Шефы натуралы и любовники би и гомо. Глава Заставила сосать у любовника

ЧАСТЬ 1. ЛЮБЯЩИЙ ДРУГ И ШЕФ В ОДНОМ ЛИЦЕ

В советские времена безработицы как бы не существовало, но устроиться на приличную работу без блата было невозможно. Так, например, на телевидение или радио - только по рекомендации авторитетных лиц.

Меня на работу устраивали в основном мои друзья-любовники. Пишу через чёрточку, потому что они, действительно, были друзья, они же и любовники по совместительству.

Первый, кто мне помог с работой был Гриша. Мы оба уволились друг за другом с предыдущего места работы и некоторое время пребывали безработными. Я готовилась к вступительным экзаменам в институт. Гриша искал работу по специальности и вскоре нашел. Это был новый, ещё не до конца оборудованный, Дворец культуры, находящейся в ведомстве машиностроительного завода. Друг тотчас позвонил мне. Он был полон энтузиазма и ему была нужна я – надёжный друг и коллега. Но было одно условие, которое я, впрочем, могла не выполнять, всё равно Гриша взял бы меня под своё надёжное крыло. Но я взялась выполнить это условие. Дворцу культуры нужен был микшерский пульт звукорежиссёра. Технику приобрести просто так в то время было невозможно.

Я поделилась этой проблемой со своим отцом. Он человек предприимчивый и со связями. Папа в свою очередь обратился к нашему соседу по даче Алексею Ивановичу, занимавшему в городе высокую должность начальника городского телефонного узла. У того была масса друзей и знакомых на самом верху, ибо телефон в доме нужен каждому. Сосед позвонил заместителю директора по технической части телецентра и в один миг нашёлся пульт, списанный на телевидении и переведённый с баланса телецентра на баланс завода. Это был огромный тяжёлый ламповый микшерский пульт производства фирмы ТЕСЛА, студии телевидения  ненужный, ибо телецентр уже давно перешёл на транзисторную технику.

Гриша был безмерно рад приобретению, о таком пульте он не смел мечтать. Кое-какие неисправности в пульте его не пугали, и он с завидным упорством стал ковыряться в привычных для него ламповых предварительных усилителях.

Итак, Григорий стал моим шефом. И тут проявились в нём качества, которые раньше не были замечены. Гриша стал мною повелевать. Начальнику так положено. И он был неплохой начальник, не злоупотреблял своим положением, не пользовался мною на работе. Да и в нерабочее время мы встречались редко. Гриша был для бурного секса слабоват и знал этот недостаток за собой. Ему доставляло удовольствие утречком перед началом работы сходить к пивному ларьку, что неподалёку от завода, и выпить кружку - другую хорошего пенящегося пива. Само собой, я составляла ему компанию.

Всё бы ничего, но однажды Гриня сообщил, что я должна на следующий день отправиться на овощную базу. Если кто помнит, в советские времена на переборку овощей сгоняли сотрудников разных предприятий. Выбор падал обычно на самых неэффективных работников, от которых толку мало. Сгоняли в основном молодёжь. Мне знакома была эта атмосфера овощной базы, ибо я уже нюхнула её отвратительные запахи, когда работала в конструкторском бюро, а там бездельников всегда хватало и рабочий день на овощебазе был не редкостью для большинства служащих ЦКБ.

И вот история повторилась: я провела восемь часов в холодных помещениях базы, сортируя гнилые овощи. Холод, вонь, унизительная атмосфера для творческого работника, каковым я являлась уже не первый год, сбежав из ВПК в искусство. Теперь, когда Гриша погнал меня перебирать овощи, я поняла, что он меня мало ценит и совсем не бережёт. Хотя и посылать ему от своего участка больше было некого.

Когда он второй раз направил меня на ту же базу спустя месяц, я вознегодовала. Нет, я ничего не сказала ему как начальнику. Но как любовнику отомстила: позвонила своему бывшему и нажаловалась, мол, Гришка на овощебазу гоняет… Мой бывший, он же мой первый мужчина, не оставил меня в беде и тотчас взял к себе на работу в театр, где на овощные базы никогда не посылали.

Гриша был в шоке, когда узнал, что я выхожу замуж за своего первого мужчину и увольняюсь из Дворца культуры. Спустя год его настигла болезнь сердца, и он скончался, не дожив до тридцати лет. Я приходила к нему в больницу попрощаться и на похороны тоже. В больнице он, осунувшийся, с блестящими огромными красивыми глазами напутствовал меня: «Не обижай мужа…» Это уже было ни в какие ворота! Такие слова он должен был бы сказать моему супругу, потому что если кто кого и обижал, то не я, это точно.

ЧАСТЬ 2. ЛЮБЯЩИЙ МУЖ И ШЕФ В ОДНОМ ЛИЦЕ

И вот спустя много лет я поняла, что совершила вместе с папой ошибку. Уже тогда надо было не пульт выпрашивать, а устраивать меня на работу в телецентр, тем более что я поступила в институт по специальности - институт, который закончило или ещё училось большинство технических и творческих работников телевидения. Меня бы взяли с руками и ногами, тем более по протекции заместителя директора по технической части телецентра. Но эта мысль не пришла в голову ни мне, ни отцу. А ведь вся моя жизнь могла пойти совсем по другому руслу.

На радиотелецентр я попала спустя двенадцать лет. Моим начальником стал Борис Гурин, домогавшийся меня всё время, пока я не сбежала от него со студии. Но если бы я попала под его начало ещё тогда, двенадцать лет назад, как знать, может, стала бы Аллой Гуриной и жила бы с мужем в Канаде ещё с 90-х. А всего-то надо было… Хорошая мысля приходит опосля… Сколько судеб не было бы поломано, если бы я в нужный момент устроилась на работу в телецентр…

Но я стала подчинённой своего законного мужа. Последний в моём лице приобрёл не только жену, молодую, красивую, хозяйственную, заботливую, но и отличного профессионала в своём деле. Муж не мог нарадоваться.     

Теперь он был озабочен, как бы выпереть с работы своего подчинённого, чтобы на его место перевести меня, то есть повысить в должности. Я, конечно, ничего о его планах не знала. Работал со мной бок о бок эдакий красивый мужчина, еврей Миша, мой ровесник, высоченного роста, рядом с которым мой муж, старше меня на шестнадцать лет, значительно проигрывал, будучи ко всему ниже Миши на полторы головы. Миша, казалось, завидовал своему начальнику, замечая, что я тому свалилась, как манна небесная. Муж молча глотал пилюлю и собирал компромат на Мишу. А сделать это было несложно. Миша хотя и был профессионал в своём деле, но всегда приходил на работу под градусом. Впрочем, это не мешало работе. Но мой муж сыграл именно на этом недостатке. Парня вскоре уволили за постоянное нахождение на рабочем месте в нетрезвом виде – была такая статья в трудовом кодексе. Забегая вперёд, скажу, что по иронии судьбы моего мужа уволили точно с такой же записью в трудовой книжке спустя восемь лет.

Итак, меня перевели на освободившуюся должность с повышением оклада на каких-то двадцать рублей. Мишка стал безработным. Вскоре последовал его развод с женой. Тут никто не удивлялся, ибо за Мишей ходили слухи, что он состоит в гомосексуальной связи с одним из наших сотрудников. То есть Миша и с женой управлялся, и с другом. Но брак дал трещину, жена ушла, и Миша остался один.

ЧАСТЬ 3. БИСЕКСУАЛ НАСИЛЬНИК

Прошло, наверно, полгода. Иду как-то по улице и встречаю Мишу. Он очень обрадовался. Мы разговорились… Он жил неподалёку и непринуждённо пригласил на чашку кофе. Пока готовился кофе, мы вели задушевную беседу. У Миши не было ко мне претензий, хотя он знал, что я заняла его место. По-прежнему у него не было работы, но возвращаться к прежней профессии он не собирался. Отец Миши был директором знаменитого Дома мод на Петроградской и хотел направить сына по своим стопам.

В пылу откровения Миша рассказал, как у них с известным актёром закрутилась любовь. Впервые это случилось в командировке, когда Володя попросил друга потереть ему спинку в душе, поскольку руки мочить артисту было нельзя – экзема. В результате водных процедур между мужчинами возникло взаимное притяжение, и с тех пор они не скрывали свои отношения. В театре их связь не была ни для кого секретом. Я молча слушала эти откровения, не слишком понимая, как реагировать.

Кофе был готов, и, подавая мне чашку, Миша бросил в неё таблетку со словами: «У меня нет сахара, вместо него сахарин». Я выпила кофе, ничего не заподозрив. Очень скоро у меня всё куда-то поплыло. По-видимому, он сыпанул клофелин. Дальше помню, как в тумане. Лежала на диване, Миша меня раздевал. Чего и как было, ни ощущать, ни помнить не могла. Через какое-то время очнулась и поняла: произошло что-то невероятное — меня трахнул то ли бисексуал, то ли гомосексуалист, сам чёрт не разберёт. Я была подавлена, моя реакция на произошедшее была замедленной, ещё действовал клофелин.

Ни слова не говоря, я засобиралась уходить. Миша пошёл меня провожать, и на улице я услышала от него: «Выходи за меня». Я ничего не ответила. На душе был осадок и недоумение. Если я ему нравилась, зачем надо было меня вводить в состояние, в котором я была не способна чувствовать? Если он хотел захватить меня своим сексом, нужно было действовать по-другому. Не могу быть уверенной, что я бы ему отказала, если бы увидела желание. По-видимому, Миша был настолько голоден, что не стал себя утруждать процедурой соблазнения и сопутствующей ей прелюдией. Нет, такого мужа мне не надо! У меня уже есть такой – без прелюдии, поцелуев и ласк - ты молодая, значит, всегда должна хотеть - раздвигай ноги! Такой была позиция моего супруга. Чем он отличался от Миши?    

Вскоре Миша устроился работать в ателье мод закройщиком. Однажды, встретив меня случайно, предложил сшить пальто. Я согласилась, чтобы поддержать, возможно, будущую звезду модельного бизнеса, хотя у меня было демисезонное пальто, привезенное мужем из Польши. Миша сшил пальто неплохо из паршивого кожзаменителя, прилегающее, обтягивающее мою стройную фигурку. Я его долго носила, к удивлению моего закройщика. Когда пальто состарилось, пришлось с ним расстаться.

Признаюсь, я на Мишу обиды не держала. Мы жили совсем рядом и часто сталкивались на улице. Специально встреч не искали. Я ещё раз побывала у Миши, оставшись на всю ночь. В этот раз я была в полном сознании. Он не поразил меня своим сексом, может, потому что нежных чувств у меня к нему не было. Нежные чувства возникли к его любовнику спустя три года.

ЧАСТЬ 4. ТРАГИКОМЕДИЯ. КАК Я СОБЛАЗНЯЛА ГЕЯ

Я увлеклась актёром нашего театра, широко известным в своих кругах гомосексуалистом и парторгом одновременно - одно другому не мешает. Володя был очень талантливый актёр и алкоголик, а потому периодически "подшивался".

Одна доброжелательная подруга пыталась объяснить мне, что на Володю не стоит рассчитывать: он с юных лет интересовался только мальчиками, любые попытки девчонок завладеть его вниманием разбивались вдребезги. Это предупреждение только раззадорило меня. В то время я плохо разбиралась в голубой теме и не понимала, что гомосексуализм это, как болезнь, почти эпидемия. Мне казалось, что Володя просто запутался, сбился с пути, пошёл не по той дорожке и ему ещё можно помочь.

Мы часто встречались в компании на предмет выпить-поболтать. Поэтому, когда я заявилась к Володе домой с бутылкой водки, он не слишком удивился, а скорее обрадовался. Володя давно догадался, что я к нему дышу неровно. Ему это явно льстило. Мы выпили, захмелели, и вдруг он пожаловался:

- Знаешь, мне так трудно... Ведь я ГЕНСЕК.

Если бы он сказал просто, что он парторг, то я польстила бы ему: "Ты хороший парторг, партия тобой может гордиться". Как же эти парторги хотят возвыситься до Генерального Секретаря КПСС! Но у нас в стране только один генсек Брежнев. Вот я и, не разобравшись, приняла слово генсек за гомосек. В голове мелькнуло: как быстро Володя со мной разоткровенничался и сознался в своём пороке! Поэтому я ответила ему с сочувствием:

- Ну, ничего. Зато ты очень хороший человек. Не переживай...

Что он подумал, не представляю. Дальше помню плохо. Кажется, я признавалась ему в любви, а он отвечал, что он не может вступить со мной в связь, потому что это грязь, потому что он знает моего бывшего мужа. Какая высокая моральная планка, если даже бывший муж ему помеха! Но для меня-то это не помеха. В общем, Володя понял, что просто так он не отвертится.

- Тогда я должен сам. САМ! - И он поставил свой стул рядом с моим, положил руку на спинку моего стула. Мы оба молчали, уставившись в телевизор. Время остановилось. Володя потихоньку придвигался ко мне. Кажется, сейчас он меня обнимет... И тут я почувствовала тяжесть внизу живота, выпитый алкоголь просился наружу.

- Мне нужно в туалет.

Я выбежала из комнаты, не прошло минуты, как вернулась. Володя уже пересел на другой стул, лицо его стало сурово-безразличным, он не смотрел на меня. Я поняла, что испортила погоду. По-видимому, у него всё опустилось, не успев подняться. Не помню, какие были мои дальнейшие действия, только Володя, наконец, пустил в ход свои аргументы, заявив:

- Пойми, я хочу ДРУГУЮ!

Ну, такое вынести я уже не могла! Если бы он сказал другого, тогда понятно, есть над чем работать. Но другую - это уже оскорбление. Какая такая другая может быть лучше меня? Впрочем, я знала, на кого он намекал. Это была актриса, служившая ему прикрытием. На самом деле у них никогда ничего не было и быть не могло. В общем, в тот вечер я ушла ни с чем. Комедийная часть на этом заканчивается.

Конечно, никакой трагедии не было. Я уже перестала надеяться, что между нами может возникнуть взаимное чувство. Хотелось сохранить хотя бы дружеские отношения. Володя обладал харизмой, и общаться с ним было интересно. Однажды Володя лёг в больницу "подшиться", и я бегала к нему с передачками. А когда он на денёк выбрался домой, друзья хлынули его навестить. Первой явилась я. Вскоре пришли его друзья-любовники: один пожилой, я видела его впервые.

Второй - хорошо знакомый мне Миша, который насиловал меня, подсыпав клофелин в кофе три года назад. Третьим был новый любовник Володи -  Сергей. Он встречался с одной красавицей, моей соседкой Светой, но с недавнего времени она рыдала и недоумевала, почему Серёжа вдруг стал с ней холоден и то и дело спешит к Володе. Я, по простоте душевной, объяснила ей, ху из ху, чем повергла Светлану в шок. В конце концов, она рассталась с Сергеем.

Четвёртым гостем был молодой актёр Алексей, видимо, кандидат в гомо сообщество. Все пятеро общались между собой, полностью игнорируя моё присутствие, давая понять, что я здесь лишняя, пыль, которая мешает им дышать, грязь, которую они вынуждены  перешагивать. Такого унижения я не испытывала никогда. Что я делаю здесь в этой клоаке? Хотелось бежать или провалиться сквозь землю.

Кандидат Лёша, видимо, понял моё состояние и взялся меня проводить. В дверях он протянул книжку психотерапевта Владимира Леви "Искусство быть собой". Я проглотила её в ту же ночь. Леви спас меня от нервного срыва, за что я была очень благодарна и Леви, и Алексею.

Дружить женщине с гомосексуалистом — это нонсенс. Такое возможно где-нибудь на загнившем от толерантности Западе, где гомосексуалисты, такие, например, как в сериале "Sex and the City" относятся к женщинам терпимо и дружелюбно. Но наши  советские педики — это грубые хамы, презирающие женщин, как неприкасаемых, как самых грязных животных, как в уголовной среде презирают их самих. Они не уважают женщин, как будто их рожали не матери, а монстры через задний проход. Невозможно быть толерантным к агрессивным гомосексуалистам. Агрессия порождает ненависть.

Потрясение, который я испытала в тот день, навсегда остудило мой пыл, и больше я в гомосексуалистов не влюблялась.

2019 год