Без права на финал

Она лежала на животе, лицо утонуло в отверстии кушетки, и думала, что ещё немного — и она просто взвоет от этой  дикой неудовлетворённости. Муж уже полгода брал её так, будто выполнял повинность: быстро, молча, почти не глядя, даже не доводя её до оргазма. А она хотела, чтобы её желали. Чтобы руки были жадными, чтобы дыхание сбивалось, чтобы её тело вызывало не «ну давай, раз уж…», а настоящее, звериное желание.

Массажист работал молча. Сильные, тёплые ладони скользили по спине, разминали лопатки, спускались к пояснице. Всё профессионально. Всё правильно. Масло пахло чем-то древесным и чуть сладковатым. Она закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать.

Когда он дошёл до ягодиц, его прикосновения стали смелее. Он развёл их сильнее, большим пальцем провёл прямо по ложбинке, надавил, будто случайно. Потом сжал обе половины. Она не шевельнулась. Только медленно, почти незаметно, раздвинула ноги шире.

Он замер на секунду.

После чего продолжил. Но уже иначе. Ладони скользнули выше, под края простыни, и легли на её бока. Большие пальцы почти касались нижней линии груди. Она выдохнула — специально, чтобы он услышал.

— Можно перевернуться, — сказал он хрипловато.

Она перевернулась. Простыня сползла, обнажив грудь. Он отвёл взгляд, но слишком поздно. Она видела, как его горло дёрнулось.

— Не надо прикрывать, — сказала она. — Мне так удобнее.

Он молча набрал масло на ладони и положил их ей на рёбра. Сначала просто массировал. Потом, будто невольно, большие пальцы скользнули выше и легли прямо на соски. Сначала легко. Потом сильнее — сжал, слегка потянул. Масло сделало кожу скользкой, и он начал разминать грудь уже по-настоящему: сжимал, проводил пальцами от основания к самым кончикам, щипал, растирал. Соски затвердели мгновенно, стали чувствительными, и каждый раз, когда он проводил по ним ногтем или подушечкой, возбуждение нарастало.

— Вы… — начал он.

— Продолжай, — перебила она. — Просто продолжай.

Он сглотнул и подчинился. Руки спустились ниже, прошли по животу, по внутренней стороне бёдер. Когда пальцы коснулись её между ног, она уже была мокрой. Он не стал церемониться. Раздвинул складки сразу двумя пальцами, провёл по ним сверху вниз. Потом нашёл самое чувствительное место и начал медленно кружить по нему подушечкой пальца — то сильнее, то едва касаясь, смешивая масло с её влагой. Один палец вошёл внутрь — глубоко, неторопливо. За ним второй. Он развёл пальцы внутри, чувствуя, как она сжимается, и стал двигать ими, пока у неё не задрожали бёдра.

Он опустился ниже. Горячее дыхание коснулось кожи, и в следующий миг его язык скользнул по ней — жадно, будто он давно этого ждал. Он лизал её раскрытые складки, собирал языком всё, что она давала, посасывал набухшую сердцевину, вбирал её в рот и мягко тянул. Потом снова проникал языком внутрь, глубоко, ритмично, а пальцы в это время продолжали то растягивать, то сгибались внутри, находя то место, от которого у неё вырывался сдавленный звук.

Он не торопился. Доводил её медленно, мучительно, пока она не начала сдавленно стонать в подушку, а бёдра сами толкались ему навстречу.

Когда она кончила, он поднял голову. Глаза тёмные, губы блестели от её сока.

Он хотел взять её. Она видела это по тому, как он тяжело дышал и как натягивались его штаны.

— Нет, — сказала она, садясь. Голос был спокойный, почти ласковый. — Не сегодня.

Она спустилась с кушетки на колени прямо перед ним, расстегнула его брюки и высвободила твёрдый, горячий член. Обхватила пальцами, провела языком по головке, потом медленно взяла в рот. С ощущением, что она делает это не для него, а для себя — потому что захотела. Он тихо выругался сквозь зубы, рука легла ей на затылок, но она сама задавала ритм. Он уже дрожал, уже был на грани…

И тут она остановилась.

Выпустила его изо рта, провела языком по нижней стороне ещё раз — и отстранилась. Встала. Взяла с вешалки платье и надела прямо на голое тело. Посмотрела на него — на его напряжённую плоть, на глаза, полные смеси злости и желания.

Улыбнулась. Лукаво. Почти нежно.

— Спасибо за массаж, — сказала она. — Было очень… профессионально.

И вышла, оставив его стоять посреди кабинета с неутолённым желанием и тяжёлым дыханием.

Дома муж уже спал. Она легла рядом, всё ещё чувствуя на губах вкус чужого возбуждения, и впервые за долгое время уснула с довольной улыбкой.