Резонанс одержимости

ГЛАВА 1. В ожидании

На экране ноутбука — лицо мужчины с пустыми глазами. Он улыбается. Камера медленно приближается к его рту, и я уже знаю, что сейчас последует. Цитата. Одна из тех, что заставляют мой пульс участиться на двенадцать-пятнадцать ударов в минуту.

«Я не убиваю людей. Я освобождаю их от необходимости притворяться».

Ричард Рамирес. Ночной охотник. Девять подтвержденных жертв, еще три — под вопросом. Я уже слышала этот подкаст четыре раза. На пятом я научилась замечать то, что упустили профилировщики ФБР: микровыражение в правом уголке его губ, когда он произносил слово «освобождаю». Это не раскаяние. Это — гордость. Он действительно верил, что делал одолжение.

Мой карандаш скользит по блокноту. Стрелкой указываю на висок.

«Саккада вправо — визуальная память. Он вспоминает не лица, а ощущения».

Я почти заканчиваю пометку, когда дверь спальни распахивается, щелкает выключатель и свет ослепляет меня, словно светошумовая граната. Глаза, привыкшие к практически полной темноте комнаты, видят лишь темный силуэт вторженца.

— Мия Уильямс! Если ты скажешь, что это не то, о чем я думаю, то этот ноутбук закроется у тебя на голове!

Наконец, глаза адаптировались к освещению, и я смогла осмотреть незваного гостя. В дверном проеме стоит Софи, и даже в семь тридцать утра она выглядит так, будто только что сошла с обложки журнала. Теплая оливковая кожа, густые темные волосы, собранные в небрежный пучок, из которого уже выбились две непослушные пряди. На ней — моя любимая пижамная футболка с принтом «I run on caffeine and true crime.», которую она украла у меня еще в первом семестре и теперь считает своей по праву победы.

Я на автомате хочу сказать ту самую фразу, но останавливаюсь в последний момент. Но уже поздно. Мой взгляд и поджатые губы говорят ей все, что нужно.

— О нет. — Выдыхает она, и ее плечи опадают. — Опять?

— Это не «опять». — Возражаю я, закрывая блокнот. — Это «в третий раз за неделю». Совершенно другая динамика.

— Мия.

— Софи.

Она делает три шага через комнату. Ее босые ноги движутся бесшумно и грациозно — отработанный до автоматизма навык профессионального танцора. Ее рука ложится на крышку ноутбука.

— Рамирес. — Читает она, склонившись над экраном. — Боже, ты опять слушаешь про Ночного охотника? В прошлом месяце ты уже слушала про него двенадцать раз.

— Тринадцать. — Поправляю я. — И это не «про него». Это про паттерн его мышления. Про то, как он рационализировал…

— Мия. — Софи сурово захлопывает ноутбук. — Семь тридцать четыре. У нас через сорок минут первая пара, а ты еще даже не умывалась.

Я открываю рот, чтобы возразить. У меня действительно есть что сказать. Про саккады, про визуальную память, про восприятие, но Софи уже практически вышла в гостиную.

— Двадцать минут! — Бросает она через плечо. — Если через двадцать минут ты не будешь на кухне, я съем твой тост. И твой джем. И, клянусь, я найду способ съесть твою ванильную свечку.

Дверь закрывается.

Я сижу в тишине еще ровно четыре секунды. Мой мозг автоматически раскладывает ситуацию:

Софи в состоянии, которое она сама называет «режим старшей сестры». Уровень угрозы — семь из десяти. Сопротивление бесполезно. Тактика — немедленное подчинение с сохранением достоинства.

Я встаю. Ноутбук — в сумку. Блокнот туда же, но в специальный отдел. Наушники — в карман джинс.

В ванной, из зеркала, на меня смотрит молодая девушка двадцати двух лет. Бледная кожа, на которой хорошо выделяются темные круги под фиолетовыми глазами. Небольшая родинка над левым уголком губы почти как у Мэрилин Монро. Правда, это единственное с ней сходство. Что подтверждают черные как смола, прямые волосы чуть ниже плеч.

Я глубоко вздыхаю. Цепь индастриала в левом ухе колышется, поблескивая серебром на свету, цепляя взгляд и выводя меня из полусонного состояния.

Умываюсь холодной водой. Чищу зубы. Наношу тот самый ванильный спрей из масс-маркета. Семь долларов за флакон, запах держится ровно четыре часа, и этого мне достаточно.

«Запах не должен стоить как аренда квартиры»

— говорила мне Дорис, моя последняя приемная мать, когда мне было двенадцать. Не знаю, жива ли она еще. Мы не общались с ней после того, как она вернула меня в детдом спустя три года совместной жизни.

Эта мысль короткая, острая, как осколок стекла, пронзает и тут же гаснет. Я не позволяю ей задержаться. У меня нет на это времени. У меня есть Рамирес, у меня есть первая пара, у меня есть практика, о которой я мечтала последние три месяца.

На кухне Софи уже стоит у плиты, переворачивая тосты. От нее пахнет персиками и пудрой. Этот запах я узнала бы из тысячи. Он несет в себе тепло и уют единственного человека в мире, который сел ко мне за стол в столовой со словами:

«Ты выглядишь так, будто тебе нужен друг, а не лекция».

— Садись. — Говорит она, не оборачиваясь. — И не говори мне, что ты опять думала о том, как Рамирес выбирал жертв.

— Я думала о саккадах. — Отвечаю я, усаживаясь за маленький стол у окна. — Это другое.

— Не велика разница. — Она ставит передо мной тарелку. — Ешь.

Мы молчим минуты три. За окном серое чикагское утро начала сентября. Небо цвета грязной воды, ветер, срывающий последние летние листья с деревьев и разносящий по грязным улицам города. Я жую тост механически. Мой мозг уже переключился на следующую задачу.

Первая пара, криминалистика, профессор Арчер, презентация по серийным убийцам.

— Кстати, вчерашний концерт прошел очень даже неплохо. — Говорит Софи, наконец нарушая тишину. — Знаешь, тот новый парень, что играл на скрипке? У него пальцы просто божественные. Я смотрела и думала: вот бы мне такую координацию в танце.

— Угу. — Киваю я в нужный момент.

— Ты вообще слышала, что я сказала?

— Скрипка. Пальцы. Координация. — Я отпиваю кофе. Дешевый, горький, из той самой пачки, что Софи покупает в супермаркете за восемь долларов. — Продолжай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Софи тяжело вздыхает. Она знает: когда я в таком состоянии, что-то донести до меня практически невозможно. Мой мозг занят чем-то другим. Чем-то важным. Чем-то, что имеет отношение к практике, которая начнется через два дня.

— Ты волнуешься? — Говорит она вдруг, и я поднимаю глаза.

— Нет.

— Мия, ты крутишь серьгу уже пять минут.

Я останавливаюсь и смотрю на руку, что держит кольцо серьги между сгибом указательного и большим пальцами. Никак не могу избавиться от привычки это делать, когда волнуюсь.

— Я не волнуюсь. — Повторяю я. — Скорее готовлюсь.

— Это разные вещи?

— Для меня — да.

Софи изучает меня своими карими глазами, которые видят слишком много. Она — будущий психолог, и это проявляется в ней постоянно, даже за завтраком. В том, как она наклоняет голову, в том, как ее взгляд скользит по моему лицу, считывая микродвижения, в том, как ее брови слегка напрягаются, когда она находит то, что ищет.

— Ладно. — Сдается она наконец. — Но если ты начнешь разговаривать сама с собой на паре, я не буду тебя вытаскивать из аудитории. А просто оставлю тебе записку:

«Поздравляю, ты снова в своем мире. Не опоздай на работу.».

Я улыбаюсь уголком губы. Криво, но искренне.

— Пойдем. — Говорит Софи, вставая и забирая мою тарелку. — Иначе мы опоздаем, а я не намерена объяснять профессору, что моя соседка по квартире была поглощена анализом саккад какого-то маньяка.

— Рамиреса. — Автоматически поправляю я.

— Да-да, его самого. Идем уже.

Университет встречает нас привычным гулом: голоса, шаги, запах кофе из автомата в холле. Мы идем по коридору, и Софи рассказывает — теперь уже по-настоящему — про вчерашний концерт. Она говорит красиво, с той интонацией, которая делает ее рассказы похожими на маленькие спектакли. Я слышу ее голос, но не слова, просто киваю в нужных местах.

Мой мозг занят другим.

Практика. Два дня. Профессор Арчер обещал приставить меня к детективу из участка. Настоящему. Тому, кто работает с реальными делами, а не с учебниками.

Уже вижу этот кабинет, заваленный папками. Фотографии мест преступлений. Досье. Я буду касаться их руками, буду читать, как другие читают романы.

— …и потом он сказал, что я танцую, словно у меня внутри огонь. — Заканчивает Софи, и я вздрагиваю.

— Кто сказал?

— Тот парень. Со скрипкой. Ты опять не слушала?

— Слушала. Огонь внутри. Ты танцуешь.

— Мия…

— Софи?

Она останавливается перед дверью своей аудитории по психологии. Я иду дальше к лестнице на третий этаж, в криминалистику. Мы расходимся, не прощаясь. Какой в этом смысл, если все равно встретимся после пар?

— У холла! — Кричит она мне в спину. — И не забудь, что вечером ты работаешь!

Я поднимаю руку, не оборачиваясь.

Аудитория профессора Арчера — третья по коридору слева. Вхожу за две минуты до начала, выбираю место в третьем ряду, у окна. Это мое место. Я сижу здесь с первого семестра, и никто его у меня не отнимает. Никто не хочет связываться с такой одиночкой, как я. Слишком странная, слишком тихая, слишком явно одержимая чем-то, чего другие не понимают.

Я достаю наушники и включаю подкаст.

«…и вот что интересно: Рамирес никогда не выбирал жертв случайно. Каждая из них — это паттерн. Каждая — это проекция. Он видел в них кого-то. Кого-то, кто его предал, кого-то, кто его отверг. И он…»

Я слушаю вполуха. Мой взгляд скользит по аудитории: двенадцать студентов, большинство с ноутбуками, двое с блокнотами. Девушка в первом ряду точит карандаш. Парень на последнем — спит, положив голову на руки.

Дверь открывается. Входит профессор Арчер. Высокий, худой мужчина с седыми висками и тем самым взглядом, который, кажется, видит тебя насквозь. Он кладет на кафедру папку и поправляет очки.

— Доброе утро. — Говорит он, и аудитория лениво отзывается. — Сегодня у нас особая тема. Я знаю, что большинство из вас думают, что криминалистика — это как в сериале C.S.I., красивые лаборатории, крутые агенты и так далее. Но настоящая криминалистика — это не вся эта мишура. Это — люди. Это — то, что заставляет одного человека убить другого.

Он щелкает пультом. На экране появляется фотография.

Мое сердце пропускает удар.

Рамирес.

Тот самый Рамирес. Из моего подкаста. Из моих записей. Из моих ночных фантазий, в которых я — не я, а кто-то другой. Кто-то, кто понимает.

«…он кружил по улицам, как хищник, высматривая не конкретного человека, а уязвимость. Его привлекала не внешность жертвы, а момент ее абсолютного бессилия…»

Голос в наушниках продолжает говорить и говорить, а я смотрю на экран. На его лицо. На ту самую улыбку, которую видела в документалке множество раз. На микровыражение в правом уголке губ.

— Ричард Рамирес или Ночной охотник. — Говорит профессор Арчер. — Девять подтвержденных жертв. Один из самых изученных серийных убийц в истории американской криминалистики. И… Один из самых неправильно понятых.

Мои пальцы сжимаются на краю стола.

Я чувствую, как что-то поднимается внутри меня. Медленно. Тепло. Тягуче. Это — не страх. Это — не отвращение. Это — что-то другое. Что-то, что я научилась прятать практически от всех.

Возбуждение.

Чистое, острое, почти болезненное возбуждение.

Мой мозг — предатель — начинает анализировать:

зачем он это делает? Что он чувствует, когда смотрит на них? Как он выбирает — не жертв, а моменты? Как он решает, что именно сейчас — время?

Я сглатываю. Мои бедра сжимаются под столом.

Нет. Не сейчас. Только не сейчас.

Но тело не слушается, предатель хуже, чем мозг.

Профессор Арчер продолжает говорить. Он показывает слайды. Фотографии мест преступлений. Я смотрю не на них, а на его лицо, на то, как он произносит имя Рамиреса, на ту почти незаметную увлеченность в его голосе. Он — такой же, как я. Он — одержим. Разница только в том, что его одержимость — академическая. Моя — нет.

«…и что особенно интересно, Рамирес никогда не оставлял случайных следов. Каждая деталь — это сообщение. Каждая рана — это подпись…»

Я слышу голос в наушниках. Я слышу голос профессора Арчера. Они сливаются воедино, и я тону в них, как в теплой воде.

Моя рука скользит под стол.

Нет. Только не здесь. Только не сейчас.

Но пальцы уже находят край трусов. Уже скользят под ткань. Уже…

Я вздрагиваю. Останавливаюсь.

Двенадцать человек в аудитории. Двенадцать пар глаз. Камера в углу. Я видела ее, когда входила. Красный огонек. Ведется запись.

Я выдыхаю. Медленно. Убираю руку. Сжимаю кулаки под столом.

Статистика. Факты. Цифры. Все, что угодно, только не это.

Девять жертв. Пять — женщины. Четыре — мужчины. Возраст — от двадцати двух до сорока одного. Все — в радиусе трех миль от его дома. Все — в период с девяносто шестого по девяносто восьмой.

Я повторяю эти цифры в голове, как мантру. Как молитву. Как заклинание, которое должно отогнать то, что поднимается внутри меня.

Не помогает.

Профессор Арчер говорит что-то про паттерны. Но я не слушаю. Мои бедра горят. Мое дыхание сбивается. Я чувствую, как влага пропитывает ткань трусов.

Боже. Боже. Боже.

Я не мастурбирую. Я не могу. Но мое тело, без моего разрешения, делает все остальное. Оно в состоянии, которое я узнала бы из тысячи. Соски — твердые. Дыхание — частое. Сердце — как барабан.

Я смотрю на часы. Осталось двенадцать минут.

Двенадцать минут. Ты можешь. Ты — Мия Уильямс. Ты — девочка, которая выжила в приюте. Ты справишься. Ты сможешь просидеть двенадцать минут, не кончая на паре.

Это самая странная мысль, которая приходила мне в голову за всю неделю.

Звонок.

Я не двигаюсь. Не могу. Мое тело словно чужое. Напряжено как струна, что вот-вот лопнет, стоит только коснуться.

Аудитория начинает расходиться. Студенты встают, собирают вещи, разговаривают. Я сижу. Смотрю в одну точку. Пытаюсь дышать.

— Мисс Уильямс?

Я поднимаю глаза. Профессор Арчер стоит у моего ряда, склонив голову набок. Его очки поблескивают в свете ламп.

— Вы в порядке?

— Да… — Говорю я. Мой голос звучит чужим. Слишком высоким. Слишком быстрым. — Просто… задумалась.

Он смотрит на меня. Долго. Я чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу, и он все видит. Видит мои расширенные зрачки. Мои искусанные губы. Мои щеки, которые горят.

— Вы волнуетесь? — Спрашивает он наконец.

— Что?

— Из-за практики. — Он садится на край стола. — Я говорил на прошлой неделе, что через два дня начнется практика. Вас приставят к настоящим детективам. И я вижу, что некоторые из вас… нервничают.

Я почти смеюсь. Почти.

Нервничаю. Да. Конечно. Именно поэтому я сижу здесь, с мокрыми трусами и сердцем, которое колотится с такой силой, что слышно в ушах. Именно поэтому.

— Да. — Говорю я вместо этого. — Немного.

Он понимающе кивает.

— Это нормально. Я понимаю, что для девушки, особенно такой молодой, сама мысль, что придется работать с настоящими делами, с настоящими убийцами… Может вызывать страх.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать то, что думаю:

это не страшно. Это — возбуждающе.

— Но я обещаю вам, — продолжает он, — что я подберу вам лучшего наставника. Одного из лучших детективов в городе. Вы будете в надежных руках.

— Спасибо. — Отвечаю я. И это правда. Я благодарна ему. Не за то, что он сказал. А за то, что он дал мне выход. За то, что он позволил мне не объяснять, почему я сижу здесь, как сломанная кукла.

— Отдыхайте. — Говорит он, вставая. — И не волнуйтесь слишком сильно. Практика — это не так страшно, как кажется.

Он уходит, а я сижу еще минуту. Две. Три.

Мое тело — медленно, неохотно — возвращается ко мне. Дыхание выравнивается. Сердце перестает колотиться. Я встаю. Беру рюкзак. Иду к двери.

Ты — извращенка, Уильямс

, — говорит мне голос в голове.

Ты — больная, извращенная сука, которая возбуждается от маньяков.

Я не возражаю. Я привыкла к этому голосу. Он — часть меня. Как веснушки. Как родинка над губой. Как та татуировка бабочки на ключице, которую я сделала в восемнадцать, потому что мне нужно было сделать хоть что-то, что принадлежит только мне.

Софи ждет меня у выхода. Она сидит на подоконнике в холле, болтая ногами, и читает что-то в телефоне. Ее лицо меняется, когда замечает меня. Она сразу понимает, что что-то случилось.

— Эй, ты вся бледная. — Говорит она, спрыгивая. — Ты как?

— Нормально.

— Мия.

— Правда, нормально. Просто… устала.

Она внимательно изучает меня. Теми самыми глазами, которые видят слишком много.

— Ладно. — Сдается она наконец. — Пойдем. Провожу тебя до работы. Не хватало, чтобы ты в обморок рухнула.

Мы идем по коридору. Я молчу. Софи — тоже. Она знает: когда я такая, бесполезно давить. Нужно дать мне время.

Но, как только мы выходим на улицу, ее терпение не выдерживает.

— Так. Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Что случилось на паре. Ты выглядишь так, словно… не знаю, увидела призрака. Или… — Она останавливается. Смотрит на меня. — О боже. Ты возбудилась, думая о маньяках?

Я не отвечаю. Но мое молчание красноречивее ответа.

— Мия! — Она хватает меня за руку. — Серьезно? Прямо на паре?

— Тише. — Шиплю я, оглядываясь.

— Ушам своим не верю! Ты… — Она не заканчивает. Просто смотрит на меня с тем выражением, которое я знаю: смесь ужаса, любви и полного непонимания. — Рассказывай.

И я — к собственному удивлению — рассказываю. Как будто только и ждала, что кто-то спросит, что смогу кому-то рассказать.

И я рассказываю ей про подкаст. Про то, как профессор Арчер начал презентацию. Как это все неожиданно сложилось. Про то, как я почувствовала возбуждение. Про то, как —

— Стоп, стоп, стоп! — Софи поднимает руки в знак паузы, когда я дохожу до самого горячего момента. — О боже. Мия. Ты серьезно?

— Да.

— На паре?

— Я не… я не кончила. Просто…

— Святые колокольчики...

Мы идем молча еще минут пять. Софи не говорит ничего. Я жду — жду шутки, жду осуждения, жду всего. Но она молчит.

А потом начинает смеяться.

— Софи!

— Прости, прости! — Говорит она, вытирая глаза. — Я… Я не должна… Но это… Это просто… Мия, ты — невероятна!

— Ну спасибо…

— Нет, серьезно. — Она берет меня под руку. — А знаешь, я знаю, как решить твою проблему! Тебе нужен нормальный парень. И хороший секс. Чтобы унять… эту маниакальность между ног.

— Софи!

— Я серьезно! Ты не можешь всю жизнь возбуждаться от убийц. Это не нормально.

— Знаю…

— Тогда сделай что-нибудь. Найди парня. Трахни его как следует. И перестанешь думать о своих психопатах.

— Это не так работает. — Огрызаюсь я. — Нельзя просто… переключиться.

— А как по-другому, если не так?

Я не отвечаю. Потому что не знаю. Потому что если бы знала — уже бы это сделала. Наверное…

Мы доходим до «Black Cat» — небольшого кафе на углу, где я работаю баристой уже второй год. Тусклое освещение, спокойная музыка, запах жареных кофейных зерен и чего-то сладкого. Мое второе место обитания сразу после квартиры.

Мы заходим. Официант — Лео, мой напарник — поднимает руку в приветствии. Софи отвечает тем же. Я бегу в подсобку переодеваться.

В раздевалке только я. Маленькая комнатка с зеркалом во всю стену, крючками для одежды и запахом чужих духов, который никогда не выветривается.

Я снимаю свитер. Джинсы. Стою в белье перед зеркалом.

И вижу.

Вижу — все.

Мои бедра все еще влажные. Трусы предательски мокрые в том месте, которое я не хочу называть. Мои соски все еще твердые, хотя с лекции прошло уже полчаса.

Боже.

Я стою перед зеркалом и смотрю на себя. На эту бледную, дикую девушку с индастриалом в ухе и татуировкой бабочки на ключице. Девушку, которая только что едва не кончила на паре по криминалистике, думая о серийном убийце.

Ты — больная, Уильямс.

Я быстро вытираюсь салфетками. Механически, уже на автомате, надеваю белую рубашку, черную юбку, фартук. Завязываю волосы в хвост. Наношу тот самый ванильный спрей — два пшика, не больше.

Выхожу.

Софи сидит за барной стойкой, прямо напротив кофемашины. Это ее любимое место. Она листает что-то в телефоне.

Я подхожу и начинаю готовить ее любимый раф. Ванильный, с пенкой и с корицей сверху. Она его очень любит, и мне это хорошо известно, так же хорошо, как то, что она никогда не ест оливки, и что она плачет, когда смотрит старые фильмы, и что она — единственный человек в мире, который знает про мою любовь к маньякам и психопатам.

— Ты помнишь, что у меня скоро выступление? — Спрашивает Софи, не отрывая взгляда от телефона, когда я ставлю перед ней чашку с кофе.

— Ага. В эту субботу.

— И ты обязана прийти.

— А у меня есть выбор?

— Конечно. — Она убирает телефон и с улыбкой добавляет. — Нет.

— О чем и речь.

Наигранно обреченно вздыхаю, что веселит подругу еще больше.

— И я тоже приду. — Говорит голос сбоку.

Мы почти одновременно поворачиваемся. Лео — мой напарник, высокий, с темными кудрями и улыбкой, которая, кажется, создана для того, чтобы смущать девушек. Он подмигивает мне, проходя мимо с подносом посуды.

— Если, конечно, меня пригласят. — Добавляет он, уже уходя на кухню.

Софи смотрит на меня. Многозначительно.

— Ну что? — Говорит она шепотом, наклонившись к стойке. — Вот и парень, и хороший секс. Два в одном, просто руку протяни.

— Займи свой рот кофе.

Я втыкаю один конец трубочки в напиток, а второй подруге в рот. Она делает пару глотков.

— Как вульгарно… — Продолжает Софи с еще более хитрой улыбкой. — Но почему? Отличный же вариант.

— Потому что он не мой типаж.

— А какой твой?

Я не отвечаю. Потому что не хочу отвечать. Потому что если скажу —

«высокий, темный, опасный, с шрамами и взглядом, от которого у меня подкашиваются ноги»

— Софи поймет, и поймет слишком хорошо.

— Мия. — Продолжает она. — Почему нет?

— Потому что он слишком нормальный, слишком обычный.

— Разве это плохо?

— Для меня — да.

Она смотрит на меня. Долго. Потом — вздыхает и отпивает раф из чашки, вытащив трубочку.

Я беру пульт и включаю телевизор над барной стойкой — он всегда стоит на новостях, это правило заведения.

На экране — лицо диктора. Потом — картинка. Переулок. Лента полиции. Тело, накрытое простыней.

«…полиция Чикаго расследует очередное убийство в южной части города. Жертва — двадцативосьмилетняя женщина, личность которой пока не раскрывается. По предварительным данным, главным подозреваемым в преступлении является серийный убийца, известный под псевдонимом «Грешник»…»

Мое сердце пропускает удар.

Грешник.

Я знаю это имя. Все его знают. Прозвище, которое дали в полиции серийному убийце. За пять лет это уже сорок восьмое убийство. Кто-то говорит, что работает на мафию. Но мне он кажется одиночкой. Призраком.

Его отличительная черта — одно ножевое ранение. Точное. Ровное. Идеальное. Он не совершает лишних движений. Словно профессиональный киллер, знает, когда, как и куда надо нанести удар, чтобы выполнить заказ.

«…предположительно, это его девятая жертва за последний год. Полиция не раскрывает деталей, но источники сообщают, что причиной смерти стал один точный удар ножом…»

Я смотрю в экран. Не моргая. Не дыша.

«…Детективы отказываются от комментариев, однако достоверно известно, что Грешник по-прежнему на свободе…»

— Мия.

Я не слышу.

— Мия!

Я вздрагиваю. Оборачиваюсь.

Софи смотрит на меня. Тем самым взглядом. Многозначительным. Понимающим.

— Что? — Спрашиваю я.

— Это твой типаж? — Она кивает на экран. — Маньяки-убийцы?

Я чувствую, как краснею. Не от стыда — от чего-то другого. От того, что не хочу признавать и от того, что она понимает.

— Софи…

— Мия. — Она допивает раф и встает. — Ты смотришь на экран так, как смотрела на фотографию Рамиреса.

— Да не то чтобы…

— Ты можешь врать себе, но меня ты не обманешь.

Я молчу. Потому что она права. Потому что я — смотрела. Потому что имя

Грешник

вызывает у меня то же самое. То же самое тепло, то же самое возбуждение, то же самое

любопытство

, что и Рамирес.

Боже. Я — безнадежна.

Софи стоит. Смотрит на меня. Потом — улыбается. Той самой улыбкой, которая означает, что она придумала что-то, о чем я не хочу знать.

— Ладно. — Говорит она, направляясь к выходу. — Я пошла. У меня репетиция.

— Хорошо. До вечера.

Она останавливается у двери, смотрит на меня через плечо и хитро улыбается, почти по-кошачьи.

— А еще я достану вам два билета.

— Окей. — На автомате выдаю я и только через пару секунд до меня доходит смысл ее слов. — Вам?!

Но от Софи и след простыл. Я стою за барной стойкой. Смотрю на закрытую дверь и через секунду осознания хлопаю ладонью по стойке.

— Вот сучка!

Лео, выходящий с кухни, удивленно приподнимает бровь.

— Все в порядке?

— Нет. — Огрызаюсь я и тут же отмахиваюсь. — Да неважно.

Он пожимает плечами и уходит в зал.

Я смотрю в экран. Там уже — другая новость. Про погоду. Про пробки. Про что-то неважное.

Но в моей голове — только одно имя.

Грешник.

ГЛАВА 2. Следы судьбы

Досье Грешника. Девятая жертва за год. Двадцативосьмилетняя женщина, найдена в южной части Чикаго.

Я лежу на кровати, передо мной ноутбук с открытыми страницами сведений о Грешнике. Новости, статьи, разборы, разоблачение, даже полицейские отчеты. Места преступлений, жертвы, карта города.

Что-то не так.

В наушника подкаст. Я переключаюсь между вкладками. Читаю описания. Но мой мозг не понимает.

«…причиной смерти стал один точный удар ножом…».

Один... Но почему только один?

Как можно незаметно подобраться к человеку и нанести точный удар? Все жертвы умерли от колото-резаной раны в шею.

Снова переключаю вкладку на снимки ран жертв. Одно место. Одна рана. Края ровные. Словно жертва была совершенно неподвижной в момент удара.

Но как? Как такое может быть? Жертва не сопротивлялась?

Мой палец скользит по тачпаду. Я открываю другую вкладку — полицейские отчеты. Четко сказано, что только одна рана. Нет упоминаний про отравление или наркотическое опьянение. Да даже обычное опьянение практически ни у кого не было.

Я не понимаю...

Почему-то не сходится… Что я упускаю?

Я не понимаю, чего не хватает. Третью ночь не понимаю. Какой-то детали, улики, слова.

Сло́ва… Слова́?

Эта мысль острая, как лезвие. Я запрокидываю голову, откинувшись на подушку. Мозг начинает работать быстрее.

Он убеждает их? Но как можно быстро убедить хотеть смерти? Гипноз?

Это озарение заставляет меня мгновенно открыть вкладку поисковика и…

Громкий звон будильника заставляет меня дернуться от неожиданности. Семь сорок пять.

Черт.

Я неохотно встаю. Ноутбук — в сумку. Блокнот туда же, но в специальный отдел. Наушники — в карман джинс. Выхожу в гостиную.

— Доброе утро. — Говорю, протирая глаза. — Завтрак уже готов?

В ответ тишина. Гостиная пустая, на столе тарелка с парой сэндвичей, замотанных пищевой пленкой, а под ней записка.

«Убежала на репетицию. Удачи на практике! P.S. Не забудь позавтракать».

Точно, они же репетируют целыми днями перед субботним выступлением…

Второй день практически не вижусь с Софи, от этого стало немного непривычно и одиноко.

Я смотрю на записку, потом на экран телефона. Сегодня четверг — день распределения на практику. День, которого я ждала три месяца. День, когда профессор Арчер приставит меня к настоящему детективу. Эти мысли сразу приободрили.

Сняв пленку, я сделала первый укус и закатила глаза от удовольствия.

Все же ей стоило пойти на повара, а не на психолога…

Закончив с завтраком, я отправилась в ванную. Сегодня важный день, а значит надо выглядеть максимально опрятно. Консилером прячу мешки под глазами, правда, это не особо помогает. Чтобы подчеркнуть бледность кожи, использую темно-фиолетовую помаду. Объемная тушь для увеличения объема ресниц.

Статистика показывает, что опрятный внешний вид улучшает первое впечатление на двадцать три процента.

Закончив приготовления, беру сумку с ноутбуком, надеваю наушники и выхожу из дома.

Достаю телефон, чтобы включить музыку. Восемь десять.

Вот дерьмо!

Я срываюсь с места под Atwood - Evil.

Запыхавшись, вбегаю в холл. На второй этаж, к аудитории. На часах — восемь тридцать два. Пара началась больше получаса назад.

Отлично. Просто отлично. Первый день практики, и я опаздываю. Статистика показывает, что если ты опаздываешь на первое занятие, шансы на хорошее впечатление падают на семьдесят три процента.

Я останавливаюсь у двери и аккуратно ее приоткрываю.

Внутри только двое.

Профессор Арчер стоит у кафедры и что-то обсуждает с каким-то мужчиной. Незнакомец высокий, в дорогом сером костюме, с густыми темными волосами, зачесанными назад.

Я выдыхаю и стучу в дверь.

— Простите за опоздание. — Говорю я виновато, проходя в аудиторию.

— Мисс Уильямс. — Вздыхает профессор Арчер. — Вы опоздали на тридцать минут.

Я открываю рот, чтобы снова извиниться, но мужчина рядом с Арчером делает шаг мне навстречу.

— Да ладно вам, профессор. — Голос незнакомца низкий, теплый, обволакивающий, с легкой хрипотцой, словно хороший дорогой коньяк. — Мы же не копы, можем и опоздать.

Арчер хмыкает и хлопает его по плечу.

— Давай-ка не учи мне тут студентов разгильдяйству. — Говорит Арчер и потом обращается уже ко мне. — А вам, мисс, стоит более ответственно подходить к учебе.

— Да, простите. — Извиняюсь я, опустив глаза.

— Что ж. — Голос профессора смягчается. — Позвольте представить, это — детектив Нэйтен Кол, как и обещал, он один из лучших детективов в городе. Ближайший месяц он будет вашим куратором.

— Детектив Нэйтен. — Представляется он и протягивает руку, ни капли не смущаясь столь лестному представлению.

Я пожимаю ее. Его ладонь — теплая. Сухая. С легкими огрубениями на подушечках пальцев.

Нэйтен высокий. Примерно шесть и два фута. На вид около тридцати пяти лет. Морщины у глаз, скорее всего от недосыпа. Легкая щетина, не неряшливая, а скорее, добавляющая шарма. Темно-серый костюм-тройка. Расстегнутый пиджак подчеркивает широкие плечи и грудь. Под жилеткой майка или футболка с круглым вырезом, открывающая ключицы. На левой руке из-под рукава виднеются золотистые часы с черным циферблатом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он пахнет чем-то сладковато-манящим. Сандал. Виски. И что-то еще. Что-то, что я не могу идентифицировать.

— Мия Уильямс. — Отвечаю я.

— Мия. — Улыбается он. Однако в его глазах я не вижу ни капли этой самой улыбки и тем более интереса. — Рад знакомству.

— Отлично, тогда не смею вас более задерживать. — Говорит Арчер, отмечая что-то в журнале.

— Что ж, тогда всего доброго, профессор. — Кивает Нэйтен, и они пожимают руки.

Я прощаюсь с Арчером и следую за детективом из аудитории.

Не похож он на детектива…

Мы идем в тишине по коридору, и я периодически поглядываю на Нэйтена. В голове не укладывается, что он так хорош. Слишком опрятен. Слишком непринужден. Слишком дорог. В голове это не стыкуется.

— Вы что-то хотели спросить? — Произносит он, даже не поворачиваясь в мою сторону.

Я смотрю в сторону его глаз, не понимая, как он заметил это лишь боковым зрением.

Интересно… Пожалуй нет смысла скрывать.

— Ваш внешний вид. — Говорю я.

Он поднимает бровь и наконец смотрит на меня.

— С ним что-то не так?

— Честно говоря, Вы не похожи на детектива.

Выдох. Край губы приподнимается в пренебрежительной усмешке, словно он слышал эту фразу бесчисленное количество раз.

— А на кого я похож?

— На бизнесмена. Или предпринимателя. Или… не знаю. На кого-то, кто не работает в полиции.

— Тогда как же, по-вашему, должен выглядеть настоящий детектив?

Я пожимаю плечами. Никогда не задавалась этим вопросом. Различные фильмы и сериалы уже создали образ «настоящего детектива» в массах.

— Не знаю… Дешевый костюм, мятая рубашка со следами кофе, морщины от недосыпа.

Он снова смеется. Сухо. Без смеха.

— Прямо как в нуарном фильме?

Я отвожу взгляд, понимая, насколько это предвзятое представление.

— Мия… — Произнося мое имя, он на секунду поднимает взгляд. — Давай на “ты”.

Я киваю. Мы подходим к выходу. Он открывает передо мной дверь, пропуская вперед. И направляется к парковке.

— Видишь ли, фильм и реальность могут сильно отличаться. — Нэйтен подходит к большому темно-серебристому внедорожнику Mercedes, больше напоминающему бронированный джип SWAT’а.

— А выбор машины вполне в духе сериалов. — Хмыкаю я, садясь на переднее сиденье, галантно открытой двери.

Он закрывает за мной дверь и обходит машину.

Мягкие кожаные сиденья. Дорогой салон в стиле максимализма и футуризма. Запах кожи, одеколона с сандалом и того незнакомого запаха.

Нэйтен садится на место водителя и включает музыку. На панели высвечивается “Poker Face” и сразу узнаю Леди Гагу. Я смотрю на детектива, приподняв одну бровь, задавая немой вопрос.

Серьезно?

— Жизнь полна сюрпризов. — Ухмыляется он, но на сей раз в его глазах появляется огонек.

Мы выезжаем с парковки, но я совершенно не чувствую, что мы едем. Слишком плавно, слишком мягко, слишком комфортно.

— Сколько стоит эта машина?

— Достаточно, чтобы считать меня бизнесменом или как ты еще там меня назвала.

Я хмыкаю. Не потому что разочарована ответом, а потому что он оказался забавным и неожиданным.

Мы едем по Чикаго. За окном проносятся серые полупустые улицы. Железнодорожные пути над головой. Небольшие аллеи, со слегка пожелтевшими деревьями, уже начавшими подготовку к поздней осени. Редкие прохожие, идущие по своим важным и не очень делам.

— Откуда у вас столько денег? — Спрашиваю я.

Он не отвечает сразу. Я вижу, как его длинные пальцы плавно скользят по рулю.

— Нужно уметь правильно работать. — Наконец говорит он. — И тогда деньгами обделен не будешь.

Интересная фраза. Он не выделил “правильно” интонацией, поэтому непонятно, сарказм это или нет. Можно как угодно интерпретировать.

Не получив какого-либо конкретного ответа, я решаю сменить тему.

— А над какими делами вы сейчас работаете?

— Разными. — Отвечает он, слегка задумавшись.

Саккада вверх-вправо. Вспоминает.

— В основном связанные с мафией. — Он на секунду замолкает и устало выдыхает. — Ну и со специфичными маньяками. Например с Грешником.

Грешник.

Меня словно током ударило. Внутри все напряглось. Словно стою на краю высоченного обрыва.

Возбуждение. Опять. Опять это желание, это любопытство…

Но снаружи я не подаю виду. Я спокойна. Я просто студентка, которая интересуется делами своего куратора.

— Тот самый, о котором пишут в новостях?

— Ага. — Кивает Нэйтен. — Моя личная головная боль. Он словно призрак, появляется в случайном месте и исчезает в никуда.

Призрак.

Это слово заставляет мои бедра непроизвольно сжаться.

— И долго вы его ищете?

— Пять лет. — Он сжимает руль. Его голос становится более глубоким, более жестким, более… Темным?

От этого я чувствую, как чуть ниже живота начинает зарождаться водоворот. Он скручивает, тянет меня опустить руку ниже...

Черт, черт, черт!

— И с Портным то же самое. — Добавляет Нэйтен. — Гребаный психопат.

Мое сердце останавливается.

Портной.

Это имя, словно ведро холодной воды, выбило меня из равновесия.

— Портной? Серийный убийца? — Переспрашиваю я, и мой голос предательски дрожит. Нэйтен это замечает и бросает на меня быстрый взгляд.

— Он самый. — Кивает детектив. — Работает уже больше тридцати лет. Даже его дело перешло ко мне “по наследству”. Безумный тип. Зашивает раны своим жертвам.

Зашивает раны.

В голове всплывают картины жертв, что я смотрела еще в детдоме. И на которых, в последний раз, видела своих биологических родителей. Теперь даже воспоминания о них вызывают рвотный рефлекс.

— С тобой все нормально? — Спрашивает Нэйтен, переводя взгляд с дороги на меня и обратно. — Ты вся побледнела.

Мы подъезжаем к участку. Нэйтен паркует машину и открывает мне дверь.

Я на ватных ногах буквально вываливаюсь, стараясь глубоко дышать.

— Укачало, что ли? — Он аккуратно придерживает меня, вытаскивая воду из бардачка и протягивая мне.

— Спасибо. — Я пью. Жадно, словно это последнее, что могу сделать в жизни. Вода переливается из-зо рта, стекает по шее и пропадает под черной худи, остужая тело.

Детектив внимательно наблюдает за мной. Когда я немного прихожу в себя, он произносит.

— Полегчало? — Я киваю в ответ. — Пойдем в кабинет.

Мы идем по коридору. Шум голосов. Запах кофе. Звон телефонов.

Мы доходим до его кабинета. Он открывает дверь. Впускает меня вперед и показывает на небольшой диванчик у стены.

Кабинет довольно большой. По центру, напротив двери, стоит большой массивный стол из темного дерева, на котором, полукругом, расположились три монитора, а за ним черное кожаное кресло. Слева от него полки с аккуратно расставленными папками. Справа небольшой холодильник, мини-бар, на котором кофемашина с сервизом. А также кофейный столик и диван, на который я упала почти сразу.

— Уильямс, правильно же? — Переспрашивает Нэйтен, доставая какую-то папку и листая ее. — Нашел. Дело двадцатилетней давности. Получается, ты та самая?

Я лишь киваю в ответ.

— Соболезную. — Говорит он. Его голос звучит искреннее. Сожалеюще. И немного… Зло?

— Все в порядке. — Мое состояние уже почти пришло в норму. — Просто пугающие воспоминания.

Он понимающе кивает и ставит папку на место. Третий шкаф от двери, четвертая полка, вторая папка справа.

Запомнить.

— Будешь что-нибудь? — Спрашивает Нэйтен, подходя к мини-бару и доставая два стакана под виски.

— Кофе, пожалуйста.

Он пожимает плечами и убирает один и достает бутылку WhistlePig. Ставит чашку под кофемашину.

— Какой предпочитаешь?

— Капучино. — Коротко отвечаю я.

Раздается звук кофемашины и журчание виски, наливаемого в стакан. Кабинет быстро наполняется запахами, которые перемешиваются, но все равно хорошо улавливаются.

Проходит пара минут и передо мной стоит чашка с горячим напитком, пахнущим, как вся моя стипендия.

Нэйтен сел в кресло и выдвинулся так, чтобы было хорошо друг друга видно.

— Почему ты решила пойти в криминалистику? — Спрашивает он, делая небольшой глоток золотистого напитка.

— Потому что это интересно. — Отвечаю я. — Работать с ФБР в качестве профилировщика. А им много платят.

Ложь. Я хочу знать. Хочу понимать. Хочу чувствовать.

Он слегка откинулся на кресле, плечи расслабились, осанка перестала выглядеть идеально, как струна.

— Амбициозно. — Он улыбается. Тепло, словно получил ответ, который хотел.

— А ты думал, что ради мести?

— С чего такие выводы? — Он не подал виду, но даже отсюда я заметила, как расширились зрачки его голубых глаз.

— После моего ответа твоя осанка стала расслабленней, голос мягче. — Непринужденно пожимаю плечами. — Ты услышал то, что тебя расслабило.

— Ого! А ты наблюдательная. С такими навыками тебя точно ждет успех. — В его глазах, смотрящих на меня, наконец, появился интерес. — Ты права. Я думал, что ответ будет именно таким, как ты предположила.

— Месть меня не интересует, это слишком скучно и банально. — Отвожу голову, словно от надоевшего блюда, которое ем сотый день подряд. — Да и она ничего не даст.

— Это верно. — Он делает глубокий глоток и улыбается. — Ты мне нравишься.

Вечер.

Мы сидим в кабинете детектива, общаясь обо всем и ни о чем, уже четвертый час. Он рассказывал о своей учебе, о том, как тоже учился у Арчера и как постоянно выводил его из себя. Что профессор был уверен в том, что Нэйтен никогда не станет детективом, поставив на это бутылку дорогого коньяка. И как они пили в баре, когда Арчер проспорил.

Я рассказывала про увлечение тру-краймом, про учебу, про подработку и даже про жизнь с Софи.

Возможно, так продолжалось бы до конца рабочего дня, но нас прервал звонок Нэйтену.

— Детектив Кол. — Отвечает он в мобильный. Спустя несколько секунд его взгляд меняется с веселого на серьезный. — Адрес? Буду через двадцать минут.

Нэйтен встает.

— Вспомнишь солнце — вот и лучик… — Он замечает мой вопросительный взгляд. — Портной. Тебе лучше поехать домой.

— Я с тобой. — Твердо говорю я.

Нэйтен внимательно смотрит на меня.

— Уверена?

— Да. — Киваю я. — Уверена.

Он колеблется. Смотрит. Изучает. И в итоге, выдыхая, кивает.

— Хорошо, поехали.

Западная часть задворков Чикаго. Переулок. Тусклый свет фонарей. Лента полиции. Тело, накрытое простыней.

Нэйтен выходит из машины и открывает мне дверь.

— Будь аккуратна, от меня ни на шаг. — Предупреждает он голосом, не терпящим возражений. — Это не учебник.

— Поняла. — Отвечаю я.

Мы подходим к телу. Детектив откидывает простыню.

Молодой мужчина, на вид лет двадцати — двадцати одного. На его груди горизонтальная рана. Толстая черная нить стежками проходит от края до края ровными линиями, полностью закрывая основную часть. Виднеются только тонкие линии начала и конца разреза. Ровные. Аккуратные. Тонкие. На животе, руках и груди большие яркие темно-фиолетовые синяки.

Портной.

Я верчу головой, отгоняя навязчивые воспоминания снимков. Перевожу взгляд на отметки следов.

Следы жертвы. Слишком длинные для шага. Он бежал из переулка.

Следы Портного отмечены прямо перед телом. Большие. Аккуратные. Спокойные. Он шел прямо навстречу. Словно жертва наткнулся на него случайно.

Я открываю карту на телефоне. Если мужчина убегал от Портного, то тот никак не мог его обогнать. Расположение улиц не позволяет.

Надо проверить.

Нэйтен что-то обсуждает с офицером полиции. Я выхожу за место преступления, вглубь переулка. Следы указывают направление. И вот, примерно в тридцати метрах от тела следы. Кто-то стоял на месте, но это не жертва и не Портной.

Был кто-то еще. Преследователь, от которого убегал мужчина.

Я достаю телефон и фотографирую следы.

— Что-то нашла? — Спрашивает, подошедший сзади Нэйтен.

Я поднимаю глаза и смотрю на него.

— Следы. — Отвечаю я. — Тут был кто-то еще.

Он садится на корточки и внимательно изучает след.

— Черт… — Поднимается он и кричит в сторону полицейских. — Тут еще следы! Оцепите и это место!

Нэйтен переводит взгляд на меня, похлопывает по плечу.

— Хорошая работа. Ты молодец. — С этими словами он уходит в сторону тела.

Я остаюсь сидеть на том же месте.

Был кто-то еще… Портной работает не один? Соучастник? Передает свое наследие преемнику?

Внутри все горит. Загадка. Интерес. Возбуждение.

Хочу узнать…

ГЛАВА 3. «Моя работа»

Хруст его ребер и глухой стон из зажатого рта. Звуки боли и тяжелых ударов о плоть звучали так приятно, так расслабляюще. Я бил тяжело, методично, с безупречной точностью. Но только не по лицу. Лицо мужчины оставалось нетронутым. Это было правилом. Эмоции боли не должны портиться ранами и опухолями.

Каждый его сдавленный хрип, каждая судорога вызывали в моей крови сладкий, густой прилив адреналина. Я кайфовал от этого. От ощущения чужой боли, от его страха и отчаяния.

Еще один удар. Его глаза закатываются, руки, пытавшиеся бороться с моей хваткой, обвисают. Он теряет сознание. По всему моему телу проходит волна эйфории.

Я отпускаю его обмякшее, сползающее по стене тело. Смотрю на темно-серое вечернее небо Чикаго.

Нет… Этого не достаточно. Почему этого никогда недостаточно?

Мое сердце бьется с бешеной силой, стуча в ушах, застилая все остальные звуки. Я прислушиваюсь. Пытаюсь понять, чего не хватает для полной эйфории. Но не знаю ответа.

Черт…

Я тяжело выдыхаю и тянусь за ножом. Пора заканчивать. Опускаю свой взгляд и не вижу своей цели.

Чего?

Осознание пришло не сразу. Пару секунд я просто не верил своим глазам. Понимание ситуации ударило в мозг резко, болезненно, словно ток.

Я быстро огляделся. Моя цель, спотыкаясь от боли, забежала за угол дома.

Мои губы растянулись в улыбке. Он не уйдет от меня, не в таком состоянии. Но это доставит мне дополнительное удовольствие.

Беги, беги. Даже дам тебе фору.

Неспешным шагом я направился за ним, доставая телефон из кармана и открывая карту района для оценки предполагаемого маршрута.

Эта цель изучена мной вдоль и поперек. Три месяца слежки, изучение привычек, вкусов, интересов и мест посещений дают свои плоды.

Где-то тут он выдохнется.

Я точно это знаю. Первым делом я всегда вдалбливаю солнечное сплетение жертв им же в позвоночник. Чтобы не кричали, не убежали, не смогли дать отпор. Прокладываю маршрут до точки.

Доставь мне еще немного удовольствия.

Не проходит и пяти минут, как я поворачиваю за угол к конечной точке маршрута. Цель должна быть уже без сил. Улыбка не сходит с моих губ, я в предвкушении второго раунда.

Однако моим ожиданиям не суждено было сбыться. Подняв глаза, я вижу, что цель уже лежит. На его груди красуется длинная кровавая полоса.

Шок, разочарование и недоверие. Это именно те эмоции, что бурей пронеслись у меня в голове.

Над телом стоял незнакомец в длинном темном пальто, чуть ниже колен, а широкая шляпа в стиле федора скрывала его лицо в густой тени. Незнакомец методично вытирал лезвие скальпеля о белоснежный платок. Заметив меня, он замер и слегка наклонил голову вбок.

Я делаю еще пару шагов вперед. Меня интересует лишь цель. Пары шагов достаточно, чтобы увидеть растекающуюся лужу крови под телом.

Он точно мертв.

Незнакомец внимательно следит за мной и, как только я собираюсь уйти, он медленно приподнимает шляпу в вежливом, почти театральном прощании. Затем, не говоря ни слова, достал из внутреннего кармана аккуратный швейный набор с серебряной иглой и черными нитями.

Мне уже не интересно. Цель мертва, а эйфория прошла. Я развернулся и ушел, растворяясь в тенях.

Надо отчитаться заказчику.

Рев моего спортивного байка разрезал холодный воздух раннего утра. Я сливался с машиной в единый механизм, позволяя ветру хлестать, обжигая мне лицо. Работы, в последнее время, прибавилось. А все из-за войны между мафиозными семьями. Я выкрутил ручку газа до упора. Пусть льют кровь. Чем больше хаоса, тем больше у меня заказов.

Встреча была назначена на утро в лесополосе у пустыря за городом. Заказчик, человек из верхушки одной из семей. Я никогда его не видел. Впрочем, как и любого другого заказчика. Они всегда общаются через своих шестерок.

Посредник, грузный мужчина, курил сигарету, оперевшись о капот старенькой невзрачной Toyota. Он дождался, пока я заглушу мотор, выкинул недокуренную сигарету и подошел, протягивая конверт.

— Здесь ровно половина. — Буднично произносит он. — Цель устранил не ты, но мы ценим твои услуги.

Моя челюсть напряглась. Я молча забираю конверт, убирая в специальный отдел куртки. Профессионализм прежде всего. Даже половины от суммы мне хватит на несколько месяцев.

Просто не повезло. И все равно неприятно.

— Как дела с другим заказом? — Ровным тоном спрашивает мужчина, словно мы говорим о чем-то повседневном.

— Скоро. Неделя, максимум две. — Так же обыденно отвечаю я.

— Отлично, ждем хороших вестей.

Он кивает и направляется к своей машине. Мы разъезжаемся в разных направлениях.

Я заглушил мотор за два квартала от района, где обитала следующая цель. Сидя на своем Kawasaki, я лениво листал ее соцсети. Два месяца слежки и она стала для меня открытой книгой.

Люди — поразительные существа. Они сами выкладывают все нужное на обозрение, даже не подозревая, что за ними могут следить. Достаточно проанализировать страничку Instagram или Facebook и большая часть нужной информации уже в кармане, а дальше дело техники. Чужая глупость — лучший инструмент слежки.

В последнем посте она говорит, что собирается в клуб с подругами в эту субботу. Я усмехнулся уголком рта.

Похоже и сегодня вечером придется поработать.

Я знаю, что она наркоманка и всегда употребляет на таких тусовках. Последний раз цель выходила на связь с дилером две недели назад. Наркоманы нуждаются в стабильной “подзарядке”. Значит, завтра она снова будет на точке. Я следил достаточно долго, чтобы знать расписание и место встречи.

Я свернул в переулок и поднялся в одну из множества съемных квартир, которые держал по всему городу. Они необходимы, чтобы всегда оказываться в нужном месте, в нужное время.

На столе лежал небольшой, обоюдоострый клинок, созданный для скрытого ношения. Я достал его из ножен и провел по лезвию точильным камнем. Extrema Ratio Pugio идеально мне подходил: такой же прямой, холодный, лишенный эмоций и безжалостный. Убедившись в бритвенной остроте, я убрал его обратно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зайдя в ванную, я включил воду и, сняв одежду, остановился перед зеркалом. Из него на меня смотрел мужчина двадцати четырех лет и чуть больше шести футов роста. Широкие, но не слишком плечи, прямая осанка. Сухие, рельефные мышцы, выпирающие вены. Чуть шире обычного телосложения, но не как перекаченный амбал, скорее жилистый спортсмен.

Но я смотрел не на тело, а на кожу, покрытую шрамами. Они покрывали шею, пересекали грудь, узорно расходились по животу и ребрам. Больше всего их было на руках — резаные, рваные, колотые. У каждого шрама была своя история, свой крик, своя цена. Я не испытывал к своему отражению жалости. Только холодное принятие.

Струи холодной воды ударили по коже, заставляя мышцы невольно сократиться. Я провел ладонью от шеи к животу, чувствуя, как вода стекает по шрамам, омывая мое оружие. Словно очищая историю от слоев пыли.

Выйдя, не вытираясь, я подошел к телевизору и включил его. Капли воды замерцали на теле, отражая свет экрана.

В ящике диктор с серьезным лицом показывал кадры с места вчерашнего преступления.

«…найдена новая жертва Портного…»

Я замер. Тот человек со скальпелем в переулке.

Так это был тот самый Портной?

Я не почувствовал ни злости, ни гнева, ни обиды за украденную добычу. Скорее легкое удивление, что встретился с легендарным маньяком.

Вечер опустился на город темным маревом. Я стоял в тени переулка, напротив старого заброшенного дома. На мне было все черное. Мешковатая тактическая одежда слегка скрывала мое телосложение, но при этом была достаточно обтягивающая, чтобы я хорошо чувствовал ее. Нож был спрятан горизонтально на поясе за спиной — идеальное положение для мгновенного обратного хвата.

Моя цель появилась немного раньше срока. Белое худи с надвинутым капюшоном резко контрастировало с грязью этого района. Девушка юркнула в подъезд заброшенного дома. Я натянул на лицо черную маску-бафф и бесшумно последовал за ней.

Третий этаж. Единственная комната, где сохранилась дверь.

Я поднялся по старым пыльным ступеням и замер. Из-за двери донесся сдавленный, полный ужаса крик. В моей голове пронеслась лишь одна мысль.

Нельзя упустить цель.

И влетел в квартиру, выбив дверь плечом.

В тусклом свете уличного фонаря я увидел Портного. Мужчина в длинном пальто держал девушку за горло, прижав к стене, а скальпель уже прорезал тонкую линию на ее щеке доходя до скулы.

Спустя мгновение в моей руке оказывается нож и я бросаюсь в атаку. Портной обернулся, его движения были пугающе плавными. Он разжал руку, и девушка, хватая ртом воздух, рухнула на пол, а сам маньяк легко отступил на шаг, принимая боевую стойку.

Завязался бой. Но это была не драка, а смертельный танец.

Я наносил удары — быстрые, точные, смертоносные. Но Портной уклонялся. Буквально на пару миллиметров. Лезвие моего ножа рассекало воздух там, где секунду назад была его шея или артерия. Противник, предугадывая каждое следующее движение, словно читал мои мысли.

Я быстро понял, что если бой затянется, то окажусь в невыгодном положении. Портной тратил минимум энергии на уклонения и редкие, но смертельно опасные удары. Мне же приходилось уворачиваться более широкими движениями.

Нужно было сломать ритм. Я пнул тяжелый обломок мебели, заставляя Портного отступить. Швырнул кусок гнилого гипсокартона, который легко был отбит рукой. Мусор, пыль, обломки — я использовал все, чтобы создать преимущество.

Портной ловко уворачивался и отбивался от летящих обломков, но в его движениях стало читаться легкое неодобрение.

— Грубо. — Произнес он. Голос был спокойным, почти интеллигентным. — До этого Вы сражались куда более элегантно.

Я не ответил, продолжая наседать, пытаясь загонать его в угол, используя каждый дюйм комнаты. И вот, момент. Я бросил ему в лицо тяжелую книгу, перекрыв обзор, и сразу нанес колющий удар в шею.

Но Портной был быстрее. Его скальпель встретился с лезвием Pugio, парируя выпад с ювелирной точностью.

— Кажется, наша птичка улетела. — Тихо сказал Портной, кивая в сторону стены, где была девушка.

Я краем глаза увидел, что в комнате нет никого кроме нас. Цель ушла. Тратить время и силы на бой с неочевидным исходом было глупо. Я отступил на шаг, опуская нож.

Портной слегка наклонил голову, делая небольшой, почти издевательский поклон.

— Благодарю за интересный бой.

Я молча развернулся и вышел за дверной проем.

Спустившись на улицу, я заметил на асфальте темные капли крови. Я пошел по следу. Через десять минут они привели меня к незнакомому жилому дому.

Если ей помогли, здесь скоро будет полиция.

Действовать нужно быстро.

Я вбежал в подъезд. Следы капель вели наверх. Четвертый этаж. Квартира четыре C. Я вышел на улицу, обогнул здание и поднялся по ржавой пожарной лестнице.

Подкравшись к окну гостиной по пристройке, я заглянул внутрь. В комнате были три девушки. Моя цель сидела за столом, подрагивая от плача. Рядом с ней сидела девушка с волнистыми оливковыми волосами, прижимающая полотенце к окровавленной щеке цели. Еще одна, с черными прямыми, нервно расхаживая по комнате, эмоционально говоря что-то в мобильник.

Я достал нож и начал ювелирно, без единого звука вскрывать старый оконный замок.

«Черная» с раздражением швырнула телефон на диван и что-то резко спросила у «Оливковой». Та отрицательно мотнула головой. Повисла задумчивая напряженная пауза. Затем «Оливковая» что-то произнесла, отчего глаза «Черной» расширились. Та вскочила и побежала в ванную. «Оливковая» повернулась к раненой девушке, прижала ее руку к полотенцу и, сказав ей что-то ободряющее, убежала в соседнюю комнату.

В гостиной цель осталась одна.

Я тотчас воспользовался моментом. Быстро открыл окно и, одним мощным рывком, сократил дистанцию за долю секунды. Цель успела меня заметить и вскрикнуть. В следующее мгновение мой нож вонзился ей в шею. Крик потонул в булькающем звуке, а изо рта потекла темная кровь.

Рывком выдернул нож. Кровь брызнула на стол. Даже не посмотрев на падающее тело. Развернувшись, нырнул в окно, краем глаза заметив выбежавшую из ванной «Черную». В следующее мгновение я уже стремительно спускаюсь вниз по пожарной лестниц и растворяюсь в ночном Чикаго.

В голове крутилась лишь одна мысль, окрашенная темным, садистским разочарованием.

Как

жаль… Пришлось убить ее быстро и без мучений…

ГЛАВА 4. Судьбоносная встреча

Пять лет. Шестьдесят два подтвержденных случая. И ни одного соучастника.

Я смотрю на экран ноутбука, пока глаза не начинают болеть от напряжения. Таблицы, схемы мест преступлений, фотографии зашитых ран. Портной — педант. Он работает один. Его ритуал требует абсолютной сосредоточенности, а сосредоточенность не терпит деления. Статистика неумолима. Я уверена в выводе. Ноль процентов вероятности, что у него есть напарник.

Но третья пара следов в переулке не дает мне покоя.

Я потираю виски, нервно крутя серьгу в левом ухе. Мозг отказывается принимать эту аномалию.

Если Портной не один, то вся его профильная карта летит к чертям. А если он один… то кто был третий? Случайный прохожий, который просто неудачно оказался в нужном месте? Но это бред, он бы не оставил свидетеля.

Дверь комнаты тихо открывается. В проеме появляется Софи. Я понимаю это по сладкому запаху персиков и пудры. Обычно он действует на меня как заземление. Но сейчас мой мозг слишком занят, чтобы расслабляться.

Она бесшумно подходит и ставит на стол кружку. Дешевый университетский кофе, его запах обжигает нос.

— Ты опять ломаешь себе мозг? — Тихо спрашивает она, опираясь бедром о край стола. — Что случилось?

— Не сходится… — Бурчу я, не отрывая взгляда от схемы. — Следы третьего человека на месте преступления Портного. Я проверила дела за последние пять лет, ищу зацепки, паттерны, любые упоминания о соучастниках. Ноль. Пустота. Откуда он взялся?

Софи вздыхает. Ее теплая ладонь ложится мне на плечо, и я невольно подаюсь вперед, принимая это тепло.

— Мия. Не загоняй себя. Ты занимаешься этим целый день без перерыва. — Она мягко, но настойчиво поворачивает мой стул к себе. — Тебе нужно проветриться. Подышать свежим воздухом. Это помогает разгрузить голову, когда заходишь в тупик.

Я смотрю на нее. Ее карие глаза видят насквозь. Она права. Мой мозг зациклился, и мне нужна смена обстановки.

— Хорошо. — Соглашаюсь я, делая глоток обжигающего, горького кофе. — Пятнадцать минут, думаю хватит.

— Тридцать. — Парирует Софи, хитро улыбнувшись. — Иначе я сама запру твой ноутбук в сейф.

Поздний вечер в Чикаго пахнет мокрым асфальтом, выхлопными газами и озоном. Ветер с озера Мичиган пробирает до костей, но эта холодная свежесть действует отрезвляюще. Я иду по знакомому маршруту, позволяя мыслям течь свободно, не цепляясь за цифры и факты.

Когда сворачиваю в переулок, ведущий к нашему дому, краем глаза улавливаю движение.

Из дверей старого заброшенного пятиэтажного здания выбегает фигура. Девушка. Она спотыкается, держась рукой за щеку и постоянно озирается. Кровь стекает из-под руки по шее, пропитывая белую худи, создавая красный узор на ткани.

Мой мозг мгновенно переключается из режима «прогулка» в режим «анализ».

Прерывистое дыхание. Расширенные зрачки. Шок. Угроза жизни низкая, но требует вмешательства.

Я подбегаю к ней.

— Эй! Ты в порядке?

Она вздрагивает, вжимаясь спиной в кирпичную стену. В ее глазах животный ужас. Она пытается открыть рот, пытаясь что-то сказать, но тут же протяжно стонет от боли.

Я замечаю длинный разрез от края рта, практически до конца челюсти.

В таком состоянии не поговоришь.

Ее глаза постоянно мечутся от меня к дому и обратно. Она дрожащей рукой указывает на темный проем здания, из которого только что выбежала.

Я быстро оцениваю ситуацию.

Ждать полицию на улице? Слишком опасно.

Преступник может ее преследовать. Сначала нужно укрыться в безопасном месте.

Внутри меня, там, где у нормальных людей живет страх, поднимается холодное, расчетливое решение.

— Идем со мной. — Твердо говорю я, приобнимая ее за плечи. — Я помогу.

Не дожидаясь ее согласия, веду через двор, к нашему подъезду. Поднимаемся на четвертый этаж. Я рывком открываю дверь квартиры.

— Софи! — кричу я с порога.

Подруга выбегает из своей комнаты. Ее взгляд падает на окровавленную девушку, и на долю секунды ее лицо искажается от шока. Софи далеко не истеричка, просто не ожидала такого. Вряд ли вообще кто-то ждет, что в его дом ворвется подруга, держа за плечи истекающую кровью незнакомку с разрезом на пол лица. Она быстро берет себя в руки, мгновенно считывает состояние.

— За стол! В гостиную! — Софи подхватывает девушку с другой стороны. — Садись, солнышко, тихо-тихо.

Я достаю мобильник и вбиваю три цифры, оставляя девушку на попечение подруги.

— 911, что у Вас случилось?

— Нападение. Ножевое ранение. Адрес… — Я диктую улицу и номер дома.

— Скорая и полиция будут через пятнадцать минут. Оставайтесь на линии.

— Сколько? У меня тут человек кровью истекает. — Шиплю я в трубку, вешая ее и швыряя телефон на диван. — Черт.

Софи уже прижала к щеке девушки чистое полотенце, стараясь остановить кровь.

— Надо обработать рану. — Говорит моя подруга, смотря, как серое полотенце окрашивается в красный.

— Софи, где аптечка?

Она отрицательно мотает головой, ее руки в крови.

— Мы забыли ее купить на прошлой неделе.

Повисает гнетущая пауза, прерываемая лишь тихим стоном раненой.

— В ванной, в шкафчике, есть перекись. — Быстро говорит Софи. — А в моей комнате бинты.

Я разворачиваюсь и бегу в ванную. Открываю шкафчик и охаю. Куча разных бутыльков с шампунями, масками, скрабами и прочей уходовой косметикой.

Стоит хоть иногда убираться в этом бардаке…

Мелькает быстрая мысль, когда нахожу заветный бутылек перекиси. И в этот момент из гостиной доносится короткий, сдавленный крик.

Что за черт?

Я выбегаю в гостиную.

Окно распахнуто настежь. На подоконнике — силуэт в черном. На долю секунды наши глаза встречаются. Время останавливается. Яркие. Глубокие. Непроглядно-зеленые, как лесная чаща перед грозой. В них нет ни замешательства, ни паники, что его заметили. Только острое как бритва, холодное спокойствие. Спустя доли секунды он проскальзывает в окно, словно настоящий ночной хищник. Его тело уходит в темноту улиц, растворяясь в ночи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Из ступора меня выводит странный булькающий звук и мой мозг словно получает удар током.

Мысль вспыхивает, как молния.

Девушка!

Я поворачиваюсь к столу. Она лежит головой на столе, судорожно сжимая шею. Под ней на деревянном столе растекается огромная, темная лужа крови. Ее рот слегка дергается, словно пытается что-то сказать, а из него, с булькающим звуком, течет кровь.

В гостиную вбегает Софи. Ее глаза расширяются от ужаса, видя эту картину. Она пронзительно вскрикивает от ужаса и зажимает рот руками, сползая по стене.

Мое тело движется быстрее мысли. Я бросаюсь к столу, хватаю упавшее на пол полотенце, пропитанное ее кровью, и с силой прижимаю к шее девушки, пытаясь пережать артерию.

— Держись. — Шепчу я, хотя знаю, что это бессмысленно. — Пожалуйста… Просто держись...

Но булькающие звуки слабеют. Тело под моими руками обмякает.

Сирены воют так громко, что звенит в ушах.

Красные и синие вспышки разрезают темноту улицы.

Софи сидит на борту скорой, укутанная в серое одеяло. Врач что-то ей тихо говорит, поя теплым чаем, но ее взгляд расфокусирован. Она в шоке. Я мельком поглядываю на нее, пересказывая события офицеру полиции. Он внимательно слушает, записывая каждое мое слово.

Из подъезда выходит Нэйтен. Он подходит ко мне и отпускает офицера. От него пахнет виски, сандалом и кровью. Запахом, что пропитал всю квартиру.

— Ну, рассказывай, как ты докатилась до жизни такой. — Его голос ровный, без тени насмешки, скорее даже сочувствующий, успокаивающий.

Я выдаю информацию структурировано, как рапорт. Встреча с девушкой. Ее состояние. Квартира. Перекись. Окно. Мужчина в черном.

Нэйтен слушает, его тяжелый взгляд скользит по моему лицу, считывая микровыражения. Он ищет шок, истерику, слезы. Но находит только аналитический холод, который я так старательно показываю.

— Глубокие зеленые глаза. — Задумчиво повторяет он, глядя в сторону Софи. — Не могу утверждать наверняка, слишком много не сходится, но похоже на Грешника. Один удар, точно в шею. Посмотрим еще, что скажет криминалист по поводу орудия убийства.

Он делает паузу, щурясь на окно.

— Хотя… Меня кое-что смущает. Рана на щеке жертвы. Этот ублюдок не делает лишних надрезов.

— Может, это подражатель?— Предлагаю я. — Преследовал жертву и не справился с эмоциями?

Произнеся это, я вспомнила эти зеленые глаза. В них не было эмоций, лишь обжигающий своей остротой холод. И сама не поверила в сказанное.

Нэйтен усмехается, но в его глазах не было веселья.

— Возможно. Но пока нам нужно проверить тот заброшенный дом. Оттуда выбежала ваша “спасенная”. — Его сарказм заставил меня скривиться, хоть и произнес он это беззлобно. — Возможно найдем там еще какие улики.

— Я с тобой. — Говорю я, не раздумывая.

Нэйтен приподнимает бровь.

— Уильямс, ты только что видела, как человеку перерезают горло. Твоему месту сейчас в постели с валерьянкой.

— Мое место там, где улики. — Отрезаю я. — Я не буду мешать. Просто посмотрю.

Он изучает меня еще секунду, затем обреченно разводит руками и кивает.

— Ладно, идем. Но держишься за мной. И не трогай ничего, кроме своего телефона.

Заброшенный дом пахнет пылью, плесенью и старой бумагой. Лучи полицейских фонарей выхватывают из темноты обшарпанные стены и обломки мебели.

Нэйтен идет впереди, его дорогая обувь бесшумно ступает по мусору. Перед нами два офицера с пистолетами наготове.

На лестничной клетке второго этажа Нэйтен останавливается, рассматривая что-то на стене. Мазок крови. Не брызги. Именно мазок, будто кто-то вытер о стену окровавленную руку.

Мы поднимаемся дальше. Единственная комната с уцелевшей дверью. Внутри хаос. Не такой бардак, как во всем остальном здании, а именно хаос. Поломанный стол, части которого разбросаны то тут, то там. Рваные книги, гипсокартон, деревяшки, кирпичи, осколки стекла. Состояние стен говорит о том, что как минимум половина из перечисленного, активно с ними взаимодействовала с приличной силой.

Нэйтен светит фонарем на пол у одной из стен. Темные пятна, словно что-то пролили.

Я рассматриваю стену рядом. Приличная выбоина с кирпичной крошкой. Опускаю взгляд и вижу кирпич, со сломанным углом.

— Похоже, тут была драка. — Констатирую я, приседая на корточки.

Нэйтен выпрямляется, его лицо в полумраке кажется каменным.

— Офицеры, оцепите здание. Вызовите криминалистов, пусть тут все тщательно осмотрят.

Офицеры кивают и уходят выполнять приказ. Я остаюсь с Нэйтеном в комнате.

— Как думаешь, что тут случилось? — Спрашиваю я.

— Возможно, Грешник встретил конкурента. — Холодно отвечает Нэйтен, поглаживая щетину. — Или случайного героя. Анализ крови даст больше информации, если это, конечно, не кровь жертвы.

Я молчу, глядя на темные пятна. В моей голове происходит сумбур.

Сначала соучастник у Портного. Теперь соперник или непонятный герой у Грешника.

Какого хрена вообще происходит?

Вопрос остается без ответа, что пугает еще больше. Паттерны, остававшиеся неизменными на протяжении лет, а у кого-то десятилетий, начали меняться. А это означает непредсказуемость. Непредсказуемость тех, кого и до этого было невозможно предсказать.

Мне нужно разобраться в этом. Я должна это

понять

. Это не просто практика. Это моя одержимость, которая обрела плоть.

Но сейчас… Сейчас мне нужно успокоить Софи.

Мы возвращаемся к дому. Софи все еще сидит в скорой, но уже выглядит немного спокойнее. Я подхожу к ней, обнимаю за плечи.

— Поехали к моему отцу. — Тихо, но твердо говорит она, глядя на закрытый дверцей полицейский фургон, увозящий тело. — Поживем там какое-то время. Пока не найдем новую квартиру. Я не смогу здесь больше жить.

— Хорошо. — Легко соглашаюсь я. — Поехали.

Софи достает телефон. Ее пальцы все еще дрожат, но она решительно водит ими по экрану, набирая номер. Короткий разговор, и она облегченно выдыхает.

Нэйтен, который как раз заканчивал говорить с кем-то из криминалистов, подходит к нам.

— Вас подбросить? — Спрашивает он, и в его голосе слышны нотки заботы и участия. — Я тут закончил, так что могу отвезти.

— Спасибо, детектив. — Киваю я.

Мы садимся в его Mercedes. Кожа, сандал, виски. Контраст с запахом крови в нашей квартире разительный. Софи молчит всю дорогу, глядя в окно.

Дом отца Софи находится в спокойном, зеленом районе на севере города. Когда мы заходим внутрь, нас встречает запах домашнего ужина и тепла.

Отец Софи — крупный, седой мужчина с добрыми глазами, которые сейчас расширены от беспокойства. Он обнимает дочь, но тут же переводит взгляд на меня.

— Что случилось, девочки? — Его голос дрожит.

— Даже не знаю как сказать… — Голос Софи немного дрожит.

— Я все объясню. — Тихо говорю я. — Давайте я провожу Софи в комнату, ей стоит отдохнуть.

Он кивает. Мы доходим до комнаты. Софи обнимает отца и закрывает за собой дверь.

Мистер Вэнс провожает меня на кухню. Наливает виски, я не отказываюсь, делаю один глоток и чувствую, как горячительная жидкость обжигает горло.

Я рассказываю ему все. Без эмоций. Факты. Сухая выжимка.

Он слушает, и его лицо постепенно каменеет. Когда я заканчиваю, он долго молчит, сжимая стакан так, что белеют костяшки.

— Оставайтесь столько, сколько нужно. — Наконец говорит он, и в его голосе звучит сталь. — Я сам найду вам квартиру. В более благоприятном районе. С консьержем и охраной. Не позволю, чтобы с моей дочерью повторилось подобное.

— Спасибо. — Искренне говорю я.

— Это тебе спасибо, что помогаешь Софи.

Он делает глубокий глоток и кивает в сторону гостевой комнаты.

— Иди спать, тебе тоже нужно отдохнуть.

Гостевая комната пахнет лавандой и старым деревом. Кровать мягкая, одеяло тяжелое.

Я ложусь, не переодеваясь.

Адреналин, который держал меня последние четыре часа, начинает отступать, оставляя после себя звенящую пустоту и физическую дрожь. Я должна быть разбита, должна плакать, трястись, звонить психологу.

Но мои мысли снова и снова возвращаются к окну.

К силуэту в черном.

К тем глазам. Глубоким, зеленым, бездонным. Холодным, словно сталь.

Грешник.

Он смотрел на меня. Он мог убить меня одним движением, но он просто посмотрел. Ему было все равно.

Мое дыхание сбивается. Сердце начинает колотиться где-то в горле. Я прижимаю ладонь к груди, чувствуя, как внизу, между ног, зарождается знакомое, тягучее тепло.

Это неправильно. Это больно. Это опасно.

Но меня это

заводит

.

Моя одержимость обрела лицо. У него зеленые глаза, и он вызывает ужас.

Я закрываю глаза, представляя, как он прижимает меня к стене, как его холодные руки сжимают мое горло, как он шепчет мне на ухо…

Но тело отказывается работать. Слишком много адреналина. Слишком много крови. Слишком много усталости. Мозг, пытаясь защититься от перегрузки, просто отключает рубильник.

Глаза непроизвольно закрываются и я тону в пучине небытия. Темнота забирает меня, утаскивая в кошмары, где пахнет озоном и кровью.

ГЛАВА 5. Удачное представление

Запах лаванды и старого дерева — вот что встречает меня, когда я открываю глаза.

Я лежу неподвижно ровно сорок секунд, глядя в незнакомый потолок гостевой комнаты мистера Вэнса, и позволяю мозгу перезагрузиться.

Вчерашняя ночь не была сном. Встреча с раненой девушкой, кровь на нашем кухонном столе, зеленые глаза убийцы в оконной раме и труп, остывающий под моими пальцами. Все это реальность. Статистика гласит: вероятность того, что маньяк вернется на место преступления, равна нулю. Но вероятность того, что Грешник зафиксировал мое лицо, стремится к ста процентам.

Миндалевидное тело в моем мозгу должно было выгореть от ужаса еще ночью, но вместо этого внутри тлеет странное, извращенное любопытство. Кажется, я окончательно сломана, раз вместо переживаний прокручиваю в голове его зеленые глаза и холодное спокойствие.

Я сбрасываю тяжелое одеяло. Тело ломит от пережитого стресса, но автоматический скрипт жизни заставляет меня встать и пойти на кухню.

У стола сидят мистер Вэнс и Софи. Воздушное пространство комнаты забито тяжелыми запахами: жареный бекон, кофе и едва уловимый, родной шлейф сладких персиков и пудры от Софи. Подруга пытается улыбаться, но я криминалист, я вижу микронапряжение в уголках ее глаз и плотный слой консилера, который едва скрывает серые тени под нижними веками.

— Доброе утро. — Говорю я, подходя и забирая протянутую чашку мистером Вэнсом. Кофе горький, дешевый, идеальный.

— Доброе. — Тепло отзывается он, но его ладонь, сжимающая газету, напряжена. — Яичницу будешь?

— Только тост.

Софи нервно проверяет время на экране смартфона. Ее большой палец мелко подрагивает.

— Мне пора. Генеральная репетиция начинается в десять. Мне еще нужно прогнать па-де-де с Марком, пока этот придурок опять не забыл шаги.

Мистер Вэнс хмурится. Его тяжелая чашка останавливается на полпути ко рту.

— Софи, ты уверена? Может, стоит пропустить? Наверняка есть замена. Ты плохо спала, я слышал, как ты ходила по комнате в три часа ночи...

— Пап. — Софи тянется через стол и накрывает его крупную ладонь своей. — Все нормально. Я в порядке. Сегодня важный день, премьера. Я не могу подвести труппу. Да и для меня это дебют главной роли.

Она говорит уверенно, но ее большой палец судорожно, механически поглаживает костяшки пальцев отца. Я молчу. Я вижу это переживание. Она храбрится. И не только ради себя, но и ради мистера Вэнса.

— А ты как? — Софи переводит взгляд на меня. В ее карих глазах читаются искренние, глубокие переживания.

— В норме. — Я пожимаю плечами, отпивая кофе. — Мозг обработал информацию, стресс-реакция купирована. Все отлично.

У нее приподнимается одна бровь. Софи смотрит на меня с той самой интонацией, которую я ненавижу. С интонацией будущего психолога, который видит, что пациент лжет, проваливаясь в собственную бездну, но не имеет права настаивать на лечении.

После завтрака мы выходим в прихожую. Софи натягивает пальто, на ходу поправляя темные кудри.

— В шесть вечера. Театр «Snowy Owl». — Она буквально втыкает мне в руку сложенный картонный билет. — Если опоздаешь, я убью тебя сама. И никакие маньяки Чикаго меня не опередят.

— Помню. — Киваю я. — Ни за что не пропущу.

— Люблю тебя. — Она чмокает меня в щеку, оставляя легкий след пудры, и с хитрой улыбкой выпархивает за дверь.

Я вздыхаю и собираюсь убрать картонку в сумку, но вовремя замечаю, что билетов в руке два. Соседние места.

— Вот сучка. — Шепчу я в пустоту пустой прихожей, чувствуя, как на губы предательски выползает кривая улыбка. Софи неисправима. Она использует Лео как глупую, наивную приманку, чтобы вытащить меня из моей темной норы на свет. Ей кажется, что мне нужен “нормальный парень”. Она не понимает, что моя маниакальность между ног не лечится обычными свиданиями. Но...

Возможно, небольшая встряска мне действительно не помешает.

Кафе «Black Cat» встречает меня привычным запахом обжаренной арабики и моей собственной дешевой ванили. Время — десять утра. Заведение почти пустое. Час пик еще не наступил, и редкие посетители предпочитают брать кофе навынос, спеша по своим делам.

Я стою за стойкой в фирменном фартуке, механически протирая ее идеальную поверхность тряпкой. Руки должны быть заняты, иначе я снова начну нервно крутить серьгу в левом ухе.

Лео выходит из подсобки, поправляя фартук. Увидев меня, он расплывается в своей привычной открытой улыбке и машет рукой.

Я отвечаю ему коротким кивком. Мы работаем в паре. Лео берет поднос и уходит в зал, но через пару минут возвращается, слегка наклоняясь ко мне через барную стойку. Его лицо выражает крайнюю степень скепсиса.

— Тот тип в углу сидит уже полчаса. — Тихо говорит он, косясь на дальний столик у окна. — Заказал бутылку воды и все. Даже к ней не прикоснулся.

— Может девушку ждет. — Предположила я, продолжая выставлять чашки в ровные стопки. Статистика утренних посещений говорит, что в тридцати процентах случаев люди используют кофейни как точки ожидания.

— Если ты не заметила, то он приходит сюда уже больше месяца, каждую субботу. О какой девушке может идти речь? Да и ты посмотри на него. — Лео вытирает руки полотенцем. — От телефона не отрывается, рожа — кирпичом. Одежда мятая, словно он в ней где-то спал. А еще я видел, как он сюда на спорт байке приехал. Без шлема. Кто вообще будет ездить без шлема? Это как минимум опасно.

— А это… Довольно привлекательно. — Не подумав, выдаю я, услышав последнюю фразу.

Лео комично прикладывает руку к груди, изображая раненого в самое сердце.

— Ах… В самое сердце. А как же я? Я вообще-то ношу этот дурацкий фартук с котиками только ради тебя.

— Ой, да иди ты. — Улыбаюсь я ему в ответ, возвращаясь к протиранию чашек. — А фартук с котиками — это наша форма.

— Ауч. — Вздыхает он, но тут же хитро щурится. — Кстати, о романтике. Мне тут Софи нашептала кое-что. Сегодняшний вечер. Театр…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я обреченно закатываю глаза, приседаю под стойку и достаю второй билет. Шлепаю им по деревянной поверхности.

Вот же… Она его позвала без моего согласия… Ну я ей устрою, потом.

— Держи. Театр «Snowy Owl». В шесть ноль-ноль. Не опаздывай.

Лео победоносно забирает картонку, его глаза загораются.

— Обещаю приятно тебя удивить.

В этом я сильно сомневаюсь.

— Думаю я, но вслух лишь фыркаю.

В этот момент посетитель в углу отодвигает стул. Резкий скрип ножек по полу в полупустом кафе звучит неестественно громко. Мое тело инстинктивно напрягается. Мужчина идет к стойке, не поднимая глаз от экрана своего смартфона. На нем синяя мешковатая кофта, которая, однако, не может скрыть рельефную грудь. А серые джинсы на каждом его шаге подчеркивают спортивные бедра.

— Тройной эспрессо. — Голос низкий, хриплый. Как звук мотора, который вот-вот заглохнет.

— Тройной? — Слегка удивленно переспрашиваю я, уже набирая код на панели кофемашины.

Он молча, едва заметно кивает.

Ого, может Лео был отчасти прав? Только он как раз не спал?

Я поворачиваюсь к аппарату, слушая, как он начинает жужжать, перемалывая зерна. Внутри меня включается автоматический скрипт вежливого barista:

— Воду к кофе нужно?

Мужчина отрывает взгляд от телефона, но не поднимает голову. Лишь глаза.

И в этот микроскопический момент мир вокруг меня просто перестает существовать.

Звук работающей кофемашины уходит куда-то под воду, словно меня сбросили в глубокий бассейн. Пульс мгновенно подскакивает до ста тридцати ударов в минуту. Зрачки расширяются. Миндалевидное тело в голове взрывается истошным криком:

Беги. Угроза жизни — критическая.

Но мое тело замирает, словно вкопанный столб.

Зеленые. Глубокие, непроглядные глаза, как лесная чаща перед грозой. Острые и холодные, как лезвие скальпеля.

Но больная, извращенная, двинутая часть меня, что ночами мастурбирует на материалы о серийных убийцах, шепчет подсознанию:

Подойди. Коснись.

Это он. Грешник. Маньяк. Вчерашний убийца.

Внутри меня пронеслась тягучая, теплая волна. Она поднималась откуда-то из глубины, растекалась по позвоночнику, заставляя спину выгнуться в поисках невидимой опоры. Мышцы живота напряглись, превращаясь в тугую струну. Казалось, что кожа стала тоньше, превратившись в оголенный нерв, реагирующий на малейшее дуновение воздуха.

В голове шумело. Мысли, обычно выстроенные в стройные ряды, рассыпались на тысячи осколков, оставляя лишь одно всепоглощающее чувство — тягу. Сладкую, ноющую, почти болезненную тягу к прикосновению. Внизу живота разливался тяжелый жар, пульсирующий в такт участившемуся сердцебиению. Там, в самом центре естества, зарождался ритм, требующий выхода, требующий движения. Требующий его…

Все это происходит за долю секунды, и я заставляю себя моргнуть. Силой воли натягиваю маску «вежливой баристы» обратно на лицо. Поворачиваюсь, забирая бумажный стаканчик с подставки.

Мужчина, который несколько часов назад стоял на моем подоконнике. Который пробрался в мой дом и убил девушку. Он пришел сюда. Зачем? Случайность? За мной? Чтобы убить свидетеля?

Нет. Сейчас день. Есть свидетели. Он не будет убивать меня здесь.

Я протягиваю ему кофе, и в этот момент мой взгляд скользит по экрану его телефона, который он держит в руке.

Приложение Instagram. Открытый профиль. Фотографии молодой, улыбающейся девушки. Яхты, клубы, кафе, парки. Имя аккаунта: Амилия Лив.

Следующая жертва?

Девушка? Сестра?

Мой мозг автоматически фиксирует информацию.

«Амилия Лив. Возраст: двадцать

—

двадцать два года. Социально активна.»

.

— Кофе готов. — Мой голос звучит ровно. Ни единой дрожащей нотки. Никакого страха. Я мысленно горжусь собой. В этот момент я — психопатка высшего класса.

Он забирает стаканчик. Его пальцы на долю секунды задевают мои. Кожа холодная, как металл.

В воздухе между нами мгновенно повисает его сенсорный коктейль, бьющий по рецепторам, вперемешку с кофе. Резкий запах озона, холодного металла и крови. Тот самый запах, что мне снился прошлую ночь.

Грешник разворачивается и выходит из кафе, ни разу не оглянувшись.

Лео подходит ближе, лениво протирая стойку в том месте, где стоял мужчина.

— Странный какой-то тип. Вообще от телефона не отрывается. И сидел тут, будто на допросе.

Я ничего не отвечаю. Я стою абсолютно неподвижно, не в силах пошевелиться. Внутри меня все горит и плавится. Страх, первобытный ужас и густое, тягучее, болезненное возбуждение сплетаются в тугой, пульсирующий узел в самом низу живота. Я незаметно сжимаю бедра под фартуком, чтобы унять физическую дрожь.

Он здесь. В моем городе. В моем кафе.

Моя одержимость обрела не только физический облик и зеленые глаза. Она обрела лицо и осязаемый запах.

Вечером театр «Snowy Owl» встречает нас роскошным, подавляющим великолепием. Здесь пахнет дорогими духами, тяжелым бархатом кресел и старым лакированным деревом лож.

Я стою в просторном фойе рядом с мистером Вэнсом. На мне вечернее платье цвета ночного неба, идеально подчеркивающее бледность кожи. В руках отца Софи — огромный, тяжелый букет желтых роз.

Раньше вы всегда дарили ей красные. Видимо, не хочет даже намека делать на вчерашнее.

Я смотрю на него с невольным, искренним уважением. Он потрясающий отец. Он считывает состояние своей дочери лучше, чем дипломированные терапевты Чикаго. Он пытается защитить ее даже через цвет букета.

— Пойду повидаюсь с Софи в гримерке, пока есть время до начала. — говорит он, тепло улыбнувшись. — Ты подождешь здесь?

— Да, идите. — Киваю я.

Мистер Вэнс уходит, а я останавливаюсь у массивного стеклянного стенда в холле «Snowy Owl». С глянцевого плаката на меня смотрит Софи.

Дизайнеры постарались на славу. На афише балета «Жизель» Софи выглядела завораживающе и пугающе одновременно. Глубокий, почти осязаемый полумрак ночного леса в сине-бирюзовых тонах обволакивал ее фигуру. Софи застыла в арабеске, паря над клубами подсвеченного белого тумана. Ее фирменные темные кудри были гладко убраны, обнажая утонченную шею и ключицы, которые резко контрастировали с холодным светом софитов. Белоснежная фатиновая пачка облаком раскинулась вокруг ног, а талия была расшита нежно-голубыми цветами, искрящимися, словно иней. В ее позе, в этом изящном взмахе рук к лунному свету было столько жизни, что плакат казался трехмерным. Даже сквозь грим Софи оставалась собой — яркой и настоящей.

А вот парня на заднем плане я узнала не сразу. Из густых декоративных кустов, сжимая в руках завернутую в бумагу каллу, театрально изламывал брови Марк Ворнер — партнер Софи по сцене и по совместительству главный бабник их балетной труппы. На фото его лицо выражало мертвенный ужас графа Альберта перед призраком. Но в реальности Марк ужаса не знал, как и стыда. Он знал только, как правильно улыбаться, чтобы девчонки скупали билеты в первый ряд. Марк подкатывал к Софи последние полгода с грацией голодного леопарда. Караулил после репетиций, приносил ей протеиновые батончики вместо цветов и открыто флиртовал прямо во время парных поддержек, из-за чего Софи периодически грозилась уронить его в оркестровую яму.

Я сощурилась, разглядывая композицию. Марк на фото смотрел на Софи так, словно хотел ее съесть. Вздыхаю и отворачиваюсь от афиши.

Ладно, этот павлин хотя бы предсказуем в своей похоти.

— Мия?

Я оборачиваюсь на звук своего имени. Лео стоит в трех шагах от меня.

И... черт возьми. Мой аналитический мозг на секунду сбоит, отказываясь выдавать критические замечания. Он выглядит безупречно. Темно-синий костюм-тройка, идеально подогнанный по фигуре, белоснежная рубашка, верхняя пуговица расстегнута, никакого галстука. Он одет так, что визуально составляет со мной безупречную пару. Наша одежда сочетается идеально.

— Вау. — Невольно, вопреки собственной циничности, выдыхаю я.

— Старался ради тебя. — Лео тепло улыбается, и в его глазах я вижу искреннее восхищение. Он слегка приобнимает меня за плечи. — Ты выглядишь просто бесподобно.

— Спасибо. Ты тоже. — Как бы мне ни хотелось этого говорить, но все же это правда.

Он улыбается той самой безупречной, сияющей улыбкой.

Мило. Серьезно, это слишком мило. Почему ты не долбанный маньяк?

Крутится у меня в голове, пока мы направляемся в зрительный зал. Где-то в глубине души лед начинает слегка подтаивать, но зеленый огонь, зажженный утренней встречей, выжечь невозможно.

Зал погружается в абсолютную темноту. Свет софитов выхватывает сцену. Музыка Чайковского обволакивает пространство, и начинается балет.

Оркестр ведет за собой историю Жизели — наивной, чистой девушки, которая сходит с ума от предательства и умирает, становясь вилисой, призраком ночного леса. Я сижу неподвижно, переводя взгляд с Софи на Марка. На сцене Ворнер безупречен: его прыжки легки, поддержки точны, а театральный драматизм заставляет зал затаить дыхание. Но Софи... Софи затмевает всех. В ее движениях столько надрывной, пугающей грации, словно она танцует на грани жизни и смерти. Я знаю, что этот танец — ее личная реакция на вчерашнее. Она выплескивает ночной ужас в хореографию.

Лео сидит близко. Слишком близко. Время от времени его плечо задевает мое. В середине второго акта, когда музыка становится особенно тягучей, его теплая ладонь осторожно накрывает мои пальцы, лежащие на подлокотнике. На секунду я хочу отдернуть руку. Его кожа теплая, живая, правильная. Полная противоположность тем ледяным пальцам, что заставили меня дрожать утром за стойкой. Но я решаю остаться неподвижной, позволяя Лео сжать мою руку. Нужно заземлиться. Нужно вернуться в мир нормальных людей.

Когда занавес опускается, зал взрывается оглушительными аплодисментами.

Свет включается, ослепляя на мгновение. На сцену выходит директор театра — Нил Олсен. Интеллигентный мужчина, в безупречном фраке, с идеальной осанкой и ухоженными руками пианиста, держащими декоративную трость, завершающую деталь его образа.

Кажется, Софи говорила, что ему около пятидесяти? Даже возраст элегантный…

Он берет микрофон, его голос звучит бархатно, мягко, заполняя каждую щель фойе. Он благодарит публику, поздравляет труппу с невероятным успехом и спускается со сцены в зал.

Шквал аплодисментов захлестнул помещение: публика поднялась со своих мест, безмолвно признаваясь в любви к искусству и его творцам.

Я наблюдаю за ним из третьего ряда. Помощник передает Олсену огромный, ослепительно-белый букет орхидей. Нил подходит к сцене, у которой выстраивается очередь из поклонников с цветами. В этой же очереди я вижу мистера Вэнса с его желтыми розами.

Нил поднимается по ступенькам первым. Он подходит к Софи и вручает ей этот огромный букет орхидей, а потом медленно, с театральной чинностью целует ее руку. Софи радостно улыбается своему покровителю.

После выступления мы дожидаемся Софи у служебного входа. Она выходит к нам, буквально утопая в охапках букетов — разноцветное море лепестков, среди которых ярко выделяются желтые розы отца и белые орхидеи директора. Софи светится от счастья, адреналин выступления полностью стер ночные тени из уголков ее глаз.

Мистер Вэнс забирает у нее тяжелые цветы и уносит их в багажник машины. Лео подходит ко мне, его темно-синий костюм слегка помят после двух часов в кресле зала.

— Ты была прекрасна, Софи. — Искренне говорит он, а затем поворачивается ко мне. Берет мою ладонь и аккуратно, едва касаясь губами кожи, целует ее. — До встречи в кафе, Мия. Надеюсь, я смог тебя удивить.

— Смог, Лео. Спасибо, — Отвечаю я, немного смутившись от его жеста.

Мы провожаем его взглядом и садимся в массивную машину мистера Вэнса. Отец Софи заводит мотор, и автомобиль плавно выезжает на залитые неоном улицы вечернего Чикаго.

По дороге домой атмосфера в салоне становится легкой, почти семейной. Софи, повернувшись с переднего сиденья, хитро щурится, глядя на меня.

— Ну что, Уильямс? Я видела, как он поцеловал тебе руку. Скажи, что костюм-тройка творит чудеса.

— Софи, прекрати. — Я закатываю глаза, делая вид, что увлечена пейзажем за окном. — Тем более ты меня подставила.

— Разве тебе не понравилось? — Подстегивает она еще сильнее, продолжая улыбаться. — Могла бы и поблагодарить лучшую подругу за такой прекрасный вечер.

Я не отвечаю, потому что не хочу признавать ее правоту. Потому что если признаю, то она провернет что-то подобное. А количество шуток, на ближайший месяц, по этому поводу, будет стремиться к бесконечности.

Мистер Вэнс добродушно посмеивается, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Мия, парень действительно старался. Редко встретишь такую галантность у молодежи в наше время. Я бы на твоем месте присмотрелся.

— Мистер Вэнс, и вы туда же? — Напыщенно возмущаюсь я. — От вас я этого точно не ожидала.

В салоне раздается дружный, теплый смех Софи и ее отца. Я улыбаюсь им в ответ. Теплое чувство семейного уюта поглощает меня с головой. Но как только смех утихает, а машина въезжает в темный туннель, я прижимаюсь лбом к холодному стеклу.

Все эти теплые чувства рассеиваются в отражении собственных глаз. Снова вспоминая зеленые, бездонные глаза из утреннего кафе. В носу до сих пор стоит призрачный запах озона и холодного металла.

Лео милый. Но он никогда не сможет заставить мое сердце колотиться на скорости сто тридцать ударов в минуту. Моя истинная одержимость гуляет по этому городу, и я знаю, что наша следующая встреча — лишь вопрос времени и сухой аналитики.

ГЛАВА 6. Пара

До конца утренней смены еще пара часов, а я продолжаю механически протирать барную стойку, то и дело бросая взгляд на стеклянную дверь. Надежда на то, что

он

снова появится в этом кафе, была иррациональной, но от этого не менее жгучей.

— Ты сейчас столешнице дыру протрешь. — Голос Софи выдернул меня из оцепенения. Подруга сидела на барном стуле, обхватив двумя руками кружку с рафом, и смотрела с хитринкой. — Так что, Лео уже позвал тебя на свидание?

Я вздохнула, откладывая тряпку.

— Софи, почему ты так одержима идеей свести меня с ним?

Подруга театрально закатила глаза, делая вид, что глубоко задумалась, а затем начала разгибать пальцы, тыча ими в воздух:

— Во-первых, потому что я о тебе забочусь. Во-вторых, Лео — хороший и чертовски красивый парень. В-третьих, это твой шанс, наконец, вылезти из своей раковины. И в-четвертых… — Она хитро прищурилась. — Потому что это весело.

Софи продемонстрировала мне четыре выпрямленных пальца и улыбнулась так широко, что стало ясно: спорить бесполезно.

— Достаточно причин?

Я с тяжелым вздохом подошла и демонстративно загнула ей мизинец.

— Последнее вообще не причина, это несерьезно.

Софи посмотрела на загнутый палец, затем с наглой улыбкой выпрямила его обратно.

— О, нет, дорогуша. Это чуть ли не самая важная причина. Что может быть веселее, чем издеваться над лучшей подругой?

— Ой, да иди ты.

Я закатила глаза и, притворно обидевшись, отвернулась, делая вид, что увлеченно расставляю бокалы.

Дверь из кухни приоткрылась, а в проеме показалась рука Лео.

— В следующий раз предупреждай, когда у тебя продукты заканчиваются! Я не телепат!

Он подошел к стойке, проводя тыльной стороной ладони по капле пота на виске, и улыбнулся.

— Что случилось? — Поинтересовалась Софи, немного наклонив голову.

— Марк забыл сказать, что у него мидии закончились и мне пришлось пятнадцать минут объяснять клиенту, почему он ждал салат полчаса и, в итоге, его не дождется. — Он устало вздохнул и спросил, облокотившись на стойку. — А у вас тут что за совет?

— Я объясняла Мии, почему она должна начать вст… — Начала Софи, но я мгновенно среагировала, навалившись телом через стойку и закрыв ладонью рот подруге. Софи тут же начала возмущенно мычать, даже не пытаясь вырваться, а лишь разведя руками.

— Вставать раньше! — Выпалила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Именно это она мне и объясняет. Что мне пора перестать спать до обеда.

Глаза Лео сначала округлились от удивления, но он быстро понял ситуацию, отвернулся и его плечи задрожали в беззвучном смехе.

— Сцена прямо как в ситкомах. — Голос Лео звучал мягко и тепло, хоть и слышался сдержанный смех. Не поворачиваясь, он помахал нам ладонью. — Ладно, не буду вам мешать.

С этими словами он направился в зал, иногда поглядывая на нас с улыбкой. Я медленно убрала руку от лица Софи.

— Похоже, он все понял… — Тихо сказала я.

Софи рассмеялась, откидывая прядь волос с лица:

— Конечно, понял. Он же не идиот.

Я укоризненно посмотрела на подругу, но та лишь пожала плечами, делая глоток своего рафа, совершенно не чувствуя вины.

В этот момент мой мобильник завибрировал под стойкой. На экране высветился незнакомый номер.

Незнакомый?

— Алло?

— Мия. Это Нэйтен. — Голос детектива был тягучий, с легкой хрипотцой, от которой по спине пробежал холодок. — Ты сможешь подъехать сегодня в участок? Надо дать показания. Чистая формальность, но твое присутствие необходимо.

Я нахмурилась. На сегодняшний вечер у меня уже были планы. Хотелось бы узнать, кто такая эта Амилия Лив.

— Обязательно сегодня?

— Если тебе не интересно, как продвигается дело, можем перенести и завтра. — В его тоне послышалась легкая, почти осязаемая усмешка.

Меня буквально током ударило, и я резко выпрямилась.

— Буду через тридцать… Нет, пятнадцать минут!

Я уже дернулась в сторону раздевалки, но почувствовала, как теплые пальцы Софи сжимают мое запястье. Я посмотрела на подругу, и она одними губами, беззвучно произнесла:

«У тебя смена»

.

Я моргнула, возвращаясь в реальность, и неловко откашлялась в трубку:

— То есть… я буду через два с лишним часа. Сейчас я на работе.

— Без проблем. — Голос Нэйтена стал мягче, и было слышно, что ему весело. — Я сегодня допоздна, так что жду в любое время.

Повесив трубку, я выдохнула.

Откуда у него мой номер?

— Маньяки подождут. — Назидательно подняла палец Софи. — А вот с работы могут и уволить. Не могу позволить, чтобы вас с Лео разлучили.

Из моих губ невольно вырвался смешок.

— Ну ты и вредина.

Здание полицейского участка встретило меня гулким эхом, запахом бумаги и металла. Подойдя к кабинету Нэйтена, я уже подняла руку, чтобы постучать, но замерла.

Из-за толстой деревянной двери доносился его голос. Низкий, рычащий, пропитанный такой яростью, что мои инстинкты заставили отступить на полшага. Но быстро взяла себя в руки и приложила ухо к проему, чтобы лучше слышать.

— … в край охуели?! — Рычал Нэйтен, и было слышно, как он ходит по кабинету. — Долбоебы, хоть следы заметайте!

Повисла тяжелая пауза. Казалось, эта тишина длится вечность. Затем он взревел так, что я бы услышала, даже из коридора.

— Да мне похуй, что у вас война! Вы на моей территории, ублюдки!

Раздался глухой, тяжелый хлопок — словно он со всей силы ударил кулаком в стол или швырнул что-то тяжелое.

Я стояла неподвижно, анализируя обрывки фраз.

С кем он говорит?

Прошло секунд тридцать, новых звуков из кабинета не последовало.

Война. Территория. Следы.

Мафия?

Я сделала пару тихих шагов назад, а потом намеренно громко подошла к двери и постучалась.

— Войдите! — Голос Нэйтена мгновенно преобразился. Из рычащего зверя он снова стал спокойным, хотя и усталым детективом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Открывая дверь и заходя внутрь, я сразу заметила небольшую дымку в кабинете. На столе с мониторами стояла полупустая бутылка виски, стакан с янтарной жидкостью на дне и тяжелая хрустальная пепельница с горсткой пепла.

Нэйтен стоял у окна, в одной руке он держал потухающую сигару. Я сделала вдох, и мои ноздри щекотнул резкий, горьковатый аромат дорогого табака с нотками вишневой древесины.

Так вот чем от него еще пахнет

.

Увидев меня, на лицо детектива мгновенно натянулась маска вежливого спокойствия. Однако тени под глазами, помятый костюм и небрежно брошенный на кресло пиджак говорили об обратном.

Но первое, на что я обратила внимание, было не его одежда или лицо. А рубашка, закатана до локтей, точнее то, что она не открывала. Мощные, рельефные предплечья. Вены на них вздулись и перекатывались под кожей, словно он только что вышел из спортзала или… только что бил стену. Я впервые по-настоящему отметила, что детектив находится в великолепной, почти хищной форме.

— Присаживайся. — Он кивнул на диван у стены.

Нэйтен взял со стола несколько плотных папок и сел так близко, что было слышно его запах. Сандал, виски, табак и что-то еще — тяжелого, мужского, немного пьянящего… От этой смеси ароматов у меня затаилось дыхание.

Он положил передо мной заполненный бланк с показаниями и ручку.

— Я все уже заполнил, от тебя нужна только подпись. — Мягко сказал он.

Я внимательно прочла написанное. К моему удивлению или даже разочарованию, исходя из подслушанного, все было заполнено верно.

Может поспешила с выводами?

— А зачем тогда было говорить про показания? — Спросила я, ставя подпись внизу листа. — И, кстати, откуда у тебя мой номер?

— Не мог же я без веского повода позвонить. — Усмехнулся он. — А номер Арчер дал, ты же не забыла, что я твой куратор?

Арчер, ну конечно…

Он открыл первую папку и разложил передо мной фотографии.

— Следы с места преступления в переулке. — Его палец, длинный и с коротко остриженными ногтями, скользнул по глянцевой бумаге. — А теперь смотри сюда.

Из второй папки он достал другие снимки. Я нахмурилась.

— Это следы Портного. Зачем ты показываешь очевидное?

Нэйтен криво ухмыльнулся, и эта ухмылка сделала его лицо более хищным.

— Это не самое интересное.

Он достал фотографии из первой папки — те самые следы третьего человека. Затем открыл третью папку и положил рядом снимки с точно такими же отпечатками и поставил на них палец.

— Они были сделаны у твоего дома, около пожарной лестницы.

Воздух в кабинете словно исчез. Я смотрела на фотографии, и от осознания по спине, от самой поясницы к затылку пробежала трепетная дрожь.

Третий человек —

это Грешник!

— А заброшенный дом? — Тихо произнесла я, не отрывая взгляда от снимков.

Нэйтен внимательно посмотрел на меня, оценивая реакцию.

— Быстро схватываешь. Экспертиза подтвердила, кровь на полу принадлежит жертве. — Нэйтен делает театральную паузу, заставляя мои коленки дрожать от нетерпения. — Но мы нашли это.

Он достал из папки еще два снимка и положил их бок о бок. На одном был четкий отпечаток Грешника, на другом — Портного. Они были оставлены в одном и том же месте, в паре дюймов друг от друга.

Мой мозг работал на бешеных скоростях, составляя логические цепочки и подбирая варианты.

Они работают вместе? Нет, там была драка. Охотятся на одних и тех же людей? Конкурируют? Случайно столкнулись? Или пытаются отнять добычу друг у друга?

Я поднесла руку к уху и невольно произнесла.

— Что происходит?

Нэйтен медленно выдохнул дым в сторону, его глаза потемнели, отражая свет люстры.

— Кое-что… — Глухо ответил он. — Что мне чертовски не нравится.

ГЛАВА 7. Ночь открытых дверей

Нэйтен стоял спиной ко мне, его широкие плечи мерно двигались, когда он резкими, отточенными движениями надевал двойную оперативную кобуру поверх своей жилетки. Черные кожаные ремни плотно обтянули его фигуру, подчеркивая мощный рельеф спины. Из-под расстегнутого ворота рубашки снова дохнуло его фирменным шлейфом: дорогой виски с тяжелыми нотами сандала и едва уловимым горьким ароматом кубинских сигар.

— У тебя есть планы на сегодняшнюю ночь, Уильямс? — спросил он, не оборачиваясь. Его низкий голос с привычной хрипотцой прозвучал обволакивающе, заполнив пространство полутемного кабинета.

— План был вернуться домой, включить подкаст и разобраться в той информации, что ты выдал. — Немного задумчиво ответила я, лениво крутя серьгу-кольцо в левом ухе. — Так что как таковых планов нет.

Нэйтен застегнул кобуру, обернулся и хищно улыбнулся, натягивая пиджак от дорогого костюма. На его левой руке блеснул ониксовый циферблат часов.

— Тогда собирайся. Мы едем в одно очень интересное место.

Я нахмурилась, оценивая его расслабленную, вальяжную позу.

— И куда же? В Чикаго в такое время все интересные места обычно оцеплены желтой лентой.

— Увидишь, когда приедем. — Усмехнулся детектив, подмигнув мне, и кивком указал на дверь. — Меньше вопросов, Уильямс, практика только началась.

Когда Mercedes плавно затормозил у массивного серого здания из монолитного бетона, мой мозг моментально выдал географическую справку. Центральное бюро судебно-медицинской экспертизы Чикаго. Место, где тепло человеческого тела окончательно превращается в сухую статистику.

Мы направились внутрь через служебный вход. На пропускном пункте нас встретил хмурый охранник в грубой форме, но Нэйтен затормозил у стойки, расплываясь в непринужденной, обезоруживающей улыбке.

— Привет, Фрэнк. Мы пройдем? О, кстати, как спина? Нашел того костоправа, о котором я говорил? — Вежливо и невероятно тепло поинтересовался он, будто они были старыми приятелями по гольфу.

Хмурое лицо охранника мгновенно разгладилось. Он махнул рукой в сторону турникета.

— Нейт! Опять по ночам работаешь? Нашел, нашел. Спасибо тебе, у него золотые руки. Проходите, конечно.

Я молча следовала за Коллом, засунув руки в карманы. Мой мозг подметил паттерн: Нэйтен всегда общался с обычными людьми с искренним, почти домашним теплом. В фильмах это назвали бы харизмой, в жизни — идеальным инструментом для открытия любых дверей.

Интересно, это его маска или глубокая психологическая компенсация?

Мы вошли в лифт и спустились на -1 этаж. Металлические двери разъехались с глухим стуком. Пройдя через тяжелые герметичные двери, мы оказались в святая святых — главном зале морга.

Мою кожу обожгло легким, покалывающим холодом кондиционеров. Воздух здесь был стерильным, тяжелым, пропитанным резким запахом формалина, крахмала и ледяного железа.

Нэйтен уверенно прошагал к компьютеру, стоявшему в углу на металлическом столе. Раздался сухой треск пластиковых клавиш, детектив быстро защелкал мышкой, выводя систему из спящего режима. Закончив, он встал, подошел к стене с длинными рядами холодильных камер и беззвучно выдвинул две стальные секции подряд.

— Подходи, Мия. Поздоровайся со своими ночными знакомыми.

Я подошла, скрестив руки на груди. На первой секции лежал тот самый мужчина из переулка — первая жертва Портного в нашей практике. На второй — восемнадцатилетняя девушка из квартиры, которую Грешник зарезал прямо у меня дома.

— Осмотри их внимательно. — Тихо сказал Нэйтен, отступая на шаг и закладывая руки за спину. — Руками не трогать. Только глазами. Расскажи мне все, что заметишь, будущий криминалист.

Я кивнула. Мой взгляд превратился в сканер, отсекающий эмоции.

— Тело мужчины. — Начала я вслух, приблизив лицо к мертвой коже. — Помимо основной резаной раны на груди, присутствует обширный спектр гематом. Множественные синяки по всему торсу и конечностям. Судя по всему, травмы нанесены тупым предметом с большой силой. Но… лицо абсолютно чистое. Ни одного повреждения выше шеи.

Я перевела взгляд на вторую секцию.

— Тело девушки. Помимо смертельного ранения в шею, на левой щеке — глубокий разрез от скальпеля, идущий к скуле. И еще… коленки. Они слегка поцарапаны, присутствуют мелкие ссадины, видимо упала.

Я выпрямилась и посмотрела на Колла.

— К чему этот тест, Нэйт? Мы ведь уже видели их на местах преступлений.

— Не спеши. — Детектив ухмыльнулся уголком губ, взял меня за плечо и настойчиво усадил в кресло перед компьютером. — Сначала читай. Потом делай выводы.

На мониторе горели шесть открытых файлов судебно-медицинской экспертизы. Три слева, три справа. Я приблизилась к экрану, вчитываясь в сухие строчки латинских терминов и медицинских заключений.

Первые три файла — старые дела Портного. Символы расплывались, но суть ударила в мозг раскаленным железом.

«Причина смерти: острая кровопотеря, болевой шок. Особенность: при посмертном исследовании обнаружено, что хирургическому зашиванию подверглась не только дерма, но и поврежденные внутренние органы. Характер стежков и сокращение тканей указывают на то, что внутренние органы зашивались в момент, когда жертва находилась в сознании и функционировала...»

Живых... Он зашивал их пока они были еще живы?! Зачем ему это?

Я перевела взгляд на три файла справа. Жертвы Грешника.

«Причина смерти: колото-резаное ранение сонной артерии. Сопутствующие травмы: множественные повреждения мягких тканей, закрытые переломы ребер. Гематомы на туловище и конечностях.».

Пазл в моей голове, собиравшийся последние три дня, наконец со звоном встал на место. Картина прояснилась с пугающей, кинематографической четкостью.

Грешник избивает их перед смертью. Поэтому удар такой чистый. Он их добивает, когда они уже не могут сопротивляться! Но… Почему он не трогает лицо?

Внутри меня, прямо там, в самом низу живота, взорвался плотный, удушливый кокон жара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Возбуждение накатило с такой бешеной, первобытной силой, что у меня начали тереться бедра. Мышцы сжались в тугой узел. Я задышала тяжело, горячо, прерывисто. В прохладном, кондиционируемом помещении морга из моих искусанных губ со свистом вырывался белый пар. Мой пульс улетел в красную зону. Я полностью потеряла контроль над своим телом, плавясь от оргазмического восторга, что приблизилась к разгадке этой безумной логики двух монстров.

— Уильямс? С тобой все в порядке? — Голос Нэйтена прозвучал как пощечина.

Я резко дернулась, приходя в себя. Мои пальцы судорожно сжимали край металлического стола. Я с трудом сглотнула, заставляя легкие сделать ровный вдох, и силой воли загнала внутреннюю извращенку глубоко в тень. Не место. Не время. И уж точно не та компания. Нэйтен не должен видеть мою тьму, иначе пешка быстро вылетит с доски.

— Да. — Хрипло ответила я, вытирая тыльной стороной ладони испарину со лба. — Просто… здесь слишком душно от формалина.

Я быстро перевела тему, фиксируя взгляд на мониторе:

— Почему про эти синяки и зашитые органы никогда не рассказывали в СМИ? В новостях говорят только об «одном точном ударе» Грешника и «швах» Портного.

Нэйтен отошел к холодильникам, с грохотом задвигая стальные секции обратно в стену.

— Потому что самые жестокие, извращенные части полиция предпочитает держать в секрете от общественности. Зашивание живых людей изнутри, ритуальные избиения перед убийством… Если обыватели узнают об этом, Чикаго захлестнет волна недовольств. Люди будут возмущаться, пресса сожрет мэра, а на полицию надавят сверху так, что мы не сможем нормально работать. Секретность — залог успеха.

Я согласно кивнула, анализируя его доводы.

Логично. Рационально.

— Нэйт. — Я встала с кресла, почувствовала, как холод помещения обжигает промокшие трусики. Мои фиолетовые глаза горели фанатичным блеском криминалиста. — Дай мне полный доступ ко всей информации. Ко всем закрытым архивам по делам Грешника и Портного. Мне нужны все их досье.

Нэйтен тихо рассмеялся, качая головой.

— Ну уж нет, детка. Полный доступ к закрытым базам ФБР и полиции для девчонки-практикантки? Это уголовка даже для меня.

Он сделал паузу, его голубые глаза сузились, превращаясь в две холодные щели. Он подошел ближе, его предплечья с выпирающими венами оказались прямо перед моим лицом.

— Но… я готов предложить тебе сделку. Ты поможешь, а я дам всю имеющуюся информацию.

Мой мозг даже не включил задержку на анализ рисков.

— Я согласна.

— Быстро. — Нэйтен приподнял бровь. — Мне нравится такой подход. Тогда не будем терять времени, поехали.

Уже сидя на мягком кожаном сиденье Mercedes, летящего по залитому неоном ночному шоссе, у меня начали закрадываться сомнения в содеянном.

Согласилась на сделку даже не узнав условия… Ульямс, ты что, дура? Статистика попадания в неприятности при таких условиях, колеблется в районе восьмидесяти процентов.

— Что конкретно от меня требуется? — произнесла я вслух, поворачиваясь к нему. Музыка Леди Гаги тихо вибрировала в салоне.

Кол отпустил руль одной рукой, тихо усмехаясь и качая головой.

— О, Мия, ты потрясающая. Сначала подписываешь контракт с дьяволом, а потом спрашиваешь условия?

Его лицо снова наполнилось тем циничным, игровым азартом, от которого веяло опасностью.

— Ничего опасного. Ты просто немного поработаешь под прикрытием. Я буду рядом и гарантирую, что моей дорогой подопечной ничего не будет угрожать.

— Под прикрытием? И кем же мне нужно будет притворяться?

Нэйтен повернул руль, сворачивая в сторону неблагополучных, затянутых дымом кварталов.

— Девочкой. Молодой, бледной, девочкой, которая очень хочет заработать быстрых денег. И готова ради этого на все.

Внутри меня все похолодело. Мои пальцы судорожно впились в ткань джинсов. В мыслях я впервые по-настоящему, горько пожалела о своем импульсивном решении. Моя тьма завела меня в капкан, из которого не было легального выхода.

Машина затормозила на стоянке, недалеко от массивных металлических дверей, над которыми пульсировала огромная, ядовито-розовая неоновая вывеска:

«

PANDORA

»

.

Вокруг входа толпилась очередь из мужчин в дорогих костюмах и полуголых девиц. Мы с Нэйтеном вышли из салона. Воздух здесь был липким, пахнущим дешевым алкоголем, гарью и выхлопными газами.

— Нэйт… А нам точно сюда? — Спросила я, чувствуя, как внутри нарастает глухое сопротивление.

— Судя по вывеске, адресом я не ошибся. — Бросил он через плечо, уверенно шагая мимо очереди прямо к двухметровым амбалам-охранникам. — Ты, главное, не волнуйся. Будь милой, улыбайся. Короче, веди себя естественно.

Естественно? Мое «естественно» — это изучать фотографии расчлененных тел, а не крутить задницей в элитном борделе.

Но я лишь молча кивнула, заставляя мышцы лица расслабиться.

Стоило нам подойти к дверям, как тяжелые басы электронной музыки буквально ударили мне в барабанные перепонки. Стены здания, казалось, вибрировали в такт этому похотливому ритму.

— Я к Дамиану. По договоренности. — Коротко бросил Нэйтен охраннику.

Тот мазнул по мне оценивающим взглядом, задерживаясь на лице и цепочке индастриала, после чего молча кивнул и открыл дверь.

Клуб встретил нас удушливой волной. Плотный дым клубился под потолком, разрезаемый фиолетовыми, розовыми и зелеными лазерными лучами. Огромная толпа людей на танцполе двигалась в хаотичном, плотном, наркотическом экстазе. Вокруг танцпола на небольшом расстоянии стояли высокие круглые столы без стульев, за которыми мужчины лапали девиц. Прямо над головами людей, на металлических платформах под потолком, на пилонах кружились и танцевали полуголые стриптизерши. По углам, вдоль стен, парочки целовались с такой животной страстью, что это больше напоминало групповой секс, нежели флирт.

Мы быстро прошли через этот ад к массивной лестнице, ведущей на второй этаж. У подножия стоял очередной амбал в черном костюме. Нэйтен наклонился к нему, что-то сказал на ухо, и гигант без слов отступил, освобождая проход.

Наверху располагалась VIP-зона. Здесь музыка становилась тише, превращаясь в плотный, приглушенный гул. Широкий деревянный балкон тянулся вдоль всей стены, открывая вид на беснующуюся внизу толпу. У лестницы стоял отдельный бар с элитным алкоголем, а вдоль стены тянулся ряд приватных комнат, отделенных от общего балкона тяжелыми, бархатными шторами темно-бордового цвета. Внутри этих полутемных ниш угадывались кожаные диваны, низкие столики и персональные шесты для стриптиза.

Нэйтен уверенно зашагал к одной из комнат, шторы которой были плотно задернуты. Без предупреждения он резко рванул бархат в стороны.

Мои глаза расширились от открывшейся картины.

На роскошном кожаном диване, откинув голову на спинку и широко раскинув руки, сидел мужчина. У него было порочное, красивое лицо с резкими чертами, ухоженная бородка и скользящий, сытый взгляд хозяина жизни. В одной руке он держал длинный мундштук кальяна, выпуская густую струю сладкого дыма. Между его раскинутых ног, прямо на ворсистом ковре на коленях, сидела молодая девушка. Из одежды на ней были только крошечные кружевные стринги. Ее пальцы впивались в его бедра, пока она методично и глубоко заглатывала его член, прикрыв глаза от концентрации. На столе перед ними стояли тарелки с экзотическими закусками и бутылка дорогого коньяка и рассыпан белый порошок.

Нэйтен ни капли не смутился. Он широко раздвинул руки в приветственном жесте, проходя внутрь.

— Дамиан! Давно не виделись, друг мой.

Дамиан медленно перевел взгляд на Колла, не меняя позы. Его ладонь легла на затылок сосущей его девушки, грубо, но властно прижимая ее голову сильнее к своему паху. Девушка лишь прерывисто вздохнула через нос, продолжая свою работу с удвоенным усердием.

— Какого хуя тебе здесь нужно, Кол? — Процедил Дамиан, делая очередную затяжку из кальяна. — Ты сорвал мне медитацию.

— Я привел девочку для работы, как мы и договаривались. — Детектив шагнул в сторону, открывая Дамиану вид на меня.

Хозяин клуба медленно, лениво осмотрел меня с ног до головы. Его взгляд задержался на моих фиолетовых глазах и татуировке бабочки на ключице. Оценивающе. Как смотрят на породистую кобылу перед торгами. Спустя пару секунд он слегка хлопнул ладонью по голове девушку, которая продолжала ему сосать.

— Проводи. — Скомандовал он.

Девушка мгновенно отстранилась от его паха, поднялась с колен и без тени смущения вытерла рот тыльной стороной ладони. Ее глаза были пустыми.

— Иди за мной. — Бросила она мне, даже не глядя.

Я испуганно обернулась на Нэйтена, ища поддержку. Но детектив уже полностью потерял ко мне интерес. Он уверенно прошел вглубь приватной комнаты, задергивая за собой шторы. Пешка осталась одна на вражеском поле.

Я послушно следовала за голой девицей. Мы миновали барную стойку VIP-зоны и вошли в неприметную черную дверь. Длинный, узкий коридор привел нас к комнате, больше напоминающей театральную гримерку: зеркала с яркой подсветкой по периметру, вешалки, забитые откровенными нарядами, и тяжелый запах лака для волос и пудры.

Моя проводница впустила меня внутрь и молча ушла, закрыв дверь.

У одного из зеркал сидела другая девушка. На ней был невероятно сексуальный, провокационный наряд: черный кожаный корсет, туго утягивающий талию и практически выталкивающий грудь наружу, кружевной пояс для чулок и прозрачные черные чулки на высоких шпильках. Она обернулась, оценивающе оглядела меня с ног до головы и ухмыльнулась.

— И как зовут это дарование? Кем будешь?

— Мия. — Тихо ответила я, стараясь сохранять твердость в голосе. — Я от Колла.

Девушка коротко усмехнулась, отойдя от зеркала.

— Нэйт, значит… Понятно. Я Хлоя, старший администратор.

Она подошла к огромному шкафу, распахивая дверцы. Перед моими глазами замелькали блестки, латекс и перья.

— У нас все просто, Мия. Новички начинают либо официантками, либо идут на пилон. — Она взглянула на меня оценивающе, словно снимала мерки. — Танцевать умеешь? Стрип, пилон, приват?

— Нет. Я… я не умею танцевать. — Честно призналась я. В голове промелькнул образ Софи, ее идеальная осанка на сцене «Snowy Owl». Какая ирония. Из нас двоих танцевать умела она, а в борделе оказалась я.

— Значит, будешь разносить выпивку. — Хлоя равнодушно пожала плечами и нырнула в глубь шкафа. Спустя секунду она достала наряд и швырнула его мне в руки. — Переодевайся.

Я развернула костюм.

Ну пиздец… Площадь ткани стремится к нулю

.

Это была экстремально короткая, облегающая юбка из черного латекса, которая едва прикрывала ягодицы, и прозрачный кружевной топ-бюстье, который практически ничего не скрывал, оставляя соски на виду под тонкой сеткой ткани. К набору прилагались лаковые туфли на умопомрачительной шпильке.

Я нерешительно замерла, глядя на этот кошмар криминалиста.

— Ну чего стоишь, как на допросе? — поторопила Хлоя, закуривая тонкую сигарету. — Давай быстрее, время — деньги. Пока ты переодеваешься, слушай сюда. Первые пару дней поработаешь исключительно в VIP-зоне, чтобы привыкнуть к контингенту. Правила простые, но жесткие: клиентам не грубить, не отказывать, если просят подлить или составить компанию на пять минут — мило улыбаешься и выполняешь. Если будешь паинькой и хорошо выполнишь их просьбу, чаевые перекроют твою месячную норму в любом фастфуде. Поняла?

Я молча начала стягивать свою мешковатую черную худи. Латексная юбка налезла с трудом, со скрипом обтянув мои бедра так, что каждый шаг превращался в испытание. Кружевной топ сдавил грудь, выставляя соски и татуировку в максимально выгодном, похотливом свете.

Когда я обула туфли и встала перед зеркалом, внутри меня поднялась сложная, уродливая буря эмоций.

Я чувствовала себя абсолютно голой. Беззащитной пешкой, которую выставили на растерзание волкам. Латекс обжигал кожу холодом, шпильки заставляли лодыжки дрожать. Но где-то глубоко, в той самой извращенной части моего сознания, снова зашевелилось это проклятое, больное тепло. Мой пульс участился. Я выглядела как идеальная жертва. Как проекция уязвимости, которую так усердно ищет любой маньяк. Которую ищет Грешник.

Хлоя подошла сзади, внимательно осмотрела мое отражение в зеркале и удовлетворенно хмыкнула.

— А ты ничего так. Фигурка что надо, бледность тебе даже идет. Ладно, пошли.

Она резко, с хлестким звуком хлопнула меня ладонью по заднице, заставляя вздрогнуть, и указала на выход.

— Иди к барменше, она введет в курс дела.

Я подошла к барной стойке VIP-зоны, едва удерживая равновесие на шпильках. За стойкой стояла татуированная девушка в бикини, уверенно смешивая коктейли.

— Я новенькая. От Хлои. — Быстро выпалила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Барменша даже не подняла головы, ловко швырнув на стойку круглый металлический поднос.

— Раз новенькая, будешь отвечать за восьмую комнату. Там постоянники Дамиана, парни с южного квартала. Они давно ничего не заказывали. Сходи, проверь, как они и забери пустую посуду и бутылки.

Я взяла поднос, чувствуя, как металл холодит пальцы, и отправилась на поиски. Восьмая комната оказалась в самом конце коридора. Бордовая бархатная штора была полностью открыта.

Внутри на кожаных диванах сидели четверо парней — молодые, наглые, в расстегнутых рубашках и с разными золотыми аксессуарами. Между ними расположились две полуголые девицы из клуба. В комнате стоял хохот, пахло перегаром, алкоголем и откровенной похотью.

Я зашла внутрь, стараясь смотреть исключительно на стол. Мои пальцы начали быстро переставлять пустые бутылки из-под виски на поднос.

— Опа, смотри-ка, у Дамиана новенькая появилась? — Раздался пьяный тяжелый голос справа. — Бледненькая. Умеет же он девок подбирать!

Я промолчала, забирая последнюю бутылку. Когда я уже развернулась, чтобы уйти, один из парней у края, резко и с силой хлопнул меня ладонью по заднице.

Шлепок латекса прозвучал как выстрел. От неожиданности и силы удара я сильно качнулась вперед. Поднос в моих руках опасно накренился, пустые бутылки со звоном задрожали. Мой мозг моментально включил режим экстренной координации. Я резко выгнула спину, перенесла вес на левую ногу и судорожно прижала край подноса к груди, удерживая равновесие в миллиметре от падения.

В моей голове в этот момент пронеслась лишь одна яростная, криминалистическая мысль.

Если я выберусь отсюда, то поймаю в переулке и лично зафиксирую его труп с колото-резаной раной в печени. Тварь

.

— Куда подорвалась, куколка? — Захохотал парень, развалившись на диване. — Принеси нам еще мартини и две бутылки виски Macallan. И поживее.

Я молча, через силу кивнула и быстро вышла из комнаты, чувствуя, как щеки горят от унижения.

Вернувшись к бару, выставила пустую посуду и озвучила заказ. Барменша что-то прошелестила под стойкой и не торопясь выставила на поднос три тяжелые бутылки. Я уже собиралась поднять его, как она придержала меня за запястье.

— Тормози, новенькая. Это необычный заказ, сейчас Джесси подойдет. — Барменша кивнула на девушку в одном белье, вышедшую из двери. — Она входит в стоимость.

Мы вернулись к восьмой комнате вдвоем. Джесси с задорным, профессиональным смехом сразу запрыгнула на колени к одному из парней, отвлекая внимание. Я подошла к низкому столику и начала аккуратно выставлять тяжелые бутылки алкоголя.

Один из парней — тот, что сидел ближе ко мне, блондин с прической в стиле фэйд — внимательно следил за моими движениями. Когда моя рука потянулась, чтобы поставить стакан, он намеренно, резким движением локтя столкнул мою ладонь.

Стакан перевернулся. Остатки липкого, дорогого виски из его старой порции хлынули прямо ему на светло-серые штаны, расплываясь темным пятном в районе паха.

— Ах ты сучка криворукая! — Нарочито громко, театрально взревел он, привлекая внимание всей комнаты. — Ты, блять, что творишь?! Эти штаны стоят как твоя почка! Живо на колени и вытерла это!

Я замерла. Мой мозг мгновенно разложил ситуацию.

Удар локтем был нанесен под углом примерно сорок пять градусов. Высокая скорость движения. Намеренная провокация. Цель — доминация и унижение персонала

.

Вывод — гандон!

Внутри меня все клокотало от ярости, но слова Хлои и присутствие Нэйтена где-то в соседних кабинках заставили меня подчиниться. Я медленно, сдерживая дрожь в коленях, опустилась перед ним на ковер. Взяла со стола пачку бумажных салфеток и начала методично вытирать липкую жидкость с его бедер.

Парень довольно зашипел, откидываясь на спинку дивана.

— Плохо стараешься, куколка. Не чувствую рвения. — Произнес он, и его голос стал ниже.

В следующее мгновение раздался резкий треск молнии. Он залез рукой в штаны и бесцеремонно достал свой полуэрегированный член, вываливая его прямо перед моим лицом.

— Давай-ка лучше, подрочи мне в качестве извинений за испорченный вечер.

Мой взгляд зафиксировал этот объект.

В голове пронеслась волна дикого, хладнокровного омерзения. В фильмах героини падают в обморок или бьют между ног. В любой другой ситуации я бы так и поступила, но сейчас иного варианта, кроме как подчиниться, не было. Мой мозг, привыкший к анестезии тьмы, выдал сухой анализ.

Объект не полностью эрегирован. Необходима дополнительная стимуляция

.

Я протянула руку. Мои пальцы, холодные и безэмоциональные, обхватили его плоть. Я начала механически, без единой эмоции на лице, двигать рукой вверх и вниз, словно протирала очередную чашку за стойкой в «Black Cat». Мой взгляд был устремлен в стену над его головой. Я мысленно считала секунды. Отрезанная от собственного тела.

Спустя пол минуты парень судорожно выдохнул, его бедра дернулись вперед, и густая, горячая струя спермы с хлопком вылетела наружу, пачкая прозрачную сетку моего топа и растекаясь по бледной коже груди.

— Ха… Так и быть, прощаю. — Лениво бросил он, заправляя член обратно в мокрые штаны. — В следующий раз так просто не отделаешься.

Я встала с колен. Скрывая ярость, трясущимися руками схватила со стола охапку салфеток. Быстро, с остервенением вытирая липкую, пахнущую хлоркой жидкость со своей груди, я вышла из проклятой комнаты и направилась обратно к бару.

На середине пути из комнаты лениво вышел Нэйтен, лениво поправляя часы на руке. Он затормозил прямо передо мной, и медленно, оценивающе осмотрел мой латексный наряд, растрепанные волосы и салфетки, которыми я прижимала грудь.

— А тебе идет, Уильямс. Очень аутентично. — Ухмыльнулся он слегка наклоняя голову.

— Пошел нахуй, Кол. — Тихо, но с такой ядовитой ненавистью выплюнула я, но его ухмылка стала только шире.

— Ладно, остынь, детка. — Сказал он с усмешкой, но потом его лицо стало пугающе-серьезным. Он взял меня за локоть и настойчиво потянул в сторону служебного коридора. — Игра окончена, нам пора уходить. Через черный ход. Быстро.

— Подожди… Моя одежда! Они в гримерке! — Попыталась возмутиться я, пытаясь затормозить на шпильках.

Нэйтен даже не повернул головы, толкая плечом тяжелую металлическую дверь, ведущую на металлическую лестницу заднего двора клуба.

— Забудь о них. Скоро там будет очень жарко. — Я почувствовала садистские нотки в его голосе. — Бегом в машину.

Мы выскочили в сырую темноту переулка. Нэйтен на ходу сорвал с себя пиджак и грубо, но надежно накинул его на мои обнаженные, дрожащие от холода плечи. Ткань, пропитанная сандалом и табаком, окутала тело, согревая. Мы прыгнули во внедорожник, и машина с ревом сорвалась с места, оставляя неоновые огни «Пандоры» позади.

Я сидела на переднем сиденье, плотно укутавшись в огромный пиджак Колла. Латексная юбка больно врезалась в кожу, шпильки были сброшены на коврик. Я судорожно терла грудь чистой салфеткой, пытаясь избавиться от фантомного чувства липкости.

— Куда мы едем? — Спросила я, глядя на проносящиеся мимо элитные загородные особняки.

— В мой загородный дом. — Коротко ответил Нэйтен, уверенно выкручивая ручку газа на пустынном шоссе.

Я промолчала. Сил спорить не было. Мой мозг отключился, оставив лишь звенящую пустоту.

Спустя двадцать минут машина заехала на охраняемую территорию роскошного загородного поселка. Машина остановилась у огромного двухэтажного особняка из стекла и черного камня. Нэйтен заглушил мотор, вышел и открыл мне дверь, пропуская вперед.

Мы вошли в просторную, залитую мягким светом гостиную. Минимализм, дорогая кожаная мебель, панорамные окна с видом на темный лес.

— Посиди здесь. Ничего не трогай. Я сейчас вернусь. — Бросил Нэйтен и скрылся за дверью, ведущей в спальню.

Я устало опустилась на огромный белый диван, поджав под себя голые ноги. Пиджак детектива все еще грел плечи.

Спустя пару минут со стороны спальни раздались тихие шаги. Я повернула голову, ожидая увидеть Нэйтена, но замерла.

Из спальни, сладко и лениво зевая, вышла молодая девушка. Абсолютно обнаженная. Ее длинные светлые волосы были растрепаны, на теле виднелись свежие засосы и покраснения. Она даже не повернула головы в мою сторону, будто мое присутствие на диване в латексном шлюховатом наряде было абсолютно привычным делом для этого дома. На ходу потягиваясь, блондинка спокойно прошествовала мимо меня через всю гостиную в сторону кухни. Спустя секунду оттуда раздался мерный звук кофемашины.

Я проводила ее округлившимися глазами.

Статистика личной жизни Колла: полиамория, эскорт или ментальное расстройство.

Автоматически выдал мозг.

Из спальни наконец вышел Нэйтен. На нем были только простые серые спортивные штаны. В руках он держал стопку чистой одежды — простая серая футболка оверсайз и мягкие спортивные шорты.

И торс…

Широкие, тяжелые плечи. Светлая кожа натягивалась на плотной, рельефной груди — не перекачанной, а именно сильной, тяжелой, с темными сосками. Темные волоски на груди спускались вниз, собираясь в тонкую дорожку, которая исчезала за низким поясом штанов.

Живот — плоский, жесткий, с едва проступающими кубиками. Линии Венеры врезались глубоко, почти жестоко, подчеркивая острые кости бедер.

Мощные, длинные руки, с тяжелыми бицепсами, которые мягко проступали даже в покое, и рельефными трицепсами, четко очерченными под светлой кожей. Предплечья были толстыми, жилистыми, с набухшими венами, которые перекатывались, когда он перехватывал стопку одежды. На левом — тонкий старый шрам, пересекавший мышцу. На правом — еще один, короче, ближе к запястью. Кисти крупные, с длинными пальцами и слегка огрубевшими подушечками — руки человека, который привык работать ими, а не только носить дорогие часы.

Он остановился в нескольких шагах. Свет из люстры упал на него сбоку, выхватывая каждую линию мышц, каждую тень, которая ложилась между ребрами.

Нэйтен протянул мне одежду, даже не пытаясь прикрыться. Просто стоял. Смотрел.

И в этом спокойном, почти ленивом отсутствии стыда было что-то гораздо более опасное, чем любая демонстрация.

— Душ прямо по коридору налево, — сказал он, протягивая мне вещи. — Смой с себя этот клубный кокаиновый налет.

Я забрала одежду, встала на ватные ноги и направилась по указанному направлению, слегка покачиваясь.

Горячая вода смывала с моей бледной кожи липкие следы VIP-зоны «Пандоры». Я стояла под струями, закрыв глаза, и прокручивала в голове весь этот безумный кошмар. Унижение, латекс, Дамиан, обнаженная блондинка в доме копа…

Выйдя из душа в мягкой серой футболке, которая приятно пахла чистым хлопком, я вернулась в гостиную.

— Нэйтен! Какого хера там вообще произошло?!

В этот момент мимо меня из кухни обратно в спальню плавно прошла обнаженная блондинка, бережно неся в руках дымящуюся чашку кофе и тарелку с сэндвичами. Она скрылась в спальне, по-прежнему игнорировав мое существование.

— И… кто эта девушка?

Нэйтен проводил ее взглядом, а затем повернулся ко мне и коротко, цинично отшутился.

— Это? Это моя домашняя фауна, Уильямс. Не обращай внимания, она не кусается, если не кормить после полуночи. А по поводу клуба… Ты сейчас на жестком стрессе. Оставь все вопросы на завтра. Можешь переночевать здесь или вызову тебе такси до дома. Выбирай.

Я посмотрела на темное окно, за которым шумел ночной загородный лес. Возвращаться к Вэнсу в три часа ночи в чужой одежде совершенно не хотелось.

Софи сожрет меня с потрохами…

— Тут. — Коротко бросила я и направилась в душ.

— Отлично. Гостевая спальня на втором этаже, первая дверь слева. — Удовлетворенно произнес он, уходя за блондинкой.

Я поднялась на второй этаж. Комната была темной, кровать — огромной и прохладной.

Я легла, укрывшись тяжелым одеялом до самого подбородка. За окном выл ветер. Холодный воздух остужал комнату.

Но стоило мне закрыть глаза, как темнота перед взором услужливо оживила воспоминания о клубе. Взгляды. Руки. Холодные пальцы на заднице. Горячая жидкость на груди. Но все это сменилось глазами.

Зеленые. Глубокие, лесные глаза Грешника в почти пустом кафе. Его ледяные пальцы, задевшие мою кожу. Запах озона, холодного металла и крови. Мой мозг, ища компенсацию после пережитого в клубе унижения, моментально перестроил картинку. Вместо мерзкого блондина я представила его.

Представила, как Грешник заходит в эту спальню. Как его сильные, жилистые руки грубо, до синяков прижимают мои запястья к подушке. Как его зеленые глаза смотрят на меня с тем самым бритвенным, смертоносным холодом, полностью подчиняя себе мою волю.

Мое дыхание мгновенно сбилось. Внизу живота вспыхнул яростный, пульсирующий пожар. Рука сама собой скользнула под мягкую ткань шортиков, находя влажное, горячее лоно. Пальцы двинулись быстро, рвано, подстраиваясь под бешеный ритм сердца. Я тихо застонала в подушку, выгибаясь всем телом и представляя его нож у своей шеи. Оргазм накрыл меня резко, болезненно, выжигая остатки адреналина и стыда.

Спустя минуту моя рука обессиленно упала на простыню. Мое тело обмякло, и я наконец-то провалилась в глубокий, тяжелый сон без сновидений, зная, что пешка сделала свой первый шаг в бездну.

ГЛАВА 8. Непорочные чувства

Солнечный свет пробивался сквозь панорамные окна загородного особняка и безжалостно резал мои глаза даже сквозь сомкнутые веки. Я проснулась ближе к обеду. Голова казалась чугунной, а тело все еще хранило фантомное, удушливое ощущение жесткого латекса и липкого клубного кошмара. Вставая с огромной прохладной кровати, я обнаружила на себе чужую серую футболку оверсайз. Она приятно пахла чистым хлопком.

Мой мозг, едва перезагрузившись, услужливо подкинул картинки прошлой ночи: клуб Дамиана, мерзкий блондин на диване, Нэйтен в одних спортивных штанах и моя безумная, постыдная разрядка в темноте гостевой спальни.

Я спустилась по монументальной лестнице из черного камня в огромную гостиную. В доме царила абсолютная, звенящая пустота. Обнаженная блондинка — та самая «домашняя фауна» Колла — испарилась вместе со своим хозяином.

На кухонном острове из полированного бетона, прямо рядом с выключенной кофемашиной, лежал аккуратно сложенный листок бумаги. Я подошла ближе. Знакомый летящий почерк Нэйтена, оставленный черным маркером, гласил:

«Дорогая Мия, дал тебе выспаться после вчерашней бурной ночи. Ты была великолепна. Уехал на работу. Деньги на такси и материалы по нашему уговору оставил под запиской. Сдачу можешь оставить себе. Не скучай.

P.S. Твой любимый куратор»

.

Придурок!

Я раздраженно фыркнула, приподняв бумагу. Под ней обнаружилась хрустящая стодолларовая купюра и металлическая флэшка без каких-либо опознавательных знаков.

— Сдачу себе, значит? Циничный ублюдок. — Буркнула я под нос, но флэшку мгновенно спрятала в карман шорт.

Внутренний голос, привыкший раскладывать каждую несправедливость по полочкам статистики, тут же выдал сухой отчет:

«Использовано ресурсов куратора: ноль. Нанесено морального ущерба в клубе: максимум. Вывод — говнюк Нэйтен должен мне как минимум плотный завтрак»

.

С этими мыслями я бесцеремонно распахнула его огромный двухдверный холодильник. Внутри, среди батарей элитного алкоголя и соусов, отыскалась упаковка дорогого пармского окорока, спелое авокадо и фермерские яйца. Через десять минут я уже сидела на белом кожаном диване, с аппетитом уничтожая идеальный тост, приготовленный полностью за счет бюджета придурочного детектива Чикаго.

Дом встретил меня удушающей атмосферой назревающей бури. Едва я переступила порог нашего временного пристанища в особняке мистера Вэнса, как из глубины коридора выросла Софи. Она стояла, скрестив руки на груди, в тренировочном трико и свободной кофте со спущенным плечом. К ее обычному запаху пудры и персиков добавился едкий отголосок пота после тренировки. Лицо Софи выражало крайнюю степень недовольства, а карие глаза, казалось, сканировали меня со скоростью рентгеновского аппарата.

— Мия Уильямс. — Ледяным тоном начала Софи, даже не сдвинувшись с места. — Время — час дня. Ты не ночевала дома. На звонки не отвечала. И сейчас ты заходишь сюда в чужой мужской футболке по колено? И… Подожди-ка… — Она сделала шаг вперед, слегка наклонилась ко мне и принюхалась. — Чем от тебя пахнет? Мужской парфюм? Где ты была и чем, черт возьми, занималась?

Я поморщилась, пытаясь протиснуться мимо нее к своей комнате. Мой мозг лихорадочно выстраивал пути отступления, но система защиты трещала по швам.

— Софи, успокойся. Ничего страшного не произошло. Чистая формальность по практике. Мы задержались на осмотре, потом заполняли бумаги в участке, и детектив Кол просто разрешил мне переночевать в его гостевой спальне, чтобы я не тащилась через весь город в три часа ночи.

— В гостевой спальне? В его футболке? — Софи схватила меня за запястье, заставив повернуться. Будущий психолог внутри нее включился на полную мощность, считывая микродвижения моих губ и расширенные зрачки. — Ты врешь. Точнее, недоговариваешь. Я отсюда слышу, как у тебя сердце чечетку отыгрывает. И прекрати крутить серьгу наконец. — Она зажала руками мое лицо и повернула на себя, смотря прямо в глаза. — Ну-ка смотри на меня. Ты… ты с ним спала?

Я замерла, проклиная эмпатию своей подруги. Пытаясь увести взгляд в сторону, я глухо выдохнула:

— Софи, это не то, что ты думаешь…

— О боже! — Софи всплеснула руками, отступая на шаг. Ее лицо исказилось от дикой смеси шока и нарастающего любопытства. — Так это правда! С кем?! С этим твоим холеным копом? Серьезно?

— Нет! Господи, нет, конечно! — Меня аж передернуло от мысли о Колле.

— Значит было! Но если не с ним, тогда… Тогда с Лео? — Голос Софи сорвался на восторженный писк. — Тот шикарный костюм-тройка все-таки сработал? Ты мне соврала и поехала к нему? Ну и? Что было? Я жду подробностей!

— Софи, прекрати этот допрос! — Я почувствовала, как щеки заливает предательский румянец. — Это был не Лео. И вообще… ни с кем я не спала!

— Не Нэйтен, не Лео… Хм… — Она задумчиво прищурилась. — Ты что, кому-то в ночном клубе отсосала?

Я уже было открыла рот от возмущения, но мозг предательски воссоздал сцену в клубе и я не успела ответить.

— Черт возьми! Мия! Серьезно?! — Она всплеснула руками, хватаясь за голову. — Тебе хоть отлизали?

— Софи! — От такого вопроса мое возмущение выросло до такой степени, что даже не нашлось, что ответить, и я просто стояла, хватая ртом воздух.

Софи на секунду замолчала, оценивая мою реакцию. Она переваривала увиденное с чисто профессиональным интересом.

— Подожди… — Медленно протянула она, сужая глаза. — Если это ни один из вариантов… Но ты вся горишь, пришла в чужой одежде и пахнешь мужиком… Мия, ты что, сорвалась и надрочила себе где-то в туалете полиции, а потом облилась кофе?

— Хватит! Замолчи! — Я буквально влетела в свою комнату, захлопнула дверь прямо перед носом подруги и прижалась к ней спиной. Сердце колотилось в горле. — Я ни с кем не трахалась и вообще ничего не было! Все, диалог закрыт!

За дверью на мгновение повисла тишина, а затем раздался звонкий, заливистый смех Софи. Она явно наслаждалась моей реакцией.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно-ладно, извращенка моя, пощажу твои девственные ушки! — донесся до меня ее приглушенный, но все еще веселый голос сквозь деревянную панель. Послышался шорох — Софи, похоже, оперлась о дверь с той стороны. — Отдыхай, мученица.

Я прикрыла глаза, слушая, как она перетаптывается в коридоре. Смешинки в ее голосе поутихли, сменившись обычной будничной интонацией:

— Кстати, папа уехал уехал, сказал, что присмотрел нам квартиру. Все как ты любишь: район с тройным кордоном охраны и консьержем-убийцей, который умеет сворачивать шеи взглядом. Безопасность превыше всего, да?

Я невольно фыркнула, но промолчала, все еще не желая показываться ей на глаза. Софи тем временем продолжала снабжать меня домашними новостями, зная, что я внимательно слушаю:

— На ужин будет лазанья, я оставила заготовку на столе в кухне, так что не голодай. И завтра пойдешь со мной на тренировку в театр. Мозгу и телу надо давать разрядку, так что никаких отговорок!

— Ладно… — Тихо ответила я, чувствуя, как адреналин стыда наконец начинает спадать, оставляя после себя лишь приятную домашнюю усталость.

— Вот и славно. — Удовлетворенно сказала Софи.

За дверью послышались шаги. Я стояла неподвижно, прислушиваясь, пока они полностью не утихли в глубине длинного коридора. Только тогда я позволила себе глубоко, с облегчением выдохнуть. Плечи опустились. Оторвавшись от двери, я пересекла комнату и подошла к рабочему столу.

Достав из кармана металлическую флэшку, я открыла ноутбук. Экран моргнул, приветствуя меня холодным системным светом. Сухой щелчок разъема — и на дисплее отобразился корневой каталог закрытой базы данных полиции Чикаго. Я вывела на экран свойства накопителя и на секунду замерла. Объем зашифрованной информации исчислялся терабайтами. Здесь были сотни папок, сканы оригинальных протоколов, которые никогда не проходили по криминальным сводкам, аудиозаписи допросов свидетелей тридцатилетней давности и тысячи несжатых фотографий высокого разрешения. Этот цифровой массив бездны немного шокировал меня, заставив пульс участиться на уже привычные двенадцать ударов.

Я глубоко вздохнула, устроилась поудобнее в кресле и принялась за работу. Специфический внутренний барьер заставил мой палец замереть над разделом «Дело № 04-12. Убийство супругов Уильямс». Нет. Только не сейчас. Я старательно, почти физически избегала папки, где фигурировали мои биологические родители. Личные призраки могли разрушить холодный аналитический сканер, который требовался сейчас для работы.

Я открыла общие архивные материалы по Портному.

Мои глаза жадно впивались в строчки, пока мозг выстраивал сложные ментальные взаимосвязи и паттерны. Я анализировала то, как этот монстр выбирал своих жертв. Никакой случайности. Он искал определенный тип чистоты, неиспорченности, элегантной хрупкости. Но больше всего меня поразила медицинская составляющая. То, как он решал, где именно сделать рану, какой глубины должен быть разрез скальпеля, и, главное, каким образом зашивать края.

Рассматривая фотографии внутренних швов на органах жертв, которые Портной делал, пока несчастные еще дышали, я постепенно пришла к шокирующему выводу.

В его действиях не было садизма ради садизма. В его безумной, делюзиональной голове это было актом спасения. Он пытался что-то починить. Что-то, что в его извращенном сознании казалось очевидно уродливым, неправильным. Портной создавал идеальный шедевр. Он будто разделял то, что было поражено несовершенством этого мира, отделял грязь и сшивал плоть заново, пытаясь зафиксировать абсолютную, вечную красоту.

Я откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Мое сознание, подстегнутое запретным знанием, начало послушно выстраивать в голове образ, который хочет видеть Портной. Словно искусная швея, я мысленно сшивала у себя в голове все старые дела, разрозненные образы из полицейских фотографий, фрагменты зашитых тел, геометрию стежков и идеальные линии разрезов.

В этот момент моя собственная, тщательно скрываемая тьма проснулась с новой, пугающей силой. Между ног мгновенно зародилось знакомое, густое, тягучее тепло. Я почувствовала, как начинаю течь от дикого, извращенного возбуждения. Мои бедра непроизвольно сжались под столом. Мозг начал конструировать в воображении идеальную фигуру, создаваемую Портным. Это было похоже на создание Франкенштейна, но без уродливых шрамов, кусков мертвой плоти и грубых швов. Это был ментальный слепок абсолютного, непорочного идеала.

И вдруг, в этой ментальной сборке, из тумана эстетического экстаза начали проступать конкретные черты. Плавная, летящая осанка. Силуэт изящной шеи и ключиц, созданных для того, чтобы ими восхищались. Строгая, идеальная вертикаль позвоночника и неестественно раскрытый, почти плоский разворот плеч. Пронзительно хрупкие, точеные лопатки, напоминающие сложенные крылья, и сухая, графичная линия щиколоток. Вся ее геометрия казалась парадоксом: струнные, вытянутые сухожилия и обманчиво тонкие запястья, за которыми угадывался каркас из литой, безупречно дисциплинированной стали. Для меня это были лишь общие черты, мимолетные визуальные якоря идеальной музы, не испорченной грязью Чикаго.

Осознание этой совершенной геометрии обрушилось на рецепторы, балансируя на грани между экстазом и безумием

Внезапный, мощный оргазм буквально прервал мои мысли. Я резко выгнулась в кресле, судорожно схватившись пальцами за край стола. Из моих искусанных губ вырвался сдавленный, хриплый стон. Все тело напряглось, как струна, а внизу живота взорвался концентрированный, болезненный жар, заставивший меня мелко дрожать.

Я долго отходила от этого. Еще минут десять просто сидела неподвижно, тяжело и прерывисто дыша в полумраке комнаты. Сердце бешено колотилось в ушах. Кожа горела, покрывшись мелкой испариной, а футболка казалась невыносимо тяжелой. Внутренний аналитик медленно возвращал контроль над телом, фиксируя:

«Психосоматическая реакция на экстремальный ментальный раздражитель. Уровень дофамина зашкаливает. Я официально чокнутая сука»

.

Кое-как поднявшись на ватных ногах, я направилась в ванную. Горячие струи душа немного смыли с бледной кожи липкие последствия воображаемого идеала Портного. Вытеревшись полотенцем и переодевшись в чистые джинсы и привычную толстовку, я взяла в руки мобильный телефон и набрала номер детектива.

— С добрым утром, соня. — Раздался в трубке вальяжный голос Нэйтена, на заднем плане слышался привычный шум полицейского участка. — Уже нашла записку на столе?

— Я уже давно дома. — Ровным, холодным тоном ответила я. — Звоню сказать, что какое-то время поработаю из дома. Мне нужно систематизировать этот терабайтный ад, который ты мне передал. В участке буду только отвлекаться.

— Без проблем, детка. — Легко согласился Кол, и в его голосе послышалась легкая усмешка. — Арчер говорил, что ты любишь зарываться в нору. Сиди дома, сошьешь мне красивый профиль Портного или Грешника — получишь зачет. Если что-то случится или всплывут новые следы наших маньяков — я сообщу.

— Договорились. — Я сбросила вызов, выдохнула и начала собираться на вечернюю подработку в «Black Cat». Руки все еще немного подрагивали.

Кофейня встретила меня мягким гулом полупустого зала и умиротворяющим запахом свежеобжаренных зерен. Едва я переступила порог подсобки и натянула фирменный фартук, как навстречу вышел Лео. Его кудрявые темные волосы были слегка растрепаны, а на лице блуждала та самая открытая, сияющая улыбка, которая обычно заставляла девчонок путаться в мыслях. Странно, но почему-то и на меня это сейчас немного действовало.

— Привет, Мия! — весело поздоровался он, закидывая полотенце на плечо.

Я вспомнила недавние предположения Софи и слегка смутившись, махнула рукой в знак приветствия, скрылась в раздевалке.

— Ты сегодня как-то подозрительно свежо выглядишь для человека, который, если верить Софи, «постигает бездну криминала».

переодевшись в форму, я вышла в зал, вставая за барную стойку и принимаясь за привычную протирку идеальной поверхности. Лео облокотился на стойку напротив меня, внимательно разглядывая мое лицо.

— Ты сегодня как-то подозрительно свежо выглядишь для человека, который, если верить Софи, «постигает бездну криминала».

— Лео, скажи мне. — Негромко начала я, то и дело поглядывая на стеклянную дверь в надежде увидеть зеленые глаза. — Вот ты как думаешь… Детектив Нэйтен Кол. Каким он тебе кажется со стороны?

— Тот коп, которого по новостям постоянно крутят? — Лео приподнял бровь. — Ну, он выглядит как парень с обложки Forbes, случайно забредший в полицейский участок. Вежливый, харизматичный. Как бы сказать… Когда он говорит, сразу становится спокойно. Веришь, что он все решит и всех найдет. А что?

— В том-то и дело. — Я на секунду остановила тряпку, мой взгляд стал жестким, аналитическим. — Его отношение к обычным людям сильно отличается от него настоящего. То, что видят массы — это идеальный фасад. В реальности он… он словно волк в овечьей шкуре. Циничный, опасный, готовый пустить в расход любого, если это выгодно для его игры. В нем столько скрытой темноты и аморальности, что становится не по себе.

Лео внимательно послушал меня, его улыбка стала чуть менее беззаботной, уступив место спокойному рассуждению.

— Знаешь, Мия… — Протянул он, задумчиво разглядывая узоры на деревянной столешнице. — А ведь это, наверное, даже неплохо.

— Неплохо? — Я удивленно приподняла бровь. — Быть двуличным мудаком — это неплохо?

— Для того закона, который показывают в детских мультиках — нет. — Спокойно парировал Лео, переведя на меня свой теплый взгляд. — Но мы ведь живем в реальном мире. Здесь творится куча грязи: мафия творит что вздумается, а психопаты вроде Грешника или Портного годами водят полицию за нос. Как обычный, мягкий парень со следами кофе на мятой рубашке сможет их поймать? Да его сожрут в первом же переулке. Настоящий детектив — именно в моей голове, в реальности — и должен быть таким. Волком. Хищником, который умеет притворяться овцой, чтобы пробраться в стаю преступников и перегрызть им глотки. Он ловит ублюдков и защищает обычных людей, пусть даже его собственные методы далеки от святости.

Я замерла, переваривая его слова, лихорадочно перестраивая логические цепочки.

Жестокость как необходимый инструмент защиты? Чтобы победить монстра, нужно самому иметь клыки. Звучит логично…

— То есть ты считаешь, что его жестокость оправдана целью? — Тихо спросила я.

— Абсолютно. — Кивнул Лео, забирая поднос с чашками. — Все мы люди, Мия. У него есть свои мотивы, свои скрытые желания, своя сложная жизнь за пределами участка. Он вырисовывает образ «идеального копа» — неподкупного рыцаря без страха и упрека, чтобы успокоить граждан. Но таких не существует, все это знают, но не все это признают. Нэйтен отличный детектив именно потому, что он идеален лишь на публике.

Я опустила глаза, продолжая механически тереть стойку. Слова Лео попали в цель с пугающей точностью. Если Нэйтен Кол — отличный детектив, потому что в нем живет хищник, то… что это говорит обо мне самой?

Мысли лавиной обрушились на мое подсознание.

Если Лео прав, то и ко мне это относится в полной мере. Я ведь учусь на криминалиста, я хочу ловить маньяков, профилировать их, заглядывать в их головы. Следовательно, чтобы понимать их мышление, прокручивать в голове их паттерны и паттерны их идеала, я и сама должна быть немного маньячкой! Обычный человек испугается, обычный человек вызовет психолога. А я… я кайфует от этого. Пока маньяки кайфуют от своих реальных, кровавых действий, Мия Уильямс испытывает чистый, оргазмический восторг от представления представлений их безумного идеала!

На мои губы сама собой выползла странная, пугающая ухмылка.

— Что это ты улыбаешься? — Подозрительно прищурился Лео, заметив перемену в моем лице.

— Да так, ничего. — Я весело покачала головой, не отрываясь от работы. — Просто подумала, что чисто технически, Лео… Ты только что назвал меня абсолютно чокнутой.

Лео задорно рассмеялся, направляясь в зал к клиентам:

— Ну, в криминалистике нормальные долго не задерживаются, Уильямс! Так что считай это комплиментом твоему профессионализму!

Я проводила его взглядом, а моя ухмылка стала только шире. Я ведь и сама этого не отрицала. Я была безумна, моя одержимость тьмой перешла все мыслимые границы, и пути назад из этой бездны уже не существовало.

ГЛАВА 9. Кредит на фиолетовые глаза

Тишина и спокойствие утренней автострады нарушилась вибрацей моего мобильного в кармане. Я курил на обочине у края загородной трассы, припарковав свой байк у металлического отбойника. Вокруг не было привычного шума улиц, пахнущих нагретым асфальтом и выхлопными газами, что давало хоть немного отдохнуть от этой постоянной суеты. Однако небо постепенно заволакивали тяжелые грозовые тучи, предвещая скорый ливень.

Я нажал кнопку ответа и прижал трубку к уху.

— Есть срочный заказ. — Раздался в динамике быстрый, нервный мужской голос. — Встреча в клубе «Пандора». Прямо сейчас.

Короткие гудки. Я опустил руку с телефоном и сделал одну глубокую затяжку. Яркое солнце осветило мою свободную толстовку закатанную до половины предплечья и темные джинсы, слегка облегающие ноги. Никаких масок, никакой тактической экипировки. Сейчас я был самым обычным паренем, решивший сделать перерыв во время поездки за городом в свой выходной.

Табак вспыхнул яростным алым углем, и сигарета на моих глазах стремительно истлела с половины до самого фильтра. Густой, горький дым заполнил легкие.

Срочные заказы — это всегда дерьмо. Они никогда не сулят ничего хорошего, за ними всегда тянется шлейф чьих-то чужих, наспех подчищенных косяков. Особенно средь бела дня. Я щелчком отправил бычок в кювет, запрыгнул на сиденье и завел мотор. Kawasaki послушно взревел, и я выкрутил ручку газа до упора, улетая в сторону кварталов мегаполиса.

К «Пандоре» я подъехал в самый разгар дня. Дождь обошел меня стороной. Естественно, ядовитые неоновые вывески были погашены, а у главного входа не толпился народ. Днем заведение было глухо закрыто для посетителей.

Оставив байк на парковке, я спокойным, размеренным шагом обогнул массивное бетонное здание и направился к черному входу. Нож был надежно скрыт на поясе под худи. Стоило мне приблизиться к тяжелой металлической двери, как из тени шагнул двухметровый охранник. Он молча мазнул по мне настороженным взглядом, после чего кивнул и открыл дверь, пропуская меня внутрь служебного коридора.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, в VIP-зону. В дневное время коридоры тонули в полумраке, пахло разлитым алкоголем и застоявшимся кальяном. Внутри меня включился автоматический режим оценки угроз.

Все это выглядит странно.

Посредники и шестерки мафии никогда не назначают встречи в подобных местах, тем более в закрытых заведениях посреди дня.

Амбал остановился у самой дальней кабинки, бордовая бархатная штора которой была плотно задернута, и сделал приглашающий жест. Я отодвинул ткань в сторону и вошел.

На роскошном кожаном диване, нелепо раскорячившись и откинув голову, сидел мужчина. Первое, что бросилось мне в глаза — его наглухо перевязанный белыми медицинскими бинтами пах, сквозь которые на серых штанах проступали свежие бурые пятна. Я сразу узнал его лицо с порочной, ухоженной бородкой. Дамиан. Обычная шестерка на побегушках у верхушки Айелло — одной из главных мафиозных семей Чикаго. Он держал этот бордель под видом элитного клуба, но никогда не был посредником. С ним мне работать не доводилось.

Я сел в кресло напротив него и посмотрел прямо в его бледное от боли лицо.

— Что за заказ? — Мой голос прозвучал низко и сухо.

Дамиан криво, вымученно ухмыльнулся, выпуская изо рта струю дыма.

— Переходишь сразу к делу? Хвалю. — Он с трудом переменил позу, глухо зашипев от боли в паху. — Позавчера ночью в этот клуб пробрались два копа. Устроили здесь цирк, вынюхивали то, что их не касается. Обоих нужно устранить. Быстро и чисто.

— Как выглядели? Внешность, приметы?

Дамиан злобно сплюнул на ковер.

— Один — детектив Нэйтен Кол. Известная личность в Чикаго, холеный ублюдок, постоянно в новостях мелькает. А вот вторая… — Он на секунду замялся, его глаза налились яростью. — Вторая, судя по всему, его помощница или наводчица. Зовут Мия. Черные прямые волосы чуть ниже плеч, бледная кожа, индастриал в левом ухе. И татуха в виде бабочки прямо на ключице. Работала тут под прикрытием одну смену.

Я оставался неподвижным, но внутри шестеренки моего мозга закрутились быстрее.

— Детектива найти не сложно. — Ровно произнес я. — А вот со второй нужно больше подробностей.

— Есть запись с камер. — Дамиан потянулся к стоящему на низком столике ноутбуку, что-то быстро защелкал на панели и развернул экран в мою сторону. — Смотри сам.

Я внимательно всмотрелся в застывшую картинку на мониторе. На стоп-кадре была зафиксирована та самая VIP-зона. В кадре стоял Нэйтен Кол, а прямо перед ним — та самая девчонка. На ней был вызывающий, латексный наряд, экстремально короткая юбка и прозрачный кружевной топ. Растрепанные черные волосы, бледная кожа. Но мое внимание приковала другая деталь: в руке она сжимала охапку салфеток, яростно прижимая их к своей обнаженной груди, на которой среди разводов какой-то жидкости отчетливо виднелась татуировка бабочки на ключице. Ее лицо на экране выражало дикую смесь ярости и унижения.

В моем сознании мгновенно вспыхнула лавина воспоминаний, складываясь в четкую, неопровержимую мозаику.

Я узнал ее.

Это была «Черная» — девчонка из квартиры, которая той ночью звонила по телефону. И она же была той самой баристой с фиолетовыми глазами из кафе «Black Cat».

Вот почему мне показалось, что я видел ее где-то еще…

— Можно посмотреть видео с камер полностью? С самого начала? — Спросил я, не отрывая взгляда от экрана.

Дамиан раздраженно махнул рукой, разрешая.

Я начал переключать записи с камер, прокручивая их в ускоренном режиме. Мои глаза фиксировали каждое их действие. Вот они подъезжают к клубу на массивном внедорожнике Колла. Проходят мимо охраны — их не обыскивают и впускают без лишних вопросов. Вот они поднимаются в VIP-зону. Кол действует уверенно, вальяжно, заходит в приватные комнаты, словно он хозяин этого заведения или пришел к себе домой. Девчонка идет следом, но ее движения другие. Она испуганно озирается, держится за локоть, шпильки заставляют ее лодыжки мелко подрагивать. Она явно впервые в такой ситуации. Вот ее уводит голая девица в сторону гримерок. Дальше — слепая зона, в приватных комнатах камер нет. И финал записи: Кол грубо тащит ее за локоть через служебный коридор к черному ходу, накидывая на ее полуобнаженное тело свой пиджак. Они садятся в джип и улетают на бешеной скорости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я закрыл ноутбук.

Они сюда не проникали. Их впустили по предварительному согласованию. а сам этот заказ не от Айелло. Семья никогда не стала бы убирать известного копа из-за личной обиды шестерки. Это личная вендетта Дамиана, которую он пытается провернуть за спиной боссов.

И самое главное. Эта Мия никакая не помощница детектива. Она обычная гражданская девчонка, бариста из дешевого кафе, которая влипла в эту историю по самые уши, почему-то помогая Колу. Но Дамиану об этом знать не обязательно. На чужой неосведомленности всегда приятнее зарабатывать.

Я откинулся на спину, кладя ногу на ногу.

— Сумма будет сильно выше, чем у обычного заказа. — Ледяным тоном произнес я. — Это известный детектив из убойного отдела Чикаго. И его напарница, которая к тому же работала под прикрытием. За ними потянется ФБР. Моя цена — шестьсот.

Дамиан коротко, пренебрежительно усмехнулся, затягиваясь кальяном.

— Шестьсот? Ну, для такой работы это не сильно выше твоей обычной цены в двести тысяч. По рукам.

— Шестьсот за каждого. — Жестко поправил я, глядя ему прямо в зрачки.

Дамиан от неожиданности и ярости резко дернулся, пытаясь подскочить с дивана.

— Ты охренел, Грешник?! — Взревел он, но в ту же секунду дикая, пронзительная боль в перевязанном паху прошила его тело. Лицо мафиози мгновенно посинело, он со стоном рухнул обратно на кожаные подушки, сжимая кулаки. — Кха… блять…

Он тяжело, хрипло задышал, вытирая испарину со лба.

— Это слишком дорого. Миллион двести за двух копов? Ты с ума сошел.

— За такие цели меньше не возьму. — Я оставался абсолютно спокоен.

— К тому же для семьи Айелло это не деньги. Вы за неделю на кокаине больше поднимаете.

Дамиан сдержанно, грязно выругался, его зубы заскрипели от бессильной злобы.

— Это… это не заказ от семьи. — Процедил он сквозь зубы, подтверждая мою догадку. — Это личное дело. Нет у меня сейчас такой суммы на руках. Семья не должна знать. Я могу отдавать по частям. Буду переводить тебе доли в течение полугода. По двести тысяч в месяц.

Я медленно поднялся с кресла, поправляя толстовку.

— Тогда разговор окончен.

Развернулся и пошел к выходу. За спиной Дамиан яростно матерился, выплевывая проклятия. Он судорожно схватился за мобильный телефон, быстро набирая номер.

Я вышел из кабинки, мерно шагая по коридору VIP-зоны в сторону черного хода. На середине пути из полумрака выросли двое охранников. Они перекрыли мне коридор, их руки легли под пиджаки, явно нащупывая рукояти стволов. Один из них, держа в руке мобильный телефон с включенной громкой связью, протянул его мне.

Я спокойно взял трубку. В динамике раздался хриплый, торжествующий голос Дамиана:

— Или мы с тобой договоримся, или мои парни превратят тебя в сыр, а потом отправят кормить рыб в Мичигане.

Я молча нажал кнопку отбоя. Протянул мобильник обратно амбалу. Тот забрал без единой эмоции на лице.

Развернувшись, я спокойным, размеренным шагом направился обратно по коридору. Подошел к кабинке Дамиана, вошел внутрь и задернул за собой тяжелую бордовую штору.

Дамиан сидел на диване, на его порочном лице расплылась сытая, победоносная улыбка.

— Вот это правильный выбор. — Самодовольно протянул он, вальяжно откидываясь на спинку. — С умными людьми всегда можно договориться. Присаживайся.

— Сколько ты можешь предложить? — Выдохнул я, сев напротив него.

— Не волнуйся, не обижу. — Он раскинул руками, словно делая мне одолжение. — Восемьсот за обоих. В два раза выше твоей обычной цены. Ну как?

Я сделал глубокий выдох, опуская голову.

— Ладно. — Глухо произнес я. — Восемьсот так восемьсот.

— Вот и отлично! — Дамиан довольно засмеялся, его глаза заблестели. — Хвалю за лояльность. Выполнишь все чисто — лично замолвлю за тебя словечко перед начальством. Может и ставку поднимешь.

Он снова потянулся к телефону, быстро нажимая кнопку вызова.

— Выпустите его, все нормально, мы договорились. — Он повесил трубку, улыбнулся и жестом показал на выход. — Жду хороших вестей.

Я медленно поднялся с кресла. Подошел к шторам и развернулся. Мои движения были плавными и бесшумными, как у ночного хищника. Не прошло и секунды, как я оказался около Дамиана.

Моя левая ладонь со всей силы, жестко врезалась ему в лицо, намертво зажимая рот и нос, вдавливая его голову в кожаную спинку дивана. Дамиан успел лишь издать короткий, приглушенный мык. А моя правая рука со скоростью молнии выхватила из-за спины скрытый под худи нож.

Один точный, выверенный удар. Обоюдоострое лезвие вошло глубоко в левую сторону шеи, прямо под челюсть, рассекая сонную артерию. Я держал его мертвой хваткой, рассчитав траекторию так, чтобы бьющая под давлением фонтаном кровь уходила в сторону кожаной обивки дивана и пола, и ни одна капля не попала на мою толстовку.

Я наклонился к его уху, слушая, как в его горле закипает и булькает кровь, и тихо прошептал:

— Я в кредит не работаю.

Тело Дамиана судорожно задергалось под моими руками. Его пальцы пытались впиться в мои предплечья, но вены быстро теряли тонус. Через сорок секунд его глаза закатились, и он окончательно обмяк, превращаясь в посмертную статистику.

Я аккуратно вынул нож из раны. Кровь лениво стекала по лезвию. Спокойно, без единой эмоции я взял со стола салфетку, вытер руку, а затем провел лезвием Pugio по чистой части рубашки Дамиана, убирая очищенное оружие обратно в ножны на поясе.

Отодвинув штору, я вышел в коридор. Охранники все еще стояли на своих местах. Увидев меня, они, помня последний приказ босса по телефону, без слов расступились, освобождая проход.

Спокойно миновав VIP-зону, я спустился по лестнице и вышел через черную металлическую дверь. На улице вовсю светило дневное солнце, а ветер обдувал мое лицо.

Сев на свой мотоцикл, я завел мотор. Байк пару раз рыкнул и тронулся с парковки «Пандоры», скрывая меня в потоке машин дневного Чикаго.

Труп Дамиана найдут через пару минут и сообщат семье Айелло. И вот тут у меня могут начаться серьезные проблемы. Но сейчас меня волновало другое.

Эта девчонка-бариста могла меня узнать и запомнить лицо. Если она с Колом, то могла рассказать ему как я выгляжу. Нужно узнать, что их связывает и что она рассказала.

ГЛАВА 10. Элегантный ухажер

Улица перед театром «Snowy Owl» пахла сентябрьской сыростью, мятой листвой и выхлопными газами. Серое чикагское небо, казалось, опустилось еще ниже, грозя разразиться плотным, холодным ливнем. Я плелась за Софи, изо всех сил стараясь удерживать равновесие на разбитом асфальте и сердито кутаясь в оверсайз-худи.

— Софи, это абсолютно пустая трата времени. — В очередной раз заныла я, нервно прижимая ткань кофты к телу. — Мой мозг сейчас занят информацией по Грешнику, а ты тащишь меня сидеть на тренировке. Прогулки туда и обратно более чем достаточно для физической разгрузки и стимуляции кровообращения. Моя норма шагов на сегодня будет выполнена.

Софи даже не обернулась. Несмотря на тяжелую спортивную сумку на плече ее осанка оставалась безупречной.

— Хватит ныть и шевели ногами, Уильямс. — Безапелляционно бросила она через плечо. — Сегодня ты в полном моем распоряжении, так что жаловаться и строить из себя жертву бесполезно. Тебе нужно проветриться. Иначе мешки под твоими глазами станут такими большими, что в них можно будет носить косметичку.

Я тяжело, театрально вздохнула, признавая поражение. Упрямство Софи в режиме «старшей сестры» была неумолимо. Стопроцентная вероятность, что я все равно окажусь в зале. Проще было сменить тему.

— Ладно. — Буркнула я, ускоряя шаг. — Но если я усну на скамейке, не смей кидать в меня пуантами. Кстати… Вчера я анализировала медицинские карты жертв Грешника. И знаешь, что? Там есть одна колоссальная аномалия, которая полностью ломает его профиль.

Софи на секунду притормозила у светофора, бросив на меня быстрый взгляд, в котором читалось привычное психологическое осуждение.

— И что же выяснила наша Джуди Хопс? — Шутливо протянула она, приподняв бровь. — Нашла скрытый след морковки?

Я проигнорировала иронию. Мой мозг уже автоматически разворачивал аналитическую карту, раскладывая факты по полочкам:

— Грешник избивает своих жертв тупым предметом с огромной силой. Синяки покрывают торс и конечности. Сначала я думала, что это делается для подавления сопротивления. Но это не логично. С точки зрения чистой биомеханики и эффективности, если ему нужно быстро обездвижить цель, гораздо проще травмировать суставы или бить в лицо, чтобы дезориентировать. Да и вообще — какой смысл тратить столько энергии на избиение, когда у него есть нож? Пара ударов и цель ликвидирована. Следовательно, это либо какой-то ритуал, либо… садистское наслаждение от самого процесса избиения. Но самое, что он методично превращает тело в сплошную гематому, но никогда, ни в одном деле, не трогает лицо. Выше шеи — абсолютная чистота. Почему? Что это для него значит?

— Стоп, стоп, Мия! — Софи резко остановилась, выставив ладонь вперед и сморщив аккуратный носик. — Хватит. Я официально не готова с утра пораньше слушать про психопатов, у которых так извращенно едет крыша. Да и тебя я вытащила, как раз, чтобы ты от них отвлеклась. И вообще, вместо того чтобы копаться в мозгах серийных убийц, лучше бы подумала о том, как поскорее затащить Лео в постель.

Я буквально поперхнулась воздухом, чувствуя, как бледные щеки мгновенно заливает предательский жар.

— Софи! Какого хрена?

— А что не так? — Подруга хитро, почти по-кошачьи улыбнулась, возобновляя движение в сторону служебного входа театра. — Отличный парень, который питает к тебе нежные чувства. В том темно-синем костюме он выглядел как грех, сошедший с обложки. Галантный, красивый, нормальный. Понимаешь? Нормальный! А ты серьезно пытаешься понять, что движет Грешником? Мия, очнись. Чем дольше смотришь в бездну, тем сильнее она тебя затягивает. А Лео — твой луч света, способный вытянуть из этого ментального безумия.

Она наклонилась к моему уху, и ее улыбка стала до неприличия двусмысленной:

— А его член — это буквально спасительная веревка, которую тебе нужно покрепче схватить руками. Хватит мастурбировать на психопатов.

— Софи! — Завопила я, чувствуя, как пульс улетает в красную зону. Судорожно дернула цепочку индастриала, готовая сквозь землю провалиться от ее прямолинейности.

Под эти дружеские, яростные перепалки мы толкнули тяжелую пластиковую дверь входа для персонала. Внутри театра было прохладно, пахло крахмалом, дорогим мылом, старым бархатом и сухой пудрой.

Мы шагали по длинному, освещенному коридору, когда из-за поворота навстречу вышел Нил Олсен. Директор театра выглядел как всегда интеллигентно. Безупречный серый костюм, белоснежная сорочка, декоративная трость в идеально ухоженных руках и тонкий, пронзительный аромат лаванды и формалина, который мгновенно защекотал мои ноздри.

— Доброе утро, леди. — Его бархатный, глубокий голос мягко отразился от стен коридора.

Нил тепло улыбнулся, и его светлые спокойные глаза сфокусировались на Софи. Он сделал плавный, почти артистический шаг вперед, перехватил ее ладонь и с ювелирной, старомодной галантностью прикоснулся губами к коже ее запястья.

— Моя прекрасная муза. Рад новой встрече. Твой танец в «Жизели» до сих пор стоит у меня перед глазами. Ты буквально заставляешь меня творить, вдохновляя этот театр на новые высоты.

Софи задорно, немного смущенно рассмеялась, слегка наклонив голову вбок.

— Ну что вы, Нил. Вы и без меня прекрасно справлялись, труппа «Snowy Owl» всегда была лучшей в Чикаго.

— О, не скромничай, истинный талант просто так не скрыть. — Нил мягко рассмеялся, отпуская ее руку, а затем его внимательный взгляд зацепился за меня. — А кто же твоя прекрасная спутница?

— А, да, Нил, познакомьтесь, это Мия, моя лучшая подруга и по совместительству личный критик. — Мелодично представила нас Софи.

Нил слегка наклонил голову, делая едва заметный, изящный поклон в мою сторону.

— Очень рад знакомству, мисс Мия. У вас весьма… уникальная красота. Фиолетовые глаза — это настоящий подарок для художника. Что ж, не буду вам мешать. Приятной тренировки, леди.

Он спокойно прошествовал мимо нас, мерно постукивая своей декоративной тростью по паркету. Я проводила его взглядом, чувствуя себя необъяснимо странно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Слушай… — Тихо спросила я, когда мы возобновили шаг. — А этот Нил… Он всегда такой?

— Какой «такой»? — Софи приподняла бровь.

— Ну… Элегантный. Галантный. Словно из викторианской эпохи сбежал.

— А, ты об этом. — Софи улыбнулась, поправляя сумку. — Да, просто потрясающий мужчина. Настоящий аристократ. С ним всегда невероятно приятно общаться. Он заботится о труппе как отец.

— Хм… — Я хитро прищурилась, пытаясь отыграться за недавнюю «спасительную веревку». — А мне показалось, ты в него немного влюбилась. Уж слишком ярко реагируешь на его комплименты.

Софи на секунду замерла, а затем залилась таким искренним смехом, что пара проходящих мимо костюмеров удивленно обернулись.

— Боже, Мия! — Отсмеявшись, выдохнула она, толкая меня локтем в бок. — Тебе стоит серьезно потренироваться, чтобы такие шутки звучали хоть немного естественней. Мой типаж — уж точно не мужчины предпенсионного возраста, какими бы галантными они ни были.

Я сделала вид, что смертельно обиделась, поджав губы, но кривая улыбка все выдавала меня с потрохами.

Мы подошли к двери женской раздевалки. Софи остановилась, кивая в конец коридора.

— Так, наш репетиционный зал прямо по коридору, последняя дверь справа. Подожди меня там, хорошо? Я быстро переоденусь и подойду. И не смей сбегать!

Я кивнула, засунув руки в карманы джинсов, и поплелась к залу.

Внутри зала было светло благодаря огромным панорамным окнам. Стены были полностью увешаны зеркалами, вдоль которых тянулся деревянный станок. В самом центре зала, разминался Марк Ворнер. На нем было обтягивающее черное танцевальное трико, которое не скрывало ровным счетом ничего. Мой аналитический взгляд, помимо моей воли, моментально зафиксировал анатомическую деталь: его пах в этом трико выделялся настолько рельефно и нарочито, словно он специально выставлял его напоказ.

Услышав скрип двери, Марк плавно поднял голову. Его холеное, самодовольное лицо тут же расплылось в наглой ухмылке. Он вальяжной, пружинистой походкой направился прямо ко мне.

— Опа, какие люди в нашем склепе. — Развратным тоном протянул он, останавливаясь в двух шагах и бесцеремонно оглядывая мою худи. — Пришла полюбоваться на меня вблизи, крошка? Или вы с Софи решили устроить мне сюрприз перед тренировкой?

Я смерила его ледяным взглядом.

— Я пришла сюда исключительно потому, что меня попросила Софи, Ворнер. И твое анатомическое великолепие интересует меня примерно так же, как статистика урожайности хлопка в Китае. То есть — никак.

Марк пошло захохотал, ни капли не смутившись, и сделал шаг еще ближе, так что из-под его трико контур отчетливо качнулся.

— Ну-ну, не будь такой колючей. Знаешь, тройничок — это очень даже неплохо. Я парень нежадный, моего таланта на двоих хватит.

Он подмигнул мне, развернулся и пошел обратно к станку, продолжая делать растяжку. Я устало опустилась на деревянную скамью у стены, чувствуя, как внутри закипает глухое омерзение.

Какая же ты напыщенная, тупоголовая мразь. Абсолютный, клинический мудак.

Спустя пару минут дверь распахнулась, и в зал легкой, парящей походкой вошла Софи. На ней был короткий черный топ и облегающие шорты. Мой взгляд моментально отсканировал ее фигуру.

Ее тело было безупречным. Строгая вертикаль позвоночника, раскрытый, плоский разворот плеч, точеные, хрупкие лопатки, похожие на сложенные крылья. И тонкие, струнные запястья, за которыми угадывалась литая сталь. Это была живая геометрия. Безупречный, чистый материал, идеальный слепок истинной эстетики.

Софи подошла к скамейке и начала грациозно разминаться прямо рядом со мной, потягивая мышцы шеи. В глазах Марка сверкнул хищный блеск. Он прервал разминку и пружинистым шагом подошел к нам, бесцеремонно вклиниваясь в пространство Софи.

— Софи, привет детка. Ну так что, ты подумала? — Нагло начал он, наклоняясь к ней так близко, что его плечо задело ее волосы. — Когда мы уже наконец пойдем на свидание? Я выложился на все сто ради твоего триумфа, ты мне как минимум должна ужин с продолжением.

Софи резко выпрямилась, ее карие глаза вспыхнули ледяным гневом, а лицо мгновенно превратилось в каменную маску.

— Отвали от меня, Ворнер. — Отчеканила она, и в ее голосе звенящей сталью проступило жесткое требование. — Я тебя уже предупреждала, если ты продолжишь катить ко мне яйца, то я пойду к Нилу и сменю партнера.

Марк пренебрежительно, сыто расхохотался, упирая руки в бока, а линии его трико натянулись.

— Сменишь партнера? Да не смеши меня, Вэнс! Я один из лучших танцоров в этом штате. Найти мужчину-партнера такого уровня в Чикаго практически нереально. А с любым другим будешь смотреться как корова на льду. Ты держишься на вершине только благодаря моим поддержкам.

— Мне плевать на твой уровень. — Ледяным тоном оборвала его Софи, делая шаг назад. — Я доказала, что одна из лучших еще до тебя, самостоятельно, подтвердив это на «Жизель». Ты — заменим.

Лицо Марка мгновенно перекосило от ярости. Его самолюбие было уязвлено. Он глухо заворчал, сделал резкий выпад вперед и с силой, до белых костяшек, схватил Софи за запястье, дернув ее на себя.

— Ты что, борзеть начала, сучка? Зазналась после одного удачного спектакля?! — Прорычал он ей прямо в лицо.

Софи испуганно охнула от неожиданности и боли, пытаясь вырвать руку.

Мой мозг проанализировал ситуацию за долю секунды.

Субъект проявляет прямую агрессию. Угроза физического насилия — высокая. Время на дипломатию — ноль. Тактика — немедленное силовое подавление.

Я подорвалась со скамейки быстрее, чем успела это осознать. Мое тело двигалось на чистом адреналине. Один широкий, яростный шаг — и моя правая ладонь со всего размаху, с оглушительным, хлестким звуком впечаталась прямо в холеную щеку Марка.

Удар был такой силы, что голову Ворнера откинуло в сторону, а его пальцы сами собой разжались, отпуская Софи. На его бледной коже мгновенно начал проступать багровый след от моих пальцев.

— Не трожь ее, мразь! — Выплюнула я, тяжело дыша и практически рыча ему в лицо, мои глаза горели фанатичным гневом. — Ублюдок. Только и умеешь, что махать ногами и вываливать свой член везде, где ни попадя! Еще раз хоть пальцем ее коснешься и я лично оформлю твой труп!

Марк замер на секунду, тяжело дыша, его глаза налились бешеной, животной кровью. Настоящий нарцисс в состоянии аффекта.

— Ах ты тварь… — Прохрипел он.

Он резко замахнулся своей тяжелой ладонью, собираясь со всей силы ударить меня по лицу. Софи вскрикнула, пытаясь закрыть меня собой. Я инстинктивно зажмурилась, готовясь принять удар.

— Что здесь происходит?

Низкий, пугающе спокойный бархатный голос разорвал пространство зала.

Марк застыл с поднятой рукой, словно его парализовало. В дверях стоял Нил. Его светлые глаза мгновенно оценили картину. Замахнувшийся Марк, прижавшаяся ко мне Софи и багровый след пощечины на лице танцора.

Нил медленно вошел в зал. Его шаги были абсолютно бесшумными, но от его фигуры веяло такой тяжелой, леденящей аурой силы и превосходства, что воздух вокруг, казалось, замерз.

— Марк. Отойди от леди. Живо. — Тихо, но с железными интонациями приказал директор.

Ворнер медленно опустил руку, его челюсть заходила ходуном. Нил подошел ближе, останавливаясь прямо между нами.

— Я жду объяснений. Почему в моем театре ведущий солист позволяет себе поднимать руку на женщин?

— Нил, это… это просто недопонимание. — Быстро, заикаясь, попытался оправдаться Марк, потирая щеку. — Эта чокнутая девка набросилась на меня без причины, я просто…

— Нил, он грубил и… — Начала было Софи, ее голос дрожал от пережитого стресса.

Но я бесцеремонно перебила подругу, делая шаг вперед и глядя прямо в бледное лицо Марка:

— Это не недопонимание, мистер Олсен. Этот мудак постоянно домогается Софи последние полгода. Он нарушает ее личные границы и срывает репетиции своей похотью, а сейчас применил физическую силу. Софи официально требует сменить партнера, потому что работать с этим дегенератом небезопасно для жизни.

Нил медленно повернул голову к Софи. Его взгляд стал мягким, почти отеческим, но в глубине зрачков по-прежнему тлел пугающий, ледяной покой.

— Софи, дитя мое… Это правда?

Софи сглотнула, ее плечи мелко подрагивали, но она решительно и твердо кивнула в ответ.

Лицо Нила окончательно окаменело. Он сделал плавный шаг к Софи и бережно положил свои руки ей на плечи. Я подметила, как его пальцы едва заметно погладили ткань ее кофты, словно он прикасался к бесценному, хрупкому фарфору. По залу снова пронесся плотный шлейф лаванды и формалина.

— Ну-ну, все хорошо… — Успокаивающе, невероятно мягко произнес Нил, глядя ей прямо в глаза. — Не волнуйся ни о чем. Обещаю тебе, в стенах этого театра подобного больше не повторится. Никто не смеет осквернять твой талант своей грубостью. Я позабочусь, чтобы у тебя сменился партнер. Безопасность моей лучшей танцовщицы — главный приоритет.

Марк от такой новости буквально подскочил на месте, его лицо пошло пятнами.

— Нил! Вы серьезно?! — Взревел он, теряя остатки дисциплины. — Это так просто не делается! У нас премьера через месяц! Вы не можете меня выкинуть из-за бабских соплей! Я лучший!

Нил медленно повернул к нему голову. Его светлые глаза сузились, превращаясь в две бездонные, мертвые щели. В его взгляде не было злости. Там была абсолютная, звенящая пустота, от которой даже мне захотелось спрятаться.

— Покинь помещение, Марк. — Ледяным, тихим шепотом произнес директор. — И не возвращайся, пока я не приму окончательное решение относительно твоего контракта.

Марк открыл рот, хотел что-то крикнуть, но наткнулся на этот пугающий взгляд Олсена и подавился словами. Бормоча под нос ругательство он грохотом пнув дверь, вылетел в коридор в сторону раздевалки.

Нил глубоко вздохнул, его лицо мгновенно приняло прежнее теплое, галантное выражение. Он повернулся ко мне и слегка кивнул.

— Благодарю вас, мисс Мия. Вы проявили редкую, восхитительную храбрость, защитив подругу. Решительность достойная восхищения.

Затем он снова перевел взгляд на Софи, его пальцы мягко сжались на ее плечах перед тем, как отпустить.

— Софи, солнце мое. Не переживай ни о чем, я обо всем позабочусь. На сегодня тренировка окончена. Отправляйся домой, отдыхай и восстанавливай силы. Я сообщу, как только подберу достойную замену этому… недоразумению.

— Спасибо вам большое, Нил… — Искренне, с облегчением выдохнула Софи.

Директор галантно отступил, сделал прощальный жест рукой и бесшумно вышел из зала, скрывшись в коридоре.

В помещении наконец воцарилось спокойствие. Софи повернулась ко мне, ее карие глаза блестели от подступающих слез, но она упрямо сдерживала их. Она подошла и крепко, до хруста ребер, обняла меня, уткнувшись носом в мое плечо. Я почувствовала сладкий аромат персиков.

— Мия… Спасибо тебе. Господи, спасибо, что вступилась. И извини за эту отвратительную сцену… Не думала, что этот придурок зайдет так далеко.

— Все хорошо, Софи, перестань. — Я мягко похлопала ее по спине, возвращаясь в привычный режим. — Мудаков в Чикаго пруд пруди, ты не виновата. Иди переодевайся, я подожду тебя у дверей.

Софи кивнула, забрала сумку и быстрыми шагами направилась в раздевалку.

Я вышла в пустой коридор, прислонилась спиной к прохладной стене и уставилась в потолок. Мой мозг лениво прокручивал произошедшее.

А Нил действительно хороший, благородный человек.

— Подумала я, вспоминая, как бережно он защищал Софи. —

Настоящий покровитель искусства. Редкое качество для Чикаго.

Спустя пятнадцать минут Софи вышла из раздевалки, уже переодетая в джинсы и яркую куртку. Страх на ее лице полностью сменился привычной живой мимикой. Мы спокойным шагом вышли на улицу. Ливень так и не начался, лишь прохладный ветер обдувал лица, гоняя листья по асфальту.

Стоило нам отойти на пару десятков метров от служебного входа, как в кармане куртки Софи завибрировал телефон. Она достала его, взглянула на экран, и ее лицо мгновенно преобразилось, озарившись яркой, счастливой улыбкой.

— Да, пап! — Быстро ответила она в трубку. — Привет! Да, мы только что закончили… Что? Серьезно?!

Она внимательно слушала, а ее глаза расширялись от восторга.

— О боже, это потрясающе! Да-да, мы сейчас приедем! Диктуй адрес.

Повесив трубку, Софи буквально подпрыгнула на месте, схватив меня за руки. Ее настроение взлетело до отметки десять из десяти.

— Мия! Папа звонил! Он снял квартиру! Представляешь, прямо сегодня оформил договор аренды. Просит нас приехать и посмотреть новое жилье. Поехали, такси я вызову такси!

— Быстро он… — Удивилась я, кивая подруге. Новоселье это всегда отличный повод сбежать от неприятных мыслей.

Такси привезло нас в тихий, зеленый и удивительно чистый район на северо-западе Чикаго. Никаких грязных подворотен, никакого запаха гари. Спокойные освещенные улицы, ухоженные фасады.

Мы сверили адрес и вошли в подъезд трехэтажного кирпичного дома. На входе нас встретил вежливый консьерж в строгом костюме, а на этаже стояли массивные двойные двери с современными замками. Мы поднялись на третий этаж, где нас встретил мистер Вэнс. Его добрые глаза светились гордостью. Он крепко обнял дочь, пожал мне руку и повел внутрь.

Квартира оказалась просто шикарной. Просторная гостиная с высокими потолками, две изолированные светлые спальни, огромные окна, выходящие в тихий внутренний двор, и безупречно чистая кухня.

— Ну как вам, девочки? — Улыбнулся мистер Вэнс, демонстрируя нам связку ключей. — Консьерж на входе. Университет и театр недалеко, по прямой ветке. Да, немного дальше чем ваша прошлая квартира… Но зато здесь безопасно. Никаких темных улиц и заброшенных пятиэтажек по соседству. Я лично проверил район.

Софи с радостным писком буквально повисла на шее у отца, крепко обнимая его.

— Папочка, она идеальная! Спасибо тебе большое! Ты лучший отец в мире!

Я подошла ближе, чувствуя, как на лицо выползает искренняя, теплая улыбка.

— Спасибо вам огромное, мистер Вэнс. Квартира действительно великолепная.

— Ну вот и славно. — Отчеканил он, мягко похлопав дочь по спине и оборачиваясь к нам у выхода. — Давайте возвращаться.

Мы спустились к подъезду и направились на стоянку.

— Если хотите, то можем сегодня собрать вещи и помогу с переездом. — Сказал мистер Вэнс подходя к машине.

— Мы согласны! Легко! — Задорно выкрикнула Софи, хватая меня под руку и увлекая к выходу.

Я послушно следовала за ней, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется долгожданное, мирное спокойствие нормальной жизни.

Но где-то на самой периферии сознания, в темной глубине мозга, лениво шевельнулась острая, бритвенная мысль.

Безопасный район. Интересно… Смогут ли зеленые глаза Грешника охотиться здесь?

ГЛАВА 11. Новые открытия

Рев спортивного байка смолк, сменившись глухим, ровным шипением остывающего мотора. Я припарковал мотоцикл в глубокой, сырой тени узкого переулка, прямо напротив массивного серого здания театра «Snowy Owl». Холодный сентябрьский ветер с озера Мичиган швырял в лицо пригоршни сухих листьев. Вокруг царила сонная тишина раннего утра.

Я заглушил двигатель, достал сигарету и, закурив, сделал глубокую затяжку, прислонившись спиной к стене. Густой, горький дым привычно заполнил легкие, притупляя фоновое раздражение.

Всю прошлую ночь я провел за экраном монитора, пытаясь отыскать хоть что-то о «Черной». Однако ничего конкретно. Мия Уильямс не ведет соцсети, что нетипично для девушки ее возраста. Практически пустые аккаунты в Instagram и Facebook. Она словно намеренно скрывалась от всего мира.

Однако невозможно полностью исчезнуть из инфополя. Если нельзя найти цель напрямую, нужно искать через ее окружение. Я переключился на «Оливковую» — девчонку из квартиры, которая прижимала полотенце к ране на лице цели. И вот ее найти оказалось минутным делом. Софи Вэнс. Будущий психолог, активная, яркая. Листая ее бесконечные соцсети, я быстро наткнулся на то, что искал. Десятки совместных фотографий с Мией. Кафе, парки, университетские аудитории. И подпись под одним из постов.

«Выступление в #SnowyOwl. Главная роль в Жизели».

«Оливковая» оказалась балериной. Проследить за ней, чтобы в итоге выйти на Мию, простейшая задача.

Прошло около двух часов моего ожидания, когда на горизонте наконец появились знакомые силуэты.

Они шли по полупустой улице, о чем-то бурно разговаривая. Софи с массивной спортивной сумкой на плече и Мия, укутанная в оверсайз-худи. Я бесшумно скользнул вдоль стены, сокращая дистанцию, сливаясь с немноголюдным потоком, настраивая слух на их голоса.

— …прогулки туда и обратно более чем достаточно для физической разгрузки… — Донесся до меня хриплый, недовольный голос Мии. Она явно о чем-то ныла..

Я ухмыльнулся уголком рта, продолжая незаметно следовать за ними в десятков шагов. Но то, что последовало дальше, выбило меня из колеи.

Мия сменила тему. Она спокойным, холодным тоном по полочкам начала раскладывать… меня.

— Грешник избивает своих жертв тупым предметом с огромной силой., — Чеканила Мия, пока они подходили к служебному входу. — Сначала я думала, что это делается для подавления сопротивления. Но это не логично. С точки зрения чистой биомеханики и эффективности, если ему нужно быстро обездвижить цель, гораздо проще травмировать суставы или бить в лицо, чтобы дезориентировать. Да и вообще — какой смысл тратить столько энергии на избиение, когда у него есть нож? Пара ударов и цель ликвидирована. Следовательно, это либо какой-то ритуал, либо… садистское наслаждение от самого процесса избиения. Но самое, что он методично превращает тело в сплошную гематому, но никогда, ни в одном деле, не трогает лицо. Выше шеи — абсолютная чистота. Почему? Что это для него значит?

Я замер, провожая их взглядом. Внутри меня разлилась странная волна удивления.

Хороший анализ. Чертовски хороший и точный анализ моей личности. Эта девчонка определенно обладала редким, пугающим талантом. Она не просто разбирала дела, она видела саму суть процесса. Она поняла геометрию моих ударов. И в моей голове мгновенно вспыхнула шальная, безумная мысль.

Возможно, именно она, сможет понять то, что я ищу? Понять, чего именно мне не хватает для достижения эйфории?

Когда девушки толкнули пластиковую дверь и скрылись внутри театра, я не стал медлить. Быстро обошел монументальное здание кругом, углубляясь в лабиринт задворков. Мне нужно было найти точку обзора.

Спустя пять минут я взобрался на узкий металлический козырек пристройки. Отсюда открывался идеальный вид на огромное панорамное окно тренировочного зала. Стекло было чистым, а лампы под потолком горели ярко, освещая все помещение.

В центре зала разминался мужчина в обтягивающем трико. Танцор с наглым лицом. Я видел его на афише «Жизель» в постах Софи.

Стоит его запомнить.

В зал вошла Мия. Я затаил дыхание, наблюдая за стеклом. Танцор подошел к ней и произошел короткий диалог, после которого «Черная» выглядела очень недовольно. Парень явно вел себя вызывающе. Подошла Софи, завязался конфликт. Танцор схватил «Оливковую» за руку. И вдруг — резкое, рваное движение.

Мия, не раздумывая ни секунды, с размаху влепила Марку мощную, сокрушительную пощечину.

Я тихо, пренебрежительно хмыкнул, чувствуя, как внутри зарождается искренний азарт.

А девчонка умеет удивлять.

Это было куда более впечатляюще по сравнению с тем, как она вела себя в клубе. Там она была испуганной, беззащитной, маленькой девочкой на шпильках, а здесь — дикая, импульсивная воительница, готовая перегрызть глотку за свою подругу.

Но следующий кадр заставил мои зрачки сузиться до размеров игольного ушка.

В зал вошел еще один мужчина. Безупречный серый костюм, идеальная осанка, декоративная трость в руке. Стоило свету упасть на его интеллигентное лицо, как сразу же узнал его.

Портной.

Мои губы непроизвольно растянулись в ухмылке, и я почувствовал, как адреналин ударил в кровь.

Какое, блять, невероятное, абсурдное совпадение.

Я внимательно вглядывался в его движения через стекло. Портной подошел к Софи. Его руки легли ей на плечи. Он прикасался к ней аккуратно, бережно, словно к бесценному, хрупкому шедевру искусства. Он относился к «Оливковой» с пугающим трепетом.

Она твоя дочь что ли?

Достав телефон, я за пару секунд открыл сайт театра. Нил Олсен. Владелец и директор «Snowy Owl».

Моя ухмылка стала еще шире. Старик гениален. Неплохо спрятался, прямо у всех на виду, под маской элегантного покровителя искусств.

Мне есть чему поучиться у этого монстра.

В зале тем временем ситуация разрешилась. Портной выставил танцора вон, успокоил девушек и сам покинул помещение. Репетиционный класс окончательно опустел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я спрыгнул с козырька на сырую землю переулка и быстрым, размеренным шагом направился к своему байку. Нужно было перехватить их на выходе.

Через двадцать минут Мия и Софи вышли через главный вход. «Оливковая» эмоционально разговаривала по мобильному, ее лицо светилось от счастья. Они быстро вызвали такси, прыгнули на заднее сиденье, и машина сорвалась с места.

Я завел байк и поехал следом, удерживая безопасную дистанцию в два-три автомобиля. Мы миновали центральные кварталы и углубились в тихий, зеленый район на северо-западе города.

Такси затормозило у аккуратного трехэтажного кирпичного дома. Девушки вышли, подошли к подъезду и начали сверять адрес.

Я припарковал байк за углом, наблюдая издалека.

К кому-то в гости приехали?

Дождавшись, пока они зайдут внутрь, я спокойным шагом приблизился к парадному входу. На дверях стояли кодовые замки, а внутри угадывался силуэт консьержа.

Прошел примерно час, как они вышли с каким-то крупным, седовласым мужчиной. Я стоял недалеко от входа, в узком техническом проезде. Они прошли мимо, направляясь к парковке и отчетливо услышал как мужчина говорил о помощи в переезде, а Мия и Софи соглашаются.

Значит, это ваш новый дом.

Я дождался, пока они всей толпой сядут в массивную машину и уедут, после чего обогнул здание, заходя во внутренний двор нового дома, задрав голову вверх.

Мой взгляд моментально зафиксировал цель. Крепкая металлическая пожарная лестница тянулась вертикально по всей кирпичной стене, прямо около глубоко вставленных окон с массивными уступами.

Внутри меня шевельнулся азартный огонек.

Ночью нужно будет проверить, в какие квартиры я смогу беспрепятственно попасть по этим наружним подоконникам

.

В кармане джинсов резко, настойчиво задергался мобильный телефон. Я достал его, считывая надпись на экране. Включился будильник-напоминание.

«14:30. Амилия Лив. Обед в ресторане на Мичиган-авеню.».

Я выдохнул, убирая смартфон обратно.

Похоже я слегка увлекся. Заказы сами себя не выполнят.

Разворачиваясь к переулку я бросил последний, долгий взгляд на пожарную лестницу кирпичного дома.

Надо будет вернуться. Но не сегодня. Работа прежде всего.

Спустя минуту Kawasaki с ревом вылетел из тихого района Чикаго, унося меня навстречу следующей своей цели.

ГЛАВА 12. Долгожданное разочарование

Субботнее утро в «Black Cat» тянулось с пугающе медленно. Я стояла за барной стойкой, оперевшись на нее локтем и уперев подбородок в ладонь. Мой взгляд был намертво прикован к стеклянной входной двери. Секундная стрелка на настенных часах отсчитывала круги, а внутри меня росло тяжелое, давящее чувство. Я ждала. Ждала, что на пороге снова появится он.

Опаздывает…

Статистика прошлых недель была неумолима: больше месяца, каждую субботу в это самое время, Грешник сидел здесь за столиком у окна. Но сегодня расписание дало сбой. На часах было уже одиннадцать, а заведение оставалось полупустым.

— Ты сейчас в ней дыру прожжешь. — Раздался над ухом тихий, насмешливый голос.

Я даже не вздрогнула. Лео подошел со стороны кофемашины, лениво перекинув полотенце через плечо. Он проследил за траекторией моего взгляда, уставившись на пустую стеклянную дверь, а затем снова повернулся ко мне, приподняв бровь.

— Ждешь кого-то?

— Тот парень… — медленно, не подумав, протянула я, по-прежнему гипнотизируя вход. — Ну, который сидел в углу. Опаздывает, уже почти на час.

Лео коротко, озадаченно хмыкнул. На его губах появилась странная ухмылка, а в теплых глазах промелькнула искра мгновенного осознания.

— Опаздывает, значит? — Он наклонился чуть ближе, опершись ладонями о столешницу. — Уильямс, только не говори мне, что наша королева криминалистики умудрилась влюбиться в какого-то угрюмого байкера с первого взгляда?

Я резко выпрямилась, словно меня ошпарило. Мои руки мгновенно сжали фартук у ног.

— Что?! Нет! Господи, Лео, что за бред? Абсолютно мимо! Я просто… Я зафиксировала его как аномального посетителя, вот и все! Никакой влюбленности, это чистая аналитика!

Лео округлил глаза, а затем тихо, задорно рассмеялся, качая головой. Моя бурная, паническая реакция выдала меня с головой. Софи гордилась бы им — он считал мои эмоции за долю секунды.

— Ну надо же… Так вот, оказывается, какой твой типаж. — Протянул он с наигранным разочарованием.

В следующее мгновение Лео резко выпрямил спину, расправил плечи и придал своему лицу невероятно суровое, каменное и угрюмое выражение. Он сдвинул брови к переносице, уставился на меня тяжелым, немигающим взглядом и глухо, с напускной хрипотцой спросил.

— Ну и как? Я стал более симпатичным? Достаточно кирпичным для твоего вкуса?

Из моего горла невольно вырвался искренний смех. Маска суровости на Лео смотрелась настолько комично и нелепо, что сдерживаться было невозможно.

— Лео! Да иди ты! — Отсмеявшись, выдохнула я, убирая растрепавшуюся прядь за ухо. — Ты и так очень даже симпатичный. Без всяких этих твоих угрюмых мин.

Глаза Лео мгновенно загорелись. Он расслабился, о озорная, сияющая улыбка вернулась на его лицо.

— Симпатичный, значит? — Он заговорщицки подмигнул мне, подавшись вперед. — Получается, у обычного парня в фартуке все-таки есть шанс растопить это криминальное сердце?

Я слегка замерла, глядя в его теплые, искренние глаза. Внутри меня произошло короткое ментальное замыкание. Лео был замечательным. Живым, правильным, надежным. Полной противоположностью той пугающей тьме, от которой я плавилась ночами. Я тяжело, тихо вздохнула, отводя взгляд на стопку чистых чашек.

— Лео… Честно? Я пока совершенно не могу разобраться в себе. В моей голове сейчас сплошной хаос. Ты очень милый, правда. Но я просто не могу решиться. Сама не знаю, чего хочу.

Лео внимательно послушал меня. Его улыбка стала чуть мягче, потеряв долю беззаботности, но в ней появилось что-то зрелое, поддерживающее. Он осторожно коснулся тыльной стороны моей руки.

— Знаешь, Мия… Чтобы что-то решить, не обязательно постоянно об этом думать. Иногда нужно сделать один единственный шаг. Самый простой. Сходи со мной на свидание. Без всяких обязательств. Просто кофе, вкусная еда и разговоры ни о чем. Ну как, хороший вариант?

Я немного поколебалась, крутя серьгу в ухе. В голове всплыли слова Софи, что мне нужен обычный, хороший парень. Да и я мне Лео симпатизирует

— Ладно. — Тихо выдохнула я, сдаваясь. — Хорошо, я согласна. Сходим.

Лео от такой новости буквально преобразился. Он резко отпрянул от стойки, вскинул руки вверх и выдал такое бурное, театральное «Да-а-а!», словно только что выиграл миллион в лотерею. Сидящие в зале немногочисленные посетители удивленно обернулись, а Лео продолжал сиять, как начищенный цент.

Я невольно улыбнулась, глядя на это представление, но тут же шутливо погрозила ему пальцем.

— Но! Только одно свидание. И если ты меня разочаруешь, второго шанса тне жди.

— А мне больше одного шанса и не надо. — Самоуверенно подмигнул он, закидывая полотенце на другое плечо. — Я умею производить впечатление. О! Кстати. Как прошел ваш переезд? Уже распаковали вещи?

Я удивленно приподняла бровь, прекращая тереть столешницу.

— Переезд? Стой… А ты откуда знаешь? Мы же только вчера квартиру сняли.

Лео хитро прищурился, складывая руки на груди.

— У меня есть свой собственный, крайне болтливый информатор в вашей мафиозной группировке. — Открыто намекнул он, задорно играя бровями.

— Софи… Ну конечно. — Я обреченно закатила глаза, но на губы сама собой выползла улыбка. Эта вредина определенно сливала ему всю информацию намеренно, работая личным купидоном за моей спиной. Количество шуток по этому поводу в нашей будущей квартире уже стремилось к бесконечности. — Ладно, квартира отличная. Тихий, безопасный район, консьерж на входе. Но мы еще даже распаковаться толком не успели. Этим сейчас как раз Софи занимается.

— Софи? — Лео нахмурился. — Странно. Вроде суббота, у нее же всегда утренняя тренировка в это время. Чего это она отлынивает?

Я вздохнула, чувствуя, как внутри снова поднимается вчерашняя ярость при воспоминании о тренировочном зале.

— Не отлынивает. Просто Ворнер… Он окончательно потерял всякий стыд. Вчера на тренировке он грубо домогался Софи. Схватил ее за руку, орал, что она без него никто… Короче, повел себя как полный мудак. Софи испугалась, пыталась вырваться. Ну… я не выдержала и впечатала ему пощечину. Он хотел на меня кинуться, но благо, пришел директор. Сразу все понял, заступился за Софи, успокоил ее и выставил этого имбецила. Обещал полностью аннулировать его контракт и найти Софи нормального партнера. Так что ее отправили отдыхать, пока вопрос с заменой не решится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лео слушал меня, и его лицо стремительно каменело. В глазах парня вспыхнуло искреннее, глубокое возмущение. Он с силой ударил кулаком по ладони.

— Какая же мразь… Таким мудакам вообще должно быть законодательно запрещено приближаться к девушкам на расстояние километра!

— Ну… если так сделать, то ему придется жить где-то в океане. — Ухмыльнулась я.

Лео на секунду задумался, а затем согласно пожал плечами, и его губы снова расплылись в улыбке.

— А что? Ему самое место среди рыб. Такой же тупые, пустые глаза, да и мозгов примерно столько же. Они точно найдут общий язык.

Мы дружно рассмеялись, и этот короткий момент веселья наконец выдавил из моей головы остатки утреннего напряжения.

В новую квартиру я вернулась ближе к четырем часам дня. Едва переступив порог, я замерла от удивления. Вокруг царил идеальный, стерильный порядок. Никаких коробок в коридоре, никаких разбросанных вещей, а воздух был пропитан густым, аппетитным запахом домашней лазаньи.

Из кухни грациозной, плавной походкой вышла Софи. На ней был забавный фартук поверх домашней одежды, в руке кулинарная лопатка, а волосы собраны в небрежный пучок. Настоящий образ идеальной домохозяйки.

— О, явилась, блудная дочь криминалистики! — Весело пропела она, упирая свободную руку в бок. — Проходи, оценивай и обязательно боготвори. Я все распаковала и разложила. Гостиная, кухня, прихожая — все готово. Кроме твоей комнаты. Свои завалы разбирай сама.

— Вау, Софи… Ты просто волшебница! — Я искренне улыбнулась, скидывая кроссовки. — Все это ты сделала за несколько часов? Офигеть! И кстати… Этот образ примерной домохозяйки тебе невероятно идет. Очень аутентично.

Софи театрально, с балетной грацией крутанулась на одной ноге посреди прихожей, взмахнув лопаткой как волшебной палочкой.

— Дорогуша, мне любой образ к лицу! Я великолепна и в пачке, и с тряпкой в зубах. Это врожденное.

— Абсолютно согласна. — Хмыкнула я, проходя в гостиную. — Если бы я была мужиком, то точно женилась на тебе. Все бы лопнули от зависти.

Софи задорно расхохоталась, возвращаясь на кухню.

— О нет, Уильямс, нельзя! Если мы поженимся, мир потеряет последнюю надежду получить такую прекрасную девушку, как я. К тому же… — Она хитро высунула голову из-за косяка, прищурив карие глаза. — Я совершенно не готова соревноваться со всеми серийными убийцами мира за твое внимание.

Мы весело рассмеялись. Но стоило смеху утихнуть, как лицо Софи приняло то самое хитрое, многозначительное выражение, которое не предвещало мне ничего хорошего. Она медленно подошла к барной стойке, разделяющей кухню и гостиную, опираясь на нее локтями.

— Ну ладно, шутки в сторону. Выкладывай подробности, Мия. Лео пригласил тебя на свидание?

Я тяжело, обреченно вздохнула, опуская плечи.

— Господи, Софи… Он тебе уже все растрепал, да? Откуда у вас двоих эта ментальная связь?

Подруга победоносно, активно закивала головой, ее глаза так и светились от восторга.

— Разумеется! Он написал мне буквально пятнадцать минут назад. Сказал, что ты согласилась! — Ее глаза просто светились от любопытства. — Ну же, не томи, Уильямс, я жду деталей. Куда? Когда? Какой дресс-код? Костюм-тройка будет?

— Софи, притормози. — Я устало отмахнулась, проходя к своей комнате. — Мы пока даже дату не выбрали, не то что место. Просто договорились, что сходим.

Софи нарочито разочарованно, тяжело вздохнула, закатив глаза к потолку и всплеснув руками.

— Ну блин… Никакой романтики! Так не интересно!

Но в следующее мгновение она резко подскочила ко мне и крепко обняла, с искренним теплом, утыкаясь носом в мою шею.

— Но если серьезно… Я так за тебя счастлива. И за него. Вы так хорошо подходите друг другу.

Я мягко улыбнулась, обнимая ее в ответ, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— Спасибо, Софи. Но пока еще слишком рано делать выводы.

— Конечно, конечно. — С явным сарказмом согласилась она, отстраняясь и подмигивая мне. — Ладно, иди разбирай свои вещи, а я пока пойду доготавливать лазанью. Ужин через час.

Я кивнула и скрылась в своей новой спальне.

Вечер плавно перетек в глубокую, глухую ночь. На часах было около двенадцати. Я уже полностью разобрала свои вещи, выставила книги по криминалистике в идеальные стопки и сидела за ноутбуком копаясь в делах Грешника.

На дисплее горели несжатые фотографии жертв. Синяки, гематомы, переломы ребер. Идеально чистое лицо.

Я сидела в кресле, подперев виски руками, нервно крутя серьгу-кольцо в левом ухе. Мой мозг работал на износ, прокручивая одну и ту же цепочку вопросов.

Зачем? Зачем тратить столько сил на избиение, если цель — убийство?

В его действиях не было логики Портного, который пытался «создать» идеальный образ. Грешник крушил плоть.

Но почему он оставляет лицо нетронутым? Что за безумие творится в его голове?

От бесконечного созерцания бурых пятен на снимках и чтения отчетов моя голова начала раскалываться от пульсирующей боли. В висках стучало. Я поняла, что зашла в глухой ментальный тупик.

Нужно было сменить обстановку и подышать свежем воздухом, иначе мой мозг просто сгорит.

Я захлопнула ноутбук, натянула кроссовки и вышла в гостиную. Софи сидела на диване, укутавшись в плед, увлеченно листая что-то в смартфоне.

— Софи, я пройдусь. — Тихо сказала я, накидывая капюшон худи. — Буквально вокруг квартала. Голова раскалывается, нужно подышать.

Подруга оторвала взгляд от экрана и внимательно меня осмотрела.

— Окей. Только умоляю, будь осторожнее. Район хоть и безопасный, но уже поздно. Не задерживайся, ладно?

— Да, я быстро. — Кивнула я и вышла за дверь.

Ночной Чикаго встретил меня прохладной, отрезвляющей свежестью. Я шла по широкой, освещенной улице нового района. Вокруг царила тишина, редкие машины проезжали мимо, а фонари заливали желтым светом чистые тротуары.

Однако мои мысли по-прежнему крутились вокруг пустой стеклянной двери кафе.

Почему он не пришел? Изменилась ли его цель? Или он узнал меня в кафе и решил лишний раз не светиться?

Мне до боли в зубах хотелось понять, что творится в его больной голове. Каков его истинный паттерн.

Я свернула на перекрестке, проходя мимо узкой, глубокой подворотни между двумя кирпичными зданиями. В этом месте освещение резко падало, образуя плотный сгусток темноты.

В самый последний момент, когда я уже почти миновала этот проем, боковым зрением в абсолютной темноте подворотни я уловила смутный, неподвижный силуэт. Мужская фигура, стоящая в тени, смотрела прямо на меня.

Я прошла мимо еще три шага по инерции. Мой мозг сработал с задержкой.

Показалось? Или там действительно кто-то был?

Страх еще не успел включиться, уступив место любопытству. Я остановилась, развернулась и сделала пару медленных шагов обратно к темному переулку, заглядывая за угол.

Это была моя фатальная, глупая ошибка.

В ту же секунду из-за угла подворотни что-то вылетело. Я даже не успела испугаться. Две мощные, жилистые руки со стальной силой обхватили мое тело. Одна ладонь мгновенно, намертво зажала мне рот и нос, полностью перекрывая кислород, не давая кричать. Меня с дикой силой развернули спиной к нападающему, прижали вплотную к чему-то невероятно жесткому, и одним мощным, бесшумным рывком уволокли глубоко в черную пасть переулка.

Паника затопила мой мозг раскаленным железом. Я начала судорожно, дико сопротивляться. Из моих зажатых губ вырывалось лишь глухое, беспомощное мычание. Я брыкалась, пыталась ударить его пяткой по голени, извивалась всем телом, пытаясь вырваться из этого захвата. Но эти руки… Господи, они были словно сделаны из гидравлической стали. Мои отчаянные движения не сместили его тело ни на миллиметр. Он крепко держал меня, полностью блокируя любые попытки самообороны.

Спустя полминуты я окончательно выбилась из сил. Легкие горели от нехватки воздуха, лодыжки дрожали, а мышцы превратились в вату. Я обмякла в его руках, прекращая борьбу.

Почувствовав, что сопротивление подавлено, нападающий резко развернул меня лицом к себе и с глухим стуком прижал спиной к холодной кирпичной стене здания.

Я судорожно, жадно глотнула прохладный воздух, открывая глаза.

Прямо предо мной, в паре дюймов, стоял мужчина. Нижняя часть его лица была наглухо закрыта черной тканевой маской. Но глаза…

Зеленые. Глубокие, как непроглядная чаща глаза. Острые и леденящие, словно сталь. В них не было ни паники, ни ярости. Только абсолютный, бритвенный, смертоносный холод.

Грешник.

Мое тело мгновенно забилось в дикой, неконтролируемой физической дрожи. Страх, первобытный, животный ужас парализовал мышцы, превращая меня в сломанную куклу. Сердце колотилось в самом горле с бешеной скоростью.

Грешник медленно поднял правую руку. Его крупные пальцы с легкими огрубениями легли прямо на мою шею, обхватив горло. Он сжал ладонь. Сильно. Достаточно чтобы я поняла — один рывок, и мои шейные позвонки сломаются как спички, бежать некуда. Но при этом позволяя мне совершенно беспрепятственно дышать.

— Что ты обо мне знаешь? — Раздался его голос из-под маски. Низкий, сухой, хриплый, похожий на ровный гул засыпающего мотора. Он вибрировал прямо у моего лица.

— Ни… ничего… — Автоматически, заикаясь, выдохнула я. Мой голос прозвучал жалко, срываясь на писк.

Грешник не шевельнулся. Его зеленые глаза внимательно рассматривали мое лицо. Он смотрел долго, пугающе долго. Вокруг царила абсолютная тишина. И эта пауза, позволила моему аналитическому мозгу включить экстренную анестезию. Я заставила себя успокоиться.

Удерживает. Оружие не обнажено. Захват произошел без побоев. Вывод — он не следует своему стандартному паттерну. Ликвидация в данный момент не является его приоритетом. Ему нужна информация.

Я с трудом сглотнула, чувствуя холод его пальцев на своей коже.

— Что… что тебе нужно? — Уже более ровно спросила я.

Грешник слегка наклонил голову вбок, его пальцы на моем горле оставались неподвижными.

— Что ты обо мне знаешь? — Леденящим тоном повторил он свой вопрос, не меняя интонации.

Я поняла, что лгать этому монстру равносильно самоубийству. Нужно говорить правду. Но ту правду, которая его заинтересует.

— Я… я изучаю тебя. Знаю как ты выглядишь. — Честно, выдохнула я, глядя прямо в его зеленые лесные глаза. — Просмотрела все твои дела за последние пять лет. Пытаюсь понять ход твоих мыслей, и разобрать паттерн. Но… пока не до конца разобралась, в том, что тобой движет.

Взгляд Грешника слегка изменился, в нем промелькнуло мимолетное, острое любопытство. Он чуть ослабил хватку на шее, позволяя мне сделать глубокий вдох.

— Что ты рассказала обо мне Коллу? — Глухо спросил он. — И что вы делали в клубе?

— Я ничего ему не рассказала! — Быстро, горячо заговорила я, боясь, что он снова сожмет пальцы. — Только про твои цвет глаз. То, что видела в квартире той ночью, когда ты убил девушку. Все! Про клуб… Кол просто использовал меня для каких-то своих целей. Не знаю, что он там искал. Он заставил меня прикинуться официанткой, которую привел Дамиану. Я просто разносила выпивку в VIP-зоне, пока они были в комнате. Понятия не имею, что там происходило!

Грешник продолжал гипнотизировать меня взглядом.

— Как ты связана с этим копом?

— Он мой куратор. — ответила я, чувствуя, как дыхание становится чаще. — Я учусь на криминалиста. Его поставили вести у меня практику.

Мужчина замолчал. Его ледяная ладонь медленно скользнула по моей шее чуть выше, упираясь в нижнюю челюсть и заставляя меня подняться на носочки.

— Почему ты так фанатично интересуешься мной, Мия? — Тихо, с пугающей интимностью спросил он, впервые произнеся мое имя.

И вот в этот микроскопический момент внутри меня рухнули последние барьеры.

Этот вопрос попал в самую цель. Моя тщательно скрываемая тьма начала вырваться наружу, затапливая рецепторы. Я ощутила дикий, сокрушительный стыд от того, что этот монстр сейчас узнает мою извращенную суть. Но одновременно с этим… Между моих ног медленно, обжигающе словно кислота, разливалось тепло, пропитывая ткань белья.

Грешник, заметив, как я резко замялась, недовольно сузил зрачки и снова с силой, жестко сдавил мое горло, вжимая голову в кирпич.

Эта вспышка контролируемой жестокости окончательно уничтожила мое самообладание. Горячий жар накатил с такой бешеной, первобытной силой, что у меня мелко задрожали колени. Мое дыхание стало неестественно горячим, рваным и прерывистым. Из искусанных губ со свистом вырывался пар. Я выгнула спину навстречу его стальной хватке, глядя на него затуманенным, безумным взглядом.

— Потому что… потому что я тащусь от этого! — Хрипло, почти стоня, выдохнула я ему прямо в маску. — Я безумно возбуждаюсь, когда пытаюсь понять мысли таких монстров, как ты! Это мой фетиш!

Хватка Грешника на моем горле мгновенно ослабла. Его пальцы буквально замерли.

Я отчетливо увидела, как в его глубоких зеленых глазах проступило колоссальное, абсолютное недоумение. Безжалостный убийца Чикаго, который секунду назад держал мою жизнь на волоске, сейчас стоял передо мной в полном ступоре. Он явно ожидал услышать все что угодно, но только не признание в сексуальном фетишизме на серийных убийц от бледной девчонки-баристы.

Пользуясь его замешательством, я сделала судорожный вдох, цепляясь пальцами за его мощные предплечья.

— Прошу тебя… — Горячо прошептала я, плавясь от коктейля его запаха — озона, холодного металла и крови. — Если собираешься убить меня прямо здесь… Сделай одолжение. Расскажи… Зачем? Зачем ты избиваешь своих жертв перед убийством, не трогая лицо? Объясни мне эту безумную логику.

Грешник медленно, плавно отнял руку от моей шеи, полностью разжимая хватку. Мои дрожащие ноги едва удержались, приняв вес собственного тела, заставив опереться спиной о стену. Его взгляд снова стал холодным, как металл. Одним коротким движением он залез за спину и достал свой нож. Прямой, обоюдоостый клинок тускло блеснул в полумраке подворотни.

Я замерла, глядя на лезвие, чувствуя, как сердце делает финальный кульбит.

— Это не твое дело. — Ледяным, ровным тоном произнес он, перехватывая нож.

— Подожди! — Экстренно выдал мой мозг последний аргумент, спасающий жизнь. — Если ты убьешь меня сейчас… Кол точно что-то заподозрит. Он опросит всех моих знакомых и наверняка проверит записи с камер в кафе и узнает как ты выглядишь без маски. Тогда тебе точно не спрятаться!

Грешник замер. Его рука с ножом остановилась в паре дюймов от моей шеи. Он медлил, просчитывая риски и обрабатывая услышанные слова.

— Но если ты оставишь меня в живых… — Прошептала я, тяжело дыша и глядя на клинок. — Я тебя не выдам. Кол ничего не узнает. Я сохраню твой секрет. Только ответь на мой вопрос.

Наступила долгая, звенящая тишина. Ветер выл в проезде. Грешник стоял неподвижно, его зеленые глаза казались бездонными колодцами. Наконец он медленно, плавно опустил нож, убирая его обратно за спину.

Он наклонился к моему уху так близко, что его маска коснулась моей кожи, и тихо, хладнокровно произнес.

— Я делаю это, потому что мне нравится видеть боль на лицах. А если превратить лицо в месиво… Эмоции портятся. Боль должна быть идеальной.

С этими словами он резко развернулся. Его черная фигура сделала один плавный шаг, углубляясь в полумрак подворотни, буквально растворяясь в ночи, словно настоящий хищник.

Я не выдержала. Мои колени окончательно подогнулись, и я с глухим стуком съехала по стене прямо на холодный, сырой асфальт переулка.

В моей голове в этот момент происходил тектонический сдвиг. Все разрозненные детали, со звоном соединились в безупречную, монолитную картину. Пазл сошелся.

Боль должна быть идеальной. Лицо — холст для его садизма.

Осознание этой безумной геометрии вскружило мне голову с бешеной силой, тело полностью перестало подчиняться командам разума. Вся я стала сплошным оголенным нервом.

Дрожащими, непослушными пальцами я судорожно впилась в свои джинсы, пробираясь сквозь плотную ткань прямо к намокшему, горящему клитору. Но стоило лишь слегка коснуться его как мои бедра резко сжались, а колени болезненно схлопнулись. Образ его зеленых глаз, его стальных рук на моем горле и лезвия ножа стоял перед взором.

— Ах… Гхм… — Сдавленный, хриплый и долгий стон вырвался из моих искусанных губ, отражаясь от стен пустого переулка.

Мгновенный оргазм буквально разорвал мое сознание. Все тело выгнулось дугой, пальцы судорожно впились в ткань, а внутри живота бил фонтаном жидкий, болезненный огонь, заставивший меня трястись. Я кончала долго, мучительно, полностью растворяясь в этом извращенном экстазе.

Спустя пару минут моя рука обессиленно упала на сырой асфальт. Дыхание медленно выравнивалось, а внутренний аналитик возвращал холодный контроль над разумом.

Я подняла голову, глядя в темную пустоту подворотни, откуда ушел Грешник. На моих губах сама собой выползла странная, фанатичная ухмылка. Я медленно поднялась на ватных ногах и поправила худи.

Ты совершил колоссальную ошибку, оставив меня в живых, Грешник.Теперь я знаю твой паттерн, и смогу тебя поймать. Охота только начинается.

ГЛАВА 13. Сумасшедшие мысли

Ночной воздух в этом районе пах сырой свежестью и чистым асфальтом. Никакого привычного южного смога, никакой копоти. Трехэтажный кирпичный дом выглядел прочно, а консьерж на входе, вероятно, считал, что отрабатывает свои деньги на все сто процентов. Он даже не повернул головы, когда я бесшумной тенью скользнул мимо освещенного парадного в технический проезд.

Металлическая пожарная лестница была холодной, как лезвие ножа на моем поясе. Я поднимался вверх без единого звука, перескакивая через ступеньку, пока подошва ботинок намертво цеплялась за перекладины.

Я проверял этаж за этажом, квартиру за квартирой. На третьем этаже я замер, зацепившись одной рукой за стальной поручень и плавно переведя взгляд на оконную раму. За тонкой стеклянной преградой было светло.

Нашел.

Мия сидела в глубоком кресле перед экраном ноутбука, подперев виски ладонями. Тонкие пальцы то и дело судорожно хватали и прокручивали серьгу в левом ухе. Черные прямые волосы падали на бледное лицо, а фиолетовые глаза, которые днем казались неестественной аномалией, сейчас буквально горели лихорадочным фанатизмом. Я сощурился, разглядывая глянцевый дисплей сквозь стекло. На экране светились какие-то отчеты, таблицы и снимки мертвых тел с бурыми пятнами гематом.

Мои старые цели? Эта девчонка… действительно изучает меня?

Я перенес вес тела на узкий кирпичный карниз, оценивая прочность конструкции. Замок на старом деревянном окне в ее прошлой квартире я вскрыл за три секунды. Здесь стоял современный пластиковый стеклопакет. Если пробраться по карнизу вбок, можно было использовать отмычку, но была проблема. Софи. Оливковая балерина сейчас находилась в этой же квартире, где-то в глубине гостиной или на кухне. Шуметь рискованно. Нужно действовать чисто, аккуратно.

Если эта бледная раскрыла мое лицо детективу, то будет проблематично оставаться в штате, если не в стране… Сначала нужно ее допросить, а потом уже убить.

Пока я продумывал план взлома, Мия устало откинулась на спинку кресла. Ее грудь под оверсайз-худи напряженно вздымалась. Она с силой потерла виски пальцами, словно прогоняя головную боль и встала.

Я инстинктивно вжался в тень между кирпичными выступами.

Она надела кроссовки, накинула капюшон кофты, и вышла в глубь квартиры.

Идет на прогулку?

Я скользнул по пожарной лестнице вниз, двигаясь со скоростью пикирующего ястреба. Ни одного лишнего шороха. Спрыгнув на сырой асфальт технического проезда за секунду до того, как массивная парадная дверь дома открылась, я растворился в темноте соседнего двора.

Мия вышла под желтый свет фонарей. Ее голова была опущена, руки засунуты глубоко в карманы, а шаги казались слишком медленными. Она шла задумавшись, полностью отрезанная от реальности своими мыслями. Идеальная, беззащитная цель. Задумчивость — главный враг осторожности.

Я достал телефон, на секунду выведя на экран карту района. Длинный основной проспект делал изгиб, пересекаясь с сетью узких, глубоких переулков. Если она пойдет по круговому маршруту вокруг квартала, то неизбежно минует подворотню между двумя кирпичными зданиями.

Я рванул наперерез через дворы, контролируя темп и дыхание. Мышцы работали на автомате, выдавая практически максимальную скорость. Обогнав ее на несколько домов, я зашел в черную пасть выбранного переулка и замер, натягивая на лицо черную маску-бафф.

Тихий, размерный шорох ее шагов разрезал тишину. Мия приближалась. Она прошла мимо проема подворотни, даже не повернув головы в мою сторону. Тень скрывала меня идеально. Я проследовал к выходу из подворотни, как услышал, что она возвращается, и мгновенно прижался к стене.

Почувствовала?

Она осторожно заглянула за угол, прямо в мою темноту. Я сработал на чистых рефлексах. Шаг вперед и заход за спину. Мои руки со стальной силой обхватили ее тело сзади, намертво блокируя плечи. Ладонь жестко, до хруста челюсти, впечаталась ей в рот и нос, перекрывая кислород и гася любой возможный крик в зародыше. Мия дернулась, как пойманная птица, когда я затягивал ее в глубь темноты. Она начала дико, судорожно извиваться, брыкаться всем телом и махать ногами. Но ее сопротивление было смехотворным. Мои предплечья даже не дрогнули. Я одним мощным рывком уволок ее на десяток метров вглубь переулка, и приподнимая лишая всякой опоры.

Когда ее движения стали слабыми, а мышцы превратились в вату от нехватки кислорода, я резко развернул ее лицом к себе и с глухим стуком впечатал спиной в стену. Моя рука крепко обхватила ее горло, не давая дернуться, но позволяя дышать.

Ее фиолетовые глаза округлились от животного, первобытного ужаса. Она затряслась, узнав меня сквозь маску. Сердце девчонки колотилось так бешено, что я чувствовал эту вибрацию через ткань ее куртки.

— Что ты обо мне знаешь? — Спросил я, смотря ей прямо в глаза.

— Ни… ничего… — Выдавила она, заикаясь. Ее голос звучал жалко, словно писк.

Я не шелохнулся, продолжая держать ее за горло и смотря ей в глаза.

Она слишком напугана, надо дать ей отдышаться.

Через несколько секунд по ее горлу подкатился ком.

— Что… что тебе нужно? — Уже более ровно спросила она.

Быстро и без паники. Похвально.

— Что ты обо мне знаешь? — Тем же тоном повторил я.

Ее глаза немного сузились.

— Я… я изучаю тебя. Знаю, как ты выглядишь, — горячо, торопливо зашептала она, ловя мой взгляд. — Просмотрела все твои дела за последние пять лет. Пытаюсь понять ход твоих мыслей и разобрать паттерн. Но… пока не до конца разобралась, в том, что тобой движет.

Внутри меня шевельнулось удивление.

Понять ход моих мыслей? Серьезно?

— Что ты рассказала обо мне Коллу? — Глухо, скорее от удивления, процедил я. — И что вы делали в клубе?

— Я ничего ему не рассказала! — Быстро, испуганно зачастила она, цепляясь пальцами за мои предплечья. — Только про цвет глаз. То, что видела в квартире той ночью, когда ты убил девушку. Все! Про клуб… Кол просто использовал меня для каких-то своих целей. Не знаю, что он там искал. Он заставил меня прикинуться официанткой, которую привел Дамиану. Я просто разносила выпивку в VIP-зоне, пока они были в комнате. Понятия не имею, что там происходило!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Значит, я был прав? Она действительно всего лишь обычная девчонка?

— Как ты связана с этим копом? — Спросил я, ища ответ на свои мысли.

— Он мой куратор. — Ее дыхание становилось все более частым. — Я учусь на криминалиста. Его поставили вести у меня практику.

Криминалистика? Куратор?

Я молчал размышляя, вспоминая посты Софи, где фигурировала Мия. Моя ладонь неосознанно скользнула по ее шее вверх, упираясь пальцами в нижнюю челюсть, вытягивая бледную шею.

В целом все сходится. Но почему ее интерес упал именно на меня?

— Почему ты так фанатично интересуешься мной, Мия? — Тихо и задумчиво произнес я, случайно назвав ее по имени.

Девчонка резко замерла. На долю секунды между нами повисла звенящая тишина. Ее зрачки расширились так, что фиолетовая радужка почти исчезла. Она попыталась отвести взгляд, но я жестче сжал хрупкую шею, придавливая ее голову к стене.

Ее колени мелко задрожали, дыхание стало неестественно прерывистым, а изо рта вырывался белый пар. Она выгнула спину навстречу моей руке, а ее взгляд стал туманным, плывущим, безумным.

— Потому что… потому что я тащусь от этого! — Хрипло, почти стоня, выдохнула она мне прямо в маску, обжигая кожу своим дыханием. — Я безумно возбуждаюсь, когда пытаюсь понять мысли таких монстров, как ты! Это мой фетиш!

Услышав ее, меня словно ударили поддых.

В моей голове абсолютная пустота недоумения. Я ожидал услышать угрозы, мольбы о пощаде, признание в работе на полицию, да все что угодно. Но эта «Черная» сейчас призналась мне, убийце, который держал ее жизнь на волоске, в сексуальном фетишизме на маньяков. Полный ступор.

Мия воспользовалась моим замешательством. Ее пальцы судорожно вцепились в мои руки, а в воздухе закружился плотный коктейль запахов кофе, бумаги и ванили.

— Прошу тебя… — Горячо прошептала она, буквально плавясь под моими пальцами. — Если собираешься убить меня прямо здесь… Сделай одолжение. Расскажи… Зачем? Зачем ты избиваешь своих жертв перед убийством, не трогая лицо? Объясни мне эту безумную логику.

А вот это тебе знать ни к чему.

Я отнял руку от ее шеи, полностью разжимая пальцы и доставая нож из-за спины. Мия качнулась, упираясь лопатками в кирпич, чтобы не рухнуть. Сталь тускло блеснула в полумраке подворотни.

— Это не твое дело. — Спокойно произнес я, перехватывая рукоять обратным хватом.

— Подожди! Если ты убьешь меня сейчас… — Мой клинок замер в паре дюймов от ее бледной шеи. — Кол точно что-то заподозрит. Он опросит всех моих знакомых и наверняка проверит записи с камер в кафе и узнает, как ты выглядишь без маски. Тогда тебе точно не спрятаться!

Лезвие замерло. Я просчитывал риски.

Она права. Если убью ее, то рано или поздно Кол точно выйдет на меня.

— Но если ты оставишь меня в живых… — Прошептала она, тяжело дыша и гипнотизируя глазами клинок. — Я тебя не выдам. Кол ничего не узнает. Я сохраню твой секрет. Только ответь на мой вопрос.

Ветер завыл в узком проезде. Я смотрел в ее фиолетовые, глаза.

Интересно. Игра стоит свеч.

Я опустил нож, пряча его в ножны за спиной. Наклонился к ее уху так близко, чтобы было слышно даже самый тихий шепот, и выдохнул.

— Я делаю это, потому что мне нравится видеть боль на лицах. А если превратить лицо в месиво… Эмоции портятся. Боль должна быть идеальной.

Развернувшись, я шагнул в темноту переулка, растворяясь в ночи, оставляя ее одну.

Но я не ушел. Скрывшись за углом в десяти шагах, я внимательно следил за ней. Если она потянется к карману, если достанет мобильник и нарушит слово позвонив сообщить обо мне — я вернусь и перережу ей горло быстрее, чем она успеет набрать номер.

Мия не достала телефон.

Ее колени окончательно подогнулись, и она с глухим звуком сползла по кирпичной стене прямо на асфальт. Она сидела, облокотившись спиной о кладку, и вся ее фигура мелко, судорожно тряслась. В одно мгновение ее колени глухо схлопнулись, в спина выгнулась.

Прошла минута. Две. Она оставалась неподвижной, тяжело глотая воздух. А затем медленно поднялась. Ее походка была неровной, покачивающейся, словно она была пьяна. Мия поплелась в сторону своего подъезда, слегка опираясь рукой о стену.

И тут до меня дошло.

Она что… только что кончила?

Осознание ситуации ударило в голову резкой, обжигающей вспышкой.

По всему моему телу пронеслась волна легкого тепла.

Я рванул через дворы, опережая ее покачивающийся силуэт. В пару прыжков преодолел расстояние до технического проезда и взлетел по пожарной лестнице обратно на третий этаж. Заняв позицию на узком карнизе у окна соседней комнаты, я затаил дыхание, превращаясь в абсолютного сталкера.

Через несколько минут в гостиной зажегся свет. Я видел сквозь стекло, как открылась дверь и Мия переступила порог своей комнаты. Щелкнул выключатель. Комната погрузилась в полумрак, освещаемая лишь далеким неоновым заревом мегаполиса сквозь окно.

Я замер на карнизе.

Мия лихорадочно скинула кроссовки, резким движением стянула через голову оверсайз-худи, оголяя ровный силуэт груди с торчащими сосками. Джинсы полетели на пол. Она осталась в крошечных темных трусиках. Ее бледное тело в полумраке казалось фарфоровым.

Она рухнула на кровать, поверх тяжелого одеяла. Ее лицо было устремлено в потолок, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания.

Прошло пять секунд, и ее правая ладонь медленно, плавно скользнула под эластичную ткань трусиков.

Мой член встал, превращаясь в раскаленный штырь. Штаны начали болезненно жать в паху. Я крепко обхватил пальцами холодный металл лестницы так, что затрещали суставы. Мой взгляд впился в силуэт девушки, ловя каждое движение за стеклом.

Ее пальцы двигались под тканью рвано, быстро, без всякой нежности. Она выгибала спину дугой, вжимая затылок в подушку — точно так же, как я прижимал ее к стене в подворотне. Из ее губ вырывались беззвучные для меня, но очевидные стоны. Она судорожно сжимала бедра, колени ходили ходуном.

Жар внутри меня стал невыносимым, удушающим. Я смотрел, как она приближается к пику. Ее пальцы задвигались в бешеном, хаотичном ритме, приближаясь к финалу.

В моей голове в этот момент вспыхнула дикая, сумасшедшая лавина образов. Я мысленно представлял, как сам врываюсь в эту спальню, как мои руки с силой вдавливают ее тонкие запястья в матрас, оставляя багровые синяки. Как я грубо, по-животному разворачиваю ее раком, впиваясь пальцами в ее бледные бедра так, чтобы кости хрустели. Как вхожу в ее узкое, истекающее влагой вагину одним мощным, безжалостным рывком, заставляя ее пронзительно кричать от дикой смеси боли и оргазмического восторга. Я трахал бы ее жестко, глубоко, до потери пульса, заставляя ее подчиняться своему ритму. Смотрел бы в ее безумные фиолетовые глаза, слушая, как она умоляет меня не останавливаться, пока безжалостно толкает ее матку.

Дыхание сбилось. Моя рука расстегивала эти чертовы штаны, чтобы унять сумасшедший, пульсирующий напор…

Но резкий, настойчивый вибросигнал телефона в кармане заставил меня вздрогнуть.

Тем временем Мия резко, судорожно выгнулась всем телом, ее пальцы намертво впились в простыню, а бедра свело жесткой, оргазмической судорогой. Ее рот раскрылся в долгом, немом крике восторга, и она замерла на несколько секунд, полностью растворяясь в этом экстазе.

Черт!

Я замер, с трудом возвращая контроль над собой и доставая злосчастный мобильник. На экране смартфона мигал входящий вызов от посредника.

Долго же они. Айелло явно не торопились.

Я медленно опустил руку. Взглянул сквозь стекло в последний раз. Мия уже лежала неподвижно, ее рука бессильно упала на простыню, а грудь методично вздымалась, погружая ее в глубокий сон.

Бесшумно скользнув по пожарной лестнице вниз, я достал телефон, а на моих губах сама собой растянулась жесткая, хищная ухмылка.

Посредник назвал время и место встречи, но в моей голове была только одна мысль.

Я хочу ее… Эту бледную девчонку с фиолетовыми глазами. Наша следующая встреча — лишь вопрос времени. Охота только начинается.

ГЛАВА 14. Охота начинается

Утро в нашей новой квартире встретило меня непривычной тишиной и запахом свежеприготовленного завтрака. Я накинула на себя футболку и выползла из своей комнаты, чувствуя, как каждая мышца тела отзывается глухой, ноющей тяжестью.

На кухне, за столом, меня уже поджидала Софи. Подруга сидела в тренировочном трико, скрестив ноги на стуле, и пила кофе, смотря что-то в телефоне. Заметив меня, она сразу отложила телефон и всем телом развернулась в мою сторону.

— Как самочувствие? — Обеспокоенно начала она, склонив голову набок. — Ты вчера какая-то замученная пришла, словно не на прогулку вышла, а кросс пробежала.

Я замерла на полпути к кухонному острову, неосознанно потянувшись пальцами к серьге-кольцу в левом ухе. Внутри меня все еще полыхали воспоминания о ночной подворотне, стальной хватке на горле, леденящих зеленых глазах и той безумной разрядке, которая накрыла меня прямо в спальне.

Хороший вопрос… Самой бы хотелось знать на него ответ…

— Все хорошо, Софи, правда. — Ровным, слегка усталым тоном ответила я, заставляя мышцы лица расслабиться. — Просто голова раскалывалась, даже прогулка не помогла.

Софи тяжело, укоризненно вздохнула, упирая подбородок в ладонь.

— Все потому что кто-то слишком много работает и почти не спит. Продолжишь в том же духе и я за шкирку потащу тебя к неврологу.

— Сегодня я спала без задних ног. — Улыбнулась я, принимая из ее рук чашку с горячим напитком. — Обещаю, что буду лучше соблюдать режим.

— Смотри у меня.

Она строго пригрозила пальцем и улыбнувшись в ответ, подвинула тарелку с яичницей в мою сторону.

Быстро доев и едва допив кофе, я вернулась в комнату, достала мобильник и набрала знакомый номер.

— Лучший в мире детектив на связи. — Раздался в динамике его вальяжный, глубокий голос с легкой утренней хрипотцой.

— Нэйтен, ты сейчас в участке? — Хмыкнув на его приветствие спросила я. — Могу приехать?

— Неужели соскучилась? — Спросил он таким сладким голосом, что меня передернуло от отвращения. — Разумеется можешь.

В здании участка была привычная суматоха, люди ходили по коридорам, кто-то бегал с бумагами, а кто-то не торопясь шел с кофе, кто-то болтал, стоя в проходе. Пройдя до нужного кабинета, я без стука толкнула тяжелую деревянную дверь и замерла на пороге.

Нэйтен выглядел ужасно. Точнее, настолько ужасно, насколько может выглядеть холеный мужчина в дорогом костюме. Пиджак был небрежно брошен на диван, верхние пуговицы белоснежной рубашки расстегнуты, а галстук съехал в сторону. Его лицо осунулось, а под голубыми глазами залегли плотные серые тени от жесткого недосыпа. На столе в хрустальной пепельнице дымился свежий окурок сигары, заполняя комнату горьким вишневым ароматом.

— Ого, прямо как к себе домой. — Кол мельком взглянул на меня и устало улыбнулся. — Проходи, присаживайся, ни в чем себе не отказывай.

— Не важно выглядишь. — Я не упустила возможности поддеть его, присаживаясь на диван. — Домашняя фауна мешает спать?

— Если бы только она. — Больше с гордостью, чем с раздражением ответил Кол, ухмыляясь. — Но да не важно. Лучше скажи, нашал что-то интересное по поводу Гршеника или Портного?

— Нашла. — Уверено ответила я, раскрывая перед собой блокнот с записями. — Я проанализировала всю информацию, что ты мне дал, и картина вырисовывается весьма интересная.

Нэйтен наконец оторвался от экрана и перевел на меня свой тяжелый, выжидающий взгляд.

— Просвещай, будущий профилировщик. — Хмыкнул он, откидываясь на спинку кресла.

— Мотивы этих преступников по своей сути близки, но выражение кардинально отличаются. — Начала я чеканить слова, переходя в передачи сухой информации. — Портной — это делюзиональный идеалист. Его швы, которые он оставляет жертвам, это акт спасения, починки совершенства. Он ищет определенный тип чистоты, эстетической неиспорченности и элегантности. Он пытается создать свой идеальный, непорочный шедевр, словно художник, рисующий картину из фантазии. Я уже примерно представляю этот образ, хоть и не до конца.

Я перевернула страницу, мельком взглянув на Колла. Тот слушал внимательно, не перебивая, лишь его зрачки едва заметно сузились.

— А вот Грешник ищет совершенно иное. — Продолжила я, чувствуя, как по телу растекается знакомое тепло. — Он не созидает, а добывает. Буквально выбивает из жертв то, что хочет. А хочет он видеть боль. Чистую, идеальную боль. Поэтому он не трогает лицо, чтобы лучше видеть эмоции своей жертвы.

Я сделала глубокий вдох, восстанавливая дыхание.

— Понять выбор цели Портного довольно просто, но определить следующую, практически невозможно. Он может охотиться за любым человеком, который хоть как-то подходит под его идеал. Но я до сих пор не вижу четкой закономерности в выборе целей Грешника. Его жертвы не имеют четкой закономерности. Однако с учетом того, что последние две жертвы стали целями обоих маньяков, то я думаю, что их интересы начинают пересекаться. Следовательно, нам стоит рассматривать приоритеты Грешника с той же стороны, что и приоритеты Портного.

Нэйтен молчал еще несколько секунд, переваривая мой рапорт. Затем он медленно потянулся к столу, взял массивную гильотину, срезал кончик новой сигары и чиркнул зажигалкой. Кабинет вновь окутался сизым дымом.

— Что ж, Уильямс… — Кол глубоко затянулся, выпуская новую струю дыма к потолку. — Считай, что зачет по практике у тебя в кармане. Прямо сейчас могу расписаться в бланке. Арчер был прав, у тебя действительно есть талант.

Я слегка опешила от такой будничной, пренебрежительной реакции.

— Зачет? И это все? — Возмутилась я, подаваясь вперед. — Я буквально выдала тебе готовую психологическую карту двух самых опасных преступников города!

— Это все. — Кол медленно выпрямился, и его голос потерял всю утреннюю вальяжность. — Игры в детективов кончились. Полезешь дальше, я больше не смогу гарантировать твою безопасность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В моей голове мгновенно пронеслась ироничная мысль.

Грешник хотел убить меня этой ночью, так себе из тебя гарант.

Но вслух я выплюнула совсем другое.

— Гарантировать безопасность? — Я цинично усмехнулась, скрестив руки на груди. — Ты то же самое мне говорил, когда тащил в «Пандору»! И чем все закончилось? Повезло, что меня прямо там не трахнули!

Нэйтен устало, пренебрежительно парировал, даже не моргнув.

— Уильямс, тогда я гарантировал безопасность твоей жизни. О безопасности чести речь не шла.

Я буквально потеряла дар речи от его запредельной наглости. Щеки опалило жаром.

— Послушай меня внимательно, детка. — Кол оперся ладонями о стол, вставая с кресла. Его предплечья напряглись, демонстрируя рельеф мышц. — По сравнению с тем, что будет дальше, это были детские забавы. И мне нужно, чтобы ты просто отсиделась дома, не влезая в это дерьмо, если не хочешь пострадать.

Внутри меня все вспыхнуло от яростной, безумной гордости. Я резко вскочила с дивана, сокращая дистанцию.

— Отсидеться дома?! Да я и так уже влезла по самые уши, Кол! Меня видели в борделе, они наверняка знают, что я была там под прикрытием, работая на тебя! Моя жизнь уже находится под угрозой! И ты не сможешь меня защитить если они ворвутся ко мне в квартиру! Хотя это, между прочим, твоя прямая обязанность как куратора! Быть около тебя — это самый безопасный вариант!

В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Нэйтен даже слегка опешил, его плечи на секунду замерли от такого ярого напора девчонки, что в полтора раза меньше него. Через несколько секунд он вернул свое привычное самообладание, и на его холеном лице появилась та самая циничная улыбка, от которой веяло опасностью.

— А ты умеешь удивлять, крошка. — Тихо, с уважением протянул он, качая головой. — Настоящий боевой специалист. Ладно. Твоя взяла. Но не смей мне жаловаться, если пострадаешь.

Я пренебрежительно фыркнула, поправляя худи.

— И не собиралась.

Но в душе я ликовала.

Я все еще в игре.

Кол подошел к шкафу, вытащил массивную связку плотных папок с делами Грешника и с глухим стуком бросил их на стол передо мной.

— А теперь приготовиться к небольшому открытию, Уильямс, — его пальцы быстро раскрыли первый том. — Твой был верным, но о кое каких деталей не знаешь. Грешник не выбирает жертв из каких-то своих соображений.

Нэйтен разложил передо мной фотографии и досье десяти людей. Я приблизилась, всматриваясь в лица.

Я помню их, это последние десять жертв. Но разве между ними есть какая-то связь?

— На первый взгляд связи действительно нет. — Словно прочитав мои мысли сказал Кол, указав на первое досье. — Но смотри, вот этот мужчина — честный тридцатидвухлетний предприниматель. Он был прямым и крайне агрессивным конкурентом легального бизнеса семьи Мендос.

Его палец переместился на второй снимок.

— Второе дело. Молодая девчонка. Дочь хозяина подпольного клуба боев из побочной ветви семьи Синклер. — Он переводит палец на третье. — А эта женщина работала главным бухгалтером в одной из подставных фирм семьи Айелло. Все остальные точно так же, плотно связаны с тремя главными мафиозными кланами города.

Я нахмурилась, перестраивая логические цепочки в голове.

— Это странно… — Тихо произнесла я, переводя взгляд на детектива. — Неужели Грешник работает на мафию?

— И да, и нет. — Нэйтен снова цинично ухмыльнулся, выпуская дым. — Выделяющихся конкурентов, которые мешают той или иной семье. Но мне недавно птичка напела, что Грешник убил Дамиана, который работал на Айелло и не отсвечивал. Средь бела дня, прямо в клубе.

Грешник убил Дамиана? Еще и не по паттерну. Значит что-то произошло. Что-то, что вывело Грешника из себя…

— Если бы этот ублюдок работал на какую-то конкретную семью, то поймать его было бы в разы проще. — Продолжал Нэйтен, потирая щетину. — Но он, по сути, независимый киллер. Мне кажется, сделай ему заказ обычный человек — Грешник выполнит и его.

При фразе «обычный человек» в моем сознании мгновенно вспыхнул четкий стоп-кадр из кафе: экран телефона в руке Грешника и открытый профиль молодой блондинки по имени Амилия Лив.

Нэйтен тем временем отодвинул первую папку, оставив последние девять.

— Все они либо принадлежали к побочным кланам, либо подчинялись напрямую основным ветвям.

— И что в этом такого? — Я пожала плечами, не совсем понимая к чему ведет Кол. — Мне казалось, мафия всегда конкурирует между собой.

— Так и есть. — Кол хмыкнул, качая головой. — Но баланс сил всегда важен, и его необходимо поддерживать. А сейчас между тремя главными семьями города началась полномасштабная война, из-за которой начинают страдать обычные граждане.

— Но почему ничего не слышно? — Удивилась я. — На улицах тишина, в интернете и новостях тоже пусто.

Кол сухо рассмеялся, туша сигару о хрусталь пепельницы.

— Детка, это тебе не голливудский боевик, чтобы повсюду были перестрелки из автоматов и горы трупов посреди улиц. Мафия — не идиоты. Они прекрасно понимают, что излишняя огласка и шум приведут к войне с федералами, поэтому действуют скрытно. Нанимают таких призраков, как Грешник, или обставляют дело под банальное уличное ограбление. В общем действуют тихо, отводя от себя внимание.

— И как нам от них избавиться? — Спросила я, фиксируя его паттерны поведения.

Уголки губ Нэйтена растянулись в улыбке, больше напоминающую хищный оскал, а в его голубых глазах зажегся тот самый опасный, волчий огонь, о котором предупреждал Лео.

— Избавиться? Я не собираюсь от них избавляться, Уильямс. Мафия — это необходимое зло. Но зато напомню этим ублюдкам, кто здесь главный.

— Необходимое зло? Что это значит? — Я нахмурилась. — И как ты собираешься им это показать?

Кол снисходительно, почти покровительственно ухмыльнулся, поднимаясь с дивана.

— В любом здоровом обществе всегда должно быть контролируемое зло, Мия. Некоторый официальный козел отпущения, на котором система может срываться, но при этом держать на коротком поводке.

Он подошел к своему столу, и я в очередной раз отметила его превосходную физическую форму.

— В этом городе у меня гораздо больше власти, чем ты можешь себе представить. — С легкой ноткой снисхождения отчеканил он, садясь за компьютер и быстро щелкая мышкой. — Подойди сюда.

Я подошла ближе, мысленно хмыкнув.

Ты явно себя переоцениваешь. Сам же говорил, что это не боевик.

Мой взгляд впился в монитор. На экранах горели подробные досье на трех человек: Доминик Ковалло, Маркус Новак и… Амилия Лив.

Увидев последнюю фотографию, я на секунду замерла.

Если она и у Колла под прицелом, то наверняка будет следующей жертвой Грешника.

— В последние месяцы это самые активные люди, работающие на мафию. — Нэйтен начал водить ручкой по экрану. — Доминик — отморозок и глава уличной банды, шестерка Мендосов. Его парни слишком выделяются, устраивая регулярные погромы и дебоши в клубах Айелло. Маркус — коррумпированный таможенник, курирует большой поток наркотрафика Айелло в порту. Через него за неделю прошло столько нелегальщины, что это начинает серьезно подрывать бизнес Мендосов. А мисс Амилия Лив — что-то вроде черного риелтора у побочной семьи Синклер. Она, используя шантаж и запугивание, скупает старые производственные здания на территории Мендос у собственников. Все трое потенциальные цели для заказа Грешнику.

Я молчала, зная точный ответ. Но мне нужно было привести Колу логические доводы, чтобы убедить его и не выдать лишнее. Мои глаза цепляются за дела, которые ведут эти люди и названия семей.

— Скорее всего это будет Амилия Лив. — Произношу я, добавляя голосу нотки задумчивости.

Нэйтен удивленно приподнял бровь, прекращая тереть щетину.

— Интересно. И почему же наша отличница так решила? Почему не Доминик? Он доставляет куда больше явных проблем Айелло.

— Это лишь предположение. — Я скрестила руки на груди, раскладывая факты. — Маркус и Амилия своими действиями сильно мешают Мендос вести дела. Но Мендос уже отвечает Айелло, громя их заведения при помощи Доминика. А вот Синклеров не трогают, что выглядит странно. Плюс, Амилия — риелтор. У нее нет постоянной базы, как у того же Дамиана в клубе. Она постоянно передвигается по городу, скорее всего на личной машине, а значит, незаметно поймать и убрать ее в подворотне почти нереально. Единственный эффективный выход для Мендосов, это нанять киллера. Тоесть Грешника.

Нэйтен замер, задумчиво глядя в мерцающий монитор и медленно потирая ладонью подбородок. Через мгновение он повернулся ко мне, и на его лице отразилось искреннее, глубокое изумление.

— Знаешь, а из тебя бы вышел отличный детектив, хвалю. — Кол покачал головой, и в его глазах вспыхнула искра. — Я пришел к абсолютно похожим выводам, но сомневался, так как Ковалло уж слишком сильно мозолил глаза.

Я удовлетворенно ухмыльнулась, но тут же задала вопрос, который мучил меня с первого дня практики.

— Нэйтен, а почему ты так одержим Грешником?

Кол медленно встал, и его лицо снова приняло тот самый холодный, властный вид.

— Не только им. Портной тоже в моем списке. Но Портной больше напоминает стихийное бедствие, ураган, который появляется и исчезает сам по себе. А вот Грешник — это инструмент, с помощью которого мафиозные боссы пытаются вырваться из-под моего контроля. Избавиться нужно от обоих, но от Грешника в первую очередь.

Я лишь кивнула, признавая довод.

В целом он прав… Но его фанатизм тотального контроля вызывает опасения.

Нэйтен тем временем залез рукой под стол. Раздался сухой, тяжелый металлический щелчок. Он достал два пистолета Glock, проверил магазины и плавными, отточенными движениями убрал их в двойную кобуру.

— Собирайся, Уильямс. — Кол накинул пиджак, поправляя воротник. — Мы едем проведать мисс Амилию Лив. А заодно я покажу тебе, как в этом городе решают дела большие дяди.

Я криво ухмыльнулась в ответ, засунув руки в карманы худи.

Но моя ухмылка была вызвана вовсе не его самоуверенной шуткой.

Грешнику это чертовски сильно не понравится.

ГЛАВА 15. Капкан для зверя

Массивный темно-серебристый внедорожник плавно, почти бесшумно затормозил у роскошного жилого комплекса в одном из самых престижных и охраняемых кварталов Чикаго. Шикарный дом с чистым, ухоженным глянцем кирпичных стен, панорамное остекление лобби и безупречная тишина, которую изредка нарушали проезжающие машины.

Мы вышли из салона. Нэйтен шел впереди размеренным, вальяжным шагом, заложив руки в карманы брюк, а его дорогой пиджак слегка покачивался. Я следовала за ним, накинув капюшон оверсайз-худи, чувствуя, как внутри нарастает глухое, лихорадочное нетерпение.

В просторном, залитом мягким светом холле нас встретил охранник в строгом черном костюме. Его лицо было каменным, но Кол затормозил у стойки ресепшена, расплываясь в своей привычной, обезоруживающей и невероятно теплой улыбке.

— Добрый день. Детектив Нэйтен Кол. — Приветливо, с бархатной хрипотцой произнес он, легким движением извлекая из внутреннего кармана полицейский значок. — Мы к мисс Амилии Лив. Чистая формальность, ничего серьезного.

Каменный фасад секьюрити мгновенно разгладился. Он бросил беглый взгляд на блеснувшую сталь жетона, уважительно кивнул и нажал кнопку на пульте, открывая турникет.

— Проходите, детектив. Восьмой этаж, квартира 802.

Мы вошли в зеркальный лифт. Скоростная кабина взлетела вверх за долю секунды. Металлические двери разъехались с глухим щелчком. Коридор восьмого этажа встретил нас мягким ковровым покрытие и глухой, подавляющей тишиной богатства.

Нэйтен уверенно прошагал к нужной двери. Его длинные пальцы с ухоженными ногтями уже потянулись к панели звонка, как вдруг замок громко щелкнул, и тяжелая дверь распахнулась сама собой.

На пороге стояла Амилия Лив.

Мой взгляд моментально сверил ее со снимком из досье. Молодая, холеная блондинка примерно двадцати двух лет. На ней было дорогое кашемировое пальто, в одной руке она сжимала брендовую сумочку, а в другой — ключи от машины. Она явно куда-то собиралась.

— Оу! — Нэйтен среагировал мгновенно. На его лице по прежнему красовалась маска вежливого, галантного мужчины. Он приподнял бровь и мило, с легкой усмешкой спросил. — И куда же это наша прекрасная леди так спешит средь бела дня?

Амилия раздраженно нахмурилась, отступая на полшага. Ее холодные голубые глаза смерили нас оценивающим, недоверчивым взглядом.

— Вы кто? — Резко спросила она, задерживая взгляд на лице Коллаи ее зрачки слегка расширились. — Я спешу. Давайте поговорим позже.

Она попыталась решительно шагнуть мимо нас в коридор, но Нэйтен остался неподвижен, словно вкопанный столб. Его рука плавно, почти лениво скользнула к борту дорогого пиджака и слегка отодвинула плотную ткань в сторону, обнажая тяжелую черную рукоять Glock’а.

— Боюсь, мисс Лив, ваши дела немного подождут. — Абсолютно спокойным, обволакивающим тоном произнес он. — Полиция Чикаго настаивает на приватной беседе в стенах вашей прекрасной квартиры.

Блондинка замерла, глядя на оружие. В ее глазах промелькнула смесь недоверия и нарастающего раздражения.

— Это так не работает, Кол. — Раздраженно процедила она, выпрямляя спину и пытаясь силой протиснуться между Коллом и дверным косяком. — Я позвоню, когда освобожусь.

Нэйтен тяжело, разочарованно вздохнул, качая головой.

— И почему вы никогда не слушаете? — Глухо прошептал он.

В следующее мгновение его вежливость испарилась, словно дым. Движение Колла было таким резким и сокрушительным, что я едва успела заметить начало движения. Его крупная ладонь с дикой силой, жестко впечаталась прямо в лицо Амилии, намертво зажимая ей рот и нос. И на вытянутой руке заталкивая ее в прихожую.

Лив испуганно, глухо взвыла под его пальцами. Ее сумочка со звоном рухнула на паркет, ключи отлетели в сторону. Она отчаянно, судорожно забилась в его руках, пытаясь вырваться, царапала его предплечья, скребя каблуками по паркету. Но Кол не реагировал на ее жалкие потуги.

— Закрой дверь, Уильямс. — Ледяным голосом приказал он, не оборачиваясь.

Я замерла в коридоре, чувствуя, как паника на секунду сковала мышцы.

Твою ж… Это же превышение полномочий!

Но все же быстро вышла из ступора и шагнула внутрь роскошной прихожей, с глухим стуком захлопнув за собой тяжелую металлическую дверь. Замок автоматически защелкнулся.

Нэйтен без лишних церемоний, с пренебрежением бросил обмякшее тело блондинки прямо на пол. Амилия с глухим стоном повалилась на бок. Кол спокойно, не торопясь, залез под пиджак и достал свой пистолет. Сухой, металлический треск передернутого затвора прозвучал в пространстве квартиры как смертный приговор.

— Какого хера?! — Истошно, на ультразвуке заорала Лив, отползая назад и прижимая ладонь к покрасневшим губам. Ее глянцевое лицо перекосило от дикого шока. — Ты забыл с кем работаешь?!

Нэйтен лениво, вальяжно присел перед ней на корточки. Черное дуло пистолета с силой уперлось ей прямо под нижнюю челюсть, заставляя блондинку запрокинуть голову назад.

— Успокойся, дорогуша. — Пугающе спокойно произнес детектив. Его голубые глаза превратились в две мертвые щели. — Если ты еще раз откроешь свой сладкий рот без моей команды, то я вышибу твои силиконовые мозги.

Я подошла ближе, чувствуя, как от этой картины по костям распространяется острая, трепетная дрожь.

— Нэйтен, что ты, черт возьми, вытворяешь? — Тихо спросила я, словно боялась, что кто-то может услышать.

Кол даже не повернул головы в мою сторону, продолжая гипнотизировать взглядом трясущуюся блондинку.

— Я избавляюсь от двух проблем разом, Уильямс. — Глухо ответил он.

— Каким образом?

— Помолчи немного. — Оборвал он меня.

Свободной рукой Нэйтен достал из кармана свой мобильный телефон, быстро набрал номер и прижал трубку к уху. Спустя пару секунд его лицо мгновенно преобразилось. На него вернулась та самая приветливая, светская ухмылка, но теперь она выглядела невероятно кровожадно.

— Маркус! Здравствуй, друг мой! — Весело, с напускным теплом заговорил Кол в трубку, мерно покачивая стволом под челюстью Лив. — Как твой бизнес? Надеюсь, Мендосы еще не все твои склады сожгли? Да, да… Слушай, я тут совершенно случайно зашел в гости к некой Амилии Лив. Да, представляешь, сидим у нее в гостиной, пьем кофе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Повисла тяжелая, гнетущая пауза. В динамике телефона послышался спокойный мужской голос. Улыбка Колла стала еще шире, обнажая зубы.

— Послушай меня внимательно, Синклер. — Его голос мгновенно упал до ехидного, ядовитого шепота. — Вы как-то слишком расслабились в последнее время. Пора бы сбавить обороты, не думаешь? И, пожалуй, начнем с мисс Лив.

Нэйтен смотрит на Амилию как на расходный материал. Лив, судорожно открыла рот, пытаясь что-то выкрикнуть. Но Кол жестко вжал дуло пистолета еще глубже в ее подбородок. Челюсть блондинки захлопнулась с характерным, костяным стуком, и она лишь прерывисто, болезнечно захрипела через нос.

Легкая, покалывающая дрожь прошлась волной прямо по моему позвоночнику.

Господи… Да он не просто циничный мудак, а самый настоящий псих!

Но эта пугающая, аморальная мысль не оттолкнула меня. Наоборот. Мои ноги слегка подкосились, а в груди начало еле ощутимо покалывать.

— Да плевать мне на твои возражения. — Кол с вызовом рассмеялся в телефон, полностью игнорируя стоны Лив. — Я уже выставил усиленные патрули на территории Мендосов. Так что если вы не прекрестанете бездумно скупать здания, то я перекрою ваши сраные поставки оружия. — Проходит небольшая пауза и он смеется в трубку. — Кажется ты не понимаешь. Я решаю, за что мне платят, или хочешь проверить?

Он удовлетворенно, сыто улыбнулся, нажал кнопку отбоя и убрал телефон обратно.

Амилия Лив смотрела на него снизу вверх, и в ее глазах сейчас плескалась смесь ужаса и бессильной ненависти.

— Что… что тебе от меня нужно? — Прохрипела она, а по ее лицу пробежала испарина.

Кол лениво поднялся на ноги, наконец убирая ствол от ее лица, поправляя воротник.

— Лично мне от тебя ничего не нужно. — Ровно произнес он. — Но ты послужишь отличной приманкой.

— Приманкой? — Блондинка судорожно сглотнула, мелко подрагивая. — Для кого? Для Мендоса?

— Нет, нет. Для куда более крупной рыбки. — Цинично отшутился Нэйтен, закладывая руки за спину.

Лив явно ничего не понимала. Я сделала шаг вперед, переводя свой взгляд на куратора.

— Нэйтен, как ты собираешься поймать Грешника? — Тихо спросила я.

При слове «Грешник» Амилия резко дернулась, и ее лицо стало мертвенно-бледным, растеряв последние остатки холеного глянца.

— Грешник?! — переспросила она, и ее голос сорвался на истошный писк. — Какого черта меня заказали этому психопату?!

Кол повернулся к ней, и его взгляд наполнился абсолютным, брезгливым презрением, как смотрят на грязное насекомое. Затем он снова перевел свои голубые глаза на меня.

— План прост до безобразия. — Мягко сказал он. — Разумеется, если твои выводы были верными.

Я недоуменно посмотрела на него, не понимая до конца его логики.

Засада? Но Грешник — профессионал. Он не пойдет в столь очевидную ловушку.

— Да объясните же, блять! — Лив не выдержала, из ее глаз брызнули слезы. — Объясните, какого черта происходит!

— Он сам придет за ней. Прямо в этот дом. — Нэйтен сделал один ленивый шаг в ее сторону. — Мендосы уже оплатили твою голову. А Грешник не оставляет заказы невыполненными.

— Но Нэйтен. — Перебила я детектива, прокручивая в голове варианты засады. — Если Амилия резко перестанет выходить на улицу, Грешник точно догадается, что тут что-то не так.

Кол согласно, понимающе кивнул, ухмыльнувшись уголком губ.

— Абсолютно точно. Все будет так как ты и сказала. — Протянул он. — Но только если у мисс Лив не будет весьма весомой причины, не покидать стены этого дома.

Лив вскакивает и хватает Нэйтена за грудки. В ее глазах пылает ярость.

— Твою мать Кол! — Орет она ему прямо в лицо. — Немед…

Следующее движение было пугающе быстрым, точным и лишенным каких-либо человеческих эмоций. Нэйтен резко выбросил правую ногу вперед. Тяжелый ботинок Колла с оглушительным, костяным хрустом впечатался прямо в левый коленный сустав стоящей Амилии.

Хруст ломающихся костей прозвучал громче голоса девушки. Колено Лив неестественно, жутко выгнулось в обратную сторону под анатомически невозможным углом.

Блондинка издала дикий, пронзительный и полный нечеловеческой боли крик. Она с грохотом рухнула на паркет, судорожно хватаясь руками за сломанную конечность. Из ее глаз градом хлынули слезы, лицо мгновенно покрылось мертвенной испариной, а изо рта вырывались рваные, хриплые стоны.

Я застыла на месте, шокировано глядя на эту картину и не веря собственным глазам. Мой мозг впервые дал сбой, отказываясь обрабатывать эту вспышку абсолютной жестокости от детектива полиции.

Нэйтен стоял над ней, смотря на бьющуюся в судорогах боли девушку с нескрываемым, холодным презрением.

— Хватит рыдать. — Спокойным, будничным тоном произнес он, присев и глядя в ее заплаканные глаза. — Тебя уже списали как расходник. Так что можешь не надрываться.

Лив продолжала судорожно выть, корчась на полу и пачкая дорогой паркет слезами. Я стояла неподвижно, чувствуя, как внутри меня происходит тектонический сдвиг. Это было жестоко. Абсолютно аморально. Но при этом это было завораживающе.

Нэйтен плавно поднялся во весь рост, поправил пиджак и повернулся ко мне. Я инстинктивно сделала короткий шаг назад, упираясь лопатками в закрытую дверь. От него веяло такой опасностью, что ноги стали ватными.

Кол остановился в двух шагах, внимательно изучая мое бледное лицо. Он спокойно залез под пиджак, окончательно пряча пистолет в кобуру, и его взгляд снова наполнился тем самым циничным блеском.

— Добро пожаловать в мир больших людей Уильямс. — С холодной усмешкой произнес Нэйтен. — Здесь жизнь человека не стоит ровным счетом ничего.

Затем его лицо мгновенно преобразилось, и он добавил уже гораздо более мягко, с привычной кураторской усмешкой:

— Ну что же, пожалуй, нам пора.

Я молча, через силу кивнула, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком. Мои лодыжки мелко дрожали.

Мы вышли из квартиры Лив, оставив за спиной ее приглушенные, удушливые стоны боли. Спустившись на лифте в холл, Нэйтен как ни в чем не бывало подошел к стойке ресепшена. Охранник приподнял голову, обращая на нас внимание.

— Уважаемый. — Кол вежливо, с искренним теплом улыбнулся мужчине. — Там мисс Лив случайно споткнулась на шпильках и, кажется, серьезно повредила ногу. Будьте так добры, вызовите скорую помощь и присмотрите за ней, хорошо?

— Да, конечно, детектив! Спасибо, что сообщили! — Искренне поблагодарил его секьюрити, тут же хватаясь за рацию.

Я молча шла следом, засунув руки глубоко в карманы. Мой мозг лихорадочно перестраивал внутренние барьеры.

Он идеален в своем притворстве.

Двуличное чудовище, которое за секунду ломает человеку кости, а в следующее мгновение мило улыбается охране. Лео был прав. Чтобы поймать монстров, Нэйтен Кол сам стал монстром

.

Мы сели в мягкий, роскошный салон Mercedes. Двигатель послушно заурчал, и внедорожник плавно выехал на залитые дневным солнцем улицы.

Меня по-прежнему мелко потряхивало от пережитого стресса. Мои пальцы судорожно цеплялись за ткань одежды, пытаясь унять дрожь. Но где-то там, в самой глубокой и проклятой части моего сознания, росло фанатичное восхищение. Эта абсолютная, чистая и безэмоциональная жестокость Нэйтена пьянила меня сильнее любого наркотика. Он был гениален в своей аморальности.

Дорога обратно до полицейского участка пролетела незаметно. Машина затормозила на парковке, и мы с Нэйтеном вошли в гулкое здание управления.

Кол уверенно шагал по длинному коридору третьего этажа, направляясь прямиком к массивному кабинету с табличкой «Начальник участка». Не сбавляя шага и даже не думая стучать, детектив резким движением толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. Я тенью скользнула следом.

За огромным столом из темного дерева сидел грузный мужчина за пятьдесят, с суровым лицом и глубокими морщинами на лбу. Увидев ворвавшегося без предупреждения Колла, он резко поднялся со своего кожаного кресла, а его тяжелый взгляд мгновенно сфокусировался на мне.

— Кол! Какого хрена?! — строго, с нарастающим раздражением прикрикнул Ник, сжимая кулаки.

Нэйтен небрежно прикрыл за собой дверь, абсолютно спокойно прошел вглубь помещения и вальяжно махнул рукой в сторону начальника.

— Расслабься, Ник. — Его голос прозвучал ровно, с привычной хрипотцой. Кол кивнул в мою сторону. — Она уже все знает. Кстати да, знакомься. Мия Уильямс — возможно моя будущая замена.

Фордстоф на секунду замер, переводя взгляд с Колла на меня. А я от такой новости даже поперхнулась. Ник тяжело вздохнул, медленно опустился обратно в кресло, и его тон стал заметно более уважительным, хотя суровость никуда не исчезла.

— Ладно, Нэйт. Зачем пришел? — спросил начальник, складывая руки на столе.

— Пора действовать. — Без лишних предисловий бросил Кол, останавливаясь посреди кабинета и зажигая новую сигару. — Отдавай приказ о начале облав.

Фордстоф мгновенно нахмурился, а на его лице отразилось глухое возражение.

— Облавы? Кол, ты с ума сошел? Еще не все готово! У нас нет контроля на территории Синклеров. Если мы ударим сейчас, начнется хаос! Кланы поднимут на уши весь город.

Нэйтен криво, хищно улыбнулся, выпуская струю горького дыма прямо в потолок начальника.

— Последствий не будет, Ник. Я уже полностью договорился с Синклерами. Они не будут вмешиваться.

Начальник участка погрузился в глубокое, задумчивое молчание. Его пальцы мерно постукивали по столу, пока он переваривал эту информацию.

Я стояла чуть позади, внимательно слушая их разговор, пытаясь понять карту происходящего. Сделав осторожный шаг вперед, я тихо спросила у Колла.

— Нэйтен… О чем вообще речь? О каких облавах вы говорите?

Кол повернулся ко мне, и его глаза азартно блеснули в свете ламп.

— Да ничего такого. — Мягко произнес он, опираясь бедром о край стола Фордстофа. — Просто собираемся провести множественные, одновременные облавы на все ключевые склады наркотиков Мендосов. А параллельно — перехватить и конфисковать ближайшие крупные поставки у Айелло.

— Но разве это не вызовет ответную реакцию? — Я недоуменно приподняла бровь, прикидывая риски.

Тут в разговор вмешался начальник участка. Он покачал головой и глухо ответил.

— Нет, мисс Уильямс, не вызовет. Если Кол действительно смог договориться с Синклерами, то другие кланы просто испугаются вести войну против полиции и федералов. Они побоятся рисковать из-за возможности вмешательства Синклеров.

— Почему? — Я нахмурилась, переводя взгляд с Ника на Нэйтена. — Разве Синклеров облавы не коснутся?

Кол пренебрежительно хмыкнул, стряхивая пепел сигары в пепельницу.

— Сейчас трогать Синклеров нет никакого смысла. С ними в целом проще договориться. Эта семья — основной поставщик нелегального оружия в Чикаго. Понимаешь? А без их стволов Мендосам и Айелло будет чертовски сложно бороться с федералами. Разумеется если эти две семьи потратят свои последние ресурсы на войну с полицией, Синклеры точно не упустят возможности расширить свое влияние, мгновенно захватив их территории.

Мой мозг моментально выдал просчет долгосрочной перспективы.

— Но если все пройдет по вашему плану… — Протянула я, и мои глаза расширились от осознания. — Тогда Синклеры в итоге уничтожат конкурентов и станут единственной, главной мафиозной семьей Чикаго? Вы сами отдаете им власть над городом?

Нэйтен довольно, открыто рассмеялся, и в его взгляде промелькнуло искреннее уважение.

— Правильно рассуждаешь, Уильямс. Хвалю. — Кол подался вперед, и его голос налился железной, пугающей уверенностью. — Но этот план продумывался больше года, все просчитано до мелочей. Синклеры не станут вмешиваться. Потому что если они встанут у нас на пути, мы в ту же секунду сольем в СМИ всю грязь, что эта семейка тщательно скрывает. А их бизнес построен на торговле. И никому не захочется вести дела с ублюдками вроде них.

В этот момент в моей голове наконец-то рухнули последние барьеры непонимания. Я по-настоящему осознала, почему Нэйтен Кол был так дьявольски самоуверен во время утреннего разговора. Они все продумали. Каждый шаг, каждый вариант, каждую человеческую жизнь они превратили в безупречную шахматную партию, где полиция всегда оставалась в выигрыше.

— Нэйтен… — Тихо спросила я, и мои пальцы снова судорожно сжали серьгу. — А что ты делал тогда в клубе? Зачем ты притащил меня туда?

Кол на секунду замолчал, его взгляд стал задумчивым, словно он прокручивал в памяти события той ночи.

— А, это… Сделал предупреждение Айелло через Дамиана. — Глухо ответил он. — Требовал сбавить обороты. Но, судя по всему, слушать они не захотели, решив поиграть в независимость. Что ж… значит, теперь мы покажем наглядно, где их место.

Я стояла неподвижно, глядя на его фигуру, и внутри меня клокотали искорки.

Он действительно хорош… Он абсолютно беспринципный психопат, который управляет не только отдельными людьми, но и целыми группировками

.

Фордстоф тяжело вздохнул, достал из ящика стола стопку бланков и взял ручку.

— Ладно, Кол. Твоя взяла. Я все оформлю в лучшем виде. Группы захвата будут готовы к полуночи.

Нэйтен удовлетворенно кивнул, туша остаток сигары, и коротким кивком головы указал мне на выход.

— Супер, Ник. Не смеем больше отвлекать. Пошли, Уильямс, практика на сегодня окончена.

Мы спокойно вышли из душного кабинета начальника, и тяжелая дубовая дверь закрылась за нашими спинами. Я шла по гулкому коридору полицейского участка рядом с этим циничным мужчиной. В моей голове окончательно зафиксировался новый паттерн его поведения.

На губы сама собой выползла странная, фанатичная и пугающая ухмылка. Я начинала по-настоящему понимать, что на самом деле означает быть отличным детективом в этом грязном, реальном мире.

Чтобы побеждать монстров, нужно самой стать безжалостной сволочью, которая взводит капканы и ломает кости ради безупречного финала игры.

ГЛАВА 16. Непредвиденные трудности

Сентябрьский Чикаго этим утром пах сыростью от асфальта и дешевым бензином. Я стоял в тени массивного железного козырька, прислонившись спиной к стене офисного здания на перекрестке, и лениво наблюдал за парадным входом. Толстовка была наглухо застегнута, капюшон опущен на лоб — самый обычный парень, затерявшийся в утреннем шуме мегаполиса.

В голове, я раз за разом прокручивал ночной разговор с посредником.

Странно. Все это чертовски странно. Когда он позвонил, я был уверен, что за труп Дамиана мне придется расплачиваться. Семья Айелло должна была запросить хотя бы компенсацию. Но посредник лишь пригрозил, чтобы такое больше не повторялось, и сказал быстрее разобраться с Амилией Лив. Никаких проблем, никаких вопросов. Странно.

Возможно, верхушка Айелло узнала, что Нэйтен Кол связывался с Дамианом. Хозяин клуба мог быть крысой и сливать инфу детективу.

Я сделал короткий выдох, остужая мысли.

Ладно. Лучше в это не копаться, это не мое дело.

Я закрыл глаза всего на секунду, и в темноте перед взором сам собой возник образ. Лицо Мии. Тот сбитый ритм дыхания. Фиолетовые глаза, полные ужаса. Вспышка ее извращенного желания. Я буквально физически ощутил ее хрупкую шею у себя в руке. Почувствовал, как пальцы вдавливаются в ее бледную кожу.

Мое дыхание сбилось, грудь сдавливало странное чувство, ягодицы поджались, а штаны стали уже.

Настойчивый сигнал будильника на телефоне заставил меня вздрогнуть. 10:30. Лив должна появиться с минуты на минуту.

Сделав глубокий вздох я достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Затянулся глубоко, до самой диафрагмы, позволяя табачному дыму выжечь навязчивые образы из головы.

Пора сосредоточиться на работе.

Спустя время я снова проверил часы. Лив сильно опаздывала, хотя до этого всегда приезжала к офису примерно за двадцать минут. Мне показалось это странным.

Ждать дальше не имело смысла. Я развернулся, быстрым шагом дошел до своего мотоцикла, завел мотор и направился к ее дому.

Элитный квартал на севере города встретил меня ядовитым сполохом красно-синих огней. Я притормозил за углом, не глуша двигатель. Прямо у парадного входа жилого комплекса стояла карета скорой помощи. Двое санитаров аккуратно выкатывали из подъезда носилки, на которых лежала Амилия Лив. Ее левая нога была наглухо зафиксирована в массивную медицинскую шину.

Серьезно?

Я медленно тронулся с места, удерживая безопасную дистанцию за уезжающей скорой, доведя их до центральной городской больницы, припарковал байк на стоянке, достал смартфон и открыл пометки о цели. Быстро вбил адрес медицинского центра, оставив запись «состояние цели: перелом ноги».

Решив, что до завтрашнего вечера продолжать слежку бессмысленно, я крутанул ручку газа и уехал.

Внутри росло разочарование.

Все же придется убить ее дома, тихо и без наслаждения…

И как только я подумал про это, мозг снова подкинул воспоминание вчерашней ночи. Окно на третьем этаже. Полумрак гостевой спальни. Бледная девчонка-бариста, раскинувшаяся на простынях в одних крошечных трусиках. То, как ее пальцы рвано, хаотично двигались под эластичной тканью, пока она прогибала спину дугой от судорог.

Я с силой сжал руль байка, чувствуя, как мышцы предплечий сводит от дикого напряжения.

— Черт… — Прохрипел я, отгоняя мысли.

Похоже я начинаю сходить с ума…

Поздно вечером следующего дня, примерно без двадцати одинадцать, Чикаго накрыл плотный осенний туман. В это время Амилия спит, если не тусуется в клубе. Я оставил Kawasaki на парковке за пару кварталов от жилого комплекса Лив и двинулся пешком сквозь переулки. На мне была тактическая экипировка и лицо скрыто полумаской, так что не хотелось привлекать лишнее внимание случайных прохожих.

Я пробирался дворами, используя глубокие тени и слепые зоны случайных камер. Обойдя здание с торца, я бесшумно взобрался по металлическим конструкциям пожарной лестницы на восьмой этаж. Карниз здесь был узким, но подошва ботинок держалась крепко.

Подобрался к окну гостиной. Достал из кармана тонкую стальную отмычку. Ювелирные движения, три секунды — и новенький оконный замок тихо, без единого звука поддался. Я плавно приоткрыл пластиковую створку и скользнул внутрь.

В квартире царил полумрак. Пересекая просторную гостиную, мой взгляд зацепился за металлические костыли лежавшие около дивана.

Я бесшумно открыл дверь и вошел в спальню Амилии. Цель спала, укрывшись одеялом до подбородка лежала ко мне спиной. Мягким, плавным движением я извлек нож. Прямое обоюдоострое лезвие тускло блеснуло в свете окна ночного города.

Моя рука замерла над шеей Лив на долю секунды, чувствуя, как внутри шевельнулось знакомое разочарование.

Жаль не увижу ее боли…

И в этот микроскопический момент тишины в голове яркой вспышкой появилось лицо Мии. Лицо, полное ужаса под моими пальцами в темном переулке. Внутри все перевернулось от обволакивающей, садистской мысли.

Хочу увидеть на нем боль, а не страх…

Я раздраженно цыкнул, обрывая навязчивый бред, и нанес один точный удар обратным хватом прямо в правую сторону ее шеи. Сталь с тихим хрустом воткнулась в позвонки. Кровь лениво толкнулась из раны, впитываясь в подушку. Пришлось держать ее за голову, дожидаясь, пока тело Лив совершит последнюю короткую судорогу и окончательно перестанет дергаться.

Вытащил клинок. Спокойно вытер лезвие о край простыни и убрал оружие обратно в ножны на поясе за спиной. Дело сделано.

Я развернулся и размеренным шагом вышел обратно в гостиную, направляясь к распахнутому окну. И в следующую секунду выходя из-за угла заметил странное.

У самого окна, в густой тени штор, стояла высокая, массивная фигура. В мою сторону было направлено черное, тяжелое дуло пистолета.

За мгновение, на чистых рефлексах, я затормозил, отклоняясь всем телом назад, уходя за угол бетонного простенка коридора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Раздался глухой хлопок выстрела. Звук был приглушенным из-за качественного глушителя, но пуля с тихим свистом пробила воздух в дюйме от моего плеча, с треском вырывая кусок штукатурки из стены.

Я прижался спиной к прохладной стене, тяжело дыша. Рука мгновенно скользнула за спину, выхватывая Pugio. Огнестрела у меня с собой не было.

Паршиво.

— Бежать некуда, Грешник. — Из темноты гостиной раздался низкий, вальяжный голос Нэйтена Колла. В его тоне слышалась циничная ухмылка игрока, который уверен в своем флеш-рояле. — Только если ты не решишь спрыгнуть с восьмого этажа и проверить прочность асфальта.

Мой взгляд лихорадочно метался по квартире, оценивая обстановку. Ситуация — дерьмо. Коп стоял у самого окна, полностью перекрывая доступ к пожарной лестнице. Дверь из квартиры находилась в его прямой видимости. Любое движение в сторону гостинной наградит меня свинцом.

— Можешь прятаться сколько угодно, приятель. — Продолжал Кол, и я услышал сухой щелчок переключателя на его рации. — Мне так даже лучше. Успею вызвать подкрепление.

Время играло против меня. Секунды стремительно таяли. Если сюда приедет даже один патруль, я труп. Нужно что-то делать и быстро.

Я сделал два тихих, быстрых шага назад, возвращаясь в спальню Лив, и окидывая взглядом комнату. Стол. Тумбочка. Кровать. Труп. Тяжелое одеяло. В голове мгновенно созрел план. Рисковый, но выбирать не приходится.

Одной рукой схватив обмякшее, еще теплое тело Амилии за шкирку, а левой срывая с матраса плотное шерстяное одеяло, я поднял их перед собой согнув руки в локтях.

Из гостиной донесся приглушенный гул рации Колла. Детектив четко надиктовывал координаты.

— …восьмой этаж, квартира 802. Здесь Грешник.

Я вернулся к углу, удерживая труп Лив перед собой как щит. Сделал глубокий вздох, сосредотачиваясь на цели и готовясь к рывку.

Мощным движением левой руки я вышвырнул тяжелое одеяло из-за угла прямо в сторону Колла, перекрывая ему обзор, и тут же рванул следом, прикрываясь телом мертвой блондинки.

В ту же долю секунды пространство гостиной взорвалось частыми хлопками выстрелов. Одеяло сработало как надо, Кол стрелял лишь в моем направлении. Я отчетливо почувствовал, как несколько пуль вонзились в торс тела Лив, заставляя мертвую плоть содрогаться.

Шерстяная ткань упала на пол, мгновенно возвращая обзор и мне, и детективу. Мы оказались лицом к лицу. В полумраке я увидел, как голубые глаза Колла сузились, а дуло его Glock’а начало плавно выравниваться, выцеливая мою голову.

Я резко швырнул тяжелое тело Амилии Лив прямо под прицел копу, присел, сгруппировав мышцы, готовясь к рывку.

Раздался очередной хлесткий хлопок выстрела и в самый последний момент Кол отскочил от летящего трупа, уводя пистолет в сторону.

Этой короткой паузы мне хватило. Одним мощным прыжком я вылетел в распахнутое окно гостиной.

Сила инерции вынесла мое тело далеко за пределы карниза. Я пролетел мимо верхней площадки пожарной лестницы, падая в пустую бездну ночи. Но в самый последний миг успел выбросил левую руку вперед и схватиться за металлический поручень.

Суставы затрещали. Острая, дикая боль прошила левое плечо, словно мышцы сорвало с костей. Пальцы не удержались на скользком железе, и я полетел вниз, упав ребрами прямо на металлические перила пролета седьмого этажа. Из легких со свистом выбило весь воздух.

Сверху тут же донеслись хлопки новых выстрелов. Пули с сухим, звонким скрежетом начали выбивать искры из металла пожарной лестницы в паре дюймов от моей головы. Коп стрелял вслепую сверху вниз.

Пересиливая дикую боль в ребрах и плече, я мгновенно подорвался на ноги. Мое тело двигалось на чистом адреналине. Сбегая по этажам, я буквально перепрыгивал через целые марши металлических ступеней, стремясь уйти из зоны видимости.

Спрыгнув с последнего яруса на сырой асфальт, я растворился в лабиринте ночных дворов.

Уходить пришлось долго, запутывая следы, петляя между домами и парками Чикаго. Сознание постепенно начало сбоить, картинка перед глазами плыла и покрывалась серыми пятнами от кровопотери и болевого шока. Ноги становились ватными, превращаясь в непослушный чужой каркас. Мозг медленно отключал рубильники контроля.

Я двигался на одной мышечной памяти, полностью потеряв счет времени и сбившись с маршрута. А когда сознание окончательно готово было погаснуть, утягивая меня в пучину небытия, на задворках сознания проплыло ощущение знакомого дома.

Силы окончательно покинули меня, и я начал медленно оседать на холодный асфальт.

ГЛАВА 17. Потери и приобретения

Когда я переступила порог квартиры, на часах было около шести вечера. Из кухни донесся привычный шлейф сладких персиков и пудры. Софи вышла в прихожую, вытирая руки полотенцем, и ее карие глаза мгновенно сфокусировались на моем лице.

— А вот и наша Джуди с полей вернулась. Как прошла практика? — Она улыбнуться с заботой в голосе.

Я не ответила сразу. Скинув кроссовки, я доплелась до гостиной и устало рухнула на мягкий диван. Каждая мышца тела казалась чужой, а перед глазами все еще стоял хладнокровный, методичный хруст коленного сустава Лив.

— Странно. — Выдохнула я, глядя в одну точку. — Практика прошла очень странно, Софи.

Подруга нахмурилась, отложила полотенце и аккуратно села рядом на диван. Ее теплая ладонь легла мне на плечо.

— Мия? Что случилось?

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри ворочается тяжелый массив.

— Знаешь, я ведь всегда думала, что настоящая грязь этого мира кроется в непонимании. В том, как люди слепо бьются друг об друга. Маньяки, психи, извращенцы… Я считала, что они просто глубоко сломаны. Общество не понимает их, а они выражают свои больные, исковерканные чувства так, как умеют, выплескивая их наружу.

Софи слушала меня со всей серьезностью. В этот момент она не была веселой балериной — она была настоящим психологом, готовым принять любой удар подсознания своей подруги.

— Я думала, что видела всю грязь еще в приюте, когда воспитатели избивали детей за малейшую провинность. Думала, что поняла ее, когда мои приемные родители били меня проводами и говорили, что это такая любовь. Я была уверена, что грязь — это уродливые, больные желания. Но сегодня… сегодня мне показали, как сильно я ошибалась.

Я подняла голову к потолку. Мои глаза наливались тяжестью.

— Настоящая грязь мира — это не безумие. Это холодный, рассудительный, безэмоциональный расчет. Когда человеческую жизнь превращают в сухую цифру на бумаге. Ломают кости просто потому, что это самый эффективный способ добиться своего. Без капли каких либо эмоций. Словно оно ничего не значит.

Софи мягко, невероятно нежно протянула руки, обхватила мое лицо ладонями и повернула к себе, заставляя смотреть прямо в ее теплые карие глаза.

— Мия… — тихо позвала она.

— И знаешь, что самое страшное, Софи? — Из моих глаз сами собой покатились горячие слезы, прокладывая дорожки по бледным щекам, но на губы вопреки всему выползла безумная, пугающая улыбка. — Самое страшное… что мне это понравилось. Скажи мне… я ведь сошла с ума? Да?

Софи не ответила ни слова. Вместо этого она резко подалась вперед и крепко, обняла меня, прижимая к своему теплу.

— Мия… Не волнуйся. Я здесь. Я обязательно тебе помогу, слышишь? Помогу чего бы мне это не стоило. Ты не одна.

Я уткнулась носом в ее плечо, вдыхая запах персиков, и судорожно обняла ее в ответ. Я ничего не ответила. Не смогла. Мой голос пропал, а из губ вырывались ломаные, сбитые всхлипы.

Адреналин и переизбыток эмоций окончательно выжгли остатки сил. И нежное тепло Софи утянуло меня в глухую темноту прямо на диване.

Когда я открыла глаза, солнечный свет вовсю резал глаза сквозь панорамные окна гостиной. Кое как поднявшись, я, чувствуя сухость во рту, поплелась к холодильнику. На кухонном острове, прямо поверх завернутого в пленку завтрака, лежал аккуратный листок бумаги.

«Мия, дорогая! Мне звонил Нил, просил срочно приехать в театр — он нашел замену Марку, хочет нас познакомить. Завтрак на столе, ешь и не кисни! Люблю, Софи».

Я бросила взгляд на настенные часы. Без пяти минут час дня. Софи ушла рано утром, и ее до сих пор не было.

Наверное, увлеклись тренировкой. Новый партнер, нужно притереться друг к другу, отработать поддержки.

Лениво подумала я, пока механически жевала тост.

Доев завтрак, приняла душ и начала собираться на вечернюю смену в «Black Cat».

Кофейня встретила меня привычным ароматом свежеприготовленных блюд и обжаренных зерен. Едва я переступила порог, как из-за стойки вырос Лео. Его кудри были слегка растрепаны, а на лице блуждала привычная ухмылка.

— Ну надо же, Уильямс! — Шутливо протянул он, демонстративно глядя на часы. — Наша отличница решила вспомнить, что у нее есть работа?

Я молча прошла в подсобку, быстро натянула фирменный фартук и вышла обратно в зал.

— Извини, Лео. Вчера был очень тяжелый день.

Лео оперся ладонями о барную стойку, внимательно изучая мой внешний вид. Его тон мгновенно потерял былую веселость.

— Опять всю ночь сидела за делами маньяков?

— Нет. — Я покачала головой, протирая столешницу. — Практика выдалась крайне… сложной.

Лео помолчал, его лицо стало непривычно серьезным. Он понизил голос до шепота.

— Слушай, а это никак не связано с пропажей Марка?

Я замерла, остановив тряпку.

— В смысле? Ворнер пропал?

— Ага. Утром по новостям крутили объявление с его фотографией. Пишут, что он пропал в субботу. Якобы ушел на тренировку и не вернулся.

Я пренебрежительно фыркнула, возвращаясь к работе.

— Да брось. Этот павлин наверняка где-то нажирается не просыхая. Его ведь из труппы выгнали. Самолюбие уязвлено, вот и ушел в запой. Как деньги кончатся сам объявится.

Лео озадаченно хмыкнул, почесав затылок.

— Ну… думаю ты права. Такой нарцисс точно не пропадет.

Он ненавязчиво, плавно перевел тему и его глаза снова потеплели:

— Кстати, о приятном… По поводу нашего свидания. Ты не передумала?

— Не знаю, Лео… Столько всего навалилось.

— Я не настаиваю, честно. — Он примирительно поднял ладони, хитро прищурившись. — Но я тут совершенно случайно нашел один отличный ресторанчик, где по пятницам подают просто восхитительные морепродукты. Свежайшие устрицы, лобстеры… Просто пальчики оближешь.

Я криво ухмыльнулась, глядя на его сияющее лицо.

— А ты чертовски ловко умеешь заинтересовать девушку, Лео.

— Тут по-другому нельзя. — Подмигнул он. — Давай в пятницу, в шесть вечера?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно, плут. — Согласилась я, качая головой. — Идет.

Лео широко, победоносно улыбнулся.

— Супер! Я заеду, будь готова шикарно провести время.

С этими словами он подхватил поднос и весело ушел обслуживать столик в углу.

Под конец смены, перед самым закрытием, кофейня окончательно опустела. Я выключала кофемашину, когда Лео подошел со стороны зала, хмуро листая что-то в телефоне.

— Мия… Слушай, а ты не знаешь, где Софи?

— А? А… Утром ушла знакомиться с новым партнером по балету. А что?

Лео остановился, его брови сошлись у переносицы.

— Это странно.

— Что именно? — Я повернулась к нему.

— Она совершенно не читает мои сообщения. Я писал ей с самого обеда, но висит только одна галочка, и то утренняя. Она никогда так долго не игнорировала.

Внутри меня шевельнулся первый, холодный укол тревоги. Мой мозг моментально выдал защиту.

— Может… может, они просто увлеклись тренировкой? Новый партнер, жесткий график.

Лео посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, и в его глазах я впервые увидела скепсис.

— Мия, очнись. Она ушла утром. Какой бы профи ни была Софи, тренироваться целый день без перерыва физически невозможно.

Слова Лео ударили под дых. Я замерла, понимая, какую глупость только что ляпнула, даже не подумав как следует. Аналитическое мышление полностью заклинило.

Быстро вытащив мобильник я набрала ее номер.

«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети…»

— Черт. — Прошептала я, сбрасывая вызов. — Лео, закрой смену без меня.

— Да, давай. — Быстро ответил он, понимая мою тревогу. — Обязательно позвони, как найдешь ее!

— Спасибо.

Я сорвала фартук и буквально вылетела из кафе в холодную ночную сырость Чикаго.

В квартиру я ворвалась ближе к полночи. Тяжелая металлическая дверь с грохотом ударилась о стену.

— Софи! — Крикнула я в темноту прихожей. — Софи, ты дома?

В ответ раздалась лишь звенящая тишина. Сердце колотилось где-то в районе горла. На ватных ногах я прошла по коридору и толкнула дверь в ее спальню, отчаянно надеясь увидеть ее свернувшейся под одеялом.

Но комната была пуста. Идеально заправленная кровать, холодный воздух.

— Так, тихо… Успокойся, Уильямс. — Прошептала я, сжимая виски ладонями и заставляя мозг включить рациональный режим. — Перебирай варианты. Факты, только факты.

Вариантов, способных объяснить выключенный телефон и отсутствие Софи, было всего два. Первый — она поехала к отцу и забыла зарядить мобильник. Второй… второй вариант встал комом в горле. Она пропала.

Я мгновенно набрала номер мистера Вэнса. Гудки тянулись вечность.

— Алло? Мия? — Раздался сонный, но встревоженный голос мужчины.

— Мистер Вэнс, здравствуйте. Извините, что поздно. Софи… она не у вас?

— Нет… А почему она должна быть у меня? Что-то случилось?

— Она ушла утром в театр и до сих пор не вернулась. — Мой голос предательски дрогнул. — Телефон не отвечает. В квартире ее нет.

На том конце провода повисла тяжелая пауза, сменившаяся резким шорохом одежды.

— Так, без паники. Я сейчас же позвоню знакомым в полицию и поеду к театру. Все там проверю. Будь на связи.

— Хорошо… Спасибо. — Тихо ответила я.

Я нажала отбой, положила телефон на подоконник и пустым взглядом смотрела в окно гостиной, выходящее во внутренний двор. Тяжело вздохнув, я прижалась лбом к холодному стеклу.

— Где же ты?.. — Сорвалось с моих губ в пустой комнате.

Мой взгляд лениво скользил по туманному, темному двору. От хаотичных, панических мыслей меня внезапно отвлекла странное движение внизу.

Из глубокой тени переулка, пошатываясь, вышла темная фигура. Человек держался рукой за левое плечо, заваливаясь набок. Сделав еще два неровных шага, фигура подкосилась и рухнула прямо посреди двора на сырой асфальт.

— Что это еще за хрень?.. — Нахмурилась я, всматриваясь в силуэт.

Я быстро спустилась на первый этаж, толкнула дверь подъезда и подбежала к лежащему телу.

Резкий запах озона и крови ударил по рецепторам.

Мое сердце пропустило удар. Я аккуратно перевернула мужчину на спину. Из-под съехавшей черной полумаски на меня смотрело бледное лицо, а чуть выше левой ключицы ткань тактической куртки была насквозь пропитана бурой, липкой жидкостью. В тусклом свете дворового фонаря отчетливо угадывались рваные края пулевого ранения.

Грешник.

— Твою мать, только тебя мне сейчас не хватало! — Грязно выругалась я под нос, оглядывая пустой двор.

Оставлять его здесь точно нельзя. Помрет же…

Пересиливая раздражение и страх, я закинула его здоровую руку себе на плечи. Господи, он был тяжелым, словно кусок бетона. Кое-как, матерясь про себя всеми известными приютскими словами, я дотащила его до освещенного парадного.

Сидящий за стойкой консьерж удивленно округлил глаза, приподнимаясь.

— Мисс Уильямс? Что случилось?

— Да друг это мой! — Злобно бросила я, даже имитировать раздражение не нужно было. — Перепил придурок! Помогаю дойти, называется. Кошмар какой-то.

Мужчина понимающе, сочувственно кивнул и нажал кнопку турникета.

С огромным трудом я втащила Грешника в квартиру, дотащила до гостиной и бесцеремонно сгрузила его обмякшее тело на диван. Черная куртка оставила темный мазок на обивке.

Я бросилась в ванную, вытряхнула из шкафчика аптечку, схватила бутыль перекиси водорода и бинты. Вернувшись, я щедро плеснула жидкость прямо в пулевое отверстие.

Раздалось яростное шипение белой пены. Грешник мгновенно пришел в себя. Его рука со стальной, безумной силой рванулась вперед, намертво перехватив мое запястье до синяков. Зеленые глаза вспыхнули диким, животным огнем.

— Тихо! Успокойся, черт тебя дери! — Сквозь боль прошипела я, пытаясь вырвать руку, но хватка была железной. — Я не враг. Я пытаюсь тебе помочь, козел!

Грешник тяжело, хрипло задышал через нос. Его бритвенный взгляд медленно сфокусировался на моем бледном лице, считывая фиолетовые глаза и индастриал в ухе. Узнав меня, он плавно, медленно разжал пальцы, отпуская мою руку.

— Сними кофту. — Уже более спокойно потребовала я, потирая запястье. — Мне нужно наложить повязку.

Мужчина молча, не проронив и звука, потянул края черной одежды вверх и сбросил ее на пол.

Мой взгляд на секунду замер. Перед глазами открылся его мощный, жилистый торс. Сухие рельефные мышцы, выпирающие вены… Но все это было уродливо, хаотично покрыто десятками старых шрамов. Резаные, рваные, колотые отметины пересекали грудь, ребра и уходили вниз к животу. Настоящая карта насилия.

Я начала методично, плотными витками перевязывать пулевое ранение чуть выше ключицы. Внутри снова заворочалось любопытство.

— Откуда у тебя столько шрамов? — Тихо спросила я.

Грешник сначала долго молчал, глядя в потолок гостиной, его тяжелая челюсть ходила ходуном. Затем он глухо, сухо выдавил.

— Бурное детство у Мендосов…

Я удивленно приподняла бровь, фиксируя факт.

— И что? Ты ушел от них?

— Да. — Коротко бросил он. — Давно.

Я цинично, горько усмехнулась, делая очередной оборот бинта. Воспоминания о словах Колла про заказы мафии моментально всплыли в голове.

— Ушел, значит? — Протянула я. — Ну да. Теперь ты собачка всей мафии, а не только Мендесов.

Грешник медленно повернул голову в мою сторону. Его глубокие глаза сузились, превращаясь в две леденящие щели. Он смотрел на меня пугающе долго, и от этого взгляда по моей пояснице снова пробежал трепетный жар.

Внезапно его крупная, огрубевшая ладонь остановила мою руку.

— Я независимый убийца. — Низким, вибрирующим шепотом отчеканил он прямо мне в лицо.

Я резко, с силой выдернула свою руку из его хватки и со злостью дернула край бинта, продолжая его перевязывать.

— Независимый? — Ядовито переспросила я, глядя прямо в его зеленые лесные глаза. — Почему же тогда мафия использует тебя как инструмент в своей войне?

Грешник ничего не ответил. Он лишь молча опустил голову, смотря под ноги, оставляя мой вопрос висеть в звенящей тишине квартиры.

ГЛАВА 18. Марионетки психопата

Я наложила последний плотный виток бинта и с силой затянула узел прямо поверх сочащейся бурой марли. Выдохнув, посмотрела на перевязку.

Наверняка это сделал Нэйтен…

Мои глаза округлились осознавая, что не подумала о самом очевидном варианте помощи. Подорвавшись, я схватила телефон и начала набирать номер.

Позвонить мне не дали.

Стальная хватка Грешника с костяным хрустом перехватила мое запястье, выкручивая руку с мобильным вниз. В то же мгновение холод металла мгновенно обожег кожу горла, заставляя меня замереть на носочках. Глаза маньяка сузились до бритвенных щелей, вибрируя пугающей яростью.

— Ты дала слово. — Низким, сухим рыком процедил он мне прямо в лицо. — Никаких копов.

— Я звоню не из-за тебя, кретин! — Прошипела я сквозь зубы, ни капли не испугавшись, а скорее сдерживая ярость. — Софи пропала. Мне нужна помощь Колла, чтобы ее найти!

Грешник замер, смотря мне прямо в глаза. Спустя пару секунд он медленно, плавно отнял сталь от моей шеи, но убирать Pugio не стал. Клинок остался зажат в его пальцах.

— На громкую связь. — Коротко, хладнокровно приказал он.

Я судорожно кивнула, нажимая на вызов. В динамике раздались долгие, мучительные гудки, которые прервались резким, пропитанным яростью голосом детектива.

— У тебя ровно тридцать секунд, Уильямс. — Зарычал Нэйтен, и на заднем плане я услышала сухой шорох раций и тяжелые шаги. — Я сейчас очень занят.

— Нэйтен, мне нужна помощь. — Быстро зачастила я, прижимая трубку ближе ко рту. — Софи пропала. Она ушла утром в театр и не вернулась, ее телефон…

— Обратись в полицию. — Грубо перебил Кол, о его привычной вальяжности не было и речь. — Пусть дежурный примет заявление.

— Это срочно, Кол! — Заорала я, теряя остатки самообладания. — Она в опасности!

— Я занят, Уильямс. — В трубке раздались короткие гудки.

В диком, слепом гневе я со всей силы швырнула мобильник на кожаный диван. Внутри все словно раскололось, а сердце билось в самом горле. Но я заставила себя выключить лишние эмоции и начать думать рационально. Паника отступила, уступая место сухой логике.

Кол бесполезен. Отец Софи уже действует. Лео вряд ли как-то поможет. Грешник… Грешник! Кол говорил, что его может нанять и обычный человек!

Я повернулась к убийце. Он сидел, абсолютно игнорируя мою вспышку ярости, и методично, без единой эмоции разминал левое плечо и прошитый ранами корпус.

— Я могу тебя нанять? — Тихо, но твердо спросила я, делая шаг вперед.

Грешник на секунду прервал свое занятие, бросил на меня пренебрежительный взгляд и сухо хмыкнул.

— Ты не потянешь сумму.

Я замерла. Мой мозг работал на бешеных скоростях.

Если его нанимает мафия, то цена должна быть заоблачная. Угрожать бессмысленно, скорее на тот свет отправлюсь. Судя по его поведению давить на жалость тоже, он думает только о себе… О себе? Значит, надо предложить что-то вместо денег. Но что? Что я о нем знаю? Ему нравится видеть боль. Лица не трогает для чистоты эмоций. Настоящий садист. Но он не удовлетворяется избивая цели. Значит чего-то не хватает.

Мои глаза гуляли по всему его телу. Взгляд упал на выпирающие штаны в области паха.

Ну конечно!

— Я знаю, что тебя удовлетворит, Грешник. — Прошептала я, чувствуя, как грудь сжимается изнутри, а по всему телу пробегает дрожь. — И это будет твоей оплатой.

Мужчина медленно повернул ко мне голову, он наклонил голову, приподнимая бровь.

— И что же? — Сухо спросил он.

Я сделала два медленных, покачивающихся шага, сокращая дистанцию. Подошла к сидящему маньяку вплотную, заставляя его поднять голову. Без тени сомнения я медленно подняла ногу и плавно поставила колено на диван, прямо около его напряженного паха. Я наклонилась к его лицу так близко, что наши губы практически соприкоснулись, горячим дыханием обжигая его кожу.

— Себя. — Выдохнула я ему прямо в губы, возбуждаясь от его близости, от запаха крови и озона. — Всю свою боль. Чистую, неприкрытую, откровенную. Ты сможешь делать все, что захочешь, и я удовлетворю каждое твое желание.

Я отчетливо почувствовала, как ткань его спортивных штанов мгновенно натянулась до предела. С протяжным выдохом, я медленно прижала свое колено плотнее к его паху, чувствуя жар.

— Это то, что ты ищешь. — Прошептала я, практически касаясь его губ.

Грешник подорвался с дивана словно разъяренный хищник. Его ладонь с дикой силой врезалась в мою шею, а мышцы предплечий вздулись. Он намертво сковал мое горло и вжал спиной в стену гостиной.

— Почему ты уверена, что я не могу взять это сам прямо сейчас? — Прорычал он, а в его голосе чувствовалась самая настоящая жажда.

Я задыхалась под его пальцами, лодыжки дрожали, но сквозь эту пронзительную боль на мое лицо выползла вызывающая улыбка.

— Потому что… если попытаешься… — Хрипло, со стоном выплюнула я ему в лицо. — Я откушу себе язык… Тогда ты точно не получишь… то, чего хочешь…

Грешник сильнее надавил на мое горло. Его челюсть напряглась, сжимая зубы. Прошло три секунды, четыре, пять… Время замерло в звенящей тишине. Мои глаза начали закрываться из-за отсутствия воздуха. Я теряла сознание.

Наконец он с глухим рыком разжал пальцы и отпустил мою шею. Я качнулась, хватая ртом воздух. Грешник резко сел обратно на диван, бесцеремонно вытащил из аптечки швейную иглу с толстой черной нитью и, не проронив ни звука, срезал повязку и начал грубо, стежками зашивать пулевую рану.

Я стояла неподвижно, механически наблюдая за тем, как игла протыкает его кожу, стягивая края дермы. И вдруг в моем сознании промелькнул образ.

Нити. Швы. Портной.

Перед моим взором вспыхнула фигура девушки. Ее безупречная, летящая осанка. Строгая вертикаль позвоночника, раскрытый, плоский разворот плеч. Хрупкие, точеные лопатки, напоминающие сложенные крылья, и обманчиво тонкие запястья, скрывающие дисциплинированную сталь сухожилий. Она идеально танцевала балет в моих мыслях. И сделав еще один разворот, показала лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Софи! Софи и есть идеальная жертва Портного! Это он ее похитил!

Озарение обрушилось огромным бурлящим потоком, сладостный трепет заставил напрячься икры, и поджать пальцы ног. Но силой воли мне удалось подавить внутреннюю извращенку, загоняя ее в тень. Сейчас на кону стояла жизнь единственного человека, который меня любил.

— Я хочу спасти Софи от Портного. — Ледяным тоном произнесла я, глядя на Грешника. — Это мой заказ.

— Найти старика — не проблема. — Глухо бросил маньяк, обрывая зубами нитку на плече и начиная накладывать новую повязку. — Но в таком состоянии я вряд ли с ним справлюсь.

Я перевела взгляд на его окровавленный торс. В голову мгновенно пришла тяжелая, рельефная фигура детектива.

— Нэйтен. — Предложила я кандидатуру.

Грешник пренебрежительно хмыкнул.

— Он скорее грохнет меня, чем поможет спасти твою подругу.

— Я предложу ему тебя. — Уверенным голосом сказала я, сокращая дистанцию.

Грешник резко вскинул голову, и в его зеленых глазах мелькнула бритвенная, опасная острота.

— Не в прямом смысле. — Цинично усмехнулась я, складывая руки на груди. — Для Колла ты — не объект ненависти, а всего лишь инструмент мафии, мешающий его планам. Я предлагаю тебе работать на Колла. Ты избавишься от поводка мафии, а Нэйтен получит идеального наемника.

Грешник задумался, медленно потирая пальцами бинт. Как только он завязал последний узелок на марле, ровно, без эмоций выдохнул.

— Согласен.

Я мгновенно схватила телефон с дивана и снова набрала номер. Кол ответил почти сразу, его голос вибрировал от сдерживаемой, бешеной ярости.

— Уильямс, твою мать! — Проорал он в динамик. — Что опять?!

— Нэйтен, послушай меня. — Быстро, с железной уверенностью отчеканила я. — Если поможешь спасти Софи, я смогу убедить Грешника работать на тебя.

В трубке раздался громкий, циничный и раскатистый смех куратора.

— Грешника?! На меня?! — Хохотал Кол в динамике. — Уильямс, придумай что-нибудь более реалистичное.

Я многозначительно кивнула сидящему Грешнику. Убийца подался вперед к микрофону и низким, вибрирующим гулом отчеканил в трубку.

— Это так. Я согласен.

В ту же секунду повисла тишина. Прошло пять секунд, шесть… Телефон молчал. Когда Кол снова заговорил, его ирония исчезла полностью. Голос преобразился, став леденящим, жестким и мертвым — точно таким же, каким он был в квартире Амилии Лив.

— Как мы найдем Портного? — Глухо спросил куратор.

— Портной — это Нил Олсен, владелец «Snowy Owl». — Грешник поднялся на ноги, поправляя повязку. — Девчонку, скорее всего, держат в подвале театра.

Нэйтен помолчал пару секунд, а затем грязно, яростно выругался в динамик.

— Черт… Я не смогу выделить людей из группы захвата. — Процедил он сквозь зубы. — Облавы по всему Чикаго уже начались. Придется все решать своими силами.

— Мы будем там через полчаса. — Ровно ответил Грешник, натягивая через голову окровавленную черную кофту.

— Подходите ко входу для персонала. Буду ждать. — Отчеканил он и повесил трубку.

Грешник спрятал нож за спиной. А я быстро натягивала кроссовки, чувствуя, как адреналин выжигает остатки усталости.

Мы выскочили из квартиры. Направляясь к выходу, я лихорадочно прокручивала в голове мысль.

Мистер Вэнс… Он ведь тоже поехал к театру… Лишь бы он не успел войти внутрь раньше нас. Лишь бы с ним все было в порядке.

ГЛАВА 19. Монстры

Туман над городом сгустился до предела, превращая фасад театра в зловещий серый монолит. Возле служебного входа, в густой тени карниза, уже замерла высокая, грузная фигура.

Нэйтен ждал нас. Его дорогой пиджак был расстегнут, обнажая ремни кобуры, а в пальцах дымился окурок сигары. Едва мы с Грешником пересекли невидимую границу света уличного фонаря, как детектив сразу же выхватил Glock, а сигара полетела в сырой асфальт.

Дуло пистолета замерло, смотря прямо в тело Грешника.

Я среагировала быстрее, чем разум успел просчитать риски. Одним движением я шагнула вперед, полностью перекрывая собой линию огня и вставая под прицел детектива.

— Нэйт! — Прошипела я сквозь зубы, глядя в его хладнокровные, безэмоциональные глаза. — Это бессмысленно. Мы договорились! Он будет твоим чистильщиком.

Кол медлил. Его палец лежал на спусковом крючке, а предплечья застыли в каменном напряжении. Он смотрел Грешника, который даже не шелохнулся. Наконец Нэйтен медленно, неохотно опустил пистолет, убирая его под борт пиджака, и его лицо наполнилось привычным циничным азартом.

— Я уже говорил, что ты умеешь удивлять, Уильямс? — С холодной усмешкой протянул детектив, слегка наклонив голову к моему лицу. — Настоящий дипломат. И как же тебе удалось убедить этого психа работать на нас?

— У меня свои методы. — Отрезала я, чувствуя, как от пережитого стресса лодыжки мелко подрагивают. — Оставь вопросы на потом. Сейчас куда важнее спасти Софи.

Нэйтен лишь хмыкнул, толкнул плечом пластиковую дверь служебного входа, и мы прошли внутрь прохладного коридора.

Внутри театра было темно и прохладно, словно в морге. Стоило нам пройти около двадцати метров по паркету, как мой взгляд зацепился за аномалию. На светлой стене, прямо под глянцевым плакатом «Жизели», алел брызги. А на полу тянулась ломаная линия разводов, уходящая вглубь коридоров.

— Кровь. — Констатировала я, и внутри все похолодело от страшной догадки. — Возможно… возможно, тут еще отец Софи. Он приехал раньше нас.

Кол и Грешник переглянулись без слов. Мы двинулись по следу, бесшумно переступая через багровые отметины. Разводы вели к лестнице, спускающейся на минус первый этаж, в самую глубь театральных подвалов. Воздух здесь становился сырым, тяжелым, пропитанным резким ароматом лаванды и… формалина.

След оборвался у массивной железной двери, наглухо закрывающей проход дальше.

Нэйтен выставил ладонь назад, приказывая мне отойти к стене. Он бросил короткий кивок Грешнику. Убийца встал плечом к плечу с копом. Один синхронный, сокрушительный удар двух тяжелых мужских тел — и стальной замок с оглушительным скрежетом вылетел из пазов. Дверь с грохотом распахнулась.

Помещение было огромным и пугающе хорошо освещенным мощными лампами под потолком. Вокруг царил безумный, эстетический хаос: ряды старых манекенов, вешалки с маскарадными костюмами, холсты различных картин.

Но в самом центре этой бездны стоял вертикальный медицинский стол. К нему толстыми кожаными ремнями была намертво привязана Софи. Ее голова была опущена, волнистые волосы растрепаны, а лицо бледным, как фарфор. В паре шагов от нее, у кирпичной стены, неподвижно лежал мистер Вэнс. На его груди расплывалось огромное бурое пятно, окрашивая рубашку.

Перед столом с Софи высился тяжелый деревянный столб. К нему, словно анатомическое пособие, был привязан Марк Ворнер. Его тело было покрыто десятками черных хирургических швов. А над ним, с педантичной сосредоточенностью склонился Нил Олсен. В его руках поблескивал тонкий скальпель, а серебряная игла методично протыкала плоть танцора.

Едва мы вломились в зал, Кол выхватил оба пистолета, и пространство подвала взорвалось частыми, оглушительными хлопками. Портной сработал с пугающей скоростью. Он мгновенно скрылся за массивным телом привязанного Марка. Пули с сухим хрустом вонзились в торс Ворнера. Танцор лишь слегка, дергался от попаданий, принимая на себя весь свинец, предназначенный для Олсена.

Грешник в ту же секунду выхватил из-за спины нож и рванул по широкой дуге слева, стремительно сближаясь с целью.

— Нэйт, прекрати стрелять! — Истошно, во весь голос заорала я, цепляясь пальцами за край дверного проема. — Ты можешь задеть заложников!

Мой крик заставил Колла на микросекунду замереть. Этой крошечной заминки Портному хватило с избытком. Он перебежал за вертикальную кровать, полностью укрываясь за телом Софи.

— Цык! Тварь! — Выплюнул Кол, резким движением швыряя оба пистолета прямо мне в руки.

Он помчался вперед, обходя медицинский стол с правой стороны, чтобы зажать монстра в клещи.

Но Олсен не собирался бежать. Старик рванул из-за стола прямо навстречу Грешнику. В его руке замерцало лезвие скальпеля. Завязался смертельный танец. Нил наносил град быстрых, точных ударов, заставляя Грешника уклонялся. Но тонкая сталь оружия Портного раз за разом, понемногу начинала задевать его торс, оставляя тонкие, сочащиеся кровью полосы на черной кофте.

Сблизившись, Кол подключился к драке. Его тяжелый ботинок вылетел в подсекающем ударе, целясь прямо в колени Олсена. Но Нил, предугадывая траекторию, ловко увернулся, отскочив на пару шагов назад к манекенам. Грешник, пользуясь моментом, сделал мощный рывок вперед с глубоким выпадом, направляя нож прямо в шею Портного.

Удержав пойманные пистолеты, я начала действовать. На ослабевших ногах я подбежала к вертикальному столу. Пальцы судорожно тряслись, отказываясь подчиняться, в голове пульсировала паника. Освобождая руки, я попыталась засунуть тяжелые пистолеты в карман своей худи. Но один Glock с тяжелым стуком ударился о пол.

Я вцепилась ногтями в грубый кожаный ремень, держащий руку Софи. Кожа поддавалась с трудом, но мне удалось рвануть пряжку. Левая рука подруги бессильно упала вниз. Я уже тянулась ко второму ремню, как вдруг…

Мощный, сокрушительный удар в тело буквально выбил из моих легких весь воздух. Сила инерции была такой, что меня откинуло на несколько футов назад. Я с глухим стуком покатилась по полу, больно врезавшись спиной в деревянные подпорки декораций.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кашель, с судорожным свистом вырвался из горла, взгляд затуманился, а вздох заставил стонать от боли.

Прямо у ног Софи, валялся Нэйтен. Детектив был в глубоком отключке, по его лицу из разбитого виска лениво текла темная линия. А чуть дальше, опираясь рукой о кирпичную стену, пытался подняться израненный Грешник. Его кофта была разорвана в лоскуты, а из глубоких резаных ран лилась кровь.

Портной победил обоих.

У Олсена тоже были повреждения: на его серых брюках в районе бедра расплывалось багровое пятно, левая рука безвольно висела, а на теле были небольшие порезы. Он тяжело, хрипло дышал через нос. На его интеллигентном лице не было ни капли эмоций — лишь пугающий, леденящий покой.

Ковыляя, он медленно направился прямо в мою сторону.

Паника окончательно выжгла все барьеры. Я судорожно залезла рукой в карман, нащупала рукоять пистолета и вытащила его наружу. Попыталась прицелиться, вытягивая руки вперед.

Портной остановился прямо у изголовья Софи.

Мои руки ходили ходуном. Дуло пистолета тряслось не давая прицелиться. Мне было безумно страшно. Страшно нажать на курок. Страшно попасть в Софи.

Олсен спокойно, почти лениво наклонился и подобрал с пола второй Glock. Он перевел свои светлые, пустые глаза на меня.

— Я ведь уже однажды хвалил вашу восхитительную храбрость, мисс Мия. — Произнес Нил бархатно-спокойным тоном. — Решительность, достойная похвалы.

Он медленно вытянул руку, направляя черное дуло пистолета прямо на меня.

— Я Обещаю сделать вечное чучело и из тебя тоже. В знак искреннего уважения.

В этот самый момент, когда его палец уже начал натягивать спусковой крючок, вылетел Грешник. Израненный маньяк со всей силы, всем своим весом врезался в Портного сбоку.

Пространство подвала оглушительно взорвалось выстрелом. Пуля свистящим визгом пронеслась в дюйме от моего левого уха, от чего звякнула цепочка индастриала.

В моей голове время остановилось.

Весь мир вокруг ушел под воду. Все звуки пропали, оставляя лишь один тонкий бесконечный звон серебряной цепочки. Сердце сделало один тяжелый, финальный удар и затихло, а мое дыхание стало ледяным и тяжелым.

Мои руки перестали трястись. Они превратились в жесткий, литой каркас.

Перед моим взором, словно в замедленной съемке, разворачивалась борьба Грешника и Портного. Я отчетливо видела, как Нил вырывает свою правую ладонь из захвата киллера. Ствол его пистолета начал плавно разворачиваться, наводя дуло прямо в грудь Грешника.

Мушка с целиком на моем Glock'е сошлись точно на голове Портного.

Рука Олсена на полу намертво сжала рукоять, и его указательный палец лег на курок, готовый оборвать жизнь.

Я плавно, без единой эмоции нажала на спуск.

Выстрел.

— Эй… Уильямс. Очнись.

Низкий, обеспокоенный голос Нэйтена вернул меня в реальность. Детектив сидел передо мной на корточках, держа меня за плечи. Его лицо было бледным, из раны на виске все еще сочилась кровь, но в голубых глазах блестела искра. Он осторожно потянул меня вверх, помогая сесть на деревянный пол.

Я судорожно моргнула и начала медленно осматривать разгромленное помещение подвала.

У подножия вертикальной кровати, устало вытянув ноги, сидел Грешник. Он тяжело дышал, перевязывая раны лоскутами театральных костюмов. Чуть дальше, у кирпичной стены, сидел мистер Вэнс. Его обширная рана на груди также была плотно и надежно зафиксирована яркими лоскутами и он еле дышал.

А прямо по центру зала, на том самом месте, где секунду назад шла борьба, неподвижно лежало тело Нила Олсенса. Из круглого отверстия в левом виске шла темная линия, обрываясь на залитом кровью паркете. История Портного оборвалась окончательно, превращаясь в сухую посмертную статистику.

Кол тихо, одобрительно хмыкнул, качая головой и слегка сжимая мое плечо.

— Хороший выстрел, Уильямс.

Я перевела взгляд на самого Нэйтена и только сейчас подметила, что его дорогой пиджак тоже разорван, а на его рубашке и руках виднелись мазки крови и такие же яркие обрывки костюмных тканей.

Мозг, приходя в себя, начинал работать активнее.

Софи!

Я резко перевела взгляд на вертикальный стол, где должна была быть подруга. Внутри все вспыхнуло, я судорожно рванулась вперед, пытаясь подорваться на ноги.

Но мое тело отказало. Мышцы отказались работать, и я с глухим стуком снова повалилась на пол.

Кол аккуратно сжал мои плечи, удерживая на месте, и плавным движением головы показал вбок.

Я повернула голову. На полу, недалеко от меня мирно лежала Софи. Ее глаза были закрыты, а бледные щеки постепенно наливались естественным розовым оттенком. Я замерла, вглядываясь.

Ее грудь спокойно вздымалась и опускалась в ровном, здоровом ритме. Никаких швов. Никаких разрезов. Живая.

— С ней все нормально. — Тихо, на удивление мягко произнес Кол, и в его голосе была слышна искренняя забота. — Ее накачали транквилизаторами. Скорую и подкрепление я уже вызвал. Они скоро будут тут. Все закончилось.

Я посмотрела на Софи и слабо кивнула детективу. Тяжелый, удушливый кокон напряжения в моей груди наконец со звоном лопнул. Все тело обмякло, превращаясь в невесомый каркас.

Глаза закрылись сами собой, и я окончательно, с легким сердцем провалилась в глухую, спасительную темноту небытия.

ГЛАВА 20. Одержимая

Прошло два дня. За это время металлический, стерильный запах центральной больницы Чикаго успел стать почти родным. Жизнь медленно возвращалась в привычные рамки, а пережитый кошмар постепенно превращался в сухие строчки закрытых полицейских рапортов.

Софи и мистер Вэнс уже пришли в себя. Критическая фаза миновала, и теперь они оба находились в палатах, продолжая плановое лечение. Я приходила к ним каждый день. Мы сидели часами, пили горький больничный кофе и болтали обо всем на свете. Софи, вопреки пережитому стрессу, не растеряла своего фирменного кокетства. Она даже умудрялась шутливо хвастаться, что раз уж сам легендарный Портной выбрал ее в качестве своей музы, то она официально признана идеалом по всему миру. Мистер Вэнс лишь добродушно ворчал с соседней койки, а затем в очередной, наверное, сотый раз принимался горячо благодарить меня за их спасение. Его добрые глаза блестели от подступающих слез, и я неловко уводила взгляд в сторону, не зная, как реагировать на такую искреннюю человеческую теплоту.

Лео тоже регулярно заходил проведать Софи. Мой напарник приносил огромные пакеты с фруктами и забавные открытки. Он сидел на краю ее кровати, весело жестикулировал и торжественно обещал, что будет постоянно писать ей сообщения, пока ее окончательно не выпишут. А затем, резко посерьезнев, он развернулся ко мне и прямо при Софи выдал торжественную клятву. Он приложил руку к груди и заявил подруге, что обязательно вытащит меня из дел и сводит на свидание. Софи от этого заявления буквально светилась от восторга, активно мне подмигивая.

Нэйтен Кол испарился почти сразу после того, как сирены скорой помощи завыли у служебного входа. Облавы по всему Чикаго прошли с успехом, и у детектива прибавилось работы на пару месяцев вперед. Но перед своим исчезновением он успел о чем-то договориться с Грешником.

Сам Грешник пропал из нашего поля зрения практически сразу, как только медик обработал его раны. Он просто ушел, не оставив следов. Вчера Кол позвонил мне, и его голос снова вибрировал от спокойствия. Он мягко, но безапелляционно приказал мне отдыхать всю оставшуюся часть практики, а после получения диплома — обязательно прийти к нему на постоянную работу.

Я возвращалась домой поздно вечером. Улицы тонули в прохладном осеннем полумраке. Голова была на удивление легкой. Перед уходом лечащий врач Софи сказал мне, что динамика восстановления отличная и подругу выпишут уже на днях. Эта мысль грела изнутри.

Изящным движением я толкнула дверь нашей пустой квартиры. Замок автоматически защелкнулся. Пройдя в свою комнату, я скинула всю одежду, оставаясь только в трусиках, собираясь в душ, чтобы смыть с себя этот липкий больничный налет, и накинула полотенце.

Я сделала два шага, выходя в просторную гостиную, и в ту же секунду замерла.

У окна, спиной к лунному свету, неподвижно высилась мужская фигура. В тусклом неоновом зареве мегаполиса я мгновенно узнала этот хищный силуэт и тяжелый разворот плеч.

— Грешник. — Тихо произнесла я, скорее выдохнув это имя.

Мой пульс моментально участился. Я инстинктивно прикрылась полотенцем, пытаясь справиться с внезапным волнением.

— Что ты здесь забыл? — Мой голос предательски дрогнул, но я силой воли заставила его звучать жестко. Я бросила быстрый взгляд на окно. — И вообще… для нормальных людей существует дверь.

Мужчина не ответил. Он начал медленно, плавно двигаться в мою сторону из темноты угла. Его шаги были абсолютно бесшумными, как у ночного зверя. Внутри меня в этот момент взрывался сложный коктейль эмоций. Стыд. Возбуждение. Страх. Все сразу. Горло сжалось. Я начала медленно отступать назад, пока не уперлась в прохладную стену. Идти было некуда.

Грешник подошел вплотную, полностью блокируя пространство. Он медленно наклонился, приблизив свое лицо к моему уху, обжигая своим горячим дыханием.

— Мое имя Хорас. — Тихо произнес он. Его низкий, горячий шепот вибрировал в тишине комнаты. — Я пришел за оплатой.

От его слов и пугающей близости у меня перехватило дыхание, а колени на мгновение ослабли.

— Мне… мне нужно в душ… — Попыталась возразить я, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение.

— Нет. — Коротко и властно прервал он. — Прямо сейчас.

Его пальцы коснулись меня между ног. Прямо поверх тонкой ткани. Медленно. Намеренно. Провели по самой чувствительной точке.

Я слегка затряслась. Наслаждение ударило волной, острой и стыдной. Я закусила край полотенца, чтобы не застонать вслух.

Моя рука сама потянулась вниз. Нащупала твердый, огромный контур через штаны. Хорас тихо выдохнул. Пальцами оттянул край трусиков и вошел в меня. Два пальца сразу. Я была мокрой. Позорно, предательски мокрой.

— Ах…

Полотенце выскользнуло и упало на пол. Хорас с силой сжал мою грудь. Я ахнула и уже расстегивала его штаны. Достала. Толстый. Горячий. Пульсирующий. Я обхватила его ладонью и начала двигать рукой.

Он наклонился и укусил второй сосок. Резко. Сильно. Я вскрикнула — от боли и от того, как эта боль тут же разлилась жаром ниже.

Хорас смотрел мне в лицо. Добавил третий палец. Жестко втолкнув, заставляя подняться на носочки.

— Ммх…

Больно. И одновременно так хорошо, что глаза закатились. Он рыкнул, вытащил пальцы и в ту же секунду схватил меня за горло, превращая воздух в тонкую ниточку. Я почти не могла дышать. Его горячее дыхание касалось моих губ.

Он начал входить, а в моей голове успела проскочить мысль.

Слишком большой.

Он втолкнул до конца одним мощным движением, полностью заполняя меня. Я закричала. Он пульсировал внутри, растягивая так, что казалось — сейчас порвусь.

Хорас начал двигаться. Мощно. Почти полностью выходил и снова загонял до упора. Мои крики боли смешивались со стонами удовольствия. Он поднял одну мою ногу, закидывая себе на бедро. Стало еще уже. Еще глубже.

Я не успевала даже сделать нормальный вдох. Руки и ноги обмякали от нехватки воздуха и от того, как он трахал меня. Хорас отпустил горло ровно в тот момент, когда вошел на всю длину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я судорожно вдохнула — и кончила.

Крик вырвался сам. Я уже не понимала, от боли это или от оргазма. Он не остановился. Продолжал в том же темпе, с той же силой. Я вцепилась в его плечи, пытаясь хоть как-то остановить, но тело снова сжалось. Второй оргазм накрыл жестче. Руки соскользнули. Я тряслась, а он все еще двигался внутри.

Хорас снова сжал горло. Сильнее. Начал трахать агрессивнее, короткими, жесткими толчками. Мир поплыл. Сознание начало ускользать.

И тогда он кончил.

Горячая, мощная струя заполнила меня. Хорас зарычал сквозь зубы и замер, глубоко внутри, пульсируя. Он отпустил шею. Я жадно вдохнула — и сразу же снова сорвалась в оргазме. Третий. Слабый, почти судорожный, но он все равно выжал из меня последний звук.

Хорас медленно вышел. Отпустил. Я сползла по стене на пол. Ноги не держали. Все тело ныло — шея, грудь, между ног. Но внутри было пустое, тяжелое удовлетворение.

Он посмотрел на меня сверху вниз. В его глубоких зеленых глазах читалось сытое удовлетворение. Хорас получил то, чего так хотел. Потом развернулся и ушел так же тихо, как появился.

Я осталась сидеть на полу, спиной к стене, с раскинутыми ногами. Между бедер медленно стекало его семя.

В голове крутилась только одна мысль, ясная и совершенно безумная:

Это было просто великолепно.

Конец