Анжела. 3

— Ты ведь работаешь в юридической фирме, Анжела, — негромко начинает он, переводя на меня пронзительный взгляд. Его голос в замкнутом пространстве машины звучит невероятно уютно. — Каждый день ты видишь человеческие маски. Люди спорят, делят имущество, лгут, пытаются казаться сильнее, богаче и важнее, чем они есть на самом деле. Твой спутник Валентин... он ведь тоже сыграл с тобой в игру. Поспорил на тебя, верно?

Я слегка вздрагиваю. Как он догадался? Неужели это было так очевидно по нашим лицам?

— Откуда ты... — начинаю я, но он мягко поднимает руку, прерывая меня.

— Это неважно, — его улыбка становится теплее, а в глубине глаз снова вспыхивает тот самый сверхъестественный свет, от которого по телу бегут мурашки. — Важно то, что ты согласилась поехать со мной не из-за дома и не из-за моих глупых трёх сантиметров. Тебе до смерти надоели мальчики, которые пытаются тебя купить или удивить. Ты искала каплю искренности в этом заблудшем мире.

Он умолкает на мгновение, и я ловлю себя на мысли, что сижу затаив дыхание. Этот джентльмен видит меня насквозь. Он говорит не с моей яркой внешностью, а с той девочкой внутри, которая отчаянно устала от дешёвых манипуляций.

— Я обещал рассказать о себе что-то настоящее, — продолжает Эразм, слегка наклоняясь вперёд. — Мой особняк — это не просто квадратные метры. Там собраны вещи со всего света, и у каждой из них есть душа. Я прожил долгую жизнь, Анжела: терял всё, начинал заново, видел людей на грани отчаяния и на пике величия. Я научился главному — видеть суть. Знаешь, почему я предложил секс в баре?

Я приподнимаю бровь, заинтригованная до предела:

— И почему же?

— Чтобы сбить спесь с твоего парня и проверить тебя, — в его глазах пляшут мудрые искорки. — Глупая женщина оскорбилась бы и устроила скандал, пустая — согласилась бы ради денег, а ты приняла вызов, развернула игру в свою сторону и заставила меня уважать твою гордость. Ты прекрасна, Анжела. Я покажу тебе, что такое мужчина, который умеет ценить не только твоё роскошное тело, но и твой блестящий ум.

Машина плавно сворачивает с шоссе и въезжает на тёмную, окружённую вековыми деревьями аллею. Впереди, в лучах декоративной подсветки, начинают проступать величественные контуры старинного здания. У меня перехватывает дыхание — и уже далеко не от страха. Этот мужчина действительно обладает невероятным магнетизмом. Автомобиль бесшумно замирает у массивного крыльца. Эразм глушит мотор, выходит наружу и распахивает мою дверь, помогая выйти. Я ступаю на прохладный ночной воздух, и каблучки туфель звонко стучат по базальтовой плитке. Перед нами вырастает величественный двухэтажный особняк из тёмно-вишнёвого гранита, обвитый плющом. В его архитектуре есть что-то готическое, благородное и пугающе роскошное. Окна первого этажа светятся янтарным светом. Это место совсем не похоже на безвкусные новострои современных богачей — от него веет вековой историей. Эразм подаёт мне руку, я вкладываю пальцы в его ладонь, и мы вместе поднимаемся по мраморной лестнице. Шёлк платья дразняще шуршит, бёдра соблазнительно покачиваются при каждом шаге, и мужчина провожает меня пристальным взором. Он ведёт себя как истинный джентльмен, и эта выдержка заводит меня ещё сильнее. Дубовые двери медленно открываются. Мы переступаем порог, и я буквально замираю, забывая, как дышать. Внутри нет привычного для таких домов пафоса — золотых унитазов, кричащих логотипов или глянцевого минимализма. Мы оказываемся в огромном двухсветном холле, который больше похож на частный музей или секретную библиотеку. Высокие сводчатые потолки уходят в темноту, вдоль стен тянутся стеллажи из красного дерева, забитые старинными книгами в кожаных переплётах. В воздухе пахнет натуральным воском и потрескивающими в камине дровами. Но самое удивительное — это свет. Он льётся отовсюду и ниоткуда конкретно, создавая ощущение абсолютной безопасности.

— Добро пожаловать, Анжела, — тихо произносит Эразм. — Здесь не будет фальши и споров на раздевание, только ты, я и эта ночь.

Он отходит к бару из цельного куска мрамора и берет в руки хрустальный декантер с янтарной жидкостью. На его губах играет та самая загадочная улыбка, которая так взбесила Валентина в баре.

— Я обещал удивить тебя, — Эразм оборачивается, держа в руках два бокала, — присаживайся.

Я оглядываюсь вокруг: мрамор, вековое дерево, мягкая скрытая подсветка. Эразм стоит передо мной с бокалом с таким невозмутимым видом, будто принимать в своём замке роскошных женщин — самое обычное дело в его мире. Я медленно снимаю куртку и небрежно вешаю ее на спинку ближайшего стула. Делаю пару шагов вперед, проходя кончиками пальцев по краю барной стойки. Холодный, идеально отполированный камень приятно остужает ладонь. Я беру предложенный бокал, слегка кручу его в руке, наблюдая, как плотные рубиновые капли медленно стекают по хрустальным стенкам, и вглядываюсь в этот глубокий, насыщенный цвет.

— Знаешь, я ожидала, что ты привезёшь меня в какую-нибудь квартиру с ободранными обоями и обещаниями в стиле «у меня дома лучше», — усмехаюсь я, поднимая на него взгляд.

— А тут... — обвожу свободной рукой пространство вокруг нас, — реально особняк. Я впечатлена.

Делаю первый, неторопливый глоток. Вино дорогое, с бархатистым, сложным послевкусием. Но я не из тех, кто прыгает в джакузи при первом знакомстве, даже в доме с серебряными унитазами.

— Ты сказал в баре, что не любишь болтовню, поэтому скажу прямо: я здесь не для того, чтобы трахаться в первый же вечер. Я хочу понять, кто ты. Если сможешь быть интересным без этого — я останусь. Если нет, вызову такси и уеду, и ты меня больше никогда не увидишь. Так что решай прямо сейчас: ты готов доказать, что ты больше, чем член с ногами и этот особняк, или мне стоит попрощаться?

Я скрещиваю руки на груди, плотнее прижимая ткань к телу и подчёркивая свои идеальные формы. Смотрю на него в упор, не мигая, Валентин сейчас зааплодировал бы моей стервозности или лопнул от злости, поняв, что я полностью перехватила инициативу. Однако мне на него абсолютно плевать. Эразм выслушивает мой ультиматум не шелохнувшись. На его лице не появляется ни тени раздражения или уязвлённого мужского эго — напротив, в глубине глаз вспыхивает искреннее уважение. Он ставит бокал на мраморную стойку и делает шаг назад, увеличивая дистанцию между нами и наглядно показывая, что мои границы для него — закон.

— Знаешь, Анжела, охотников в твоей жизни было слишком много, — невероятно спокойно произносит он. — Они видят в тебе трофей, редкую добычу, которой можно похвастаться перед друзьями. Но ценность женщины измеряется не скоростью её капитуляции, а глубиной души. Я не тороплюсь, у меня впереди целая вечность.

Он делает плавный жест рукой в сторону открытой веранды, откуда доносится тихий шум ночного сада и пахнет свежестью после дождя.

— Я хочу, чтобы ты поняла: я не собираюсь укладывать тебя в постель без твоего желания ради того, чтобы доказать что-то твоему бойфренду. Мне плевать на его споры. И раз ты просила, я покажу тебе, что я больше, чем этот особняк.

Я смотрю на него и ловлю себя на мысли, что внутри всё закипает от бешеного куража. Я не могу поверить, что реально сделала это — уехала с незнакомцем, оставив Вала одного переваривать собственную желчь у барной стойки. Эразм не похож на тех, кто врёт. В нём чувствуется такая пугающая и одновременно притягательная сила, какая Валентину даже не снилась.

— Загадай желание, — тихо, но уверенно произносит Эразм, останавливаясь у самого края веранды. — И я исполню его, даже если оно покажется тебе откровенным безумием.

Он смотрит на меня в упор, ловя лунный свет тёмными зрачками. Я собираюсь сказать что-то язвительное или попросить показать мне звёзды, но слова застревают в гортани. Взгляд сам собой опускается на его чётко очерченные губы. Желание вспыхивает во мне мгновенно — необузданное и совершенно неожиданное для меня самой.

— Я загадала, но тебе придётся угадать.

Эразм пристально вглядывается в глубину моих зрачков, затем невозмутимо поднимает руку. Его тёплые пальцы мягко касаются моей щеки, оставляя на коже ощутимый покалывающий, след. Его лицо приближается к моему без спешки, с величественной терпеливостью. Он даёт мне несколько секунд, чтобы передумать, отступить, но я не двигаюсь. И когда его губы наконец касаются моих, мир вокруг просто перестаёт существовать. Этот поцелуй не похож на яростный напор Валентина, который всегда пытался забрать меня силой и доказать своё превосходство. Эразм целует упоительно, увлекая в пучину невероятной нежности, от которой подкашиваются ноги. Его свободная рука ложится на мою талию, уверенно прижимая меня к своему крепкому телу. В этом жесте столько пленительной уверенности и скрытой страсти, что я окончательно теряю контроль, отвечая на поцелуй и запуская пальцы в его седые виски. Он угадал — без единого слова, просто прочитав моё желание изнутри. Когда он медленно отстраняется, оставляя на моих губах влажный след, я тяжело дышу, глядя в его глаза. В них больше нет уставшего мужчины из бара — там горит яркий, первозданный огонь, заставляющий меня дрожать от предвкушения.

Мои руки смыкаются на его шее, и я стремительно тянусь вверх, пытаясь оседлать его. Неожиданно шёлк платья, не выдержав этого натиска, с тихим треском рвётся по шву, обнажая бёдра и полностью освобождая из плена большие налитые груди. Ночной воздух веранды мгновенно обдаёт прохладой, но мне жарко — от тела Эразма исходит почти осязаемый, магнетический жар. Он подхватывает меня под ягодицы, легко, словно я ничего не вешу, и я инстинктивно обхватываю его талию ногами, прижимаясь вплотную. Мои соски, ставшие твёрдыми от вожделения, вдавливаются в его рубашку, пока его ладони властно сжимают моё тело. В Эразме не осталось и следа от уставшего мужчины из бара — его движения полны древней силы, которая буквально подчиняет себе. Он прижимает меня спиной к прохладной мраморной колонне веранды. Этот контраст между студёным камнем и его пылающим телом вырывает у меня громкий, бесстыдный стон. Его поцелуи спускаются ниже, лаская подбородок, шею, и наконец его рот жадно накрывает мою грудь. Я выгибаюсь в его руках, запуская пальцы в его седые виски и притягивая ближе, окончательно теряя остатки разума. Внутри всё кипит от греховного вожделения.

— Ты великолепна, Анжела, — хрипло произносит он, и его рука уверенно сдвигает в сторону тонкую полоску нижнего белья.

Его пальцы находят мою текущую от нетерпения киску, а член твёрдый и упругий входит между складок. Я вскрикиваю от ошеломительной волны наслаждения, когда он начинает двигаться, задавая сумасшедший ритм, и мои бёдра сами собой подаются навстречу. Зрачки Эразма заполняют почти всю радужку, в них танцует необузданная страсть. Он приподнимает меня чуть выше и входит на всю длину. Я впиваюсь ногтями в его крепкие плечи, мои стоны тонут в его поцелуях. Это не просто секс — это абсолютное блаженство. Он заполняет меня до краев, каждые тесные «три сантиметра» разницы, о которых он говорил в баре, сейчас превращаются в концентрированную экзотическую пытку удовольствием. Колонна за моей спиной, кажется, вибрирует в такт нашим движениям. Его толчки становятся быстрыми, глубокими и невероятно упоительными. Моя роскошная грудь ходит ходуном, кожа покрывается испариной, наслаждение подкатывает к горлу лавиной. Я вижу, как на его висках вздуваются вены, а рваное дыхание выдаёт то, как безраздельно он отдаётся этой неистовой страсти. Валентин с его фейерверками и эгоизмом просто стирается из памяти.

— Ещё... Эразм, ещё! — умоляю я, полностью теряя контроль, пока мои бёдра бьются о его таз.