Эльвира. гл18

Бойся желаний своих, ибо они исполняются

Я возвращаюсь к реальности. Ты меняешь положения каждые десять минут. Теперь позади меня андроид, с идеальным телом — гладким, без единого изъяна, тёплым на ощупь, почти с человеческим членом.   Я стою на четвереньках, моя обнажённая грудь кажется беззащитной и уязвимой, а соски затвердели от адреналина. Ты действуешь по особой методике: аккуратно, миллиметр за миллиметром закрепляешь зажимы на моих торчащих сосках, регулируя натяжение так, чтобы я чувствовала лишь приятное, будоражащее давление, полностью исключающее реальную боль. Это чистая инженерия психологического плена. Твои глаза сощуриваются, когда ты отпускаешь металл, оставляя зажимы покачиваться в такт моему распалённому дыханию. Выбрав на пульте параметры фаллоса киборга, ты даёшь ему голосовую команду: «Удовлетвори Эльвиру в киску». Ребристый ствол проникает в щёлку, а перед моими глазами выныривает твоя раздутая залупа. Я хватаюсь за головку губами, она выскальзывает, но я снова её ловлю и всасываю. Меня обволакивает туманом блаженства, и я теряю счет времени, даже не помню, когда ты отключаешь андроида. Немного прихожу в себя, когда ты, подхватив меня на руки, укладываешь на кровать, и пристёгиваешь за запястья и лодыжки, широко разведя ноги в стороны.   Ремни кожаные, с мягкой подкладкой, но затянуты так, что я не могу пошевелиться, только извиваться, принимая всё, что ты решишь мне дать. Ты приносишь небольшой станок с закреплёнными дилдо на регулируемых штангах. Один — для влагалища, гладкий, средней длины, с лёгким изгибом вверх, второй — для ануса, немного толще и с пупырышками. Они двигаются навстречу друг другу — входят и выходят, создавая ощущение, что меня трахают с двух сторон без остановки. Ты стоишь рядом и крутишь регулятор скорости. Медленно, потом быстрее, потом снова замедляя, доводя меня до исступления. Ты заставляешь кончить три раза подряд, не давая передышки, заставляя выгибаться и скулить. Когда я уже почти теряю сознание, ты убираешь станок и берёшь меня сам нежно, лицом к лицу, глядя в глаза. Каждый твой толчок отдаётся где-то в затылке с таким сладострастием, что я уже не понимаю, где нахожусь. Я никогда не была так счастлива, как в этот момент.

***

«Пока в тайной БДСМ-комнате в цоколе особняка шелест листьев и шум дождя растворялись в звуках наших чувственных ласк, на грязных улицах города вершился другой, теневой суд. Время, как ты и обещал, безжалостно расставляло всё на свои места. Настал черед Толика. Судьба кастрированного стероидного монстра решилась быстро и драматично. Шорох больничных простыней сменился лязгом тюремных затворов. Всё произошло в одном из тех грязных баров на окраине, где Толик пытался залить алкоголем свою боль. Он сидел у стойки, взвинченный, злой на весь мир, и искал любой повод, чтобы сорваться. Случайный посетитель в разговоре с приятелями стал рассказывать анекдот про обезьяну с гранатой и Толик взорвался.   Завязалась драка. Амбал повалил мужика на пол и начал методично, с животным остервенением вбивать его голову в доски. Кровь летела во все стороны. Бармен, бледный как смерть, тут же нажал под стойкой тревожную кнопку. Когда приехал наряд полиции, Толик уже полностью потерял человеческий облик. Молодой сержант попытался перехватить его руку, но Толик в ответ только безумно оскалился. Потеря мужского достоинства лишила его остатков мозгов и страха перед законом. Он заорал: «Да мне терять больше нечего, мусора! Я вас всех здесь закопаю! » И с дикой яростью бросился на полицейского. Одним ударом он сломал сержанту челюсть, а когда тот упал, начал добивать ногами на глазах у оцепеневшей толпы. Напарник успел применить электрошокер. Толика скрутили и защёлкнули в наручники. Государственная машина сработала без задержек. Избиение сотрудника при исполнении во время уличной драки — это прямая дорога на дно. Суд длился всего сорок минут. Судья зачитал приговор: полтора года колонии общего режима. Когда конвой уводил его из зала, Толик вопил на весь зал заседаний: «Сука Раиса, это она во всём виновата! Если бы не её грёбаный девичник я бы не был сейчас кастратом! »

Этапный вагон доставил Толика в колонию общего режима через неделю, и с первых же секунд на зоне для него начался совершенно иной счёт времени. Лагерная система — это механизм, который невозможно обмануть, он безошибочно вычисляет внутренние пороки и уязвимость. Толик, несмотря на всю свою «бычиную внешность», скрывал внутри непоправимый физический дефект. Информационный вакуум в таких местах — иллюзия. Слухи о «вновь прибывшем кастрате» прокатился по зоне быстрее, чем конвой запер за Толиком двери карантинного барака. Лагерный социум живёт по жестоким, первобытным законам, где малейшая физиологическая неполноценность, лишающая мужского статуса, автоматически низводит человека на самую нижнюю ступень иерархии. Для контингента он перестал быть мужчиной ещё до того, как переступил порог своей камеры. В первый же вечер после распределения в отряд, когда стихла дневная суета и в бараке воцарился тяжёлый, давящий полумрак, Толика загнали в угол. Старшие отряда и местные авторитеты не собирались устраивать долгих дискуссий. «Ну что, приехал, боец? — хмуро процедил рослый заключённый с прокуренным голосом, преграждая ему путь к нарам. — Слышали мы про твои подвиги с ментами. Только вот на зоне ты никто. У нас тут кастратам и ущербным места среди нормальных мужиков нет. Твой удел теперь — у параши сидеть и за всеми грязь подтирать. » Толик попытался вспыхнуть, его лицо судорожно перекосилось от бессильной ярости, а пальцы сжались в кулаки. Осознание собственного тотального бессилия сковали его движения. Лагерные авторитеты мгновенно и жёстко подавили слабую попытку бунта. Несколько тяжёлых ударов под дых заставили его согнуться пополам и рухнуть на холодный дощатый пол. Его личный статус был стёрт окончательно и бесповоротно. Толика официально «опустили» до уровня лагерной шлюшки, лишив права голоса, права спать на нормальных нарах и даже права пользоваться общей посудой. Из вонючего угла около параши доносился лишь его придушенный, безутешный плач, но в бараке это не вызывало ни у кого никаких эмоций. Полтора года колонии превратились для него в непрерывный, изнуряющий ад социального уничтожения. Весь его понтовый лоск был растоптан грязными сапогами сокамерников. »

В эти выходные мы решаем с тобой отдохнуть, полностью отключившись от внешнего мира и повседневных забот. В спальне царит уютный полумрак, а за окном падают начавшие желтеть листья. Я лежу, доверчиво прижавшись к твоему сильному плечу, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Всё кажется идеальным, пока экран твоего смартфона на прикроватной тумбочке внезапно не вспыхивает и не взрывается резким, настойчивым рингтоном. Ты недовольно хмуришься, но, взглянув на дисплей, не сбрасываешь вызов, а переводишь телефон на громкую связь. Из динамика тут же раздается захлёбывающийся, панический плач:

— Я умоляю, выслушай меня! — истерический голос Раисы срывается на жалкий, сиплый фальцет. — Меня везут на ДНК-тест к твоему профессору!

— Ты получила ровно то, что заслужила. Зачем ты звонишь мне теперь?

— Попроси его изменить этот чёртов тест! — умоляет она, окончательно теряя остатки гордости. — Пусть впишет туда Криса. Я сделаю всё, что ты хочешь! Я отдам тебе то, что получу, я перепишу на твою фирму свои активы! Только не выдавай меня им, они меня уничтожат!

Я приподнимаюсь на локтях, затаив дыхание и глядя на твой профиль. В глубине карих глаз зажигается самый опасный, расчётливый огонь бизнесмена, который полностью контролирует чужие судьбы.

— Твоя свекровь получит идеальный результат, и ты останешься с Крисом, но оригинал экспертизы останется у меня.

На том конце провода воцаряется оглушительная, мёртвая тишина. Раиса понимает, что ты не просто протягиваешь руку помощи, а запираешь её в пожизненный капкан. Отныне она будет молчать и безропотно выполнять любые твои требования, прекрасно зная, что подлинный документ в любую секунду может превратить её жизнь в пепел.

— Да... хорошо... я согласна, — разбитым голосом шепчет она.

Молча нажимая кнопку отбоя, ты завершаешь этот короткий, но сокрушительный диалог, и отбрасываешь смартфон обратно на тумбочку. На твоих губах появляется довольная усмешка человека, который только что выиграл главную партию в этой войне. Ты поворачиваешься ко мне, тёплая ладонь мягко ложиться мне на висок, бережно убирая светлые вьющиеся локоны с лица. Больше не нужно никуда спешить. Все враги уничтожены, Раиса поставлена на колени, а впереди у нас остаются целые выходные, принадлежащие только нам, двоим.