Берк. Солги мне

1

Глава 1

Дарина

— Даша, а можно нам конфеты? — спрашивает Ариэлла.

Эта малышка в своем розовом платье выглядит, как настоящая принцесса.

— Ари, мама в прошлый раз сильно ругалась, — говорю с сожалением.

Девочка поджимает губки и смотрит на меня своими огромными карими глазами, как у олененка.

— Но мы ей не скажем! Это будет наш секрет, — говорит громким шепотом.

Вот как ей отказать?

Я могу ей сопротивляться. Особенно когда пришел ее старший брат, и оба смотрят на меня с такой мольбой. Их мама помешана на правильном питании. Это хорошо. Но лишать детей сладостей? Тем более они здоровые, активные и от того, что они съедят по паре конфет, ничего не будет.

Я оглядываюсь по сторонам и достаю из кармана по две шоколадные конфеты для детей. Я сама их покупаю, потому что в доме Темирхановых нет никакой “запрещенки”.

— Только ешьте здесь, фантики отдадите, — говорю я.

— Ура! Ты лучшая, Дарина! — говорит Рамин и забирает конфеты для себя и для сестры.

Дети садятся прямо на пол кухни и шуршат фантиками, я умиляюсь от этой картины и возвращаюсь к нарезке овощей. Ирина, хозяйка дома, выкатила такие требования к заготовке еды, что у меня глаза на лоб едва не полезли. В списке было двадцать блюд на два дня. Но, естественно, я не спорила и никак не прокомментировала. Мое дело — готовка и уборка кухни.

— Мы все, — Ари протянула мне обертки от конфет, я зажала их в руке и взяла со стола салфетки, чтобы вытереть ее перепачканные щеки.

Она засмеялась, я тоже, и именно в этот момент зашел их отец.

Я почувствовала его приближение еще до того, как он сам появился. Каждый раз, когда он поблизости, мое тело покрывается колючими мурашками. Этот мужчина пугает меня до ужаса. Нет, он не проявляет грубости, ведет себя достойно, но его аура. Я не знаю, как это объяснить. Я работаю во многих богатых домах в городе, но только Берк Темирханов производит на меня такое впечатление.

— Папа! — завизжала Ариэлла и сразу запрыгнула отцу на руки. — Даша снова принесла нам конфеты! — сразу же сдала малышка.

Я в ужасе посмотрела на ее отца. Его темные брови приподнялись в удивлении.

— Вы кормите моих детей конфетами, Дарина? — то, как он произносит мое имя…

Я машинально прячу руку, в которой до сих пор сжимаю обертки за спину.

Честно? Мне хотелось убежать из кухни, а потом из дома, с криками ужаса.

— Я…

— Это был секрет, Ари, — закатывает глаза Рамин. — Но ты приноси еще конфеты, Даша, папа не расскажет маме.

Я снова бросаю быстрый взгляд на мужчину, он улыбается уголком губ.

— Ты же не расскажешь, папочка? — шепотом спрашивает Ариэлла.

— Даша! — визжит женский голос, я вздрагиваю от неожиданности. — Иди и почисти ковер после этой тупоголовой Светы! Эта идиотка вообще ничего… Ой, дорогой, ты уже дома? — на последней фразе ее голос похож на сладкую патоку, хочется немедленно вымыться. — Даша, что ты стоишь! Иди немедленно! — рычит хозяйка.

— Но мама… Даша сказала, что мы сможем вместе сделать салат, — хнычет Ари.

Женщина картинно хватается за грудь.

— Какой салат? Этим занимается прислуга! Еще не хватало, чтобы мои дети что-то делали, как какие-то плебеи. Ариэлла, Рамин! Вы дети богатых родителей, и все делают за вас.

— Но мама…

— Все, я сказала! Ты меня утомила, готова разболелась, — хватается за виски.

Я вижу, как на глаза малышки набегают слезы.

— Папочка, — обнимает отца за шею.

— Если хочешь, можешь делать салат. Ты можешь делать все, что ты хочешь, принцесса, — говорит он дочери.

— Берк! Я запрещаю! Зачем ты это делаешь? Подрываешь мой авторитет в глазах детей, да еще и при служанке?!

Темирханов ставит дочь на пол и выпрямляется во весь свой впечатляющий рост.

— Выйдем, Ира, — говорит таким тоном, что я едва за ним не побежала.

Глава семейства, не оборачиваясь, уходит из кухни.

— Ты, — женщина щелкает пальцами, привлекая мое внимание. — Ковер. Чтобы он был, как новый, когда я вернусь.

Она тоже уходит, и только сейчас я могу выдохнуть. Я прячу обертки от конфет в передник и иду чистить ковер, хоть это и не моя работа. Но спорить — себе дороже.

— Мы тебе поможем, — уверенно говорит Рамин.

Я не спорю.

Я вижу в этих детях себя.

Не в том плане, что я тоже родилась в богатой семье. Нет. Я родилась в самой обычной семье. Отец ушел, когда мне едва исполнилось три, и мама работала, чтобы обеспечить нас. Я имею в виду, что им тоже не хватает внимания. Детство быстро заканчивается, и надо стараться провести время с детьми как можно больше.

Мы втроем идем во вторую гостиную чистить белоснежный ковер. Вся проблема заключается в том, что нужно делать это руками, по старинке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я помогаю детям надеть перчатки, а мне не хватает, буду без них. Я раздаю им по щетке и показываю, что нужно делать. Первые пять минут они помогают с энтузиазмом, а на шестой минуте уже устали. Я смеюсь, и они забираются на диван, чтобы посмотреть мультики. Я продолжаю чистить ковер.

Через час мне удалось справиться только с половиной. Пот катится по спине градом, все тело болит от неудобной позы, волосы растрепались из пучка и лезут в глаза. А мне еще кучу блюд готовить.

— Я уехала, — говорит Ирина, появившись в гостиной. — Скоро придет няня. А ты давай быстрее, еда сама себя не приготовит.

С этими словами она уходит, а я желаю ей собрать все пробки на дороге.

2

Глава 2

Дарина

Домой вернулась почти в девять вечера и без сил.

— Мам, я дома, — крикнула, пока снимала кроссовки, ответа не последовало.

Я пошла на кухню и увидела, что вся еда стоит нетронутая. На секунду закрыла глаза и пошла в единственную спальню, которую мы делили с мамой на двоих.

Мать лежала на раскладном кресле, свернувшись калачиком, и смотрела в стену.

— Мам, ты почему ничего не съела?

— Нет аппетита, — сказала она тихо.

— Тебе нужно есть, ты принимаешь лекарства.

— Я больше их не принимаю. Оставь меня, Дарина, я устала, — накрылась с головой.

Я тяжело вздохнула. Несколько лет назад ей поставили диагноз — апатическая депрессия. Это было очень тяжелое время. Тогда многое на нас свалилось.

Все началось с того, что моя мама мечтала найти хорошего мужчину и выйти замуж. Она часто встречалась с противоположным полом, но ничего серьезного. В какой-то момент она решила, что заслуживает большего, и решила, что ей подойдет только состоятельный мужчина. Она стала сидеть в интернете на различных сайтах знакомств. Там она познакомились с Джузеппе. Какой-то состоятельный итальянец. Он так лил ей в уши. Я говорила, чтобы она не смела верить ни одному слову, ругалась с ней, но маме было все равно. Они год переписывались. Он все обещал приехать. А она верила. И как итог, она без моего ведома продала квартиру, взяла кучу кредитов и все это отправила Джузеппе. Как только он получил деньги, то оборвал знакомство.

Никакого итальянца по имени Джузеппе не было.

В полиции нам никто не помог, лишь посмеялись.

Мы остались без квартиры и с огромными кредитами. Мать тогда слегла. Ее не интересовало абсолютно ничего. Я жутко испугалась. Раньше мне казалось, что депрессия просто отговорки людей. Ну как это ты ничего не хочешь и ничего не можешь? Есть такое слово — надо. А когда случилось с мамой, то я уже поняла, что это болезнь, и никто от нее не застрахован.

В тот год я должна была поступить в университет, но, естественно не стала. Тетя Лариса, давняя мамина знакомая, помогла нам с квартирой и устроила меня на работу. У нее свое агентство, которое предоставляет услуги уборки, готовки и обслуживания мероприятий. Так я и стала кухаркой в домах богатых людей.

— Что значит “не принимаю”? — выскользнула из воспоминаний. — Это не шутки. Врач сказал, что ты должна их принимать, не пропуская.

— Даринка, я хочу спать…

— Мама! Пожалуйста! Я не могу еще и об этом переживать! Я работаю с утра до ночи, а от тебя требуется только пить таблетки и хорошо кушать! Все!

Я сорвалась.

Я тоже живой человек. Временами я так сильно злюсь на мать, что сил моих нет. Как можно быть такой дурой? Слов других нет. Я же просила ее, умоляла не общаться и не верить в эту чушь!

Иногда мне хочется послать все к черту, бросить ее, жить своей жизнью, но я не могу. Она без меня не выживет, а я просто поедом себя сожру.

— Даша, я устала… Пожалуйста, отстань…

Я вышла из комнаты, нашла таблетки, налила стакан воды и не церемонясь откинула одеяло, заставила маму проглотить таблетки.

Боже, как же я устала.

Вместо того чтобы лечь отдыхать, я вышла из квартиры. Если останусь там, то у меня будет нервный срыв. Я несколько раз обошла наш небольшой район, и только когда почувствовала, что немного проветрила мозги пошла обратно домой.

— Дарина Михайловна? — окликнул меня какой-то мужчина.

Я обернулась и увидела, что в нескольких шагах от меня стоит мужчина в костюме. На вид ему было около сорока лет, может, чуть больше.

— Здравствуйте. Что вам надо?

— Поговорим? Давайте найдем какое-то более удобное место, — улыбается.

Но его улыбка меня не подкупила. Я сложила руки на груди и не двинулась с места.

— Вы подкараулили меня у подъезда, можете говорить здесь, — холодно отвечаю.

А у самой сердце грозится выпрыгнуть из груди. Не жди ничего хорошего, когда какой-то подозрительный тип караулит тебя у дома.

Видно, что мой ответ ему не понравился. Он поджимает губы и шагает ко мне. А я собираю все силы, чтобы не отшатнуться от него.

— Меня зовут Николай. Я выкупил ваш долг у банка, и теперь вы должны мне.

Я просто в шоке.

Кровь начинает шуметь в ушах, пульс бьется по точкам.

Я слышала о таком, это обычная практика, но я не думала, что с нами это произойдет. Я же исправно выплачиваю по кредиту.

— Хорошо, — медленно произношу. — Тогда я буду платить вам каждый месяц до двадцать пятого числа.

— Да. Но, видите ли, Дарина Михайловна. Я потратил свои деньги и хочу вернуть их как можно быстрее. Поэтому со следующего месяца сумма ваших выплат удваивается.

Я делаю шаг назад.

Это просто неподъемная сумма!

Я отдаю семьдесят процентов своей зарплаты на кредит и оплату квартиры, остальное уходит на продукты и медикаменты. Мне просто неоткуда брать деньги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внутри такая безнадега накатывает. Я хочу забиться в дальний угол и рыдать. Но я не могу позволить себе такую роскошь. Я даже не помню, когда я последний раз плакала.

— Если вы выкупили долг, то знаете, что у меня нет таких денег, — говорю спокойно.

Хотя внутри меня колошматит не по-детски.

— Знаю, — снова улыбается, и от этой улыбки мурашки по коже. — Хочу предложить вам альтернативный вариант. Думаю, вам понравится.

3

Глава 3

Дарина

Либо я слишком увлеклась просмотром “Сверхъестественное”, либо все это походило на сделку с дьяволом.

Я с сомнением посмотрела на этого Николая и отступила на шаг.

— Вы прекрасно знаете, что денег у меня нет. Даже если я съеду на лавочку, то этих денег все равно не хватит, чтобы покрыть сумму.

Я уже мысленно думала о том, что нужно нанять адвоката, они должны помочь. Ведь не может эта сделка быть законной, в конце концов!

— Знаю. Мне не нужны от тебя деньги.

Если не деньги, то…

Взять он может только мою девичью честь, но я не думаю, что она стоит столько денег.

— Что тогда вам надо от меня?

— Мне нужна услуга.

— Услуга? — с сомнением протянула. — Не пробовали обратиться к профессионалам?

— Дарина, этот разговор начинает меня утомлять. Градус общения поменяется, когда я выйду из себя. Поверь, ты этого не хочешь.

А это уже откровенное запугивание.

— Знаете что? Мне все равно на ваши слова и на то, что вы купили долг. Завтра же с утра я пойду в банк и найму адвоката. Всего хорошего! — я разворачиваюсь, чтобы уйти.

Но мне не удается сделать и несколько шагов, как мужчина хватает меня за руку.

— Ты вывела меня из себя. Довольна?

Я даже пикнуть не успела, как к нам подъезжает черный фургон и меня грубо заталкивают внутрь. Господи, меня что, похитили?! Я же так много читала об этом, и главный совет — сопротивляйтесь! Пока вы не в машине, у вас есть шанс вырваться, а как только окажетесь внутри, то шансы равны нулю…

Машина рванула с места так быстро, что я упала с сиденья. Мужские руки снова усадили меня на место.

— Выпустите меня! — сказала трясущимся от страха голосом. — Это похищение! Я…

— Рот закрой, блть, — прорычал Николай, весь светский лоск исчез, передо мной сидел хищник.

Он что-то сказал водителю, я не расслышала из-за шума в ушах.

— А теперь поговорим.

— Я буду исправно платить, обещаю. Только выпустите меня.

Не знаю как, но я буду стараться отдать все до копейки.

— Меня не интересуют деньги.

— Тогда что? — в ужасе смотрю на него.

А он откидывает голову назад и начинает громко смеяться.

— Ты думаешь, мне нужен от тебя секс? Ты себя видела? Меня не привлекают вонючие уборщицы. Это тебе пришлось бы платить, чтобы я тебя тр*хнул.

Его грубые слова заставили почувствовать себя убожищем. Я знаю, что я не в прайме. Выгляжу не моделью с обложки журнала. Но я не привыкла к такой откровенной грубости.

— Тогда что вам от меня надо?

— Вот мы и подошли к сути. Сразу бы так. Я знаю, что у тебя есть доступ в некоторые дома.

Я тупо моргаю, я все еще не понимаю, что он хочет от меня.

— Когда мне понадобится, я скажу тебе кое-что сделать, и ты это сделаешь.

— Нет, — отрезаю я.

Он холодно улыбается и подается вперед так резко, я зажмуриваюсь, потому что думаю, что он меня ударит.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? Я был добр к тебе. А теперь послушай внимательно, девочка. Либо ты будешь делать, что я тебе скажу, либо тебя и мать найдут в какой-то канаве изнасилованными и с перерезанными глотками. Выбор за тобой.

Я смотрю на этого человека и понимаю, что он не шутит. Я всеми фибрами души чувствую, что он сделает то, что так красочно мне описал.

— Что именно вы хотите?

— Умничка, — снова улыбается и садится на место. — Когда ты мне понадобишься, я тебе позвоню.

Машина останавливается, и меня просят на выход. На ватных ногах я выбираюсь из автомобиля, и он снова срывается с места. Меня вывезли на какой-то пустырь. Я даже не понимаю, где нахожусь и как доберусь до дома! У меня с собой нет ни телефона, ни денег.

Видимо, адреналин начал спадать, меня начало трясти так сильно, что зуб на зуб не попадал. Я шла, не разбирая дороги, и прокручивала события вечера. Что именно ему от меня надо? Что-то украсть? Что-то подбросить? Я… Я не стану этого делать! Лариса доверяет мне, я не могу ее подвести. Тем более что дома, в которых я работаю принадлежат очень богатым и опасным людям. Если они только заподозрят меня в чем-то, то проделают тоже самое, чем грозил Николай.

Я вернулась домой только под утро.

Мама все так же лежала в позе эмбриона. Я понимала, что если все ей расскажу, то это может только ухудшить ее состояние. А самое обидное — ей было бы все равно. Эта болезнь атрофировала все ее чувства.

Стоя под душем, я дала волю слезам и пообещала себе, как только выйду из ванной, то соберусь и что-то придумаю.

С самого утра я сходила в банк, там только развели руками и ничего путного не сказали. Они только сказали, что я им ничего не должна и вообще не являюсь клиентом банка. Я вышла оттуда в еще более большой растерянности, чем была. Получается, что этот Николай влиятельный человек, раз смог провернуть такое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я нашла в интернете адвоката, оплатила прием. И он… Посоветовал мне не шутить с такими, как Николай. Прямым текстом. Сказал, что закон на его стороне.

А мне что делать?!

Даже посоветоваться не с кем. У меня ни родственников, ни подруг… Одна знакомая, если можно так ее назвать, Алиса Булатова.* Но мы с ней не особо дружим, просто она хорошо ко мне относится. Я знаю, что ее муж может помочь. Может, попросить у них помощи?.. Я в таком отчаянии.

Я твердо решила, когда попаду в дом Булатовых, то попрошу Алису о помощи. И буду молиться, что она мне не откажет…

4

Глава 4

Дарина

Поговорить с Алисой мне не удалось. Но сегодня я работаю на мероприятии в доме Булатовых, может, удастся поговорить. Я даже не представляю, как попросить о помощи. Здесь речь идет не о нескольких тысячах, а о внушительной такой сумме. Но дело даже не в деньгах. Мне кажется, что этот Николай очень опасный человек. Как я могу просить Алису помочь?

В общем, я была в отвратительном и задумчивом настроении, как назло, все валилось из рук.

— Да чтоб тебя! — прорычала я, когда на подносе бокалы снова заходили ходуном.

— Дашка, ты что, пила? — весело спрашивает Машка.

— Нет, но по ходу надо, — отшучиваюсь.

В доме собрались какие-то высокопоставленные люди. Алиса очень переживала, потому что впервые организовывала прием в качестве жены Кайлана. Получилось у нее все идеально.

Мы с Машей и с Седой стояли у стены и в любой момент готовы были принести бокалы с игристым.

— Блин, как же круто люди живут, — с завистью протянула Седа.

— Да. Я бы хотела сейчас вот так сидеть за столом, а не работать “принеси-подай”, — поддержала ее Мария.

— Вы только посмотрите на платье Алисы. Оно стоит, как квартира. А эти украшения, — благоговейно говорит Седа.

— Да все они тут разодеты так, что нам и не снилось. И знаете, я вот не понимаю, где справедливость в жизни. Они же не супер-красавицы, вообще обычные. Мы даже красивее будем! Вот как они смогли таких мужиков подцепить? Тут встречаются либо неудачники, либо сыночки-корзиночки. Я согласна даже любовницей стать, чтоб только ноги раздвигать, а взамен — весь мир.

— О, да! Самый идеальный вариант. Вот посмотрите на Кайлана. Мужик же огонь, просто космос. Красивый, успешный, уверена, в постели просто бомба. И рядом эта Алиса…

— Хватит, — обрываю я. — Вы обе здоровые, с семьями и не голодаете. Что вам еще надо? Не стоит завидовать чужому счастью. Никто не знает, через что пройти пришлось, чтобы со стороны казалось все идеально.

— Ой, я и забыла, что ты “подружка” с хозяйкой, — хихикает Машка.

— Ага, если такие уж подружки, почему она тебя за стол не посадила, а приказала работать?

Ответить мне не удалось, потому что Алиса помахала и жестом показала подойти. На мне, как и на всех девушках из обслуживающего персонала, было надето черное платье длинной чуть ниже колен и удобные балетки, волосы убраны в гладкий пучок.

Я подошла к столику и стала ходить по кругу, предлагая шампанское. Я подняла взгляд, и по коже побежали мурашки, потому что здесь сидел Берк Темирханов с женой. Он смотрел на меня в упор, словно душу видел. Я быстро опустила глаза и подошла к его жене. Ирина взяла с подноса сразу два бокала. Я уже не раз отмечала про себя, что у женщины явные проблемы с алкоголем. Не мое дело. Я быстро собрала пустые бокалы и поспешила на кухню.

— Дарина, у тебя перерыв двадцать минут, — сказала Лариса.

— Спасибо.

На ногах с самого утра, и перерыв мне не помешает. Я налила себе кофе и вышла на задний двор, села в плетеное кресло. Достала телефон, чтобы позвонить маме, но как только разблокировала, он сам зазвонил. Номер мамы.

В голову сразу же самые ужасные мысли закрались. Она никогда сама не звонит.

— Мама, все нормально? — ответила на звонок.

— Здравствуй, Дарина, с мамой все отлично, — услышала голос Николая.

Я тут же вскочила на ноги.

Что?..

Как?..

— Откуда у вас номер моей матери? — спросила хрипло.

— Я сейчас у вас в квартире. Твоя мама спит, но могу ее разбудить, если хочешь.

Я сжимаю телефон с такой силой, что ладонь начинает болеть.

— Немедленно выметайтесь оттуда! Я сейчас вызову полицию!

— Пока они приедут… — весело тянет. — Я просто зашел удостовериться, что мы с тобой на одной волне. Просто помни, если ты откажешься от нашей сделки, то я в любой момент могу вернуться в вашу квартиру, к твоей маме… А она у тебя красивая женщина.

— Убирайтесь оттуда! — сказала на грани с истерикой.

Я понимала, что я ничего не могу ему сделать. Даже если я вызову полицию, то они вряд ли помогут. Я уверена, что у таких, как Николай, связи везде. Он бы не стал так подставляться, не будь уверен в своей безнаказанности.

— Не делай глупостей, и все будет хорошо. Пока, о нашей договоренности никто не знает, вы с мамой в безопасности. Я на кухне оставлю для тебя небольшой подарок. Все будет написано в записке. Внимательно прочитай и сделай все по инструкции. До связи, Дарина.

Он отключился.

Несколько мгновений я просто смотрела на потухший телефон, а потом тяжело опустилась на стул.

Господи, что мне делать?

Я почему-то уверена, что у него везде свои люди. И если я расскажу Алисе, то Николай узнает. Я не могу так рисковать, тем более, что я не уверена, что она и ее супруг мне помогут.

На меня накатила такая безнадега. Я обняла себя руками, а по щеке скатилась одинокая слеза. Скорее всего, нам придется уехать. Я заберу маму, соберу вещи, и мы уедем. Не знаю куда, но это необходимо сделать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Надо было уезжать сразу.

Ругая себя за свою глупость и наивность, я направилась обратно в дом. И чуть не закричала, когда увидела, что у стены стоит Берк Темирханов и курит.

Я положила ладонь на быстро бьющиеся сердце, потому что думала, что оно вот-вот выскочит из груди. Мужчина сделал затяжку и просто смотрел на меня. А я чувствовала покалывание в тех местах, где он меня рассматривал.

Как давно он там стоит? Слышал ли мой разговор?

Я не знала, как поступить. Поэтому не придумала ничего лучше, чем молча зайти в дом.

Осталось пережить сегодняшний день, а завтра мы с мамой будем далеко-далеко.

5

Глава 5

Дарина

После приема я поехала сразу домой. Вышла у круглосуточного магазина и купила нам с мамой в дорогу необходимый минимум вещей. С самого утра мы уедем.

Я тихо открыла дверь ключом и отнесла покупки на кухню, а потом сразу в душ. Я вышла в одном полотенце и пошла в комнату. Бросила взгляд на спальное место мамы и… Ее там не оказалось.

Паника затопила нутро.

— Мам! Мама! — позвала я, ответа не последовало.

Я быстро проверила всю квартиру. Ее здесь не было! Я взяла телефон и набрала ее номер. Через несколько гудков мне ответил мужской голос.

— Дарина. Я все ждал, когда ты позвонишь.

— Где она? — закричала в трубку. — Клянусь, если ты с ней что-то…

— Рот закрой, девка! Или я приеду и лично его закрою. Я решил тебя простимулировать. Ты уже нашла мой подарок?

Я совсем забыла об этом. Выбежала на кухню и взглядом окинула пространство. Увидела коробочку, перевязанную бантом, на подоконнике. Подошла и открыла его. Там был какой-то пластиковый предмет.

— Завтра ты идешь в дом к Морозовым. Мне надо, чтобы ты приклеила микрофон в кабинете Владимира. Там сбоку есть кнопка, нажмешь.

— Что? — только и смогла выдохнуть.

Я смотрела на этот микрофон, как на бомбу замедленного действия.

— Ты же хочешь, чтобы с твоей мамой все было хорошо, правда?

— Где она?!

— В безопасности. Пока. Все зависит от тебя. Сделай, как я тебе говорю, и тогда я буду уверен, что могу тебе доверять.

— Моя мать больна. Ей нужно принимать лекарство…

— Дарина, ты меня слышишь? Сделаешь, как я говорю, и я верну тебе мать, — с этими словами Николай отключил вызов.

Я снова и снова набирала номер мамы, пока он не отключил телефон.

Я опустилась на пол и пыталась понять, в какой момент моя жизнь стала настолько сложной? Откуда он вообще узнал мое расписание и вообще обо мне?

Я попыталась вспомнить о Морозовых все, что знаю. Насколько мне известно, то у Владимира какой-то строительный бизнес… Как мне вообще зайти в его кабинет? А если меня поймают? А мама… Боже… Сейчас я даже рада, что она не принимает лекарства и ей все безразлично. Это хоть немного спасает ее от развернувшегося кошмара.

Несколько минут я сидела на полу и жалела себя. А потом перестала. Жалостью не помогу ни себе, ни маме. Мне надо вытащить ее из лап этого Николая.

Я решила, что все же позвоню с утра Алисе и попрошу о помощи.

Всю ночь я не сомкнула глаз. Накрутила себя так сильно, что мне физически плохо стало. Как только часы показали восемь утра, я набрала Алисе.

— Алло, — ответила она на вызов практически сразу.

— Алиса, доброе утро, это Дарина.

— Да, привет. Как дела? Устала вчера?

— Все… Нормально. Извини, что я так рано звоню. Я хотела попросить о встрече…

На том конце провода послышался какой-то шум и потом смех Алисы.

— Воланд, лесь в переноску. Да, ты должен сидеть там, потом мы тебя выпустим. Прости, Дарина. Муж мне устроил сюрприз, и мы с утра торчим в аэропорту. Мы можем встретиться, когда я вернусь или у тебя что-то срочное?

— Нет, давай, когда вернетесь. Легкого полета вам.

— Спасибо! Я вернусь через две недели, наберу тебе. Пока.

— Пока.

В тишине квартиры я слышала, как моя надежда разбилась на миллион осколков. Мне не оставалось ничего другого, как выполнить все требования Николая.

Позже приехала машина и отвезла меня в дом Морозовых. Я положила микрофон в карман, и мне казалось, что он прожигает дыру. Я нервничала, и тем самым привлекала к себе ненужное внимание. Я пыталась успокоиться, но как? У меня все валилось из рук, я пересолила некоторые блюда, и их пришлось готовить заново.

Но в итоге мне удалось пробраться в кабинет и спрятать микрофон. Как только я это сделала, то на телефон пришло сообщение с номера мамы.

Молодец.

Я старалась не думать, для чего все это. Это не мое дело. Меня интересует только безопасность меня и мамы.

А когда я вернулась в квартиру, мама уже была там!

Я обняла ее, стала расспрашивать обо всем. А она лишь отмахнулась от меня и сказала, что она все время была в квартире и вообще она устала и хочет спать. Я поняла, что ей, видимо, что-то вкололи и она все время спала.

Ублюдки!

Как же я их ненавижу!

Как можно вот так? Мы же живые люди!

Может, все таки пойти в полицию?

А поверят ли они мне?

Я все-таки установила этот микрофон, и у меня нет никаких доказательств вины Николая! Я могу только на словах описать, как он выглядит, и все. Мне не поверят, скажут, что я сумасшедшая, и все. Помощи ждать неоткуда.

— Мам, просыпайся, — бужу ее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Даша, отстань. Я устала.

— Мы через час уезжаем!

Я стала бегать по квартире и засовывать наши вещи в сумку. И в этот момент кто-то позвонил в дверь. Я не думая открыла ее, обычно к нам приходит соседка, но за дверью был Николай.

Он зашел внутрь, как к себе домой, и его светлые брови поднялись вверх.

— Куда-то собираетесь? — спросил, рассматривая дорожную сумку.

— Да, — нет смысла отпираться. — Мы уезжаем.

— А как же долг?

— Засудите меня.

— О, у меня есть кое-что интересней. Я не то что засужу, я посажу тебя, Дарина.

— Иди к черту! Я больше ничего не буду делать! Проваливай! Уходи! Я буду кричать!

Он шагает на меня и хватает за шею. Грубо, больно, перекрывает доступ кислорода. Я задыхаюсь. Хватаюсь за его руку, чтобы убрать, но он намного сильнее.

— Ты думаешь, я с тобой в игры играю, сука? Ты будешь делать ВСЕ, что я тебе скажу! Скажу прыгать, ты уточнишь: как высоко. Ты думаешь, что что-то решаешь? Здесь в квартире спрятаны вещества и безделушки из домов, где ты работаешь! Ты их не найдешь, а вот полиция — запросто. Как думаешь, все эти богатые люди простят кражу? Они посадят тебя надолго. Учитывая твое финансовое положение… Ты уже в могиле, девочка, а в моих руках лопата. Я могу тебя закопать или помочь выбраться наружу.

Он отпускает меня, а я захожусь в приступе кашля. Слезы катятся по моим щекам. Я падаю на колени, потому что ноги не держат.

— Если ты еще раз вздумаешь уйти, то мать больше не увидишь. Мой тебе совет: не будь дурой. Делай, что я говорю, и тогда все будет хорошо. Оставлю на столе еще один подарок.

Он идет в сторону кухни, а через несколько секунд я слышу, как закрывается входная дверь.

6

Глава 6

Дарина

Вы когда-нибудь чувствовали себя в западне?

Я вот чувствую себя загнанным животным. Словно меня закрыли в клетке, и из нее не выбраться. Я чувствую, что задыхаюсь. Что бы я ни сделала, как бы ни поступила — везде тупик. Безнадега полная.

Я уже два раза переступала через себя и следовала требованиям Николая. Другого выбора нет. Я пыталась что-то придумать, но этот мужчина пугал меня до чертиков. Кто я и кто он. Что я могу ему противопоставить?

Каждый раз, когда звонит телефон, меня трясет. Мне страшно, что это Николай с очередным “подарком”. Я чувствую, как предаю доверие людей, которые впустили меня в свой дом. Но иначе никак. Либо я, либо они. Тут выбор очевиден.

Прошла целая неделя, и от Николая не было вестей. Я не спешила радоваться, мне казалось, что это затишье перед бурей. Внутри я мечтала, что его собьет какой-нибудь камаз, и он оставит меня. Но я не верила, что мне может настолько повезти.

Сегодня я работаю у Темирхановых, меня вызвали незапланированно. Обычно я готовлю еду, но Ирина вызвала меня в качестве уборщицы. С этой женщиной очень тяжело работается, многих она уже отсеяла, а я все еще держусь.

Я по привычке уже купила несколько шоколадных конфет и спрятала в кармане. На мне были надеты широкие джинсы и белая футболка. Не успела я зайти в дом, как хозяйка тут же нагрузила меня работой.

— Начнешь с первого этажа, а потом перейлешь на второй. Нужно помыть окна и все убрать. От этих детей столько беспорядка, — говорит женщина.

Я оглянулась в поисках этих самых детей. Обычно они тоже встречают меня своими безубыми улыбками, и тогда мой день становится лучше.

— А дети где? — не выдержала, спросила.

— Они с няней уехали в кэмпинг. Весь мозг мне проели с ним. Берк разрешил. А я была против! Мои дети не должны спать в палатках, как какие-то плебеи.

Я промолчала.

Мне кажется, что детство для того и дано, чтобы спать на улице и расшибать коленки от веселья. Но я не их мать. Она, наверное, знает лучше.

Я пошла за чистящими средствами и принялась за уборку. В доме, в принципе, было чисто, не знаю, о каком беспорядке твердила Ирина. Уборка продвигалась быстро, учитывая все новомодные гаджеты.

Ирина иногда заглядывала и указывала, что мне нужно сделать что-то еще. Стиснув зубы я делала, как мне было сказано. Я не привыкла спорить. Это моя работа, за которую мне отлично платят.

— Алло, — услышала голос хозяйки дома, видимо, она снова спустилась, чтобы дать свои “ценные” указания.

— Да, дома. Все в силе. Он будет вечером. Дети уехали. Да. Я же сказала — да! Все будет идеально, мы все рассчитали… — дальше я не слышала разговора, Ирина, стуча каблуками пошла прочь.

Я закончила с первым этажом и начала поднимать все на второй. Но сначала опустилась на колени и отполировала лестницу. Она у них из мрамора или из похожего материала, здесь нужен тщательный подход. Когда все ступени закончились, я уже не чувствовала спины. Я решила сделать небольшой перерыв. Нам обычно разрешают на кухне брать что-то на перекус.

Я быстро сделала себе бутерброд и налила компот, который сама же и готовила. Села на стул и стала быстро поглощать еду. Из дома вышла — не поела, потому что аппетита не было, а вот во время работы он пришел.

Спустя минут десять я услышала чьи-то голоса, но не обратила на это внимания, видимо, пришли гости. А потом… Потом я услышала характерные стоны и шлепки. Меня бросила в жар. Неужели вернулся муж, и они…

Боже!

Я уже несколько лет работаю и еще ни разу не становилась свидетельницей чужого секса. И не хотела! Совершенно! Это же какой-то кринж, честное слово. Я понимаю, что я обслуживающий персонал, но могли бы в комнату зайти. Надеюсь, они не шпехаются на свежевымытой лестнице!

Я достала купленную конфету и быстро проглотила ее, даже вкуса не почувствовала. А крики Ирины становились все сильнее. Может, ее там убивают, а не чпокают? От этой мысли мне стало дурно. Я встала со стула и пошла на выход из кухни, но остановилась, когда услышала:

— Да-а-а, сильнее, вот так! Хочу пососать тебе!

А после этого я услышала ужасные звуки! Словно она давится чем-то. Хотя так оно и было.

Я попятилась назад.

Вот так работаешь у людей и даже представить себе не можешь, чем они занимаются. Я вспомнила Темирханова, и я бы никогда не подумала, что в его стиле вот так наброситься на жену посреди дома. Хорошо, что детей отправили подальше.

Я тихо рассмеялась из-за комичности всей этой ситуации. Кажется, мой перерыв будет чуточки дольше.

— Добрый день, Дарина, — услышала голос… Берка.

Я резко повернулась лицом к мужчине. Мои глаза расширились от ужаса.

— Что… Как… — только и могла выдавить из себя.

Мозг стал лихорадочно соображать.

Если он здесь, тогда с кем Ирина? Неужели я стала свидетелем супружеской измены?!

— З-здравствуйте, — поздоровалась, заикаясь.

Я почувствовала, как горят мои щеки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как неудобно вышло.

Может, они уже закончили?..

Да, закончили.

Потому что в тишине кухни раздался протяжной вой Ирины.

— ДА! Вы*би меня! Да-а-а.

Я съежилась и с ужасом смотрела в лицо Берка Темирханова. Он вообще не изменился в лице. Никаких эмоций. Просто маска. Он же не глухой, прекрасно слышал свою жену, которую в этот самый момент кто-то трахает. Причем очень хорошо, судя по ее воплям. Честно? Я думала, что громкий секс только в порнухе, оказалось, что и в реале люди громкие.

— На сегодня вы закончили, — спокойно сказал Берк.

А я не смогла сдержать истерический смешок.

По ходу, закончила не только я.

7

Глава 7

Дарина

— Мам, пойдем на прогулку, — говорю я.

— Не хочу, Дарина.

— Посмотри, какая хорошая погода! Солнце светит, птички поют.

— Отстань, дочь.

— Нет, вставай! — отбрасываю в сторону одеяло. — Давай причешем тебя и наденешь то платье, что мы купили в том году. Ты его ни разу не надевала.

Мама поняла, что спорить со мной бесполезно, встала со вздохом.

— Боже, в кого ты у меня такая настырная?

— Даже не знаю, — улыбнулась, а она улыбнулась в ответ.

От ее ответной улыбки на душе стало так хорошо. В последнее время мама редко улыбалась, поэтому такие моменты — драгоценность.

Я взяла расческу и резинки и встала возле мамы, начала расчесывать ей волосы. Мы с мамой очень похожи. Обе блондинки с голубыми глазами, среднего роста и худощавого телосложения. Но в маме всегда был какой-то шарм. Во мне такого нет.

Мне больно от того, что болезнь ее изменила. Раньше мама сияла, а сейчас она похожа на собственную тень. Даже ее волосы стали тусклыми и безжизненными. Я быстро заплела ей французскую косу и принесла платье. Мама ворчала, но платье надела.

— Принеси мне косметичку, — просит она.

— Зачем? Мы просто вокруг дома походим и в магазин зайдем.

— Даша, я не собираюсь выходить на улицу как пугало. Там, наверное, сидят бабки на лавках. Пусть смотрят и завидуют.

Я принесла ей косметичку, но не стала сильно радоваться ее переменам. У нее уже такое было. Она чувствовала себя хорошо, а потом случился жуткий откат, и я снова потеряла ее на несколько месяцев.

Я тоже пошла переоделась в джинсовые шорты и футболку, на ноги надела кеды. Мама когда меня увидела, цокнула языком.

— Даш, ну хоть бы принарядилась! А вдруг встретишь свою судьбу! А он просто мимо пройдет, глядя на эти шорты.

— Мам, если пройдет, значит не судьба, — отмахиваюсь.

Меня всегда очень напрягали эти разговоры про “судьбу” и “суженого”. В моей идеальной карте жизни мужчина стоял где-то в конце списка. Я всегда хотела учиться, стать профессионалом, зарабатывать деньги и ни в чем себе не отказывать. Наверное, это из-за мамы. Она так отчаянно пыталась найти любовь, и я никогда не могла понять почему? Неужели ей было так плохо одной? Но я не осуждаю. Все мы разные, и у каждого свои приоритеты.

Мы вышли на улицу, мама была при параде, даже каблуки надела! Платье было великовато, она похудела в последнее время, но она не растерялась и завязала пояс. Я взяла маму за руку и повела в сквер у дома. Я чувствовала, что ей тяжело дается такое простое действие, как прогулка. Она же только и делает, что лежит. Тело отвыкло даже от минимальных нагрузок. Я не стала акцентировать на этом внимание. Наоборот, даже схитрила, когда увидела палатку с мороженым. Купила нам с мамой по эскимо и потащила ее на лавочку.

— Как у тебя вообще дела, Дарина?

— Нормально.

— Я знаю, что тебе тяжело. Я… Я хочу тебе помочь, но не знаю чем.

— Не переживай ни о чем, все отлично. Тетя Лариса устроила меня к себе, и это очень хорошая работа и отличные деньги.

— Я не такой жизни для тебя хотела, — шепчет мама, и на ее глазах выступают слезы. — Я думала, что найду богатого мужа, и будем с тобой жить, как у Христа за пазухой, но…

— Ой, мама, — говорю весело, хотя начинаю переживать, что ее настроение скачет. — Ну их, этих богатых! Я вот работаю в таких домах, и поверь, ничего хорошего. Что я только там не видела! На днях в одном доме хозяйка вышла вся в иглах, как дикобраз! Вся, клянусь, даже на заднице. Сказала, что это для прочистки энергетических потоков. А другой хозяин дома вообще ест собачий корм! Говорит, что ничего вкуснее не ел. Его завтрак: собачий корм с молоком.

Я когда первый раз услышала об этом, думала, что меня разыгрывают или что-то в этом роде. Это не просто какой-то богатый мужчина, а он стоит у власти в нашем городе!

Естественно, я рассказываю маме все без имен, потому что подписала соглашение о неразглашении. Но маму веселят мои рассказы, поэтому я продолжаю.

— А вчера! Убирала в одном доме, взяла перерыв и сидела на кухне, и тут…

— Что? Что произошло? — нетерпеливо спросила мама.

— Услышала, как хозяйка занимается тем самым.

Глаза моей мамы комично округлились.

— Я думала, что страсть у них с мужем и все такое. И представляешь, я поворачиваюсь, а ее муж стоит на кухне! И вместе со мной слушает, как жена ему изменяет!

Мама ахнула.

— Не может быть! И что? Он ругался? Расскажи мне про скандал!

— Да нет. Он… Он вообще был спокоен, как мне показалось. На его лице не дрогнул ни один мускул. А потом он отправил меня домой. Может, после моего ухода был скандал.

— Во дела.

— А я тебе говорю, что все богатые с прибабахом. Наверное, когда можешь купить каждую свою хотелку, то жизнь становится неинтересной и ищут всякие странные увлечения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Знаешь, лучше быть богатой со странностями, чем бедной и нормальной, — говорит мама.

— Ну не знаю. Иголки в задницу я бы точно не тыкала. Ни с миллионами, ни без них.

— Может, правда там потоки энергетические прочищаются. Надо попробовать, — мы смотрим друг на друга и начинаем хохотать.

Это, наверное, один из самых лучших дней за последнее время. Все отошло на второй план. Все тревоги и переживания. Я просто счастлива.

Но наше счастье длилось недолго. Позвонила Лариса и попросила заменить одну из работниц в доме Темирхановых. Я не смогла отказать, потому что нужны деньги. А когда вызывают в выходной, то мы получаем плюс пятнадцать процентов.

Если бы я только знала, что ждет меня в доме Берка и Ирины, то не ответила бы на звонок…

8

Глава 8

Дарина

Специальная машина подвезла меня к дому Темирхановых. Несмотря на то, что на улице было жарко, по коже побежали неприятные мурашки. Я поежилась и передернула плечами.

Лариса объяснила мне, что надо убрать верхние этажи. Сказала, что все необходимое уже там. Видимо, Ирина опять не сошлась характером с кем-то. Мое дело — маленькое: убрать и уехать. Надеюсь, что в этот раз сексом заниматься никто не будет. Я мысленно усмехнулась и зашла в дом.

Поднялась на второй этаж и уборку начала с дальних комнат. Здесь в принципе чисто, только освежить немного надо. Я достала наушники, включила музыку и принялась за уборку.

К четвертой комнате я устала жутко, даже злиться начала. Никогда не понимала, зачем такие огромные дома! Здесь могут жить тридцать человек и все равно никогда не столкнутся. Психологи и всякие коучи скажут, что у меня мышление бедняка, возможно, даже спорить не буду. Ну и они пусть не спорят, что это непрактично. У семьи двое маленьких детей, если они захотят поиграть в прятки… Да у меня бы сердце остановилось, если бы я сразу не нашла ребенка.

Напевая себе под нос, я пошла в следующую комнату. Это была комната Ари. Здесь везде валялись игрушки и одежда. Я улыбнулась и стала все расставлять по местам. Дальше была комната Рамина. Здесь был такой же хаос.

Осталась последняя комната — хозяйская спальня. В наушниках заиграла моя любимая песня. Я сделала музыку громче и несколько минут просто танцевала в коридоре. Если бы я была у себя дома, то еще и подпевать бы начала. Настроение было просто отличным. Напевая себе под нос приставучие слова, я открыла дверь и вошла внутрь.

Сначала я ничего не заметила, в комнате было темно. Я поставила пылесос на пол и пошла к окну, чтобы открыть занавески, и внезапно моя нога за что-то зацепилась, и я едва не полетела вперед.

— Какого черта? — пробормотала я и раскрыла шторы.

А когда обернулась…

Я едва не закричала от ужаса.

На полу в луже крови лежала Ирина. У нее во лбу зияла дыра. Глаза были до сих пор открыты. Я не могла оторвать взгляда от ее лица. Мой мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Я стояла просто и тупо пялилась на нее. Внутри пока не было никаких эмоций. Абсолютно. Словно кто-то их выключил.

— И-Ирина? — позвала, заикаясь.

Не знаю, на что рассчитывала.

Естественно, ответа не последовало.

— Господи… О, боже… Нет…

Я опустилась рядом с ней на колени. Протянула дрожащую руку, сама не знаю, что пыталась сделать. Я просто не могла поверить своим глазам. Ирина мерва. Кто ее убил? Что произошло? Убийца… В доме?! Что мне делать? Наверное, надо вызвать полицию?

Я даже не заметила, что все еще была в наушниках и в них играла музыка. Я вытащила наушники и достала телефон. Руки тряслись так сильно, что я никак не могла его разблокировать. Ладошки вспотели и телефон выпал из рук.

— Блин!

— Оставь телефон в покое, Дарина, — услышала спокойный, властный голос.

Я просто приросла к месту.

Несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что не схожу с ума и это не слуховые галлюцинации. Медленно я обернулась в сторону голоса. В кресле у стены сидел… Берк. В его руке был стакан с янтарной жидкостью. Он был в костюме. Он всегда в костюме, я никогда не видела его в любой другой одежде. Но… Почему он здесь? Почему сидит и спокойно пьет виски, когда его жена…

Мы встретились взглядом, и он спокойно отпил из бокала. А потом поставил его на стол. Я вздрогнула всем телом от этого звука. Внутри все ожило и начало вопить об опасности. По коже побежали мурашки страха, как и каждый раз, когда я вижу этого мужчину.

— Ирина… Я не… Я не понимаю… Надо вызвать скорую, ей помогут… — начала бормотать какую-то бессмыслицу.

Я еще никогда не видела труп, тем более труп, когда его застрелили. И больше не хочу видеть. Никогда. Это ужасно. Мне точно будут снится кошмары, мне только этого не хватало.

— Скорая ей не поможет уже, — усмехается мужчина.

Я в шоке смотрю на него.

Как он может усмехаться, когда его жена…

И тут до меня доходит. Мне кажется, я даже покрываюсь коркой льда от ужасающего осознания.

Нет никакого убийцы. Точнее, есть. Но никто не забирался в дом, как я думала изначально, никто не прятался в тени. Палач Ирины сидит в кресле передо мной. Ее собственный муж.

Я хватаюсь за телефон и резко поднимаюсь на ноги. Мне нужно бежать. Я снова едва не цепляюсь за тело Ирины, ноги не слушаются. И пячусь к выходу.

— Дарина, — говорит со вздохом.

В его голосе такая вселенская усталость. Наверное, нелегко людей убивать.

Я почти у двери, когда Берк тоже поднимается с кресла.

— Не… Не подходите, — говорю со страхом в голосе. — Не приближайтесь ко мне!

Он морщится, словно от боли, и тогда я вижу его рубашку из-под расстегнутого пиджака, на ней кровь.

— Вы ранены? — вырывается у меня быстрее, чем я могу обдумать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ничего серьезного. Хочешь помочь? — вздергивает бровь.

— Нет, — холодно отвечаю.

А потом резко открываю дверь и выбегаю в коридор. Я несусь так быстро, как только могу. Я прекрасно понимаю, что если останусь, то буду лежать рядом с Ириной. Никто не оставит меня в живых. Коридор кажется бесконечным. Наконец-то я добегаю до лестницы, которую только вчера намывала с таким остервенением. Вниз на первый этаж, и скоро я буду на свободе…

Скоро…

Входная дверь открывается, и на пороге появляются дети. Они о чем-то спорят и чем-то кидают друг в друга. Следом заходит их няня, что-то им говорит. Я ничего не слышу. Малые замечают меня, и их лица озаряет улыбка.

— Дарина! — кричит Ариэлла и бежит ко мне.

Я тут же обнимаю ее, к нам подбегает Рамин, его я тоже обнимаю.

Они мне что-то рассказывают наперебой. Я не разбираю слов, потому что в ушах шумит. Я только успеваю услышать “папа” и “показать”, а потом они бегут наверх по лестнице.

Только не это.

9

Глава 9

Дарина

Мне нужно бежать.

Я это понимаю четко.

Я точно знаю, если не сбегу сейчас, то потом не смогу. Мне не позволят.

Один удар сердца.

И я принимаю решение.

Я поворачиваюсь к лестнице и бегу за детьми.

Нельзя, чтобы они вбежали в спальню. Они там увидят мать и самое страшное — отца. Я не знаю, на что способен Берк Темирханов.

— Рамин, Ариэлла! — кричу я.

Не знаю, как у меня получается их обогнать. Но я становлюсь у них на пути.

— Пойдемте со мной на кухню, — говорю я.

— Но мы хотели к папе, — отвечает мальчик.

— Я знаю, да. Но папа… Он спит.

— Мы его разбудим, — смеется Ари.

— Он устал, — говорю мягко. — Мы… Мы сейчас приготовим ему печенье, и он сам придет на запах.

— Печенье? — переспрашивают в один голос.

Господи, Дарина, какое, к черту, печенье? Беги уже отсюда, спасайся!

Но как я могу оставить детей одних?! Я никогда себя не прощу, если с ними что-то случится.

— Да, можем сделать ванильное с орехами.

— И шоколадное?

— И шоколадное, — улыбаюсь им.

А потом протягиваю им руки, и они доверчиво вкладывают свои ладошки. Я крепко сжимаю их и спускаемся вниз по лестнице.

— Нелли, мы будем делать печенье для папочки! — важно сообщает Ариэлла своей няне.

— Печенье? Но ваша мама вам не разрешает.

Я вижу, как дети тут же расстраиваются.

— Мама ведь правда нам не разрешает, — бормочет Рамин.

А у меня сердце разрывается на части от боли за этих детей. Какой бы Ирина ни была, она их мать. И потерять ее в столь юном возрасте… Это просто невосполнимая потеря. Я даже думать о таком боюсь.

— А мы сделаем полезное печенье, — улыбаюсь детям.

— Слышала, Нелли? Это будет полезное печенье! — восклицает Ари.

— Я не думаю, что… — начинает няня.

— А вам и не нужно думать, — обрываю ее я. Да, может, грубо, но мне сейчас не до нежных чувств этой женщины.

Она смотрит на меня недовольно. А потом отмахивается.

— Делайте что хотите. Мой рабочий день окончен, — говорит она.

А потом холодно прощается с детьми и уходит.

Мы остаемся втроем.

— Даша, ну пошли уже! Вдруг папочка проснется!

Дети утаскивают меня на кухню, и я беру себя в руки.

Делю все ингредиенты на две чаши, чтобы и Рамин и Ариэлла участвовали в процессе. А сама наблюдаю за ними.

— Вау, какие вы молодцы, — хвалю детей. — А теперь разбивайте яйца.

Они старательно бьют яйца о поверхность, но слишком сильно. Все остается на столе.

— Ой.

— Ничего страшного, — говорю спокойно. — Давайте я эти уберу и помогу вам.

Я быстро справляюсь с беспорядком и сама разбиваю по одному яйцу в их чаши.

— Фу, выглядит мерзко, — комментирует Рамин.

Я смеюсь.

— Давайте вымешивайте. Потом будет очень-очень вкусно, — обещаю я.

Дети начинают вымешивать тесто, делают это очень старательно.

— Отлично. А теперь секретный ингредиент, — заговорщицки говорю им.

— Какой? — спрашивает Ари, глядя на меня своими огромными глазами.

Из шкафчика я достаю припрятанную плитку шоколада.

— Та-дам! С шоколадом все вкуснее.

Я режу дольки ножом, а остальную часть делю на две.

Показываю, какие нужно делать шарики теста, и кладу на противень.

— А сверху вот так, немного прижимая, добавляйте шоколад. А как только доделаете, то можете съесть остатки шоколада, — подмигиваю.

Они улыбаются мне.

Они буквально за несколько минут накрутили шарики и щедро посыпали шоколадом. Я поставила противень с печеньем в духовку и выставила таймер. Ровно десять минут.

— А теперь вам нужно следить за печеньем. Как только зазвенит таймер, позовете меня. Хорошо?

— Да! Мы проследим.

— Отлично. Я вам доверяю. Только кричите громче и не трогайте духовку.

Я сбросила подушки со стульев на пол и туда усадила детей. Налила им по стакану молока, чтобы запили шоколад. А сама побежала наверх.

Я с опаской заглянула в комнату, Ирина все так же лежала на полу. Я услышала льющуюся воду из ванной, закрыла на ключ за собой дверь и пошла туда. Мне было до одури страшно, но нужно как-то справится с эмоциями.

Я без раздумий толкнула дверь, да так и застыла на пороге. Берк стоял ко мне спиной в одном полотенце, обернутом на бедрах. Я, конечно, догадывалась, что он держит себя в форме, он владелец какой-то крутого охранного агентства, но его тело — произведение искусства. Даже в такой ужасной ситуации я могу это признать. У меня есть глаза, черт возьми. Я встретилась с ним взглядом в отражении зеркала и вздрогнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Надо избавиться от трупа, — сказала я почти спокойно.

— Есть идеи, как это сделать? — спрашивает он.

— Я не знаю! — говорю нервно. — Я видела в сериале, как от тела пытались избавиться с помощью кислоты… А в подкасте тру-крайм один маньяк перемалывал тела своих жертв на мясорубке. Но, я думаю, у него была какая-то профессиональная, не домашняя… — я замолчала, потому что он… Он издевался надо мной!

— Какие интересные методы, — говорит без улыбки.

Ублюдок.

Я сжимаю руки в кулаки.

— Здесь ваши дети! Я не пустила их наверх. И у нас есть девять минут, чтобы решить, что делать.

Мужчина поворачивается ко мне лицом. Спереди он такой же великолепный, как и сзади. У него классическая мужская фигура с широкими плечами и узкой талией. У него все шесть кубиков пресса и множество татуировок.

— И? — отвожу взгляд от его тела.

Он кажется спокойным. И меня это беспокоит. Сильно. Как человек может быть таким спокойным в такой ситуации?

Но следующий его вопрос вводит меня в ступор.

— Ты шить умеешь, Дарина?

10

Глава 10

Дарина

Я смотрю на мужчину, как на психа. Хотя почему как?

— Шить? Вы… Вы вообще нормальный?!

— Да. А теперь ты ответь на вопрос.

— Конечно, я умею шить!

— Отлично.

Он что-то достает из шкафчика и кладет на раковину.

— Перчатки надень, — командует.

А я… Я почему-то слушаюсь, у меня даже и мысли не появилось сопротивляться. Я поняла, что безропотно надела перчатки и жду следующего приказа.

Я отвесила себе мысленную пощечину. Какого черта я вообще с ним разговариваю? Злюсь сама на себя.

И тут Берк поворачивается боком, я вижу рану. Я резко втягиваю воздух в легкие. Выглядит болезненно.

— Нужно зашить, — говорит спокойно.

Я несколько раз моргаю и отступаю на шаг назад.

— Вы хотите… Хотите чтобы я…

— Да, я хочу, чтобы ты зашила мне рану, Дарина.

— Но… Но я не умею. Я не смогу… Я…

— Давай, все не так сложно. Или дашь мне истечь кровью? — ухмыляется.

Наверное, это было бы правильно — дать ему истечь кровью. Но я не монстр. Я не могу этого допустить.

— Хорошо, — киваю. — Я попробую.

Он внимательно наблюдает за мной. Да, в моем голосе больше уверенности, чем я испытываю на самом деле. Я беру одноразовую хирургическую иглу с нитью и пытаюсь успокоить тремор в руках. Подхожу ближе к мужчине. Меня обволакивает запах его геля для душа. Я делаю несколько глубоких вдохов.

Ладно. Попробуем это сделать. Я как-то зашивала курицу для запекания, так и здесь не должно возникнуть проблем.

В одной руке я держу иглу, а второй беру одноразовую антибактериальную салфетку. Сначала вытираю кровь вокруг, а потом пальцами сжимаю края раны.

— Будет больно, — говорю больше себе, чем ему. — На счет три. Один…

И я вгоняю иглу в плоть мужчины. Чувствую, как напрягаются его мышцы, а потом слышу его смех.

— Такая ты, значит, Дарина.

Я не очень понимаю смысл его слов. Да и плевать. Передо мной сейчас стоит другая задача. Я зашиваю человека! С ума сойти! Как от поломойки я дошла до такого? В какой момент кто-то наверху подумал, что мне скучно живется, и устроил настоящий квест для меня?

Я сделала четыре стежка и кое-как закрепила. Выглядит ненадежно. Но пусть идет к врачу!

Я несколько раз потыкала возле раны для проверки.

— Вроде все, — говорю тихо.

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Темирхановым. Мы стоим так близко, оказывается. Я могу разглядеть каждую черточку его лица. Я боюсь его. Очень. Внутри все вопит об опасности. Мне нужно от него отойти. Но я не могу этого сделать, словно меня кто-то зачаровал. Нужно хотя бы рот закрыть, но и этого я сделать не могу.

— Зачем вы ее убили? Как вы могли? — шепчу я.

Берк разглядывает меня, как мне кажется, с любопытством. Но по его непроницаемому лицу ничего нельзя понять.

— Я ее не убивал, — говорит он.

Господи, я испытала такое облегчение. Я правда ему поверила! Эта вера в лучшее никогда не доводит до добра?

— Правда? Что тогда случилось? Что произошло?

— Ее застрелил мой охранник, — припечатывает он.

Радость длилась недолго.

— Зачем? Как вы могли такое допустить?

— Ирина хотела убить меня. Как видишь, — кивает на свою рану, — у нее не получилось. Когда ты берешь в руки оружие, то должен быть абсолютно уверен в своих действиях. Никакой суеты, только трезвый рассудок.

Он рассуждает об убийстве, как о погоде.

— Получается, она и виновата?

— Получается, так.

Я просто не верю своим ушам. Хотя что я хотела услышать? Раскаяние? От такого, как он, не дождешься.

— А о детях вы подумали?

— Я только о них и думаю.

— Лишать их матери это …

— Хватит, — обрывает меня. — Я в твоих оценочных суждениях не нуждаюсь.

— Еще бы, — усмехаюсь.

И тут снизу доносятся крики.

— Дарина! Печенье готово!

Я вздрагиваю и выхожу из этого странного транса.

— Вниз спуститесь. Дети приготовили сюрприз, — говорю холодно и практически выбегаю из комнаты.

Быстро иду по коридору и вниз. Рамин и Ариэлла ждут меня внизу. Я беру их за руки и возвращаюсь на кухню. С помощью прихваток достаю противень. У меня все еще колотится сердце после разговора с их отцом и руки заметно дрожат, но я пытаюсь справиться с волнением.

— Вот так, — говорю я. — Сейчас все остынет и будем пробовать.

— А долго ждать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не знаю, — честно отвечаю. — Как остынет, — выдаю мудрость. — Расскажите мне про вашу поездку.

Ари и Рам наперебой начинают рассказывать, они просто захлебываются эмоциями, светятся счастьем. А я с грустью понимаю, что такими они будут недолго. Смерть меняет людей. А потерять маму в столь нежном возрасте очень тяжело. Им понадобятся силы и внимание отца. Но я сомневаюсь, что Берк способен дать им внимание и заботу.

Через минут десять Берк спускается вниз. На нем костюм, как и всегда. Дети тут же запрыгивают на него. А я переживаю, как бы швы не разошлись, но ему, кажется, все равно. Я с жадностью наблюдаю за ним. Смотрю, как он ведет себя с ребятами. Кажется, они его обожают, а он их. У меня не было отца, мне не с чем сравнивать. Но если отбросить все, то Берк кажется хорошим отцом.

— Папа! У нас для тебя сюрприз! — говорит Ариэлла и гордо протягивает ему печенье.

Этот мужчина не выглядит любителем сладостей, но берет печенье и целое закидывает в рот.

— Как тебе?

— Самое вкусное печенье, которое я когда-либо ел, — говорит он.

— Это мы сами делали! Ну, Даша нам немного помогала.

— Какая Даша умница, — криво улыбается. — Мы сейчас соберем печенье и поедем в квартиру в городе.

— Ура! — кричит Ари. — А Даша? — спрашивает с детской непосредственностью.

А я радуюсь внутри.

Даша поедет домой! Даша свободна!

Берк смотрит на меня, и мы сцепливаемся взглядами.

— Даша, конечно же, поедет с нами, — говорит он тоном, не терпящим возражений.

И вся моя радость моментально улетучивается.

11

Глава 11

Дарина

— Но… Но я не могу, мне надо домой, — говорю я.

Берк смотрит на меня в упор. В его взгляде холод. Ему плевать на мои желания и на то, чего я хочу.

— Надо, чтобы ты, Дарина, помогла детям собраться и села в машину, — говорит спокойно.

— Даша, будет весело! Я тебе покажу свою комнату! — радостно восклицает Ари.

Да мне уже весело до истерического смеха, разве не видно?

Я словно во сне поднимаюсь с детьми в их комнаты, и они собирают вещи, а потом мы спускаемся вниз. Я складываю печенье в контейнер, и мы садимся в автомобиль. Берк пристегивает детей в креслах, я тоже пристегиваюсь ремнем безопасности, и вот мы уже мчим по трассе.

Их квартира находится в элитном районе, здесь квартиры начинаются от сумм с восьмью нулями. Конечно же, квартира Темирханова находится на верхних этажах.

— Даша, пошли скорее в мою комнату! — кричит Ари и тянет меня в сторону одной из дверей.

— Нет, сначала ко мне! — говорит Рамин и тянет в другую сторону.

— Рамин, Ариэлла, перестаньте, — произносит Берк.

Удивительно, но ребята его слушают беспрекословно.

— Сначала пусть Дарина идет в комнату к Ариэлле, — говорит мужчина.

— Но папа! — тут же канючит Рамин.

— Сын, мы с тобой уже обсуждали это. Нужно относиться к сестре и ко всем девочкам, девушкам и женщинам с уважением. Ничего же не случится, если твоя комната будет не первой, правда?

Я вижу по лицу Рама, что ему это не нравится. Он слишком мал еще, чтобы понимать, почему он должен уступать.

— Ладно, — соглашается.

И Ари с визгом затаскивает меня в свою комнату. В отличие от ее бежевой комнаты в доме эта — лавандовая.

— Посмотри, это мой любимый цвет! А это мои любимые игрушки, — она показывает коллекцию уродливых кукол.

Они правда стремные. С зеленой, малиновой, синей, желтой кожей и с такими же яркими волосами. Кто-то с одним глазом, кто-то с тремя. Я видела такие куклы в продаже по какой-то космической цене.

— Знакомься, это Адриана, Луна, Кармелита… — девочка начинает перечислять имена всех кукол. А их тут не меньше пятидесяти!

Я даже не пытаюсь запомнить их.

В комнату заходит Берк и садится на кровать. Рамин стоит в дверях и закатывает глаза, всем своим видом показывает, что ему все это неинтересно.

— Как дела у Сидни? — спрашивает Темирханов. — Она уже выздоровела?

Ариэлла протягивает куклу отцу.

— Нет, — отвечает с драматичным выдохом. — Ее ногу не удалось спасти. Теперь она одноногая.

Я с интересом наблюдаю, как Берк спрашивает про ее кукол. Кажется, что он запомнил все имена и их историю. Спустя полчаса я уже сижу в комнате Рамина, и он рассказывает про своих динозавров. Он ими одержим. Комната мальчика здесь зеленая. И все настолько не сочетается между собой, видно, что он сам выбирал здесь каждую деталь.

У меня уже голова кругом от переизбытка информации. Нервы натянуты, как струны, мне кажется, если кто-то ко мне прикоснется, я взорвусь.

— Я хочу есть, — заявляет Рамин.

— Сделаем доставку, — говорит Берк.

— Нет! Пусть Даша сделает тосты с сыром.

Все смотрят на меня.

— Я могу, если есть продукты, — тихо отвечаю.

— Кухня в твоем распоряжении, — произносит мужчина.

Я встаю с пола и не знаю, куда идти.

— Кто покажет мне дорогу?

Дети тут же вскакивают со своих мест и снова начинают ругаться. Если честно, то мне очень нравится весь шум, что они производят. Мне вообще дети нравятся. Я, как и многие женщины, мечтаю о большой и шумной семье. А эти двое — просто прелесть.

— Давайте пойдем все вместе, — прерываю их спор. — Поможете мне.

Мы втроем идем на кухню, и я сразу открываю холодильник, чтобы понять, с чем имею дело. Холодильник заполнен до отвала. Чего здесь только нет. Я достаю сыр и хлеб. Нарезаю все на порционные кусочки. Пока дети добавляют себе нужное количество сыра, я нашла сковороду и добавляю туда маленький кусочек сливочного масла. Следом выкладывю бутерброды на сковородку и накрываю крышкой, уменьшаю нагрев.

Немного подумав, я решаю приготовить что-то и для Берка. Но не потому что переживаю, что он голодный, нет. Приготовление еды меня успокаивает, это некая медитация.

Я быстро делаю красную рыбу в сливочном соусе и отвариваю спагетти. Дети уже съели свою порцию и попросили добавку. А потом вспомнили про печенье.

Когда все было готово, малые убежали к себе, а я не знала, куда себя деть. Я думала пойти за Рамином и Ари, как на кухню вошел Берк.

Меня снова начало мурашить от его близости. Я вообще не хочу находиться рядом с ним. Вообще.

— Я приготовила вам еду, — нервно говорю, когда молчание затягивается.

— Спасибо, Дарина. Положи мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он общается исключительно в приказном тоне? По нормальному не может, наверное.

Я достаю тарелку, накладываю еду и красиво декорирую, это привычка, ставлю на стол перед мужчиной. А сама остаюсь стоять. Он берет приборы и начинает есть.

— Присоединишься? — спрашивает.

— Нет. Я не голодна.

Он продолжает есть, не обращая на меня никакого внимания. Я не выдерживаю.

— Я хочу домой!

Мужчина доедает и отставляет от себя пустую посуду.

— Хорошо. Внизу тебя будет ждать водитель, он отвезет тебя домой.

Я в шоке смотрю на Темирханова. Пытаюсь понять, шутит он или нет. Вот так просто? Он меня отпускает? В голове тысячи мыслей и вопрос, но я проглатываю каждый. Все равно на его мотивы! Я наконец-то уйду отсюда!

Я быстро прощаюсь с детьми и практически бегу к лифту, словно за мной гонится стая адских псов. И только когда я оказываюсь дома, могу дышать полной грудью. Но меня снова сковывает тревога.

Я прекрасно понимаю, что такие, как Берк Темирханов, не оставляют свидетелей. Он абсолютно уверен в том, что я буду молчать и не побегу в полицию.

Почему он дал мне уйти?

И самое страшное — что будет дальше?..

12

Глава 12

Дарина

У мамы, видимо, началась ремиссия в ее состоянии. Потому что она в последние дни с отличным настроением. А вот я, похоже, скатываюсь в депрессию. Ужасное состояние. Я позвонила Ларисе и соврала, что заболела. А все потому что я боюсь выходить из дома! Мне постоянно кажется, что за мной кто-то следит. Я умом понимаю, что просто накручиваю себя, но ничего не могу с этим поделать.

Мне постоянно кажется, что из-за любого угла может выскочить Берк, как черт из табакерки, и пристрелить меня. Я боялась, что он передумает и решит убрать свидетеля.

Я накрутила себя до такой степени, что отключила телефон и закрыла окна занавесками. Мама поглядывала на меня с опаской. Она прямо спросила, в чем дело, а я сказала, что заболела и из-за солнца болят глаза. Она, конечно, не поверила, но не стала дальше расспрашивать.

Так прошло два дня. Два ужасных дня, которые я сама же у себя и отняла. А потом я решила, что хватит. Нужно выбираться из этого состояния. Я снова вытащила маму на прогулку, мы немного передохнули и пошли в магазин. У меня в планах было забить морозилку готовыми полуфабрикатами.

— Ой, Даринка, смотри, какие сливы! Давай возьмем?

— Бери что хочешь, мам, — говорю, улыбаясь.

Так приятно видеть, что к ней вернулись тяга к жизни и аппетит!

Краем глаза наблюдаю, как мама набирает сливы, а сама сверяюсь со списком.

— Мам, я в заморозку, — говорю и качу тележку в другой зал.

Не успеваю я завернуть за угол, как кто-то хватает меня за руку стальной хваткой, намеренно причиняя боль. Я даже пикнуть не успела, как меня уже швырнули спиной в стену. Сердце ухает куда-то вниз, а внутри панический страх.

— Тебя не так-то легко найти, Дарина, — шипит Николай.

Господи, я про него уже и думать забыла.

Он нависает надо мной грозовой тучей, весь его вид не сулит мне ничего хорошего.

— Отпустите меня, — говорю спокойно.

По крайней мере, пытаюсь.

— Отпустить? — брови ползут в удивлении вверх, а хватка становится еще сильнее. — Я тебя только нашел, девочка.

— Что вам надо?

— Я тебе сказал, чтобы ты была на связи! — рычит он.

— Просто отцепись от меня! Я больше не работаю! Я ушла!

— Уйдешь, когда я разрешу! — он замахивается, я зажмуриваю глаза в ожидании удара, но его не следует.

Он кладет руку рядом с моей головой и рассматривает.

— Скажи мне, Дарина, почему люди Темирханова пасут тебя днем и ночью?

— Ч-что? Они не… Никто не…

— Хватит, блть, блеять! Надеюсь, ты не рассказала ему о нашей сделке, ты же не настолько тупая?

— Я никому ничего не говорила! И никто за мной не следит!

— Не следит, как же, — зло усмехается. — За несколько дней они оставили тебя в покое только в магазине! Почему?

У меня голова идет кругом.

Значит, все это время, когда мне казалось, что за мной кто-то следит, мне не казалось?!

Зачем Берк приказал следить за мной? Что еще он им приказал? Убить меня?

— Я ничего не знаю!

Николая сощуривает глаза.

— Это как-то связано со смертью его жены?

Я округляю глаза.

Но не от удивления о вести о смерти, а о того, что об этом узнали. Я думала, он просто избавится от трупа, и все. Скажет, что она уехала или сбежала с любовником…

— Ты знаешь, что случилось? — спрашивает он.

— Нет, — быстро отвечаю. — Я не знала, что Ирина… Умерла.

Мужчина выглядит еще более рассерженным, чем раньше. Он хватает меня за горло. Так сильно, что я не могу дышать.

— Не ври мне, сучка! Если я узнаю, что ты что-то знаешь, а мне не сказала…

— Даша? — слышу голос мамы и ее приближающиеся шаги.

Я хватаю мужчину за руку.

— Пусти, — хриплю я.

Он сжимает еще сильнее, мне кажется, что сейчас сломает мне шею, но отпускает ровно в тот момент, когда мама подходит к нам.

У меня перед глазами пелена слез, но даже так я успеваю разглядеть обеспокоенное мамино лицо.

— Все нормально? — спрашивает, подходя ко мне.

— Да, — хриплю я. — Все нормально.

— Кто вы? — спрашивает у Николая.

А я хватаю ее за руку, пытаюсь оградить от него.

— Я друг вашей дочери, — отвечает с улыбкой.

— Поэтому моя дочь плачет?

— Соринка в глаз попала, — говорит он.

— Уходите, или я позову охрану.

— Мама, не надо…

— Уходите! Охрана! — кричит она.

Видимо, у моей мамы больше силы духа, чем у меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Николай снисходительно улыбается и смотрит на меня в упор.

— Будешь одна, набери, — с этими словами он вручает мне кнопочный телефон и уходит.

Мама провожает его яростным взглядом.

— Кто этот мужчина, Даша? — требует она ответа.

— Никто, просто знакомый, — говорю я, морщась от боли в горле.

— Из-за него ты сама не своя последние дни? Мне Лариса звонила, спрашивала о твоем самочувствии, ты ей соврала, что заболела!

— Мама, не надо…

— Что не надо? Беспокоиться о тебе? Я и так к тебе не лезла, хотя видела, что тебе плохо. Расскажи мне, что происходит!

Я смотрю на маму и понимаю, что хочу ей все рассказать. Очень. Мне больно, мне страшно, я в отчаянии, я не знаю, что делать. Я хочу обнять ее и излить душу. Хочу снова стать маленькой девочкой, проблемы которой решит мамочка. Но я выросла. И я не могу этого сделать. Даже не из-за ментального здоровья мамы, а из-за того, что она может быть в опасности. Я не могу этого допустить.

Я смотрю маме в глаза и улыбаюсь.

— Мы с Николаем встречались, и он не очень хорошо отреагировал на наше расставание, — вру я.

— Встречались? Ты не говорила мне…

— Конечно, не говорила, ты же была не в себе! — обижаю ее намеренно, чтобы отцепилась.

Вижу, как маме больно от моих слов, но так будет лучше.

— Но сейчас мне хорошо, ты можешь все рассказать, — говорит она тихо.

— А сейчас мне не надо! Как и не нужно тебе что-то рассказывать. Все уже закончилось. Пошли на кассу.

13

Глава 13

Дарина

Первым делом, как приходим домой, я запираюсь в ванной и в интернете ищу информацию о смерти Ирины. И нахожу! Все статьи пишут о том, что она… Утонула в бассейне! Я просто в шоке!

— Видимо, вода настолько опасная, что стреляет из пистолета, — бормочу я.

Я, конечно, понимала, что богатые люди многое могут. Но скрыть убийство… Боже.

Я снимаю с себя одежду и подхожу к зеркалу. На шее уже виднеется синяк, оставленный Николаем. Я морщусь, а на глазах выступают слезы.

Как я вообще оказалась втянута во все это?

Я маленький человек, ничего не значу абсолютно, а двое богатых и влиятельных мужчин что-то от меня хотят. Я не просила ничего из этого.

Залезаю под тугие струи душа в надежде, что это хоть как-то прояснит мои мысли, но нет.

Когда возвращаюсь в комнату, мама лежит на своем месте и не разговаривает со мной. Внутри мне очень больно из-за того, что я специально обидела ее, но разве у меня был выбор? Я не хочу, чтобы она переживала, не хочу, чтобы она пострадала.

— Мам, — зову ее.

Она не отвечает.

— Мам, прости меня. Я не хотела тебя обидеть. Я не хотела говорить те слова…

Мама поворачивается и резко садится.

— Думаешь, меня обидели твои слова? Ты можешь мне рассказать все, и ты знаешь об этом. Я не маленькая девочка, ты не должна меня ограждать. Я же вижу, что с тобой что-то происходит, Даша. Но ты… Ты не пускаешь меня в свою душу. Да, я больна, но… Но я твоя мама!

— Я знаю, — говорю тихо. — Но говорить уже не о чем.

Мама разочарованно качает головой.

— Этот мужчина… Он кажется мне знакомым. Такое чувство, что я видела его. Может, когда у меня были приступы. Он не приходил сюда?

Я холодею.

Николай, когда вывез ее из дома, опоил ее какой-то дрянью. А если память к ней вернется?

— Нет, он никогда здесь не был, — вру я.

Мама долго смотрит на меня, а я пытаюсь держать маску.

— Я спать, — говорит и снова отворачивается.

Я иду на кухню, ставлю чайник и делаю себе бутерброд. Есть абсолютно не хочется, но надо себя заставить.

И тут оживает мобильный, который дал мне ублюдок Николай.

— Да, — с раздражением отвечаю.

— Надо, чтобы ты вернулась к Морозовым и забрала микрофон из кабинета Владимира, — говорит он. — А потом кое-что спрятала у него в кабинете.

— Что?

Неужели он хочет, чтобы я подкинула туда что-то ужасное? Я на такое не подписывалась!

— Тебя это волновать не должно. Не забивай свою очаровательную головку ненужными мыслями.

Я лихорадочно соображаю.

Отказать Николаю я не могу. Но я не хочу подставлять и Владимира. Да, он тоже не белый и не пушистый, но…

Хватит, Дарина, надо думать о себе. А сильные мира сего пусть сами разбираются.

Но мне страшно от того, сколько еще Николай будет меня использовать и как быстро об этом догадаются… Он точно не станет меня защищать.

— Я сделаю это. И на этом все.

Мужчина смеется, и от этого звука у меня холодеет нутро.

— Мы с тобой еще не закончили, Дарина. Или мне лучше пообщаться с твоей мамой? Ее огонь раззадорил меня.

— Не смей говорить о ней! — рычу я в трубку, меня такой яростью кроет. — Если ты приблизишься хоть на километр, я…

— Что ты? — он явно забавляется. — Что такая, как ты, может сделать?

Ничего.

Я ничего не могу сделать.

Мы оба это знаем.

Именно поэтому он выбрал меня.

У меня за спиной нет никого, кто мог бы защитить.

Если этот урод захочет причинить маме вред, то я его не остановлю. Я могу попытаться, но ничего хорошего из этого не выйдет.

— Как я и говорил: все зависит от тебя. Будешь хорошо себя вести, с тобой и с твоей мамой все будет хорошо. Подарок в почтовом ящике. У тебя есть три дня, чтобы справиться с заданием, — с этими словами он повесил трубку.

Меня трясло от адреналина. Я накинула халат и быстро спустилась на первый этаж. В почтовом ящике нашла маленькую коробочку, с силой сжала и вернулась домой. Я не удержалась и открыла коробку. Там была флешка. Ну, флешка не так уж и плохо, правда? Лучше, чем какая-то запрещенка. Аппетит отбило.

Перед сном я написала Ларисе, что уже чувствую себя хорошо, и она вернула меня в расписание. К Морозовым я поеду через два дня.

Эти два дня пролетели просто мгновенно. Я даже опомниться не успела, как оказалась в доме своих “жертв”. Я убрала микрофон, а флешку подкинула в пустую вазу, предварительно протерла свои отпечатки, написала Николаю, что все готово.

Когда покидала дом Морозовых, то мне было не по себе. Я несколько раз порывалась забрать флешку, но каждый раз останавливала себя. Рабочий автомобиль высадил меня почти у дома. Я решила немного прогуляться в парке. Как только зашла туда, зазвонил мой телефон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Алло, — ответила на вызов.

— Дарина, ты у Морозовых? — спросила Лариса.

Сердце пропустило удар.

Она обо все знает?

Меня видели?

Я попалась?!

— Н-нет, — ответила заикаясь.

— Хорошо, — услышала выдох облегчения. — Я только что узнала, что Владимира Морозова арестовали! Приехали прямо домой и перевернули все вверх дном.

— Полиция?

— Да. Там и полиция, и прокуратура. Творится настоящий ад. Я переживала, что ты там.

— Я уже дома.

— Хорошо. Тогда Морозовых пока вычеркиваем, завтра…

Но я уже не слушала ее.

Это из-за меня.

В дом пришли, когда я подкинула флешку.

Но полиция? Прокуратура?

Если я еще и грела себя мыслью, что в органах мне могут помочь, но теперь она просто превратилась в пепел. Как я раньше не догадалась, что Николай связан со структурой…

Господи.

Во что меня втянули?

14

Глава 14

Дарина

Я была настолько взбудоражена, что просто не могла вернуться домой.

Мне казалось, что я попала в капкан и мне из него не выбраться. Никак. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее он меня удерживает. Все сейчас казалось таким безнадежным.

Я тяжело опустилась на лавочку и просто смотрела в пространство перед собой. У меня внутри было лишь одно желание: исчезнуть. Что если я просто уеду? Прямо сейчас. Оставлю всю свою жизнь здесь. Отправляюсь на вокзал, сяду на поезд и затеряюсь где-нибудь в мегаполисе. И никто меня не найдет.

Знаю, что это ужасные мысли. Но когда человека подводят к обрыву, он сражается изо всех сил.

Но это просто мысли. На самом же деле я никогда не смогу так поступить. Оставить маму не смогу. А брать ее с собой. Куда? Как? Тем более в ее состоянии. Ей постоянно нужны медикаменты.

Что тогда делать?

Продолжать плясать под дудку Николая? Как скоро поймут, что связующее звено — я? Думаю, много времени не потребуется. Еще пара таких рейдов, и мне придет конец.

Надо снять всю прослушку из других домов. Слишком все рискованно. Но Николай сразу об этом узнает, и мне страшно, что он может сделать. С таким человеком лучше не шутить.

Боже.

У меня дико начинает болеть голова, видимо, от нервов. Я плетусь в аптеку и покупаю обезбол, сразу же выпиваю. Возвращаюсь обратно в парк и слышу, как снова звонит мобильный. Мама. Я ей не отвечаю. Не хочу. Я сейчас хочу побыть одна.

Но я постоянно чувствую чье-то присутствие. Такое ощущение, что кто-то следит за мной. Я вспоминаю слова ублюдка о том, что Темирханов послал своих людей наблюдать за мной. Я сканирую парк, вроде не замечаю никого подозрительного. Но мне не по себе, хочется поежиться.

Я встаю и иду дальше в парк. Оборачиваюсь и вижу, как за мной идет мужчина. Он высокий, широкоплечий и в черном спортивном костюме. Это он? Мой надзиратель?

Я ускоряю шаг, он тоже.

Сердце начинает неистово колотиться в груди.

Я перехожу на бег. Уношу ноги так быстро, как только могу. Только не знаю зачем! Они все равно знают, где я живу! Они все знают!

Легкие начинают гореть огнем, а по венам снова такая ярая злость! Как же они меня достали! Я всех просто ненавижу! Пусть они провалятся под землю и оставят меня в покое!

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к преследовавшему меня мужчине лицом.

— Хватит меня преследовать! Передай своему боссу, что я ничего не скажу! Пусть забудет о моем существовании, слышишь? Пусть отвалит от меня! — кричу я.

Мужчина в шоке смотрит на меня. Я даже на несколько секунд теряюсь. Что, не ожидал такой вспышки гнева?

— Что ты пялишься, придурок? Проваливай! — он не шевелится и тогда я поднимаю с земли какую-то стремную палку и начинаю ею размахивать. — Вали, пока я тебе не врезала!

— Ты придурошная! — говорит он и что-то кидает к моим ногам, я смотрю вниз — моя сумка. — Вот так делай добро людям после этого. Выпей, блть, таблетки, ненормальная, — говорит он и уходит.

Теперь я стою и в шоке смотрю ему вслед. Я несколько раз моргаю, смотрю то на удаляющуюся спину мужчины, то на сумку у моих ног. С губ срывается истеричный смешок, а потом еще один. И вот я смеюсь так сильно, что болит живот и катятся слезы. Я просто представила всю эту ситуацию со стороны. А я еще и палкой размахивала. А потом мама спрашивает, почему у меня до сих пор нет парня.

Отсмеявшись, я выкидываю свое “оружие” и поднимаю сумку с земли. На всякий случай проверяю деньги и документы. Мало ли.

— Ой, дура, — говорю я.

— Дарина, пройдемте с нами, — слышу женский голос.

Я с удивлением понимаю, что сбоку от меня стоят женщина средних лет и мужчина.

— Нет, спасибо, — отвечаю.

— Это была не просьба, — она ослепительно улыбается. — Берк хочет вас видеть.

Значит, вот как выглядят мои наблюдатели.

— Передайте… — начинаю я, но меня грубо перебивают.

— Либо вы сейчас пройдете с нами и сядете в машину по доброй воле, либо не оставите нам выбора.

Она непрозрачно намекает, что я так или иначе поеду с ними.

Выбора у меня нет.

Я молча киваю и следую за своими конвоирами. Мы выходим из парка и садимся в черный внедорожник. Никто больше не проронил ни слова. А я даже волноваться не могу, все мои эмоции закончились. Надеюсь, что навсегда.

Мы приезжаем в какое-то огромное офисное здание. Мы заходим внутрь, а потом поднимаемся на двадцатый этаж. Эта часть здания выполнена из стекла, здесь очень много света. Я задумываюсь о том, как убирать здесь. Это же просто кошмар. Страшный сон любой клининговой компании. Меня проводят мимо шикарной секретарши, кто бы сомневался, и заводят в кабинет. Дверь за мной закрыли, и я осталась одна.

Точнее, не одна. А наедине с Берком Темирхановым. Он сидит за дубовым столом и не сводит с меня взгляд. Мне хочется обнять себя руками. Все чувства вернулись, и я снова чувствую, что задыхаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Добрый вечер, Дарина, — говорит спокойно.

Я вздрагиваю от его голоса и все-таки обнимаю себя руками.

— Зачем я здесь? — я не утруждаю себя правилами приличия.

Вижу, как он улыбается краешком губ.

— Я решил лично тебе сообщить, что ты больше не работаешь у Ларисы.

— Что? — я не верю своим ушам.

Как так?

Мы же только разговаривали с Ларисой.

— Это какая-то ошибка.

— Нет.

— Но… Почему?

— Потому что моя жена не будет работать кухаркой, — говорит он.

Я хмурюсь.

Может, это ему нужно в психушку?

— Ваша жена… Умерла. Утонула, — даже глухой услышал бы в моем голосе сарказм.

— Я женюсь повторно.

— А я-то здесь причем? Женитесь на ком хотите, на здоровье.

Берк встает со своего места и идет ко мне, словно хищник. Я нервно сглатываю и отступаю назад, пока не упираюсь спиной в дверь.

Мужчина поднимает руку и пальцы кладет на мой подбородок, чтобы в глаза ему смотрела.

— Я женюсь на тебе, птичка. Свадьба через месяц.

15

Глава 15

Дарина

В ушах шумит так сильно, что становится больно. Я трясу головой, чтобы избавится от этого ощущения. Должно быть, у меня уже слуховые галлюцинации начались. Он же не серьезно?

— Вы… Вы с ума сошли? — все же решила уточнить.

— В трезвом уме и в твердой памяти, — отвечает Темирханов.

Я смотрю на него, как какой-то загнанный зверек. Хотя почему “как”? Я им и являюсь.

И тут я остро ощущаю, что он стоит непозволительно близко, а его пальцы гладят мои скулы. Я дергаю головой и бьюсь ею о дверь.

— Отойдите от меня. Немедленно! — требую.

Берк отходит на шаг.

Но, думаю, это не из-за моих слов.

Я тоже отхожу к дальней стене, хочу быть как можно дальше от него.

— Я не понимаю… — бормочу. — Зачем? Какая, к черту, свадьба? Вы же только недавно вдовцом стали!

Он что, уже забыл, как Ирина лежала мертвая у его ног?!

А я-то помню! До сих пор кошмары снятся.

— Это будет правильным решением.

— Правильным? — переспрашиваю и начинаю смеяться.

Да, у меня, видимо, началась истерика. Мой бедный хиленький мозг просто не выдерживает всего этого. Через несколько мгновений мужчина всучивает мне стакан с водой.

— Выпей.

А я хочу вылить эту воду прямо в его наглую морду! Может, еще и стаканом запустить. Но инстинкт самосохранения не дает этого сделать. Я жадно выпиваю воду, правда, несколько капель падают мне на грудь.

— Я не выйду за вас замуж, — говорю, немного успокоившись. — Никогда, слышите? И вообще, я ухожу.

Я с громким стуком ставлю стакан на полку и иду на выход из его кабинета. Берк меня не задерживает, и это понимание придает мне сил. Ну серьезно, не станет же он силой меня заставлять.

Я иду мимо ошарашенной секретарши, пытаюсь вспомнить, где здесь лифт. Ага, вот и он. Я нажимаю на кнопку вызова.

Почему он вообще предложил это? Может, он из тех мужчин, кто не может оставаться один? Типа, ему нужна грелка рядом? Я морщусь от этой мысли. Ни за что! Я не лягу с ним в одну кровать. Еще чего.

Лифт открывает двери, и я захожу в него, а следом заходят мои конвоиры. Я была настолько взбудоражена, что даже не заметила, как они подошли ко мне.

— Я знаю где выход, — говорю недовольно.

Они не обращают на меня внимания, нажимают на кнопку, и мы катимся вниз. Я начинаю стучать ногой по полу, выдавая свое нетерпение. Надеюсь, что Берк понял, что я не хочу с ним иметь ничего общего, и отстанет от меня!

Двери открываются, и мы втроем выходим из лифта. Я с удивлением понимаю, что мы не на первом этаже. Это больше похоже на подземную парковку.

— Сюда, — говорит мужчина.

Мне не остается ничего другого, как следовать за ним. Честно? Я уже считаю секунды, когда окажусь дома. Эти двое ведут меня по каким-то коридорам и заводят в какую-то дверь. Это комната без окон и дверей. Я даже понять ничего не успеваю, как они оставляют меня здесь и закрывают за мной дверь.

— Эй! — говорю я.

Подхожу к двери и дергаю ее — заперто.

Какого черта?

Меня что, заперли?

Сказать, что я в шоке — ничего не сказать.

Паника снова крыть начинает. Я изо всех сил дергаю за ручку, бью дверь руками и ногами, кричу, надеясь, что кто-то меня услышит. Я поворачиваюсь и оглядываю комнату. Это просто бетонная коробка, здесь даже стула нет. Это похоже на… Камеру пыток. И теперь мне вообще дурно становится. Я пытаюсь отогнать от себя страшные образы, но получается плохо.

Неужели я и правда думала, что такой человек, как Темирханов, меня просто возьмет и отпустит?

Я вспоминаю, что у меня с собой телефон. Пытаюсь достать его из сумки, но руки так трясутся, что она падает на пол. Я становлюсь на колени и высыпаю все содержимое сумки на пол. Хватаю телефон и ругаюсь вслух. Нет сети. Я попыталась набрать службу спасения — нет соединения.

И что мне теперь делать?

Сколько здесь сидеть?

У меня просто голова кругом, а нервы на пределе. Мне хотелось забиться в угол в истерике, но я понимала, что это ничего не даст. Мне реально не оставалось ничего, кроме как ждать. Я села задницей на бетонный пол, прислонилась к стене и не мигая смотрела на дверь. Гипнотизируя.

Не знаю, сколько прошло времени. Я даже на телефоне не отслеживала. Сидела и прислушивалась к звукам, но здесь, как в вакууме. Это похоже на пытку.

Внезапно дверь открылась, и на пороге появился Берк Темирханов. Мужчина прошел внутрь, руки держал в карманах. Я даже не потрудилась встать, просто смотрела на него со своего места, задрав голову.

Ненавижу.

Как же люто я его ненавижу.

Он холодно смотрел на меня с высоты своего роста. Его глаза казались абсолютно безжизненными.

— Дарина, кажется, мы друг друга не поняли, — говорит спокойно. — Ты почему-то решила, что у тебя есть выбор. Я решил тебе его дать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я несколько раз моргаю.

— Выбор? Вот это он? — показываю на пространство вокруг себя.

— Ты можешь стать моей женой, либо больше не выйти из этого подвала.

Я смеюсь.

— Отличный выбор! Можно мне сюда стул, а? Вы не можете держать меня здесь! Я живой человек! У меня своя жизнь! А вы живите свою! Чего пристали ко мне? Я никому ничего не расскажу!

— Если бы я верил людям на слово, то давно был бы уже мертв.

— Тогда у нас проблемы. Потому что я не выйду за вас, — говорю я.

— Хорошо, — отвечает мужчина и достает пистолет, целясь в меня. — Буду считать, что ты свой выбор сделала.

16

Глава 16

Дарина

Я кричу, закрываясь руками, словно это сможет хоть как-то помочь. Но выстрела нет. Я резко открываю глаза и пытаюсь встать на ватные ноги, получается с трудом.

— Стой, подожди! — говорю я.

Слезы катятся по щекам, мне кажется, что у меня вот-вот случится инфаркт. Сердце колотится просто на износ.

— Я согласна! Я выйду за вас замуж!

Берк берет меня за руку, помогает удержаться мне на ногах. Я хочу вырвать руку, но не получается.

— Ты сделала правильный выбор, птичка, — говорит он.

А потом собирает вещи, которые я вывалила из сумки, передает мне.

— Пойдем.

Мы вместе выходим из этого жуткого подвала. Меня трясет так сильно, что зубы начинают стучать друг о друга. Мне так холодно, что кости сводит.

Берк что-то говорит, но я не слышу, только вижу, как двигаются его губы.

— Что?.. — выдыхаю я.

— Я говорю, — начинает с раздражением. — Что тебе нужно завтра прийти на мероприятие, где мы с тобой пофлиртуем на глазах у свидетелей и вместе уедем. Надо, чтобы в наш роман поверили.

Меня начинает мутить.

Кажется, я только сейчас понимаю последствия своего согласия.

— Но… Но вы же только недавно стали вдовцом, неужели это не вызовет подозрений?

— Мы с Ириной за полгода до ее трагической кончины подали на развод. Так что никто не удивится.

Я и не знала об этом.

— А как я попаду на мероприятие? Не думаю, что наемный персонал кто-то приглашает…

— Это благотворительный ужин, туда может прийти каждый. Я вышлю тебе приглашение.

— Хорошо.

— Сейчас поедешь в магазин и купишь себе платье.

— У меня есть платье, — говорю я.

Мы останавливаемся у лифта. Берк прожигает меня взглядом.

— Нужно такое платье, чтобы я обратил на тебя внимание. Не думаю, что твои платья с распродажи подойдут.

Я стискиваю зубы, чтобы не послать его куда подальше.

Молчи, Даринка. Главное — выбраться отсюда.

— Хорошо.

Он кивает кому-то за моей спиной, и меня уже подхватывают другие руки, а Берк уходит дальше по коридору. Мы с моими конвоирами заходим в лифт, а потом выходим на первом этаже, садимся в машину. Мужчина и женщина на передних сиденьях, а я одна сзади. Машина вливается в поток.

А я сижу и не могу пошевелиться. Я прокручиваю раз за разом все, что произошло. Слезы безостановочно катятся по щекам, я обнимаю себя руками и громко всхлипываю. И плевать, что у моей истерики есть свидетели. Кажется, я совершила такую глупость. Я не понимаю, зачем Берку брак со мной? Он может выбрать любую! А прицепился ко мне. А Николай? Что он сделает, когда узнает, что я больше не работаю… Господи. Каждый день становится только хуже.

К тому времени, как мы приехали ко мне домой, я уже перестала плакать и более или менее пришла в себя. Я вышла из машины, когда меня окликнула женщина.

— Дарина, завтра в десять утра мы будем ждать вас.

Я просто кивнула, не утруждая себя словами. Поднимаюсь на свой этаж и захожу в квартиру. Мама тут же выходит в коридор.

— Дарина, ты где была? Ночь уже на дворе.

— Работала, — отвечаю хрипло.

— Где? Мне звонила Лариса, сказала, что ты уволилась!

— На другой работе, — говорю и прохожу мимо нее.

— На какой еще другой работе? Чем тебя эта не устраивала? Лариса так помогла нам, а ты просто взяла и уволилась, даже не предупредив нормально. Так нельзя! Ты же понимаешь, что…

— Мама, хватит! — повышаю голос. — Оставь меня в покое! Ты что думала, я всю оставшуюся жизнь буду работать полодрайкой и кухаркой? Я, блть, не об этом мечтала! Я не просила тебя продавать квартиру, влезать в долги и портить мне жизнь! — окончательно срываюсь.

Мама отшатывается от меня, словно я ее ударила. Смотрит затравленным зверем, а я сразу понимаю, что натворила. Но как же меня уже достало подстраиваться под всех. А на меня зато всем все равно!

— Я в душ и спать, — говорю уже спокойно.

Когда я вышла из ванной, то мама уже легла. Не знаю, спит она или нет. Я тоже легла, но сна не было ни в одном глазу. Я даже пустырника себе накапала, чтобы нервы успокоить, но в моей ситуации его только с корнем жрать, тогда, может, поможет. Заснула я только под утро и вскоре пришлось уже вставать.

Мамы нигде не было, она даже записку не оставила, наверное, все еще дуется на меня. И ладно. Ее чувства — меньшая из проблем. Я выглянула в окно и увидела, что моя охрана уже стоит под окнами. Я не хотела никуда идти. Хотела, чтобы все оставили меня в покое. Но я понимала: если не спущусь к десять, то они сами сюда заявятся. Я быстро надела шорты, футболку и шлепки, волосы завязала резинкой на макушке и вышла из квартиры.

— Доброе утро, — поздоровалась женщина, когда я села в машину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не доброе утро, — буркнула я.

— Я, кстати, Оксана, а это Семен, — представила она себя и напарника.

Я промолчала.

Мы поехали сначала в магазин. Он находился в самом центре города, один из тех бутиков, мимо которых даже страшно проходить, не то что заглядывать внутрь. И вот я здесь.

В любой другой бы ситуации, я бы с восхищением разглядывала все вокруг, но сейчас на меня такая апатия напала, что мне не хотелось ничего рассматривать. Меня наряжали, как куклу, крутили, вертели, заставляли ходить на каблуках. После бутика я была просто без сил, мечтала оказаться дома, но не тут-то было. Далее меня повезли в салон красоты, вот где начался кошмар! Я провела там больше шести часов! Меня там мыли, мазали чем-то, снова мыли, делали маски, массаж, маникюр, педикюр и еще кучу всего. Я просто в шоке.

Но когда я посмотрела на себя в зеркало, то просто обомлела. На мне было небесно-голубое платье, подчеркивающее глаза. Оно вроде обычное, на тонких лямках, но на моей фигуре сидит просто идеально. Мне выпрямили волосы, и они аж блестят, на лицо нанесли макияж со стрелками и розовую помаду. Я и правда похожа на куклу.

— Ты очень красивая, Дарина, — улыбнулась Оксана.

— Спасибо, — почувствовала, как щеки начали гореть.

Мне редко говорят, что я красивая, но сейчас я именно такой себя и ощущаю.

— Пора, — говорит женщина.

И я понимаю, что пришло время знакомиться с “женихом”.

Ох.

Дайте мне сил.

17

Глава 17

Дарина

Мы подъезжаем к какой-то роскошной резиденции, я не могу справиться с волнением. Меня всю потряхивает. Я хочу убежать обратно домой и спрятаться под кроватью. Я вообще не представляю, как все будет проходить. Куда мне, простой девчонке, идти на такие мероприятия? Я вообще не знаю, как вести себя в высшем обществе, это все не для меня. Я здесь чужая.

Семен и Оксана высадили меня у входа и дали мне пригласительный. Я вышла из машины, стала подниматься по ступеням и едва не упала с них, потому что совершенно не умею ходить на каблуках. Как бы продавец меня ни убеждала, что туфли невероятно удобные и в них можно бегать. Нет. Это орудие пыток!

Я кое-как поднялась наверх по ступеням и отдала свой пригласительный охраннику на входе, меня без вопросов пропустили. Вот и умерла моя надежда, что в пригласительном какая-то путаница и меня выгонят. Я вошла внутрь.

Меня сразу встретили с улыбкой и провели в зал. Я когда там оказалась, сделала шаг назад. Это было поистине масштабное мероприятие. Я обслуживала такие, могу представить, сколько сил и средств потрачено.

Люди ходили по огромному помещению, болтали, смеялись. А я не знала, куда себя деть. Не придумала ничего лучше, как отойти в укромный уголок к закускам. Запах от них исходил просто умопомрачительный. Я вспомнила, что не ела со вчера. Ничего же страшного, если я немного поем? Я пыталась аккуратно откусывать канапе, но у меня особо не получалось, я плюнула на это дело, все равно никто не смотрит, и начала запихивать в себя по несколько штук за раз.

— Как же приятно видеть молодую девушку со здоровым аппетитом, — услышала мужской голос где-то сбоку от себя.

Я быстро прожевала еду и повернулась к говорившему.

— Не смогла устоять, — застенчиво улыбнулась.

Передо мной стоял среднего роста, немного полноватый молодой мужчина.

Я знаю его, только не могу вспомнить откуда.

Кажется, один раз я готовила для него.

— Андрей, — представился он.

— Дарина, — ответила я.

— Выпьешь, Дарина?

— Сок, если можно.

Он рассмеялся, словно я сказала самую смешную шутку, которую он слышал.

— Здесь бесплатный бар! Какой сок? Советую выпить вино прошлого века.

— Спасибо за предложение, — осторожно произнесла. — Но я не пью.

— Господи, кажется, я встретил идеальную женщину, — ослепительно улыбнулся белыми винирами. — Давай попробуем раздобыть тебе сок.

Мне совершенно не понравилось, как Андрей перешел со мной на “ты”, но я решила не заострять на этом внимания. Может, у богатых свои причуды. Они все знакомы через кого-то. Меня всегда поражало, что они ведут себя, как лучшие друзья.

Андрей жестом показывает, чтобы я шла вперед. Мне, если честно, не хотелось никуда идти, но я пошла. Наверное, невежливо отказываться. Мы прошли в другой конец зала, где Андрей щелчком пальцев подозвал официантку. Я понимаю, что официанты — обслуживающий персонал и зачастую никто не обращает на них внимания. Но мне стало очень некомфортно от этого жеста, он даже не удостоился произнести слова. А когда взял бокалы, даже не сказал спасибо. Ублюдок.

— Держи, — передал мне бокал. — За знакомство, — произнес тост.

— Спасибо, — я посмотрела на официантку, и мы так и замерли.

Потому что передо мной стояла Седа. Девушка смотрела на меня в шоке. Могу ее понять.

— Кыш отсюда, — махнул рукой, на Седу Андрей, та моргнула и поспешила прочь.

А я лишь сильнее стиснула бокал.

— Не обязательно было ее так прогонять, — сказала я.

Андрей нахмурился, словно пытался понять, о чем я говорю.

— Ты о прислуге? В ее обязанности входит не мешать. А нам она помешала. Хочу провести время исключительно в твоей компании, Дарина.

Я едва глаза не закатила. Я точно так же могла сегодня работать здесь. И даже предпочла бы.

С моих губ едва не сорвалось признание, что я точно такая же прислуга, но я промолчала. Берк ничего не говорил о том, могу ли я распространяться о своей работе или нет. Хотя, с другой стороны, я работала во многих домах, и много кто может меня узнать. Но я не хотела рисковать, пока не поговорю с ним.

Кстати, о Берке.

Я даже не знаю, где его искать и вообще здесь ли он. Даже если здесь, то что дальше? Мне просто подойти к нему и начать… Флиртовать? Я никогда этого не делала! Я даже не знаю, как это делается. О чем вообще говорить с таким мужчиной? А главное — как сделать так, чтобы все выглядело естественно и непринужденно. Он сказал, что все должны поверить в наши вспыхнувшие “чувства”. Как себя пересилить и сделать вид, что он хоть капельку мне нравится? Из меня просто отвратительная актриса.

Андрей разглагольствовал о своей персоне. Рассказывал о том, какие богатые его родители и что все скоро отойдет к нему. Видимо, он думал, что озвучивает космические цифры и я проникнусь к нему симпатией. Но он просто раздражал меня, как комар. Я несколько раз осматривала пространство в поисках Берка, но его здесь не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А если он вообще не придет?! Я здесь уже около часа, сколько еще мне ждать? Я про себя решила, что если он не появится в течение следующих двадцати минут, то я просто уйду. Я мысленно произнесла молитву, чтобы он не пришел.

И тут мурашки поползли по моему позвоночнику. Спина горела огнем, а во рту резко пересохло. Такая реакция у меня только на одного человека.

Я повернулась и сразу же встретилась взглядом с карими, практически черными глазами. Темирханов стоял на другом конце зала и беззастенчиво рассматривал меня, словно имел на это право. А я забыла, как дышать. Энергетика этого мужчины настолько подавляющая, что сшибает тебя с ног. Я не могла оторваться от него, он меня словно загипнотизировал.

На нем, как и всегда, деловой костюм, волосы уложены, выглядит он великолепно и безукоризненно. Но каждый в этом зале знает, что он опасный хищник. Рядом с ним стоит группа мужчин, что-то рассказывают ему, но все его внимание сосредоточено на мне. Мне даже кажется, что в его взгляде мелькает одобрение моего сегодняшнего образа.

А я… Я снова хочу бежать.

Я не смогу.

Я просто не могу сделать это.

И когда я собираюсь уже покинуть это мероприятие, он идет ко мне.

18

Глава 18

Дарина

Когда Темирханов подходит к нам, моя внутренняя дрожь снова просыпается. Андрей замолкает и с недовольством смотрит на него.

— Добрый вечер, — произносит Берк бархатистым голосом. Обращается он исключительно ко мне.

— Д-добрый вечер, — еле как выдавливаю из себя.

— Берк, — протягивает руку.

— Дарина, — протягиваю свою ладонь, он берет ее в свою и оставляет поцелуй на тыльной стороне.

А я все никак не могу унять дрожь. А от этого невесомого касания губ и вовсе становится жарко.

— Приятно познакомится.

— Взаимно, — мямлю я.

Нет.

Совершенно не приятно.

Ни капельки.

Вижу, как дергается уголок его рта в подобии улыбки. Этого монстра забавляет ситуация.

Он отпускает мою ладонь, и я хочу спрятать ее себе за спину. А еще лучше помыть с хлоркой.

— Андрей, — произносит мой спутник.

Я вздрагиваю, потому что забыла уже о его существовании.

Берк игнорирует его.

Как грубо.

— Как вам вечер, Дарина? — спрашивает Темирханов.

— Вечер перестает быть томным, — говорю с милой улыбкой.

Берк тоже улыбается.

— Сделаем его запоминающимся.

С этими словами он берет меня за талию и уводит.

Я слышу, как позади нас Андрей рассыпается в проклятиях, снова грозится родителями, но мы уже слишком далеко. Темирханов подводит меня к столику и отодвигает для меня стул. Я едва не фыркаю. Ну что за джентельмен-убийца мне попался. Ну просто лапочка воспитанная.

— Красиво выглядишь, Дарина, — говорит, присаживаясь напротив.

— Спасибо вашим деньгам, — говорю холодно.

— Люблю удачные инвестиции, — широко улыбается. — Кто этот у*бок? — резко меняется его тон.

Я даже теряюсь на несколько секунд.

— Андрей? Я не знаю. Просто подошел, предложил выпить.

— Я не хочу, чтобы ты пила.

— Я тут даже поела, забыла спросить разрешения. Можно?

Он прищуривается.

— Твой рот, — качает головой. — Ты поняла, о чем я.

— Я не пью. Это был сок.

— Я не хочу чтобы ты пила вообще с кем-то. В напиток легко что-то подмешать. Бери всегда все в закрытой таре.

Мой гнев внезапно улетучивается. Я даже не подумала об этом. Потому что я никогда не была в ситуациях, где кто-то хотел бы что-то подмешать!

— А вы эксперт в подмешивании чего-либо в напитки? Большой опыт? — я сама не знаю, почему злю его.

Понимаю, что нельзя, но просто не могу сдержаться.

— Перестань задавать глупые вопросы.

— Я не задаю глупые вопросы, я флиртую, — говорю, и только потом до меня доходит смысл сказанного.

Берк смотрит на меня, а потом начинает смеяться в голос. Я откровенно любуюсь им. Ему очень идет искренний смех. Я никогда не видела его таким.

А потом до меня доходит, что он смеется надо мной, и щеки начинают пылать.

— Я давно не был на свиданиях. Не знал, что флирт теперь такой.

Я решила оставить его реплику без комментариев. Но все же пробормотала:

— Это не свидание.

К нам подошел официант, поставил перед Берком стакан с янтарной жидкостью, а передо мной бокал с соком. Я посмотрела на мужчину, а потом на сок.

— Пей, — командует.

— Вы же сказали, что нельзя пить ничего в таком виде.

— Со мной можно.

Я взяла в руки бокал и просто крутила его.

— И что дальше?

— Делай вид, что ты от меня в восторге.

— Это будет трудно.

— Ты попытайся, Дарина. Сама выбрала этот путь.

Я вскинула на него взгля.

— Я ничего не выбирала, — прошипела я. — Вы просто меня заставили!

— Ты.

— Что?

— Обращайся ко мне на “ты”.

Я сморщила нос. Я даже мысленно не могу называть его на “ты”.

— Я не могу.

— Придется. Нельзя трахаться и “выкать”. Нет, у кого-то, может, и есть гиперфикс на этом, но я не из них.

Мои глаза едва не выпали из орбит. Слышать от Берка слова типа трахаться… Ой, что-то мне не хорошо.

— В смысле тра… Тра… В смысле? — я так и не произнесла это слово.

— Мы скоро отсюда уедем, и все будут знать, что мы с тобой не кроссворды поехали решать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мои щеки начали пылать еще сильнее.

— Ты спала с кем-то из работодателей? — спросил спокойно.

Я отшатнулась от него и пролила сок на руку. Поставила многострадальный бокал и вытерлась салфеткой.

— Нет конечно! Что за вопросы такие?

— Ты обиженку не включай. Я прекрасно знаю, что многие из вас спят за дополнительную плату. Решил все выяснить на берегу. Вижу, что не врешь.

— Многие из нас? Это кто? Обслуживающий персонал?

— Не заводись и не тарахти. Я не осуждаю. Понимаю, что вы девки молодые, хочется красивой жизни.

Мне совершенно не нравится, куда свернул наш разговор. Он прямым текстом практически заявляет, что я сплю с кем-то за деньги. Я не намерена все это слушать.

— Знаешь что?! — хотел на “ты” — получай. — Я не собираюсь выслушивать все эти оскорбления! — говорю и встаю со стула.

— На место села, — он даже не повысил голос, а я исполнила приказ. — У меня не стоит цель обидеть тебя. Просто выясняю все заранее. Не хочу узнать, что до меня моя жена трахалась с кем-то за бабки. Это не критично, но нежелательно, — объясняет спокойно.

— Я этого не делала. И мне очень неприятно слушать такие домыслы. Я бы никогда так не поступила.

— Я понял.

— Но я работала у многих этих людей, — киваю на толпу вокруг нас. — Тебя это не напрягает?

— Нет. Это твоя работа. Такая же, как и все остальные.

— Но ты не хочешь, чтобы я продолжала работать.

— Нет. В этом плане я старомоден, — криво ухмыляется.

— Как же мне повезло. Я не могу сидеть без работы. У меня есть свои нужды и траты.

— Все твои хотелки я закрою.

Я стискиваю руки в кулаки под столом. Какой непробиваемым осел.

— Я сама могу закрыть свои “хотелки”.

— Можешь. Но это сделаю я. И это не обсуждается.

— А что тогда мы можем обсудить?

— Здесь — ничего. Приедем ко мне и поговорим.

Я в шоке смотрю на него.

— К тебе? Домой?

— Да, ко мне домой, Дарина. Проблемы?

— Но я думала, что после нашего “свидания”, — делаю воздушные кавычки. — Я поеду домой.

Он поднимает взгляд и пробегается по моему лицу, декольте и останавливается на глазах.

— Нет, птичка. Ты поедешь ко мне и останешься на всю ночь.

19

Глава 19

Дарина

Надо ли мне говорить, что я просто в шоке.

Такого поворота я точно не ожидала.

Я начинаю ругать себя за то, что я как была, так и осталась наивной дурочкой! Реально, а что я думала? Мы просто проведем время вместе, и на этом все? Господи, а ведь я и правда так думала! Если бы я хоть на секунду допустила, что придется провести с ним ночь, то я бы себя хоть как-то подготовила в психологическом плане.

Я не успеваю ничего сказать, гостей просят сесть на места, и начинается аукцион. За наш столик с Берком садится какая-то пара. Они, видно что, знают друг друга, мужчина и женщина бросают на меня заинтересованные взгляды. Видимо, пытаются понять, насколько я богатая. Может, открыть приложение банка и показать им свой баланс аж в пятьсот двадцать три рубля? Эта мысль меня забавляет, я кусаю губы, чтобы не засмеяться.

На сцене появляется очередной лот. Это обычная тарелка, знаете, как у наших прабабушек были. Начальная ставка — сто тысяч рублей. И ведь ее повышают!

— Серьезно? — шепчу я наклоняясь к Берку. — У меня таких тарелок штук двадцать! Все думала вынести на мусорку.

— Устраивай аукцион, — произносит мужчина.

— Ага, кому нужны мои тарелки.

— Твои — никому, а вот на тарелки супруги Берка Темирханова, думаю, найдется парочка желающих.

Мы смотрим друг другу в глаза. Со стороны мы выглядим, как двое влюбленных, которые шушукаются.

— Тогда, пожалуй, я все же дойду до мусорки, — говорю я.

Темирханов тихо смеется.

— Купить для комплекта? — кивает на тарелку.

Я округляю глаза.

Пытаюсь понять, говорит он серьезно или шутит?

— Я как-то больше по драгоценностям, — отвечаю.

— Понял.

Что он там понял?

Мы больше с ним не разговаривали, следи за аукционом. Я там и не поняла, в честь чего его устроили? Вообще все эти благотворительные вечера для меня очень странные. Люди просто астрономические суммы тратят на организацию, почему бы просто не перевести их для нужд? Зачем весь этот пафос?

Удивительно, но я даже включилась в разговор за нашим столом. Женщина оказалась милой и приятной собеседницей. Она любитель фиалок, и мы поделились секретиками, как поддерживать эти цветы в хорошем состоянии.

Я даже не следила за ходом аукциона, так была поглощена беседой. Ровно до того момента, пока Берк не встал и не подошел к аукционисту. Я смотрела, как он сделал перевод, и на экране вспыхнула цифра. Мне аж плохо стало, потому что наша бывшая квартира стоила меньше.

— Кажется, вы, Дарина очень нравитесь ему, — шепнула женщина.

Я нахмурилась, потому что не поняла, к чему она это сказала. Берк сел за стол и взял мою руку.

— Что… — не успела я даже сформулировать предложение, как он надел на меня браслет.

Я переводила взгляд с драгоценности на мужчину и обратно. Сам браслет был сделан из платины, с россыпью камней и какими-то узорами. Красота невероятная.

Честно, я не знала, что говорить и реагировать. Сейчас моя рука казалась мне неподъемной, я вообще боялась пошевелиться, не дай бог браслет соскользнет с запястья. А Темирханов как ни в чем не бывало продолжил разговор.

Но мою руку так и не отпустил.

Позже начался концерт, выступал один популярный певец. Я мечтала попасть на его выступление, но сейчас вообще не обращала на него внимания. Когда начался медляк, Берк вывел меня на танец.

Мы отошли от стола. Он положил ладони мне на талию, от чего я забыла, как дышать.

— Положи ладони мне на плечи, — сказал мужчина.

Я так и сделала. И тут же почувствовала его мощь под своими ладонями. Берк уверенно вел меня в танце. А я просто не могла во все это поверить. На одну предательскую секунду я подумала, что мне бы хотелось встречаться с таким, как он. Рядом с ним я чувствую, что могу быть слабой. Но потом вспоминаю, почему здесь с ним, и эти мысли сразу улетучиваются.

— Двигайся, птичка. Покажи всем, как ты хочешь быть со мной.

Я вздрагиваю от его слов, смотрю в его наглое лицо.

— Я думала, ты не танцуешь, — говорю я.

— Я полон сюрпризов.

— Это точно.

— После этого танца сразу пойдем в машину.

Я нервно сглатываю и мечтаю о том, чтобы эта песня никогда не закончилась. Я закрываю глаза и пытаюсь представить на месте Темирханова кого-то другого, но получается плохо.

— Почему ты хмуришься? — спрашивает возле моего уха.

Я втягиваю в себя воздух, потому что его губы цепляет мочку.

— Потому что это мой первый медленный танец с мужчиной. И я не хотела, чтобы он произошел с тобой, — признаюсь честно.

Берк заправляет мне волосы за ухо, а я кусаю губы, потому что он вызывает своими касаниями странную реакцию.

— Ты главное расслабься и получай удовольствие, — криво ухмыляется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Честно? Я так и делаю. Не вижу смысла противиться и чувствовать себя несчастной. Это приятно, когда сильный красивый мужчина сжимает тебя в объятиях. Главное не думать о том, что он убийца и манипулятор.

Песня заканчивается, Берк берет меня за руку и тянет на выход. Я ловлю на себе несколько понимающих улыбок. Абсолютно каждый в этом зале думает, что мы идем трахаться. Мое лицо начинает пылать.

Буквально через пару мгновений ко входу подгоняют красную спортивную машину. Берк помогает мне сесть в нее, пристегивается ремнем, а следом садится на место водителя, и мы срываемся с места.

Я поправляю подол платья и вспоминаю про браслет. Снимаю его и протягиваю мужчине.

— Возьми.

Он смотрит на браслет и качает головой.

— Это подарок тебе. Документы обещали завтра прислать.

— Я не могу его принять, — говорю я. — Это слишком, понимаешь?..

Он вообще нормальный?

— Тогда открой окно и выброси его.

— Что?

Берк забирает у меня с ладони браслет и открывает окно.

Я ахаю и перегибаюсь через него, забираю драгоценность.

— Совсем с ума сошел? Ты хоть знаешь, сколько он стоит?

— Знаю, — улыбается. — Ты же не хочешь его принимать.

— Господи! У тебя все либо да, либо нет! Другого просто не существует.

— Так легче жить.

— Не надо выбрасывать мой браслет, — ворчу я.

Краем глаза вижу его самодовольное лицо.

До чего же невыносимый мужчина.

И что мне теперь делать с этим “подарком”?

20

Глава 20

Дарина

Мы въезжаем на подземную парковку многоквартирного дома. Это не тот дом, в котором я была раньше. Сколько у этого мужчины недвижимости? Страшно даже представить. Берк уверенным шагом идет в сторону лифтов, а мне приходится практически бежать за ним.

В машине я пытала себя подготовить к тому, что мы останемся наедине. Но вышло как-то плохо. Я сейчас такая наряженная, что скоро начну искрить.

Мы зашли в лифт, и я едва не задохнулась. Мне казалось, что Берк заполнил собой все пространство. Я снова чувствую себя зверьком, угодившим в ловушку. Про себя молюсь, чтобы лифт ехал быстрее.

Мои молитвы были услышаны, дверь открылась с тихим звоном, мужчина пропустил меня вперед.

— Направо, — командует.

Я иду, куда мне сказали. Он достает ключ и открывает дверь. Свет автоматически вспыхивает. А я не могу пошевелиться. Стою на месте.

— Дыши, Дарина, — тихо произносит Темирханов.

Я вздрагиваю от неожиданности и втягиваю в легкие воздух.

— Проходи.

Я снимаю туфли, потому что они меня убивают, и иду за мужчиной. Мы заходим в огромную гостиную с панорамными окнами. Здесь все очень стильно и бездушно.

Берк подходит к дивану и садится на него. А я остаюсь стоять. Он поворачивается в мою сторону и приподнимает одну бровь. Я сажусь на диван, но как можно дальше от него.

— И что дальше? — спрашиваю напряженно.

Он откидывает голову на спинку дивана и закрывает глаза. Мне кажется, что он выглядит уставшим.

— У тебя были вопросы. Самое время их задать.

— Где дети?

— Они с бабушкой, мамой Ирины.

Я кусаю губы, потому что упоминание его бывшей жены меня сильно триггерит.

— Как… Как они восприняли новость о ее смерти.

— Она не была хорошей матерью, — отвечает он вместо ответа.

— Она их мама, какой бы ни была.

— Еще вопросы?

Понятно, об этом он говорить не хочет.

— Да… Я все еще пытаюсь понять, зачем я тебе? У меня нет ни связей, ни денег, ни образования. Вообще ничего.

— Ты слишком много видела. А я не оставляю свидетелей, — говорит он.

Мы смотрим друг другу в глаза, я облизываю вмиг пересохшие губы.

— Тогда почему ты не… Убил меня? — шепчу оставшуюся часть предложения.

Берк внимательно рассматривает меня, а потом проводит руками по лицу.

— Как я уже сказал: Ирина не была хорошей матерью. А ты нравишься Ариэлле и Рамину. И ты не сможешь свидетельствовать против меня в суде.

Охренеть.

Просто охренеть.

Я живая только потому что нравлюсь его детям?

— Чего ты ждешь от меня?

— Я жду твоей преданности. Ты будешь заботиться о детях и станешь хорошей женой.

— Я не уверена, что справлюсь.

— С чем именно?

— Со всем! Мне всего двадцать, какая из меня мать? А жена? Господи, я же ношу шорты! — говорю совсем невпопад.

Но меня штормит конкретно.

Я подрываюсь с дивана и начинаю ходить из стороны в сторону.

Мне казалось, что я уже свыклась с мыслью о том, что стану женой Темирханова. Но это были просто мысли. Далекие. А сейчас я понимаю, что это вот-вот станет моей реальностью! Я не могу, я просто не справлюсь.

— Не надо, — говорю я. — Не делай этого. Отпусти меня. Я клянусь, я никому не скажу. Я сделаю все, кроме этого…

— Птичка, — говорит таким тоном, что я останавливаюсь и смотрю на него. — Хватит. Ты же умная девушка, понимаешь, что назад пути нет. Может, я немного перегнул палку с тобой, не спорю. Но ты станешь моей женой и будешь заботиться о детях. Сейчас им нужен кто-то, кто сможет подарить все свое время и окружить своей любовью. Я не могу этого сделать.

— А их бабушка?..

— Я не потерплю ее в своем доме. Тем более она занималась воспитанием Ирины, и она провалилась.

Меня топит такой безнадегой. Я обнимаю себя руками. У меня еще столько вопросов. Но я боюсь их произносить. Особенно главный… Будет ли наш брак фиктивным? Я готова заботиться о детях, играть идеальную жену на публике, но быть с ним… Спать с ним… Я не думаю, что смогу.

Господи, да у меня даже парня никогда не было! Так, встречались пару раз, и на этом все. Слишком рано на мои плечи выпала забота о матери. Я даже для себя не жила. А теперь мне опять надо о ком-то заботиться.

Нет, мне очень нравятся Рамин и Ариэлла, они прекрасные дети. Но… Я не знаю, что с ними делать. Я никогда не общалась с детьми. Боже, о чем он вообще думает?

И тут я вспоминаю Николая.

По моей спине бегут мурашки.

А с ним что делать?

Он же меня из-под земли достанет. Или маму.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У меня есть мама, — говорю я. — У нее проблемы со здоровьем. Я хочу, чтобы она уехала в санаторий. В хорошее место, желательно под другим именем.

Берк ухмыляется.

— Мы даже еще не женаты, а ты уже что-то требуешь.

— Это мои условия. Санаторий на месяц, и потом она будет с нами.

— Нет, — холодно отвечает.

— В смысле “нет”?! Это мои условия!

— Санаторий — ок, но жить с нами она не будет.

— Значит, и я с тобой жить не буду! Я не оставлю маму!

— Тональность, блть, убавь, — говорит таким тоном, что моя зарождающаяся истерика сразу умирает. — Я поселю ее в одной из моих квартир. Три раза в неделю она сможет навещать тебя.

— Но…

— Это не обсуждается.

Ладно, с этим можно работать.

Может, удастся его задобрить…

Ага, и как я это сделаю?

Что-нибудь придумаю.

— Я думала, у нас переговоры, — ворчу я и сажусь обратно на диван.

— Перед свадьбой мы заключим брачный договор.

— Хорошо, — соглашаюсь.

А Берк начинает смеяться.

— Что?

— Обычно женщины именно здесь начинают вести переговоры, чтобы больше досталось.

— Мне ничего от тебя не надо. Точнее, я озвучила все, что мне надо.

— Понял.

Я снова погружаюсь в мысли и пропускаю момент, когда Темирханов приближается ко мне. Я чувствую его взгляд на своем лице и на теле. Поворачиваю голову и понимаю, что его голова в считанных сантиметрах. А потом он делает то, чего я совершенно не ожидала.

Целует меня!

21

Глава 21

Дарина

Мне становится жарко. Сердце работает на разрыв.

Он меня целует сразу, без прелюдий. Не спрашивая разрешения. Прет напролом. Я даже пикнуть не успела.

Давит языком на мои сомкнутые губы. Я пытаюсь держать оборону. Правда пытаюсь. Но Берк… Его слишком много везде. В моих легких, в моих мыслях, на мне.

Я невольно разжимаю губы, и Темирханов тут же ныряет внутрь своим языком. Нагло исследует новую территорию. Проходится по зубам, по небу, скользит вдоль моего языка.

А я настолько поражена, что покорно позволяю ему это делать!

Более того, я несмело отвечаю на поцелуй, потому что понимаю, что мне нравится… Очень нравится то, что сейчас происходит. До безумия просто!

Его руки начинают исследовать мое тело, задирая подол платья. Я судорожно вдыхаю и прижимаюсь теснее к телу мужчины. Чувствую, как в чувствительную кожу бедра впивается пряжка его ремня.

Прилипнув друг к другу, мы целуемся будто бешеные. Воздуха не хватает, но сейчас кажется, что он совершенно не нужен.

Толкается бедрами.

А меня простреливает таким желанием. За пупком такой пожар, словно кто-то кипяток на меня вылил. Между ног все влажное и чувствительное. Мне хочется свести ноги вместе, чтобы хоть как-то унять эту странную потребность в нем. В Берке.

Я полностью потеряла контроль над собой и над своим телом. И все же в голову пробивается здравая мысль: какого хрена я творю?! Это немного отрезвляет.

Упираюсь ладошками в каменную грудь мужчины и отрицательно мотыляю головой. Ему это не нравится, он ругается сквозь стиснутые зубы и вовсе задирает подол платье до самой талии.

— Хватит, — говорю задыхаясь. — Нет. Остановись! Ты… Ты что делаешь?

— Целую тебя, разве непонятно? — говорит спокойно, словно мы только что не трахали друг друга ртом.

— Слезь с меня, — толкаю его, но он не двигается ни на сантиметр. — Слезь, я сказала!

— Не ори, — а сам блуждает глазами по моему телу.

Его взгляд останавливается на моих белых прозрачных стрингах. Я вспыхиваю, потому что я практически вся напоказ. Пытаюсь свести ноги вместе, но он не дает.

— Ты можешь туда не смотреть, как какой-то извращенец? — говорю, заливаясь краской.

— Не могу, — протягивает руку и большим пальцем очерчивает мои соски.

Меня словно током шарахнуло, я подпрыгиваю на месте, а этот гад ухмыляется.

— Ты что… Перестань меня лапать.

— Нет.

— Хватит! — снова пытаюсь его сбросить с себя.

Берк просто перехватывает мои руки и одной своей фиксирует их у меня над головой.

— Не дергайся. Как, по-твоему, люди поверят в то, что мы вместе, если ты краснеешь и шарахаешься от меня, как целка.

Я тут же перестаю извиваться под ним и смотрю на него широко открытыми глазами.

— А ты что, собрался на людях вести себя так? Задирать мое платье и лапать?

— Может быть, — улыбается, показывая ряд ровных белых зубов.

— Что? — ахаю в шоке. — Ты не посмеешь!

— Конечно нет. Все это — исключительно для меня.

— Тогда слезь немедленно.

— Ты ведешь себя, как дикарка. Хватит сопротивляться, получай удовольствие.

— Звучит, как девиз насильников!

Берк наклоняется близко к моему лицу, я вжимаюсь в диван.

— Я с тобой терпелив. Но если так просишь, могу показать разницу между нормой и насилием.

— Я не… Я не это имела в виду. Просто ты набросился на меня и…

— А ты не знала, чем вечер закончится? Зачем мужчина приглашает к себе женщину?

Нет.

Не знала.

У меня же опыта ноль.

— Мне просто неудобно лежать перед тобой в таком виде, — отвечаю.

— В возбужденном?

— Нет, — рычу практически. — Я про свою наготу. И я совершенно не возбуждена.

— Проверим.

Рука Берка опускается мне на лобок.

— Что ты? Не… Ах…

Я забываю все слова, как только его пальцы отодвигают край трусиков в сторону и касаются меня между ног, размазывая влагу. Клянусь, я увидела звезды. Я не знаю, какую магию от творит, но каждое касание — чистый кайф.

Я зажмуриваю глаза.

— Врунишка, — слышу его хриплый голос у своего уха.

Но он не останавливается, продолжает трогать меня. Дыхание сбивается, а из горла вырывается пошлый стон. Я тут же кусаю губы. Это просто невыносимо. Я хочу, чтобы он остановился и одновременно с этим хочу, чтобы он никогда не останавливался.

Мои колени бесстыдно разъезжаются в стороны, давая ему больший доступ. Я начинаю крутить бедрами, потому что внутри меня назревает что-то сладкое и неописуемо прекрасное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Глаза открой, — командует Берк.

Я тут же распахиваю глаза, и мы сцепливаемся взглядом. Сейчас я при всем своем желании не смогла бы оторвать от него глаз.

В его глазах такой огонь и голод. И все это из-за меня.

Я даже не думала, что этот мужчина способен на такие эмоции.

Это просто восхитительное зрелище.

Из горла снова вырывается стон, а за ним еще один и еще.

Бедра начинают мелко подрагивать, а внутри закручивается спираль.

— Берк, — говорю одними губами.

Все.

Финиш.

Между ног взрыв наслаждения. Я едва сознание не теряю. Обнимаю Темирханова за плечи, прижимая ближе к себе, пока сама разлетаюсь на мелкие частицы.

Я не знаю, сколько вот так пролежала, ловя ртом воздух. Берк отодвинулся и смотрел в упор.

— Красиво кончаешь, Дарина, — произнес и встал с меня.

А я все так же продолжила лежать без сил, только голову повернула, наблюдая за ним. Он подошел к бару и плеснул себе виски, добавил лед той самой рукой, которая была у меня между ног.

— Приведи себя в порядок, мой водитель отвезет тебя домой, — сказал и скрылся где-то в квартире.

Я кое-как поднялась с дивана и обняла себя руками.

Мне почему-то так холодно стало.

Мне казалось, что я сделала что-то не так.

Вот только что?

22

Глава 22

Дарина

Когда я вернулась домой и легла в постель, то постоянно прокручивала в голове события вечера. Я вообще не знаю, как мы от разговоров перешли к оргазму! А я даже ничего не сделала. Ну, сделала… Шире ноги разводила и стонала, как актрисы взрослых фильмов.

Какой кошмар.

Накрываюсь с головой одеялом.

И что теперь Берк подумает обо мне? Что я какая-то давалка? Что я со всеми так?

Господи, да какая разница, что он подумает, Дарина! Вообще с ума сошла?

Наверное, да, сошла.

Потому что как иначе объяснить предвкушение от других встреч? Я, конечно, знала, что секс многим нравится, но я и подумать не могла, что я из таких. Даже когда я сама себя трогала, то не испытывала и десятой части того, что испытала с Берком. Этот мужчина точно знает, как доставить удовольствие.

Но… Разве я не должна была сопротивляться как-то? Сказать, чтобы он остановился? Ведь все, что между нами происходило, — было не насилие. Хоть я кидалась этим словом, я сама хотела этого. Сама позволяла.

Нельзя же сказать, что я пострадавшая сторона?

Но я никак не могу понять реакцию Темирханова в конце. Что это было? Нет, я, конечно, не ожидала послеоргазменных обнимашек и глупых разговоров. Но почему он так быстро выгнал меня? Я… Ему противна или что? Может, я сделала что-то не так? Может, ему не нравится, когда женщины ведут себя громко? Или это из-за того, что между ног было слишком мокро?

Эти вопросы разъедали мое нутро. А ведь даже поговорить не с кем. Ладно, что было, то было, нужно жить дальше. У меня проблем выше крыши, мне о другом думать надо.

О Берке я не слышала два дня.

Извелась вся. Сидела, как на иголках. Вечером приехал Семен и сказал, что с санаторием все решили, завтра вылет. Я даже растерялась от такой новости! И как мне сказать обо всем маме?

Пришлось врать с три короба, что я как-то оставляла заявку, и вот ее одобрили. Кажется, мама ничего не заподозрила, но ехать особым желанием не горела. И тут мне пришлось работать лучше любой рекламы. Я обрисовала ей такие перспективы, от которых сложно отказаться. Поэтому мы весь день и половину вечера ходили по магазинам (потому что не может же она в старье ходить, ее слова не мои), а потом пытались впихнуть невпихуемое в наш старенький чемодан.

Утром был вылет, поэтому подъем был ранним. Я провела маму в аэропорт и крепко обняла на прощание. Если честно, знала, что она скоро будет далеко, и мне стало легче дышать.

Я собралась идти на автобус, чтобы поехать домой и нормально выспаться, как вдруг возле меня затормозил уже знакомый внедорожник.

— Доброе утро, Дарина, — произнесла Оксана с добродушной улыбкой. — Берк ждет вас на завтрак.

Я несколько раз моргнула и посмотрела на себя. На мне ни грамма косметики, волосы я наспех завязала на макушке и на мне дешманский спортивный костюм, который отдала мне тетя Лариса.

— Доброе, — отмираю. — Я немного не… В форме. Мы можем заехать ко мне домой, чтобы я переоделась?

— Нам сказали отвезти вас в магазин. Садитесь, — женщина открыла передо мной дверь.

Я лишь тяжело вздохнула и села в машину.

Меня снова отвезли в какой-то крутой магазин и надели, на мой вкус, очень короткое платье. Ну серьезно, оно еле задницу прикрывает. Я об этом сразу сообщила консультанту. Она лишь отмахнулась от меня.

— С вашими ногами нужно каждый день носить мини.

Я в ужасе смотрела на себя. Она напялила на меня черное платье в рубчик, которое облегало фигуру, как перчатка, и больше походило на майку, которую я ношу зимой. Меня накрасили, сделали модный зализанный пучок. Единственное что мне удалось отвоевать — обувь. Я выбрала простые кеды. Серьезно. Еще день на каблуках я просто не выдержу.

Как только я вышла из магазина, меня сразу привезли в ресторан. Очень элитный ресторан. Я видела в интернете несколько постов о нем, там чашка кофе стоит, как аренда моей квартиры. Но ладно, плачу же не я.

— Доброе утро, — улыбается девушка-администратор.

— Доброе утро. У меня бронь на имя Берка Темирханова, — говорю я.

— Да, вижу. Пройдемте.

Я иду за девушкой и смотрю на ее затылок, больше никуда. Она усаживает меня за столик, и я с ужасом понимаю, что Берка еще нет. Какого черта? Я думала, он уже ждет меня!

— Вам что-нибудь принести?

— Нет, я подожду своего… Спутника.

— Если что-то понадобится, нажмите кнопку.

Я лишь кивнула.

Мне казалось, что я чувствую на себе взгляды всех присутствующих. И как назло, все здесь были с кем-то. Мужья и жены, любовники и любовницы, друзья. А я одна, как дура.

И тут я почувствовала его.

Вскинула голову и смотрела, как Берк идет ко мне. Сердце при этом начало странно биться. А внутри такое чувство, будто я рада его видеть. Но это не так. Совершенно точно.

Да.

Рада.

— Извини, задержался по работе, — произносит и целует меня в щеку, садится напротив. — Давно ждешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вроде он ничего такого не сделал. Но этот невинный поцелуй что-то зажег во мне. Я почувствовала, как кожа покрылась мурашками, и тут же захотелось свести ноги вместе.

— Нет, — прохрипела кое-как и вцепилась в бокал с водой.

Я залпом осушила половину. Берк понимающе улыбнулся, и мои щеки начали пылать.

— Ты уже сделала заказ?

— Нет.

Он подозвал официанта и сделал заказ, я даже в меню не заглянула, поэтому тыкнула в первое попавшееся блюдо.

Пока ждали заказ, Темирханов что-то листал в телефоне. А я не могла оторвать взгляд от его пальцев. Тех самых, которые ласкали меня и о которых я тайно мечтала.

Я подняла глаза и врезалась в его взгляд. И снова в нем тот огонь, что горел, как и в тот вечер.

— Хочешь? — спросил он.

А у меня пульс застучал в висках.

Потому что он предлагал мне… Срамоту!

Я хотела его послать куда подальше и сказать, чтобы больше никогда не смел смотреть на меня так и предлагать всякое.

Но вместо этого я просто кивнула.

Хочу.

Зачем скрывать.

— Через дорогу есть хорошая гостиница, — дергает бровью, словно вызов бросает.

И улыбается.

Словно знает, что я струшу.

А я вот долго думала и поняла, что от секса не отвертеться. Да и буду честна, он привлекательный и визуально очень приятный, щедрый любовник. Если мне хочется, зачем себе отказывать?

Я смотрю в его глаза и встаю со своего места. Чувствую, как его взгляд прожигает во мне дыру. Я иду на выход.

Перехожу дорогу и захожу в гостиницу.

23

Глава 23

Дарина

Буквально через минуту внутрь заходит Берк и снимает для нас номер. В лифте едем молча, просто рассматриваем друг друга, не таясь.

Лифт открывает створки, и мужчина пропускает меня вперед. Чувствую его взгляд на своем теле. Он открывает дверь и я захожу в номер. Это типичный номер для *бли, точно такие показывают в фильмах для взрослых.

Огромная кровать посередине, темные шторы, телевизор и мини-бар. Я отмечаю все мельком. Потому что за моей спиной с щелчком закрывается дверь, и я вздрагиваю всем телом.

Поворачиваюсь к Темирханову, у меня перехватывает дыхание от его близости. Он очень красивый мужчина. И этот костюм… Никогда не думала, что у меня такой гиперфикс на мужиках в костюмах.

Нет.

Только на нем.

Я нервно сглатываю скопившуюся слюну. Мне становится жарко, но это жар возбуждения. Томительный и сладкий. В висках начинает стучать. Неужели сейчас все случится?

Мамочки.

Я несколько раз моргаю.

— Я в ванную, — говорю хрипло.

Берк кивает и улыбается, словно его забавляет мой побег. А я сбегаю, да, буквально забегаю внутрь и закрываю за собой дверь.

Подхожу к раковине и открываю холодную воду, хватаюсь за край туалетный столик и смотрю на себя в зеркало. Глаза блестят, щеки раскраснелись, а дыхание поверхностное.

— Боже, — бормочу и подставляю ладони под воду.

Градус моего возбуждения немного падает вниз, и в голову лезут здравые мысли.

О чем, я мать вашу, только думала?!

Пошла такая вся храбрая в отель, чтобы лишиться девственности! Отличный план, Даша! Просто молодец. И что дальше? Вообще уже мозги отшибло? Соблазнительница хренова.

Хотя, с другой стороны, я все равно буду с ним спать. Почему бы самой не выбрать когда? Да, у меня нет иллюзий на счет того, что брак будет фиктивный. Только не с Берком. Конечно, силой не возьмет. Но пара касаний, и я сама уже буду умолять взять меня.

Так, спокойно.

Вдох-выдох.

Я выхожу обратно. Берк сидит на кровати, широко расставив ноги, и что-то печатает в телефоне. Я прочищаю горло, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Он откладывает телефон и смотрит в упор.

Я облизываю губы и открываю рот, чтобы что-то сказать, но из-за нервов не могу произнести ни слова.

— Иди сюда, — командует он.

А я, как безмозглая кукла, делаю, что говорит, покорно топаю к нему. Останавливаюсь между его ног. Так близко, что мурашки узорами разбегаются по телу. Берк поднимает ко мне лицо, во взгляде такое желание, жажда и что-то темное. И все это для меня.

Это слишком.

Я, кажется, не готова к такому.

Делаю шаг назад и качаю головой.

— Извини, я не могу, — выдыхаю я.

Темирханов прищуривается.

— Это было ошибкой. Я не хочу. Я…

Я не могу подобрать слов.

— Передумала, — наконец-то заканчиваю мысль.

Мужчина встает с кровати и идет ко мне. Он выглядит как опасный хищник. Я отхожу назад, пока не упираюсь спиной в стену. Берк подходит и одну руку ставит на стену у моей головы, а второй гладит меня по щеке. Касание такое нежное, что мне хочется закрыть глаза и наслаждаться этой незамысловатой лаской.

— Передумала? — говорит спокойно.

Я киваю.

— Ты с кем, по-твоему, разговариваешь, Дарина? Я не один из твоих мальчиков-еб*рей, с которыми можно играть в хочу-не хочу. Со мной все по-взрослому, — его рука уже не гладит, а пятерней держит за скулы. — Такие выкрутасы не ко мне.

Я пугаюсь до дрожащих коленей. Неужели все же силой?

Он выдыхает через нос и отходит от меня.

— Лети, птичка, недолго осталось порхать.

Я на негнущихся ногах начинаю пятится к двери. Даже лифтом не пользуюсь, спускаюсь по лестнице. А потом запрыгиваю в первое попавшееся такси и еду домой.

Меня все еще трясет, когда захожу домой. Телефон начинает звонить. Смотрю на экран — мама.

— Дариша, я уже на месте! — говорит радостно. — Включи камеру, все тебе покажу.

— Хорошо, — бормочу я.

И мама минут тридцать рассказывает о том, какой это крутой санаторий. Она думала, что будет какая-то совдепия, но это просто высший класс. Я искренне радуюсь за маму. Видеть улыбку на ее лице — дорогого стоит. Буквально. Я краем уха слушаю маму, а сама утопаю в своих мыслях.

Берк.

Как же с ним все сложно!

Но и я хороша. Неужели настолько в себя поверила, что решила с ним поиграть? Скорее всего, это из-за того, что он тогда отправил меня домой. Я хотела проверить, хочет ли он меня. Проверила, дура! Больше никогда не буду его драконить. Один раз сбежала, во второй — не отпустит.

Не скажу, что я прямо-таки держусь за свою девственность, как по мне, ее переоценивают. Но что-то мне стало боязно. Думаю, Темирханов страстный, но не нежный любовник.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

“Надо было сказать, что ты девственница”, — шепчет мне голос разума.

Но я как-то не сориентировалась, тем более сама же пошла в гостиницу.

Ох, как все сложно.

В моей жизни такой пздц, а я переживаю по поводу секса.

Серьезно, я чуть не засмеялась.

После разговора с мамой я даже отойти не успела, как приехали Оксана и Семен, сказали собирать вещи. И уже через несколько часов я переехала в квартиру к Берку. А дальше началась подготовка к свадьбе. Это был настоящий непрекращающейся кошмар.

Время пролетело буквально за секунду, и вот настал день Х.

Стою перед огромным зеркалом в свадебном платье. Красива до невозможности, хочется зажмуриться.

Сегодня я выхожу замуж.

24

Глава 24

Дарина

Берка я не видела с того самого дня, как сбежала из отеля. Обычно невесту нельзя видеть перед свадьбой, а у нас все получилось с точностью до наоборот. Вчера нам поставили штамп в паспорте, а сегодня свадьба.

В детстве я, как и все девочки, представляла собственное торжество. В своих мечтах я выходила замуж за любовь всей своей жизни, а дальше мы жили долго и счастливо. К сожалению, в реальности все наоборот. Я выхожу за постороннего человека, о котором не знаю практически ничего. А любовью между нами и не пахнет.

Сама свадьба проходит в загородной оранжерее. Отдает вайбом из фильма “Сумерки”. Вокруг густой лес, искусственный водоем, шатры, много локаций для фоток, все украшено красивым светом, свежий воздух. Честно, очень красиво. В любой другой ситуации я бы восхитилась, а сейчас… Я снова капаю себе успокоительное, чтобы постараться взять себя в руки.

Мне четко объяснили, чего от меня ждут. Я должна отыграть на все сто процентов, чтобы все вокруг поверили в нашу большую и чистую любовь. Я не представляю, как это сделать… Вообще.

Я стою в специальной постройке, где меня собирали, и схожу с ума. Дверь внезапно открывается, и входит он. Мой теперь уже законный супруг. Он сканирует взглядом меня, и, кажется, ему очень нравится, что он видит. На мне невероятной красоты свадебное платье с открытыми плечами, кружевной корсет в форме сердечка со спущенными бретелями и многослойная, но не пышная юбка. Волосы завиты в локоны и собраны в пучок, где закрепили фату.

— Ты очень красивая, Дарина, — говорит Берк.

Сам он в сером классическом костюме, выглядит на миллион баксов.

Он шагает ко мне, я начинаю кусать губы от нервов.

— Готова?

— Нет, — честно отвечаю.

Он улыбается, а потом внезапно говорит:

— Поцелуй меня, птичка.

— Что? — ошалело смотрю на мужчину.

— Сама. Без моей помощи и инициативы.

Я несколько раз моргаю.

Мне нечем дышать.

Я же и так вся на нервах! Разве он не видит? Зачем мучает? Или это месть за отель?

Я бы могла отказать. Правда. Но я не хочу давать ему еще один повод власти над собой. Хочет поцелуй? Он его получит.

Подхожу ближе и тут же чувствую его аромат. Лицо Берка сейчас в двадцати сантиметрах от моего, я его рассматриваю. Как за такой шикарной внешностью может скрываться такая холодная и жестокая натура?

Темирханов меня не торопит. Дает время. И тогда я набираюсь храбрости, подаюсь вперед, а он наклоняется. Нежно касаюсь своими губами его. Тысячи маленький фейерверков заполняют мое нутро неописуемым восторгом. Чувствую горячее дыхание мужчины на своем лице, и мне хочется большего!

Я смелею и облизываю его нижнюю губу. Берк сразу разгадывает мое намерение, открывает рот чуть шире и наши языки начинают ласкать друг друга. Поцелуй из невинного быстро превращается в глубокий и бесконечно дерзкий, небывало вкусный. Он щекочет нервы и заставляет закипать кровь от желания большего.

Чувствую, как по мне прокатывается волна возбуждения и сладкой судорогой сводит низ живота.

Он.

Мой.

Муж.

Я просто до сих пор не могу поверить в это!

Но мозг отключается. Потому что все, что мне сейчас хочется, — навсегда остаться в этом моменте. Моральные границы рушатся, а стыд и стеснения смывает волной гормонального всплеска.

Берк сам отстраняется от меня, а я жадно хватаю воздух ртом. Он проводит пальцами по моим губам, и в его глазах обещание. Кажется, теперь сбежать не удастся…

— Нас ждут, — говорит и предлагает мне свой локоть.

А мне нужна минутка, чтобы ноги перестали трястись. Могу только представить,как я сейчас выгляжу! Наверное, глаза лихорадочно блестят, а щеки раскраснелись, я очень возбуждена.

И тут до меня доходит.

Это же он специально!

Меня сейчас увидят, и ни у кого не будет сомнений, что мы с ним любовники!

Ну какой козел, а!

Я стискиваю зубы и хватаюсь за его локоть.

Пошел к черту, мысленно посылаю его.

А потом мы выходим к гостям.

Господи, мне казалось, что вереница гостей никогда не закончится. Естественно, я здесь никого не знаю, все пришли к Берку, но общаются со мной так, словно мы уже сто лет знакомы. И буквально каждый третий вопрос адресованный мне: где я раньше вас видел(а)? Лицо такое знакомое. Мне так и хочется заорать в ответ, что я совсем недавно драила им всем полы!

Зато Берк ведет себя, как образец идеального мужа. И обнимет, и в щечку поцелует, на ушко прошепчет какую-то романтическую чушь. А мне остается лишь сжимать кулаки от бессилия.

Я хоть благодарна, что на свадьбе нет нелепых конкурсов и всякого такого. Хотя не думаю, что мой супруг согласился бы на это, а все эти люди принимали бы участие.

Мы с Берком сидим за столом, кто-то говорит тост, а я от скуки сканирую толпу взглядом. Вот знакомые лица! Алиса и ее супруг Кай. Я очень рада ее видеть. Девушка перехватывает мой взгляд и счастливо улыбается. Растопыривает пальцы и делает жест “позвони мне”. Я киваю. Наверное, и правда надо будет ей набрать. Подруга мне не помешает. Продолжаю рассматривать гостей, и тут мой взгляд спотыкается о еще одно знакомое лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пульс подскакивает, а сердце едва не выпрыгивает из груди.

Я хватаю Берка за руку, и он вопросительно смотрит на меня?

— Кто… Кто этот мужчина? — спрашиваю я.

Темирханов следит за моим взглядом.

— Это Николай. Мой зам, — говорит он.

А у меня перед глазами все плывет.

Этого просто не может быть!

Все это время они были заодно?

Боже…

25

Глава 25

Дарина

Я просто не могла поверить в услышанное.

Неужели Берк приказал Николаю взять меня в оборот? Он с самого начала обо всем знал? Зачем тогда запретил работать? Неужели я стала не нужна? Ничего не понимаю.

И ведь не спросишь же напрямую. Я не знаю правил их безумной и жестокой игры. Я так устала…

А мама?!

Я же собственными руками отправила ее в санаторий! Думала, что там она будет в безопасности. А получается, что она все равно в опасности?

Боже.

Мне срочно нужно выйти. Я хочу побыть в одиночестве.

Я встала со своего места и пошла на выход.

— Дарина! — меня перехватывает Алиса и обнимает.

Я обнимаю ее в ответ, но все происходит на автомате.

Девушка просто потрясающе красивая, у нее черные волосы и ярко-голубые глаза.

— Я так рада за вас! Когда Кай сказал, что Берк женится, я даже и представить не могла, что счастливая невеста — ты.

Я едва истерично не рассмеялась.

Счастливая невеста, ну точно про меня.

— Да, так получилось, — говорю тихо.

Алиса хмурится и внимательно рассматривает меня. Шагает ближе.

— Все нормально, Даш? — спрашивает серьезно.

Честно?

Мне хотелось выложить ей все как на духу. Рассказать обо всем. Но я не могла. Я боюсь подставить ее. Мне только этих переживаний не хватает для полного счастья.

— Да, все отлично, просто немного устала уже, — улыбаюсь.

— Ну, допустим, я поверила, — медленно проговаривает. — Но ты же знаешь, что можешь мне обо всем рассказать?

— Знаю. Спасибо.

— Ты тогда мне звонила… Об этом хотела поговорить? Слушай, я знаю, какими эти мужчины могут быть. Поначалу Кай тоже был не подарок, но дай шанс. Я уверена, все будет хорошо, — она ободряюще сжимает мою ладонь.

— Уже все хорошо, Алиса. Я… Счастлива.

— Хорошо. Это хорошо, — улыбается. — Давай на днях встретимся, поболтаем. Конечно, если Берк выпустит тебя из спальни, — и смотрит так говоряще.

А я едва заметно вздрагиваю.

Уж о чем я думать не хочу, так это о предстоящей брачной ночи.

— Конечно. Я тебе позвоню. Извини, мне нужно в уборную.

— Буду ждать звонка, — девушка снова меня обнимает.

А я быстрым шагом иду в постройку, где меня собирали, надеюсь, что там смогу побыть наедине с собой.

Захожу внутрь и с облегчением понимаю, что здесь никого нет. Я устало сажусь на диван и тру ноющие виски. Слишком долгий день, я дико устала.

Но мысли не хотят покидать мою голову. Я все время думаю о том, что я в западне. Неужели Берк знает все о Николае? Неужели все с его подачи происходило? Зачем ему это? Я ничего не понимаю. Стоит ли спросить прямо? Да, наверное, так и нужно сделать. Но… Если Берк обо всем знал, зачем ему свадьба со мной? У него достаточно компромата, чтобы заставить меня замолчать! Я знаю, что он сделал, а он знает, что сделала я. Тогда в этом фарсе со свадьбой нет никакой необходимости. Или…

— Если бы я знал, что ты такая хорошая давалка, то давно бы подложил тебя под нужных мне людей, — говорит голос, который снится мне в кошмарах.

Я тут же вскидываю голову и наблюдаю за тем, как Николай закрывает за собой дверь. Ненависть несется по венам. Я даже не знала, что умею так люто ненавидеть. Я встаю с дивана и сжимаю руки в кулаки.

— Выйди! — говорю я.

Николай смеется.

— Шавка решила, что может мне указывать?

— Пошел вон! Иначе…

— Что иначе, Дарина? — шагает ближе ко мне.

А я заставляю себя стоять на месте.

— Что ты можешь сделать?

— Я позову Берка.

— Позовешь, да? И что ты ему скажешь?

— Правду.

— И он тебе, конечно же, поверит.

Я поджимаю губы, потому что я не знаю, как поведет себя Темирханов. Он сказал, что ненавидит ложь, а я не сказала ему ни слова правды.

— Все кончилось, Николай. Я больше не работаю. Поэтому просто оставь меня в покое.

Он одним неуловимым движением хватает меня за скулы и больно сжимает.

— Ты забыла свое место, сука? Так я быстро напомню. То, что ты сосешь член Темирханова, ничего не меняет. Это даже хорошо. Теперь у тебя есть доступ к тому, что мне надо. Что смотришь так? Наш секрет останется между нами. А если только заикнешься, то вспомни, что я обещал сделать с твоей мамой. Из санатория она не вернется. А еще есть прекрасные детки Рамин и Ариэлла… Так что соси, как пылесос, дорогая.

— Пошел к черту! — рычу я и пытаюсь вырваться.

А он не стал удерживать, поэтому я отшатываюсь от него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он просто больной! Какую мерзость он задумал?

— Кстати, чтобы простимулировать тебя, — говорит, а потом показывает экран телефона, где фото моей мамы.

И я с ужасом понимаю, что он знает, где она, и может до нее добраться. Страх за ее жизнь слишком большой. И он это прекрасно знает.

— Что здесь происходит? — вздрагиваю, когда слышу голос мужа.

Он медленно подходит к нам и становится передо мной, закрывая от Николая.

— Ничего. Просто решил лично познакомиться с твоей новой женой. Надеюсь, что она протянет дольше, чем предыдущая, — произносит Николай, а в следующую секунду уже за задыхается от нехватки воздуха.

Берк схватил его за шею, что тот уже начал краснеть. Еще немного, и он задохнется. А мне так хотелось, чтобы он это сделал. Чтобы убил ублюдка.

— Еще раз увижу тебя рядом с Дариной — убью. Моргни, если понял.

Тот начал моргать, словно у него нервный тик. Темирханов откинул мужчину от себя, тот повалился на пол, хватаясь за горло.

— Пошел вон.

Николай практически уполз отсюда.

Мы с супругом остались одни.

Он повернулся ко мне и просканировал взглядом. Не знаю, что он искал. Но я вздрогнула, когда он дотронулся до моей щеки.

— Больше он к тебе не подойдет, — сказал с уверенностью.

А я хотела закричать, что подойдет! Что Берк только что сделал все только хуже!

— О чем вы говорили?

— Ни о чем, — поспешно прошептала. — Он только зашел, и тут появился ты.

Знаю, что он не поверил ни единому моему слову, но давить не стал.

— Мы уезжаем.

Кровь начинает шуметь в ушах, а сердце — с болью биться о ребра.

Дальше будет брачная ночь…

26

Глава 26

Дарина

Я даже не помню, как мы попрощались с гостями и сели в машину. Пришла в себя, когда водитель уже гнал по трассе. Посмотрела направо, Берк сидел рядом со мной, красивый и абсолютно невозмутимый. А у меня тревожность устремилась в космос. Мне казалось, что я сейчас задохнусь. Корсет платья давил и, казалось, сжимался все больше.

— О чем вы говорили? — спросил Темирханов.

— Что? — прошептала я.

— С Николаем. Когда я зашел, вы о чем-то говорили.

— Он поздравлял меня со свадьбой, — огрызнулась. — Я же выглядела, как типичная счастливая невеста.

Отвернулась от него, не хочу смотреть на него.

Но Берк дернул меня на себя. И повернул мое лицо к себе.

— Когда я спрашиваю, то жду внятный и четкий ответ, — смотрит своими черными глазами.

— Я тебе ответила, а если ответ тебя не устроил — не мои проблемы, — говорю, глядя на него.

Вижу, как от раздражения у него раздуваются ноздри. Он себя сдерживает, чтобы не встряхнуть меня как следует. А мне уже все равно.

— Дарина, не испытывай мое терпение, — цедит сквозь зубы.

— Может, поставишь мне прослушку на задницу, и тогда не будешь задавать глупых вопросов?!

— У меня другие планы на твою попку, птичка.

Я отшатываюсь от него.

На что это он намекает?

Только через мой труп!

— Остановите машину, — говорю я.

Меня никто не слушает, машина так и продолжает ехать на скорости.

Я пинаю кресло водителя и дергаю ручку.

— Остановите чертову машину! — кричу я.

— Останови, — говорит Берк, и только тогда водитель съезжает на обочину.

Слышу, как разблокируются двери, и я пулей вылетаю на улицу. Отхожу подальше и ловлю ртом воздух, пытаюсь насытить легкие кислородом. Меня трясет так сильно, что я хватаюсь за дерево, чтобы не упасть.

Мне кажется, что у меня отобрали жизнь и лишили права голоса. Мужчины решили, что могут играть мной, как куклой. Но я живой человек! У меня есть чувства! У меня есть душа!

Ненавижу.

Как же сильно я их всех ненавижу.

Злые слезы катятся по щекам, я стираю их фатой. Слышу шаги позади себя, но не оборачиваюсь. Стою с неестественно прямой спиной и смотрю вдаль на город.

— Вернись в машину.

— Сейчас.

Вместо того чтобы дать мне время успокоиться, Берк подходит ко мне и пальцем поднимает мой подбородок.

— Зачем ты все усложняешь, девочка? Я же не монстр, каким ты себе представляешь меня. У нас будет все нормально, просто перестань бороться со мной по каждому поводу, — спокойно говорит мужчина.

А я смеюсь.

— Перестать бороться? Тогда ты просто сломаешь меня, Берк, перешагнешь и будешь жить дальше. Отпусти меня, прошу! Я… Я не хочу так, понимаешь? Неужели тебе по кайфу, когда женщина сопротивляется, а? Таким образом ты самоутверждаешься за счет слабых? Ненавижу тебя! — кричу.

В его глазах что-то мелькает, но я не могу разобрать, что именно.

Дышу так громко, будто марафон пробежала. Честно? Мне хочется, чтобы он тоже сорвался. Наорал на меня, сделал хоть что-то, чтобы проявил хоть какие-то эмоции.

— Вернись в машину, — говорит.

А я дергаю головой, чтобы не касался меня, и залезаю обратно в автомобиль. Хлопаю дверью так сильно, что водитель аж подпрыгнул на месте. Через несколько секунд Темирханов занимает место рядом со мной, и мы продолжаем наш путь.

Мы приезжаем в квартиру, где дети показывали свои комнаты. Берк ведет меня вверх по лестнице и открывает передо мной дверь. Это спальня. Сердце сжимается от укола страха, когда смотрю на огромную кровать.

Поворачиваюсь к мужчине так резко, что фата бьет меня по лицу. Он снимает пиджак, а потом срывает с себя галстук. Берк просто огромный, возвышается надо мной, как скала.

Я поджимаю губы и осматриваюсь вокруг. Думаю, чем бы его треснуть. А потом понимаю, что мне это не поможет. По закону я уже принадлежу ему. Он может делать со мной все, что захочет.

— Тебе помочь раздеться? — спрашивает он.

— Нет. Я буду спать в платье.

— Дарина, — растирает рукой лицо. — Хватит.

— Просто оставь меня в покое! — кричу снова. — Отпусти! Не делай этого, — прошу уже в сотый раз.

Берк шумно выдыхает и шагает ко мне.

Он придвигается вплотную, пятерней берет за скулы.

— Да что же ты трудная такая? Не надоело? Ты теперь моя жена. Будь послушной, птичка, и все будет хорошо, а иначе… Я обломаю тебе крылья, чтобы ты больше не смогла летать. Я по-нормальному хотел, но видимо, ты не знаешь, как это. У нас впереди брачная ночь. Снимай платье. И ложись на кровать.

— Насиловать будешь?! — все не сдаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он улыбается краешком губ, а потом его ладонь опускается на мою шею. Касается ключицы и опускается дальше. Большим пальцем проводит по соскам. А у меня дыхание сбивается. Вот этот контраст грубой силы и нежности всегда вводит меня в ступор. А этот гад пользуется этим. Его ладони уже на моей талии, носом трется о мою шею и прикусывает нежную кожу. Меня начинает мелко потряхивать.

— Я чувствую запах твоего возбуждения. Помню, какая ты сладкая на вкус. Сегодня я хочу вылизать тебя языком, а ты намочишь простыни под собой. Разве насилие выглядит так, Дарина?

— Я… Я не хочу… — голос срывается, стал каким-то грудным.

Берк тихо смеется, и от этого звука внизу живота все сжимается и устремляется между бедер мощным ударом.

— Тогда кричи. Покажи мне, как сильно тебе не нравится мой язык, а особенно мой член.

Его руки на моей спине, он ловко расстегивает мой корсет, и он падает к моим ногам. Берк рассматривает мою голую грудь. И я понимаю, что сопротивление бессмысленно. Да и сил у меня нет сопротивляться. А, если честно, то и не хочется.

27

Глава 27

Дарина

Супруг наклоняется и целует меня. Я тихо ахаю ему в губы, потому что не ожидала такого нажима. Берк сминает меня с напором, заставляет подчиниться и отвечать ему. Я подстраиваюсь под его ритм, насколько могу.

Его язык повсюду, творит какую-то магию. Скользит по губам, по по зубам, проталкивается все глубже и глубже. Имитирует секс. Я чувствую, что возбуждаюсь еще сильнее. Электрические заряды прокатываются по коже.

Вкус мужской слюны кажется невероятно естественным и притягательным. Поэтому я, не задумываясь, бесстыдно слизываю ее. Смакую, наслаждаюсь, кайфую. Мне хочется быть еще ближе, раствориться в Темирханове, утонуть в нем.

Его ладони с грубой жадностью стискивают мои бедра, выдавливая из меня тихий стон. В данный момент я похожа на плитку шоколада, оставленную на солнце, таю и поддаюсь его страсти. Изнываю от обуревающих меня эмоций. Все слилось в один клубок. Радость, восторг и животное влечение…

Все рациональные мысли давно покинули мою голову. Я превратилась в сплошной оголенный нерв, дергающийся и томящийся в ожидании. Я четко решила, что сопротивляться не буду, смысла нет. Не буду и отрицать того факта, что я сама хочу этого. Мне нужна эта близость.

Я откидываю голову назад, жаждя еще больше ласки. Берк без слов понимает. Страстно впивается в шею ртом. Жарко дышит, целует, лижет нежную кожу.

Он дразнит меня. С каждым новым прикосновением силы покидают тело, а земля уходит из-под ног. Я пытаюсь отдышаться, вернуться в реальность, но ничего не выходит. Я во власти момента — сиропом растекаюсь.

— Как феерично ты меня не хочешь, птичка, — шепчет этот искуситель.

А потом снова целует. Чувствую, как он ведет меня к кровати. Рычит и стягивает вниз по ногам мою юбку. Я же в свою очередь расстегиваю пуговицы на его рубашке, получается плохо, поэтому я просто дергаю полы в разные стороны. Наконец добираюсь до его тела. Трогаю кубики пресса и с ума схожу от наслаждения.

Я падаю на кровать и отползаю повыше. Берк возвышается надо мной. Берет мою правую ногу, задирает ее вверх. Целует щиколотку, икру, место под коленом, стягивает с меня туфлю. Со второй ногой проделывает тоже самое.

Властным движением разводит мои ноги по сторонам и снова смотрит туда. Я покрываюсь румянцем, но никак не пытаюсь скрыться от его взгляда. А потом накрывает свои телом. Прикосновение металлической пряжки ремня к разгоряченной коже вызывает настоящий взрыв эмоций. В пояснице сладко стреляет, а белье становится уже насквозь мокрым.

Муж проводит рукой по моей голой груди, по ребрам, животу и дальше. Накрывает ладонью промежность. А там так мокро! Он отодвигает трусики вбок и пальцами размазывает влагу. А эта медленная ласка раскрывает во мне новые грани чувственности.

А потом он убирает руку, я чувствую разочарование, но ненадолго. С следующую секунду чувствую, как Берк покачивает бедрами, и в меня упирается его возбужденный член. На мгновение я думаю о том, что, скорее всего, мне будет больно. Первый раз редко бывает приятным. Но мне так все равно. Я понимаю, что безгранично доверяю своему супругу в этом вопросе.

Берк отодвигается и стягивает с меня трусики. Он закидывает лодыжки себе на плечи и снова смотрит мне между ног. Щеки схватываются румянцем запоздалого смущения, когда до меня доходит, что моя плоть совершенно обнажена, а он наблюдает все под таким откровенным ракурсом.

— Потрогай себя, — командует хрипло.

— Что? — вспыхиваю я.

— Потрогай себя, — повторяет.

— Я не… Нет, — говорю, заикаясь, и пытаюсь отползти, но он не дает.

Берет мою руку и кладет мне же на промежность.

— Давай, малышка. Ты ох*енно красивая. Покажи, как ты доставляешь себе удовольствие.

Кровь шумит в ушах так сильно, что становится страшно. Я смотрю в глаза Берка и не знаю, что делать. Но он так смотрит… Моя грудь ходит ходуном. Я смотрю ему в глаза и осторожно касаюсь себя пальцами. Из горла вырывается тихий всхлип. Продолжаю себя трогать и наблюдаю за тем, как Берк полностью снимает с себя одежду. Я первый раз вижу его абсолютно голого. Мои глаза осматривают его тело и останавливаются на мужском достоинстве.

Ничего себе.

Мне кажется он просто огромным. Темирханов обхватывает член ладонью и несколько раз проводит вверх вниз, сжимая головку. Это действие возбуждает меня до предела.

— Продолжай, птичка.

И я уже совсем теряю остатки совести, начинаю себя ублажать. Скольжу вдоль мокрых складок, нахожу самое чувствительное местечко. Закрываю глаза от наслаждения. Я нахожусь в шаге от наслаждения, когда чувствую прикосновение к себе. Резко открываю глаза. Берк поставил мою ноги на кровать, а сам лег между разведенными коленями. Он трется о мою плоть своей длиной. А я даже сказать ничего не успела, хотела попросить быть осторожней…

И именно в этот самый момент острая боль, словно стрела, пронзила низ живота. Перед глазами все поплыло, а по телу прокатилась волна боли. Я пытаюсь размеренно дышать, но выходит плохо. Фокусирую взгляд на лице мужа. И, кажется, впервые вижу выражение растерянности на его красивом лице.

Он медленно выходит из меня и какое-то время смотрит на свой член, покрытый моей девственной кровью. Наверное, сейчас в его голове ломаются шаблоны. Он точно не думал, что станет для меня первым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Надо было сказать, — говорит тяжело, а затем снова входит в меня. — Дашка…

Это его “Дашка” сводит с ума.

Я обнимаю его и сама целую.

Пытаюсь максимально расслабиться. Через время я с удивлением понимаю, что мне все нравится. Конечно, к его размеру надо привыкнуть, но сам процесс не вызывает отторжения.

Берк наращивает амплитуду, увеличивает темп. С каждым толчком проникает все глубже. А я наблюдаю за ним. Он такой красивый в этот момент. На висках собираются капли пота, на предплечьях выступили вены. В комнате слышны лишь наше тяжелое дыхание и шлепки тела о тело. Конечно, моим удовольствием и не пахнет, но я хочу, чтобы он получил разрядку.

Движения становятся более хаотичными, мне хочется попросить его замедлиться, но я молчу. Последнее максимально размашистое движение бедрами, и Темирханов замирает во мне, прикрыв глаза. Я чувствую, как его тело мелко трясет, он шумно выдыхает. А потом покидает меня.

Я так и продолжаю лежать на кровати, пытаюсь свыкнуться с мыслью, что уже не девственница, а Берк встает с кровати, а затем стягивает с себя презерватив. А я мысленно пинаю себя, потому что даже не подумала о защите.

— Ой, дура, — закрываю глаза.

А потом слышу, как мужчина возвращается с влажным полотенцем и начинает вытирать меня между ног.

— Что ты… — дергаюсь в сторону, но он удерживает за бедра.

А дальше мысли улетучиваются. Спина выгибается до хруста, а из горла вырывается пошлый стон.

Берк имеет меня языком.

28

Глава 28

Дарина

Я проснулась, и воспоминания вчерашнего вечера калейдоскопом пролетели перед глазами. Я ахнула и сильнее зажмурилась. Если честно, то я в шоке. Берк творил со мной такие вещи, что даже думать о таком стыдно. С ума сойти просто.

Открываю глаза и подношу руку с кольцом к лицу. Вчера мне так и не довелось рассмотреть его как следует. А кольцо очень красивое. Тонкое переплетение золотых линий, усыпанных бриллиантами. Сидит, как влитое. Что сказать? У моего супруга есть вкус. Хотя я сомневаюсь, что он лично выбирал кольцо.

— Проснулась? — слышу голос… Мужа.

Я кидаю быстрый взгляд в сторону кресла, где сидит Темирханов.

— Доброе утро, — говорю краснея и быстро поправляю на себе покрывало.

Берк криво улыбается, наблюдая за моими манипуляциями.

— Добрый день, — отвечает. — Уже обед.

Я беру с тумбочки телефон, действительно, половина второго. Вот это я спала. Сажусь на кровати и пытаюсь пригладить волосы рукой.

— Обычно я столько не сплю, — зачем-то пытаюсь оправдаться. — Видимо, все стресс.

— Конечно. Завтрак на кухне. Могу принести сюда.

Я с подозрением смотрю на него.

— Что-то подозрительно ты добрый, — фыркаю.

— После хорошего секса я всегда такой. Как ты себя чувствуешь? — мне кажется, или в его голосе я слышу намек на заботу?

— Замужней и не девственницей.

Мне хотелось, чтобы мои слова прозвучали грубо, но они приобрели совершенно другой эффект. Глаза Темирханова вспыхнули чем-то опасным и мужским. Собственническим.

— Нужно было предупредить, что у тебя был первый раз. Я мог быть грубым.

— Ну да, мы же с тобой постоянно разговариваем по душам, — сарказм так и сочится из меня. — Это ничего бы не изменило.

— Со мной можно и нужно говорить, Дарина. Как я уже говорил, смотри на меня в реальности, а не пытайся подогнать под тот портрет, который ты себе нарисовала.

Может, он и прав.

Потому что я уже точно для себя решила, что он негодяй и злодей. Я ведь трезво не думала о том, что брак с этим мужчиной мне может дать.

Ох.

— Я спущусь вниз на завтрак.

— Хорошо, — поднимается с кресла и идет ко мне. — Я сейчас поеду за детьми. Вместе расскажем, что ты теперь будешь жить здесь.

Сердце колотится о ребра. Что-то мне подсказывает, что это будет тяжелый разговор.

— Окей.

Темирханов наклоняется и целует меня. Крепко, но без сексуального подтекста. Гладит ладонью по лицу.

— Спасибо, что отдала мне свой первый раз. Я это очень ценю, — говорит вот так просто, а затем выходит за дверь.

А во мне такой ядерный взрыв происходит. Потому что я не ожидала, что он вообще оценит это. Не говоря уже о том, что поблагодарит. Это очень приятно.

Встала с кровати и прошлась по комнате, открыла первую попавшуюся дверь — гардеробная. Я с удивлением обнаружила здесь женские вещи своего размера. Берк позаботился и об этом, чтобы я с голой задницей не ходила. Беру нижнее белье и выбираю джинсы и футболку, иду в душ. В ванной я с наслаждением купаюсь, долго стою под тугими струями воды, улыбаюсь, как дурочка. почему-то улыбка не хочет сходить с моего лица вообще. Неужели это все секс? Получается — он ключ к хорошему настроению.

Трахайтесь, божьи твари, и улыбайтесь.

Я быстро высушила волосы и переоделась. Спустилась на первый этаж, где на столе действительно стоял завтрак. От такого разнообразия у меня даже глаза разбежались. Я выбрала бутерброды с икрой, сто лет ее не ела, и налила в кружку кофе. После завтрака прошлась по квартире, заглянула за некоторые двери. Квартира просто огромная. Я прикинула, сколько понадобится времени, чтобы сделать тут генеральную…

Мне было очень тревожно перед предстоящей встречей с детьми. Они еще маленькие и очень впечатлительные. Надо подобрать правильные слова в разговоре. Из меня такой себе детский психолог. Не придумав ничего лучше, я начала смотреть в интернете, что говорить и как себя вести. Вроде Рамин и Ариэлла нормально ко мне относятся. Но я в их жизни просто приходящий персонаж. Боюсь, что они будут ревновать меня за внимание к отцу. Но я на него и не претендую! Я никогда бы не посмела. Надо сказать Берку, чтобы не проявлял ко мне никакой симпатии у них на глазах.

Я вернулась на кухню, чтобы все убрать. Раздумывала над тем, может, приготовить что-то сладкое для малых, но передумала. Потому что нашла в холодильнике торт. Видимо, наш свадебный. Быстро захлопнула дверцу, чтобы не зацикливаться на своих мыслях.

— Так, что я буду им говорить? — пробормотала вслух.

Стала придумывать речь. Надеюсь, Берк сам начнет все, а я буду на подхвате. Главное что надо донести — ничего не изменилось. Папа все так же их любит, а я буду их другом.

Я как назло вспомнила нескольких маминых хахалей. Которые как один при первой же встрече говорили называть их “папа”, а мама просто хихикала и потом сама же говорила: “Тебе что, трудно”?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конечно трудно! Словно “папа” кислотой горло разъедало. Я их видела первый раз в жизни! И они не задерживались. Максимум на три месяца. Фу.

Я услышала, как открылась входная дверь и тихий голос Берка. Я нацепила на лицо самую приветливую улыбку и вышла в коридор. Первое, что я увидела — Ариэлла в слезах. Я едва не запнулась.

— Что случилось? — подбежала к ней и опустилась на корточки.

Ее личико все было в слезах. Протянула к ней руку, чтобы обнять, но так и не смогла дотронуться, потому что меня грубо оттолкнули, и я рухнула на задницу, отбив ее.

Рамин стоял перед сестрой и сжимал руки в кулаки.

— Не трогай ее, дура! — закричал мальчик.

Это он меня толкнул!

— Рамин! — повысил голос Берк. — Быстро извинись.

— Все… Нормально, — произнесла я.

А Рамин, не слушая отца, взял сестру за руку и потянул ее наверх.

Я посмотрела на Берка, он с силой провел ладонью по лицу.

— П*здец, — сказал он.

Еще какой.

29

Глава 29

Дарина

Темирханов помог мне встать с пола и на несколько секунд прижал к себе.

— Что случилось? — взволнованно спросила.

— Эта старая п*зда промыла им мозги. Я так и знал, что нельзя их оставлять с ней.

— Их бабушка? Но зачем?

— Чтобы жизнь мне не казалась прекрасной, — коротко смеется. — Я пытался говорить с ними в машине, но Ари постоянно плачет, а Рамин отказывается говорить.

— И что делать? — если честно, то я словила паничку.

Я и так никогда не имела дел с детьми, а с обиженными детьми — тем более.

— Я хрен его знает что делать. Я пытался им все объяснить, но они просто делают вид, что меня не существует.

— Может… Нам обратиться к психологу?

Или к экзорцисту.

— Они со мной не говорят, думаешь, будут с каким-то левым человеком? Ариэлла, может, прислушается еще, она папина дочка, а Рамин… У него мой характер. Там ничем не проймешь.

— Кошмар какой-то. Зачем их бабушка вообще настроила детей против тебя? Я понимаю, что она дочь потеряла, но это же дети…

— Потому что она такая же тварь, как и Ирина. Больше она их не увидит. Блть, — смотрит на часы. — Мне надо уехать на пару часов. Ты здесь сама справишься?

Я смотрю на него в шоке.

В смысле уехать?

Он что, оставляет меня за старшую?!

Сердце начинает колотиться о ребра, а по телу проходит мороз. Что-то я сомневаюсь, что это хорошая идея. Я смотрю на лестницу, где скрылись дети, потом на Берка.

— Я не знаю, — честно отвечаю. — Не думаю, что это хорошая идея сейчас уезжать.

— Если бы я мог, остался бы, — отрезает Берк, а потом кладет ладони мне на плечи. — Все будет хорошо, Даша. Дети любят тебя, дай им время.

— Ну… Ладно.

— Если что-то серьезное случится, звони мне сразу.

Я хотела уточнить, что значит “серьезное”, но не стала. Я взрослая женщина, в конце концов, могу спокойно прятаться от детей два часа и проследить, чтобы они квартиру не подожгли.

— Хорошо.

Берк наклоняется и целует меня в губы, после чего уходит. Мы с детьми остаемся одни. Я не знаю, что делать. Продолжаю стоять в коридоре. А потом на цыпочках поднимаюсь на второй этаж и прикладываю ухо к двери в комнату Ари, слушаю, что там происходит. Видимо, Рамин тоже там. Я слышу, как они о чем-то говорят, а на фоне какие-то мультики. Я тяжело вздыхаю и спускаюсь на первый этаж. Сажусь на диван и начинаю грызть ногти. Привычка ужасная, я с класса десятого их не грызла.

Я не придумала ничего лучше, чем посмотреть в интернете, как задобрить детей. Тут писали о поощрениях, но у этих малых все есть. Кажется, что им ничего из материального не надо. Но я придумываю хитрый план, надеюсь, что он мне поможет.

Смотрю видеоурок, чтобы понять, как пользоваться огромным плазменным телевизором, все делаю по инструкции. Открыла нужную страницу в интернете. Потом побежала на кухню. Достала из холодильника все самое вкусное, расставила на столике у дивана и стала ждать, когда же спустятся дети.

Мой план был очень простой, но надежный. Я очень надеюсь, что он сработает.

Ждать пришлось долго, только через час дети спустились. Я слышала их недовольные шаги по лестнице. Села прямее и взяла огромный кусок торта. Краем глаза заметила детей и стала переключать фотки.

— Что ты делаешь? — требовательно спросил Рамин.

— А, это вы, — сказала как можно небрежней и отправила в рот огромный кусок торта. — Шоколадный, мой любимый, — пробормотала с набитым ртом.

Увидела, как они сделали несколько шагов ко мне. Посмотрели сперва на стол с вкусняшками, а потом на телевизор.

— Это что, собаки? — спросила Ариэлла, ее глаза загорелись таким восторгом.

— Да. У вас были кошки или собаки?

— Нет. Мама нам не разрешала, — ответил мальчик.

— Я вот думаю взять кого-то.

— Взять? — они уже подошли ко мне и сели на диван.

— Сюда взять?

— Да, сюда.

— Но… Так можно? Папа согласился? Ты у него спрашивала?

— Я… Э-э… Ну, я взрослый человек, мне не нужно разрешение, чтобы завести собаку, — ответила я.

А сама внутренне вздрогнула. Это я и не продумала в своем идеальном плане.

Дети взяли себе тоже по куску торта, и мы начали рассматривать щенков. Боже, они все были такие милые, что хотелось плакать.

— Посмотрите на него, — кричала Ари. — Давайте его возьмем! Ну пожалуйста.

Я когда увидела цену, то мне захотелось плакать еще больше. Я едва чаем не подавилась. Триста пятьдесят тысяч за щенка! Они что, из золота?!

— Да, хорошенькие. Но вот тоже красивые, — щелкнула на обычных щенков, которых отдают бесплатно.

— Нет, мы хотим кучерявых.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Можно? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — малышка сложили руки, как в молитве.

— Да, можно, — как ей отказать?

Мне придется взять микрозайм или что?

— Когда мы за ними поедем? — нетерпеливо спросил Рамин.

— Ну, вы пока здесь посидите, я пойду позвоню быстро.

Я быстро забежала на кухню и набрала номер Берка.

— Да, — ответил практически сразу.

— Мне нужны деньги, — сказала без предисловий.

— Карта на столе, наличка есть в столе у меня в офисе на первом этаже.

Я пошла в сторону кабинета, открыла сейф, все под диктовку Берка, и увидела пачки денег. Охренеть, просто охренеть.

— Да, этого хватит, — деловито ответила. — Нам еще нужен водитель.

— Вы куда собрались?

— По делам.

— Дарина, я не думаю, что ехать куда-то хорошая идея.

— Доверься мне, Берк, — тихо сказала.

В трубке послышалось напряженное молчание.

Я сама внутренне подобралась. Потому что сейчас от его решения зависит очень многое, даже наши дальнейшие отношения.

— Хорошо. Семен и Оксана дежурят внизу. Я скажу, чтобы подогнали машину ко входу. Только без глупостей, птичка.

— Никаких глупостей! Обещаю! Спасибо, ты лучший!

Мерк сбросил вызов, а я нашла на кухне одноразовый пакет, сгрузила туда деньги.

— Дети, мы едем за собакой! — объявила я под дружный визг.

30

Глава 30

Дарина

Муж меня убьет.

Это я уже поняла.

Мы только что спустили на собак семьсот тысяч.

Семьсот, Карл!

Я думала, что мы возьмем одного щеночка, а лучше просто бесплатно дворнягу. Но дети уперлись, что каждый хочет по собаке! Что мне оставалось делать?

После того как взяли собак, получили на них документы, мы отправились в зоомагазин, чтобы купить все необходимое для животных. Там мне тоже чуть плохо не стало на кассе.

Я даже в душе не представляю, как все объясню Берку. Как?

Но боже, какие дети счастливые, а собаки — просто прелесть.

Мы приехали в квартиру, и малые начали придумывать собакам имена. У Рамика — кобелек, назвал его Базука, а у Ариэллы — сука-Милашка.

— Спасибо, Дарина! Ты лучшая! — обняла меня Ари.

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я обняла ее в ответ и поцеловала в щечку.

— Рада, что ты рада. Но дети, помните, что собаки — не игрушки. С ними надо гулять и следить. Они делают свои грязные делишки, надо за ними убирать.

Вижу, как лица детей вытягиваются, я едва не прыскаю со смеха.

— Я же вам об этом говорила. Давайте несите питомцев в комнаты, а я разложу покупки, потом принесу остальные вещи.

Я взяла корма и миски, все поставила на кухне. Лежанки и игрушки надо отнести к детям. Если честно, я вообще не знаю, как за собаками ухаживать. У меня была одна в детстве, но дворовая. А за этими дорогущими как смотреть? Они стоят больше, чем моя жизнь! С ума сойти. Я даже не знала, что такие цены бывают! Не спорю, это милейшие создания породы мальтипу, но…

Мы были в питомнике, Берк написал, что задержится, наверное, это к лучшему. Я не знаю, как он отреагирует. Я хватаю собачьи вещи и поднимаюсь по лестнице. Дети в комнате Рамина о чем-то шушукаются. Я стучу, прежде чем войти.

— Так, разбирайте лежанки. Ари, ты свою себе в комнату неси.

Сажусь на пол и беру двух крошечных собак себе на колени. Шерсть у них такая мягкая. Они такие прикольные. Ари потащила лежанку и игрушки к себе, быстро вернулась. Они опять с Рамином стали что-то обсуждать.

— Дарина, — говорит мальчик.

— Да.

— А ты теперь наша мачеха? — спрашивает и смотрит хмуро.

— Получается, что так.

Вижу, как он поджимает губы, а на глазах Ариэллы выступают слезы.

— Я не хочу, чтобы ты была злой мачехой! — начинает рыдать девочка.

Я вообще теряюсь от этой ситуации.

— Почему злой? — спрашиваю первое, что пришло на ум.

— Бабушка сказала, что все мачехи злые! Что у тебя появятся свои дети и ты будешь любить только их, а мы никому не нужны будем! — говорит Рамин, тоже едва сдерживая эмоции.

А у меня внутри все начинает подгорать.

Нет, эта сука не могла такое им сказать!

Я опускаю собак на пол и на коленях подползаю к детям. Они смотрят на меня со смесью страха и надежды. Господи, они просто хотят, чтобы их любили! Они боятся, что станут никому не нужными.

И тут меня пронзает еще одним инсайтом.

У нас с Берком, получается, навсегда.

Потому что я не оставлю детей. Я не смогу предать их и травмировать.

— Разве я злая? — спрашиваю у них.

— Нет, — отвечают в один голос.

— Я когда-то относилась к вам плохо?

— Нет.

— Вот. Вы должны верить себе и делать свои выводы, а не слушать бабушку. Я вам обещаю, что буду вас любить и никогда не сделаю вам больно. У нас у всех начинается новый этап в жизни. Мне тоже страшно.

— Правда? — утирает слезы Ари.

— Конечно. Но я знаю, что вы со мной, поэтому страх отступает.

— И ты будешь нас любить, даже если у вас с папой появятся дети? — спрашивает мальчишка.

Я мысленно вспоминаю, выпила ли я противозачаточные, потому что в ближайшее время я не собираюсь становиться многодетной мамой.

— Конечно. Любовь к вам — постоянное явление. Можно же любить торт, мороженое и шоколад одновременно.

— И мармеладки, — добавляет Ари.

— И колу, — это уже Рамин.

— Да. Но вы же их любите вместе и по отдельности. Мы с папой тоже вас любим, очень сильно, — и я сейчас не лукавлю. — И всегда будем.

— Точно?

— Абсолютно.

И тогда они оба кидаются на меня. Я падаю под весом их тел. Мы все смеемся, обнимаемся и плачем. Это так трогательно, так прекрасно. Я сейчас понимаю, что детская любовь — самое нежное и восхитительное чувство в мире.

Мы долго разговариваем, они рассказывают про бабку и про все гадкие слова, что она говорила. Я не знаю эту женщину, но с удовольствием бы свернула этой падле шею. Я очень рада, что они доверились и мы прояснили этот момент. Я правда попыталась донести до них, что они — главное в наших с Берком жизнях. Кажется, у меня это получилось, чему я очень рада.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Собаки делают свои грязные дела, дети морщатся и сдерживают рвотные порывы, мне приходится самой все убирать. После этого пушистые жопки ложатся спать. Мы закрываем дверь к Рамину и идем готовить ужин. Наш папа скоро будет дома, и его надо задобрить.

Дети нарезали овощи, а я решила приготовить нам с Берком стейки, а детям что-то вроде наггетсов. Вышло очень даже хорошо. Мы накрыли на стол, и ровно в этот момент появился наш папа. У меня почему-то сердце сбилось с ритма, а пульс начал шалить, когда Берк появился на кухне.

— Папа! — дети подбежали к нему и он поднял их в воздух.

Я нервно улыбнулась и пригладила волосы. Темирханов прищурился. Поставил детей на пол, и они сразу подбежали ко мне.

— Когда мы ему скажем?

— Может, пора?

Громким шепотом начали спрашивать дети.

— После ужина, — в тон им ответила.

— И что вы там скрываете от меня? — скрестил руки на широкой груди и цепким взглядом оглядел нас.

А мы даже сказать ничего не успели.

Клянусь, я закрывала дверь. Ума не приложу, как эти разбойники выбрались! Может, поэтому они и стоят, как крыло самолета? Умеют проходить сквозь стены.

С громким лаем наши новые члены семьи забежали на кухню и стали крутится вокруг нас, выпрашивая вкусняшки.

— Сюрприз, — сказала я и широко улыбнулась.

— Это крысы? — спросил Берк.

— Это собаки!

— Это? — скептически приподнял бровь.

А потом цапнул Милашку на руки. Собака замерла и завороженно рассматривала главу семейства.

— Это Милашка! Правда, она прелесть? — закричала Ари.

Собака лизнула Берка в щеку, он поморщился и поставил ее на пол.

— Правда.

— Ну, давайте ужинать!

Берк прошел мимо меня и на несколько секунд прижался ко мне со спины.

— Ты нарвалась на хорошую порку, жена.

А меня замурашило.

Кажется, я и не против.

31

Глава 31

Дарина

Месяц спустя…

Раньше я никогда не думала, что быть мамой — это работа. Тяжелая, изнурительная, без выходных и отпуска. Честно? Уборка домов давалась мне легче.

Но я бы не променяла ни секунды с детьми на что-то другое. Эти два сорванца нагло забрали мое сердце. Я уже не представляю свою жизнь без них. Да, бывает трудно, а бывает очень трудно, но мне все в кайф.

Рамин и Ариэлла такие разные, но оба классные. Мне нравится разговаривать с ними, слушать их мечты и страхи, нравится, что они видят во мне подругу, с которой могут обо всем поговорить, не таясь. Проделана огромная работа, чтобы этого добиться.

С утра я отвезла детей в школу и на занятия. После обеда их должна забрать моя мать, которая до сих пор в шоке от того, что я вышла замуж, а ей ничего не сказала. Но она в восторге от Берка, от детей, от его богатства. Все, о чем она мечтала, досталось мне. Ура.

С Берком у нас все… Странно. Мы постоянно занимаемся сексом, разговариваем, обустраиваем общий быт, но при этом между нами нет сближения. Он держит меня на расстоянии и делает это специально. Я не понимаю почему. В последний месяц я очень прониклась чувствами к этому мужчине. Они разные. Опасные. Я понимаю, что влюбляюсь в него, и ничего не могу сделать, чтобы хоть как-то это изменить.

Я стала смотреть на него совершенно иначе. Теперь он не кажется мне бездушным монстром. Вовсе нет. Все мои выводы были ошибочны. Я вижу, как Темирханов заботится о своей семье, какой он в бизнесе и вообще какой человек. Я даже восхищаюсь им.

Я полностью пересмотрела свои взгляды и отношение к нему. Он был прав, я смотрела на него сквозь призму личной неприязни. И я правда хочу достучаться до него, хочу, чтобы у нас все получилось.

Но…

Все омрачает Николай.

Я столько раз думала рассказать обо всем мужу, но каждый раз меня что-то останавливало. Это был страх. Я боюсь, что как только раскрою рот, все разрушу. Пока мне удается избегать Николая, игнорировать его звонки и сообщения. Но как долго это продлится? Я не знаю. Я так запуталась в собственной лжи, что не вижу никакого выхода. Остается только надеятся, что Николай сам отстанет, но я сомневаюсь, что такое произойдет.

Я вывела Базуку и Милашку на улицу, они тут же побежали в любимые кустики. А я все смотрю на них и не верю, что по улице просто так бегают почти миллион рублей.

— Доброе утро, Дарина, — здоровается со мной Алекс.

Он живет где-то в соседнем доме и выгуливает своего пса. У него французский бульдог.

— Доброе утро, — вежливо улыбаюсь.

Алекс подходит ближе, протягивает мне стаканчик с кофе (это наша негласная традиция), и мы непринужденно болтаем о всяких мелочах. Парню около двадцати пяти лет. Он высокий, атлетичный и довольно симпатичный. Мне нравится, что он ведет себя сдержанно и не пытается клеиться.

— Недавно ресторан открыли новой в центре, было грандиозное открытие, не ходили туда? — спрашивает парень.

— Нет. У нас все планы строятся вокруг детей. А рестораны им не особо интересны, — отвечаю с улыбкой.

— Мне тяжело представить себя отцом. В плане, что вот так придется менять собственные хотелки.

— Я и до этого не была любителем ресторанов, так что.

— Но дети не твои, да? — спрашивает.

Я хмурюсь и смотрю на него.

— Прости. Просто ты слишком молодая, чтобы быть их мамой.

— Они мои, — отрезаю я.

Почему-то в последнее время такие разговоры задевают меня. Я не пытаюсь заменить им мать, ни в коем случае. Просто зачем посторонним людям влезать в нашу семью.

— Прости. Веду себя, как бестактный мудак.

— Все нормально. Я понимаю любопытство. Но на твой вопрос я ответила.

— Прогуляемся вокруг дома?

— Да, давай.

Мы с собаками ходим к кинологу и во время прогулки мы отрабатываем некоторые навыки. Я надеваю на них поводки и делаю так, как учили профессионалы. Мы наматываем несколько кругов вокруг дома.

— Черт, у меня сработала сигналка, пойдем к моему подъезду, — говорит Алекс, глядя в телефон.

Мы идем к нему. Я захожу в его подъезд, но наверх не поднимаюсь. Жду парня, рассматривая все вокруг. Дом похож на наш. Собаки с любопытством все обнюхивают. Через минут пять парень спускается.

— Ложная тревога, — широко улыбается. — Идем.

Мы делаем еще несколько кругов, а потом останавливаемся у моего подъезда.

— Замри, — внезапно говорит Алекс и наклоняется ко мне. — На тебе оса, — шепчет он.

Я замираю, и парень дует куда-то мне за ухо.

— Убери ее! Они меня ужалит, — начинаю паниковать.

— Стой спокойно, Дарина. Главное — не испугать ее.

Мне кажется, проходит вечность, прежде чем он отходит. Я начинаю смеяться и несколько раз хлопаю Алекса по груди.

— Ты мой герой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он шутливо распрямляет плечи.

— Обращайся в любое время. До завтра.

— Пока!

Я подхватываю собак, и мы заходим в лифт.

Дома я успела сходить в душ и поболтать с мамой. приготовила обед и проверила второй телефон, что дал мне Николай. Он подписал себя там, как Солнышко.

Солнышко: Любовь моя, ответь мне.

Солнышко: Я скучаю, Дашка.

Солнышко: Помнишь же, как нам хорошо было. Давай повторим.

Сообщения отправлены в разное время. Он всегда пишет завуалировано, но от этих посланий у меня мороз по коже. Я на них не отвечаю. Блокирую телефон и прячу в ящик с бельем.

Надо рассказать все Берку.

32

Глава 32

Дарина

Берк уехал на несколько дней. В последнее время он очень загружен работой, но, как он объяснил, все это для того, чтобы чаще дома бывать, что бы это ни значило. Мы с детьми и мамой ужинаем и потом гуляем с собаками. Такие простые и обыденные вещи, но они мне очень нравятся.

— Наталья, вы можете остаться в моей комнате, — предлагает Ари моей маме.

Дети очень привязались к ней. Я, конечно, рада, но я переживаю о ее ментальном здоровье и как это отразится на детях. Но, кажется, ей действительно помогли на том лечебном курорте. Подобрали новые лекарства, и ей лучше.

— Это отличная идея, милая, — мама обнимает Ариэллу. — Спасибо.

— У меня тоже можно спать, — ворчит Рамин.

Я улыбаюсь.

— Может, мы сегодня будем спать в гостиной на большом диване? — предлагает мама, а потом понижает голос. — Будем есть вкусняшки и смотреть телевизор до самой ночи!

— Мама! — это уже я возмущаюсь. — У нас вообще-то расписание.

— Конечно-конечно, — соглашается мать, а сама подмигивает сорванцам.

Они сияют и громким шепотом обсуждают, что будут есть и что первым смотреть. Я лишь закатываю глаза и делаю вид, что ничего не слышу.

Возвращаемся домой, пока дети моются, я расстилаю кровать и приношу им вкусняшки под фильм.

— Как ты, дорогая? — ко мне подходит мама и обнимает со спины.

— Нормально, — улыбаюсь ей. —

— Как у вас с Берком?

— Хорошо, мам, — не хочу обсуждать с ней свой брак.

Не потому что мне нечего сказать. Много есть чего. Но все это наше с мужем. Тем более, у нас с мамой никогда не было настолько доверительных отношений.

— Он хорошо к тебе относится?

— Конечно. Ты же сама видишь все это, — показываю рукой на пространство вокруг нас.

— Да, я знаю, что он богат. Мне важно знать, как он относится к тебе.

Ее забота мне приятна. Но если бы он относился ко мне плохо, она бы ничего не смогла изменить.

— Все у нас хорошо. Я не хочу обсуждать свой брак, если честно. Мне кажется это неправильным.

— Я поняла тебя. И по глазам твоим вижу, что любишь его. Мне больше знать и не надо. Дети замечательные. А глядишь, скоро и свои появятся, — улыбается.

А я замираю, потому что сейчас мысль, что я могу забеременеть от Берка, не пугает меня до чертиков. Нет, прямо сейчас я не хочу детей, но в обозримом будущем — очень.

Приходят дети. Я немного тусуюсь с ними, а потом поднимаюсь в спальню. Мне завтра тоже рано вставать. Я сейчас хожу на курсы, чтобы поступить в университет. Берк поддержал мою идею.

Я сходила в душ и переоделась в одну из футболок Темирханова. Мне уже не нравится спать без него. К хорошему быстро привыкаешь.

Мой телефон звонит, и я улыбаюсь, глядя на имя на экране.

— Доброй ночи, муж, — здороваюсь я и ложусь на его сторону кровати.

— Доброй ночи. Как вы там?

Я рассказываю, как прошел наш день, он скупо рассказывает о своем.

— Мы очень скучаем по тебе. Ждем, когда приедешь. Ты же помнишь, что на выходные мы уезжаем на базу отдыха.

— Помню. Сними футболку, — говорит, вот так быстро меняя тему.

— Что? — аж подпрыгиваю на кровати.

— Футболку сними, — повторяет.

— С чего ты взял, что я в футболке? На мне вообще-то очень сексуальный комплект ночного белья, — говорю игриво.

— Что я говорил тебе насчет лжи, птичка?

Мои щеки тут же начинают пылать.

Откуда он может знать, что я вру?

— Как ты…

— Я даже знаю, что на тебе сейчас белые трусики.

И тут мурашки начинают бегать по моему телу. Я сажусь и начинаю озираться по сторонам. Он же уехал. Слышу его хриплый смех.

— Посмотри в сторону телевизора, — подсказывает.

Я смотрю, но ничего не вижу.

Хотя…

Я встаю и подхожу ближе к телевизору, изучаю.

— Что я должна увидеть? — спрашиваю у мужа.

— Ничего. Я выложил за это огромные бабки, чтобы вот так просто ты нашла.

Я охаю.

— Ты что, установил в комнате камеру?

— Умная девочка.

Я, если честно, не знаю, как реагировать.

— Ты извращенец! Ты что, наблюдаешь за мной?

— Прямо сейчас. Мне нравится, как колышутся твои сиськи под футболкой. Хочу смотреть на них без нее.

— Ты… Ты… — у меня просто нет слов.

— Покажи себя, птичка. Я пздц соскучился.

Мое глупое сердце делает сальто.

Я тоже скучаю. Очень сильно. Даже страшно немного становится. Кажется, я совсем повернулась на собственном муже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Включаю громкую связь, кидаю телефон на кровать и снимаю с себя футболку. Смотрю на себя в отражении телевизора.

— Умница. Поиграй с собой.

— Ты что, вдруг кто-то зайдет.

— Дверь закрой. В комнате шумоизоляция.

Что бы он ни задумал, я хочу это получить. Иду к двери и закрываю ее, возвращаюсь к телевизору.

— Но я тоже хочу тебя видеть, — говорю я.

— Включи воображение, малышка, — хмыкает. — Потрогай себя.

Я медленно поднимаю руки и касаюсь груди. Нежно провожу по ней пальцами, лаская, играю с сосками, кусаю губы, чтобы не стонать. Это очень приятно. Особенно зная, что Берк наблюдает за мной.

— А теперь сними трусики.

Я следую его требованиям. Стягиваю с себя белье.

— Залезай на кровать и становись раком, дай посмотреть на тебя.

Мои щеки пылают. Даже несмотря на то что у нас было много разного секса, во мне все еще есть стеснение. Особенно, когда он вот так рассматривает меня. Но мне нравится, и его это заводит офигеть как.

Я залезаю на кровать и прогибаюсь в спине так, как ему нравится, даю полный доступ к своему телу.

— Как ты блестишь, Даша. Размажь влагу.

Просовываю ладонь под живот и трогаю тебя. Я очень сильно возбуждена. Вообще меня все заводит в собственном муже.

— Хорошая девочка. А теперь засунь в себя палец.

Я напрягаюсь, потому что никогда сама с собой такого не делала. Но это Берк. Я ему доверяю. Медленно ввожу в себя пальчик и стону.

— Представь, что это я. Вот так. Вставь его один и трахни себя.

И я делаю это.

Кручу задницей, насаживаясь на собственные пальцы, представляю, что меня дерет муж. Это настолько пошло, что я не могу остановится. Кончаю с его именем.

Валюсь на кровать и пытаюсь отдышаться.

— Где… Где еще есть камеры? — спрашиваю.

— Пусть это будет сюрпризом. Спокойной ночи, Даша.

— Спокойной ночи, Берк.

Люблю тебя.

Мысленно добавляю.

33

Глава 33

Берк

Я ненавижу ложь.

Она вызывает во мне физическую реакцию.

Если мне врет взрослый человек, во мне просыпается неконтролируемое желание проломить ему череп.

Наливаю себе в стакан виски и сажусь в кресло, жду свою жену.

Дарина не заставляет себя ждать. Приходит минут через десять.

— Я дома! — кричит она. — Рам, Ари! Где вы?

Слышу ее торопливые шаги, а затем она заходит в гостиную и видит меня. Сбивается с шага и зависает. Мы молча рассматриваем друг друга.

Дарина очень красивая женщина. Я отметил это сразу, как только увидел ее в своем доме. У нее не броская красота наружу, а та, которая заставляет возвращаться взглядом снова и снова. Что-то цепляет так сильно, что невозможно удержаться.

Я решил, что она станет моей.

Обычно я не оставляю свидетелей. Никто не должен быть стать свидетелем того, что случилось с Ирой. Я не собирался ее убивать, это сделал мой охранник. Я знал, что покойная супруга готовит покушение на мою жизнь. Она была настолько тупая, что думала, я не догадаюсь.

Я много прокручивал в голове нашу совместную жизнь. Ира была золотоискательницей, я об этом знал, когда мы познакомились. Красивая была баба. Сексуальная, взрослая, раскрепощенная. Таких, как она, называют шкурами. Мы только познакомились, а потом я и опомнится не успел, как мы сутки напролет трахались в номере отеля. С ней было легко и просто.

А потом она залетела.

Честно? Я в душе не еб*, как это произошло. Я всегда пользовался защитой. Понимаю, что это не дает стопроцентной гарантии, но таких осечек не было. Я заставил пройти ее тест ДНК. Ребенок оказался мой. Я женился на Ире, и вот тогда она уже начала показывать свою натуру по полной.

Наш брак был фикцией с самого начала. Единственное, что меня радовало — дети. Они у нас получились классные.

Я даже знаю момент, когда в голове Иры зародился план меня убить. Ровно в тот момент, когда я сказал, что за*бался и подал документы на развод. Она привыкла жить на широкую ногу, а я собирался оставить ее с мизерными выплатами и забрать детей.

Она должна была понимать риски.

Я стал вдовцом.

Жениться второй раз не собирался. Но и убрать Дарину не могу. Подумал, пусть живет. А потом дети начали о ней вспоминать, я понял, что сам не вытяну их воспитание. Им нужна мать, которая будет заботиться. Тем более она им нравится.

Девушка упиралась руками и ногами, показывала свой характер, но все уже было решено. Ей осталось только перестать сопротивляться. Она жила в нищете, убирала и готовила с утра до ночи, света, блть, не видела. Гордость включила. А надо было мозги. Я предлагал ей нормальную сытую жизнь. И если она не дура, то воспользуется таким шансом.

Сам не заметил, как день за днем начала под кожу проникать, вцепилась прямо в самое нутро. Не ручная, а хищная птичка. Я и сам расслабился. Знатно ох*ел, что она девственницей мне досталась. В наше время невинных взрослых телок днем с огнем не сыщешь. А тут такое сокровище мне в руки попалось.

У меня до Даши не было целок. Я как-то не парился по такой фигне. Какая разница, сколько было до меня. Но когда мой член окрасила ее кровь, во мне что-то первобытное, животное проснулось. В голове начало долбить, что она моя. Вся. Полностью. Тело, душа, разум. И это такой кайф. Лучше любого стимулятора.

И я сам видел, чувствовал, как она тянется ко мне. Словно маленький котенок. Рядом хочет быть постоянно. Теплом делиться. И с детьми ладит. Видно, как душой к ним прикипела. Любит. И они ее.

Но сука.

Какая же она сука.

— Берк, ты дома? — удивляется и улыбается.

Широко, искренне, словно реально рада видеть.

Идет ко мне, качая бедрами. Я зависаю, потому что фигура у Дарины офигенная, словно гитара. Грудь не большая и не маленькая, талия тонкая, можно одной рукой обхватить, и классная задница, за которую можно подержаться.

Залезает ко мне на колени и целует. Я чувствую ее радость от встречи, по коже прокатывается электрическими разрядами. Дашка сама углубляет поцелуй, я опускаю ладонь на ее бедро и сжимаю.

— Привет, — отрывается и покрывает мое лицо быстрыми и нежными поцелуями.

Ей самой в кайф наша близость. Поначалу она стеснялась очень, развращать ее — то еще удовольствие.

— Почему не сказал, что приедешь? Мы тебя только завтра ждали, — говорит. — Ты голодный, может, я приготовлю что-то быстро?

— Не голодный. Я сегодня пью, — улыбаюсь краешком губ.

Она морщит носик.

— А дети где?

Делаю глоток виски, алкоголь тут же обжигает горло.

— Они на базе отдыха с твоей мамой и охраной.

Дашка округляет глаза.

— Как? Мы же вместе туда собирались.

— У нас с тобой свой отдых намечается.

— Правда? — глазюки ее лживые заблестели. — Подробности будут? Мне точно понравится? — дразнится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Скоро узнаем.

— Заинтриговал, — кусает губы и опять ластится как кошка. — Я скучала по тебе, — шепчет на ухо. — Очень-очень. Без тебя так плохо было. Особенно по ночам. Я трогала себя и представляла, что это ты…

Сжимаю ладонь на ее бедре сильнее. Ее разговоры меня заводят. Во мне вообще все сейчас бушует, словно пламя, которое вышло из под контроля, и никакой техникой не потушить.

Я отклоняюсь от нее, чтобы заглянуть в лицо. Глаза блестят, щеки раскраснелись, секса хочет. Картина маслом. Я на секунду думаю, а не разложить ли ее для начала на диване и не отодрать. Но отбрасываю эту мысль.

— Ты мне ничего не хочешь начирикать, птичка? — спрашиваю у нее.

Она улавливает мое настроение, хмурится.

— Ты что имеешь в виду?

Блть, если она сейчас признается, то я отойду.

— Покайся. Расскажи о своих грехах.

— Берк, я не понимаю, — нервничает, пытается встать с моих колен, но я не даю. — Что ты хочешь услышать?

— А ты что хочешь рассказать?

— Ничего.

— Ничего, — повторяю, и это слово дерет горло, как наждачка. — Дам подсказку, — говорю и показываю ей свой телефон.

Она смотрит видео, и я чувствую, как она холодеет.

Говорю же — сука.

Лживая сука.

34

Глава 34

Берк

Я уже миллион раз смотрел это видео. Каждую деталь знаю наизусть. Когда первый раз увидел, думал, убью Дарину. Внутри все кипело от гнева. Хорошо, что птички не было рядом, а то свернул бы шею к чертям, не разбираясь ни в чем.

На видео моя жена тусуется с каким-то молодым объ*бком. И все снято очень профессионально. Они идут, смеются. А потом кадр, словно они целуются. А потом она идет к репетитору, к которому ходит для поступления в ВУЗ, а этот ублюдок через несколько минут идет за ней. Будто они снимают квартиру и трахаются там.

Когда первая волна гнева улеглась, я понял, что все это — монтаж. Причем очень качественный. И я знаю людей, которые таким занимаются. Очень интересно, кто же так хочет потопить мою жену? Ведь те люди, которые скинули мне запись, знали, как я отреагирую.

Я не терплю ложь. Лучше любая х*евая правда.

Но с Дашей я задумался. Будь на ее месте другая любая, я бы поверил, но не с ней. Есть в этой девушке какая-то чистота и наивность, которая притягивает. Она никогда бы мне не изменила. В этом я уверен на миллион процентов. Почему? Просто знаю. Я уверен в ее верности так же, как и в своей.

По ее реакциям видно, что она влюбилась в меня по уши. В моей профессии наблюдение — очень важный навык. А уж за кем, за собственной женой я пристально наблюдаю. Можно даже сказать, немного повернут на ней. Такие эмоции у меня впервые. Я еще не определился, нравятся они мне или нет. Но факт остается фактом.

Она не изменница. И видно, как она дорожит нашей семьей, как относится к детям. Прислушалась к моим словам, спрятала колючки, перестала сопротивляться и сама же получает кайф от происходящего. Даже задумалась об учебе!

Я видел много людей на своем жизненном пути. Многим давались такие офигенные шансы и они упускали каждый из них. Из-за своих страхов, но чаще из-за лени. Был у меня один знакомый, который реализовал очень прибыльный стартап. В моменте получил много бабок. И он решил, что больше работать ему не надо, деньги будут падать с неба. Но так это не работает. Ты должен пахать, как ишак, чтобы выгрызть себе место под солнцем. Ошибка новичков. Как итог он прогорел, а потом сам же загнал себя в могилу.

Дашка не такая.

Она выгрызает себе место в жизни. Хватается за любую возможность. Даже глядя на ее жизненную ситуацию. Черт, на ее месте любая бы другая либо послала бы мать куда подальше (и была права), либо просто сдалась бы.

Я особо не копался в ее прошлом. Прошлое — это прошлое, мы живем в настоящем и будем создавать собственное будущее. Но после видео мне стало интересно. Узнать все заняло не больше двух дней. И я не могу сказать, что был удивлен. Меня крайне сложно удивить. Но я думал, что у Колюсика не хватит смелости такое провернуть.

Я знал, что он работает для своей выгоды. Это нормально. Он та еще гнида. Может подставить любого, чтобы заработать. Я даже где-то понимаю его. Использовать бедную девушку ради достижения своих целей. На такое способен отбитый на голову человек. Я знаю его методы “убеждения”. Уверен, Дарина после каждой встречи с ним была в полном беспорядке.

Но это не отменяет факта ее лжи.

Мы уже столько вместе. Она доверяет мне свои секреты. Робко рассказывает о своем детстве, о том, как ей жилось, как было тяжело, даже о будущем говорит. О совместном будущем! И ни слова о Николае.

Ни. Одного. Еб*нного. Слова.

Даша откидывает от себя телефон и смотрит с таким ужасом на меня. Ее грудь быстро поднимается и опадает, губы трясутся, а на ресницах серебрятся слезы.

— Это… Это все постановка, — говорит хрипло, облизывает губы. — Ничего не было, Берк, клянусь! Я бы никогда! Я только с тобой! Алекс… Он живет в соседнем доме. Мы с собаками иногда гуляем вместе. И все. — она снова дергается в моих объятиях, и в этот раз я не мешаю ей встать.

Девушка начинает нервно мерить шагами комнату.

— Я не понимаю… Что за бред? Он никогда, слышишь, никогда не ходил со мной к репетитору! Можешь у охраны спросить. У меня и в мыслях не было. Давай сходим к нему, и ты сам спросишь! Я правда не знаю номера квартиры… Но можно спросить у консьержа… Господи, это какой-то сюр! Скажи что-нибудь! — требует.

Я молча ее рассматриваю.

Слезы катятся по ее щекам, она зло их стирает.

— Если сейчас ты скажешь, что поверил в эту грязь, — с отвращением кивает на телефон. — То между нами все кончено, понял? Если ты мне не веришь…

— Я тебе верю, птичка. Я знаю, что между тобой и этим ублюдком ничего не было. И да, я уже с ним поговорил.

Я вспомнил, как он плакал и едва не обоссался от страха, пока я выбивал из него нужные мне сведение. Блть, “выбивал” — громко сказано. Я едва до него дотронулся, как он запел соловьем.

— Тогда зачем ты мне это показал? И что значит: уже поговорил? Ты что… Убил его? — смотрит широко раскрытыми глазами.

Я встаю с кресла, подхожу к ней. Вижу, что она боится. Мне не нравится, что она боится меня. Поднимаю руку и убираю ее волосы за уши.

— Я убью ради тебя, Дарина, можешь даже не сомневаться. Но я никогда не прощу твою ложь. Тебе по-прежнему нечего сказать?

Я четко улавливаю момент, когда она все понимает. Хорошая девочка. Холодно улыбаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Неужели ты думала, что у тебя могут быть от меня секреты? Я же говорил, что залезу тебе сюда, — касаюсь пальцами ее виска. — И сюда, — касаюсь центра груди. — Ты вся моя, птичка. Была. А теперь, лети на волю, как ты и хотела.

С этими словами иду прочь из квартиры. Мне надо оказаться как можно дальше от нее. Иначе я за себя не ручаюсь.

35

Глава 35

Дарина

Я просто в шоке.

Оглушена и полностью опустошена.

Берк все узнал.

А ведь я сама планировала ему рассказать. Знала, что тянуть нельзя, но я была такой трусихой.

Я вообще в шоке от того, что Лекс — не дружелюбный сосед, а подставной человек. Для чего? Нет, я понимаю для чего… Но у меня в голове все не укладывается. Неужели Николай настолько глубоко запустил свои руки. Он прекрасно осведомлен, что тема измены для Берка триггерная. Мне еще повезло, что он не поверил и решил во всем разобраться. Иначе…

Я смотрю на его широкую спину, и мое сердце разбивается на миллион осколков. Я точно знаю, если он сейчас уйдет, то между нами все будет кончено. Все те хрупкие чувства, что зарождались между нами, — исчезнут. Я не могу этого допустить! Я уже не мыслю своей жизни без этого мужчины, без детей, без собак, без нас. Нет. Я этого не допущу.

Срываюсь с места и останавливаюсь перед ним. Меня трясет от эмоций, они смешались во взрывоопасный коктейль. Темирханов холодно смотрит на меня. Я едва не отступаю назад, но беру волю в кулак.

— Нет, — говорю громко. — Я никуда не уйду. Слышишь? Я тебе не позволю все разрушить.

Улыбается, но улыбка больше походит на оскал, от нее мурашки бегут по коже.

— Хочу посмотреть, как ты меня остановишь, птичка.

Я упираюсь ладонями в его грудь и отталкиваю. Конечно, я понимаю, что мои попытки его остановить выглядят жалко, но я готова вцепиться в него и зубами, если придется.

— Ты никуда не пойдешь! Давай поговорим!

— Теперь ты хочешь поговорить, Даша? Это так не работает. Отойди.

— Нет! Хватит! Перестань вести себя, как чертов трус! Да, я не сказала тебе правду. Мне было страшно, понимаешь? Я, блин, просто обычная девушка, у которой за спиной ничего и никого нет! Николай начал угрожать мне и маме. Да ты и сам вел себя не лучше. Мне казалось, что я не могу никому доверять. Да и как я могла? Один грозил расправой и пустить по кругу, а ты… Ты был не лучше! — срываюсь на крик.

Вижу, как на лице мужа дергается мускул.

— Я хотела тебе все рассказать, клянусь, хотела. Но я не знала как!

— Блть, ты могла просто открыть рот и сказать! — тоже взрывается. — Словами, Даша! Ты столько ерунды постоянно щебечешь и не знала как?

— Думаешь, это так просто? Николай — твоя правая рука! Я вообще думала, что это ты его подослал ко мне! Что я по-твоему должна была тебе сказать?

— Правду, Дарина.

— Господи, да, я ошиблась. Я не спорю. Но нельзя же вот так! Ты готов отказаться от нас из-за одной глупой ошибки?

— Ошибка — это когда ты что-то сделала, а потом призналась. Прошло сколько времени. Ты целенаправленно молчала. Я только не могу понять почему. И не надо мне заливать про страх. Мы оба знаем, что ты давно перестала меня бояться.

— Перестала, — нервно облизываю губы. — Но это был другой страх. Я знала, как ты отреагируешь. Знала, что так и будет. Я поэтому молчала.

Он начинает смеяться, но в его смехе нет ни капли веселья.

— Даша, отойди с дороги. Мне надо уйти из квартиры, потому что я в одной секунде от того, чтобы придушить тебя, — говорит он.

А мне не страшно.

Вот не капельки.

Я знаю, что Берк не навредит мне.

Никогда.

Может, я глупая идиотка, но я верю в это всем сердцем, как и в то, что я не выпущу его из этой квартиры.

— Души, ори, истязай. Делай что хочешь, Берк. Но ты отсюда не уйдешь.

Сама шагаю к нему. Обнимаю за плечи, становлюсь на носочки и целую его подбородок, скулы, губы. Муж шумно выдыхает. Его руки стискивают мою талию, до боли.

— Я люблю тебя. И никогда не отпущу. Как бы ты меня не прогонял. Ты мой, а я — твоя, — шепчу, глядя в его глаза.

И тогда у него срывает крышу. Берк впивается в мой рот горячим поцелуем. Я ахаю от его напора, но отвечаю со всей страстью, что есть во мне. Это настоящий животный поцелуй. Мы такие голодные друг до друга.

Супруг снимает с меня одежду, делает это так быстро, что я даже не замечаю, когда все это происходит. Он обхватывает меня рукой за талию и усаживает на тумбу в коридоре. Его руки уже блуждают по моему телу, вызывая неконтролируемую реакцию. Запускает пальцы в мои трусики, а я бесстыдно развожу ноги в стороны, давая больше доступа. Я промокла насквозь, и он это чувствует. Размазывает липкую влагу по моим складочкам, доставляет нереальное удовольствие.

Мои рваные стоны становятся все громче. Я скоро взлечу в космос, но я не хочу, чтобы все так быстро заканчивалось.

Берк начинает снимать с себя рубашку, и тогда я спрыгиваю с тумбы и опускаюсь перед ним на колени. Мне непременно хочется сделать ему приятно, хочется увидеть отражение кайфа в его глазах.

Расстегиваю ширинку и высвобождаю уже эрегированный член из тисков ткани. Он большой и горячий. Аж жжется. Плотно стискиваю ствол пальцами и принимаюсь надрачивать, обсасываю и облизываю головку, как леденец. И мне, черт возьми, вкусно. Берк стискивает зубы и не спускает с меня взгляда, жадно наблюдает почерневшими глазами. Обхватываю его губами и принимаюсь активно двигать головой туда-сюда. Я не сосу, я наслаждаюсь его удовольствием и собственными непомерно яркими ощущениями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Берк зарывается рукой в моих волосах и давит на затылок. Я сразу понимаю его невысказанную просьбу, беру его как можно глубже.

А потом отодвигаюсь от него. Смотрю снизу вверх, вытираю рот рукой. Ноздри мужа хищно раздуваются, когда я поднимаюсь на ноги и отхожу на несколько шагов, оставляю стоять со вздыбленным членом.

— Кажется, ты куда-то спешил, — говорю хрипло. — Я тебя не держу.

Разворачиваюсь и покачивая бедрами начинаю подниматься по лестнице.

Слышу позади себя злобный рык.

— Тебе пздц, Дашка, — говорит муж.

А я не могу сдержать улыбку. Кажется, мы сейчас будем мириться.

36

Глава 36

Дарина

Слышу позади себя торопливые шаги, забегаю в комнату, и через секунду Берк открывает ее. Я смотрю на него, он голый, не могу сдержать улыбку. Идет, словно хищник, на меня, ноздри раздуваются, а я отступаю. Смотрю в сторону двери в ванную.

— Даже не думай, — говорит он.

Но кто будет его слушать. Бегу в ту сторону. Он меня ловит, а в следующее мгновение я уже лежу на кровати. Муж забирается следом.

— Нет! — упираюсь ступнями ему в грудь. — Не смей!

— И кто меня остановит? Ты моя жена, я могу делать с тобой все, что хочу, — берет ладонями за икры.

— Жена? А разве не ты говорил мне, что я свободна и могу идти куда хочу?

Темирханов силой разводит мне ноги в стороны. Честно признаюсь, то его грубость меня тоже заводит. Но я не собираюсь так просто сдаваться, хоть сама и изнываю от потребности в нем.

Поднимаюсь на кровати выше, супруг ловит за бедра и не дает отодвинуться.

— Я не буду с тобой спать! Не после всех твоих слов! Ты сказал, что мы вместе, что ты всегда будешь заботиться обо мне!

Наклоняет лицо к моему, проводит языком по моей щеке, будто животное.

— Ты сейчас собралась манипулировать мною с помощью секса?

— Возможно, — говорю глядя ему в глаза.

— И что мне мешает поставить тебя раком, вдавить твою голову в подушку и отодрать.

Господи. Его слова… Эта грязь. Я должна быть в ужасе, но я чувствую, как между бедер становится более влажно. Берк ухмыляется.

— Кажется, тебе слишком нравится эта идея, птичка. Кто я такой, чтобы отказывать собственной жене.

Одним ловким движением он переворачивает меня на живот, я инстинктивно становлюсь на колени. Успеваю сделать вдох, и Берк заполняет меня собой. Я не могу сдержать стона. Близость с ним всегда приносит нереальное удовольствие.

Мы ничего не решили, ни к чему не пришли… Но я не могу сопротивляться. Хочу его люто.

Берк шлепает меня по заднице, мои стоны ему нравятся. Очень. И я не сдерживаюсь. Потому что все в кайф. Он матерится сквозь зубы, хватает грубо за бедра и насаживает на себя все резче. Чувствую, как у меня непроизвольно сокращаются мышцы живота, бедра хаотично начинают трястись. Супруг хватает меня за волосы и дергает на себя, заставляет прогнуться еще сильнее. Я делаю это, сама кручу бедрами. Схожу с ума. Мне кажется, я больше не выдержу. Я…

Разлетаюсь на миллионы осколков. Перед глазами разноцветные блики. Рот широко открыт, но я не могу произнести ни звука. Меня просто нет. Я в космосе, в другой галактике.

Чувствую, как Берк тоже уже на грани, он с рычанием вытаскивает из меня член и изливается мне на спину.

Падаю лицом в подушку, пытаюсь отдышаться. Прихожу в себя. И тогда на глаза наворачиваются слезы. Поворачиваюсь к мужу. Он лежит на спине, предплечьем закрывает глаза, тяжело дышит. Подползаю к нему, обнимаю за талию, голову кладу ему на грудь, слушаю быстрые удары его сердца.

Я просто обожаю вот эти моменты после секса. Берк тогда особенно нежный. Вот и сейчас он лениво гладит меня по волосам, целует в макушку. Нас окутала уютная тишина. Но проблемы никуда не делись.

— После всего… Ты сможешь взять и отказаться от меня? — задираю голову, чтобы в глаза ему смотреть. — Сможешь дальше спокойно жить, зная, что я найду себе другого. И буду с ним так же? Он будет меня любить, заниматься сексом, я рожу от него…

Супруг молчит, лишь сжимает челюсть. Я смаргиваю слезы. Внутри все начинает болеть так сильно, словно меня кто-то избил. Я хочу чтобы он сказал что-то, хоть что-то…

Но он хранит молчание.

Я встаю с кровати.

Мне надо уйти от него. Не могу его видеть.

— Я совершила ошибку, за которую мне очень стыдно. Но я не могу ничего изменить, — говорю тихо. — Но знаешь, разрушить что-то легко, а вот удержать… Я люблю тебя, Берк. Люблю детей. Больше жизни. Я всегда буду с ними и не откажусь, только если убьешь. Но знаешь что? Я смогу жить без тебя, научусь, как бы ни было мне больно, а вот ты без меня подохнешь. Когда поймешь, что ты натворил, поймешь, что твоя гордость и принципы не стоят моей любви, будет поздно. Я приняла тебя с твоими демонами, почему ты не можешь принять меня с моими грехами?

Я выхожу из нашей спальни и захожу в комнату для гостей. Включаю душ, становлюсь под горячие струи воды, рыдания меня душат, и я даю волю слезам.

Вою громко и долго. Выплескиваю всю свою боль. Я кричу, пока горло не начинает саднить. Я даже и подумать не могла, что любить — так больно. Что любовь — это не крылья, а содранная кожа. Я никогда не хотела любви, не искала ее, мне было не интересно. Я насмотрелась на свою мать. Она выжигала себя дотла, отдавала последнее ради мужчины. А я же чувствовала только брезгливую жалость. Мне казалось это диким, неправильным, почти постыдным. Мне казалось это настолько диким. Ну нельзя же так. Невозможно любить чужого человека больше, чем себя. Оказывается, можно, еще как.

Посмотрите на меня.

Я не просто люблю Берка, я проросла в него венами. Это какое-то темное наваждение, болезнь, которая съела мой иммунитет. Я люблю его больше всего в этом мире, больше собственного дыхания, и именно поэтому сейчас мне кажется, что я умираю вместе с этим криком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я вытираюсь насухо и выхожу в полотенце, вздрагиваю, когда вижу мужа. Он тоже принял душ и смотрит на меня не отрываясь. В его взгляде столько эмоций. Мое глупое сердце начинает снова биться для него. Я подхожу к нему. Темихранов обнимает меня за талию и утыкается лицом в живот. Этот жест ломает меня окончательно. Этот сильный, непробиваемый, жесткий мужчина сейчас так оглушительно уязвим... Я в шоке от того, что он показывает эту скрытую, обнаженную сторону именно мне. Доверяет мне свою слабость. Не могу сдержать всхлипа. Запускаю пальцы в его волосы.

— Вместе навсегда, Дашка. Ты, я и дети. Пох*й на гордость и принципы. Я хочу быть с тобой. Я буду всегда выбирать тебя. Но это первый раз, когда я настолько боюсь кого-то потерять. Я буду делать ошибки, потому что я не знаю, как играть в эту игру.

Это практически признание в любви.

На языке Берка — это оно и есть.

В груди расцветает такое дикое, оглушительное счастье, что от него становится тесно в ребрах. Я смеюсь. Наклоняюсь и целую его.

— Вместе будем учиться, — говорю забираясь ему на колени. — У меня же тоже все впервые. С тобой. Ты для меня весь мир, мой единственный. Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю!

Полотенце падает на пол, и в этот раз мы занимаемся жадной любовью. Этот раз не похож ни на один. Он очень чувственный, наполнен признаниями, клятвами и обещаниями.

— И я в тебя без памяти, — шепчет мне на ухо.

В этот момент я отправляюсь прямиком в рай.

Уже лежа в постели, обессиленная счастливая, я задаю главный вопрос:

— А дальше что?

— Дальше мы избавимся от Колюсика и будем кайфовать остаток жизни. Между делом заведем еще несколько детей и кота.

Идеальный план.

Я согласна.

37

Глава 37

Дарина

Муж против того, чтобы я участвовала в операции “Колюсик”. Он постоянно рычал и грозился меня выпороть. Но я была непреклонна. Я хочу наказать Николая, хочу испортить ему жизнь так же, как он испортил ее мне.

Может, еще несколько месяцев назад, я бы попросила Берка оставить его в покое, просто выкинуть из наших жизней… Но тогда я была настолько глупой и наивной, что смешно. Сейчас я Дарина Темирханова, и я жажду мести. Хочу, чтобы этот урод валялся у моих ног и молил о пощаде.

Мы уже в тысячный раз обговорили каждую деталь. Я все запомнила, но все равно Берк заставляет повторить план в тысяча первый раз.

Утром я связалась с Николаем и попросила о встрече. Он ее назначил в парке, в людном месте. Мы были к этому готовы. Все должно пройти гладко и закончиться быстро. В операции участвуют только самые доверенные лица.

— Все будет хорошо, — обнимаю мужа и целую в губы. — Скоро все закончится.

Он сжимает ладони на моей талии и прислоняется своим лбом к моему.

— Мне все это не нравится. Я не хочу, чтобы ты собой рисковала.

— Ты же будешь рядом. Значит, мне нечего бояться. Я хочу сделать это, Берк. Я хочу сама заставить этого ублюдка страдать.

— Я сделаю так, чтобы он страдал. Месяцами напролет. Но мысль о том, что он будет рядом с тобой, дышать одним воздухом…

Беру лицо мужа в ладони. В его глазах плещется неподдельная тревога, и я совру, если скажу, что мне это не нравится. Сильно нравится. Вообще каждая эмоция Берка, которая предназначается мне, — бесценна. Я ловлю каждую и кайфую.

— Наш план идеален. Все будет хорошо.

— Если что-то пойдет не так…

— Я помню про пути отступления, не переживай. Давай уже покончим с этим.

Я одеваюсь в джинсы и футболку. Берк надевает мне на руку неприметный браслет с маячком. В телефоне тоже стоит специальная программа. В парк меня везут Оксана и Семен. Остальные бойцы должны быть неподалеку.

Я иду в парк, к месту, где мы договорились встретиться. Сердце отбивает тревожный ритм, меня охватывает мандраж, от которого я не могу избавится. Наверное, волнение Берка перешло на меня.

Проходит больше часа, Николая до сих пор нет. Я начинаю переживать. Вдруг он заподозрил подставу? Но муж говорил, что такое может быть. На месте Николая он поступил бы так же.

Достаю телефон и пушу Николаю сообщение с текстом “где он?”. Ответа нет. Я оглядываюсь по сторонам. Выискиваю знакомые лица, но ничего не замечаю.

Возле меня катаются дети на самокатах и скейтах, и один из них падает. Ему где-то лет семь или около того. Он расшибает колени в кровь, отчего мне становится его так жаль. Мальчишка садится на скейт и рыдает. Я жду когда появятся его родители, но никто к нему не спешит. Все проходят мимо.

Подхожу к малышу и опускаюсь на корточки рядом с ним.

— Привет, давай помогу, — вытаскиваю из сумочки влажные салфетки.

Аккуратно протираю ему колени, отчего он еще больше заливается слезами.

— Где твои родители? — спрашиваю.

— Там, — шмыгает носом показывает на кафе.

— Давай я помогу тебе к ним дойти? — предлагаю.

Он кивает и берет меня за руку. Я поднимаю скейт и иду по тропинке к кафе. Я знаю, что мне нельзя отходить никуда, я должна быть на виду, но я не могу оставить ребенка в беде.

Мы заходим в кафе, здесь многолюдно.

— Где твои родители?

Вместо ответа пацан ведет меня к туалету. У меня даже мысли не возникает, что здесь что-то не так. А зря.

Все происходит за считанные секунды. Мальчик вырывает свою руку из моей ладони, а в следующее мгновение к моему лицу подносят тряпку, пропитанную какой-то едкой жидкостью. Мир перед глазами начинает плыть, и я теряю сознание.

Просыпаюсь от дикой, пульсирующей головной боли. Во рту пересохло и тело ощущается каким-то чужим. Пытаюсь сесть, все начинает кружиться, хватаюсь за край кровати. Дышу медленно, тошнит.

Открываю слезящиеся глаза и понимаю, что я в каком-то подвале или сарае. Что произошло? Как я здесь оказалась? Пытаюсь зацепиться за воспоминания, но они улетают от меня, словно стая потревоженных птиц.

— Проснулась, — слышу голос сбоку от себя.

Поворачиваюсь и вижу… Николая.

И я тут же вспоминаю, что именно произошло. Это была засада! Николаю удалось меня одурачить.

Боже.

— Что… Что я здесь делаю? — хриплю. — Ты так и не появился в парке.

— Ты думала, что я приду прямиком в засаду? — смеется. — Думаешь, я такой идиот? Я сразу понял, что вы задумали.

Обходит меня, берет стул и садится перед моим лицом.

Меня пронзает таким диким страхом. Я понимаю, что моей сумочки нет, а в ней телефон. Смотрю на свою руку и едва не рыдаю от отчаяния. Браслет тоже пропал.

— Что ты хочешь от меня? — спрашиваю.

Николай щурится, наклоняет голову к плечу и рассматривает меня. Его взгляд ощущается грязью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Должен признать, я недооценил тебя. Со мной такое редко бывает, точнее, впервые. Еще никому не удалось меня одурачить. Но ты, Дарина, просто нечто. Я думал, ты бедная-несчастная сука в беде. А оказывается, ты хитровы*банная мразь. Решила поставить мне шах и мат.

— Я не понимаю, о чем ты…

— Блть, только не надо разыгрывать передо мной бедную овечку. Я больше на это не куплюсь.

— Я ничего не разыгрываю. Ты сам хотел встретиться… — говорю как можно спокойней, но страх в моем голосе отчетливо слышен.

— Это было до того, как я подсунул Берку видео. Он должен был сам избавиться от тебя. Но я даже не знаю, что у тебя за золотая п*зда, раз ты жива и здорова. Что ты ему наплела, что он поверил, а главное — почему стал тебя слушать? Я сразу понял, что он стал слаб из-за тебя. Из-за бабы, — кривится. — Он всегда был скор на расправу. Но ты его меняешь. Ириной было легко управлять. Так же легко я от нее избавился.

— Что? — услышанное подвергает меня в шок.

— А ты думаешь, с чьей подачи она решила нанять киллера. Я ей помог. Знал, что Берк ее уберет.

— Ты сумасшедший!

— Я просто люблю свою работу, — улыбается так, что у меня мурашки бегают по коже. — Кстати, я избавился от твоего телефона и браслета. Так предсказуемо и самонадеянно, — качает головой. — Уверен, что ублюдок Берк думал, что все просчитал и все у него под контролем. Но это я его всему научил! Я! — орет так сильно, что изо рта брызжет слюной. — Он мне всем обязан! Я знаю, что твой муж открыл на меня охоту. Вот только он до меня не доберется. Я сегодня же исчезну. Но оставлю ему подарок на память. Видео. Раз он не поверил первому моему видео, я запишу для него второе. Думаю, ему понравится. Он возненавидит себя, но будет надрачивать под просмотр.

— Что ты… — я не успеваю договорить, как в комнату входят пятеро огромных амбалов.

— Порвите ее, парни, — говорит Николай.

На несколько секунд я просто холодею от ужаса. Страх сковал каждую мышцу в моем теле, кровь застыла в жилах. Передо мной стояли нелюди.

В тот миг, когда один из амбалов сделал шаг вперед, оцепенение дало трещину. Сквозь парализующий страх пробилась яростная, обжигающая волна адреналина. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной. Я подскочила с кровати. Нет, живой я им точно не дамся. Я буду драться за себя и за свою жизнь.

Николай начал смеяться, словно сумасшедший.

— Нет! — заорала, когда один из уродов больно схватил меня.

Господи, только не это.

Я не переживу.

Нет, нет, нет.

Я лягнула его ногой. Другого укусила до крови. И увидела, как мне в лицо летит кулак третьего. Я зажмурилась.

Но ничего не произошло.

Сквозь шум в ушах я услышала пять хлопков. А когда открыла глаза, увидела Берка. Он пришел за мной.

Его люди держали Николая.

Муж подошел ко мне и тут же раскрыл для меня свои объятия. Я уткнулась ему в грудь и горько зарыдала.

— Почему так долго? — проговорила сквозь всхлипы.

— Сильно испугалась?

— Нет. Я же знала, что ты придешь.

— Блть, Даша, ты меня в могилу сведешь. Давай выведем тебя отсюда. Больше никогда не проси меня о чем-то таком.

— Не буду, — прижимаюсь к нему вдыхаю родной запах. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя, птичка.

Я улыбаюсь, как дурочка.

Муж ведет меня прочь из этого места. Но я останавливаюсь возле Николая, который лежит мордой в пол, и со всей дури ударяю его по яйцам. Заслужил.

Вот и все. Все закончилось. А дальше… Любовь.

Эпилог

Эпилог

Пять лет спустя

Я кладу пластиковый прямоугольник на раковину и гипнотизирую его взглядом. Жду результата.

Дверь в ванную со стуком открывается, и внутрь входит муж. Я вздрагиваю при его появлении. Договорились же, что он подождет в комнате.

— Личное пространство, не, не слышал? — бормочу я.

— Что там? — спрашивает глядя на меня.

Я закатываю глаза.

— Еще не знаю. В инструкции написано, надо подождать несколько минут.

Он что-то ворчит, потом поднимает меня с унитаза, опускает крышку, садится сам, а меня устраивает на своих коленях. Обнимает и целует в плечо. Я улыбаюсь.

За эти пять лет произошло столько событий, и все они очень радостные.

Я закончила университет и устроилась к мужу на работу. И да, он не делает мне поблажек, я работаю помощником бухгалтера.

Дети стали совсем самостоятельными. Уже не нуждаются так в нас, как до этого. А Рамин так и вовсе встречается с девочкой! И это в тринадцать лет. Мы когда узнали, чуть с ума не сошли. Ну, я. Берк только посмеялся и гордо сказал, что сын весь в отца. Я только пальцем у виска покрутила. И мстительно сказала, что Ари через пару лет тоже познакомит его с парнем, вот тогда он тоже запереживал.

Но самое важное — они стали называть меня мама. И ничего прекрасней этого слова я никогда не слышала.

Кстати, о мамах.

Моя мать вышла замуж и уехала жить в другой город. Берк познакомил ее с одним мужчиной, и они быстро сошлись. С ее здоровьем все в порядке, чему я невероятно счастлива. Она так хотела замуж, и наконец ее желание исполнилось.

С мамой Иры тоже пришлось найти общий язык. Я пригрозила ей, что повырываю все ее волосы и закопаю на заднем дворе, если она еще что-то наплетет детям про нас с Берком. Она впечатлилась. Перестала говорить о нас гадости, и мы отпускаем детей к ней раз в месяц.

Детей мы с мужем не планировали специально. Просто однажды я перестала принимать контрацептивы. И все. Полгода прошло. Я думала, что придется идти к врачу.

А вчера мы ходили на ужин с Алисой и Каем, и она подозрительно на меня смотрела. Потому что я постоянно зевала и хотела спать. Она-то и посоветовала сделать тест.

Берк сам берет тест и смотрит.

— Что там? — пытаюсь заглянуть.

Он сверяется с коробкой.

— Нам надо к врачу, — говорит сипло.

— Что? Зачем?

— Если верить тесту, ты беременна.

Одно слово.

Девять букв.

И столько счастья.

— Беременна? Ты уверен? Боже. Ты рад?

— Безумно, — целует меня в губы. — Но мне надо убедиться, что с вами все нормально! Давай одевайся.

— Куда? Шесть утра! Не сходи с ума.

— Одевайся и пойдем, — говорит голосом, не терпящим возражений.

Я лишь вздыхаю, потому что понимаю, что сейчас с ним спорить бесполезно.

Быстро надеваю на себя платье, балетки и выхожу.

— Готова.

— Пойдем, — а потом резко останавливается и берет меня на руки.

— Что ты делаешь?

— Буду тебя носить на руках, так безопасней.

Я не могу сдержать смеха. Ну какой он милый.

Через час я уже лежу на кушетке в частной клинике. УЗИ мне делает какой-то профессор.

— Так, срок у вас примерно восемь недель. Они оба в порядке. Нужно провести более детальные тесты. Но все выглядит отлично.

Я замираю и в шоке смотрю на Берка.

— Оба? Дарина и ребенок? — спрашивает муж.

— Оба ребенка.

— Что? — это уже я в шоке.

Пытаюсь встать, супруг не дает.

— Вы шутите? Как такое вообще могло произойти?

— Думаю, вы спрашиваете не о том, откуда берутся дети? — спрашивает врач.

— Отвечай! — гаркает Берк.

По его лицу я не могу ничего прочитать.

Мы хотели ребенка. Одного. Потому что наши первенцы выросли, и хотелось бы услышать топот детских ножек. Но двое!

— Генетика, — спокойно отвечает профессор.

— Думаете, она сможет выносить детей? Она такая маленькая. Может, положить ее в больницу? Да, давайте положим ее в больницу, — говорит супруг.

И тут-то я понимаю, что он нервничает.

Господи, это просто незабываемое зрелище.

— Показаний к госпитализации нет.

— Я не хочу в больницу!

— Я лягу с тобой! Всего семь месяцев, — наклоняется ко мне, гладит по лицу.

Я беру салфетки, вытираю живот и спрыгиваю с кушетки.

— Я беременная, а не больная. Женщины раньше в полях рожали, и ничего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Меня не волнуют другие женщины, только ты!

— Берк, не сходи с ума. Доктор, скажите ему.

— Я бы посоветовал не спорить вам с беременной женщиной, — добродушно улыбается. — Поезжайте домой и окружите ее любовью.

— И скажите ему, что я сама могу ходить!

— Вот уж нет, — и я снова оказываюсь на руках у мужа. — Теперь я буду тебя носить только на руках.

— Я к этому могу и привыкнуть.

— До конца своих дней не выпущу тебя из объятий.

— Люблю тебя, Берк.

— Я тоже тебя люблю, Птичка Темирханова. До оп*здинения.

…Через семь месяцев в нашей семье случилось пополнение. Я родила сына и дочку, чему Рамин и Ари были безумно рады. Добро пожаловать в семью, Булат и Ильнара. Спасибо, что выбрали нас. Мы вас любим.

Конец

Октябрь 2026

Друзья, спасибо, что были со мной!

Эта книга далась мне тяжелее всего в моральном плане.

Когда я ее начала, у меня был четкий план и видение. Я знала, что будет и о чем рассказывать. Писала в стол. А потом случилось одно из самых ужасных событий в моей жизни. Ушла из жизни моя лучшая подруга, моя бабушка. Не буду вдаваться в подробности. Спасибо всем за слова поддержки!

История Берка и Дарины вышла самой тяжелой, как я и писала, но не менее любимой. Да, все пошло не по изначальному плану. Но как говорится: все что не делается — к лучшему.

Люблю вас, мои драгоценные.

Обнимите своих близких и скажите, как вы их любите!

Конец