Свои да наши вконтакте

Другой мир всё же и есть другой мир, читаешь, видишь и слышишь, радуясь тому, что нет никаких Марь Иванн и Максим Максимычей, нет ячеек и борьбы за качество, нет партвзносов и пятилеток, а есть обычная жизни обычных людей, добрых и злых, бедных и богатых, короче, ощущаешь цивилизационный разрыв, непреодолимый навсегда, убивший Россию и русских осенью семнадцатого года двадцатого века. Проклянёшь, конечно, иудобольшевиков и русских, позволивших нечисти вырезать себя, навеки изменившись, став уё... ми совками, носящими явно незаслуженное наименование русских. Вот итальянцам хватило ума и совести не воспринимать себя наследниками Римской империи, а это беспонтовое мудачьё всё чего - то пыжится и гарцует, хотя само признаёт свой отстой и неумение буквально во всём. У моего зятя часто ломается служебная машина, а сестрица, созваниваясь с матушкой ежедневно, объясняет просто и доходчиво : ну, мам, это же наша тачка. И всё. Вопросов больше нет, даже моя матушка, Божия старушка за восемьдесят, прекрасно понимает, что ежели русское, то обязательно говно. Но это понимание не мешает быдлу гордиться и триумфалить, чем ловко пользуются любые власти, и советские, и нынешняя мразь из мусоров и гебешников, раздувшихся от осознания своего величия. Смешно, когда свиньи принимаются поучать европейцев или американцев, то Пуйло скудоумное промямлит х... ню какую, то алкаш Медведев научит немцев демократии, а то и тётя Валя Матвиенко с рожей такой, что закуришь поневоле, высунется жабой и квакнет такую хрень, типа лазеров по сосулям, начинаешь тогда понимать, что Пётр, давая наказ господа сенат говорить от себя, а не по писаному, добился - таки своего, но только он, наверное, не ожидал, что дурь начальствующих не будет перемежаться хотя бы изредка вменяемыми высказываниями, а останется всё той же старой доброй дурью.

- Это оскорбляет планокуров, - заметил мимоходом сам, мать вашу так, Керви, переводя книги Хантера Томпсона, - дурь начальствующих над руссиш швайн и давно легализованная в цивилизованных государства и отдельных штатах США тоже дурь.

- Солж предпочитал другое наименование, - вклинился граф Хортица, почему - то всегда ассоциируемый у меня в голове с Керви. - Ах, плантчик, ты плантчик, ты божия травка, отрада для всех ширмачей.

- Хорошая песня, - оценил Керви, мудро качая головой вверх - вниз, как лошадь. - Ничем не хуже, скажем, много тёлок и пива.

- Прикинь ! - загоготал Осипов. - Я думал, что Пурген давно померли, а они всё чёсом пробавляются.

- Именно о таких, - вставил Керви, - коала говорит, что их до ста лет будут именовать Витьками и Гариками.

- Хорошо тебе, - заметил Гарик обидчиво, - ты со студенчества Саныч.

- А это как себя поставишь, - с нескрываемой важностью отвечал Керви, ехидно улыбаясь.

Осипов задумался, но скоро опять засмеялся.

- Мы так в детстве говорили. Спросит кто покурить оставить, а ты так с важностью, как ты вот сейчас, отвечаешь : " А х... й на лавочку поставишь ?"

- На что надо парировать, - оживился Керви, вспомнив такое же своё масковское детство, - а поставлю - отсосёшь ?

- А на это, - ржал граф Хортица, - надо прокинуть : " Дохлу кошку отъб... ь ? "

Они смеялись до той поры, пока к ним не зашла Витухновская. Увидев строгую мадам Гершензон, приятели умолкли и стали похожи на советских школьников, застигнутых за гаражами за курением.

- Нас курить большие мальчишки заставили, - произнесли унисонно Керви и Осипов, смущенно потупив глаза.

- Зырьте сюда, - сказала им Алина, медленно поднимая подол чорной юбки.

Дальше - личное, уточню лишь, что триолизм, наверное.