Ночь, принадлежащая двоим aka Первый брачный ночь секс

Дождь с силой хлестал по стеклянным стенам спальни, и сад за окном окончательно растворился в штормовой темноте. Внутри комнаты было жарко. Пламя свечей бешено дрожало от сквозняка, отбрасывая рваные золотые блики на смятый шёлк простыней. Галя стояла у кровати, чувствуя, как отголоски грозы резонируют где-то в груди. Тонкая ночная сорочка едва прикрывала бёдра, ткань липла к соскам и бёдрам от влажного воздуха, делая её наготу вызывающей.

Паша вошёл, и воздух между ними мгновенно сгустился. Он замер в дверях, глядя на неё потемневшими глазами.

Галя не двинулась с места и не подумала прикрыться. Напротив, удерживая его взгляд, она медленно запрокинула голову и одним плавным движением собрала волосы наверх, обнажая влажную шею и ключицы. Она видела, как вздрогнула его грудь, как резко обозначились скулы. Они знали тела друг друга наизусть, но сейчас в её позе было столько дерзкой, уверенной силы, что Паша забыл, как дышать.

— Иди ко мне, — приказала она, и в её голосе не было ни капли робости.

Паша двинулся к ней, на ходу срывая с запястья часы — они с глухим стуком упали на комод. Он не просто подошёл — одним шагом сократил расстояние между ними, почти не оставив ей места для отступления. Его ладони, жёсткие и горячие, по-хозяйски легли на её талию, притягивая к себе. Паша вжался губами в её плечо, почти кусая нежную кожу, вдыхая её запах.

Галя шумно втянула воздух, выгибаясь в его руках. От его прикосновения её бросило в жар. Она запустила пальцы в его волосы, сильно потянула за пряди, заставляя его поднять голову, и сама, не дожидаясь, впилась в его губы.

— Я весь вечер сходила ума, пока ты был не со мной, — прошептала она, тяжело дыша.

Паша ответил поцелуем — сокрушительным, глубоким. Галя перехватила инициативу: её ногти впились в его плечи, она рванула пуговицы его рубашки, и пара штук с треском отлетела на пол. Паша не помогал, он только рычал ей в губы, позволяя ей раздевать себя, наслаждаясь её нетерпением и этой хищной смелостью. Когда рубашка упала, Галя с силой провела ладонями по его горячей груди, оцарапав ногтями кожу.

В следующее мгновение Паша резко, без предупреждения, подхватил её под бёдра. Галя восторженно вскрикнула, намертво обвила его талию ногами и прижалась к нему всем телом, чувствуя его жесткое, очевидное желание через тонкий шёлк. Он донёс её до кровати и практически бросил на подушки, тут же наваливаясь сверху всем своим весом.

Галя встретила его, широко раскрывая объятия и увлекая за собой.

Поцелуи стали яростными. Паша схватил край её сорочки и одним движением стянул её через голову, оставляя её полностью обнажённой при неровном свете свечей. Его руки бесцеремонно и жадно пошли по её телу — вверх к груди, сжимая её, затем вниз, к внутренней стороне бёдер. Галя не сдерживала стоны. Она сама направляла его ладони, капризно и требовательно выгибаясь навстречу каждому прикосновению, требуя большего, стирая любые границы.

Ей до безумия нравилась эта первобытная, сокрушительная страсть. Паша брал её так, словно видел впервые, словно все эти годы брака были лишь прелюдией к этой ночи. Галя кусала его за плечо, оставляя розовые следы, и шептала ему на ухо прямые, откровенные приказы, от которых его движения становились ещё жёстче и увереннее.

Когда он на секунду замер над ней, тяжело переводя дыхание и удерживая её запястья над головой, Галя дерзко улыбнулась ему прямо в глаза, приподнимая бёдра.

— Не смей останавливаться.

— И не думал, — выдохнул он.

Она потянула его на себя, и они сошлись в едином ритме. За окном стеной ревел ливень, вспышки молний то топили комнату в мертвенно-белом свете, то возвращали в интимный полумрак. Но для них существовал только этот бешеный стук сердец, треск свечей и острое, на грани фола, физическое наслаждение, заполняющее всё существо.

Галя полностью потеряла контроль над временем. Ей было плевать на завтрашнее утро, на работу и рутину. Сейчас она была живой, ненасытной и доминирующей в своей страсти, растворяясь в силе Паши и подчиняя его себе.

... Позже они лежали в темноте, тяжело дышащие. Галя закинула ногу на его бедро, всё ещё вздрагивая от отголосков удовольствия. Паша крепко прижимал её к своему плечу, его пальцы медленно, собственнически очерчивали изгиб её талии.

— Дождь, кажется, только усиливается, — сказала Галя, лениво царапая его грудь.

— Значит, мы никуда не встанем, — Паша повернулся, нависая над ней снова, и в его глазах снова блеснул озорной огонёк.

Галя потянулась к нему, запустила руку пониже его живота и улыбнулась той самой порочной, манящей улыбкой, из-за которой он когда-то запер дверь в пустом коридоре и наплевал на всех гостей.

— Тогда пусть дети останутся у твоих родителей ещё на пару дней.

Паша рассмеялся, поцеловал её — уже медленно, с предвкушением того, что будет дальше, — и потянулся к выключателю. Комната погрузилась в полумрак, и только догорающие свечи отбрасывали на стены неровные тени.