Его мелодия

Сегодня в городе праздник- дома на главной улице украшены светодиодными разноцветными лентами, городские музыканты собрали вокруг себя танцовщиц, зрителей и прохожих. А любители безделушек разложили свои радости в торговых рядах, заманивая к себе даже тех, у кого даже нет интереса крутиться возле всего этого разнообразия. Среди всей толпы выделяется Она - девушка в красном драповом пальто, прячущее чёрное платье с пышным подолом, изумительно подчёркивающее её формы. Каблуки её чёрных лаковых туфель звонко постукивают по асфальту, потому что она спешит. Она возвращалась из центра города с мыслями, не дающими ей ровно дышать: дома он или нет? Ей до безумия хотелось увидеть его. Сколько она себя помнила, он был для неё больше, чем просто симпатичный парень, с которым она сталкивалась, выходя из подъезда. В нём было всё то мужское, что её притягивало. В нём была музыка.

«Вокруг меня кружит суета сует: все куда-то спешат. А он? Спешит ли он? Где он? Может, он где-то в толпе — растворился, чтобы стать незаметным? Может, ониуже вернулся с занятий и сидит у окна, сочиняя новую мелодию — так, будто каждая нота это рифма. Он ищет её, как я ищу слова, которых он мне никогда не скажет. Его гитара давно стала для меня любимым инструментом: в его руках она творит волшебство, а в этом волшебстве я становлюсь сама не своя — отчаянно смелая, готовая для него на всё».

Добравшись до дома, она перебирала в руках брелок. Из подъезда вышел парень, с которым она каждый вечер говорила по телефону.

— Привет! Ты как?

— Норм.

— Я решил в ЦУМ съездить, мне тетрадь для нот нужна. Поедешь со мной?

— Не могу, извини.

— У тебя что-то случилось?

— Нет. Мне срочно нужно домой, я жду звонка от одного человека.

— Кто он? Я его знаю?

— Нет. Прости, мне надо идти. Вечером позвоню тебе, ладно?

Парень пожал плечами и ушёл. Она подбежала к двери, придерживая её. Парень обернулся, будто почувствовал, что его подруга сегодня не такая, какой он привык её видеть. Он ушёл, а она зашла в подъезд. Сердце выпрыгивало из груди. «Игорь» — как будто каждая буква была нотой, а нота откликалась в ней. Как же ей хочется его увидеть, а возможно, не только увидеть. Ещё один пролёт — и она уже на его этаже. С ближних этажей уже было слышно, как звучат струны. Это были струны его души. Перебегая через ступеньки, она поднялась на пятый этаж и увидела приоткрытую дверь — оттуда звуки лились мощнее.

Дверь в его квартиру оказалась не заперта. Значит, он дома. Тихонько, на цыпочках, она вошла и прикрыла за собой дверь. Сердце заколотилось сильнее, руки дрожали, дыхание сбилось, тушь потекла, а помада осталась насыщенно-красной — цвета, способным сразить наповал любого мужчину, но только не его: Игорь терпеть не мог этот оттенок. И на это у него своя причина.

Она сняла туфли, оставив их в прихожей, и прошла на кухню. На столе стоял стеклянный стакан с чаем, а рядом — записная книжка, исписанная символами. Игорь отчаянно перебирал струны, выискивая нужный аккорд. Он ударил по струнам, потянулся за стаканом — и замер. Их взгляды встретились.

— Ничего не получается, — сказал он, не опуская гитару. — Только я подумал, что вот это — то, что нужно, и сразу не стыкуется с остальным. Мелодия ломаная, рифмы нет.

— У тебя всё получится!

— Может быть.

— Не может быть, а точно.

Она шагнула к нему ближе, но его крик остановил её.

— Зачем ты пришла? Я не хочу никого видеть.

Заикаясь, она с трудом прошептала:

— Я хочу тебя!

— Нет, — резко произнёс он. — Нет! Ты меня не знаешь. Я не тот, кто тебе нужен.

— Это не так! — Она сделала ещё один шаг. — Я — твоя рифма, Игорь. Найди меня.

— Моё сердце уже не чувствует то, чего ты ждёшь от меня.

Она взяла его руки, прижав их к своим щекам.

Он смотрел на неё так, что от этого взгляда можно было потерять разум. И она потеряла. Он высвободил руки, коснулся её щеки и прошептал:

— Раздевайся.

Она покорно расстегнула молнию на платье и осталась в одном нижнем белье. Игорь молча осмотрел её и повторил:

— Раздевайся.

Она, не отрывая от него взгляда, сначала завела руки за спину, и через мгновение лифчик оказался у её ног. Трусики ждала та же участь.

Игорь положил гитару, встал и подошёл к ней.

— Ненавижу.

— Меня?

— Ненавижу твою помаду. Этот цвет совершенно не твой. Он делает тебя той, кого хотят все трахнуть.

— Но я не хочу никого, кроме те…

Он зажал её рот своими пальцами и прошипел:

— Тссс. Молчи.

Она почувствовала, как в тишине появляется нестыкующаяся мелодия — но теперь каждая нота находила свою рифму. Он сомкнул её руки, дрожащие, как струны, своей ладонью и поднял над её головой, а другой провёл пальцами по её груди, резко сжав соски — так, что она всхлипнула от неожиданности.

— Тише, девочка. Дальше — глубже.

Она прикрыла глаза в неистовом желании его прикосновений, становясь его струной.

Спускаясь ниже, он коснулся языком её нижней губы и резко вошёл в неё. Не отводя от неё своего взгляда, он повторял движения столько раз, сколько это было возможно, пока струна не порвалась её криком.

Той самой рукой он в обратном порядке повторил свои движения. Она открыла глаза и смотрела на него.

Он подтянул её к себе, губами покусывал мочку уха, отчего она покрылась мурашками. Его это завело ещё сильнее прежнего, и он прошептал:

— Я верну тебе струну. Сегодня ты стала моей мелодией. Запомни: теперь ты только моя, и чтобы я больше не видел на твоих губах этот цвет!

В этот вечер она перестала быть просто девочкой, тайком выжидающей момент, когда он обратит на неё внимание, — теперь она стала его Музой, а мелодия — рифмой её слов.