня на кухне в состоянии абсолютного счастья. Я окунала маринованный огурчик в банку со сгущённым молоком, а после с наслаждением откусывала и, закрыв глаза от удовольствия, хрустела им во рту...

– Ну что, вкусно тебе? – Ольга скептически наблюдала за моей медитацией, всепрощающе улыбаясь.

– Невероятно вкусно! Попробуй! – я щедро подвинула к ней драгоценное лакомство.

– О нет, спасибо! Огурец, пожалуй, возьму, а сгущёнку не надо, я-то не беременна...

– Что? – очнулась я.

– Иди сделай тест, говорю! Все уже догадались, кроме тебя, - моя проницательная подруга принялась перечислять аргументы в пользу своего вердикта. – Спишь на ходу! Похудела, еда в тебе не задерживается, в туалет бегаешь каждые полчаса! Спиртное не идёт, только чай пьёшь! – У тебя точно токсикоз! Огурцы эти твои сладкие – тоже доказательство! Женские дни последний раз когда были?

– Не помню... – я была обескуражена.

– Так вспоминай!

Получалось, что у меня уже две недели задержка. Я помчалась в аптеку за тестом.

Тест в моих трясущихся руках чётко показывал две полосочки. Голова закружилась, я никак не могла поверить в происходящее. У меня будет малыш! Какое же это счастье – понять, что внутри тебя зарождается жизнь!..

...

– Игор, это срочно!.. надо, чтобы ты приехал... как только сможешь... надо поговорить! – слова путались и опережали друг друга. Вчера он уехал перегнать машину в другой город, поэтому я осталась у себя. - Когда ты вернёшься?

– Что случилось? – заволновался Игор.

– Это... не по телефону!

– Я буду через три часа!

На встречу я летела как на крыльях. Усевшись в машину, я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Я сияла от счастья!

– Что, Амор? Что случилось?

Я достала из кармана тест и протянула ему. Он непонимающе уставился на длинный пластиковый предмет с двумя красными полосочками в круглых окошках.

– Ты будешь папой! – я сказала те самые слова, которые слышала от Тати.

– Ты беременна? – он словно не верил в происходящее.

Я кивнула. Тогда Игор сгрёб меня в охапку, крепко прижал к себе, осыпал лицо поцелуями. По его щекам побежали слёзы. По моим тоже...

– Спасибо, любимая, я так счастлив! – в искренности его слов трудно было усомниться. Если бы в тот момент меня спросили, есть ли человек счастливе меня на земле, я бы ответила – нет!.

Я позвонила маме, она тоже начала плакать, но не знаю, от счастья ли. Ведь она совершенно не знала отца будущего ребёнка. Но мне хотелось верить, что всё же от счастья.

Я давно мечтала о семье, любимом муже и детях. Мечты сбываются! Ками-сама прочёл моё желание!

– Мама, Элена беременна! – сообщил Игор донне Жи, когда мы вместе приехали за ней после работы.

На несколько секунд она застыла, а потом бросилась меня обнимать:

– Моя детка, поздравляю!..

Я не знала тогда, что радость – это всего лишь короткая передышка перед бурей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26. Фиктивная невеста

Как всегда, утром мы валялись на родительской кровати. Игор погладил мой ещё совершенно плоский живот, наклонился и прошептал:

– Привет, малыш!.. Ты меня слышишь?

– Слышит, конечно, – в такие минуты меня накрывала бесконечная нежность. Я запустила руки в его кудрявые волосы. Интересно, мальчик у нас будет или девочка? Впрочем, это не имело никакого значения.

– Амор, надо подготовить документы для оформления брака, – взгляд Игоря стал серьёзным.

– Как же мы поженимся? Ты ведь до сих пор женат на Тати!

– Ты выйдешь замуж за моего друга Кидо, – глядя мне прямо в глаза, сообщил он.

– Как это за Кидо?.. – я не сразу поняла смысл сказанной им фразы.

– Ну, это будет фиктивный брак, на время решения наших проблем, чтобы ты получила визу. Мы договорились, он согласен. Я отдаю ему за это машину. Ты же мне доверяешь?

– Конечно, доверяю тебе. Полностью.

Что ж, раз так надо... В мечтах я стояла в белом платье перед алтарём под руку с Игорем. Но, если это пока невозможно, я подожду, главное, что мы будем вместе!

...

– Оля, мне нужен мой паспорт. Я выхожу замуж, – поставила я перед фактом подругу.

– Ты знаешь, где он. Пойдём сегодня после работы и заберём, – обожаю её, она не стала задавать лишних вопросов.

Игорю сослалась на неважное самочувствие и осталась дома. Он не возражал. Сегодня нам предстояла "Операция X" – выкрасть паспорт из офиса! Кража, конечно, - один из смертных грехов. Поэтому, дабы не нарушать заповедь "Не укради!", мы решили не считать это воровством, на основании того, что я пошла забрать то, что принадлежало мне самой.

– Ааааа, получилось! – махая краской книжечкой радовалась я, когда мы в возбуждённом авантюрой состоянии вернулись в комнату. – Ты настоящий друг! Спасибо, – я обняла и расцеловала Олю.

– М-да. Не зря я тогда ключи в замочную скважину засунула, – философски заметила Оля. И правда! Ведь, если бы не её любопытство, мы бы и не знали, где наши паспорта. А как выйти замуж без этого документа?..

– А как ты замуж-то выходишь? Он же женат! – недоумевала Оля.

– Я оформлю фиктивный брак с Кидо, чтобы мне дали визу!

– Ясно.

– И дай мне, пожалуйста, из моих денег двадцать пять тысяч йен (250 долларов), надо справку в посольстве заказать, подтверждающую, что я не замужем в России, иначе нас не поженят.

За деньги в нашем тандеме отвечала Оля. Всё, что мы зарабатывали, она раскладывала по конвертикам и прятала в секретное место.

– А Игор тебе разве не дал денег? – удивилась она.

– Нет, я и не просила.

– Так сам должен был догадаться, что такие вещи бесплатно не делаются, – подруга полезла в тайник.

– Ну... мы же теперь одна семья, какая разница, кто заплатит, – искренне полагала я.

– Вот эта твоя самоотверженная наивность иногда чересчур. Ты даже не за него замуж выходишь!.. Да, в конце концов, он мужик, пусть сам и платит! – настаивала Оля. А я в счастливой эйфории не хотела продолжать этот смущающий подсознание разговор.

– Делай как знаешь, – пожав плечами, она отдала деньги

...

Ровно через неделю после этого события одну из девочек застали возвращавшейся домой на рассвете. По правилам мы должны были быть в апартаментах не позднее трёх ночи. На следующий день все замки, включая закрывающий офис, сменили.

...

– Знакомься, это Сандра – жена Кидо, – Игор представил мне невысокую брюнетку в веснушках и с длинными тёмными волосами, стоящую рядом с моим "будущим мужем". Девушка поклонилась.

– Элена, – сделав ответный поклон, я скользнула взглядом по небольшому аккуратному животу, обтянутому свитером.

– Да-да, она беременна, – подтвердил Игор, уловив моё наблюдение. – А их сыну Бруно четыре года.

– Почти пять месяцев, у нас девочка. Ты ведь тоже беременна? – Сандра тепло улыбнулась и погладила свой животик.

– Да, – я повторила её движение, только мой живот был абсолютно плоским.

– А у тебя какой срок? – похоже, у нас с ней будет не только общий муж, но и много общих тем для разговора!

– Не знаю, – растерялась я.

– Ты ещё не была в больнице? – увидев, что я отрицательно покачала головой, строго обратилась к Игорю:

– Почему ты до сих пор не свозил Элену в больницу? – не дожидаясь ответа будущего отца, повернулась ко мне. – Отвезу тебя к своему доктору.

...

Игор, не мешкая, заполнил все бумаги, он и Сандра стали нашими свидетелями. Я поразилась, как скоро нас расписали, никаких речей, вопросов, приговоров типа "теперь вы муж и жена!" Девушка в администрации приняла документы, немедленно их пролистала, помечая что-то красным. Поставила печать и вернула нам один экземпляр свидетельства. Вся процедура заняла минут десять.

Далее мы легализовали брак в посольстве Бразилии, чтобы у миграционной службы возникло как можно меньше вопросов. И начался период сбора документов для моей визы.

– Сандра так спокойно отнеслась к тому, что её муж женится на другой, пусть даже фиктивно? – я не понимала эту девушку. Разве она не хочет быть законной женой любимого мужчины? Тем более, у них сын, и будет ещё один ребёнок...

– Они вполне счастливы и без регистрации. Сандра никкей, ей не нужна виза для проживания в Японии. Их всё устраивает.

Я пожала плечами и решила больше не думать об этом. Это их личное дело.

– А я когда-нибудь хочу стать твоей женой официально, – совершенно искренне сообщила я.

– Конечно, Амор. Как только добьюсь развода, сразу поженимся!

Я верила каждому его слову. Ведь кто станет лгать женщине, под сердцем которой растёт его ребёнок?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27. Мэйваку и фасолинка

– Иращаимасе! – мы вскочили, как по команде, и поприветствовали входящего. Им оказался Казуо-сан. Мой гость довольно высокий для японца, хорошо сложён. Ни одного седого волоса в его сорок два, хотя подозреваю, что он их красит... На нём неизменно галстук и идеально выглаженный костюм. В обычной одежде я видела его всего пару раз, когда мы ходили на дохан.

– Казуо-сан, а почему Вы постоянно в костюме? – сама не поняла, зачем спросила, – так одеты восемьдесят процентов клиентов!

– Потому что прихожу сюда после работы, – как всегда, на мой странный вопрос он ответил незамедлительно. – Я работаю в банке, у нас строгий дресс-код. И на твоей работе есть, верно?

– Да, но не настолько: нам запрещено приходить в джинсах и брюках. Только юбки и платья! – я смущённо улыбнулась, поймав себя на том, что больше люблю именно брюки. – Очень много мужчин приходит в костюмах, в России столько людей в галстуках одновременно не встречала!

– У нас в Японии дресс-код не пустой звук или рекомендованная форма, а условие, обязательное к выполнению. Исключения, конечно, есть, но если речь идёт о работе в корпорации, бизнесе, банковской сфере, международных отношениях, то необходимо следовать внутренним правилам компании. Как мужчины, так и женщины должны носить костюмы. Нельзя оголяться, оставлять открытыми плечи, ключицы или ноги. Даже в жару на женщинах колготки, обувь только закрытая. Надо соблюдать цветовую гамму, никаких ярких цветов. Парфюм тоже недопустим, особенно, если приходится работать с клиентами!

Я в удивлении вскинула брови, на что Казуо-сан напомнил:

– Когда мы познакомились, от тебя исходил аромат духов, а сейчас я улавливаю лишь цветочные нотки твоего шампуня!..

– Точно, нам запретили пользоваться духами, потому что некоторые клиенты женаты, и это может создать для них проблему, – вздохнула я. – А Вы женаты? – почему-то до сих пор не догадалась спросить об этом.

– Увы, Яна-чан, я слишком занят работой, у меня нет времени на семью... Может, когда-нибудь позже...

– И никогда не были?

– Никогда.

Я не знала, что на это ответить, повисла пауза.

– А почему на работе с клиентами не разрешается пользоваться парфюмом? – я поспешила нарушить молчание новым вопросом.

– Клиенту это может не понравится. Или у него аллергия... Японцы редко пользуются духами, и не только из-за работы. Просто предпочитают запах чистого тела и свежей одежды, аромат кондиционеров и шампуней. А ещё есть такое понятие как мэйваку – причинение неудобства окружающим.

Не доставляй неудобства окружающим – мэйваку щинай де кудасай – это целая философия. Как и основная мысль синтоизма (который тоже больше философия, чем религия) – живи в гармонии с собой и окружающим тебя миром!

Этому учат с самого детства.

Когда японец причиняет кому-нибудь неприятность, он тут же говорит: "Бо мэйваку!" – простите, что доставил Вам неудобство, хлопоты. Даже если будет абсолютно прав, он всё равно поклонится и извинится. А визави, если тоже японец, скажет: "Нет, это Вы меня простите, это я Вас побеспокоил!" Это выражает уникальное умение японцев брать вину на себя, а не искать её в ком-то другом. Есть у них такая особенность. Это трудно найти в других нациях.

Парфюмы как раз относятся к категории мэйваку.

Странные японцы... снова подумала я. Но что-то в этом есть!

...

Я вспомнила автобусы в России, когда народ проталкивался в переполненный транспорт. Мало того, что оттаптывали все ноги, так некоторые дамы благоухали так, что невозможно было дышать. Почему-то русские женщины в возрасте предпочитали тяжёлые ароматы, такие как Poison... Как-то, поддавшись влиянию моды, я тоже приобрела такой... он так и остался стоять полным где-то на полочке в шкафу, потому что, побрызгав на себя пару раз, в первую очередь, сама чуть не задохнулась!.. Но вот тонкие, свежие ароматы мне нравятся.

...

– Амор, Сандра заедет за тобой в десять и отвезёт в больницу, будь готова, – я только проснулась и увидела, что Игор собирался уходить.

– А ты? Разве ты не поедешь со мной? – я поймала его за руку и потянула к себе.

– Мне надо на работу, потом всё расскажешь, – он чмокнул меня в щёку, поправил одеяло и ушёл.

Больница была небольшая, чистая и очень красивая. В приёмной ненавязчиво играла мелодия. Мне предложили пройти в туалет и сдать анализ мочи. Сначала я растерялась, но приветливая медсестра выдала бумажный стаканчик, на котором маркером написала имя, и указала, что его надо будет поставить на выступ у окошка в стене туалета. Потом она проводила меня в кабинет к доктору.

За столом сидел мужчина в белом халате, но это нисколько не смутило. Окинув меня взглядом, он поинтересовался, говорю ли я по-японски. Я неуверенно кивнула.

– Доу саремащита? (Что случилось?

японский

)

– Я беременна! – радостно сообщила я.

Доктор тепло улыбнулся, просмотрел заполненные Сандрой бумаги и ласково произнёс:

– Ну, давай посмотрим!

И указал жестом на ширму, за которой я увидела кресло, абсолютно отличавшееся от тех, к которым я привыкла в России. Оно было похоже на обычное кожаное, совсем не медицинское, кресло! Рядом с ним стояла корзинка, куда следовало сложить одежду, и даже нарядная коробочка с гигиеническими прокладками, если кому вдруг понадобятся!

Когда я села, медсестра заботливо накрыла меня красивым махровым полотенцем. Кресло издав вздох, начало вращаться и подниматься, опрокидывая меня назад, прямо как на аттракционе!.. Действий доктора я не видела, впрочем, как и его самого, между нами висела шторка, чтобы никто не смущался. И я это оценила. Зато наверху стоял монитор, на котором я смогла увидеть своего малыша, пока ещё размером с фасолинку!

– Восемь недель! – сообщил доктор.

А потом я услышала шумы, и сквозь них раздавался стук. Это стучало крошечное сердечко внутри меня!.. По щекам потекли слёзы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Всё хорошо, плод развивается по сроку, через неделю жду на повторный приём!

Я записала видео с монитора, а медсестра вручила мне фото с УЗИ. Первое фото моего ребёночка!.. Я прижимала его к сердцу всю дорогу до своих апартаментов. Сандра понимающе улыбалась.

Глава 28. Мой Лукас

Игор еле дождался, пока я сяду к нему в машину:

– Ну, где фото сына, показывай!..

– А поцеловать? – дразнила я его.

Он взял моё лицо в ладони, наклонился и очень нежно коснулся губ своими. Я закрыла глаза, предвкушая долгий поцелуй. Но любимый отпустил меня.

– Всё, потом поцелую, покажи фото! – нетерпеливо потребовал Игор.

Мне было приятно, что он хотел видеть нашего малыша. Я протянула снимок УЗИ. Игор принялся внимательно изучать непонятную картинку.

– Ну, и где?

– Вот! – я указала пальцем на фасолинку.

– Какой красивый! – воскликнул он неожиданно. – Спасибо, Амор, я так счастлив!

Игор достал свой телефон и перефотографировал снимок.

– У меня ещё видео есть, – улыбаясь, сообщила я.

– Видео мне тоже нужно! – он просто сиял.

– Почему ты думаешь, что у нас будет сын?

– Уверен. Точно сын! – в голосе будущего отца звучала гордость. Ох, уж эти мужчины!.. Первым хотят сына – наследника, продолжение рода...

– А какое имя мы ему дадим? – мне нравилось обсуждать с Игорем всё, что связано с нашим будущим ребёнком, это давало мне ощущение полноценной семьи.

– Лукас! – он ответил так быстро и непоколебимо, что я даже не стала возражать. Да и не хотела, – любимого мужского имени, которым я могла бы назвать сына, у меня не было.

– Лукас, – мечтательно произнесла я, словно пробуя на вкус имя. Оно было сливочным с лимонными нотками и ароматом корицы... – Лукас, – повторила с нежностью и погладила свой живот.

Мы приехали в бразильский бар.

Бразильские бары и дискотеки очень отличались от японских и больше походили на привычные нам российские заведения.

В японских вы не встретите танцующих, там строгое разделение: в баре пьют, поют караоке, иногда есть живая музыка; танцуют же только на дискотеке.

В заведении, куда мы зашли, играла громкая музыка, посреди зала посетители отплясывали самбу, я залюбовалась, как же хорошо они двигали бёдрами. Ритмы танца заводили и приглашали присоединиться.

Мы подошли к столику, за которым собралась компания, некоторые мне уже были знакомы.

– Ola! (Привет,

португальский

), что будете пить? – официант обнажил в улыбке белые зубы.

– Мне кайпиринья (коктейль на основе бразильской водки с лаймом и сахаром), моей жене чай, – сделал заказ Игор.

Я ликовала! Теперь я не просто любимая девушка, я – жена!

Игор, светясь от счастья, показывал всем первую фотографию нашего Лукаса.

– Смотрите, это мой Лукас, мой сынок, правда, красавец? – друзья сосредоточенно хмурили брови, всматриваясь в изображение и пытаясь найти малыша, а потом улыбались и искренне поздравляли нас. Я была счастлива!

...

В ночь на Новый год у нас в клубе был выходной. После обеда Олю, Джессику и меня из апартаментов забрал Тиаго - брат Игоря.

Джессика прилетела на контракт на два месяца позже нас. У них возникли взаимные чувства с Тиаго, который в то время уже встречался с Анжеликой. Но он поступил как джентльмен - честно признался девушке, что ему понравилась другая, извинился, и они расстались. Лишь после этого начал отношения с Джессикой.

– Тиаго, можно заехать в универмаг? Новый год надо встречать в новом, а там как раз сейчас скидки! – он пошёл навстречу и терпеливо ждал, пока девочки закончат шопинг.

Джессике повезло больше. Она была стройная и маленького роста, вся кукольная японская одежда сидела на ней замечательно, чего не скажешь о нас с Олей, – на нас это просто не налезало! В сторону обуви лично мне, с моими 25,5 см, и смотреть не стоило, – вся обувь заканчивалась на отметке 24,5 см.

Мы с Олей решили не считать шопинг неудачным, а найти в этом плюс – деньги, не потраченные на шмотки.

Приехав к дому Игоря, сразу услышали шумную бразильскую речь. В квартире было много народа, стол накрыт и ломился от блюд.

Бразильская кухня больше похожа на русскую: запечённое мясо, картофельный салат с майонезом, овощной салат, рыба, тушённая в кокосовом молоке и многое другое, не совсем понятное. Всё было очень вкусно и сытно.

Игор с Марко подъехали чуть позже. Ровно в двенадцать мы подняли бокалы с шампанским. Все обнимались и поздравляли друг друга с Новым годом.

После мы с девочками ушли в комнату Игоря, а наши мужчины остались на кухне, они курили, пили пиво, о чём-то разговаривали и много смеялись.

Девочки прихватили с собой шампанское и тоже что-то весело рассказывали друг другу.

А я лежала на кровати, укрывшись одеялом, и хотела, чтобы это не оно согревало меня, бережно обнимая мягкими полами, а Игор согревал в своих объятиях... Но ему сейчас было весело там, среди друзей. А мне почему-то нет, хотя я тоже была среди подруг.

Я желала проводить вместе с ним каждую минуту, чувствовать, что он мой! Но он уже знал, что я теперь принадлежу только ему, а значит, нет необходимости всегда быть рядом.

Сама отворила дверь своей души для чувства под названием "одиночество", которое решительно вползло и заняло своё место, настойчиво отодвигая гордость, а вместе с ней и счастье, когда позволила себе раствориться в любимом мужчине.

И не заметила, как стала его тенью. В ту новогоднюю ночь 2004 года я впервые почувствовала себя одинокой. И лишь тихий стук маленького сердечка не позволял одиночеству вырасти до гигантских размеров и поглотить меня.

Проснувшись, я ощутила затылком тёплое дыхание. А на себе – тяжесть обнимающей меня мужской руки. Я улыбнулась.

Одиночество недовольно хмыкнуло и подвинулось, освобождая место счастью...

Я не знала, что любовь может быть такой – когда даже счатье взучит в унисон с одиночеством.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29. Великий холод.

В январе сильно похолодало. Я и не подозревала, что в Японии при плюсовой температуре можно так мёрзнуть. Холод окутывал с головы до пят, пробирался под одежду и пронизывал до костей. А тёплых вещей у меня, как и у многих девочек, с собой не было. Никто перед поездкой не поинтересовался японским климатом.

– О Амор, ты так легко одета, выбери себе что-нибудь потеплее, – Игор протянул мне каталог.

Тогда я впервые узнала, что предметы гардероба можно покупать не только в магазинах. Это оказалось очень удобно, проблемы возникли только с выбором размера, но общими усилиями мы разобрались.

Я заказала себе лёгкую короткую бежевую дублёнку из искуственного меха, пару свитеров, брюки. Меня радовали не столько мои обновки, сколько забота Игоря. Также он привёз нам с Олей в комнату обогреватель. Но с грустью я отмечала, что у любимого стала появляться срочная работа, связанная с выездом в другие города, поэтому мне всё чаще приходилось оставаться ночевать у себя...

...

Мы с Джессикой отправились в минимаркет, чтобы купить пару онигири (треугольники из риса) на ужин, готовить совсем не хотелось. Мне больше всего нравились с тунцом и майонезом.

Стоя в очереди в кассу, я обратила внимание на молодую японку передо мной. От воротника почти до самых глаз она намотала огромный шарф. Такой не помешал бы и мне, ведь уши мёрзли в первую очередь! Мне стало интересно, я принялась изучать её образ дальше. Лёгкая курточка, юбка, едва прикрывающая попу, и... тут мой взгляд остановился на абсолютно голых ногах девушки, обутых в сапоги. Никаких колготок не было и в помине!

Я переключилась на подругу, стоявшую рядом с ней. Бежевое приталенное пальто выше колен, носочки, туфельки и всё те же абсолютно голые ноги! Подняв глаза, увидела ещё один объёмный шарф!

Выйдя на улицу, мы с Джессикой поёжились, ледяной ветер растрепал волосы и опалил жгучим холодом лица.

– Надо купить шарфы! – посмотрев друг на друга, хором воскликнули мы.

...

Третий час после открытия, и ни одного окяксана. Тенчё был зол. Он заставил нас составить списки своих гостей с именами и номерами телефонов. Затем следовало позвонить каждому и пригласить в клуб. В списке отметить всех, кто ответил, и сдать листы на проверку.

Игор был "в командировке" (так я называла его поездки по работе в другой город), но я пометила его как ответившего на звонок и обещавшего прийти на днях. Казуо-сан был вчера. Окада-сэнсэй приходил всегда в конце недели, поэтому в начале просить его посетить клуб не имело смысла. Кощей с Шариковым обещали прийти завтра...

– Выходите на улицу по двое на полчаса и зазывайте гостей! – скомандовал тенчё. – Яна, Джессика, вперёд!

Тёплый свет фонарей, освещавших вечерний квартал, не согревал. Прохожих здесь всегда немного, а сегодня совершенно безлюдно. Мы переминались с ноги на ногу, кутаясь в лёгкие курточки. Надо продержаться всего полчаса...

– Вы почему не в клубе в такой холод? – к нам подошли два японца, как обычно, неопределённого возраста. Определить возраст гостей было проблемой. Почти все красили волосы в чёрный цвет, а из-за особенности строения лицевых костей и морщин почти ни у кого мы не видели!

– О-миссе дэ хима дэсу (в заведении пусто,

японский

), – обе умоляюще сложили ладошки. Наши щёки покраснели, а ног и рук мы уже не чувствовали.

– Ладно, пойдёмте посмотрим на ваше заведение, – жалеть, помогать, быть в роли спасителей японцы очень любят.

Мужчины оказались командировочными из Осаки.

– Осака – это регион Кансай, он находится южнее, поэтому там теплее, – рассказывали они.

Наши новые гости были очень разговорчивы и поведали много интересного.

Оказывается, в древности в Японии согласно традиции, которая была заимствована из Китая, год делили на двадцать четыре периода. А в природном годовом цикле было целых семьдесят два коротких сезона – ко, которые имели свои особенности! Но так как они имели китайское происхождение, то не вполне соответствовали характерным чертам японского климата.

Традиционный календарь показывал смены сезонов и изменения в природе, и каждый период – сэкки – имел собственное название. Год начинался весной (этим временем считалось рищщун – начало февраля) и заканчивался великим холодом (дайкан – конец января).

В 1685 году придворный астроном Сибукава Сюнкуй пересмотрел такую систему. Сейчас эти сезоны своими названиями поэтически отражают природные изменения в течение года в Японии, красочно описывая, как земля просыпается, цветёт, плодоносит, а затем снова погружается в сон. Например, имя первого сезона, открывающего год, – "Восточные ветра растапливают лёд"... Или того, что в конце июля, – "Птенцы сокола учатся летать"! Звучит очень выразительно и красиво!

Так вот, Дайкан (Великий холод) как раз начинается двадцатого января и длится до третьего февраля. Поэтому мужчины не смогли пройти мимо мёрзнущих девушек. Как сказали бы в России: "В такую погоду хозяин и собаку на улицу не выгонит!"

Вечер прошёл замечательно, жителям Осаки понравился и наш клуб, и мы с Джессикой. Покидая заведение, они незаметно от стаффов дали нам чаевые в размере десяти тысяч йен (примерно сто долларов) каждой, чтобы мы купили себе тёплую одежду!

...

Период Великого холода близился к концу. Контракт у нашей группы был до середины марта. Работать мне совсем не хотелось, токсикоз не отступал.

Тридцатого января ко мне пришёл Казуо-сан, увлечённо рассказывал о японской кухне, вероятно, собираясь пригласить в ресторан попробовать что-то новое... Нашу беседу прервал стафф, сообщив о том, что меня вызывает тенчо. Ничего не понимая, я поднялась и прошла в кабинет.

– Яна-чан, сейчас поднимайся к себе, переодевайся, собирай чемодан. Завтра в восемь утра у тебя самолёт, ты летишь домой, – он без предисловий вывалил на меня информацию.

Я растерянно посмотрела на часы, – одиннадцать вечера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– У меня окяксан за столом, он сделал реквест... – это последнее, что меня должно было беспокоить, но, видимо, я ещё не до конца поняла сказанные тенчо слова.

– С твоим гостем мы разберёмся сами. В три часа за тобой приедет машина, чтобы отвезти в аэропорт, – сказал он как отрезал и указал на дверь.

Я не понимала, почему должна улететь. Но одно знала точно, завтра в восемь утра в самолёте меня не будет.

Глава 30. Побег

На ватных ногах я вышла из кабинета тенчё. Ничего не видя перед собой, потрясённая дошедшим до меня смыслом услышанных фраз, покинула клуб и поднялась по лестнице в нашу комнату.

Дежавю... в прошлый раз всё было точно так же, – меня выдернули прямо посреди рабочего вечера и отправили собирать чемоданы, лишив возможности связаться со своим импресарио. Но тогда я не была беременна.

Сердце бешено колотилось. Надо уходить, я всё равно не смогу улететь без паспорта, ведь он лежит дома у Игоря. Значит, они даже не знают, что его нет на месте!..

– Игор, меня хотят отправить домой! - руки тряслись так, что телефон стукался об ухо.

– Что ты говоришь? Я ничего не понял, что случилось?.. – голос Игоря звучал встревоженно, это придало мне некоторую уверенность.

– Самолёт завтра в восемь утра, они хотят, чтобы я улетела!..

– Ты можешь уйти? Кто-нибудь смотрит за тобой?

– Наверное, смогу, я не думаю, что за мной следят.

– Возьми такси, чтобы не мёрзнуть на улице! Доедешь до Seven-Eleven на двадцать первой дороге и жди меня там, я подъеду. Сможешь?

Я кивнула в ответ, не сообразив, что он этого не видел.

– Амор, ты поняла?

– Да!

Я нажала отбой, переоделась и взяла сумку с мелкими деньгами и карточкой иностранца. За оставшиеся вещи и деньги не переживала, – у меня надёжная подруга, потом всё заберу. Высунулась в окно, ледяной ветер резко дунул в лицо, заставив задержать дыхание. Перед входом в клуб, освещённым светом фонаря, никого не было.

Я сбежала по лестнице и свернула за угол здания. Кутаясь в дублёнку и закрывая воротом лицо, вышла на большую дорогу. Лютый холод пробирал от кончиков волос до пальцев на ногах. К счастью, как только я подняла руку, рядом притормозил чёрный Toyota Crown. Усевшись в тёплую машину, указала пункт назначения, и автомобиль повёз меня в моё будущее...

Игор приехал минут через десять. Я радостно бросилась ему на шею и расплакалась.

– Ну что ты, Амор, всё уже хорошо, не плачь, – утешал он меня, нежно гладя по волосам. – Ты же без вещей, тебе что-то надо? Зубную щётку, мелочи какие-нибудь?

Я улыбалась сквозь слёзы. Он такой заботливый! Минимаркеты в Японии - кладезь нужных предметов. Там можно купить почти всё, начиная от средств гигиены, заканчивая нижним бельём, которое мне, кстати, тоже было нужно. Непонятно, когда я смогу забрать свои вещи, а комплект нижнего белья на мне всего один!

Оказавшись в знакомом тёплом и уютном минивэне и ощутив терпкий запах парфюма Игоря, я почувствовала себя спокойно. А он взял мою руку и всю дорогу не отпускал. Веки умиротворённо сомкнулись, и я погрузилась в сон. Проснулась от прикосновения его губ:

– Просыпайся, Амор, мы уже приехали!

Я шагнула через порог с приветствием и поклоном: "Здравствуй, дом, теперь я буду здесь жить!"

Ночью Игор был особенно нежен.

– Ничего не бойся, я с тобой, теперь мы всегда будем вместе. Ты, я и наш Лукас! – шептал он, покрывая лицо поцелуями. Я утонула в потоке чувств, которые заполнили всю меня, от нежности и любви до благодарности и уверенности, - теперь всё будет хорошо!..

Дня через два мы подъехали за чемоданом, который Оля собрала и дотащила до места встречи. Она рассказала, что в два часа ночи приехал незнакомый японец. Подруга сообщила, что меня нет, скорее всего, ушла в хякуйеншоп за покупками. Человек прождал до четырёх утра, после чего начал беспокоиться. Затем обнаружили, что в офисе моего паспорта нет, и стали узнавать, не знает ли кто-нибудь адрес, куда я могла уехать... так что ночка у девочек выдалась весёлая! Но все дали отрицательный ответ.

На следующий день я написала e-mail нашей Ларисе Константиновне, извинилась за созданные мною проблемы, сообщила, что ушла к любимому человеку и просила меня не искать.

Вскоре обрушился ответный поток писем, в которых она убеждала вернуться в Россию и каждый раз не забывала приписывать: "Леночка, ты не будешь с ним счастлива, поверь мне, бразильцы очень ненадёжные мужчины".

Откуда Лариса Константиновна знала о бразильцах? Полагаю, что из опыта других девочек. Я была не первой и не последней, кто совершил подобный поступок. Именно поэтому у прилетевших и забирали паспорта в начале контракта...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 31. Ты сказал, что бросил её

У меня был опыт семейной жизни. Надо отдать должное Саше , он сделал из меня хорошую хозяйку...

Ещё до моего побега мы проводили свекровь в Бразилию, она улетела на два месяца навестить родственников. Поэтому домашние дела достались мне, чем я с большим удовольствием и занялась. Днём я оставалась дома совершенно одна, мужчины, а их было трое: отец Игоря, Игор и его младший брат, уезжали на работу с утра и возвращались только вечером.

Каждую ночь мы с Игорем занимались любовью, я засыпала в его объятиях и была счастлива.

В один из вечеров, вернувшись с работы, Игор принимал душ. Я уже накрыла стол к ужину и, пока не все ещё собрались, проводила время в интернете, читая статьи о беременности.

Оставленный Игорем на беззвучном режиме телефон начал жужжать. Не дождавшись ответа, затих, но вскоре возобновил вибрации. Я покосилась на трубку. Кто-то очень настойчиво хотел поговорить с Игорем. Взглянув на экран, поняла, что номер начинается с кода Бразилии. Это могла быть Джиселия. Сама не поняла, как... взяла и ответила на вызов!

– Алло.

– Кто это? – прозвучал женский голос, не похожий на свекровь.

– Элена.

– Вагабунда!.. Почему ты отвечаешь? Это телефон моего мужа! – Тати, давно её не слышала.

– Теперь он мой муж, – я старалась держаться спокойно.

– Ты заблуждаешься! Он любит меня! И развод ему не дам, – она снова выругалась, а я нажала отбой.

Меня охватил страх. Что я наделала?.. Зачем ответила на звонок?.. Это неправильно, я нарушила его личные границы!.. Но я же думала, что это его мама, а раз звонит так требовательно, значит, что-то срочное!

Пока мысли стремительным потоком проносились в моей голове, экран мобильного замигал, оповещая о новом сообщении. Отправителем значилась Тати. Ну, если уж я вторглась в его личное пространство, то разом больше или меньше ситуацию не изменит... Я открыла послание: "Почему эта проститутка берёт твой телефон? Ты сказал, что бросил её! Как это понимать?.."

В глазах потемнело, голова закружилась, к горлу подкатил приступ тошноты. "Ты сказал, что бросил её!.." Что это значит? .. Я опустилась на кровать совсем без сил. Стены и потолок начали давить со всех сторон, мне стало так тесно, будто я оказалась запертой в картонной коробке. Воздуха не хватало.

Закрыв смс, обнаружила, что в папке "входящие" их очень много, и все были от неё. Я открывала одно за другим, пробегала глазами, выхватывая лишь знакомые слова. " Amor, te amo, saudadji!" ("Любимый, люблю тебя, скучаю по тебе!"

португальский

) Она писала ему несколько раз в день.

Я закрыла "входящие". И перешла в "исходящие". На мгновение рука дрогнула и замерла. Готова ли я увидеть, что там? Наверное, нет. Но остановиться уже не могла, я должна это узнать.

Нажала на первое исходящее письмо... Мир словно выключили, или меня отключили от мира. Всего на несколько секунд, но и их достаточно. Это было нечто, схожее с клинической смертью. Моё сердце остановилось, оно перестало биться. Грудь начало ломить, словно кто-то пытался вытолкнуть сердце наружу.

"Te amei, te amo e sempre vou te amar!" ("Любил тебя, люблю и всегда буду любить!"

португальский

)

Зажмурив глаза, я крепко стиснула зубы. И в тот момент, когда готова была умереть, услышала тихий стук ещё одного сердца, не своего... Открыла рот и глотнула воздуха, от переизбытка кислорода начала задыхаться. Моё сердце вздрогнуло раз, потом второй и, подстраиваясь под ритм маленького сердечка, вновь погнало кровь по венам...

В дверях появился Игор. Я взглянула на него. В джинсах и с голым торсом, высокий, стройный, с идеально гладкой кожей... Конечно, ему всего двадцать два... он вытирал свои кудрявые чёрные волосы полотенцем и потому не сразу заметил, что я держала его телефон.

– Пойдём ужинать?

На зов ответа не последовало, я продолжала молча смотреть на него. Игор стянул полотенце, перекинул через плечо, и наши взгляды встретились.

– Что случилось? – в карих глазах промелькнуло непонимание.

Дрожащими руками я протянула мобильный.

Взяв телефон из моих рук, он кинул взор на экран, где было открыто сообщение. Полотенце полетело в сторону, Игор упал на колени передо мной, обхватил ноги:

– Амор, ты всё не так поняла! – слова звучали глухо, я всё ещё в тесной картонной коробке. – Я не вру тебе! Она потеряла ребёнка, выкидыш, я должен был поддержать... Прости! Люблю тебя...

Я медленно подняла руку и погладила его по голове.

– Сочувствую, – откуда-то издалека еле слышно донёсся мой охрипший голос.

– Не бросай меня! Я не смогу без тебя и нашего сына, – поймав и прижав к щеке мою ладонь, Игор не сводил с меня полных мольбы глаз.

Каждый человек в душе эгоист. И каждый отчаянно желает быть счастливым. Мы никогда не сможем переживать страдания других так же, как свои. Мы не можем ощущать чужую боль. И нам сложно понять чьи-то чувства и мотивы, ведь порой нам сложно понять свои...

Я совру, если скажу, что в тот момент действительно сожалела о её потере. Тогда мне было так больно, что я была неспособна к состраданию. Но и радости не испытывала.

– Пожалуйста, оставь меня одну, и не говори ничего папе и Тиаго, просто скажи, что мне не очень хорошо, и я не выйду к ужину.

Игор встал, наклонился, не позволив мне уклонить лицо в сторону, взял его в ладони и поцеловал в губы.

– Я люблю тебя.

Когда он вышел, я легла и отвернулась к стене, слёзы потекли по щекам, оставляя солёные дорожки.

Эта глава для меня очень эмоционально тяжелая, наверное с этого все и началось.. Поддержите пожалуйста комментариями. Чтобы узнать, как будут развиваться события дальше и к чему приведут, добавляйте книгу в библиотеку. Буду благодарна за ваши звёзды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 32. На грани счастья

Я не знала, что делать, как вести себя дальше и во что верить. Так и лежала, глядя в стену, когда в комнату вернулся Игор. Выключил свет, кровать заскрипела и прогнулась под его тяжестью .

Знакомые руки притянули к себе. Я пыталась унять бешеный стук сердца и дрожь от его прикосновений. Я желала этих объятий и боялась одновременно. Мне хотелось кричать, чтобы он не трогал меня. И так же сильно я рвалась повернуться к нему, прижаться всем телом, уткнуться лицом в плечо и выплакать всю боль, разрывающую сердце!

Его руки пришли в движение, скользнули вниз, потянули подол комбинации... Я замерла, не в силах сопротивляться. Стащили трусики и откинули на пол... Переместились на грудь, сильно сжали и начали пощипывать соски... Я стиснула зубы, проклиная себя за то, что низ живота начали скручивать острые спазмы возбуждения. Он зашептал мне в шею:

– Амор, хочу тебя, – от тёплого дыхания моё тело покрылось мурашками. Ещё крепче прижал меня к себе. Я почувствовала эрекцию между ягодиц... Его близость мутила разум. Дыхание сбилось, сердце, и так стучавшее слишком часто, пустилось в бешеный галоп.

– Прости, Амор, – нечестно было молить о прощении таким способом, но сработало – я сдалась.

И вот уже его горячий язык проник глубоко мне в рот, руки наши переплелись, я подалась бёдрами ему навстречу...

– Да! – шептала я, не в силах отказать не столько ему, сколько себе самой в стремлении всецело отдаться любимому.

– Да! – и он заполнил меня собой, накрыл силой своего вожделения, утопил во вспыхнувшей ярости желания, подмял под себя не только тело, но и душу. Заставил растаять и раствориться в нём, принуждая каждую частицу пульсировать от острого наслаждения, вызванного смесью сопротивляющейся боли и безудержной страсти...

Всё вернулось в прежнее русло. Тати больше меня не беспокоила, когда он был дома – никаких телефонных звонков. Я не прикасалась к его мобильнику, боялась, что снова найду их переписку и была не готова к новым потрясениям. Да и он после этой истории, вероятно, начал всё подчищать, на его месте сама поступила бы именно так.

Я успокаивала себя тем, что их больше ничего, кроме штампа в паспорте, не связывает. А у нас теперь семья. Он рядом со мной, заботится обо мне. Это мне он шепчет каждую ночь на ухо слова любви, когда мы занимаемся сексом. Это я засыпаю и просыпаюсь в его объятиях. Не она.

Подошло время сменить статус визы. У меня была рабочая, срок заканчивался в марте. В конце февраля мы вместе с Игорем и моим законным мужем приехали в иммиграционный отдел, имея на руках все документы. Это была последняя ступень к законной жизни в Японии.

– Простите, но мы не можем принять ваши документы на смену статуса визы, – огорчила нас девушка за стойкой, после того как изучила бумаги.

– В чём причина? – все были обескуражены. Ведь мы приложили не только свидетельство о замужестве, но и справку о беременности.

– На данный момент человеком, сделавшим приглашение в Японию и являющимся гарантом, выступает совершенно другой гражданин. Без его подтверждения согласия на смену статуса визы мы не можем принять документы.

Ещё один удар и новое испытание.

Я связалась с Ларисой Константиновной и узнала номер телефона моего импресарио в Японии.

Лучше всех по-японски говорил свёкор. Он позвонил гаранту с просьбой предоставить нужную бумагу, объяснив ситуацию. Но тот ответил отказом, сославшись на то, что это сильно повлияет на его репутацию и создаст сложности в дальнейшем по приглашению девочек на работу по контракту в Японии. И предложил мне улететь домой, предоставив билеты и выплатив зарплату (!), а потом вернуться по приглашению мужа.

Пришлось согласиться.

До вылета оставалось два дня. Я сообщила Игорю, что хочу взять с собой заработанные во время контракта деньги, которые отдала ему на хранение. И неприятно удивилась, когда тот, виновато опустив глаза, пояснил, что вложил их в бизнес и так быстро собрать нужную сумму не сможет (чуть больше тысячи долларов). С бизнесом сейчас не очень хорошо, поэтому денег совсем нет. И ему нечего дать мне с собой в дорогу...

Больше всего меня расстроил не тот факт, что он присвоил мои деньги, а то, что даже не счёл нужным поставить меня в известность.

– Прости, Амор. Я не знал, что придётся улететь. Но тебе ведь обещали выплатить зарплату! – он обнял и прижал меня к себе.

– Хорошо, – что я ещё могла ответить? Да и не в деньгах счастье. Мы ведь семья. Теперь у нас всё общее...

Перед путешествием посетила гинеколога. Он заверил, что всё отлично, развитие плода соответствует сроку беременности. Дал разрешение на полёт в самолёте, успокоил, что угрозы выкидыша нет. И сообщил:

– У вас мальчик!

Конечно, у нас не просто мальчик, у нас Лукас!

В аэропорту импресарио выплатил зарплату за три с половиной месяца - 2100 долларов, за первый месяц мы должны были получить гонорар от своего российского промоутера.

Меня поразили его спокойствие и доброжелательность, ведь я доставила проблемы. А он честно вернул деньги, улыбнулся и, поздравив с беременностью и замужеством, пожелал всего хорошего!

Странные японцы!..

В самолёте бабочки в моём животе взмахнули нежными крылышками, щекоча лёгкими прикосновениями. Счастье накрыло с головой, а я, в свою очередь, обрушила его на соседку по креслу – молодую девушку из Италии. Чувства настолько переполняли меня, что даже вспомнила английский!

Шла шестнадцатая неделя беременности...

Лукас толкнулся ножкой ещё раз. Я улыбнулась и закрыла глаза. Ещё не знала, что именно этот толчок станет последним безмятежным движением моей новой жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 33. Возвращение

Россия снова встретила меня холодом, но он не мог омрачить моё счастье: Игор звонил каждый день, говорил, что любит меня и Лукаса и очень ждёт нашего возвращения.

В начале марта ночью раздался международный звонок:

– Да, Амор, – сонно приветствовала я, полагая, что это мог быть только Игор.

– Да это я! – прозвучал голос подруги.

– Аааа... мы спим! У нас ночь!

– Ленка, я беременна! – эти слова мгновенно меня разбудили.

– Поздравляю! – обрадовалась я. Она моей радости не разделяла.

– Что делать-то? – и это Оля у меня спрашивала?

– В смысле? Рожать, конечно, – мой ответ был незамедлительным.

– Где рожать? Контракт уже заканчивается, мы возвращаемся.

– Отец... Марко? – уже не так решительно поинтересовалась я, опасаясь её обидеть.

– Конечно!.. – ну да, как я могла сомневаться?

– Он предложил тебе остаться с ним? – попыталась я прощупать ситуацию с другой стороны.

– Да, – уже легче.

– Ну и не переживай, мне в консульстве сказали, что не надо подавать на визу жены, а просить туристическую. Причина – поездка для встречи с мужем. Вместе получим эти визы, вместе и улетим!

– Хорошо. Приеду – разберёмся!

Через две недели Оля вернулась в Россию. А наши будущие отцы вместе собирали документы на визы для нас и, на удивление, сделали это очень быстро.

В начале апреля две беременные подруги уже прощались с родными на железнодорожном вокзале. Решили, что лишний раз летать не надо и в Петербург лучше поехать на поезде, ведь оттуда нам ещё предстоял долгий путь на самолёте. Мы уселись перед окном на свои места в купе. Мамы утирали слёзы платками, провожающие махали руками. Япония так далеко, почти на краю света...

В Питере на перроне нас встречала Пенелопа, мы сразу же увидели её из окна. Серьёзная, она сосредоточенно высматривала нужный вагон и, по обыкновению, поправляла очки.

– Привет! – замахали мы ей, когда проводница открыла дверь и опустила ступеньки. Лицо Пенелопы осветилось улыбкой.

– Девчонки! Ну, вы даёте! – она приняла чемоданы и помогла нам спуститься. Мы обнялись.

– Мой парень ждёт нас на машине у вокзала, – сообщила она. – Мы живём в коммуналке. Уступим вам свой диван, а сами пока поспим на раскладной кровати, – Илья вчера специально принёс.

Каждую ночь, прежде чем уснуть, я представляла нашу с Игорем встречу в аэропорту – с цветами, объятиями, поцелуями и слезами счастья. Но всё оказалось не как в мечтах.

Двадцать третьего апреля две тысячи четвёртого года мы с Олей сошли с трапа самолёта в международном аэропорту Кансай в Осаке. Влажный тёплый воздух, приветствуя, обнял нас. Здравствуй, Япония!..

А вот дальше ждал сюрприз, – но не в виде мужей с цветами, а в виде их отсутствия. Не цветов – мужей. Они нас не встречали. Мы же были без мобильных и практически без денег.

Уже отправились на поиски телефонного аппарата, чтобы сообщить о своём прибытии, как вдруг увидели их двоих, бегущих нам навстречу.

– Oi, amor, desculpa! (Привет, любимая, прости!

португальский

) – Игор обнял меня и поцеловал. Заворожённо перевёл взгляд на мой уже прилично выпирающий живот:

– Oi, Lucas! (Привет, Лукас! - португальский) - коснулся ладонями, нежно погладил. – Какой ты уже большой!

И я тут же простила ему, что он был без цветов и что опоздал, как только почувствовала тепло его рук...

За рулём минивэна нас ждал Тиаго. Игор сел рядом со мной, сразу привлёк к себе, а я не сдержалась:

– Ты опоздал! – беременным трудно контролировать эмоции.

– Прости! Сандра вчера родила девочку, Кидо пригласил нас отметить рождение дочери... Назвали Брендой! – он так радостно это мне сообщил, что продолжать сердиться было невозможно.

– Чудесно! А я могу навестить Сандру? Очень хочется увидеть малышку!

– Конечно, завтра съездим к ним в больницу.

– Где отмечали?

– На дискотеке, – быстро ответил Игор.

Меня захлестнула волна ревности. Неужели он так радовался за друга, ставшего отцом во второй раз, что забыл о возвращении собственной жены, ожидающей его ребёнка?.. Я отстранилась от него и уставилась в окно, за которым проплывали рисовые поля.

– Амор, не злись, я вправду очень соскучился, – он притянул меня к себе, перебирая пальцами волосы, жадно целовал щёки, губы, глаза...

Душа наполнилась радостью, я чуть не расплакалась от чувств, которые овладели мной. Больше не могла злиться на него и не сопротивлялась. Хотела его всего, такого, каким был, очень истосковалась за время разлуки. Всю дорогу до дома любимый крепко сжимал мою руку. А я молила: "Пусть так будет всегда, – чтобы он никогда не отпускал моей руки!"

...

Я лежала на кровати, а Игор, положив руки на мой живот, старался уловить движения сына, - тот, потягиваясь, выставлял то пяточку, то кулачок. Он разговаривал с ним и даже прикладывал ухо, словно мог услышать ответ. Иногда мне казалось, что действительно слышит! Наконец-то мы вместе. Я снова засыпала в объятиях любимого мужчины.

Знаете, что такое "день сурка"? Я – да! Он бесконечно у меня повторялся, и, если бы не отсчитывала дату до родов, то только по свёкрам могла бы определять, что уже конец недели, потому что они остались дома, а не поехали на работу. Дни тянулись нудно и очень медленно. Время словно издевалось надо мной, не спеша толкая свои стрелки.

Мы жили в маленьком городке, без своей машины передвигаться было очень сложно. Дом подруги находился в получасе ходьбы, но нам, не привыкшим ходить на такие расстояния, да ещё и в положении, этот путь казался слишком длинным, чтобы преодолевать его пешком. Все дни, кроме выходных, я проводила одна в своей "картонной коробке".

Мне повезло, что мы остались жить с родителями Игоря, иначе сошла бы с ума от одиночества. По вечерам мы с ними играли в карты, смотрели бразильские сериалы, что очень помогло мне подтянуть португальский, и, спустя три месяца, я вполне свободно на нём говорила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Иногда мы выезжали в рестораны. Тогда я поняла, что для похода туда нет необходимости искать повод, мы ездили просто поужинать или пообедать, чтобы не готовить дома. И даже позавтракать.

Завтраки и ланчи в Японии по очень доступной цене, ужины дороже, тем не менее, в рестораны выстраивались очереди. В каждом перед входом на подставке лежали таблицы, куда надо было записать свои имена, а рядом устанавливались лавочки или стулья, чтобы сделать ожидание комфортным.

В то время я ещё не успела распробовать японские блюда, которые порой казались очень странными. Дома свекровь готовила исключительно бразильскую кухню, и она была мне по вкусу.

Игор, ссылаясь на работу, практически не бывал дома и по ночам тоже. Обычно приезжал под утро, спал до обеда и снова уезжал работать.

Но продолжал любить меня, секс из нашей жизни не исчез, несмотря на мой уже довольно большой живот. Он всё так же страстно желал меня, я всё так же, дрожа от желания, отдавалась ему. Просто нам пришлось сменить позы.

Мои бунтующие гормоны требовали больше и чаще, я изнывала от желания и при каждом удобном случае тащила Игоря в постель. Конечно же, мы проводили вместе время и вне постели, но для меня его было мало. Я была одержима им и не могла с этим справиться.

Я думала, что наконец-то всё будет хорошо. Но, возможно, именно тогда наше счастье и начало трескаться – невидимо, изнутри.

Глава 34. Одиночество в его объятиях

Самое горькое состояние души – одиночество. И оно поселилось в моей.

Как-то вечером мы поехали ужинать в изакаю. Игор привёл с собой такого же молодого, как он, и очень красивого бразильца, полного энергии и амбиций. Они познакомились, пока я была в России, и стали лучшими друзьями.

– Кассио, – представил его Игор. – Элена – моя жена.

Я собралась протянуть новому знакомому руку, но он обнял меня и расцеловал в обе щеки - обычное приветствие у бразильцев.

– Мы работаем вместе, Кассио мне очень помогает!.. – пояснил Игор.

Новый друг весь вечер развлекал нашу компанию, шутил и улыбался, демонстрируя ровные белые зубы. Сложно было не отметить, что он чертовски красив и очень харизматичен. Должно быть, у него от девушек отбоя нет, – такой не может оставаться без внимания.

Но во мне вызывал лишь раздражение, поскольку видела, как Игор восхищался им, как смотрел на него, смеялся над каждой шуткой, соглашался со всем, что тот говорил!.. И, хоть и обнимал меня, иногда притягивал к себе, чмокал в щёку, – я не чувствовала его. Любимый был так близко, но в то же время так далеко!..

Для него сейчас существовал только его друг, все остальные померкли и были лишь фоном, даже я...

Ужин закончился. Свёкры поехали развлекаться дальше в починко (игровые автоматы). Кассио отвёз нас домой. Игор помог мне выбраться из машины, я уже радовалась, что мы останемся вечером одни, посмотрим фильм, займёмся любовью...

Я с улыбкой попрощалась с Кассио, взяла любимого за руку и потянула к дому. Но тот не сдвинулся с места. Я вопросительно посмотрела на него.

– Амор, нам надо по делам, буду позже, – и улыбка в один миг слетела с моего лица.

Даже не проводив меня до двери, он вернулся и быстро сел на сиденье рядом с водителем. Это была любовь... Он любил своего друга, нет, не той эротической любовью, которой пылает мужчина к женщине или мужчина к мужчине... а той преданной восторженной любовью поклонения, которую испытывает один друг к другому. Когда переполнен восхищением, хочешь быть похожим и следуешь за своим кумиром, куда бы он тебя ни позвал.

Они уехали, а я так и осталась стоять возле парковки. Темнота обволокла меня, тишина была такой пронзительной, что, казалось, сейчас зазвенит в ушах.

Тёплый ветер нежно трепал мои волосы, а по щекам текли слёзы, не солёные, а горькие. Капля за каплей, проделывая путь по щеке, оставляя за собой мокрые дорожки, они падали мне на грудь и обжигали своей горечью.

Лукас потянулся, толкнув меня то ли пяточкой, то ли локотком. Я потрогала живот:

– Я здесь, мой сыночек, я с тобой!

Зашла в тёмную квартиру, не включая свет, прошла в комнату и упала на кровать. Слёзы продолжали скатываться по щекам, рисуя разводы на подушке. Одиночество обняло меня холодной рукой...

– Амор, ты почему спишь в одежде? – открыв глаза, я увидела Игоря, сидящего рядом. Он наклонился и нежно коснулся моих губ своими. – Доброе утро!

В моих глазах вспыхнул огонёк надежды. Я вцепилась в него и, притянув к себе, впилась жарким поцелуем.

– Подожди! – смеясь, он пытался высвободиться из моих объятий. – Я сейчас схожу в душ. Переоденься и жди меня!

Пока в ванной журчала вода, я быстро сняла с себя одежду и надела красивую комбинацию, привезённую из России, оглядела себя в зеркало и расстроилась. Живот уже был слишком большой. Даже в красивом шёлке с кружевами я не нравилась себе, мне казалось, что я больше не выгляжу сексуальной.

Слишком грузная: ноги отекают, руки тоже. Нос расплылся и занимает половину лица. Мне хотелось разбить зеркало, чтобы больше не видеть своё отражение. Как я могу нравиться ему, если даже сама себе не нравлюсь?

Игор вернулся из душа в одном полотенце. Капельки воды стекали по его стройному торсу... Боже, как он хорош!.. В отличие от меня, он выглядел очень сексуально привлекательным.

Я повернулась к нему спиной, проклиная лучики солнца, заглядывающие в окно. Слишком светло. В темноте я не так стеснялась своего нового тела. Но, кажется, он не замечал изменений, которые так тревожили меня.

– Какая ты красивая, – подойдя сзади, опустил руки мне на бёдра и подтянул к себе. Я закрыла глаза.

Его руки скользнули по животу вверх и принялись мять мои груди, так набухшие в ожидании родов, что не помещались у него в ладонях. Моё тело тут же откликнулось на его прикосновения.

Я прогнулась, насколько это было возможно в моём положении, и оперлась на комод. Когда он заполнил меня собой, не смогла сдержать стоны...

– Да, Амор, громче, хочу слышать тебя, – шептал он мне в шею.

Желание было настолько сильным, а наслаждение таким сокрушительно мощным, острым, до сладостной боли, что я забыла обо всём. Внизу живота стало невыносимо тепло, и он застонал, крепко сжав мои бёдра. Это были минуты, когда я чувствовала, что он всё ещё мой...

Мы упали на кровать, и я положила голову ему на плечо. Игор почти сразу уснул — спокойно, размеренно, как будто ничего не случилось.

А я лежала, не смея пошевелиться, боясь спугнуть это хрупкое мгновение покоя. Слушала его дыхание, чувствовала, как поднимается и опускается его грудь. И пыталась поверить, что всё ещё моя жизнь — здесь, в этих объятиях.

Но чем дольше я лежала, тем яснее понимала: он спал рядом, но был будто где-то далеко. Не со мной —

а с тем образом, который когда-то любил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 35. До первого крика

Знаете, чем пугает ложь? Не тем, что ты обманут, а тем, что считают, – тебя можно обмануть.

Тебя погружают в иллюзии, заставляя верить в несуществующее, и лишают выбора, вынуждая жить в призрачном мире. Ложь как наркотик, - чем больше тебе врут, тем сильнее начинаешь испытывать потребность в ней и уже не желаешь правды...

Одиночество прочно поселилось в моей душе и требовало пищи.

Я плакала почти каждый день, вернее, ночь, как только за Игорем закрывалась дверь. Плакала теми горькими слезами, которые обжигали не только грудь, – они обжигали сердце.

А Игор каждый вечер принимал душ, надевал лучшую одежду, которую гладила ему я. Чмокнув на прощание, запирал дверь "картонной коробки" и меня в ней с одиночеством наедине. Он уходил в свой мир, оставляя после себя в воздухе лишь шлейф подаренного мной парфюма...

– Снова уходишь? – я нерешительно подала голос, глядя, как Игор надевает джинсы, выбирает футболку.

– Амор, ты же знаешь, что за ночную работу платят больше, – произнёс он с улыбкой, которая должна была успокоить меня, заставить замолчать и покорно продолжать ждать.

– А где заработанные деньги? Ты так и не вернул те мои, что вложил в бизнес... – я сама была не рада, что начала этот разговор.

– Ты что, мне не веришь? Деньги в бизнесе, и то, что я зарабатываю сейчас, тоже вкладываю. Зачем тебе деньги? Разве ты в чём-то нуждаешься? Я почти не сплю, – ты же хочешь отдельную квартиру, чтобы мы жили одни? Именно для этого я пашу по ночам! Знаешь, сколько стоит снять жильё?.. – в очередной раз ему удалось вывернуть ситуацию в удобное для него русло, – я осталась не права.

Обиженно развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Я кусала губы, проклиная себя за то, что не сдержалась, не промолчала.

Действительно, зачем мне деньги? Мы жили на всём готовом. Еды в холодильнике было полно. Когда я ездила вместе с родителями в супермаркет, то могла брать и класть в корзину всё, что хотела. Даже если они ездили без меня, всегда покупали моё любимое банановое молоко и чизкейк. В новой одежде в своём положении я не нуждалась, но под рукой всегда был каталог, - могла заказать всё, что нужно. Одна никуда не выходила, тратить деньги было негде. Иногда встречались с Олей в торговом центре, - тогда Игор давал мне немного на личные расходы.

Наутро он вернулся с букетом цветов:

– Прости, я знаю, что ты всё время одна, потерпи немножко.Ведь это надо НАМ, я стараюсь для НАС!

Разве можно устоять перед такими словами, как "мы", "нам", "нас"? Ведь они означают, что мы не просто вместе, мы одно целое. Любящие люди способны зациклиться на том, что хотят услышать. И я отчаянно желала слышать эти "нам"! Где есть любовь, логике места нет. Чувства обнажены, и неутолимая жажда быть рядом затмевает разум.

Этой ночью он остался дома.

В такие редкие времена я не отходила от него, впитывая каждой клеточкой его близость. Прижималась сильнее, чтобы он чувствовал, что я не только физически рядом, – что сердце моё с ним! И, когда покидает меня, оставляя одну, сердце безудержно рвётся из груди, испытывая потребность воссоединения.

Игор любил меня то нежно, то страстно, шепча на ухо "te amo, meu amor" (люблю тебя, моя любимая - португальский). В эти моменты я верила ему... потому что мне очень хотелось верить! Я цеплялась за ничего не значащие слова любви и убеждала себя в том, что это правда.

Есть люди, которые счастливы лишь от того, что не понимают, насколько они несчастны, наверное, я была из таких!

У меня под сердцем стучало ещё одно маленькое сердечко, и оно удерживало в этой "картонной коробке". Мой маленький Лукас.

Как же я ждала этого дня, когда возьму на ручки сыночка!.. Тогда одиночеству придётся подвинуться, – ведь нас уже будет двое!

Каждый визит к доктору был праздником. Я видела свою крошечку на мониторе, - вот носик, а вот он сосёт пальчик... Меня охватывала нежность, и я забывала боль.

После того как срок беременности стал превышать тридцать недель, мой гинеколог посоветовал подобрать больницу для родов и перейти под наблюдение туда, так как у него самого не было на это лицензии.

Игор нашёл для меня небольшую частную клинику, очень красивую, скорее похожую на пансионат, чем медицинское учреждение. Палаты напоминали номера в отелях, – с кожаными диванами, красиво заправленными кроватями, портьерами на окнах...

Можно было забронировать двухместный номер, чтобы муж мог оставаться вместе с женой, но на дату моей ПДР (примерной даты родов) такие разобрали, и мне достался одноместный.

Больше всего меня поразило, что при поступлении в клинику там поинтересовались моими вкусовыми пристрастиями! Я сообщила, что рыбу, сырое и белый рис не ем.

ПДР мне поставили на второе августа. На очередной приём пришла двадцать шестого июля. Доктор сделал УЗИ и отправил в соседний кабинет, где медсестра измерила бёдра странным аппаратом.

– Будем рожать! – обрадовал доктор, когда я вернулась. – У вас узкие тазобедренные кости, могут не разойтись. Головка ребёнка уже достаточно велика, через неделю станет ещё крупнее, тогда, возможно, придётся сделать кесарево сечение.

Я этого не хотела, мечтала родить сама. Поэтому в знак согласия кивнула.

– Домой за вещами и обратно! Завтра рожаем!

Сердце учащённо забилось.

Дома пошла принять душ и приятно удивилась, когда Игор присоединился ко мне:

– Говорят, секс помогает стимуляции, – целуя, пояснил он. – Да и когда ещё потом можно будет!.. Не страшно, если мы немного задержимся!

В клинике нас встретила приветливая милая девушка, выдала розовый халат и велела переодеться. Мне поставили капельницу и уложили отдыхать. Вечером подали ужин с извинениями, что сегодня японская кухня, но с завтрашнего дня для меня будут готовить некоторые блюда отдельно. Я с удовольствием всё съела, даже рис. Было много, но сестричка предупредила, что на завтра нужны силы!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Утром принесли завтрак вполне в европейском стиле: омлет, сосиски, зелёный салат и чай с тостом.

– Схватки есть? – осведомилась медсестра.

Я отрицательно покачала головой. Схваток не было, живот не опустился, никаких признаков готовности к родам.

– Ничего, доктор сейчас пузырь проколет, и всё будет! А для начала давай очистим кишечник, – и она пригласила в процедурную.

Пузырь прокололи в десять утра. Дали смешные большие розовые трусы с липучкой между ног. Положили огромную прокладку и отправили ждать схваток. Это мои первые роды, и я совсем не представляла, каким образом всё должно происходить.

Как только села на кровать, между ног стало тепло, от непонимания того, что творилось, я встала, и струйки воды потекли по внутренней поверхности бедра. Отошли воды.

Глава 36. Моя вселенная.

Приехал Игор. Он так нужен был мне в эти минуты! И любимый не подвёл, держал за руку, подбадривал как мог... Спустя какое-то время появились свёкры и Оля с Никки (нашей русской подругой).

– Неужели так больно? – опасливо спросила Оля, когда я начала подвывать. Стрелки приближались к двенадцати часам дня. Ей самой предстояло пройти через это, только на два месяца позже.

– Да, невыносимо! – кто знает, что такое схватки, поймёт. У меня низкий болевой порог чувствительности, могу стойко выдержать случайную боль, но вот ожидаемая и вынужденная сводит с ума!

Промежутки между приступами становились короче, а сами схватки дольше. Стальные ремни опоясали мой живот и сжимали с неистовой силой, на пару минут ослабляли оковы и снова давили раздирающими плоть спазмами.

Медсестра принесла огромный резиновый мяч и предложила поудобнее устроиться на нём. Я даже не поняла, что меня уже перевели в комнату для родов, – намёка на то, что в ней рожают, не было: красиво застеленная кровать, правда, не совсем обычная; рядом кожаный диван... на потолке подсветка... телевизор с успокаивающими клипами... и шкаф во всю стену.

Вскоре подъехали друзья Игоря, - всем не терпелось увидеть Лукаса. Компания собралась немаленькая.

Я не сдерживала стоны: боль сжимала тисками. Перcонал клиники был очень чутким и внимательным: когда я могла лежать, то одна девушка в розовом халате и чудном колпачке на голове массировала мне ноги, а другая – поясницу. Это немного облегчало мои страдания во время схваток.

В обед предложили еду - я отказалась. Разве можно есть, когда нестерпимо больно?.. Потом принесли десерт: красивый кусок торта с чаем.

– Надо обязательно что-нибудь съесть! Смотри, какой аппетитный! – уговаривала медсестра. - Тебе необходимы силы!

А я их теряла, потому что никто не научил, что нужно просто дышать, а не орать!.. Конечно, персонал пытался объяснить, так же как и свекровь, но к тому времени мой мозг был отключён и ничего не воспринимал, утопая в мучительно болезненных схватках...

В четыре вечера подружки уехали, решив, что рожу только к ночи. Раскрытие было ничтожно мало – всего три сантиметра. Я стучала кулаком по подлокотнику с такой силой, что набила себе синяк, и уже умоляла сделать кесарево сечение.

Я так устала, что сознание почти отключилось; я не понимала, наяву это происходит или во сне. Не заметила, как пролетел час, – выпала из реальности. Когда почувствовала, что острая, раздирающая боль стала тупой и начала давить между ног, часы показывали пять вечера.

Хотела закричать, но не было сил, поэтому с трудом вытолкнула из себя хриплое:

– Рожаю!

– Спокойно, моя милая, – свекровь ласково гладила меня по волосам: мониторы отслеживали динамику схваток.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха, собрала все силы и заорала:

– Рожаю!..

Началась суета, забегали розовые халаты, огромный шкаф во всю стену оказался раздвижными дверями в другую комнату, где было спрятано всё, предназначенное для родов.

Присутствующую группу поддержки попросили покинуть помещение, остался только Игор, которому выдали маску и колпак на голову - никаких белых халатов или сменной обуви.

Неизвестность!.. Но ведь не зря природой в нас заложены инстинкты...

– Не закрывай глаза, – слышала я голос любимого.

Он держал меня за руку. Это были минуты наивысшего счастья с ним. Что та боль!? Она забудется...

Потом между ног вспыхнул пожар, который все пытались потушить... Отключили звук...

И вдруг глоток новой жизни - плач ребёнка ворвался в моё сознание!.. Плач МОЕГО ребёнка, МОЕГО сына!.. Слёзы счастья... Игор плакал вместе со мной, покрывая поцелуями лицо:

– Спасибо за сына!..

– Покажите моего мальчика, я хочу его видеть! - маленький свёрток осторожно опустили мне на грудь. Он смотрел голубыми глазками... Меня накрыло море эмоций. Разве есть большее чудо на Земле? Вот он – мой маленький Лукас, моя вселенная весом 3.340 и ростом 51 см. Рождён в 17.26!

Я положила сыночка рядом, чудесный ротик начал, причмокивая, искать, чем подкрепиться, а сама была в такой эйфории, что не заметила, как закончилась последняяя фаза родов и даже не почувствовала, что доктор бережно зашил меня (мне сделали эпизиотомию).

Теперь моя вселенная всегда со мной!

Вскоре меня перевели в палату. Я увидела цветы на тумбочке и открытку с поздравлениями от персонала больницы! Это было очень приятно.

В первую ночь Лукаса мне не отдали, но я могла наблюдать за ним по телевизору, за этим занятием и провела всю ночь, лишь изредка погружаясь в сон. Не могла дождаться утра, чтобы взять своё чудо на руки; чтобы рассмотреть его личико, в котором больше проглядывали черты Игоря, а тот, в свою очередь, был так счастлив, что предпочёл уйти праздновать:

– Амор, тебе надо отдохнуть и поспать, – он снова оставил меня одну...

Поехал с друзьями отмечать рождение сына на дискотеку. Там в счастливом порыве поцеловал девушку из их компании. Жарко, страстно, глубоко... Каждый переживает счастье по-своему. Это и стало началом конца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37. Сокровища моей новой жизни

В больнице мы с сыном провели пять дней. Игор приезжал каждое утро, порой не совсем трезвый, ложился на диван и отсыпался. Но, выспавшись, охотно помогал мне с Лукасом, которого больше у меня не забирали. Мы вместе учились кормить грудью, менять подгузники, переодевать нашего сына!.. Это были бесценные моменты нежности, любви и действительно заботы.

Посетители начали приходить в первый же день, приносили подарки. Больница тоже преподнесла кучу сюрпризов: лекции по грудному вскармливанию; учили купать малышей; аромамассаж для мамочек...

Кормили как в лучших ресторанах. Некоторые блюда для меня готовили отдельно; на подносе я находила свою самую любимую еду, указанную мной в анкете. И каждый день на полдник подавали красиво оформленный десерт.

В Японии нет предрассудков по поводу связи еда - грудное вскармливание - колики. Поэтому исключений не делали.

Я была разочарована, когда узнала, что в Японии нет торжественной выписки, как в России. Всё-таки это история в жизни, которую хочется запомнить. А тут никаких цветов, нарядной одежды, фотографов, муж приезжает и просто забирает жену с ребёнком домой!

Но мне повезло, потому что свекровь обо всём позаботилась.

К тому же я получила кучу приятных сюрпризов от клиники - целую сокровищницу воспоминаний: записанные на диск первый плач, купание, фотографии счастливых родителей, отпечатки ручек и ножек! А ещё пуповину в коробочке, бирку с именем и разные нужные мелочи!

Ещё больше удивилась, когда нам сообщили о праздничном ужине во французском ресторане, который находился прямо в больнице. Малышей забирают под присмотр, предоставляя возможность родителям отметить такое важное событие вдвоём!

Роды в Японии платные, как и вся медицина, независимо от того, частная клиника или государственная больница. Тридцать процентов по страховке оплачиваешь сам.

Но государство, нуждающееся в новых гражданах, сделало подарок родителям в виде выплаты пособия при рождении ребёнка. Оно не всегда покрывает все расходы, но большую часть способно покрыть.

Конечно, многое зависит от города и региона. В то время размер этой госпомощи составлял три тысячи долларов. А за роды и услуги клиники мы заплатили четыре с половиной тысячи долларов.

Забирать нас приехали всей семьёй. Свекровь украсила комнату к прибытию внука, купила кроватку, люльку. И взяла неделю выходных на фабрике, чтобы окружить нас заботой.

К сожалению, радости походов по магазинам и выбору всего для своего малыша я была лишена. Ещё будучи в Таиланде, накупила много детской одежды, - ведь я возвращалась в Россию с мыслями о семье и детях...

Свекровь, в предвкушении стать бабушкой, тоже привезла из Бразилии много детского. И, так как детки растут очень быстро, нам доставались все вещи от Бренды - дочери моего законного мужа, которая родилась на три месяца раньше.

Началась новая глава моей жизни!

...

Как-то утром свекровь вошла в комнату с подносом, на котором несла чашечку ароматного кофе, тост с джемом и маленькую пиалу с фруктами.

– Доброе утро! – она присела рядом со мной.

Игор ещё не вернулся, а маленький Лукас мирно спал, причмокивая губками. Я с аппетитом съела завтрак, беседуя со свекровью. Мы вспоминали, как я требовала сделать себе кесарево сечение, и смеялись над этим. Потом достали шкатулку с сокровищами, подаренную в больнице, и принялись изучать её содержимое.

Я вертела в руках небольшую красивую деревянную коробочку. Открыв её, обнаружила что-то, замотанное в марлю, но размотать и посмотреть, что там внутри, поостереглась. Решила спросить у донны Жи:

– Что это?

– Это... Пуповина!

– Серьёзно?.. А зачем нам её отдали?

– О, эта традиция возникла в Японии в период Эдо и сохранилась до сих пор. Она связана с разными суевериями и древними обычаями.

Ведь раньше была очень высокая смертность, и по легенде считалось, что если дать ребёнку пуповину, когда он находится на грани смерти, она его вылечит, но только один раз. А ещё полагали, что если её выбросить, то ребёнок будет слабым, больным, с плохой памятью...

Поэтому пуповину начали сушить, заворачивать в бумагу и класть в коробочку из дерева. Пока ребёнок не достигнет совершеннолетия, её нужно оберегать как божество-хранителя.

– Как интересно! – я закрыла и спрятала шкатулку.

– Это ещё не всё! Говорят, что буддисты кладут пуповину в гроб матерям, когда те умирают. В буддизме считают, что после смерти человека будут судить в загробном мире. Попадёт ли он в рай или в ад, определится хорошими и плохими поступками, которые тот совершил при жизни. Роды – очень хорошо, поэтому можно рассчитывать на пребывание в раю!

Жиселия хитро улыбалась.

– Конечно же, всё это легенды. Сейчас пуповину хранят как символ связи между матерью и ребёнком, и как память о его рождении.

Мы с ней рассмеялись.

– В Бразилии тоже так делают?

– Нет, моя детка. Но у нас есть обереги, которые дарят после рождения. У Лукаса тоже такой есть, я привезла ему! – она, словно фокусник, ловким движением руки извлекла непонятно откуда чёрную коробочку.

Я могла поклясться, что заходила свекровь только с подносом! Одета она была в лосины и футболку...

– Вот!

Распечатав подарок, я увидела миниатюрную золотую булавку с короткой цепочкой и маленьким крестиком, а ниже – кулон в виде руки с фигой! Вот это да! Крестик и фига!..

– Крестик – это чтобы бог хранил его, а фига – от сглаза. Храни это, – и она тепло обняла меня. – А теперь отдыхай, пользуйся моментом, пока сынок спит!

Она, будто мама, уложила меня в постель, накрыла одеялом и потихоньку вышла из комнаты, прикрыв дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 38. Нежеланная.

Я из тех жён, у которых никогда не болит голова, отсутствуют критические дни и предрассудки. Поэтому мысли о том, что Игор может мне изменять, у меня не возникали.

В один из вечеров он приехал домой вместе со своим обожаемым другом. С ними была девушка. Очень красивая, она походила на диснеевскую принцессу - худенькая, с большими карими глазами, смуглой кожей и густыми вьющимися длинными волосами. Такая хрупкая и очаровательная...

– Это Таллита – девушка Кассио, - представил её Игор. – Подумали, что неплохо бы вас познакомить, вы можете вместе проводить время, пока мы работаем. Не будете скучать!

Парни сделали очень правильный ход. Но со стороны Игоря это было ошибкой.

Таллите было двадцать два. Именно она первой начала подозревать, что у Кассио появилась другая, и меня натолкнула на подобную мысль. Уж очень всё выглядело подозрительно.

Девушка внимательно наблюдала за телефоном своего парня, чётко проверяла все входящие и исходящие звонки, читала сообщения. Кроме того, его вещи и портмоне также находились под её строгим надзором.Она записывала, когда он ушёл и в какое время вернулся. Отслеживала, сколько потратил денег...

Конечно же, я ничего из этого не делала, кроме как иногда заглядывала, не звонит ли ему Тати. Та продолжала беспокоить и кричать, что не даст развод, даже когда узнала, что у её законного мужа родился сын.

Именно после разговора с Таллитой я стала обращать внимание, что перед выходом "на работу " он принимал душ, надевал лучшую одежду и пользовался парфюмом.

Раньше эти действия представлялись мне само собой разумеющимися, и только сейчас я взглянула на них под другим углом...

Но Игор снова усыпил мои подозрения тем, что мы стали больше времени проводить вместе, чаще в компании Кассио и Таллиты.

Ходили по ресторанам, бывали в боулинге, а иногда оставляли Лукаса со свёкрами и ездили на дискотеку... Пусть на пару часов, но это давало мне ощущение полноценной жизни.

Недолгое время, проведённое вместе, делало меня счастливой, и я даже чувствовала себя любимой: он обнимал меня, целовал и смеялся.

Лукас тихонечко посапывал в своей кроватке, родители были на работе. Игор только что вернулся и, приняв душ, лёг в постель.

Я обняла его, уткнулась в шею, вдыхая запах его кожи вперемешку с цитрусовым ароматом геля для душа. Низ живота наполнился теплом.

Рука скользнула ему на грудь. Нежно, едва касаясь подушечками пальцев, я обвела вокруг его сосков, осторожно спустилась к животу и дальше, по направлению к боксерам. Проникла под плотно облегающую бёдра резинку...

Он был чисто выбрит. Эрегированный член вздрогнул, когда коснулась его... Я закусила губу, чтобы не застонать.

– Не сегодня, Амор, я очень устал, – Игор взял за запястье и выдернул мою руку из боксеров.

– Почему?.. Я так хочу тебя, у нас уже пять дней не было секса...

– Я же сказал – устал, позволь мне поспать, - он отвернулся, натянув сильнее одеяло.

Я лежала рядом, влажная, со сбившимся дыханием, не просто готовая принять его, а желавшая этого до скрипа зубов, до ломоты костей!.. Сжала руки так крепко, что ногти впились мне в кожу.

Желание острой болью раздирало мне живот, пульсировало в висках, гнало кровь по венам, заставляя сердце бешено стучать. А он отверг меня, несмотря на то, что был готов!.. У нас пять дней не было секса, а он чисто выбрит, словно готовился заняться любовью... но, видимо, не со мной...

Взрыв, произошедший в моей голове, потряс настолько, что зазвенело в ушах.

Я встала, взяла в руки календарь, где отмечала дни, когда мы занимались любовью, и с горечью поняла, что их стало гораздо меньше. Если раньше он хотел меня почти каждый день и иногда не по одному разу, то сейчас всё сводилось до двух, максимум трёх раз в неделю.

Инициатором всё чаще становилась я, а он начал выдумывать причины для отказа. И, наверное, жалел, что у мужчин не бывает критических дней...

Зайдя в душ, я разделась и принялась рассматривать себя в зеркале. Моя фигура после родов восстановилась достаточно быстро. И стала даже лучше: бёдра чуть шире; грудь, полная молока, не помещалась ни в один из моих старых бюстгальтеров, - с трудом смогла найти нужный размер и купила новые.

Я не понимала причины его отказов.

Замечала, что другие бразильские парни обращали на меня внимание и смотрели совсем не как на жену друга, даже пытались заигрывать.

– Давай, я научу тебя танцевать самбу, – ко мне подошёл Габриэл (бразилец из нашей компании)., – мы оставили Лукаса с родителями, а сами уехали в бразильский бар. Я пыталась танцевать, пока Игор сидел за барной стойкой и общался с Кассио.

Не дожидаясь моего ответа, Габриэл опустил руки мне на бёдра, притянул к себе и плотно прижался к ним своими. Я растерялась. Первым порывом было вырваться и уйти к Игорю.

– Я буду вести, а ты повторяй за мной, – губы Габриэля коснулись уха.

Он стал двигаться, сжимая руками мои бёдра и задавая ритм. Я начала движение вместе с ним, мне так хотелось, чтобы Игор смотрел и ревновал... но, кажется, ему это было безразлично. Его больше увлекал Кассио, чем собственная жена, которую за спиной лапает другой.

– Чёрт! – выругалась я и откинула руки партнёра, так как почувствовала, что в ягодицы упёрлась эрекция. Развернулась и зло посмотрела на него.

– Извини, – тот поднял руки и поспешно скрылся в уборной.

Подойдя сзади к Игорю, я обняла его, он тут же отреагировал:

– Амор, отвезу тебя домой: мама звонила, – Лукас проснулся и плачет.

Вот так, вечер закончен. Он доставит меня к ребёнку, а сам вернётся сюда, потому что со мной ему скучно. Это другие мужчины хотят меня, а он... больше нет!

В взгляде любимого потух огонёк, который вспыхивал раньше, как только смотрел на меня. А вместе с ним погасла и я...

Я не знала, что может быить большее измены – быть женщиной, которую больше не хотят.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 39.Цепочка на горле

Если вы не готовы узнать правду и не решили, что потом с ней делать, – лучше не ищите.

Мы ужинали в Якитории. Один из тех счастливых вечеров, когда я жила, дышала, упивалась близостью. Я трогала его руки, прижималась к нему, а он не отталкивал, обнимал, целовал, гладил по волосам, улыбался…

– Амор, иди в машину, я сейчас оплачу и подойду.

Я села вперёд, рядом с водительским сиденьем, и закрыла глаза. Останется со мной или снова уедет сегодня?..

Послышалось жужжание. Странно, ведь его мобильный точно был при нём. Заглянув в бардачок, нашла там незнакомый телефон. Экран оповещал о доставленном смс. Я нажала "открыть"...

"Спасибо за вчерашний вечер! Сегодня пойдём на дискотеку? Целую!.." – сообщение на португальском языке.

Голова закружилась, перед глазами поплыло, тошнота сдавила горло. Всё повторялось, как навязчивый ночной кошмар...

– Что случилось? – Игор тряс меня, – даже не заметила, как он вернулся в машину.

– У тебя другая? – я швырнула телефон ему на колени.

– Да нет же, любимая, это не мой мобильный!.. Это Кассио оставляет его у меня в машине, потому что Таллита всё проверяет. У него – да, есть другая. А я люблю только тебя! – он рывком притянул и крепко прижал меня к себе, не позволяя вырваться. – Люблю тебя, верь мне.

Я рыдала, моё раненое сердце кровоточило, а мозг отталкивал болезненную информацию, оставляя лишь "я люблю только тебя, у меня нет другой"... Мы сами хотим быть обманутыми и позволяем обманывать себя.

В те минуты, когда оправдывался, он становился невероятно нежным, утирал мои слёзы, покрывал поцелуями лицо и шептал:

– Я люблю тебя.

Игор вынул свой телефон, набрал чей-то номер:

– Я сегодня останусь дома, – отключил и положил обратно в карман.

Не доехав до апартаментов, свернул к парку, остановил машину и привлёк меня к себе.

– Хочу тебя, – накрыл мои губы своими, раздвигая языком, – давай прямо здесь, темно – никто не увидит...

И снова я отчаянно боролась, но не с ним, а с собой, со своим желанием. Потому что, как только он прикоснулся ко мне, я задохнулась. Моё тело словно пробило током, я начала дрожать.

Его тоже трясло, он лихорадочно стаскивал джинсы, обнажая свою страсть. Потянул меня на себя, заставляя сесть сверху. Отодвинув полоску белья, вошёл одним сильным толчком. И я полностью покорилась ему, до боли впившись в его плечи ногтями.

Я ненавидела себя, ненавидела его, за эту зависимость, за то, что он, как глоток кислорода, – я умру, если его не будет! Я двигалась резко и сильно, вдавливая себя в него…

– Да, моя шлюха, да! – он застонал и взорвался внутри меня. Вслед за ним ослепительная вспышка наслаждения накрыла и меня.

Зачем-то я нужна ему, раз он так упорно врёт… И от этого так больно. Как смотреть на него дальше, как верить его словам, которые теперь вызывают сомнения? Можно простить всё, но как продолжать жить с этим?..

Я не желала думать, просто хотела быть рядом. И сама себя обманывала, искала ему оправдание. Конечно, это не его телефон, – это Кассио, ведь Таллита действительно установила жёсткий контроль. Но мне от этого не легче.

Моя жизнь превратилась в ад. Вечное недоверие, подозрения, сводящие с ума. Надо быть честной: потеря доверия и есть конец.

Я уже не могла остановиться и продолжала проверять его телефон. Словно маньяк, трясущимися руками вытаскивала его осторожно из-под подушки, пока он спал, и набирала заветный код, который совершенно случайно узнала.

Я проверяла звонки и смс, входящие и исходящие. Но ничего подозрительного не было. Он стал предусмотрительнее. Я просто не знала, что тот второй телефон на самом деле был его, а не Кассио.

Однажды случайно зашла в альбом с фотографиями. Меня обдало ледяным холодом, кончики пальцев начало колоть иглами. Я увидела изображение блондинки, нет, не вместе с ним, – просто её фото, а потом ещё одно и ещё… Фотографии нескольких девушек, все они сняты в клубе с чёрными кожаными диванами. И они были в его телефоне!

Я закрыла лицо руками и содрогнулась, я хотела всё развидеть. Пусть это будет сон… Кошмарный сон!

И не смогла сдержаться. Я орала так, словно с криками могла выплеснуть из себя всю боль. Но они были настолько слабы, что просто не способны утащить её за собой наружу. Она прочно засела в моём сердце, с каждым разом занимая всё больше пространства.

А он смеялся в ответ на мой крик и гладил меня по голове, успокаивал, словно я сумасшедшая. Что я видела? Просто девушек, просто сидящих на чёрном диване, разве это что-то значит?.. Просто кто-то его попросил сделать фото. Просто его всегда кто-нибудь о чём-нибудь просит, а он не может отказать. Оставить у себя чужой телефон, сфотографировать блондинок на свой...

Я больше не могла кричать, из горла вырывались лишь хрипы, я уткнулась лицом в колени и беззвучно плакала.

На следующий день он принёс цветы и цепочку в подарок. Но эти подарки не доставили мне радости. Розы, кричащего алого цвета, умерли на следующий день. Потому что, когда он их принёс, они уже были мертвы, так же, как и моё сердце. Даже вода была не в силах оживить их. А цепочку я закинула куда-то в комод. Цепочка на шею, как банально! На моей уже давно была другая, не видимая никому, которая с каждым днём всё крепче сжимала горло.

Подозрения, поселившиеся в моей голове, прочно там обосновались; они давили на мозг, прокручивая разные картины развития событий где-то там в клубе с чёрными кожаными диванами, которые были одна изощрённее другой.

Я представляла, как он гладит одну из блондинок по белым длинным волосам, глядя на неё так же нежно, как раньше смотрел на меня, и в его глазах загорается огонёк. А она улыбается в ответ. Он притягивает её к себе, целует в губы, тем страстным поцелуем, которым целовал меня…

И этот поцелуй обжигал не её губы, а моё сердце. Прокуренный липкий воздух ночного клуба, пронизанный их похотью, душил меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он говорил, что любит только меня. Но ложь пахнет парфюмом, и я, неконец, научилась различать этот запах.

Глава 40. Втопчи меня в грязь.

Мой взглд стал взглядом забитой собаки: голодный, загнанный, готовой вздрогнуть от удара даже при виде кости.

Я перестала улыбаться, взгляд потух. И лишь, когда смотрела на своего маленького сыночка, меня накрывала нежность, я прижимала его к себе, осыпала поцелуями. Только он сейчас давал мне силы жить.

Игор больше не делал мне комплименты. Он продолжал молча дарить подарки, но они не приносили радости, – словно откупался от меня ими.

Я знала, что каждый раз, покупая что-то для меня, он делал подарок и своей очередной любовнице. Даже скорее наоборот, вспоминал обо мне, приобретая что-нибудь для неё. Ведь это так удобно.

Секс со мной стал для него супружеской обязанностью. Отсутствие влечения он объяснял присутствием на родах. Рожала я, а травма у него! А потом и вовсе сказал:

– Voce nao presta! (ты полный отстой -

португальский

) – слова хлестнули как пощёчина.

– Моя бабушка и то носила трусы меньше, чем твои, – бросал он мне в лицо, вместо того чтобы свозить в магазин и купить красивое бельё.

– Ты серьёзно собралась идти в этой юбке? Она тебе еле попу прикрывает, ты же не вагабунда (проститутка), – комментировал мои наряды, когда мы собирались куда-нибудь выйти, и я надевала джинсы или брюки... а потом слышала:

– Ты одеваешься совсем несексуально, как ханжа! – удар под дых, – и я задохнулась, захлебнулась собственной кровью, выплеснувшейся из разодранного в клочья сердца.

Каждый раз он растаптывал меня все сильнее и сильнее.

И, когда у меня больше не было сил это выносить, я выла, сначала в голос, от которого становилось страшно, потому что он казался мне чужим и незнакомым. Выла до хрипоты, а потом переходила на рыдания, и, когда начинала задыхаться, то просто беззвучно сотрясалась, всхлипывая и умоляя:

– Отпусти меня, пожалуйста, отпусти...

И вот тогда в нём просыпалась любовь, но не та нежная, которая заставляет утирать слёзы любимой, покрывая её лицо поцелуями… а жестокая, меняющая местами палача и жертву.

Он падал передо мной на колени, хватал за ноги и рыдал по-настоящему, – моя одежда становилась мокрой от его слёз.

Это я не понимаю его, это я не знаю, как ему тяжело, и не хочу его поддержать. И вот сейчас, когда он так нуждается во мне, я хочу его бросить...

Его спектакли имели успех: он так хорошо умел вызвать сострадание к себе, что я забывала о своей боли, опускала руки ему на голову, перебирая пальцами кудри, и жалела его.

Игор был хорошим актёром и всегда доигрывал свои роли до конца. В такие дни он оставался ночевать со мной. Звонил куда-то по телефону и сообщал:

– Сегодня я останусь дома со своей женой, нам надо побыть вместе.

Когда маленький Лукас засыпал, Игор притягивал меня к себе. Его руки и губы не оставляли без внимания ни одного сантиметра моего тела, которое трепетало от ласк.

До тех пор, пока не начинала умолять заполнить меня собой. И, когда я стонала от наслаждения, шептал, заламывая руки и яростно двигаясь во мне:

– И ты готова от всего этого отказаться? – дыхание обжигало шею.

– Нет, – выдыхала я и кусала губы до крови, проклиная себя за эту слабость, за болезненную зависимость, за неумение и нежелание отказаться от него.

– Скажи, что хочешь меня! – он прекращал движение и замирал, когда я была готова взорваться.

И я умоляла его:

– Не останавливайся, пожалуйста...

– Да, моя шлюха, теперь кончай! – толчок, ещё один, – и меня сотрясало от мощной волны, накрывающей с головой, утягивающей в бурлящую воронку водоворота, засасывающей всё глубже и глубже ко дну…

В который раз он выиграл, а я в который раз побеждена.

Уйти мне было некуда, в Россию вернуться не могла, потому что Лукас не имел российского гражданства, – только бразильское. А для его получения требовались не только время и деньги для поездки в консульство, которое находилось в трёхстах километрах от нас, но и согласие мужа, которое он не хотел давать.

Я не сошла с ума в четырёх стенах лишь благодаря поддержке его родителей.

Плакала у свекрови на плече, а она успокаивала меня, прижимая к себе и гладя по голове. Потом мы вместе сидели и мечтали, как улетим в Бразилию, и всё наладится. И мне так хотелось ей верить…

Раздавая поклоны под аплодисменты после очередного спектакля, Игор понял, что роль выбрана правильно, и ему всё сходит с рук. Тогда он окончательно раздавил меня, растоптал, вытер об меня ноги. И только иногда позволял любить себя, делая вид, что мы семья, и у нас всё хорошо.

Самооценка, которая изо всех сил цеплялась за перекладину гордости, разжала пальцы и рухнула куда-то в глубину моего сознания, где была погребена под тяжёлой крышкой из одиночества, боли и отчаяния. Я перестала чувствовать себя красивой, привлекательной, желанной…

А вскоре и гордость, истончившись до размеров соломинки, сломалась.

Я звонила его любовницам и закатывала скандалы. Он со злостью выхватывал у меня аппарат, и тот трещал у него в руках, ломаясь пополам. Потом мог оставить меня без мобильного на неделю или больше, до тех пор, пока снисходительно не покупал мне новый, простив мои шумные разбирательства.

Он понял, что я проверяю его телефон, и начал тщательно всё подчищать. А я уже дошла до той степени мазохистской зависимости от желания узнать правду во что бы то ни стало, что чувствовала горечь разочарования на губах, когда его мобильный оказывался кристально чист, – ни фото, ни смс, ни звонков. Горечь была настолько горькой, что мне приходилось её сплёвывать. И он снова был победителем.

Он научил меня ненавидеть себя, а я до сих пор боялась оставить этого актёра без аплодисментов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 41. Блондинки в чёрном

Празднование Нового, две тысячи пятого, года запомнилось мне как одна большая пощёчина.

Праздники в моей бразильской семье отмечались бурно: накрывали роскошные столы, собирался полный дом гостей. Съезжались все родственники, друзья.

Новый год желательно встречать в новой одежде. Накануне мы со свекровью съездили в бразильский магазин и приобрели себе наряды.

Я остановила выбор на белых расклешённых джинсах и топе того же цвета, с длинными рукавами, в обтяжку, с глубоким декольте, которое соблазнительно преподносило мою налитую молоком грудь окружающим взорам. Белый – цвет чистого листа.

Мне так хотелось всю боль и страдания оставить в прошедшем году, захлопнуть, как старую потрёпанную книгу, забросить на полку, где она покроется слоями пыли, которую я никогда не смахну, так и забыв о ней, и начать нашу новую историю…

Тридцать первое декабря. Стол накрыт, гости уже подъезжают.

Я красивая настолько, насколько только могла быть в тот вечер, – макияж, причёска…

Двери у нас в квартиру практически никогда не закрывались на замок, даже на ночь, поэтому гости заходили без звонка, оповещая голосом о своём появлении.

Игор!.. Наконец-то он пришёл! Я так ждала его, представляла, как ему понравится новый наряд… Когда вошёл, бросилась навстречу, обвила шею руками, поцеловала в губы… Но он поспешно отстранил меня со словами: "Подожди, любовь моя".

Я отошла и замерла в недоумении: за ним проследовали три девушки, – три блондинки в чёрных платьях, румынки по национальности. Девушки из клуба, в котором он часто проводил время…

– Это мои подруги, – представил их Игор всем, кто находился рядом и с таким же непониманием смотрел на эту сцену. Одна из блондинок протянула мне пакет с подарками.

Мои руки вдруг стали свинцовыми, мне с трудом удалось поднять их, чтобы взять эти подношения. Захотелось убежать в комнату, уткнуться в подушку и рыдать. Колючий ком застрял в горле. Я так ждала этот Новый год!..

– Аригато (спасибо, –

японский

), – выдавила я из себя, приняв пакет. Он не был тяжёлым, но оттягивал руки, будто в нём лежали гири. Как он мог?.. Как посмел?!!

Нас усадили за один стол. Компания слишком большая, поэтому гости женского пола были в приоритете.

Я не понимала, о чём их разговор, ведь они разговаривали на румынском. Сидела напротив и старательно натягивала улыбку, а сердце разрывалось, утопая в слезах. Вглядывалась в их лица: которая из них? Неужели он окончательно потерял совесть, что привёл в дом свою любовницу? Беседа не складывалась, да они и не старались её поддержать…

Рядом со мной Лили – девушка друга, и я схватилась за неё, как за спасательный круг, – ведь с ней мы могли говорить на одном языке.

– Что вы будете делать в новогодние выходные? – я старалась выглядеть заинтересованной. Только бы не смотреть на них. Прятала глаза, обнимая маленького Лукаса.

– Не знаю, – пожала плечами Лили. Она – сама скромность и тишина, сколько я с ней знакома, ни разу не слышала, чтобы она хоть немного повысила голос. – Родриго так много работает сейчас, что почти не бывает дома…

– Игор тоже, – с сожалением сказала я.

– Элена, ты ничего не ешь! – Лили взяла мою тарелку и начала накладывать салаты, мясо…

Какая еда? Мне кусок не шёл в горло. Сердце переполнилось слезами, их так много, что сейчас они потекут по щекам!

Румынки пили шампанское, заботливо налитое моим мужем; сам он ушёл в зал общаться с друзьями, оставив меня наедине со своими подругами.

Я брюнетка в белом, они блондинки в чёрном! Как прозаично...

Часы пробили двенадцать, мы подняли фужеры, загадав желания. У меня оно было одно: “Боже, дай мне сил всё это пережить!”

Я выпила содержимое бокала, даже не почувствовав вкуса, лишь пузырьки щекотали нос. Встала и ушла в спальню под предлогом, что надо уложить Лукаса.

Он уже дремал у меня на ручках. Давно пора было отнести его в кроватку, но я не могла этого сделать, потому что без него осталась бы совсем беззащитной. В темноте глотая слёзы, старалась не размазать макияж по всему лицу. Лукас даже не проснулся, лишь сладко потянулся и перевернулся на бочок. Я вдыхала его запах, целовала макушку, прижимала к себе. Если бы не он…

Блондинки в чёрном поели, им было скучно среди людей, говорящих на другом языке.

Игор приоткрыл дверь спальни и, даже не подойдя ко мне, сообщил:

– Амор, отвезу подруг, им пора.

Ничего не ответив, я стиснула зубы. Ему и не нужен был мой ответ. Он закрыл дверь, слышала, как они собираются в коридоре, прощаются, благодарят за ужин…

– Детка, всё хорошо? – ко мне подошла Жиселия.

Я дала себе слово не показывать больше свои слёзы, свекровь они очень расстраивали, но разве в её силах что-то исправить? Жиселия старалась окружать меня заботой и любовью, как только умела, но это не могло компенсировать того, как поступал со мной её сын.

– Всё хорошо, – я тронула её руку. – Сейчас выйду.

Войдя в кухню, увидела Лили, она всё так же сидела за столом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Где Родриго? – я опустилась на стул рядом с ней.

– Уехал с Игорем, – ответ прозвучал устало и безысходно…

Рассвет мы встречали вместе. Нашим мужьям было интереснее в компании блондинок в чёрном.

Глава 42. Продых

Я просто хотела выйти из "картонной коробки" и вдохнуть воздух – свой, не его.

Когда Лукасу исполнилось восемь месяцев, наша русская подруга Никки пригласила меня по выходным подрабатывать во французском ресторане.

Получив одобрение от свёкров, я дала своё согласие. Игоря просто поставила перед фактом, кажется, ему было абсолютно всё равно. Скорее, он был даже рад, что на выходных я буду отсутствовать дома, и не смогу докучать ему своим обществом, но узнав, что в один из дней с сыном придётся сидеть ему, воспротивился.

Я не сдалась и твёрдо стояла на своём. Так устала находиться запертой в четырёх стенах, мне нужен был глоток свободы. Хоть здесь за мной вышла маленькая, но победа!

Ездить приходилось далеко: в другой город, за сорок километров от дома. Но меня даже радовало – это было моё личное время!

Дорогу мне оплачивали. Работала с десяти утра до трёх дня, – время ланча в Японии. Потом ресторан закрывали на перерыв, а вечерняя смена начиналась с пяти часов.

Меня оформили как почасового работника – арбайто (неполная занятость, –

японский

). Зарплата девятьсот йен (девять долларов) в час. В день я зарабатывала четыре с половиной тысячи йен (сорок пять долларов). Не так много, но это были мои деньги!

Я, которая с семнадцати лет зарабатывала сама, вынуждена была сидеть дома и полностью зависеть от мужа! И от этого я тоже очень страдала. А ещё я очень хотела полететь с сыном в Россию… Моя мама до сих пор не видела внука. Рассчитывать на то, что Игор оплатит мне билеты, явно не стоило. У него постоянно не было денег…

Вы были бы удивлены тем, как выглядят дорогие рестораны в Японии!.. Так же и я в очередной раз смотрела на старинное здание в японском стиле и не могла поверить, что это и есть ресторан. Слишком просто и скромно. Хотя… очень величественно!

Постройка была большая: два этажа, несколько залов с внутренним японским садом.

На первом этаже зоны ващицу (японские низкие столы с углублением для ног), которые выходили окнами в сад. Именно из-за вида они пользуются особым спросом, так как японцы большие эстеты, – они любят созерцать.Такие места посещают только босиком, обувь оставляют перед входом в специальных шкафчиках.

Первый этаж обслуживали женщины в кимоно и с высокими причёсками. Обычные смертные к работе туда не допускались. Блюда нужно было выставлять на стол, встав на колени, тарелки расставлялись в определённые места и в правильном порядке.

Самый дешёвый ланч стоил десять тысяч йен (сто долларов). И выглядел полный сет как произведение искусства! "Смогу ли я себе когда-нибудь такое позволить?" – размышляла я. В такие минуты с нежностью вспоминала Казуо-сан. Интересно, что ему про меня сказали? – ведь у нас даже не было возможности попрощаться…

Меня взяли на работу официанткой на второй этаж в европейском стиле, со столами и стульями, куда посетители могли проходить в обуви.

Ланч состоял из трёх сетов, поэтому, несмотря на мой плохой японский, проблем не было. Требовалось лишь запомнить приветственные фразы и как предложить на выбор чай или кофе. В остальном только записать название сета. На нашем этаже стоимость ланча составляла от трёх до пяти тысяч йен (тридцать – пятьдесят долларов).

Работать мне нравилось, коллектив подобрался дружный, среди обслуживающего персонала были не только японцы, но и китайцы.

Часто мы обслуживали свадьбы. Это великолепие завораживало! Я с восхищением рассматривала красивых невест в свадебных нарядах и мечтала, что когда-нибудь я тоже надену такое…

Гости были самые разные.

– Омаэ (эй, ты! –

японский

, грубое обращение)! – я даже подпрыгнула на месте, когда услышала такой окрик в свою сторону.

Испуганно повернувшись, увидела вальяжно развалившегося на стуле японца лет за тридцать, в шёлковой рубашке, расстёгнутой наполовину; чёрные джинсы обтягивали крепкие ноги; красив, с аккуратно выбритой бородкой и в затемнённых очках. Он сделал пренебрежительный жест, означающий “подойди”.

Я поспешила к нему, поклонившись, вопросительно посмотрела в его очки.

– Сахарница пуста! – удивительно, это я, стоя, была выше него; а впечатление, что он смотрит на меня сверху вниз!

Не успела я ничего ответить, как к нам подскочил менеджер, кланяясь и извиняясь, забрал сахарницу и увёл меня в подсобное помещение. Наполнив, сам вернул её окяксану на стол. А потом извинился передо мной за то, что тот обошёлся со мной грубо, – ведь моей вины в том, что вазочка опустела, не было. Перед началом работы мы сами насыпали сахар доверху… видимо, кто-то очень любит сладкое!

А потом я обслуживала компанию японцев в возрасте.

Подошла забрать пустую бутылку из-под пива и по глупости поставила её на круглый поднос. Бутылка тяжёлая, один край перевесил, и та с грохотом упала на пол, к счастью, не разбившись…

Один из японцев улыбнулся по-доброму, когда я подняла бутылку и извинилась, и заказал ещё одну, а когда я её принесла, то пригласил меня выпить вместе.

Нам разрешали выпивать с гостями, если они приглашали. И я так была ему благодарна за это…

Работа для меня была как свежий ветер, выхватывающий меня порывами из "картонной коробки" и уносящий на волнах свободы в реальный мир людей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 43. Твой Маркос.

Моя любовь изматывала меня, высасывала все соки, словно болезнь, отравляла своим ядом!.. Я медленно умирала...

Говорят, клин клином вышибают. Со мной это никогда не работало. Но я решила дать себе ещё один шанс. Я зацепилась за эту фразу, как за спасательный круг, который не даст утонуть, захлебнувшись слезами; как за пилюлю, которая излечит от вируса, завладевшего не только моим телом, но и душой; как за противоядие, которое поможет избавиться от смертельной дозы любви, впрыснутой мне в кровь и стремительно растекающейся по венам…

Зарегистрировалась на сайте иностранных знакомств в надежде, что найдётся тот, кто сможет собрать моё сердце по кусочкам, залатать раны, нанесённые острыми стрелами безразличия, чтобы то снова встрепенулось и поверило.

Начала получать письма от иностранцев, вела переписки; но сердце моё было так изранено, что не хотело откликаться ни на какие слова; все комплименты были пустым звуком, – они бились о сердце и отскакивали, не сумев проникнуть в него…

Там я и познакомилась с Маркосом из Токио, – по иронии судьбы, тоже бразильцем; но был плюс в том, что мы могли свободно говорить на португальском.

Мы начали общаться. Он писал каждый день: утром, когда просыпался, и вечером, возвращаясь с работы. Иногда звонил, но моё сердце оставалось глухим, не желало отзываться. А мне так хотелось влюбиться в него, чтобы в один прекрасный день он приехал и забрал меня из этого ада!

К сожалению, влюбиться по заказу невозможно. Но я испытывала некую радость от того, что у меня теперь тоже имеется свой секрет: что есть мужчина, который делает мне комплименты; набирает мой номер, чтобы услышать голос; желает каждый вечер спокойной ночи…

Мне так хотелось, чтобы Игор узнал о нём, чтобы увидел нашу переписку! Может, тогда он посмотрит на меня по-другому и поймёт: всё то, что он ищет на стороне, уже есть у него дома! Чтобы ревновал... Но разве может испытывать ревность человек, которому всё равно?

Я сама не заметила, как рассказала Маркосу обо всём, что терзало меня. И он стал той жилеткой, в которую я плакала почти каждый вечер. Ведь больше никому я не могла признаться в том, что не просто несчастлива, – что подыхаю в аду, сгорая от болезненной зависимой любви к мужу…

– Давай, я заберу тебя, – сказал мне однажды Маркос. – Мы будем жить семьёй, я хочу воспитывать твоего сына, – пока совсем маленький, он сможет принять меня как родного отца...

Я плакала от счастья, что есть мужчина, который желает создать семью со мной, и от сожаления, что я не хочу этого мужчину.

Однажды я открыла присланное Маркосом сообщение, и меня обдало жаром:

“Элена, я приеду на выходные и очень хочу тебя видеть. Пожалуйста, давай встретимся, дай мне шанс, умоляю! Дай шанс себе вырваться из этой жизни, которая душит тебя.Ты красивая, умная, нежная, ранимая; я хочу заботиться о тебе, оберегать; хочу поливать тебя, как драгоценную розу, чтобы ты вновь расцвела! В субботу я буду в Нагоя. Только скажи, и я приеду к тебе, – приеду за тобой. Я увезу тебя на другой край Японии, чтобы ты забыла все свои страдания, как страшный сон. Я люблю тебя.”

Я рыдала, читая эти строки. Как же я желала, чтобы они были написаны другим! В какой-то момент на меня словно сошло озарение: я поняла, что сейчас мучаю Маркоса ложными надеждами, и он страдает не меньше меня от неразделённой любви, на которую я, вероятно, никогда не смогу ответить взаимностью. И нечестно поступать так с ним. Надо или отпустить, или дать шанс нам обоим. Я решилась: либо эта встреча перевернёт мою жизнь, либо я останусь тонуть в болоте своей любви.

“Хорошо, давай встретимся в Нагоя в субботу; я приеду, напиши только время и место.”

Как всегда по выходным, сказала, что выхожу на работу, на которой взяла выходной. Доехав до станции Гифу, где обычно делаю пересадку, я села в электричку на совершенно другую линию, конечным пунктом которой значился город Нагоя.

Пока ехала, пыталась отогнать мысли с множеством “а что, если…?” Внушала себе, что не надо никаких ожиданий. Хотя уже была уверена почти на все сто процентов, что чувства мои к Маркосу не изменятся. Для меня он был человеком, которому я могла выплакаться, выплеснуть свою боль, который меня пожалеет. И надо же было ему влюбиться?!

Я решила: либо эта встреча спасёт меня, либо я больше не выплыву.

Подходя к турникетам, я замедлила шаг. Сердце бешено стучало. Я сразу его увидела. Он стоял и махал мне рукой. Набрав полную грудь воздуха, подняла голову, сложила губы в улыбку и, выдохнув, шагнула вперёд через турникет.

Сразу же оказалась в его объятиях. Маркос расцеловал меня в обе щеки. Взял за руку и вывел в другую жизнь… Так хотелось бы написать, но пока он вывел меня со станции на улицу.

Тёплый ветер развевал мои волосы, я подставила лицо солнечному свету и почувствовала себя так хорошо… Потому что почувствовала себя свободной. Я улыбалась, но не той вымученной выдавленной улыбкой, как это делала дома, а искренне.

– Элена, ты в жизни намного красивее, чем на фото, – мы остановились, потому что Маркос рассматривал меня.

Он убрал мои локоны от лица, коснувшись пальцами щеки, и я замерла. А потом меня накрыло разочарование: я ничего не почувствовала от его прикосновений.

– Куда пойдём? – он взял мою руку в свою, и опять ничего. Волшебства не произошло. И от этого мне стало так грустно, что я чуть не расплакалась.

– Не знаю, я здесь в первый раз, – и пожала плечами.

– Я тоже. Тогда просто прогуляемся?

Маркос старше меня на восемь лет. Как и Игор, никкей бразилия джин (отец японец). Внешне больше похож на азиата и, как большинство метисов, довольно привлекателен. Высокий, хорошо сложён. Взгляд добрый и очень тёплый.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы гуляли по улицам, державшись за руки, катались на рикше, фотографировались. Вернее, Маркос снимал меня и нас вместе. Себе я не могла позволить делать совместные фото, да и зачем?

Пошли обедать. Когда пили кофе, он завёл разговор о будущем. О нашем с ним будущем. Рассказывал, как его видит: что мы будем жить вместе с Лукасом как одна семья, он усыновит его; я рожу Лукасу братика или сестричку, если захочу, конечно; Маркос будет работать, а я заботиться о доме и детях… Я слушала, и мне так хотелось открыть для него своё сердце, но, кажется, я забыла, куда положила ключ.

– Хочешь, мы прямо сейчас поедем и заберём Лукаса, соберёшь всё необходимое, и я увезу вас? – кажется, Маркос решил, что я уже согласна на его предложение. Конечно, ведь я только слушала и не отрицала возможность нашего совместного будущего.

– Не надо, я сама. Соберу свои вещи, а ты приезжай утром, – я поцеловала его на прощание, и он нехотя выпустил меня из своих объятий.

Я смотрела, как за окном огромный мегаполис сменяют рисовые поля, а по щекам текли слёзы. Какого чёрта жизнь так жестока? Почему моё сердце разрывается от любви к тому, кто её недостоин, и так глухо к тому, кто отчаянно любит?..

Телефон пискнул, я взглянула на экран, – сообщение от Маркоса:

“Любимая, завтра всё будет по-другому. Верь мне. Собери только самое необходимое, остальное купим. Твой Маркос.”

Глава 44. Цепи

Маленький Лукас уже уснул, стрелки часов спешили завершить эти сутки и начать отсчитывать новые. Игоря до сих пор не было, – впрочем, как всегда.

Я сидела и смотрела в одну точку. Сколько так прошло времени, не знаю. Что лучше: жить с любимым, который не любит тебя, или с нелюбимым, но тем, кто любит и готов ради тебя на многое? Какой сложный выбор

Я встала, собрала необходимые вещи и документы.

Игор вернулся под утро, привычно пьяный, упал на кровать и заснул. Он даже не обратил внимания, что я одета и не сплю, – я так и не смогла сомкнуть глаз, просидев всю ночь и глядя в одну точку. Он не заметил и чемодан, стоявший рядом с кроватью. Разве мне было куда идти?

Экран мобильного замигал:

"Любимая, жду тебя внизу"

.

Я спускалась по лестнице с чемоданом, настойчиво, ступеньку за ступенькой, тащила свой маленький, но тяжёлый багаж в другую жизнь.

Хотя уже тогда понимала, что никуда не уеду… не смогу.

Маркос ждал меня, он выглядел счастливым. Сразу же бросился ко мне навстречу, обнял и крепко прижал к себе… а мне хотелось разрыдаться. Бережно уложил чемодан в багажник.

Осталось забрать Лукаса и уехать из этого ада навсегда.

Я медленно переставляла ноги, которые стали свинцовыми. Села на ступеньку и заплакала.

Я так хотела, чтобы Игор проснулся, увидел, что я ухожу, чтобы, как Маркос, обнял меня, крепко прижав к себе, и никуда не отпустил, пообещав, что всё будет по-другому. А я, конечно, поверю.

Но этого не случится.

Встала и начала подниматься на свой этаж. Я даже не подумала о том, что у Лукаса нет российского гражданства, а без согласия отца его получить невозможно.

Было много разных "невозможно", но самое главное – невозможно заставить сердце любить, так же, как и приказать разлюбить. Я ничего не чувствовала к мужчине, который собирался увезти меня из этой жизни. А возможно ли без этого построить новую счастливую жизнь?

Подойдя к квартире, я услышала плач Лукаса, резко дёрнула дверь на себя и столкнулась со свекровью.

– Элена, детка, что происходит? – растерянно спросила она.

– Я ухожу, – хотелось, чтобы это прозвучало твёрдо, но голос мой дрогнул.

– Как?.. Куда?.. Пожалуйста, нет! – она схватила меня за руку.

– Я больше так не могу, – высвободив локоть, я прошла в комнату и взяла плачущего сына.

Тот словно почувствовал мою боль, обнял своими маленькими ручками и прижался ко мне. Его отец спал мертвецки пьяным сном, – даже плач собственного ребёнка был не способен разбудить его.

– Умоляю тебя, нет!.. Не уходи! – Жиселия упала передо мной на колени, обхватив мои ноги, и начала плакать.

Меня до боли пронзила жалость к этой женщине, которая к тому времени стала мне настолько близкой и родной.

Жалость к Маркосу, которого я, вероятно, обреку на страдания, так как никогда не смогу полюбить.

Но больше всего – к себе, потому что я продолжу гореть в адском пламени своей любви, пока не рассыплюсь пеплом…

Когда я спустилась на улицу одна, Маркос кинулся ко мне навстречу, но, увидев моё заплаканное лицо, замер. Я посмотрела в его глаза и увидела отражение своего отчаяния, которое разрывало мне сердце.

– Прости, я не могу, – повисла пауза. Мы стояли и без слов смотрели друг на друга.

– Не имею права сделать тебя несчастным. Не хочу, чтобы ты страдал от безответной любви, как я, – он молча кивнул, открыл багажник и поставил рядом со мной чемодан.

Я взяла вещи, повернулась к нему спиной и устало побрела обратно в свою "картонную коробку".

– Элена, – окликнул меня Маркос.

Остановилась, но сил оглянуться не было.

– Я всё равно буду ждать. Только позови. И даже если ты не со мной, но будешь нуждаться в помощи, только протяни руку…

Я кивнула и переступила порог.

Узнав, что хотела уйти, Игор орал и метался по комнате. Я даже не могла разобрать, что он кричал: уши заложило, от страха закрыла глаза. Он схватил меня за руку и больно сжал запястье.

– Посмотри мне в глаза! – я выполнила приказ и встретилась с его злым взглядом. – Ты никуда не уйдёшь! А если сделаешь это, я заберу Лукаса, и ты его больше никогда не увидишь! Лишу тебя опекунства. В Японии опеку над ребёнком может иметь только один родитель, и это будешь не ты! Закон не на твоей стороне, ты забыла, что у тебя фиктивный брак? Визу отнимут и депортируют в Россию. Ты этого хочешь?

– Нет, – еле слышно ответила я.

– Не слышу!

– Нет, – мой голос совсем ослаб.

– Что?

– НЕТ! – изо всех сил заорала я.

А он притянул меня к себе и впился в губы поцелуем. Я вздрогнула, но не оттолкнула. Почувствовала, как его дрожащие пальцы сжали мои волосы на затылке, не позволяя отстраниться, и начала задыхаться, но не от того, что он погружал свой язык так глубоко мне в рот, что не могла дышать, а от охватившего меня возбуждения.

Чувства настолько оголились, что от каждого его прикосновения меня пробивал ток. Мучительное желание растекалось по телу, наполняя низ живота болезненной жаждой впитывать его в себя, чтобы он заполнил собой каждую мою клеточку. Меня затрясло. Я обхватила его шею руками, чтобы не упасть.

Игор опустил меня на кровать, нависая надо мной, раздвинул коленом ноги, и, лишь расстегнув свои джинсы, отодвинул полоску белья и вошёл одним резким толчком.

– Моя, поняла? Моя! – он врезался до упора, сильно, резко, быстро.

А я падала в бездну, сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, кровь пульсировала в висках. Жгучая лава растекалась внутри меня жарким наслаждением…

Он застонал, его стоны оглушили меня. Взрыв и ослепительная вспышка экстаза. Оргазм был острым до боли и сладким до горечи…

Мы лежали без сил, тяжесть его тела вдавливала меня в матрас. Я была слишком слаба, чтобы сбросить его с себя, так же как и для того, чтобы сорвать ключ от моего сердца, который висел на цепочке у него на шее.

– Не уйдёшь?

– Нет.

Во мне поселилось ещё одно чувство – ненависть. Но нет, не к нему – к себе. За то, что ничего не могу изменить в своей жизни, не могу избавиться от мазохистской зависимости от этого мужчины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 45. Пятый круг ада.

Он снова стал предним, и я почти поверила, что чудеса случаются.

Наступил купальный сезон (конец июля – август). Свекровь попросила меня оставить работу: по выходным все желали отдыхать, выезжать на море, устраивать барбекю.

После того как я попыталась уйти, Игор стал больше времени проводить дома, снова давая мне надежду, что всё ещё может быть хорошо… Расстраивало то, что за три месяца почти ничего не получилось отложить на билеты в Россию.

– Элена, как ты смотришь на то, чтобы пойти работать вместе со мной на фабрику? – предложила Жиселия. – Там много наших, все будут очень рады тебя видеть! Я поговорю с начальством, попрошу, чтобы тебя взяли.

– Правда? – я так обрадовалась новой возможности!.. – Конечно, хочу, но что делать с Лукасом?

– Я уже договорилась – его готовы принять в садик, который находится рядом с фабрикой, там много бразильских деток; они придержат для нас место, пока мы соберём нужные документы.

Я обняла и расцеловала свекровь, – она стала для меня второй мамой.

Первый год жизни, первый день рождения в Бразилии – важное событие, поэтому празднуют его с размахом. Готовиться начали за два месяца.

Я уже говорила, что мне очень повезло со свекровью, но повторю это ещё раз. Всеми организационными вопросами занималась именно она. Так получилось, что Лукас родился в день рождения его дедушки, поэтому отмечали сразу оба праздника.

Свекровь арендовала столовую на фабрике, где она работала. Приглашено было сто человек: все родственники, друзья, знакомые, коллеги по работе… Решили делать шухаско (барбекю,

португальский

).

Заказали декоративный стол, оформленный в стиле рыбки Немо, – тогда этот мультик был у Лукаса самым любимым. Даже торт был с изображением сына среди плавающих рыбок на глубине моря!

Мне свекровь сшила красное шёлковое платье, красиво подчёркивающее грудь и демонстрирующее длинные ноги.

– Элена, какая ты у меня красивая! – глаза Игоря вспыхнули, когда он увидел меня.

И меня обдало жаром. Сердце бешено забилось от этих его слов… Я красивая, он снова говорит мне комплименты!.. Улыбнулась.

– Красный так идёт тебе. Иди ко мне, – и я прижалась к нему всем телом…

Он обнял, руки скользнули под подол платья, сжали ягодицы. Я еле сдерживала стон. Его губы жадно впились в мои.

– Нам уже пора! – пытаясь восстановить дыхание, отстранилась от него, хотя очень хотелось увлечь за собой в постель!

– Сегодня буду любить тебя всю ночь, готовься, – он подмигнул мне.

– Элена, Игор, пора идти! – позвала Жиселия из-за двери. Лукас с дедушкой уже успели спуститься вниз.

Мой маленький сынок уже делал шаги, держась за ручки. Он долго не начинал ползать, но очень быстро встал и сразу же принялся переступать с ноги на ногу, держась за опору.

Увидев маму с папой, наш малыш отпустил ладошку дедушки и, вытянув свои ручки вперёд, побежал нам навстречу! Мы с Игорем вместе присели, а он упал к нам в объятия... На глаза навернулись радости, это были слёзы счастья. Это счастье – увидеть первые уверенные шаги своего ребёнка, разделить радость с любимым, обняться всем вместе, почувствовав себя одним целым со своей семьёй!..

К месту празднования мы прибыли первыми, чтобы подготовиться к встрече гостей.

Когда я увидела детский стол, у меня перехватило дыхание от восхищения. Это была огромная конструкция, украшенная декорациями в стиле рыбки Немо! Лукас выразил свои эмоции широко распахнутыми глазами и возгласами, указывая пальчиком на увиденное:

– ленты воздушных шаров белого, голубого, синего и оранжевого цвета красиво полукругом обрамляли картину с рыбками, плавающими в море;

– со стола ниспадала, переливаясь и напоминая льющуюся воду, синяя ткань, утопая в облаках из таких же шариков;

– на столе уютно расположились игрушечные обитатели моря…

Вскоре начали подъезжать гости. Первыми прибыли мои подруги – Оля и Никки. Я так рада была их видеть! Конечно же, мы встречались, вместе проводили время. Но рассказать им о своей боли я не решалась, не потому что не доверяла, – боялась быть навязчивой и не хотела омрачать наши встречи своими страданиями. Хотя, кому я вру? Мне было стыдно говорить о том, что я несчастна. Что принц на белом коне оказался злым колдуном, и моя сказка не имеет счастливого конца.

Сегодня Игор был просто идеальным мужем. Он с радостным видом принимал комплименты гостей, предназначенные нам с Лукасом. Малыш очень походил на него, и Игоря распирало от гордости. Это его сын!

– Какая у тебя красивая жена, – и он обнимал меня, чмокал в щёку. И я, словно Русалочка, готова была отдать не только свой голос, но и свою душу, чтобы сменить хвост на ноги и иметь возможность ходить тенью за спиной своего возлюбленного… Но в этот день он выставил свою тень вместе с сыном впереди себя, словно хвастаясь, – посмотрите, вот моё сокровище!.. И никто даже не догадывался, что, вернувшись домой, он снова запрёт это сокровище, но не в золотой клетке и даже не в добротном сундуке, а всего лишь в картонной коробке, не пропускающей лучей солнца, где блеск драгоценных камней поблекнет в темноте…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На празднование дня рождения внука свёкры потратили две тысячи долларов. Но подарков надарили целую гору, в буквальном её смысле. Я не знала, куда складывать красивые коробки! Решили открывать постепенно, выбирая игрушки, соответствующие возрасту. На ближайшие года три вопрос с новыми игрушками отпал полностью!

Домой мы вернулись в прекрасном настроении. Свёкры забрали Лукаса на ночь к себе в кровать, оставив нас наедине.

Игор любил меня страстно, безудержно, заполняя каждую клетку собой… покрывая всё тело поцелуями, доводя до дрожи, до исступления, заставляя гореть в пламени удовольствия, раскрыться, рассыпаться всплесками наслаждения, шепча на ухо: “Te amo, te amo muito!” (люблю тебя, очень люблю тебя,

португальский

). И я ожила, вернулась к жизни, – как увядший цветок, глотнув живительной влаги, мучительно раскрывает свой бутон и тянется к солнцу…

Тогда я не знала, что он воскресил меня лишь для того, чтобы снова убить. Наши отношения вступили на пятый круг ада.

Глава 46. Вздох

Иногда, чтобы не сойти с ума, нужно просто прожить день спокойно, без крика, без боли, просто выдохнув.

В сентябре две тысячи пятого года Лукас пошёл в садик, а я вышла на работу.

В Японии два вида детских садов:

– хойкуен – сад для работающих мам, куда берут с четырёх месяцев, – в нём дети находятся с восьми утра до пяти-шести вечера;

– ёучен – сад для детей, чьи мамы не работают. Туда принимают детей с трёх лет и оставляют там с девяти утра до двух-трёх часов дня.

Так как я вышла на работу, Лукас пошёл в хойкуен. Детский сад вызвал во мне кучу эмоций, от удивления до непонимания!

На группу из пятнадцати человек приходилось три воспитателя и одна помощница. Столовая, спальня и игровая – это одна и та же комната. Дети до трёх лет имели дневной сон, после – уже нет. Но спали не на кроватях, а на футонах (матрасах), которые нужно было покупать самому.

Спальный комплект состоял из матраса, подушки и одеяла, всё это складывалось в большую сумку. В понедельник мы приносили сет, а в пятницу забирали на выходные, чтобы постирать. На дневной сон все комплекты расстилали на полу, а потом убирали, освобождая место для игр.

Так же происходило и со столами, которые выставляли на время трапезы и убирали после. Кормили один раз – обедом. Ещё предлагали полдник, но очень лёгкий. Завтракать и ужинать ребёнок должен был дома.

Хойкуен имел свою собственную кухню, поэтому обеды подавались свежие, питание строго сбалансированное. Каждый месяц мамам выдавали меню, где были расписаны не только сами блюда, но и содержание в них калорий, витаминов и минералов. Если ребёнок не наедался, охотно клали добавку. Да, всё это меня удивило…

Ещё больше повергло в шок то, что дети могут ходить в памперсах до четырёх лет! Лукасу на тот момент только исполнился год, и я уже начала задумываться над тем, чтобы приучать его ходить на горшок.

– Элена, конечно, хорошо, если Лукас готов к этому и научится быстро, но пока не стоит об этом переживать. В школу в подгузниках никто не идёт. Придёт время, и он сам от них откажется.

В Бразилии тоже начинают рано приучать к горшку, но это, скорее, из-за экономии; не все могут позволить себе покупать памперсы. А здесь с этим нет проблем; японки считают, что всё должно проходить как можно естественней и без давления. Да и воспитатели сейчас не будут этим заниматься. Дети в японских садах начинают ходить сами в туалет после трёх лет…

Каждый день вместе с сыном и его рюкзаком мне вручали увесистый мешочек с использованными подгузниками.

– Презент! – я потрясла этим сокровищем перед свекровью. И мы начали смеяться.

– Им что, трудно выбросить? – недоумевала я.

– Элена, ты же знаешь, что мусор надо сдавать в определённые дни. Если они не будут возвращать грязные памперсы родителям, представь, какие горы у них будут накапливаться!

– И вонять, да? – мы не могли остановиться и хохотали.

– Но, кстати, они вполне могли бы делать это. Основная причина в другом.

– А в чём тогда?

– Чтобы родители знали, сколько раз ребёнок сходил в туалет, и что никто не использует их памперсы для других детей, – действительно, вполне резонно.

Также у каждого было что-то вроде дневника, куда воспитатели ежедневно записывали, чем ребёнок занимался, что сделал нового, что ему понравилось или не понравилось. Так как я не читала по-японски, все записи делались на японском, но латиницей!

Я была ещё та мама: не говорящая на японском и уж тем более ничего не читающая. Из садика приходило много информации в распечатанном виде, которая отправлялась мной прямиком в мусорное ведро или просто складировалась.

Позже я начну понимать, насколько были терпеливы воспитатели, каждый раз объясняя мне на словах как можно доступнее о каждом предстоящем мероприятии…

Лукасу хоть и был всего год и месяц, но к садику он привык быстро, и ему там очень нравилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 47. Лучший день моей жизни

Иногда Бог, устав от твоих слёз, даёт тебе праздник. Только чтобы посмотреть, поверишь ли ты снова в чудеса.

Пройдя всего лишь одно собеседование, я была принята на мясокомбинат, где работала свекровь.

“Ёщида хам” – оповещала вывеска в здании офиса. Ёщида – фамилия основателя, хам – ветчина на японском. В Японии очень часто в названиях присутствуют фамилии, – это не блещет оригинальностью, зато запоминается. Наверное, желают лишний раз подчеркнуть, кто владелец.

Комбинат был небольшой: пара зданий и несколько цехов. Занимался разделкой туш, расфасовкой для продажи, производством ветчины и прочих готовых мясных продуктов.

Каждый день, выходя на работу, я задавалась вопросом: “За что? За что бог так наказал меня, послав работать в цех-холодильник?"

Ведь я – страшная мерзлячка. Я не просто не переношу холод, – я его ненавижу! Хочу вечную жару. А в цеху даже летом приходилось натягивать по два свитера и надевать колготки под джинсы, потому что было реально холодно и никак не согреться, поскольку работали практически без движений.

Коллектив встретил меня радушно. Среди моих коллег оказалось достаточно бразильянок, со многими я была знакома, они мне очень помогали, объясняя, что делать.

Меня протестировали на работу по укладке нарезанного мяса в упаковки, но оказалось, что мой рост слишком высок, и будет затруднительно стоять целый день, постоянно сгибая спину. Я оценила такую заботу о рабочих.

Бригадир, подумав, поставила меня в пару к японке за станок для резки жира.

В супермаркетах в мясном отделе стоят коробки с упакованными в целлофан кусочками жира, которые можно брать бесплатно при покупке мяса, чтобы жарить не на растительном масле, а на животном жире. Именно такие кубики мне и предстояло нарезать.

Работа была не тяжёлая, но стоять на ногах приходилось весь рабочий день, который начинался в восемь утра и заканчивался в пять вечера. Нам предлагалось два перерыва на отдых по десять минут и обед длительностью сорок пять минут.

Платили очень мало – семь долларов в час. Наверное, в то время это была самая маленькая заработная плата. Но обеды предоставляли бесплатно. И кормили очень хорошо. Рис можно было накладывать в любом количестве, а основное блюдо – на выбор из двух-трёх предложенных вариантов.

В день я зарабатывала примерно шестьдесят долларов; итого за двадцать рабочих дней в месяц (с вычетом выходных) тысячу двести долларов, из которых взимали налоги и страховки. На руки выдавали в среднем тысячу долларов. Для Японии это очень мало. Не тратить деньги совсем не получалось, но я старалась откладывать на поездку в Россию.

Жизнь налаживалась. Работа отвлекала меня от постоянных мыслей об изменах мужа, да и он стал больше бывать дома. Чаще оставался со мной на ночь. Кажется, мои надежды оправдались, и у нас наступил “медовый месяц”, который затянулся. Игор снова говорил мне комплименты и любил меня ночи напролёт.

– Амор, что ты хочешь в подарок ко дню рождения? – взгляд его горел.

– Ну… – я закатила глаза, пытаясь представить, что же я хочу. Больше всего хотела его сердце, чтобы оно принадлежало всецело и полностью только мне, как и моё ему, но такое обычно не просят.

– Проси, что хочешь, и о цене не думай, – он провёл ладошкой по моим волосам, – ты у меня самая красивая!

И я подумала, что мне совсем ничего не надо, просто чтобы был рядом и вот так гладил меня по голове... Но… разум всё ещё помнил, как больно было моему сердцу, – странно, что именно оно так быстро всё позабыло.

– Хочу видеокамеру, – быстро сказала я и замерла в ожидании ответа. Видеокамеры только начали появляться на прилавках и стоили довольно-таки внушительной суммы. Цифровая фотокамера у меня уже была, Игор подарил после очередного скандала, чтобы загладить свою вину.

– Хорошо, – удивил он меня быстрым ответом.

Мой день рождения пришёлся на субботу. Но, так как я старалась заработать денег, то брала сверхурочную работу, и эту субботу тоже отметила в графике как рабочую. Внерабочие часы оплачивались выше. Со свекровью я договорилась, что буду праздновать день рождения в воскресенье, пригласили друзей, обсудили меню.

– Конечно, моя детка, ни о чём не переживай. Всё приготовим вместе, – обнимала меня Жиселия.

В день моего рождения Игор сам забрал нас со свекровью с работы, мы заехали в садик за сыном.

– Амор, давай поедем сегодня покупать подарок, а потом отметим вместе где-нибудь. Лукаса оставим с родителями. Оденься красиво! – предложил он. Я была счастлива.

Мы ходили по магазину и смотрели камеры. Особого выбора не было, так как большинство брендов не имело русского меню. Поэтому я остановилась на Canon за тысячу долларов. Оформив покупку, выбрали необходимые аксессуары. И я, счастливая, села в машину с красивым пакетом, перевязанным алой лентой!

– С Днём рождения, любимая, – Игор нежно поцеловал меня в губы, – заедем домой на пару минут, оставим подарок, не повезём же с собой на дискотеку.

– Конечно, – согласилась я.

Я первая побежала по лестнице вверх, но он поймал меня за руку, притянул к себе:

– Обожаю тебя, meu Amor, ты самая лучшая! – и я растворилась в нём.

Подойдя к двери, немного замешкалась: слишком шумно. Я не понимала, что происходит.

– Ну же, открывай, заходи, – подтолкнул меня Игор, и я потянула дверь на себя. Зашла, сняла туфли и вошла на кухню…

– С Днём рождения, Элена! – прокричала мне навстречу толпа гостей.

Я растерялась. Стол был накрыт, повсюду воздушные шары и куча народа, которая поздравляет меня с моим праздником! Я не могла поверить, что всё это происходит со мной. Такое я видела лишь в кино…

– Элена, моя детка, мы все тебя ждали! – ко мне подошла свекровь, обняла, расцеловала. По моим щекам потекли слёзы. Каждый из присутствующих подходил ко мне, обнимал, поздравлял и вручал подарок. На столе красовался огромный торт с двадцатью девятью свечами…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это был лучший День рождения в моей жизни!..

– Как же я хочу тебя, – шептал Игор, расстёгивая на мне блузку, – весь вечер только об этом и думал…

Голова кружилась, то ли от выпитого шампанского, то ли от его поцелуев; скорее, больше от второго. Руки сжимали мою грудь, я подалась навстречу, всем телом прижимаясь к нему…

Глава 48. Цена любви

Новый год я ждала со смешанными чувствами, помня о том, что случилось в прошлом году; несмотря на то, что наши отношения переживали самые лучшие моменты близости.

К счастью, опасения мои не оправдались, и новогодняя ночь прошла без сюрпризов. К нам, как обычно, пришло много гостей, в том числе и Оля с Марко, чему я была очень рада. Уложив детей спать, мы пили шампанское, вспоминали весело проведённое время в Таиланде. После двенадцати подъехали друзья Игоря.

– Знакомьтесь, это Маса, – представил Игор прибывшего друга; тот был чуть старше Игоря, довольно привлекателен, с глубокими карими глазами и абсолютно лысый. – Он теперь работает с нами, остальных вы знаете.

Мы обнялись и обменялись поцелуями в традиционном бразильском приветствии. В какой-то момент взгляды наши встретились. И я, смутившись, опустила глаза, – почувствовала, что понравилась ему.

– А он ничего, да? – сказала я Оле. Слабость к лысым мужчинам я питала давно. Нравились мне брутальные парни, а он был именно из таких.

– Ну… – Оля окинула его критическим взглядом, – может, и ничего так… Серёжка его мне точно нравится!

– Донна Жи, Элена, спасибо за всё, – прощались с нами гости уже под утро. И снова объятия. Маса прикоснулся к моей щеке своей и на пару секунд задержался…

…

В январе две тысячи шестого года я услышала международный звонок, который сразу заставил волноваться. Тати давно не звонила на мой телефон; значит, это могли быть только мои родственники и только в случае какого-то происшествия, потому что они никогда не звонили мне, – слишком дорого; всегда звонки делала я сама.

– Алло, – мои руки задрожали…

– Сестрёнка, это я, – услышала голос брата.

– Что случилось? – даже не поприветствовав его, я почти закричала в трубку.

– Ленуська, деньги нужны: мама упала и сломала шейку бедра. Она сейчас в больнице, ей срочно нужна операция.

– Сколько? – сердце сжалось от боли.

– Две тысячи долларов на протез из Германии. Он дорогой, зараза, но с ним она сможет ходить. А если не заплатить, то поставят наш, российский; ты же знаешь, какое дерьмо у нас производят! С ним нет никакой гарантии, что она когда-либо встанет с инвалидного кресла…

По моим щекам уже бежали слёзы: я не могла представить маму в инвалидной коляске. Она сама не справится, а я так далеко!.. Брат, конечно же, поможет ей, но он мужчина…

– Конечно, всё вышлю, – всхлипывала я.

– Родная, не плачь, прорвёмся! Её уже перевели в платную палату, обезболивающим обкололи. Представляешь, суки какие? – Вчера ещё оплатил место, приезжаю сегодня, – а она в коридоре лежит! Поставил на уши эту грёбаную больницу…

Ты прости, что денег прошу. Мои все в бизнесе, не смогу вот так сразу выдернуть; а то, что отложено было, сейчас за больницу отдаю; врачи конверты ждут, – иначе шевелиться не хотят… Медсёстры тоже, улыбаются исключительно только за деньги.

– Братик, на днях всё вышлю, займи пока у кого-нибудь, всего на несколько дней! Поцелуй маму за меня, скажи, что я её очень люблю!.. Она обязательно будет ходить! Летом внука к ней привезу.Ма

Попрощавшись с братом, вытерла слёзы и кинулась к копилке: у меня было ровно сто пятьдесят тысяч йен (примерно полторы тысячи долларов), не хватало пятидесяти тысяч. Я стиснула зубы. Выпрашивать деньги у Игоря не хотелось, но другого варианта не было.

– Игор, мне надо пятьдесят тысяч: мама в больнице, на операцию требуется две тысячи долларов, мне не хватает всего пятьдесят тысяч, – на удивление он выслушал меня и даже изобразил сочувствие на лице.

– Конечно, Амор, я добавлю, и сам отправлю, не переживай, – он обнял меня.

– Спасибо, – я была так благодарна ему…

В то время ещё не существовало PayPal и прочих систем денежных переводов. Вестерн Юнион был только в мегаполисах. А мы жили в очень маленьком городе Огаки в префектуре Гифу. Единственной возможностью перевести деньги в Россию являлся банковский перевод, при котором ещё и взимали комиссию пятьдесят долларов, независимо от суммы перевода.

Муж забрал все деньги и уехал.

Я верила, что худшее осталось в прошлом. Но у судьбы всегда есть запасной удар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 49. Будет больно.

Иногда люди жалуются на свою боль. Иногда они ненавидят за эту боль. Иногда они кричат от боли. А иногда им так больно, что у них нет сил ни жаловаться, ни ненавидеть, ни кричать… А со стороны говорят: "Посмотрите, как невозмутим и равнодушен этот человек".

Вечером следующего дня Игор протянул мне бумагу: отчёт об отправленных деньгах. Развернув её, сердце дрогнуло, – это была аналогичная копия предыдущего отправления, которое я делала год назад. (Я отправляла деньги, занятые мной у подруги для покупки билетов на самолёт в Японию).

– Что это? – вопросительно посмотрела я на него.

– Я отправил деньги, – Игор смотрел честными глазами, – а что не так?

– Всё не так!.. Это копия… почему копия? - неприятная тяжесть начала заполнять грудь.

– Не знаю, – пожал плечами муж, – мне такую дали в банке.

Я стиснула зубы, а он подсел рядом, обнял и, забрав документ из рук, нежно поцеловал в губы. Как обычно, привычный способ заткнуть мне рот. Но не в этот раз.

– Подожди, – отстранилась я, снова схватив листок бумаги.

– Элена, да что не так? Поехали к Карлосу на вечеринку, наши сегодня собираются у него, – возможно, ещё день назад я была бы безумно счастлива, что он зовёт меня с собой; и летела бы за ним следом, окрылённая надеждой любви; но моя интуиция настаивала на том, что есть в этом какой-то подвох.

– Нет, я никуда не поеду, – решительно сказала я.

– Хорошо, оставайся дома, – он ушёл, хлопнув дверью.

Я достала бумагу, которую получила год назад при отправлении денег. Изучала, сравнивая каждую строчку с той, которую мне отдал муж.

Мне так хотелось верить ему, но душу терзали сомнения: почему копия?.. почему курс один в один с прежним?.. и так много почему… В конце концов стало ясно, что это точная копия с исправленными датами и суммой.

Я почувствовала, как разрывает внутренности от боли… от которой всю душу выворачивает наизнанку. И не то, что плакать, – выть хочется! Я набирала его номер, но в ответ были только длинные гудки…

Ночью Лукас начал хныкать.

– Что такое, маленький мой? – я взяла ребёнка на ручки и поцеловала в лобик. Почувствовала, как от него исходит жар: он весь горел.

Термометр показал тридцать девять и девять.

Я снова позвонила Игорю, а он снова не ответил.

Еле дождалась утра; самой вздремнуть не получилось, даже несмотря на то, что после жаропонижающей свечки сынок заснул. Его отец вернулся под утро и, к счастью, не настолько пьян, чтобы быть не в состоянии отвезти нас к врачу.

– Не раздевайся, – остановила я его, когда он собрался стянуть с себя свитер, – у Лукаса температура, нужно в больницу. Дай только собраться.

Обрадовало, что, услышав о недомогании сына, он выглядел обеспокоенным:

– Сколько?

– Почти сорок, ночью удалось сбить, но сейчас снова поднялась.

Я быстро оделась, собрала Лукаса, отец взял его на руки, и мы спустились к машине.

– Игор, сначала отвезёшь меня в банк, где ты делал перевод, – сказала я тоном, не допускающим возражений.

– Зачем?

– Пусть они мне объяснят, почему тебе выдали копию, а не подлинный документ о транзакции. Я хочу видеть оригинал и быть уверена в том, что деньги отправлены, – прожгла его взглядом.

– Может, сперва в клинику, а потом разбираться с бумагой? – как умно с его стороны: в больнице мы точно задержимся надолго, а банки в три часа дня уже закрываются.

– Нет, – отрезала я и села в машину на заднее сиденье рядом с Лукасом.

– Уверена, что в первую очередь надо насчёт финансов? Сын весь пылает! – спросил Игор, беря на руки нашего малыша.

– Это не займёт много времени, – я решительно направилась к двери. И, когда уже была готова войти, открыв дверь, он остановил меня:

– Подожди, Амор.

Сердце замерло, я стиснула зубы и даже закрыла глаза в надежде, что, когда их открою, всё это окажется лишь страшным сном…

– Прости, я не сделал перевод, – меня обдало холодным потом и бросило в дрожь.

– Ты, ты, ты… – челюсти свело, слова застряли в горле. Я задохнулась яростью, охватившей меня.

– Как ты мог?.. – заорала я и ударила его в грудь, занесла руку для нового удара, но он закрылся сыном.

– Прости, мне нужны были эти деньги.

Я закрыла глаза и беззвучно зарыдала. Нужны деньги? На что? Спустить их в клубе? Две тысячи долларов, которые предназначались для операции маме.

Меня охватило отчаяние.

– Я найду эти деньги, Амор, прости меня! Надо в больницу, сын весь горит.

– Ангина, – констатировал доктор, – температура высокая, надо ложиться в стационар и лечиться. Поставим капельницу…

Каждую ночь я крепко сжимала челюсти, впиваясь зубами в подушку, потому что мне хотелось не просто плакать, мне хотелось выть от безысходности. А я не могла себе этого позволить. Палата была общей, кровати разделены шторками и находились близко друг к другу. Утешало лишь одно: брат смог занять денег.

– Сестрёнка, операция прошла хорошо! Мама будет ходить! Не плачь, родная. Прилетите летом, будет с вами гулять на своих ногах, – я плакала и от счастья, что с мамой всё хорошо; и от отчаяния, что денег нет, мне их негде взять; а обещания мужа пустые, – он не вернёт эту сумму.

…Почему я не умерла тогда? Почему выдержала ещё один удар ножом в сердце и продолжала жить? Разве с такими ранами, что даже доктор признаёт: "Эти раны смертельны, пациент умирает", – человек может выжить? Но моё сердце не хотело сдаваться, оно отчаянно стучало и надеялось на то, чего никогда не могло быть...

Иногда боль – не то, что чувствуют. А то, чем становятся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 50. Я сама себя ненавижу

Ненависть к себе – это когда даже боль кажется заслуженной.

Я очень удивилась и обрадовалась, когда в больнице нас навестила воспитательница из садика; она принесла с собой клубнику в подарочной упаковке, пообщалась с Лукасом, присев рядом на кровать… Такое милое проявление внимания и заботы!

Свёкры приезжали каждый день, Игор тоже.

– Амор, как я скучаю по вам, – он ласково обнимал нас с сыном, чмокал того в головку, а потом нежно накрывал мои губы своими. – Я обязательно соберу нужную сумму для твоей мамы, не переживай.

Моё сердце трепыхалось в луже крови, возрождаясь и протягивая свои изломанные руки навстречу этой лжи. Слабое и безвольное.

В больнице мы провели пять дней. Мне очень хотелось верить Игорю, что он найдёт деньги, но всё же мой разум боролся с сердцем, и иногда победа была за ним.

Я подстраховалась, договорившись с подругой о займе. Проблема была в том, что она жила в другом городе, и у меня не было счёта для перевода, надо было ехать за ними самой. Больше я никогда не передам деньги в руки мужа.

Я никогда не понимала, как люди бьют посуду в истерике, – когда не знаешь, как унять боль, избавиться от ярости и безысходности, переполняющих душу. Теперь я знала, как это. Нет, я не била посуду, – я швыряла рамки с фотографиями; они ударялись о дверь, красиво рассыпаясь стеклянными брызгами…

Солнечные зайчики прыгали от осколка к осколку, наполняя комнату сиянием, а у меня в душе бушевал адский огонь, сжигающий изнутри. Крик боли вырывался из груди, и это был крик раненого зверя, не человека.

Знаете, как трудно переживать всё самой? Когда не можешь поделиться ни с кем своей болью, которая рвёт тебя на части, – ни с подругами, ни с мамой. Даже Маркосу я не могла об этом рассказать. Я старалась как можно быстрее отдалиться от него, чтобы не доставлять ему страданий.

…Тяжёлые бордовые капли стекали с ножа, воткнутого в моё сердце; я обхватывала рукоятку двумя руками и, вместо того, чтобы вытащить его, погружала в себя ещё больше; чтобы он наконец-то разрезал мне сердце на две половины, и оно больше не в состоянии было страдать. То покорно принимало в себя холодное лезвие, заполняя образовавшуюся дыру тёплой кровью…

И некому было сказать: "Беги, Лена, беги!.." Лишь свекровь обнимала меня и, вытирая мои слёзы, пыталась поддержать меня, вселяя новые надежды, – "и это мы переживём"... Ведь, что нас не убивает, то делает сильнее. Она не могла сказать мне: “Бросай его и устраивай свою жизнь”, – ведь это означало потерять внука, возможно, навсегда.

Человеку не выпадает больше страданий, чем он может вынести. И ни одно испытание не послано нам просто так: оно делает нас сильнее. И все события, даже самые тяжёлые, ведут нас туда, где нам предначертано быть судьбой. Нужно только выстоять и не сломаться… Я пойму это, но позже.

Я думала, что Игорю было стыдно везти меня к подруге, поэтому он попросил своего друга отвезти меня. Но, скорее всего, ему просто было наплевать, – он не хотел тратить время на поездку в другой город.

А вот его другу как раз было стыдно за поступок Игоря, а, возможно, он пожалел меня. Я ловила его сочувствующий взгляд в зеркале заднего вида. Ехали мы всю дорогу молча.

На следующее утро в банк меня отвёз свёкор: ему тоже было стыдно за поступок сына; свекровь плакала, когда узнала о случившемся. Но у них не было денег, чтобы возместить этот долг.

…

– Прости, Амор, мне, правда, очень нужны были эти деньги! Ведь с твоей мамой всё хорошо?.. Я обязательно возмещу эту сумму, верь мне, пожалуйста! – Игор стоял передо мной на коленях. Я смотрела ему в лицо, и мне так хотелось его ненавидеть… но ненавидела я лишь себя, – за то, что отдала ему не только сердце, но и свою душу.

Простила ли я его?.. – Простила. Моё сердце оказалось таким большим, что одного ножа для него было мало. Холодное лезвие со временем согрелось, и, лишь глубоко вздыхая, я чувствовала, как что-то больно колет в груди, забыв про этот самый нож.

Не знаю, стало ли причиной его чувство вины, чтобы дать согласие на получение Лукасом российского гражданства, или он сделал это из каких-то других побуждений, но на документах красовалась его подпись! И он лично отвёз меня в консульство. Ещё одна моя маленькая победа: теперь мы с сыном могли улететь в Россию.

И причина была что ни на есть подходящая: мне нужны японские права, чтобы сесть за руль и стать более независимой. Но для этого требуется практика вождения в своей стране сроком девяносто дней. А так как мои права были куплены (брат помог своими связями!) в период моего пребывания там, когда я уже была беременна и ждала документы на японскую визу, то срок их не соответствовал нужному количеству…

– Конечно, Амор, три месяца – это очень долго, но я буду ждать и скучать… – Игор говорил так искренне, что я начала испытывать стыд за то, что сомневалась в нём. Более того, он даже приобрёл для меня машину, оформив её на моё имя!

Я хлопала в ладоши и прыгала от счастья, как ребёнок. Три месяца, и я смогу сесть за руль! Больше не будет необходимости просить Игоря свозить меня куда-то: я буду свободна в своих передвижениях.

…

Звонок в дверь, и наша квартира заполнена людьми в форме.

– Полиция! У нас ордер на обыск! – сообщил главный, тыча нам в лица значком. Словно в фильме, полицейские, надев перчатки, начали осматривать шкафы, выдвигать полки комода. Обследовали каждый угол, каждый закуток квартиры; откидывали ковровое покрытие, заглядывали в самые укромные уголки.

К горлу подкатила тошнота, когда один из стражей порядка выдвинул ящик с моим нижним бельём и начал перебирать его своими тонкими пальцами. Покончив с этим, он вытащил спрятанный под стопкой пижам вибратор. Покрутив его в руках, будто видел впервые, не смог скрыть ухмылку; тем самым настроил меня против себя, – уверена, что у его жены в закромах, как минимум, парочка подобных!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И мне уже было всё равно, что это по вине Игоря они копались в личных нательных вещах, извлекая на всеобщее обозрение мою интимную жизнь…

– Да, мой муж был дома со мной вчера! И позавчера тоже!.. Да, мой муж каждый день ночует дома, и мы занимаемся сексом, иногда используя тот самый предмет, что вызвал у вас улыбку. А вы не знали, что можно пользоваться им вместе?..

Полицейские ушли ни с чем; я не знаю, что они искали; да и не хотела знать. Но видела, как торжествовал Игор, смакуя свою победу.

– Амор, ты у меня самая лучшая, спасибо! Как же ты их сделала!.. Ну что, сегодня займёмся сексом с тем самым предметом? Хочешь?.. – Игор прижимал меня к себе, поглаживая ягодицы.

– Пусть отдыхает, мне хватает тебя, – выдохнула я, когда наши губы слились в поцелуе.

Его язык глубоко проник в мой рот; руки скользнули под кружево белья, раздвигая нежные складки, влажные от желания…

– О да, Амор, – простонал он…

– Да!.. Да! – вторила ему я.

Иногда прощение – худшая форма рабства.

Глава 51. Мой ад летит со мной

Ты рискуешь, когда даришь кому-то сердце,

Его могут разбить на миллионы кусочков.

И иногда не один раз...

Иногда, чтобы перестать любить, нужно дойти до последнего поцелуя.

Билеты на самолёт я покупала сама: у Игоря, как обычно, не было денег, – они в бизнесе. С собой оставалась совсем незначительная сумма, а ведь мне предстояло провести в России три месяца…

– Амор, как только я заработаю, я сразу же тебе вышлю, – обещал Игор, но я уже понимала, что надеяться на него не стоит.

Моя мама оправилась после операции, начала ходить сама и с нетерпением ждала встречи с внуком. Я летела на родину, чтобы выдохнуть, набраться сил и подумать… А на самом деле больше всего я хотела, чтобы подумал он, ощутив наше с сыном отсутствие.

Наивная, я и не знала тогда, что наш вылет стал для него праздником, открывающим дорогу в райскую жизнь, где он остался холостым и бездетным!.. Впрочем, именно так он и чувствовал себя всегда; но мы с Лукасом были прямым напоминанием, что есть люди, за которых он несёт ответственность.

Знаете, мужчины чаще говорят во сне, чем женщины. Иногда именно это их губит. Как-то, вернувшись под утро домой, Игор заснул, но я-то уже проснулась. И, видимо, впечатлённый проведённой ночью, он начал говорить. Тогда-то я и узнала, что её зовут Таня... Я была настолько вымотана, что даже не было сил закатывать скандалы и расспрашивать его о ней.

Я просто достала чемодан и начала собирать все свои вещи. До самолёта оставалась неделя – если бы я могла, то улетела бы уже завтра.

– Амор, зачем тебе столько вещей? – я встретилась с растерянным взглядом Игоря.

– Я лечу на три месяца, не хочу ничего покупать в России, – конечно, звучало это глупо.

– Элена, три месяца! Всего на три месяца, а не на всю жизнь, – он взял меня за подбородок и заглянул в глаза. – Ты же вернёшься?

– Конечно, – произнесла я как можно убедительней, хотя сама уже была в этом не уверена.

Притянув к себе, он впился в меня с каким-то отчаянием… Я не ответила на поцелуй. Его губы терзали мои, ладони лихорадочно скользили по телу, сжимали до боли грудь. А я стояла, опустив руки, словно тряпичная кукла, покоряясь, не имея сил дать ему отпор. Просто закрыла глаза, позволяя делать с моим телом всё, что пожелает. Оно, безвольное, отзывалось на грубые требовательные ласки… а душа обливалась слезами, растоптанная и жалкая.

Он опустил меня на кровать, повернул животом вниз и, крепко сжав в кулаке волосы на затылке, уткнув лицом в подушку, вошёл в меня. Острое наслаждение пронзило низ живота; вспыхнув огнём, опалило душу. Подушка с готовностью принимала мои слёзы, впитывая их в себя, скрывая мою боль от того, кого я так любила, но так хотела ненавидеть.

Он входил в меня быстро, резко, глубоко, шепча на ухо: “Люблю тебя!”; а я задыхалась от рыданий, от боли, переполняющей сердце; от возбуждения, которое стремительной волной накрывало меня, утягивая в глубину океана…

Я тонула, захлёбываясь пронзительным исступлением, смешанным с болью. Сопротивлялась этому чувству; но тело меня не слушало, откликаясь на каждое его прикосновение, на каждое движение; погружая меня в воронку наслаждения, которое нарастало с бешеной силой, готовое взорваться внутри меня, требуя выхода!

Не заметила, как ответила на его поцелуй, сплетаясь с ним языками, ударяясь зубами о его зубы, двигаясь с ним в такт... Оргазм обрушился на нас одновременно, разрывая мир на кусочки, вонзаясь острыми осколками экстаза в наши тела, – оглушительно мощный! – лишил последних сил.

Я не могла пошевелиться, просто лежала и смотрела в одну точку, чувствуя дыхание Игоря своим затылком. Он обнял меня и крепко прижал к себе.

– Охренительно было, да?

– Да, – мой голос охрип, но я не соврала: это было за гранью понимания, – секс с надрывом, жёсткий, неподвластный разуму; какая-то животная похоть, овладевшая нами! Но это ничего не меняло. НИ-ЧЕ-ГО.

Я снова спала одна. Он снова не ночевал дома.

Вернувшись на следующий день, увидев два собранных чемодана, Игор упал передо мной на колени и начал рыдать:

– Пожалуйста, не улетай! Давай снимем отдельную квартиру: только ты, я и Лукас. Ты так нужна мне сейчас!..

Я гладила его по голове и боролась с собой, не позволяя безвольному сердцу вновь поверить ему.

– Где эти чёртовы билеты?.. Я порву их, ты никуда не улетишь!

Мне стало страшно. Это был мой шанс вырваться из своего персонального ада. Но тогда я не понимала, что мой ад – не внешний мир, мой ад – в моей душе; и где бы я ни была, он останется со мной; и я буду продолжать гореть в нём.

Всю неделю до полёта он не ночевал дома; но, возвращаясь под утро, отвозил сына в садик; а потом, сминая простыни, накрывал меня своим телом, охваченный безумной страстью; и я покорялась, отдавая всю себя, словно в последний раз; ловя его дыхание, запоминая каждое прикосновение; вбирая в себя всего его, сливаясь с ним в одно целое. Утопая в экстазе, взрываясь умопомрачительным наслаждением, рассыпалась на мелкие осколки…

В Россию я летела с внушительным багажом, потому что ещё не решила, вернусь ли в Японию или останусь на родине. В моём кошельке лежала карточка с номером телефона, подписанная именем Светлана, которую месяц назад нашла у Игоря в кармане джинсов при стирке. Именно Светлана поможет мне принять важное решение: возвращаться или нет. Странно, конечно, – во сне он называл имя Таня; но она была более эфемерной, чем Светлана, телефон которой начинался с цифр кода Украины…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 52. Тай-улетай (от себя не уйдёшь)

– Сыночек, я буду тосковать и очень ждать тебя. А ты будешь скучать по мне? – маленькие ручки Лукаса обвивали шею Игоря.

– Да, папа, – отвечал малыш и чмокал его в щёку.

– Будь умницей, слушай маму и береги её, – Игор давал наставления сыну, как заботливый отец. Я смотрела на них, таких похожих и разных одновременно, и мне хотелось плакать. Ведь я понимала, что, возможно, это последний раз, когда мы вот так вместе – втроём.

– Амор, люблю тебя! Как только прилетите, позвони мне: я буду волноваться, – отпустив сына, он обнял и прижал меня к себе.

Коридор, по которому мы проходили в самолёт, показался мне невыносимо длинным. Шаг – и слеза побежала по щеке, шаг – и за ней вторая… Я остановилась у входа и, взяв себя в руки, вытерла слёзы.

Места были удобными: нас усадили в самый первый ряд; полёт предстоял долгий – тринадцать часов до Москвы, потом пересадка, и ещё три часа до родного города.

Лукас был в восторге, ёрзал на сидении, заглядывал в иллюминатор.

– Пристегните ремни, наш самолёт готов ко взлёту.

Включились двигатели, и самолёт стремительно понёсся по взлётной полосе вперёд. Я закрыла глаза. Вот так же и моя жизнь стремительно неслась в пропасть… и как мне взлететь, а не разбиться, ударившись о скалы любви?..

Шасси оторвались от земли, и мы плавно начали подниматься в небо.

Тай-улетай, самолёт белой птицей ночной

Тай-улетай , посмотри, что он сделал с тобой

Сердце кричит, на земле нет больнее обид

Тай-улетай, это надо скорее забыть...

Алёна Высотская "Плачь нежная, плачь глупая, но не зови"

– Прощай, Игор!.. Прощай, Япония!.. Прощай…

…

– Усадите своего ребёнка на место, – голос стюардессы вернул меня в реальность, – мы отдыхаем, а он нам мешает, – она кивнула в сторону Лукаса, который проделывал очередной круг рядом с туалетом.

Он не шумел, не бегал, а просто ходил. Ему ещё даже не исполнилось двух лет, – трудно было заставить сидеть на месте. Иллюминатор который час подряд транслировал небо, раскраску он раскрасил полностью… Мой малыш устал сидеть.

Я раскрыла рот, чтобы сказать стюардессе об этом. Но она резко осадила меня:

– Усадите его на место и пристегните ремнём.

От такого приказа я впала в ступор и не знала, что ответить.

– Простите, моему сыну два года, полёт занимает тринадцать часов… Как можно такому малышу объяснить, что нельзя ходить, надо сесть и сидеть на месте? Он устал, понимаете?.. Он же не шумит и не плачет, – я попыталась как-то ей объяснить.

– Мы тоже устали, и нам нужен отдых, – никаких возражений она не принимала. После приветливых японцев, которые всегда улыбаются, кланяются и говорят тихо, выглядело это чрезмерно грубо.

– Сыночек, пойдём на место, – позвала я Лукаса, но он упрямо замотал головой. – Пожалуйста, родной!.. Я тебе почитаю, – и вытащила из сумки его любимую книжку “Красная шапочка”.

Мальчик обрадовался и побежал на место, но сказка скоро закончилась, и он снова начал ёрзать и крутиться... Полёт был не из лёгких.

Что ж, теперь это моя действительность, – надо учиться в ней жить.

Пересадка в Москве, и ещё три часа полёта... У выхода нас встречал брат.

– Сестрёнка, как же я рад тебя видеть! А это кто у нас?.. Маленький самурай? – он подхватил на руки Лукаса, тот с интересом разглядывал дядю, осторожно потрогал его усы и улыбнулся.

Я вдохнула. Тут всё другое, даже воздух… По дороге домой смотрела в окно автомобиля, – пейзажи за окном машины не изменились. Я словно вернулась в прошлое.

Родной дом всё такой же: жёлтая краска почти вся облезла, – он будто сбрасывал с себя чужую шкуру, выставляя напоказ свой истинный цвет – зелёный. За это в округе его называли Крокодил.

Мама стояла у подъезда. Лукас не понимал, где находится; он никогда её раньше не видел, но знал, что это его бабушка, которая очень ждала встречи с ним, и, когда мой брат помог ему выбраться из машины, сразу же побежал обниматься. Мама прижимала внука к себе и плакала от счастья…

Стол накрыт. Для Лукаса почти вся еда – незнакомая! Мама накладывала ему пельмени:

– Осторожно, Лукасик, горячо!

Тот задумчиво посмотрел на неё, распахнув зелёные глазки, затем кивнул головой и начал дуть в тарелку:

– Quente (горячее,

португальский

), ацуй (горячее,

японский)!

– Лукасик, теперь надо говорить по-русски, а то мы с бабушкой тебя не поймём, – засмеялся брат.

– Доченька, как же я соскучилась! – мама не переставала меня тискать. – Ты теперь очень далеко, но я так рада, что вы с Лукасом имеете возможность жить в такой прекрасной стране! Если бы папа был жив, он тоже был бы счастлив…

Я опустила глаза и потёрла переносицу, чтобы не заплакать. Когда-то я обещала папе улететь в Японию и остаться там жить навсегда; бежала от отношений, которые душили меня... И я выполнила обещание, а теперь что?

Я снова бегу от мужчины, любовь к которому меня убивает, но теперь я не одна! Япония – родина моего сына; не каждому выпадает такой шанс – расти в стране высоких технологий, чистых улиц, ровных дорог, вежливых людей. Не каждый может себе позволить даже простое путешествие в мир гейш, суши, аниме и сумо!.. Так имею ли я право быть настолько эгоистичной, чтобы лишить своего ребёнка такой возможности?

Я потрясла головой. Не сейчас, подумаю об этом потом! — у меня впереди целых три месяца...

Проснувшись, не поняла, где я, и что происходит. Тишину ночи разрывал требовательный телефонный звонок.

– Алло, – подняла трубку.

– Элена, ты почему не позвонила? Я с ума схожу! – голос Игоря был встревожен.

– У тебя был отключён телефон…

Соврала – я хотела, чтобы он начал переживать, поэтому и не позвонила. Сердце наполнилось теплом, – он волновался за нас!

– Я позвонила твоей маме. Мы долетели, всё хорошо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Амор, я уже скучаю...

– Я тоже, – это была правда. Прошло всего двое суток, а у меня сердце щемило от мысли, что больше не увижу его…

«Если женщина меняет причёску – значит, скоро изменит жизнь», – сказала Коко Шанель. Надо идти от противного и, чтобы изменить жизнь, поменять причёску!.. Что я и сделала первым делом.

Потом записалась на курсы вождения… а ещё на курсы маникюра и педикюра. Было необходимо заполнить чем-то свои будни, чтобы как можно меньше думать об Игоре.

Время лечит, но дайте времени время!.. И всё же возможно ли излечиться от болезненной зависимости, которую называют любовью?..

Тай-улетай, всё равно от себя не уйдёшь

Тай-улетай, ты прости, а потом всё поймешь

Имя твоё, он прошепчет, когда упадёт

Тай-Улетай, пусть тебе повезёт.

Алёна Высотская "Плачь нежная, плачь глупая, но не зови"

Игор не давал забыть о себе, – он звонил каждый день. А я каждый день училась говорить себе: "Не бери трубку". Но всё равно брала.

Он и подумать не мог, что у меня были мысли никогда больше не вернуться.

Глава 53. Там, где я больше не своя

Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал,ты берёшь с собой себя.

Нил Гейман

Несмотря на мою занятость, время тянулось очень медленно. Большинство подруг разлетелись кто куда, а те, что остались в городе, были заняты своей жизнью, детьми, семьями, поэтому на встречи со мной возможности почти не находилось.

Мы с Лукасом шли по рынку, его маленькая ручка крепко держала мою ладонь.

– Лена!.. – знакомый голос окликнул меня, я обернулась и увидела... Сашу. Он всё так же привлекателен: подтянутое накачанное тело, аккуратно одет и чисто выбрит.

– Привет! – я улыбнулась.

– Привет!

– Мой сын Лукас, – поймав его заинтересованный взгляд, предупредила вопрос.

– Привет, малыш!

…

– Как насчёт того, чтобы сходить вместе в кино? – это было неожиданное, но приятное приглашение.

– Я не против, – сама не поняла, зачем согласилась: плохая затея начинать новую жизнь, возвращаясь к прошлому, от которого сама сбежала в своё время. Но слова уже были сказаны.

– Тогда я возьму билеты и заеду за тобой вечером.

…Сбежав по ступенькам и выйдя на улицу, я увидела Сашу, стоявшего у машины. Он сменил свой опель на новенькую тойоту. Галантно открыл мне дверь, помогая сесть.

Дежавю какое-то.

Ехали молча, я смотрела на его профиль, такой родной и одновременно чужой.

– Счастлива с мужем? – вопрос застал меня врасплох, я чуть не закашлялась.

– Конечно, – его я могла обмануть, но себя…

– Рад за тебя, – но прозвучало это совсем не радостно.

– А ты не женился?

– Нет.

– Почему? – вопрос опередил мои мысли, и я сразу же пожалела о нём.

– Ты знаешь, – он повернулся и взглянул мне в глаза.

Снова воцарилась тишина.

Фильм был дурацкий. “И у холмов есть глаза”... Я давно уже перестала любить такое, но было приятно – он помнил о том, что мне нравятся фильмы ужасов и триллеры.

В темноте кинозала его рука накрыла мою. Я вздрогнула, но не отняла руку. Так и просидела остаток фильма, боясь пошевелиться. То ли, чтобы не дать ему ложной надежды, то ли, чтобы не отнять её...

– Покатаемся по ночному городу?.. Уверен, ты давно его не видела таким.

– Давай!

Я обожаю ночной город. В тёмное время суток он преображается, наряжается в красивые огни, которые озаряют светом улицы, делая их то мягче и уютнее, то, наоборот, фантастически неоновыми!.. И это он не забыл. Раньше мы часто просто ездили ночью по городу, слушали музыку, разговаривали… а потом ехали домой и занимались любовью.

– Это новый мост, его построили не так давно… А это храм, ещё при тебе строительство началось, помнишь? – Саша стал экскурсоводом по моему прошлому.

Через полтора часа он притормозил возле моего подъезда, обернулся и взглянул на меня. Я тоже смотрела ему прямо в глаза, пытаясь понять, что чувствую... Саша провёл рукой по моим волосам, взял за подбородок и, когда начал притягивать к себе, мой телефон разразился отчаянной трелью, – звонил Игор.

– Прости, – я поспешно достала мобильный и, выскочив из машины, ответила по-португальски. Я видела, как Саша выругался и ударил ладонями по рулю.

– Извини, Саша. Спасибо за вечер, я пойду.

Он молча кивнул и, захлопнув дверь, резко выжал педаль газа.

На следующий день, открыв дверь, на пороге я снова увидела Сашу – с тремя шампурами в руках.

– Привёз вам шашлыки, – пояснил он, поймав мой растерянный взгляд, – Лукас сказал, что любит мясо…

– Проходи, – я отступила, пропуская его.

Лукас был в восторге и от шашлыков, и от дяди Саши. А я смотрела на них и ловила себя на мысли, что это какое-то помешательство, – этого не может быть на самом деле! Мой когда-то близкий человек, от которого я сама убежала, и мой сын от другого мужчины, – они так ладили друг с другом, словно были родные…

Саша начал заезжать чуть ли не каждый день, и мне стало казаться, что он приезжает уже не ко мне, а к моему сыну. И Лукас очень радовался его визитам.

– Завтра дома будем жарить шашлыки, – сообщил он, – заеду за вами в час дня.

Его становилось всё больше и больше в нашей жизни.

– Леночка, может, останешься? – спросила меня Ольга Егоровна – мама Саши, когда мы вместе с ней нарезали салат в тазик. Мужчины занимались мясом, Лукас вертелся рядом с дядей Сашей, тот увлечённо показывал ему, как разжигать костёр.

Я растерянно взглянула на свою несостоявшуюся свекровь.

– Знаешь, как ты уехала, у него не было больше серьёзных отношений: ни одна надолго не задерживалась, как проходящие электрички… А ты вернулась, – вижу, что он повеселел, про Лукаса много чего рассказывает, привязался к нему… Мы ведь любим тебя, и сына твоего как родного растить будем, – в её взгляде читалась мольба.

– Тётя Оля, не могу. Я не люблю его больше, – честно призналась я.

– Он тебя любит! Он изменился, повзрослел, поумнел… Я знаю, что тебе с ним трудно было, – она тяжело вздохнула. – С мужем-то своим счастлива?

Я стиснула зубы, чтобы не зарыдать.

– Люблю я мужа, – хотелось добавить, что, как одержимая, люблю; он – наркотик мой, зависимость, боль и наслаждение!..

И тогда я поняла, что не смогу остаться. Сашей я никогда не была одержима, – я уходила, возвращалась, снова уходила… Возможно, мы бы и смогли жить вместе, но…

…Саша высокий, красивый, стройный. К тридцати он стал ещё привлекательнее: спорт не бросил, фигура в отличной форме. Он всегда был честен со мной, никогда не врал, что не спал с другими. Давал право выбора – быть с ним или нет. Но всегда находил ту самую ниточку, которая связывала нас с ним, и знал, как правильно за неё дёргать.

Секс с ним никогда не был на грани. Да, было хорошо, но безудержная страсть отсутствовала. А сейчас я и подавно не чувствовала к нему влечения. Он скорее был для меня другом, родным человеком, но не мужчиной моей мечты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Игор зажигал одним только своим взглядом, воспламенял прикосновениями и сжигал дотла. С ним я ходила по лезвию ножа.

И никогда, никогда не признавался в том, что изменял! У меня были лишь косвенные улики и никаких прямых доказательств. Не пойман – не вор! Поэтому я всегда сомневалась в своих предположениях и очень хотела ему верить…

– Леночка, за встречу, мы так рады тебя видеть! – Василий Егорович плеснул мне в стакан самогона и поднял свой.

– За встречу, – мы чокнулись, огненная жидкость опалила мне горло, я еле сдержалась, чтобы не закашляться и схватила стакан с морсом.

– Теряешь хватку: привыкла уже к слабенькому японскому саке, – засмеялся Саша и тоже опрокинул свой стакан.

Я смотрела на своих неслучившихся родственников, на грядки огорода, на кудахчущих кур в курятнике… и вдруг поняла, что давно выпала из этого мира: я отвыкла от такой жизни, и мне очень сложно перестраиваться, более того – я не хотела этого делать. И мне захотелось назад – в свою уютную, комфортную Японию…

Стемнело, костёр давно погас, шашлыки съели, самогон выпили, частушки спели и сплясали…

– Я выпил, не сяду за руль, – сказал Саша, – останетесь у нас? – и с надеждой посмотрел мне в глаза.

– Вызови такси, пожалуйста.

Он обнял меня и крепко прижал к себе:

– Прости меня, маленькая: я во многом был не прав. Я мучал тебя. Дурак был, молодой, многого не понимал.

– Конечно, Саша. Я простила. Давно простила. Извини, но не люблю тебя больше, не сможем мы вместе быть, – и почувствовала, как он разомкнул объятия.

Глава 54. Когда я всё-таки позвоню

– Амор, хочу тебя, сил нет! Давай по телефону? – стонал Игор в трубку…

Виртуальный секс мне никогда не был интересен. Мне важно чувствовать, прикасаться, видеть… но не стала отказывать, в конце концов постонать в трубку не так сложно, некоторые этим деньги зарабатывают.

И я начала играть: говорила непристойности, стонала!..

– Да, вот так! Скажи это ещё!.. Хочу слышать, как ты стонешь… Громче… как всегда это делаешь подо мной!.. – я слушала его сбивчивую речь, частое дыхание и упивалась своей властью, – сейчас он принадлежал только мне. Пусть даже просто по телефону.

На секунду трубка замолчала, а потом я услышала его стоны, переходящие в хрип.

– Амор, как же я скучаю! Когда ты вернёшься, я буду любить тебя всю ночь, готовься!

Когда я вернусь?.. Когда я вернусь...

Оставались недели две до вылета; мы отмечали день рождения Сашиной племянницы. Ночевать решили остаться у его сестры, – она, как и Саша, тоже жила в частном доме. Выходя из машины, подшофе и на высоких каблуках, уже отвыкнув или ещё не привыкнув к российским дорогам, которые даже не вымощены асфальтом в некоторых местах, я сильно подвернула ногу.

Галина, Сашина сестра, позвонила своему брату:

– Саш, Лена ногу подвернула, её бы в больницу, не отвезёшь?

– Я уже выпил и… не один, – дома было тихо, я слышала, что он сказал. Вот так – он уже не один. Впрочем, какая мне разница?

Меня уложили на кровать, ногу обложили замороженным мясом и пельменями. Решено было переночевать, а с утра – в больницу.

К счастью, курсы по маникюру я закончить успела, а вот с вождением было сложнее. Я взяла только десять уроков, оставалось ещё четыре, но от них пришлось отказаться.

– Игор, я сильно подвернула ногу, – пожаловалась мужу.

– Ты можешь ходить? – голос звучал обеспокоенно.

– С трудом; надеюсь, через две недели будет лучше, – у меня растяжение связок.

– Может, побудешь ещё месяц дома? Поменяешь билеты на две недели позже, чтобы точно всё зажило. Тебе ведь так далеко лететь, с сыном и чемоданами, – предложил он.

– Не хочу я менять билеты, это дополнительные траты, их и так много. Ты даже не выслал мне деньги – это сделала твоя мама, – я разозлилась.

– Прости, я должен был рассчитаться за твою машину, – виновато оправдывался он.

– А ещё твоя мама сказала, что ты ни одной ночи не ночевал дома! – я решила высказать всё, пусть добивает меня окончательно, возможно, тогда я не просто поменяю билеты, а выброшу их в мусор.

– Ты же знаешь, не начинай. Ночью больше платят, я работаю в ночь, – он продолжал гнуть своё.

– А по выходным тоже? – меня было не остановить.

– По выходным я работаю в гараже у Марко: днём очень жарко, мы ремонтируем машины ночью, – удивительно, что он всё ещё не бросил трубку.

– Игор, а почему к нам приходила полиция? Делали обыск… что они искали? Что ты натворил? – до сих пор я боялась задать ему этот вопрос, но тут уже всё покатилось по наклонной плоскости...

– Элена, это было недоразумение, одна машина, которую мы выкупили на аукционе, оказалась не совсем “чистой”. Это долгий разговор, вернёшься – и я расскажу тебе. Не волнуйся, никакого криминала, и это не по телефону, прошу тебя, – я знала, что они выкупают битые машины на аукционах, приводят их в порядок, ремонтируют и продают, именно поэтому деньги всегда крутились в бизнесе. Они требовались на выкуп машин.

– Хорошо, – вздохнула я, – но билеты менять не буду.

Закончив разговор, я встала и достала из серванта прямоугольную карточку, на которой был записан номер телефона, подписанный именем Светлана. Это был мой последний шанс узнать правду и решить, что делать дальше.

Руки дрожали, когда я набирала номер. Была ли я готова услышать то, что она мне скажет?.. Возможно, нет, но палец уже нажимал кнопки.

– Алло, – приятный женский тембр.

– Здравствуйте, могу я поговорить со Светланой? – я держалась изо всех сил, чтобы голос не дрожал.

– Я слушаю. Кто это?

– Простите, меня зовут Елена, я жена Игоря из Японии, – сказав, закрыла глаза.

– Что Вы хотели? – я не могла определить, с какой интонацией она задала вопрос, но голос её прозвучал на тон выше.

– Я понимаю, как это глупо, но, пожалуйста, ответьте на вопрос, для меня это очень важно. Жизненно важно, – не знаю, на что надеялась, умоляя дать мне ответ, но я уже сделала шаг и была намерена шагать дальше. – Вы с Игорем были любовниками?

Воцарилась тишина, мы обе молчали. А потом она ответила. Я слушала её, и по щекам бежали слёзы.

– Спасибо за ответ, – я нажала отбой и разрыдалась…

Конец первой книги.

Продолжение в книге "Сакура в снегу" (часть вторая)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец