Счастливы умершие до октября семнадцатого

- Нет, господа, что ни говорите, но трактир для русского человека первая вещь !

Кречинский сонно взглянул в жизнерадостную физиономию Аркашки Счастливцева, не устающего славить неунывающий и неистребимый русский народ, и вытащил из кармана сюртука колоду карт парижской фабрикации. Легко прищёлкивая языком, раскинул прямо на трактирном столе талию, являя не привычные тузы в количестве тридцати шести штук, к чему завсегдатаи уже привыкли, но полный набор дам, изображённых французиками легкомысленными почему - то в нагом естестве.

- Э - ге - ге, да как блестит ! - завопил Кречинский, разбудив своего напарника Бздимо, обычно игравшего роль подсадного купчика, чьей обязанностью было в пух и прах проигрываться, увлекая за собой и всех остальных господ играющих.

- Про звенит не получится, - глубокомысленно заметил шулер, оглушительно зевая. - Разве, что шуршит.

- Крали - то какие ! - веселился Кречинский, наслаждаясь вытянувшимися лицами завсегдатаев трактира на Пятницкой. - Вот тебе, к примеру, пушкинская.

Он подкинул одну из карт неуловимым и незаметным движением мизинца, и все стоящие возле его столика ахнули, увидев прелестную брюнетку, также голую, как и все остальные дамы карточной колоды.

- Елена Анайя, - с важностью в голосе объяснил Кречинский, стремительно тасуя колоду ловкими пальцами, - европейская, сказать точнее, испанская киноактриса.

- Ты нам яйца не крути, - взмолился Сухово - Кобылин, во все глаза наблюдающий лихие повадки и жульнические замашки Кречинского. - Скажи прямо : пошто.

- Да нравится она мне ! - захохотал Кречинский, пребывая с самого утра в очень хорошем настроении, ведь ночью он укатал проезжего по казённой надобности изюмского гусара на сто тыщ казённых же денежек. Гусар как человек чести застрелился в своём нумере, а шулер, зная, что заблаговременно прикормленный им полицмейстер не пошевелит и пальцем, угощал весь трактир, транжиря на радостях свой нежданный куш.

- Тебе, может, и нравится, - сухо отчитывал Кречинского строгий барин Сухово - Кобылин, немного пошатываясь под воздействием алкогольных паров, - но это совсем не значит, что и остальным тоже должно нравится.

- Слушай, - поднялся медведем Бздимо, - не хочешь, не ешь. Тебя никто не заставляет.

Сухово - Кобылин, понимая народную правду в простых, но святых словах карточных шулеров, кивнул своей благородной аристократической головой и отправился прямиком под суд за убийство весёлой девицы Бланш Гандон, как - то ненароком выскользнувшей из книги Салтыкова - Щедрина.