Старик Адыргуль и его яркая

Сегодня, на просторах Грызбекской Пустоши, должно было состояться заседание верховного бамбалая Грызбекистана. Уже с самого утра к Белой Юрте стали съезжаться конники и верблюдники из одномандатных трущоб. На повестке дня было два вопроса: Ежеквартальное избрание старейшин и Объект, нежно-розового цвета, в форме крупа лошади, надвигающийся на общак Грызбекистана. Традиционно, старейшинами избирали тех, кто больше остальных сумел постареть за отчетный период. Старик Адыргуль был спокоен. Сидя на верблюде в заднем ряду, он задумчиво чиркал украденными у геолого-разведовательной экспедиции спичками и визуализировал перенос огня на разные материальные ценности. Не было причин прерывать послеобеденную медитацию, поскольку его кандидатура была отклонена еще на стадии дебатов. В его моче наблюдатели обнаружили запрещенный кумыс, хотя старик Адыргуль и был уверен, что они искали там что-то другое. В любом случае, это не имело решающего значения, поскольку председатель этой бамбалаи, наступил на гадальные кости, разбросанные тетушкой Мулене, по всей белой юрте, впал в депрессию и забыл критерии, по которым избирались старейшины. Тетушка Мулене постоянно гадала на козьих костях, где попало, поэтому решили перейти сразу ко второму вопросу – где, б-дь, общаковые бабки.

Первым перелез с лошади на трибуну представитель камланско-шаманско-народно-патриотической партии Грызбекской Пустоши, сокращенно – кшнппгп. Он сходу предложил национализировать все навозоперерабатывающие предприятия, сокращенно – нпз, чтобы средства от продаж поступали непосредственно в общак. Всем глянулось это предложение, поскольку из общака тырить навозопродукты легче, чем непосредственно с нпз. Но тут с верблюда премиум класса слез представитель партии Единая Эбола Грызбекистана, сокращенно – еэг. Он же, по совместительству председатель правления ЗАО Кизяквнешторга. Положив на конституцию Грызбекистана, и после этого и правую руку на трибуну, он поклялся говорить только правду и ничего, кроме правды. Таким образом, он честно признался, что срать он хотел на их прения, на пополнение общака и вообще на весь Грызбекистан, поскольку его юрта стоит за пределами Грызбекской пустоши, а навозосбережения вообще находятся в офшорном говонохранилише на Баклановых островах. И тем более ему вдоль ноги, поскольку он женат на Сарре Иоганновне Ивановой, внучатой золовке Чингиз хана. Присутствующие, из числа тех, кто еще не спал в седлах своих фракций, одобряюще зацокали копытами, потому что честность в Грызбекистане ценилась выше каких-то вонючих сбережений. И еще, таким образом они показывали готовность, по старинной грызбекской традиции, лизать зад лошади правящей партии.

Неожиданно проснувшись, дремавшая до этого между горбов верблюда, свой вариант выхода из кризиса предложила, страдающая умственной отсталостью, - министр развития. Поскольку основными поставщиками навоза на фондовые рынки Грызбексистана являются верблюды, то и наполнение бюджета должно происходить с налогов на верблюдогажение. Для этого, наслаждающаяся своей олигофренией министр, предложила объявить верблюдов самосранятыми, с плавающим в навозе процентом ндс. Кроме верблюда, на котором она привыкла дремать, разумеется. Присутствующие, тут же попытались единогласно принять этот закон в первом чтении, но голосование провалилось, потому что читать никто из них не умел. Попытка принять закон во втором слушании тоже не состоялась, поскольку большинство депутатов традиционно спали и во сне слушали докладчика не внимательно.

В этот момент, еще более неожиданно, на трибуну вскарабкалась Чумагыз Ухтышмарова, хромая приемная сестра старика Адыргуля. По рядам заседающих пронесся легкий одобрительный цокот лошадиных копыт. Хромала Чумагыз еще с детства, после того, как выпала из окна своей юрты. Подавляющее большинство жителей Грызбекской пустоши ей немного завидовало, поскольку окно в юрте было только у нее. Остальные же сограждане хромали исключительно от падения с лошади или, если повезет – с верблюда.

Тем временем Чумагыз допила оставленный на трибуне предыдущим оратором чай и похромала обратно в свое седло. По рядам вторично пронесся цокот одобрения, поскольку ее фамилии тоже немного завидовали. Чумагыз происходили из древнего дворянского рода, о чем свидетельствовала приставка – шмарова. А кликуху Ухты она когда-то украла у местного шамана, что тоже было по-своему почетно. Стырить что-либо у шамана на удачу, считалось хорошей приметой, к выпадению из окна юрты, например.

После этого еще несколько представителей от никому, нахрен ненужных партий, пытались перелезть с коня на трибуну, в надежде допить чей-нибудь чай. А в это время, одни депутаты отбирали друг у друга барана, на скаку, другие, занимались более традиционным для Грызбекистана занятием - на скаку, кидались друг в друга, украденным у китайского посла смартфоном, поскольку включать его так и не научились.

Тем временем, старик Адыргуль, обладая довольно яркой харизмой, сделал логически напрашивающийся вывод, что вся эта крякня его утомила. Он не спеша выехал из белой юрты и направился в сторону общественной кумысной. Монотонное чвяканье грязи под копытами его верблюда, способствовало его внутреннему умиротворению, граничащему с гармонией. За его спиной, в такт верблюжьей походке, мерно потрескивала догорающая Белая Юрта. – Ммммммммммммммммммм, - затянул старик Адыргуль старинную, наполненную глубоким смыслом, Грызбекскую рок оперу.