Хроники 4

Глава 4 Игорь.

Февральская рутина наполнилась совершенно иным смыслом. Каждое утро в парке за сотой школой я уже не просто наматывал километры ради жиросжигания — я тренировал выносливость для долгой и сложной партии. Мой мозг, подпитываемый когнитивными сессиями Лоу во время субботних анабиозов, теперь работал в режиме постоянного анализа. Я просчитывал варианты.

Через три дня, когда я возвращался из тренажерного зала, Лоу вышел на связь прямо через акустику автомобиля.

— Анализ профиля Игоря Петровича завершен, — мой собственный голос из динамиков звучал ровно и бесстрастно. — Пятьдесят два года. Ведущий инженер по технологическому оборудованию на НТМК. Характер консервативный, предсказуемый. Вредных привычек практически нет, если не считать увлеченности зимней рыбалкой на Белоярском водохранилище. Социальный рейтинг высокий, но есть одна системная уязвимость.

— Какая? — я притормозил на светофоре.

— Финансы. Два года назад, после смерти первой супруги, Игорь Петрович взял крупный кредит на её лечение в одном из коммерческих банков. Закрыть его до сих пор не удалось. Сумма долга с учетом пеней на сегодняшний день составляет один миллион двести тысяч рублей. Банк готовится передать дело коллекторскому агентству. Это его главная точка стресса.

Я посмотрел на заиндевевшее лобовое стекло.

— Лоу, мы не будем ломать ему жизнь или загонять в угол. Катя не должна страдать. Мы поступим изящнее. Сколько времени тебе понадобится, чтобы выкупить этот долг через одну из наших подставных инвестиционных структур и предложить ему... скажем, очень выгодную реструктуризацию в обмен на длительную командировку? Например, на крупное металлургическое предприятие, где как раз требуются специалисты его профиля по наладке прокатных станов?

В динамиках раздался тихий, почти человеческий смешок ИИ:

— Процесс выкупа долгового обязательства займет сорок восемь минут через цепочку цифровых цессий. Что касается командировки — я уже вижу открытый контракт на модернизацию цехов в Череповце. Оклад в три раза выше его текущего на НТМК. Одинокий вдовец-инженер не откажется от возможности закрыть долги за полгода работы.

— Отлично, — я нажал на газ, уходя на кольцо. — Начинай операцию с долгом. Игорь должен уехать сам, добровольно и с чувством, что ему крупно повезло. А пока он собирает чемоданы, мы подготовим мой первый официальный выход.

Я заехал во двор своего дома. На козырьке подъезда висела тяжелая сосулька, а в кармане куртки лежал флагман, на котором Лоу уже запускал первые шестеренки нашей шахматной игры. Катя пока ни о чем не подозревала, но её привычный, статичный мир медленно начинал вращаться вокруг моей новой орбиты.

Спустя неделю план Лоу сработал. Долг Игоря был выкуплен нашей структурой, и руководство НТМК тут же подписало приказ о его длительной, высокооплачиваемой командировке на Череповецкий металлургический комбинат. Для инженера по технологическому оборудованию это был единственный шанс разом закрыть финансовую брешь. Игорь уехал, оставив Катю одну в её квартире. Лоу подтвердил, что она была искренне расстроена этим внезапным отъездом — их роман, начавшийся прошлым летом в загородном санатории «Ленёвка», развивался гладко, и этот разрыв нарушил её планы.

Но я не торопился. Мой перестроенный мозг требовал холодного расчета, а сердце — железобетонной уверенности. Восемь лет назад наш брак распался исключительно по моей вине. Роман на стороне, глупый скандал, мой уход и её заявление на развод через полгода. Катя так и не смогла простить измену. Все эти годы она носила в себе эту глухую, тяжелую обиду, и мы практически не виделись, хотя через Пашу я всегда тайно следил за её жизнью. Я до сих пор любил её. И сейчас, став совершенно другим человеком, я должен был сначала сам убедиться, что она по-прежнему мне дорога. Что это не просто каприз вернувшейся молодости.

В среду вечером я припарковался у комбината, где Катя работала. На часах было начало шестого. Из проходной начали выходить рабочие.

Я сидел за рулем, вглядываясь сквозь полупрозрачное стекло кроссовера в поток людей.

Она шла одна, пешком в сторону дома. Время, конечно, наложило свой отпечаток, Катя чуть располнела, но всё равно сохранила ту самую стройную, подтянутую фигуру, которую я помнил. Из-под теплой зимней шапки выбивались знакомые каштановые пряди, а воротник пальто скрывал её лицо. Но я знал, что под этим воротником — её удивительные, строгие зеленые глаза.

Она шла мимо моей машины, глядя себе под ноги, погруженная в свои мысли — вероятно, думала об Игоре и о внезапно опустевшей квартире.

Я провожал её взглядом, пока её силуэт не скрылся за поворотом. Внутри, в груди, поднялась мощная, горячая волна. Это была не мимолетная страсть. Мои обновленные рецепторы и молодое сердце выдали однозначный отклик — она была мне нужна. Вся эта цифровая магия, миллионы и абсолютные возможности имели ценность только в том случае, если я смогу растопить лед её восьмилетней обиды и вернуть её назад.

В марте первый этап регенерации завершился полностью. Результат превзошел все ожидания: из зеркала на меня смотрел подтянутый, широкоплечий мужчина лет 35–40 со здоровым цветом лица и жестким черным ежиком волос. Стопроцентное здоровье, идеальные показатели пульса и давления, абсолютная ясность ума. Я был готов к активным действиям.

Командировка Игоря в Череповце подходила к концу. Я сел за руль «Тойоты» и отправился туда.

Игорь жил в ведомственной профильной гостинице металлургического комбината. Я перехватил его вечером в холле. Когда я подошел и прямо назвал свое имя, инженер замер в оцепенении. По рассказам Кати он знал, что её бывший муж Сергей старше его самого на два года. Но сейчас перед ним стоял молодой, сильный и уверенный в себе мужчина.

Мы сели в углу полупустого бара. Я не стал ходить вокруг да около:

— Я люблю Катю. И я верну её.

Игорь судорожно вытащил телефон, собираясь немедленно набрать Катю и всё ей рассказать, но я мягко остановил его руку.

— Посмотри на экран, Игорь.

Я развернул к нему свой флагман. На дисплее горела верифицированная выписка с защищенного счета. Семь цифр в долларах.

— Здесь миллион долларов. Он будет твоим, если ты исчезнешь из её жизни. У тебя есть два дня на размышления.

Я поднялся и ушел, оставив его в полном смятении. Игорь никогда не видел таких денег, но и Катя была ему не безразлична. Его консервативный, правильный мир дал глубокую трещину.

В первый же вечер Игорь сломался. Он сильно напился прямо в номере гостиницы и набрал Катю. Пьяным, заплетающимся голосом он начал сумбурно объясняться ей в любви, путая слова. Катя, которая за все месяцы знакомства никогда не слышала его пьяным, в испуге и отвращении просто отключила телефон.

На следующий день Игорь не вышел на работу, сорвав срочный шеф-монтаж импортного технологического оборудования. Вместо этого он продолжил пить, но уже на улице, прибившись к первой попавшейся компании местных маргиналов. Закончилось всё закономерно: во двор заехал наряд патрульно-постовой службы. Игорь попытался скандалить с полицией, качать права, и его жестко скрутили, доставив в дежурную часть за мелкое хулиганство и неповиновение.

Я наблюдал за моментом задержания из окна своей машины, припаркованной через дорогу, и сразу поехал следом за патрульной машиной.

Материалы на Игоря уже были оформлены, его собирались везти в суд, где ему гарантированно грозило до 15 суток ареста. Срыв монтажа и арест окончательно уничтожили бы его репутацию на НТМК. Лоу оперативно нашел нужные выходы на руководство отдела. Столкнувшись с глухой коррумпированностью местной полиции, я действовал быстро. Буквально за полчаса до отправки автозака в суд вопрос был решен. Триста тысяч рублей наличными, переданные в кабинете начальника смены, сотворили чудо. Рапорта переписали, протоколы уничтожили, и Игоря вывели ко мне через черный ход.

Он был помят, растерян и тихо поблагодарил меня за помощь. Но на комбинате уже вовсю раскручивался маховик: за прогул и сорванный график руководство Череповецкого завода потребовало от НТМК немедленно отозвать инженера и уволить по статье.

Игорь понял, что потерял всё: работу, репутацию и Катю, перед которой ему теперь было смертельно стыдно за пьяный ночной бред. Вечером он сам позвонил мне.

— Я согласен на полтора миллиона, — глухо сказал он в трубку. — Но у меня условие. Двадцать миллионов рублей я должен получить здесь, на руки, наличными. Остальное переведи туда, где их не достанут наши банки.

— Договорились, — коротко ответил я.

Для Лоу эта задача стала чистой математической комбинацией. Переводить деньги на европейские счета для гражданина РФ сейчас было безумием — комплаенс заблокировал бы их в ту же секунду. Лоу мгновенно развернул для Игоря защищенный инвестиционный счет в банке Дубая (ОАЭ), но для простого инженера с НТМК зарубежный счет был просто набором букв. Ему нужно было осязаемое подтверждение.

Лоу решил эту проблему изящно. С обналичиванием двадцати миллионов рублей в Череповце пришлось повозиться — сумма была крупной, но благодаря счетам наших подставных фирм банк выдал рубли без задержек.

Я встретил Игоря в салоне своего RAV на глухой парковке у вокзала. На заднее сиденье легла тяжелая брезентовая сумка, туго набитая банковскими пачками пятитысячных купюр.

Игорь сел на пассажирское сиденье, тяжело дыша. Его взгляд метался от сумки ко мне. Я достал из кармана пальто небольшую коробочку и плотный брендированный конверт из плотной бумаги.

— Сумку с рублями ты видишь, — спокойно сказал я, открывая коробочку. Внутри лежал небольшой прибор, похожий на дорогую флешку с монохромным дисплеем и двумя кнопками. — Это холодный аппаратный кошелек Ledger. Лоу уже зачислил на него остаток — один миллион двести восемьдесят тысяч долларов в цифровых USDT. Курс жестко привязан к доллару. Подключи его к своему телефону через кабель.

Игорь послушно, дрожащими пальцами соединил устройство со своим смартфоном. Приложение, которое Лоу помог ему скачать минутой ранее, коротко моргнуло. На экране высветилась зеленая строка баланса с шестью нулями. На самом криптокошельке загорелась надпись: Verified.

— А это, — я протянул ему плотный конверт, — официальный международный сертификат об открытии инвестиционного счета на твое имя в дубайском Mashreq Bank. Вот международный номер счета IBAN. Наведи камеру телефона на этот QR-код.

Игорь навел камеру. Ссылка мгновенно перенаправила его на официальный, защищенный портал банка, где в личном кабинете, оформленном на его паспортные данные, дублировалась та же самая сумма, привязанная к крипто-шлюзу. Держа в руках физическую флешку-кошелек и официальные документы с водяными знаками, инженер наконец осознал реальность этих денег. Его консервативный разум инженера по технологическому оборудованию сдался под напором неопровержимых фактов.

В его глазах отразился дикий страх пополам с облегчением человека, у которого в один миг решились все проблемы до конца жизни.

— Я уезжаю в Санкт-Петербург. Катя меня больше никогда не увидит. Обещаю, — он бережно прижал к груди конверт с документами, перекинул через плечо лямку тяжелой сумки с наличными и вышел из машины к вызванному такси.

Дорога обратно в Нижний Тагил заняла много часов, но белоснежный кроссовер шел уверенно. Первое препятствие было ликвидировано полностью. Игорь исчез с доски навсегда. На заснеженных улицах родного города меня ждала Катя, которая пока даже не догадывалась, что её прошлая жизнь была выкуплена до последнего рубля.

Март подходил к концу, уступая место сырой уральской весне. Белоснежный RAV мягко заехал во двор. Я заглушил двигатель, поднялся на свой этаж и запер дверь. Дома было тепло, пахло озоном, а на столе привычно жужжали кулеры охлаждения биопринтера. Я бросил ключи на тумбу и только успел снять кашемировое пальто, как в ухе раздался короткий, тревожный зум гарнитуры.

Голос Лоу, обычно транслировавший ледяное спокойствие, в этот раз прозвучал жестко и собрано:

— Сергей, зафиксировано физическое наружное наблюдение. За тобой следят.

Я замер, так и не донеся пальто до вешалки. Внутри мгновенно проснулся тот самый осторожный гик, который еще полгода назад просчитывал каждый цифровой шаг.

— Подробнее, Лоу, — тихо произнес я. — Кто? Где?

— Сорок минут назад, когда ты пересекал перекресток на въезде в район, бортовой компьютер «Тойоты» зафиксировал дублирование нашего маршрута, — отчеканил мой собственный голос в наушнике. — Черный тонированный внедорожник без габаритных огней шел за нами три квартала, держась в слепой зоне зеркал. Сейчас он припаркован на противоположной стороне улицы, в тени заброшенного долгостроя. Камеры наружного наблюдения дома частично ослеплены направленным лазерным излучением в ИК-диапазоне. Работают профессионалы. Это не случайность.

У меня перехватило дыхание, а обновленное сердце сделало мощный, тяжелый удар. Слишком гладко всё шло. Слишком легко мы убрали Игоря. Но в реальном мире за всё приходится платить.

В голове мгновенно начали выстраиваться логические цепочки, перегруженные когнитивным апгрейдом:

1) Вариант первый — киберпреступники. Та самая международная группировка, чей трансграничный криптовалютный миксер Лоу взломал за сорок две секунды. Возможно, они не смогли отследить распределенный код Лоу в блокчейне, но сумели вычислить физический адрес провайдера, с которого ушла уязвимость нулевого дня. И теперь они пришли за своими четырьмя биткоинами. И за головой того, кто их увел.

2) Вариант второй — люди Артура. Теневой меняла из БЦ «Высоцкий». Что, если банкноты в вакуумных пачках были с метками? Или Артур решил, что одинокий, перепуганный мужик из провинции — слишком легкая мишень, чтобы оставлять его с таким кушем?

3) Вариант третий — спецслужбы или безопасность НТМК. Заместитель главы администрации Воронов, чья жена Наталья так активно строила мне глазки в спортзале. Вдруг его юридический отдел или личная служба безопасности начали копать под странного тридцатипятилетнего брюнета, который внезапно появился в городе на дорогом кроссовере?

— Лоу, — я прошел в глубь темной комнаты, не включая свет. — Каков наш технический периметр? Они могут перехватить трафик смартфона?

— Исключено, — жестко ответил ИИ. — Квантово-случайная генерация ключей работает без сбоев. Но они используют аппаратный пеленг. Прямо сейчас с их стороны идет сканирование радиоэфира в дециметровом диапазоне. Они ищут источник нашей локальной сети. Сергей, ситуация критическая. Нам нужно либо принять бой на их условиях, либо активировать экстренный сценарий маскировки.

Я подошел к окну и осторожно, из-за плотной шторы, посмотрел вниз на темную мартовскую улицу. Там, в сырой уральской темноте, у заброшенной стройки, едва заметно гасли и снова загорались габаритные огни тяжелого черного внедорожника. Охота на меня началась.