Закуток на этаже

Она зашла к нему на работу ближе к вечеру, когда офис почти опустел. Свет в коридорах был приглушён, где-то вдалеке гудел принтер, и шаги по ковролину звучали мягко и глухо. Он ждал её у лифта, облокотившись о стену, и по его взгляду — тяжёлому, раздевающему — она сразу поняла: это не просто встреча. Он молча взял её за руку и повёл по коридору, мимо закрытых кабинетов с табличками, мимо переговорной с тёмными окнами, в самый конец этажа. Там был тупик с технической дверью, узкий закуток между стеной и высоким шкафом с документами, куда не доходил свет из общего коридора. Здесь никто не ходил, здесь было тихо.

Он прижал её к стене, и его лицо оказалось совсем близко. Его дыхание было тяжёлым, обжигающим, взгляд — собственническим. Он не торопился, давал ей почувствовать своё присутствие, свою власть.

— Будешь послушной и тихой, — прошептал он, и это был не вопрос. — Поняла?

Она кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

И его пальцы сжали её подбородок, приподнимая лицо.

Он поцеловал её. Это был не нежный поцелуй, а глубокий, властный, требовательный. Его язык проник в её рот, подавляя любое сопротивление, и она почувствовала, как её тело мгновенно отзывается, как между ног становится горячо и влажно. Он целовал её так, будто хотел забрать себе всё её дыхание, иногда прижимая её к стене всем телом, так что она чувствовала каждое движение. Его руки скользнули по её спине, сжали ягодицы через ткань юбки, притягивая ближе. Он целовал её долго, смакуя, меняя угол, углубляя, пока у неё не закружилась голова. Когда он отстранился, она уже была готова на всё.

Он расстегнул пуговицы на её блузке, одну за другой, не торопясь, глядя ей в глаза. Затем отвёл ткань в сторону и сжал её грудь через тонкое кружево бюстгальтера. Он с силой мял и сжимал её грудь, потом наклонился и через ткань прикусил один сосок, затем другой, и она тихо ахнула, выгибаясь навстречу. Другая его рука скользнула ей за спину, к ягодицам, и он с силой сжал их, притягивая её ближе к себе.

Она потянулась назад, чтобы расстегнуть застёжку, но он остановил её.

— Я сам.

Он расстегнул его одним движением, снял и отбросил в сторону. Его рот снова вернулся к её груди. Он облизывал соски, покусывал их, втягивал в рот, и она тихо стонала, почти забыв, где находится. Его рука продолжала мять её ягодицы, иногда шлёпая, и каждый шлепок отдавался между ног. Он продолжал мучить соски, пока они не стали твёрдыми и чувствительными.

— Тише, — прошипел он, когда она застонала громче. — Или ты хочешь, чтобы нас услышали?

Она покачала головой, закусывая губу.

— На колени, — приказал он.

Она опустилась на холодный пол, и он расстегнул ширинку. Его член оказался прямо перед её лицом, уже твёрдый, напряжённый. Он взял его в руку и провёл головкой по её губам.

— Открой, — сказал он. — И соси. Хорошо соси. Я хочу чувствовать, как сильно ты меня хочешь.

Она взяла его в рот и старалась, работала языком, расслабляла горло. Ублажала его с таким наслаждением, что у неё закатывались глаза.

— Вот так, — рычал он. — Глубже. Ещё глубже. Ты можешь лучше.

А затем он вошёл сам. Глубоко, сразу до упора. Она почувствовала, как его рука легла на её затылок, задавая ритм. Не быстрый, но глубокий. Он трахал её в горло медленно и методично, глядя на неё сверху вниз. Слёзы наворачивались на глаза, но она не отстранялась. Он видел это и не останавливался. Его дыхание участилось, пальцы на затылке сжались сильнее.

— Хватит, — сказал он через некоторое время, и его голос был хриплым. — Вставай. Повернись.

Он развернул её лицом к стене и заставил опереться ладонями в холодную поверхность. Затем одним резким движением он вошёл в неё. Она вскрикнула, но он тут же зажал ей рот ладонью.

— Тихо, — прошипел он. — Или нас услышат. А ты не хочешь, чтобы нас услышали, правда?

Она кивнула, и он начал двигаться. Медленно, глубоко, с силой. Его рука всё ещё закрывала ей рот, заглушая стоны. Другая рука лежала на её бедре, помогая держать равновесие и направляя её. Он входил до конца, до самого основания, и каждый толчок был утверждением его власти. Он наклонился к её уху, не убирая руки.

— Ты чувствуешь? — прошептал он. — Чувствуешь, что ты только моя?

Она не могла ответить, только кивала, и он усмехнулся.

— Хорошая девочка.

Он ускорил темп, его движения стали глубже и жёстче. Она почувствовала, как волна накрывает её, и содрогнулась, сжимаясь вокруг него. Он почувствовал это и не остановился, продолжая двигаться в том же ритме, продлевая её оргазм, пока она не обмякла, полностью обессиленная. Её тело расслабилось, руки скользнули по стене, и он медленно вышел из неё, давая ей секунду передышки.

Он развернул её к себе лицом. И в его взгляде была не только страсть, но и что-то ещё — тёмное, глубокое, собственническое.

— Ты же не хочешь, чтобы мы оставили здесь улики? — спросил он, и в его голосе была странная, почти нежная интонация.

Она кивнула.

— Да, я поняла о чём ты...

Она села на колени, запрокинула голову и открыла рот. Он провёл рукой по её волосам, убирая их с лица.

— Моя умничка, — прошептал он.

Он вошёл в её рот, и на этот раз его движения были быстрыми, почти грубыми. Он делал это, глядя ей в глаза, и она видела, как он приближается к финалу. Его пальцы впились в её волосы, дыхание стало прерывистым, он тихо застонал, и она почувствовала, как горячая волна наполнила её горло.

Она проглотила всё, до последней капли, не отрывая от него взгляда.

Он отстранился, тяжело дыша, и помог ей подняться. Убрал растрёпанные волосы с лица.

— Хорошая девочка, — сказал он тихо, и в этих словах была и нежность, и власть. — Иди домой. Вечером продолжим.

Она кивнула, всё ещё не в силах говорить. Они оделись, он быстро поцеловал её в уголок губ и исчез за поворотом коридора, возвращаясь к работе, как будто ничего не произошло. А она с сияющей улыбкой отправилась домой, чувствуя, как её тело всё ещё дрожит от пережитого, и уже ждала вечера. Она уже ждала его.