Когда Луну прорежет лезвие ножа (Когда был первый секс)

1.

Ну, вот еще. Дорогу на данном участке ремонтируют. Сняли верхний слой асфальта, и теперь ты едешь, можно сказать, по рифлёной поверхности. И как долго такое может продолжаться? «Дык-дык, дык-дык, херак-хренак», - зубодробильный мотив. Как будто бы какие-то разбойники с большой дороги её же раздели и ограбили, и ты едешь по выставленным ими граблям, и еще платишь им дань за проезд в виде этакой вот тря-сучки.

Но нет уж вам. Будем надеяться, что то не вечно.

О, а вот это вот здорово! Пустили хорошую песенку. Отличная штучка на такой вот отрезок жизненного пути. Люблю её и клип. Там певица предстаёт в двух ипостасях. Одна - сдержанная - поначалу ведёт машину и негромко поёт. А вторая - бешенная - поначалу сидит на заднем сиденье и внимает.

Старику исполнилось девяносто восемь,

Он выиграл в лотерею и умер на следующий день.//

В твоём бокале вина — чёрная муха.//

Весть о помиловании осужденного «прилетела» через две минуты после расстрела.//

Ну не ирония ли это судьбы, как ты считаешь? *

И «сдержанная» обращается к «бешенной», как бы испрашивая мнения. Ну, и тут начинается. Песня переходит в ор, И-йе-и-эй!

Это как дождь в день твоей свадьбы.

Как бесплатный проезд, когда уже всё оплачено.

Как прекрасный совет, воспользоваться которым поздно.

И кто бы мог подумать и предугадать?.. *

Бешенная начинает неистовствовать: прыгает на сидении, машет беспорядочно руками, головой, разметав свою причёску, ну чисто ведьма, - сумасшедшая же! В общем, основной текст (куплет) поётся спокойно, даже с некоторой грустью, и, безусловно, с иронией. А припев — это неистовство чувств.

На следующем припеве Бешенная, что оказалась уже на переднем сидении, рядом с водителем, открывает окно и пытается взлезть на крышу. Впрочем, там уже трудно различить, кто «сдержанная», а кто нет, - беснуются «обе». И вообще там, мало того, что на «них» меняется одежда (зелёный свитер сменяется желтым и т.  д.), но «они» как бы запросто перелетают с сиденья на сиденье, с места на место, и в какой-то момент и вовсе трудно понять, кто же вообще-то управляет транспортным средством?

Жуткое зрелище, согласен. На любителя. Шабаш.

Но постепенно всё стихает, философически истончается в иронично спроектированную метафизическую призму.

Уфф! Стукнув колёсами (надо быть осторожнее!) моя колымага въезжает на твердую (здесь это, как ни странно, синоним к слову «гладкая») землю; на Большую, можно бы еще сказать.

Ну, теперь можно успокоиться, расслабиться. Отныне всё должно быть хорошо.

---

* - песня Аланис Мориссетт, «Ироничное».

2.

Стук в дверь. Неужели опять он? Черт, а я как раз придремал. Открываю. И точно, он, мой друг, блади-бадди. В приличной, красной с синими решетками фланелевой рубашке.

- Ты украл ключи? - начинает с порога.

- Что, опять предчувствие? - спрашиваю с понятной дрожью в голосе.

- Ну! Побежали!

(Требуется объяснение. Я у него как дневник. Обычно он приходит, чтобы рассказать о событиях прошедшего дня. Нахрен мне, конечно, не интересных и ненужных. Но для него, как риэлтера, это яркие события прошедшего дня, узловые моменты. Каждый день у него где-то три, четыре, пять разных встреч. С покупателями или продавцами недвижимости, с какими-то богатейками, которые могут «по-черному» дать деньги взаймы, - ну, потенциально; встречи с юристами, чтобы что-нибудь ловко «обстряпать». Просто со старыми «друзьями-приятелями», которые никак не могут его позабыть, забивают телефон звонками, и, с которыми вот уж, как-никак, нужно, наконец, повидаться. Встречи с хорошими друзьями-приятелями, с коими следует повидаться непременно. Посещение всевозможных торжеств / веселинок, похорон.

Я — просто дневник, записная книжка с отрывными страницами, немой диктофон для надиктовки текста. Записал — стёр. Главное — рассказать, надиктовать. Понятно, что после всех этих встреч ему самому такое уже невмоготу, ну так вот же и я, кстати, — сообщить кому-то всё то, что неизбежно будет стёрто. Нет, ну а что еще прикажете с этим делать?

Да, обычно он приходит. Но однажды блади-бадди именно что прибежал, причём в страшном волнении. Ему то ли привиделось, то ли приснилось нечто страшное.

- И что это нечто? - зевнул я в ответ.

- Знаешь, ужасное, ужасно страшное!

- ?

- Когда Луну прорежет лезвие ножа… - и замолчал.

- И что? Ну, дальше-то что? Прорежет лезвие ножа, откровенный бред, но с претензией. А что дальше, что кроется за этой бессмыслицей?

... И вот с тех пор, как у него появится Предчувствие, он прибегает ко мне и мы бежим на крышу. Ключи обязан воровать я. Главному шоу-мэну и организатору безумия не по чину отвлекаться на подобные мелочи.

Такая вот, в-общем, скучная история).

3.

Итак, бежали. Впрочем, сейчас уже с трудом идём, ведь высоко же! Пользоваться лифтом в такой момент категорически воспрещается, «иначе будет еще хуже».

Открываю дверь. Вот и родимая крыша. Э, да мы тут порядком уже натоптали.

Луна действительно на небе. Целая и невредимая. Звёзд почему-то не видно. Отдышавшись и не отрываясь от ночного светила, начинает рассказ о событиях прошедшего дня. Я, как записная книжка, подставил под запись очередную отрывную страницу, очередную дорожку для магнитозаписи (с последующим размагничиванием), etc. Запись идёт гладко, стараюсь не прерывать её глупыми ненужными вопросами.

Впрочем, вот, - посещение похорон. «Одна протиснулась ко мне и что-то сунула в руку. Сказала, что я красивый мужчина, ей понравился, вот и номер телефона, чтобы перезвонить. И где-то мы как будто уже встречались». Я чуть не брякнул: «Тоже на кладбище? » Но сдержался. В делах сердечных иронию стоит придерживать.

- Как её зовут?- спросил, лишь бы «сбросить» исполненную важности паузу.

- А, вот, Хелен, - и он начал зачитывать номер телефона, но я поставил диктофон на паузу, ибо уж совсем лишнее.

- Хорошенькая, молодая?

- Лет тридцать пять, а там кто знает. Да, симпатичная.

- Замужем?

- Хорошо, что спросил. Похоже, да. Ей потом какой-то мужик замахал, причём с сердитым видом.

- Выбрось записку.

- Прямо с крыши?

- Конечно. Дальше улетит.

Он выбрасывает записку, я выбрасываю окурок. «Ну что, по домам? » Кивает. Расходимся. Назад, вниз, можно ехать на лифте. Нет, чтобы наоборот?!