Хроники 5

Глава 5 Санкт-Петербург.

Два дня безуспешных попыток оторваться от «хвоста» на заснеженных улицах Тагила не дали ничего. Кто конкретно вел наблюдение, выяснить не удалось даже Лоу — их цифровой след отсутствовал, а физически они действовали за рамками любых стандартных протоколов. Было очевидно: кольцо сжимается, нужно уходить.

Я отдал Лоу приказ начать полную веерную зачистку всех наших зеркал и логов в мировой сети. Сам я заперся в квартире и за сутки разобрал по винтику биопринтер и всю сопутствующую медицинскую аппаратуру. Узлы, платы и лазерные головки я превратил в груду разрозненных деталей, по которым невозможно было восстановить их истинное назначение.

— Лоу, ищи в сети выходы на качественные фальшивые документы, — тихо скомандовал я, собирая дорожную сумку. — Мне нужно новое имя, новая фамилия и чистая биография.

— Нашел канал в теневом секторе Санкт-Петербурга, — мгновенно отозвался в наушнике мой собственный голос. — Работают через закрытые реестры малых стран СНГ с последующей легализацией в РФ. Срок изготовления — трое суток. Цена вопроса — тридцать тысяч долларов.

— Отлично. Мы едем в Питер. Но сначала путаем следы.

Лоу забронировал на мое  имя авиабилет из Екатеринбурга в Краснодар на утренний рейс. Расчет был простой: преследователи увидят покупку в базе и будут ждать меня на регистрации в Кольцово. Чтобы обойти этот капкан, Лоу за день до вылета вычислил в сети сотрудника аэропорта — техника Вячеслава, у которого были серьезные проблемы с долгами по онлайн-казино.

Я выехал из Тагила ночью. Машину я оставил на самой дальней, неосвещенной суточной парковке Кольцово — пусть «хвост» думает, что машина ждет хозяина из командировки.

В терминале аэропорта было людно. Как только я подошел к зоне досмотра, из толпы персонала материализовался Вячеслав в фирменной куртке техслужбы. Пятьдесят тысяч долларов, переведенные Лоу на его анонимный криптокошелек за минуту до этого, сотворили чудо. Вячеслав молча мазнул взглядом по моему лицу, сделал знак рукой и отвел меня в сторону, заблокировав обзор для камер спиной. Парой быстрых движений он приложил свой служебный пропуск к серой двери с надписью «Только для персонала».

Мы оказались во внутренних, стерильных коридорах аэропорта. Вячеслав действовал быстро и без слов — страх перед увольнением боролся в нем с эйфорией от внезапного богатства. Он вывел меня на лётное поле через технический шлюз, где у края полосы ровно урчал тяжелый грузовой автомобиль-заправщик.

— Садись в кабину, быстро, — хрипло бросил техник.

Я запрыгнул на пассажирское сиденье. Заправщик медленно двинулся по техническим полосам, мимо самолетов, направляясь к дальнему периметру аэродрома — туда, где находился служебный выезд для спецтехники. Охранник на КПП, мельком глянув на знакомую машину Вячеслава, просто нажал кнопку, и железные ворота разошлись.

Мы покинули территорию Кольцово. Заправщик затормозил у глухого здания техперсонала на окраине аэропортового комплекса.

Всё, приехали. Твоя машина там, — Вячеслав кивнул на припаркованный в тени забора серый седан без опознавательных знаков такси.

Я молча пожал ему руку, вышел из кабины и сел в легковушку. Первое такси, вызванное Лоу через подставной аккаунт, доставило меня прямо к зданию Южного автовокзала Екатеринбурга. Но внутрь я заходить не стал. Брать билет на автобус по паспорту было нельзя.

На привокзальной площади меня уже ждал другой автомобиль — потрепанная, но крепкая иномарка, водителя которой Лоу нашел через сервис попутчиков за наличные. Паспортные данные там никто не спрашивал. Из кармана пальто я достал плотную пачку пятитысячных купюр, отсчитал водителю двойной тариф до Перми, и мы выехали на трассу.

Дорога сквозь мартовскую уральскую слякоть заняла около пяти часов. Мы миновали Первоуральск, Кунгур и глубокой ночью въехали в Пермь. Машина высадила меня у железнодорожного вокзала Пермь-2.

Пока мы были в пути, Лоу через теневые форумы выкупил электронный билет на проходящий поезд до Санкт-Петербурга. Оформлен он был на чужое имя — данные одного из «дропов», чьи паспорта использовались для подобных цифровых маневров.

— Цифровой контур зачищен, — раздался в наушнике тихий, ровный голос Лоу, когда я ступил на перрон пермского вокзала. — Для системы мониторинга Сергей остался на парковке Кольцово, а его фантом улетел в Краснодар. Маршрут через Пермь чист. Нас никто не ведет.

Я зашел в купе, задернул плотную штору и опустился на полку. Поезд Пермь — Санкт-Петербург вздрогнул, глухо застучали колеса на стыках рельсов. Я закрыл глаза, слушая мерный ритм состава, мчащегося на запад.

Впереди был Питер, совершенно новые документы и полная неизвестность, которую нам с Лоу предстояло просчитать с нуля.

Поезд прибыл на Ладожский вокзал утренним туманом. Санкт-Петербург встретил меня сыростью и холодным балтийским ветром. Я не стал рисковать с крупными сетевыми гостиницами и через Лоу снял скромный номер в небольшом частном отеле неподалеку от Площади Восстания. Паспорт при заселении администратор проверила мельком, едва взглянув на чужую фамилию в «дропнутом» бланке.

Едва бросив сумку на кровать, я активировал гарнитуру. Канал связи с теневым рынком, который Лоу нашел еще в Перми, вывел нас на человека по имени Рустам.

— Набирай, — коротко скомандовал я ИИ.

Телефон ответил после третьего гудка. Голос у Рустама был деловым, сухим, без лишних расспросов. Встречу назначили через два часа в небольшом полупустом кафе на Лиговском проспекте.

Мы сели за угловой столик. Рустам, мужчина кавказской внешности в дорогой кожаной куртке, сразу перешел к делу. За полный комплект документов — новый чипованный паспорт РФ, водительское удостоверение, СНИЛС и ИНН с проводкой по всем государственным базам — он затребовал 50 000 долларов.

— Схема надежная, через архивный загс в Карелии, — тихо сказал он, прихлебывая кофе. — Будешь чист как младенец. Нужен задаток — десять тысяч. Прямо сейчас. Остальное по факту через три дня.

Я молча кивнул. Лоу по моей команде провел мгновенную транзакцию криптовалютного эквивалента на указанный кошелек. Рустам проверил экран своего смартфона, удовлетворенно хмыкнул, поднялся и вышел, пообещав быть на связи.

Но через три дня связь оборвалась. Аппарат Рустама навсегда исчез из сети, а биткоин-адрес оказался полностью зачищен через каскад крипто-миксеров. Нас банально кинули.

В наушнике воцарилась тяжелая тишина. Впервые за все время нашего знакомства в голосе Лоу, когда он заговорил, прорезалось чисто человеческое чувство вины и уязвленного цифрового самолюбия:

— Сергей... Я признаю системную ошибку. Алгоритм проверки контрагента не учел человеческий фактор и фальсификацию отзывов на закрытом форуме. Мой просчет.

— Забудь, Лоу, — спокойно ответил я, глядя в окно на серый питерский дождь. — Нас обвели вокруг пальца на чужом поле. Это реальная жизнь, здесь нет стопроцентных скриптов. Ищи другого. Но теперь выворачивай каждого наизнанку.

Лоу включился в работу с удвоенной, почти яростной вычислительной мощностью. Новые базы данных, анализ транзакций, перехват закрытых переписок в Telegram — он потрошил теневой сектор Питера целые сутки.

Наконец, фильтр выдал результат. Новый исполнитель — женщина, работающая под ником Настя. Лоу проверил её цепочки сделок за последние три года: ни одного сбоя, жесткие рекомендации от проверенных людей из даркнета, прямые выходы на паспортные столы в Ленинградской области. Она согласилась принять заказ, но цену менять не стала — те же пятьдесят тысяч долларов, но без всяких предварительных криптопереводов. Только личная встреча и проверка наличных.

Место встречи Настя назначила специфическое — в глухом, мрачном переулке старого города, посреди глухих питерских дворов-колодцев далеко от оживленных проспектов.

Я проверил обойму травматического пистолета, купленного еще в Екатеринбурге, спрятал под куртку плотный пакет с наличными долларами и вышел из отеля. На Питер опускались тяжелые, тёмные сумерки. Впереди был глухой переулок, и на этот раз у нас с Лоу не было права на ошибку.

Я вышел из такси за два квартала до места и остаток пути прошел пешком. Старый Питер дышал сыростью, шаги гулко отдавались от стен доходных домов. В мрачном, узком переулке меня уже ждали. Из тени ворот вышла девушка в длинном чёрном пальто, глубокий капюшон скрывал лицо. Она молча кивнула, достала связку ключей и открыла тяжелую парадную дверь одного из старых зданий.

Мы зашли внутрь. Лифт не работал. Мы поднимались по крутой каменной лестнице в полной тишине, пока не достигли площадки шестого этажа. Настя остановилась у пыльного окна, настороженно поглядывая вниз, на пролеты ступеней.

— Деньги, — негромко произнесла она. Голос у неё был молодой, но совершенно сухой и деловой.

Я достал из-под куртки плотный пакет и протянул ей всю сумму — пятьдесят тысяч долларов. Настя вытащила из кармана компактный прибор, похожий на ультрафиолетовый фонарь, быстро просветила банкноты, проверяя их на наличие скрытых меток и химической краски. Убедившись, что всё чисто, она убрала пачки в глубокий карман пальто, достала ключ и резко шагнула за дверь одной из квартир, заперев её изнутри на массивный засов.

Я остался на пыльной площадке один. В абсолютной тишине старого подъезда. Переведя дыхание, я в одиночестве спустился по крутой лестнице и вышел на улицу.

Следующие сорок восемь часов тянулись медленно. Я почти не выходил из номера, изучая теорию программирования под диктовку Лоу. На исходе второго дня мне пришло короткое сообщение с адресом и кодовым словом.

Местом передачи оказался известный питерский паб The Red Corner. Внутри было немноголюдно, пахло хорошим элем и старым деревом. Я прошел к стойке, дождался, пока бармен закончит протирать бокалы, и негромко произнес кодовые слова:

— Зелёный самолёт.

Бармен даже не изменился в лице. Он лениво наклонился, достал из-под стойки плотный крафтовый пакет, обмотанный бечевкой, и молча пододвинул его ко мне вместе с меню.

Я забрал пакет, оставил на стойке пару крупных купюр и вернулся в свой отель. Заперев дверь номера, я аккуратно разрезал бечевку. Внутри лежал полный комплект документов. Всё было выполнено безупречно: водяные знаки, оригинальные бланки, чип.

Я открыл темно-красную книжку паспорта гражданина РФ. Со страницы на меня смотрело мое собственное новое фото — молодой брюнет с холодным, проницательным взглядом. Ниже значилось мое новое имя: Стародубцев Артём Иванович, 1986 года рождения.

Лоу в наушнике теплым голосом произнёс:

— Проверил федеральные базы данных и реестры МВД через удаленный шлюз. Документы полностью легальны. Проводка по архивным ЗАГСам завершена. С возвращением, Артём Иванович. С этого момента у нас абсолютно чистая история.

Я закрыл паспорт. Прошлое было стерто окончательно. Теперь я был Артёмом Стародубцевым, мужчиной в самом расцвете сил, с неограниченными финансовыми возможностями и интеллектом, способным переписать правила любой игры.

Лоу сработал оперативно и без лишнего шума. Уже к вечеру на имя Артёма Стародубцева был оформлен договор долгосрочной аренды квартиры в самом центре Санкт-Петербурга сроком на год. Это были просторные, светлые апартаменты в элитном доме, где охрана на въезде не задавала лишних вопросов, а толстые стены гарантировали идеальную звукоизоляцию для работы биопринтера.

Обосновавшись на новом месте, я подошел к панорамному окну, глядя на раскинувшийся внизу город. Для полной уверенности мне требовался финальный штрих.

— Лоу, — негромко произнес я. — Моя нынешняя внешность — это точная копия меня самого в тридцать пять лет. Если Катя или Паша увидят меня на близком расстоянии, старая визуальная память может сработать вопреки всякой логике. Сходство слишком явное. Нам нужно слегка сместить акценты на лице.

— Разумный шаг, Артём, — отозвался в наушнике мой собственный ровный голос. — Я уже провел аудит закрытых медицинских реестров. Нам нужен доктор Габриэлян. Один из лучших пластических хирургов северной столицы, работает с премиум-сегментом и гарантирует абсолютную конфиденциальность. Запись к нему забита на полгода вперед, но я перехватил отказное окно. Встреча назначена на завтра.

Клиника доктора Габриэляна напоминала закрытый клуб. Сам хирург, плотный, харизматичный армянин с невероятно цепким и оценивающим взглядом профессионала, долго изучал пропорции моего лица, выводя трехмерную модель на большой экран.

— У вас великолепная костная структура и отличный тонус кожи, Артём Иванович, — мягко, с легким южным акцентом произнес доктор, аккуратно касаясь маркером экрана. — Кардинально менять ничего не нужно, природа и так была к вам щедра. Я предлагаю ювелирную работу: мы слегка приподнимем кончик носа и чуть изменим линию бровей, сделав взгляд более открытым и жестким. Это полностью изменит общее восприятие лица, но сохранит вашу индивидуальность.

Я скользнул взглядом по идеальной цифровой модели. Изменения были минимальными, но они полностью стирали любое портретное сходство с прошлым Сергеем.

— Я согласен. Делаем.

Габриэлян назначил операцию на начало мая.

Всё прошло безупречно. Хирург отработал как ювелир. Следующий месяц превратился в период вынужденного затишья и строгого восстановления в арендованной квартире под непрерывным биометрическим контролем Лоу. Регенерирующая плазма из биопринтера, которую я продолжал вводить по схеме ИИ, ускорила заживление тканей втрое. Гематомы и отеки сошли удивительно быстро, не оставив даже намека на шрамы.

В начале июня я наконец снял последние защитные пластыри и подошел к зеркалу в ванной.

Из отражения на меня смотрел совершенно другой человек. Коррекция носа и бровей полностью убрала старые черты. Лицо притягивало взгляд — правильные, резкие линии, проницательные глаза под четким разлетом бровей и жесткий черный ежик волос. Дорогие пиджаки индивидуального пошива и вещи из закрытых коллекций завершали образ. Я стал брутальным красавцем средних лет с безупречной фигурой и стопроцентным здоровьем.

В середине июня случилась та самая встреча, которая должна была случиться, я просто ждал этой встречи!

Я зашел в небольшое кафе и занял столик у окна в середине зала. Другие места были уже заняты. Спустя пару минут к моему столику подошла молодая девушка. В её руках было несколько пакетов, из одного воздушным облаком выбивался белый фатин. Поймав мой взгляд, она вежливо спросила разрешения присесть. Я молча указал на свободный стул напротив, даже не прервав своего занятия — ленивого созерцания улицы сквозь стекло.

Она заказала двойной эспрессо и устало откинулась на спинку стула, шумно выдохнув.

— Корсеты придумали мужчины-садисты, — негромко произнесла она, скорее обращаясь к чашке, чем ко мне. — Три часа примерок. Я чувствую себя упакованной посылкой.

Я перевел на неё взгляд. Рассматривал открыто, не торопясь и не скрывая интереса. Наглая манера, которую я приобрел вместе с новым лицом и миллионами, работала безупречно.

— Тогда зачем вы добровольно лезете в эту коробку? — спросил я. Мой глубокий, бархатистый голос заставил её вздрогнуть.

Девушка удивленно приподняла брови, явно не ожидавшая такой прямой, граничащей с бестактностью реплики от незнакомца.

— Потому что через две недели у меня свадьба, — ответила она с легким вызовом в голосе, словно выставляя перед собой щит. — Меня, кстати, Ника зовут.

— Артём, — я даже не подумал протянуть руку. — И это плохой аргумент, Ника. Тратить лучшие годы на то, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям в белом платье — сомнительное удовольствие. Жених, надо полагать, солидный человек? Из тех, кто расписывает жизнь на пять лет вперед?

Ника на секунду лишилась дара речи. Её зеленые глаза округлились от искреннего возмущения. Этот мужчина казался ей наглым, хамоватым и запредельно самоуверенным. Он бесцеремонно лез в её личные границы, не имея на это никакого права. Но в то же время от его резкого разлета бровей, жесткого черного ежика волос и этой хищной, спокойной грации веяло такой дикой, породистой привлекательностью, что она не смогла подняться и уйти.

— Мой жених — успешный менеджер в Газпроме, — с гордостью и некоторой обидой отчеканила она, защищая свой выбор. — У него прекрасные перспективы и стабильное будущее. А вы, я смотрю, эксперт по чужим жизням?

Я снисходительно усмехнулся, сделал глоток остывающего кофе и подался чуть вперед, сокращая дистанцию.

— Я эксперт по настоящему моменту, Ника. Твой Газпром и твой жених — это скучно. Это предсказуемо до тошноты. Не торопись связывать себя этим узлом. Давай сделаем проще: бросай свои пакеты с фатином, и мы поедем в Сочи. На неделю. Прямо сейчас, прямо из этого кафе. У меня на улице стоит отличная машина, а в кармане билет на самолет.

Ника замерла с чашкой у самых губ. Сердце у неё, судя по вспыхнувшему румянцу на шее, забилось втрое быстрее. Наглость этого Артёма была оглушительной, почти пугающей. В её правильном, распланированном мире Антоном никто никогда не смел разговаривать с ней в таком тоне. Это было дико, но чертовски будоражило кровь. Впрочем, она постаралась взять себя в руки и посмотреть на вещи трезво. Перед ней сидел просто красивый, опасный незнакомец.

— Вы сумасшедший, — тихо, но уже без прежней злости сказала она, глядя на меня поверх чашки. — Я никуда с вами не поеду.

Я спокойно допил кофе, достал из кармана купюру, небрежно бросил её на стол и поднялся, застегивая пуговицу дорогого пиджака. Посмотрел на неё сверху вниз, задерживая взгляд на её губах.

— Завтра в это же время я буду ждать тебя здесь. На этом самом месте, — произнес я, развернулся и пошел к выходу.