На крючке

По улице плелась компания офисных работников. Их вел к себе отметить днюху именинник Антон Павлов. Желая вписаться в коллектив окончательно, он решил позвать коллег отпраздновать свое 25-летие.

— Ща хорошо пожрем и выпьем, мужики! - мечтал вслух Антон. Нормально так пожрем! Моя столько всего наготовила. Все сама причем! Коньяк есть, хороший, армянский, водка... Катька заждалась уже наверняка!

Жил Антон Павлов далеко не в центре, в самом глухом и старом районе города. Шли они долго, пожалев, что таки не вызвали такси. И наконец пришли. Вошли в переднюю. Носы голодных с самого утра коллег учуяли запах салатов и жареного мяса. Антон уговаривал не ходить на обед, чтобы не перебивать аппетит.

— Чуете? — спросил Павлов и ухмыльнулся от гордости и предвкушения. — Ну, раздевайтесь! Вешайте одежду... А где Катюха? Эй, Кать! Встречай гостей!

— А это че? — спросил один из гостей, указывая на стену.

На крючке вешалки висел дорогой узнаваемый бежевый пиджак. Менеджеры переглянулись и слегка побледнели.

— Это тот самый пиджак что ли? — шепнул один из гостей.

— Да походу... Вон и туфли стоят. Точно они... — ответил другой.

— Похоже... — пробормотал Антон. — У Катьки... Так, пошли-ка... Посидим где-нибудь пока, подождем... Пусть уйдет.

Компания собралась обратно к выходу, хватая верхнюю одежду и нехотя поплелась к ближайшему ресторану. Неужели именно в этот день ему надо было явиться к ней? - думал Антон, пытаясь совладать со злостью и отчаяньем. Он очень боялся, что в фирме пойдут слухи и похоже произошло самое страшное. Теперь все будут знать наверняка.

— Да, жареным у тебя запахло... — съязвил коллега. — И черт же его принес. Он надолго?

— Да нет... Больше часа никогда не бывает. — не стал ломать комедию парень и добавил: — А жрать хочется, кстати реально... Сначала мы коньяку хлопнем. А после первой сразу к закускам, иначе аппетит пропадет... Моя хорошо закуски делает. — продолжил тему запланированного вечера Антон, делая вид, будто вся эта ситуация ничуть его не сбила.

— А пивка с рыбкой у тебя не будет?

— Да. Два ящика чешского нефильтрованного... И рыбка есть, Катька утром сбегала.

Часа полтора просидели они в паршивеньком рестике. Выпили по бокалу пива без закуски и опять пошли к Павлову домой. Вошли в переднюю. Пахло сильней прежнего, а из приоткрытой спальни слышались странные звуки, похожие на скрипы и стоны.

— Похоже еще...

— Что такое?

Желудки младших менеджеров сжались от голода, я в паху что-то зашевелилось. На вешалке висел уже не полосатый бежевый пиджак, а габаритная черная кожанка, а под стеной были небрежно разбросаны белые кроссовки. Кто-то даже заметил лежащие на полу открытой ванной трусики.

— Это Рустама куртка... — сказал Антон. — Так... пошли. Еще посидим. Этот быстрее...

— Кто там нахуй, твой? — прозвучал из спальни знакомый бас Рустама, громилы телохранителя шефа.

— Не знаю... — послышался уставший женский голос.

— И у этого лошары такая телка!

— И не говори...

— Ну, идем! — простонал Антон, выталкивая гостей из квартиры. Его перекосило на секунду и он тихо запер дверь.

Пошли опять в рестик. Все снова потребовали пива.

— Да слушай... Руся... он же здоровый! Он там вроде бы чемпион Европы. — утешала компания Антошку. — Пришли и ушли, а тебе потом и повышение и премии с отпуском в июле. Чего париться? Халява, считай.

— Я и сам знаю... Не в том дело! Обидно мне, чисто по-мужски... Да и жрать охота.

Через полтора часа пошли опять к имениннику. Кожанка продолжала висеть на крючке. Пришлось снова удалиться. Только к часу ночи вешалка была свободна и можно было наконец покушать и выпить. Салаты обветрились и подсохли, мясо тоже остыло. Осточертела Антону Павлову его карьера. А это излишнее внимание шефа к его жене и вовсе съедало душу. Тем не менее кушали все с аппетитом, выпивали и курили.