Спи - завтра ёлка

Моё высказывание о людях и населении имеет непосредственным источником слова купца - гурмана любимого автора коалы Гиляровского, объяснявшего вырождение трактиров на Маскве в пользу новомодных ресторанов тем, что раньше народ был, а теперь публика. Брюзжание постаревшего коалы имеет основанием, как это обычно у консервативно настроенных людей и бывает, наличие в памяти иллюзорного Золотого века, вмещающегося целиком в молодость консерватора, когда юношеская кипучая энергия делала море по колено, а лежащая впереди целая жизнь и ожидающие сворачивания горы представлялись всего лишь холмиками и кучками земли, это, думаю, такая особенность психики человека, тогда и бабы были моложе и красивее, и хер твой стоял сваей и штырём, а три - четыре палки за день были делом самым привычным, короче, безвозвратно прошедшая молодость играет с человеком злую шутку, расцвечивая именно молодость красками необычайными. Оболганные поганой путинщиной лихие девяностые - всего лишь пропагандистский трюк господ объясняющих, вручную прикормленных ублюдочным Кремлём, всю свою историю несущим русским только зло и ничего, кроме зла, в моей памяти вовсе не лихие, а обезбашенные, как и полагается любым временам молодости человека, недаром же япошка из фантастицкой новеллы американского Бестера, попав машиной времени в будущее, молит вернуть его в привычную ему Хиросиму сорок пятого года двадцатого века, хотя временной беженец и знает печальную судьбу города, но там его молодость, там всё то, что ему нравилось и что он просто любил. В общем, моё лёгкое раздражение ублюдочной графоманией современных бумагомарак, да ещё и бездумно позаимствовавших с Запада манеру оформления книг суперобложками, совершенно чуждыми нам, русским, всё это презираемое мною обезьянничество и попугайство, описанное Пушкиным как дикая смесь французского с нижегородским, и приводит практически ежедневно к вспышкам ненависти, хотя двуногие вовсе не деградируют по невозможности деградации в жизни, представляющей из себя только развитие по законам жизни же, они развиваются, а то, что тебе лично не совсем нравится, как именно и куда они все развиваются, это дело твоё личное, как эрекция или холокост, засунь его себе в зад, Андрюха, сказал я себе, спешно вынимая из мусорной корзины как всегда в такие моменты раздражения необдуманно удалённые книжки и картинки. Такое со мной всю дорогу происходит : удалишь в сердцах, а потом либо скачиваешь заново, либо, как вот сейчас, достаёшь из корзины. Нету во мне мудрости моей матушки, Божией старушки, часто повторяющей народную мудрость, что выбросить всегда успеешь. Как она мне толкует : хлеба не просит ? Каши тоже ? Так какого хера, парень, нехай лежит.

Написав всё вот это вот всё ( см. выше, курсив мой ) ощутил я себя шибко вумным, як вутка, что, разумеется, привело мысли к Лизе Готфрик. Эх, вот ведь баба ! Какая и должна быть, красивая и талантливая, сексуальная до рези в яйцах, русская поэт, как сама себя наименовала нелюбимая погаными хохлами еврейка из Киева. Ничо, Лизавета, я вот сам отрицаю свою природную русскость, ссали и срали мы на мнения окружающих долбаков и уродов, мы сами с усами. Представив бобрик моей любимки и музы некими усами делающего ей куннилингус прямо сейчас мужика, я невольно позавидовал ему, счастливцу, как, помнится, завидовал законному супругу моей Бэйли Джей. Это же ведь натуральное счастье - просыпаться рядом с таким чудом.