Светкины приключения. История 30. Тематика: Порно истории Часть 3

СВЕТКИНЫ ПРИКЛЮЧЕНИЯ. ХРОНИКИ ОДНОЙ КОРОЛЕВЫ СЛУЧАЙНОСТЕЙ

ИСТОРИЯ 30. РОМАН НА МИНУС ВОСЕМНАДЦАТИ

Часть третья: Эксперимент

---

Мы занялись сексом на диване в бытовке. Сначала быстро, потому что оба сгорали от нетерпения, потом уже медленнее, смакуя. Я уже кончила — дважды, кажется — и лежала на спине, чувствуя, как тепло разливается по телу даже здесь, в этом холодном месте.

Гриша встал, надел куртку и вышел в коридор. Я слышала, как открылась тяжёлая дверь камеры, как он зашёл внутрь, как через минуту вышел обратно. Вернулся он с маленькой порцией мороженого в руке. В камере у нас стоял морозильник для образцов — там, среди замороженных полуфабрикатов, он и нашёл это.

Это был фруктовый лёд «Pirulo» — ярко-оранжевый, с блестящей глазурью, цилиндрической формы, идеально ровный, без острых краёв. Он снял упаковку и держал мороженое в руке, красноречиво глядя на меня.

— Ты серьёзно? — после продолжительной паузы спросила я.

— А ты против? — он улыбнулся.

— Против? — я усмехнулась. — Я просто хочу посмотреть, как ты это сделаешь. И что будет.

Я смотрела на него и ждала. Возбуждение нарастало. Он продумал всё заранее. Знал, что мы останемся вдвоём. Знал, что я соглашусь на эксперимент. И это было… интригующе.

Я взяла «Pirulo» в руки, провела пальцем по гладкой поверхности — холодной, влажной, с липким слоем тающего сока. Поднесла к губам, лизнула. Лимонный вкус взорвался на языке — кислый, сладкий, освежающий.

— Ты хочешь, чтобы я вставила это в себя? — спросила я.

— Я хочу вставить это в тебя, — поправил он.

Помедлив, я легла на спину, раздвинула ноги. Гриша встал на колени передо мной, взял мороженое за палочку. Я видела, как он сосредоточился — его глаза блестели, он был возбуждён, но действовал осторожно. Он знал, что лёд может обжечь, если не соблюдать осторожность. И действовал медленно.

Он не стал вводить сразу. Сначала провёл холодным кончиком по животу, по внутренней стороне бедра. Я вздрогнула от холода, но не отстранилась. Когда мороженое подтаяло, он начал действовать уже там. Лёд скользнул по клитору — я зашипела сквозь зубы. Это было остро, холодно и невероятно чувствительно.

— Терпи, — сказал он. — Сейчас будет холодно. Потом станет горячо.

Он начал вводить «Pirulo» внутрь. Медленно, сантиметр за сантиметром. Первое ощущение было шокирующим — холод проник в самую глубину, и я вздрогнула, сжав бёдра. Гриша замер.

— Сильно?

— Не останавливайся, — выдохнула я.

Он ввёл глубоко. Я чувствовала, как ледяной цилиндр заполняет меня — твёрдый, гладкий, чужеродный. Мои мышцы сжались вокруг него, пытаясь согреть, привыкнуть. Холод постепенно отступал — точнее, я переставала его замечать. Внутри стало странно, но не неприятно. Как будто я держала в себе кусочек зимы.

Он не двигал им сразу. Просто держал, давая мне привыкнуть. Я дышала глубоко, чувствуя, как стены влагалища обхватывают лёд, как медленно, но верно он начинает таять. Капли сладкого сока стекали по моим бёдрам, смешиваясь с моей влагой.

— Теперь двигайся, — попросила я.

Он начал вынимать его — медленно, осторожно, как будто доставал драгоценность. Я почувствовала, как «Pirulo» скользит по стенкам — гладкая поверхность, уже чуть подтаявшая, скользкая от тепла. Когда он почти вышел, Гриша наклонился и слизал сок. Его язык был горячим, контраст был ощутим даже для меня.

— Вкусно? — спросила я.

— Очень. Сладко.

Он снова ввёл его — резче, на этот раз ещё глубже. Я вскрикнула — от неожиданности и от того, что холод снова пронзил меня. Я чувствовала, как фруктовый сок смешивается с моей влагой, как капли стекают на диван.

Он вводил и вынимал его снова и снова — в такт моим стонам. Холод смешивался с теплом, сладость — с моим вкусом, и это было странно, непривычно, но с каждой секундой я хотела этого всё больше.

— Ты знаешь, что ты делаешь, — прошептала я. — Ты это уже пробовал?

— Нет, — ответил он, не останавливаясь. — Но я догадывался. Я знал, что это должно быть хорошо. Для тебя.

— Почему?

— Ты не боишься, — сказал он. — Ты готова пробовать новое. Я сразу это понял, когда ты согласилась остаться на вечернюю приёмку. Ты не из тех, кто боится эксперимента.

Он снова вынул «Pirulo», и я почувствовала, как внутри пусто. Но уже через секунду он ввёл его обратно — и я застонала.

— Я сейчас кончу, — прошептала я, чувствуя, как внутри нарастает волна.

— Кончай, — сказал он, не останавливаясь. — Держи его внутри.

Я кончила. Мои мышцы сжались вокруг «Pirulo».   Он вынул и слизал это с пальцев. Потом наклонился и поцеловал меня — и я почувствовала на его губах вкус талого сока и меня. Это было странно. Это было идеально. Затем он вылизал меня там всю — языком и губами.

Потом он разложил диван. Старый, скрипучий, с пружинами, которые впивались в колени. Он повернул меня спиной к себе.

— Не раздевайся, — сказал он. — Так.

Мы не стали снимать всё. Только спустили штаны — он свои, я свои. Я оперлась на спинку дивана, он вошёл сзади. Было неудобно — одежда мешала, диван был слишком низким, колени скользили по обивке. Но именно эта неудобность делала всё более острым. Я чувствовала его руки на своей талии, его дыхание на шее. Он двигался медленно, глубоко, и каждый толчок отдавался во мне — не только в теле, но и в той пустоте, которая осталась после льда.

— Так нормально? — спросил он.

— Так идеально, — выдохнула я.

Мы закончили оба — почти одновременно. Он уткнулся лицом в мою шею, я вцепилась в спинку дивана. Потом мы сползли на пол, прямо на холодный линолеум, и лежали, глядя в потолок.

— Ты не боишься, — сказал он. — Я это люблю в тебе. Твою безбашенность. Я думаю, ни одна бы женщина не разрешила бы мне сделать такое с ней. Ты исключительная.

— Чего бояться? Я королева случайностей!

— Не боишься, что тебя сочтут странной... Что подумают, что ты неправильная. Что ты слишком… открытая.

— Я уже была странной, — усмехнулась я. — И мне это нравится.

— Знаю, — он поцеловал меня в макушку. — Поэтому ты — моя любимая кладовщица.

— Я единственная твоя кладовщица, — ответила я.

И мы засмеялись.

---

В августе Гриша объявил, что увольняется. Учёба начиналась, подработка на полный день становилась невозможной.

— Жалко, — сказала Женя.

— Правда? — удивился Гриша.

— Ты шустрый. С тобой товар быстрее уходит. И ты приносишь всякие вкусности.

Мы рассмеялись. Я знала, что он уйдёт. Знала с самого начала: он — лето, я — склад. Мы из разных миров: его — нейросети и университет, моя — холод и пельмени. Но он оставил что-то в моей душе. Какое-то новое ощущение.

— Приходи в гости, — сказал Гриша, когда собирал вещи в бытовке.

— Зачем?

— Ну… чай попьём.

— У меня чай и здесь есть.

Гриша вздохнул.

— Света, ты…

— Я знаю. Я невозможная. Ты уже говорил.

Я взяла его за руку. Посмотрела в глаза.

— Спасибо за лето.

— Не за что.

— И спасибо за эксперимент. Это было… необычно.

— Ты достойна необычного, — сказал он.

Гриша улыбнулся. Потом наклонился и поцеловал меня. В последний раз. Вкус его губ был уже не от холодного сока, а просто его — тёплым, человеческим, уходящим.

Женя вошла в бытовку, демонстративно кашлянув.

— Там машина с пельменями пришла, — сказала она. — Если вы закончили.

— Закончили, — ответила я.

Гриша ушёл. Я осталась. Посидела на диване. Потом встала, допила чай и пошла принимать пельмени.

---

Предыдущая часть: ...

Полное собрание Светкиных приключений: