Анжела. 4

Стены особняка, ночной сад и лунный свет сливаются в одну сплошную вспышку, когда невероятный, затяжной оргазм разрывает моё тело на части, заставляя мышцы лихорадочно стискивать его плоть. Через секунду Эразм делает последний рывок, изливаясь в меня огненными струями. Мы ещё долго стоим так, взволнованно дыша в объятиях друг друга на безмолвной веранде, пока наши сердца бьются в одном ритме. Вспышка экстаза всё ещё пульсирует во мне, а дыхание Эразма щекочет шею, когда этот хрупкий, отрезанный от мира момент тишины разлетается в щепки. Со стороны холла раздаётся оглушительный грохот — тяжёлая дубовая дверь с силой бьётся о стену.

— Анжела! Ты издеваешься надо мной?! — бешеный, сорванный крик Валентина эхом разносится по веранде, заставляя меня вздрогнуть.

Я резко оборачиваюсь, всё ещё обхватывая талию Эразма ногами. Моё шёлковое платье разорвано, обнажая округлые бёдра и тяжело вздымающуюся грудь, покрытую каплями пота. Из полумрака дома на залитую лунным светом веранду вылетает Валентин. Его пиджак расстёгнут, волосы взъерошены, а лицо перекошено от ярости и ревности. Он буквально рычит, кулаки сжаты до белизны — он явно выследил нас от самого бара и мчался сюда, готовый разнести всё на своём пути. Но когда его взгляд падает на нас, Валентин замирает как вкопанный. Его рот судорожно приоткрывается, а в глазах проносится целая гамма эмоций — от шока до жгучего, унизительного бессилия. Он видит свою женщину в руках пятидесятилетнего «старика», которого сам же подначивал пару часов назад. Его идеальный план, мужское эго и глупый спор растоптаны прямо здесь, на этой веранде.

— Какого чёрта здесь происходит?! — взрывается он, делая шаг вперёд и указывая на Эразма дрожащим пальцем. — Анжела, ты ушла с этим пенсионером?! Ты решила променять меня на это?! Да он же тебе в отцы годится! Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?!

Я чувствую, как внутри вместо страха поднимается волна дерзкого, пьянящего торжества. И не собираюсь прятаться или оправдываться. Эразм вообще не реагирует на эти истошные вопли. Аккуратно, с монументальным спокойствием он опускает меня на ноги, но не выпускает из надёжных объятий, удерживая за талию и закрывая своим телом от бешеного взора соперника. В глазах Эразма снова вспыхивает тот самый странный, древний и торжествующий свет. Он смотрит на Валентина сверху вниз — как на расшалившегося ребёнка. Я медленно поправляю разорванный край шёлка на груди, бросаю на Валентина уничтожающий взгляд и хищно улыбаюсь:

— Вал, милый, кажется, ты выиграл этот спор.

Валентин делает шаг вперёд, его лицо багровеет от отчаяния. Он не собирается драться с Эразмом — его мужское самолюбие и так уничтожено в хлам. Вместо этого он мёртвой хваткой вцепляется в моё запястье, силой сдёргивая с места.

— Игры окончены, Анжела. Живо в машину! — рявкает он, дыша мне прямо в лицо. — Мы едем домой.

Пальцы до боли сжимают руку. Кое-как я поправляю порванное платье, оборачиваюсь к Эразму, ожидая, что он вмешается. Но мужчина лишь провожает нас пугающе спокойным взглядом. В его глазах нет злобы — только непоколебимая уверенность в том, что эта битва за мою душу ещё далеко не окончена. Валентин буквально тащит меня через просторный холл. Я на ходу подхватываю куртку со спинки стула и набрасываю её на плечи, чтобы прикрыть наготу. Двери захлопываются за нашей спиной с громким стуком. Вал толкает меня на пассажирское сиденье, с грохотом захлопывает дверцу, оббегает капот и прыгает за руль. Мотор взрывается яростным рёвом, срывая машину с места так, что шины визжат по гравию. На бешеной скорости автомобиль вылетает с территории особняка в ночной город. В салоне стоит удушающая тишина. Валентин намертво вцепился в руль, его челюсти сжаты так, что ходят желваки. Он до сих пор не может переварить то, что увидел на веранде. Я откидываюсь на сиденье, застёгиваю куртку и перевожу дыхание. По телу всё ещё разливается томительная истома после всепоглощающего экстаза, а губы горят от поцелуев. Смотрю на бушующего от ревности Валентина, и на моих губах сама собой появляется дерзкая усмешка. Он увозит меня, думая, что вернул свой трофей, но мы оба знаем правду: первый раунд этого спора он проиграл. Как только автомобиль паркуется у нашего дома, я понимаю, что самое интересное только начинается.

Валентин с силой толкает входную дверь нашей квартиры, буквально вволакивая меня внутрь, и с грохотом захлопывает её за собой. Этот звук пушечным выстрелом разносится по тёмной прихожей. В ту же секунду он срывает с моих плеч куртку и швыряет её на пол. В полумраке коридора разорванное шёлковое платье выглядит как поле боя.

— Ты хоть понимаешь, тварь, что устроила?! — Валентин разворачивает меня к себе за плечи, его лицо перекошено от уязвлённой мужской гордости. — Ты переспала с этим дедом! На моих глазах! С грёбаным пенсионером из бара! Я затеял этот спор ради шутки, а ты побежала в его особняк, как последняя сука?!

— Закрой рот, Вал! — я со всей силы толкаю его в грудь, и в моих глазах вспыхивает ответная ярость. — Ты сам предложил этот спор! Ты думал, что ты пуп земли, а твои шмотки и деньги купят всё?! Так вот обломись: этот «старик», как ты его называешь, не ныл и не хвастался. Он просто взял то, что хотел.

Глаза бойфренда на секунду вспыхивают тем самым багровым, адским огнём, а челюсти сжимаются до хруста. Намного больше, чем факт измены, его уничтожает то, что его признали худшим.

— Ах так?! Он лучше?! — Валентин издаёт звериный рык.

Он хватает меня за талию, окончательно разрывая платье, подхватывает на руки и, не обращая внимания на мои удары по его накачанным плечам, тащит в спальню. Он швыряет меня на широкую кровать так, что матрас жалобно скрипит.

— Я докажу тебе, кто здесь лучший! Ты забудешь, как этого деда звали! — хрипит он, наваливаясь всем своим атлетическим телом и прижимая мои руки к подушке.

В его движениях нет и капли той величественной терпеливости, которая была у Эразма. Это испепеляющая агрессия оскорблённого хищника. Валентин грубо впивается в мои губы, пытаясь перебить чужой вкус, его ладони больно сжимают грудь, оставляя красные следы. Он пытается взять меня штурмом, подчинить изнутри, чтобы вернуть прежнюю власть. Однако внутри меня вместо страха зажигается циничный азарт. Я принимаю этот бешеный темп, со сдержанным безразличием отвечая на его карающие фрикции, и впиваюсь ногтями в его спину до крови. Спальня превращается в филиал ада: простыни рвутся, мебель ходит ходуном, а наши крики заполняют комнату. Валентин выкладывается на пределе возможностей, его движения быстрые, безжалостные. Он трахает меня так, словно от этого зависит его жизнь. И на самом пике этой безумной близости, когда оргазм накрывает обоих и Валентин содрогается, выплёскивая в меня всю свою злость, я открываю глаза. Он тяжело падает рядом, шумно переводя дыхание и будучи уверенным, что победил. А я смотрю в потолок и вспоминаю фантастический, неземной свет в глазах Эразма. Битва за мою душу только что перешла в очень горячую фазу.

Я просыпаюсь от того, что полоса яркого утреннего солнца режет глаза. Голова слегка гудит, а всё тело ломит от отголосков бурной ночи. Переворачиваюсь на бок   — постель рядом пуста. Валентин уже на ногах: из ванной доносится шум бьющей из душа воды. Он отмывается от своего неожиданного поражения. Я делаю глубокий вдох, окончательно стряхивая остатки сна. На бёдрах остались лёгкие синяки от его жёстких пальцев. Вчерашний вечер кажется безумным фильмом, но разорванное платье, сиротливо брошенное на кресле, доказывает: всё это было наяву. Я сажусь в кровати и тянусь к тумбочке за телефоном, на экране высвечивается уведомление с незнакомого номера. Провожу ноготком по стеклу, и сердце вздрагивает, а по коже пробегает волна мистического холода. Это сообщение от Эразма: «Доброе утро, Анжела. Твой спутник считает, что если он увёз твоё тело, то победил. Тело — это лишь земная оболочка, а ты спроси свою душу. Сейчас просто открой дверь, и, надеюсь, до скорой встречи». В эту же секунду в прихожей раздаётся короткий, настойчивый звонок домофона. Шум воды в ванной резко прекращается.

— Анжела, это к нам? Ты кого-то ждёшь? — доносится настороженный голос Валентина.

Я ничего не отвечаю. Накинув короткий цветной халатик, едва прикрывающий коленки, быстрыми шагами направляюсь к входной двери. Открываю, на пороге стоит парень-курьер в строгой чёрной форме. В руках он держит большую коробку из матового картона, перевязанную изумрудной атласной лентой.

— Для девушки, которая откроет дверь, — смущённо улыбается он, передаёт мне посылку и уходит к лифту.

Я заношу коробку в квартиру и ставлю на стол. Из ванной, с полотенцем на поясе, выходит Валентин. Его торс ещё блестит от капель воды, но лицо бледнеет, стоит ему увидеть посылку. В потемневших глазах снова вспыхивает адский огонь.

— Это ещё что за хрень? — цедит он сквозь зубы, подходя ближе. — От него, да? Этот старик решил поиграть в романтика?

Я игнорирую его слова, развязываю ленту и снимаю крышку. Внутри, окутанное тончайшей папиросной бумагой, лежит точно такое же платье, какое было на мне вчера. Тот же благородный кремовый шёлк, тот же идеальный крой для моих бёдер и груди, но этот наряд абсолютно цел. Поверх него лежит записка, написанная каллиграфическим почерком: «Второе желание. Сегодня в 19:00. Машина будет стоять у подъезда». Валентин выхватывает листок из моих рук, быстро пробегает по нему глазами, и я вижу, как у него на шее вздуваются вены. Он с ожесточением сминает бумагу в кулаке.

— Ты никуда не поедешь, Анжела! Я не позволю тебе выставлять меня идиотом!

Я смотрю на него, затем на роскошное шёлковое великолепие в коробке, и на моих губах появляется хищная ухмылка. Внутри всё вибрирует от запретного драйва. Этот мужчина бьёт без промаха: он не просто прислал вещь — он вернул мне ощущение превосходства, которое Вал так отчаянно пытался растоптать ночью в нашей постели.

— Валь, милый, — я подхожу к нему вплотную, покачивая бёдрами под коротким халатиком. — Ты, кажется, забыл: наш спор в баре закончился вчера. Ты его не только выиграл, но и получил свою плату. Хотя обещал, что этот «пенсионер» поплывёт через минуту, а в итоге поплыла я, пока он заставлял тебя исходить желчью. Я еду.

Моя грудь почти касается его мокрого торса. Я аккуратно забираю из его пальцев измятый клочок бумаги, разглаживаю его ногтями и поднимаю на парня вызывающий взгляд.

— Ты издеваешься?! — Валентин делает шаг назад, его лицо багровеет от гнева. — Я не пущу тебя! Слышишь?! Запрись в комнате, делай что хочешь, но к этому старику ты больше не притронешься!