В мечтах о Джин Холливуд

Очень редко приношу я дань уважения отеческому производителю, а уж в отношении индустрии развлечений - ещё реже. Но песня Киносны, с которой я проснулся сегодня, это вещь. Или штучка, как выражается Дита фон Тиз.

- и голливудские огни на чорно - белой плёнке, - негромко напевал я, отыскивая через Яндекс картинки обнажённых Софи Лорен и Мэрлин Монро, они в песне в первом ряду сидели, а сзади какой - то парень, и поющий всё вот это вот всё, смотрел в глаза подруги и видел там её киносны. Чотко сказано, хотя вокал какой - то пидерестический, что, разумеется, навело меня на Эллочку Холливуд ( кто бы сомневался ), искренне признаваемую мною как зрителем самой красивой актрисой современного кино, а порно, пусть даже нетрадиционное, это именно кино. Оно делается по тем же правилам и канонам, что и пресловутый мейнстрим, к тому же не стоит забывать, что после Прибытия поезда браты Люмьер сняли просто обнажённую женщину.

- Итальянцы, - пожав плечами, промолвила тётушка помещика Федяшева, как и все русские умея одним словом объяснить всё и сразу. Любой услышавший сразу понимал, что, действительно, итальянцы, что тут с них возьмёшь, русские люди ночью спят, а эти песни вот поют, одно слово : итальянцы.

- Но они же французы, - доказывал принц Уэлльский своей сморщенной от злобы и чопорности матушке королеве Виктории, - им, маман, сам Бог велел.

- У них Бог неправильный, - брюзжала иссохшая от ненависти старуха, давшая нарицательность убогому периоду алчности и безбожной эксплуатации двуногих двуногими, - а у нас, слава Богу, ещё Генрих Восьмой его поправил.

Наследник престола, никак не умеющий тупо дождаться физицкой кончины долгожительницы, хотел было указать на крайнюю степень развращённости этого самого Генриха, сравнявшегося в количестве жён и отрубленных голов с русским Иоанном Четвёртым Грозным, но промолчал, понимая, что такая всем известная истина нисколько не ускорит ожидаемую кончину засидевшейся на одном месте королевы.

Тем временем много восточнее и много позже.

- Никогда ведь не подохнет, - тоскливо говорил Сурков министру обороны, - плывень древний. Казна пустая, а он воевать с голой жопой полез.

- Можно и ускорить, - подмигнул идеологицкому существу, не сумевшему заидеологизировать вообще ни х... я, кроме подохшей Потупчик, до сих пор и даже в аду дрочащей на зияющие высоты её божка и фюрера, краснорожий генерал Герасимов, занимающий по чину должности вовсе не пост министра обороны, но по сути. - Вальнуть, так сказать, для скорости подсрачника.

- Шарфом и табакеркой ! - тут же загорелся Сурков, тут же, впрочем, и поникнув. - Думали уже, ничего не выйдет. Императоры среди народа жили, спали среди него же, а эта трусливая тварь хер знает где прячется. Как ты к нему с шарфом и табакеркой подступишься - то ?

Генерал ответил, ответил по - полной :

- А по площадям ! Известно же, что гад где - то в центре Европейской части России. Вот херякнуть десятком атомных бомб, одна и накроет по - любому.

- Аполитично рассуждаешь, слушай ! - вскипел Сурков. - Видишь окружающий мир сквозь триплекс прицела, путаешь ядерные пустоши с личным пространством приходящих к власти в будущем. Чем мы там править будем, сволочь ?! Пеплом ?

Поражённый воистину государской мудростью Суркова Герасимов зашатался, белея. А потом умер. И - слава Богу.