Наша история 2 продолжение. Эротические истории

В среду, в день регистрации, наш темно-серый «Туарег» плавно затормозил у старой пятиэтажки, где жила семья нашей невестки. У подъезда уже дежурили несколько крепких парней. Стоило нам выйти, как нас оглушили радушными, уважительными приветствиями.

Мы поднялись на второй этаж. На лестничной площадке у дверей квартиры толпился народ, а изнутри лавиной катилась непривычная национальная музыка. Внутри было не протолкнуться, пахло специями, выпечкой и парфюмом. Нас с Ириной и Сашей сразу провели в главную комнату. Рахмон и Фариза, облаченные в расшитые золотом национальные одежды, со слезами на глазах обняли нас, искренне желая нашему дому добра и процветания.

А затем появилась Манижа. В ярко-красном свадебном платье, усыпанном традиционными украшениями, девчонка выглядела потрясающей восточной красавицей. Её медленно подвели к замершему, пунцовому Саше. В ту же секунду комната взорвалась громкими гортанными выкриками, музыка бахнула на полную мощность, молодых принялись поздравлять со всех сторон, осыпая монетами и рисом на счастье. Рахмон и Фариза подошли к дочери, тихо сказали ей что-то на своем языке, а затем повернулись к моему сыну и по-русски, с чувством попросили: «Береги её, Саша. Теперь она твоя жена».

Снова крики, объятия, крепкие мужские рукопожатия. Наконец мы вышли на улицу, и двор буквально содрогнулся — взревели клаксонами несколько припаркованных машин. Молодых усадили на просторное заднее сиденье моего «Туарега». Я выжал газ, и вслед за нами с пробуксовкой двинулось не менее пяти легковушек. Мы шли плотным, ревущим кортежем через весь город, задние машины непрерывно гудели, привлекая внимание прохожих. Таджики, как могли, с размахом провожали свою соплеменницу. В их глазах читалась искренняя радость, замешанная на легкой грусти: все они прекрасно понимали, что Манижу ждет совсем другая, сытая и неведомая им жизнь. Я честно был глубоко растроган этой сплоченностью и мысленно пообещал себе, что не оставлю родственников нашей невестки без поддержки. Деньги у меня были, а настоящая человеческая преданность в наше время — редкий товар. Вчера я передал Рахмону оставшуюся сумму калыма, и мне было чертовски приятно помочь этим честным, трудолюбивым людям.

До ЗАГСа мы долетели единым махом. В самом зале регистраций, благодаря негласному вмешательству Ориона, посторонних не было — тишина и покой. Через полчаса мы вышли на крыльцо уже с документами. Саша выглядел дико смущенным, но в его глазах впервые за долгое время появилось что-то мужское, собственническое. Манижа бережно прижимала к груди огромный букет роз. Фотограф щелкнул затвором, запечатлев нас: тоненькая восточная невеста, рядом сияющая Ирина, которая в своем элегантном пальто выглядела от силы на тридцать пять лет, угрюмый, но гордый Саша и я, уверенно держащий сына за плечо.

Праздновать поехали в ресторан. Чуть позже подтянулась Иринина подруга. Мы посидели по-семейному часа два. Молодежь пригубила шампанского, Ирина с подругой разлили бутылочку легкого игристого, а я с удовольствием хлопнул под хорошую закуску пару стопок ледяной водочки. Внутри меня приятно разливалось тепло. Вот так, как-то вдруг, наш сын женился. Теперь в его жизни наступала новая эпоха: больше никакой материнской опеки, теперь молодая преданная жена будет всегда рядом — готовить, стирать, преданно заглядывать в глаза и ждать его решений.

В такси по дороге к нашей двушке Ирина дремала, уютно уткнувшись мне в плечо. Её кожа пахла свежестью, а дыхание было ровным и глубоким — Синтез продолжал лепить из неё безупречную женщину. Я вставил в ухо наушник.

— Орион, я в сети, — тихо произнес я. — Что по Питеру? Ловушка захлопнулась?

В наушнике раздался мягкий, почти торжествующий голос ИИ:

— Процесс завершен, Алексей. Наталья три часа назад сошла с трапа самолета в Кольцово. Она уже заселилась в люкс отеля «Hyatt Regency». Благодаря фоновому доступу к её мессенджеру, я перехватил её переписку с тем самым пластическим хирургом из клиники «МедиЭстетик».

Я слегка приобнял спящую жену.

— И что пишет наша львица?

— Хирург прислал ей фальшивый файл швейцарской клиники, который я подбросил в их сеть, — ответил Орион. — Он написал ей: «Наташа, подтверждаю. Ирина Гурвиц прошла в La Prairie курс секретных инъекций био-модифицированных стволовых клеток пептидного ряда. Официально препарат запрещен в РФ и США, это закрытые военные разработки биологов из Берна. Одна доза стоит как крыло самолета. Похоже, её муж — не просто провинциальный майнер, а держатель серьезных крипто-активов теневого рынка, раз смог купить ей вечную молодость». Наталья ответила ему коротким сообщением: «Я так и знала. Завтра же найду повод встретиться с этим Алексеем. Этот секрет будет моим».

Я невольно усмехнулся. Спа-львица из Санкт-Петербурга шла по ложному цифровому следу с азартом ищейки. Она была уверена, что охотится за швейцарскими ампулами, даже не подозревая, что весь «секретный пептидный ряд» вырабатывается исключительно моим телом.

— Превосходно, Орион, — шепнул я в микрофон. — Пусть ищет встречи. Завтра я сам организую наш «случайный» визит в ресторан отеля, где она остановилась. Давай покажем этой светской даме, как выглядит настоящий, первобытный Синтез.

На следующий день после свадьбы сына мы с Ириной решили устроить себе свидание. Я попросил жену надеть то самое ванильное платье от Brunello Cucinelli, купленное в Питере, а сам застегнул наглухо ворот дорогой черной рубашки, подчеркивающей разворот плеч. Ирина выглядела ослепительно — Синтез стер с её лица последние намеки на возраст, оставив лишь гладкую, сияющую кожу, упругую грудь и манящий блеск карих глаз. На вид ей теперь нельзя было дать больше тридцати четырех лет. Она была совершенна.

Мы приехали в ресторан отеля «Hyatt Regency». Благодаря Ориону, наш столик оказался ровно на линии обзора Натальи, которая как раз обедала в одиночестве, лениво листая свой айфон.

Стоило нам войти в зал, как питерская гостья замерла. Я кожей почувствовал её ошарашенный, почти испуганный взгляд. Она смотрела на Ирину. В Вануату, при ярком солнце и в купальниках, изменения можно было списать на удачный ракурс. Но здесь, при мягком ресторанном освещении, Наталья увидела перед собой не «хорошо сохранившуюся провинциалку за пятьдесят», а молодую, породистую и цветущую женщину, которая выглядела едва ли не моложе её самой.

Наталья тут же разыграла удивление, поднялась со своего места и с фальшивой, приторной улыбкой направилась к нашему столику:

— Надо же! Какие люди! Алексей, Ирина? Какими судьбами в «Хаятте»?

— Решили пообедать, — спокойно ответил я, поднимаясь и вежливо пожимая её ухоженную руку с массивным бриллиантом. — А вы какими ветрами у нас?

— О, прилетела проверить свою региональную франшизу спа-салонов, — Наталья присела за наш столик, не сводя жадного, сканирующего взгляда с лица Ирины. — Ирочка, дорогая, ты выглядишь просто… неестественно прекрасно. Санкт-Петербург у твоих ног. Признайся, какой климат на тебя так повлиял — уральский или тихоокеанский?

Ирина лукаво улыбнулась, отпивая воду. Она уже знала от меня про «швейцарский след» и подыграла мне как прирожденная актриса:

— Просто хороший уход, Наташа. И полное отсутствие стресса. Муж обо всем заботится.

Наталья хищно прищурилась, переведя взгляд на меня. В её глазах читалось абсолютное торжество ищейки, которая нашла то, что искала. Фальшивый файл Ориона про закрытые военные разработки в Берне за триста тысяч евро окончательно встал в её голове на место пазла. Она была уверена, что я — подпольный крипто-миллиардер, который просто купил своей женщине незаконные европейские технологии долголетия.

— Алексей, — вкрадчиво, понизив голос, заговорила Наталья, проигнорировав Ирину. — Я женщина деловая. Мой муж Валентин крутится в высших финансовых кругах, и мы умеем ценить… эксклюзивные вещи. Понимаешь, о чем я? Клиника La Prairie делает чудеса, но туда не попасть с улицы. Мне нужны прямые выходы на людей, которые ведут этот пептидный проект. Назови свою цену за контакт. Валентин готов вложиться в это.

Я выдержал паузу, напустив на себя вид сурового, закрытого айтишника, связанного подписками о неразглашении даркнета. На моем лице застыла маска манекена.

— Наталья, вы умная женщина, — тихо и жестко произнес я, глядя ей прямо в зрачки. — Но вы лезете туда, где стирают цифровые личности за один клик. Мой майнинг и мои контакты в Швейцарии — это закрытая экосистема. Если вы или Валентин сделаете еще хоть один официальный запрос в Берн или попытаетесь копать под мою семью — у вашего мужа завтра же начнутся непоправимые проблемы с трансграничными переводами и акциями. Программный код не прощает любопытства. Забудьте это слово. Наслаждайтесь вашими спа-салонами в Питере.

Наталью аж передернуло от моего ледяного тона и той брутальной, непреклонной силы, которая от меня исходила. Мой пятидесятилетний организм, зафиксированный на пике тридцати шести лет, транслировал такую мощную альфа-энергетику, что питерская львица мгновенно стушевалась. Она поняла: перед ней не простой провинциал, а опасный игрок теневого рынка, с которым шутки плохи. А легенда о «военных пептидах» стала для неё непреложной истиной.

— Я… я поняла тебя, Алексей, — поспешно закивала она, пригубив свой тоник. — Извини. Я всё поняла. Лишних вопросов не будет. Мы ведь друзья, верно? Ждем вас с Ириной летом в Петербурге.

Мы посидели еще минут десять, поговорили о пустяках, после чего Наталья, сославшись на срочные дела по франшизе, поспешно ретировалась.

Вечером в «Туареге» я привычно активировал аудио-канал.

— Орион, веди её до самого трапа.

— Алексей, Наталья три минуты назад выехала из отеля в сторону аэропорта Кольцово, — отозвался ИИ. — Она экстренно аннулировала бронь и купила ближайший билет на Санкт-Петербург. Я перехватил её голосовое сообщение мужу. Она напугана и одновременно восхищена. Цитата: «Валя, я возвращаюсь. С Гурвицами тему закрываем навсегда. Этот Алексей — страшный человек, он сидит на каких-то безумных военных технологиях даркнета. Он прямо пригрозил обрушить твои счета, если мы сунем туда нос. Но его баба реально выглядит на тридцать лет благодаря Берну. Слава Богу, мы не успели вляпаться».

Я искренне рассмеялся, выруливая на ночную трассу. Капкан захлопнулся идеально. Наталья улетала в Питер, унося в своей голове железобетонную тайну, которую сама же и придумала. Никаких подозрений. Чистый, ювелирный блеф.

— Отличная работа, Орион, — сказал я, прибавляя газу. — Питерский фронт закрыт.   Самое время заняться Сашей. Покажи мне полные данные его экспресс-анализов, которые ты снял через датчики в его новой квартире. Пора делать из парня мужчину.

Через пару дней после тихой росписи мы решили проведать молодоженов. Наш приезд в высотку на пятнадцатый этаж был спонтанным. Саша открыл дверь, прилично одетый — в брюках и свежей рубашке. Из глубины квартиры, мягко улыбаясь, вышла Манижа и уважительно склонила голову в традиционном приветствии. На кухне у них уже одуряюще и вкусно пахло восточными приправами и свежеиспеченными домашними лепешками. Девчонка явно обустраивала семейный очаг на совесть.

В комнатах царил образцовый порядок, постель была аккуратно заправлена. У платяного шкафа сиротливо примостилась большая дорожная сумка с вещами — видимо, Манижа еще просто не успела разобрать всё свое нехитрое приданое. Мы посидели у детей от силы полчасика, поговорили о бытовых мелочах и ушли, чтобы не смущать молодежь. Саша всё еще откровенно стеснялся, было видно, что он никак не свыкнется со своим новым, непривычным статусом женатого мужчины.

Пока мы сидели в гостиной, Ирина успела ненадолго отлучиться в ванную. Там на полотенцесушителе-змеевике сушились аккуратные женские трусики Манижи. Этот бытовой штрих чужой молодой жизни подействовал на мою жену как скрытый детонатор. Стоило нам выйти из подъезда, как Ирина вдруг шумно выдохнула и заявила, что безумно, до дрожи хочет меня прямо сейчас.

До нашей двушки мы возвращались чуть ли не бегом, игнорируя лифт и взлетая по ступеням. Напряжение между нами звенело. Прямо на пороге квартиры Ирина с диким голодом набросилась на меня. Подхватив её на руки, я дотащил жену до дивана. Одним движением расстегнув джинсы, я грубо и властно перехватил её за темные волосы, заставляя запрокинуть голову, и достал рвущийся наружу член. Она послушно разомкнула губы, чувствуя, как внутри меня клокочет избыток регенеративной энергии.

Кончать сразу я не стал — берег Синтез для более глубокого финала. Стянув с жены джинсы, я усадил её на себя сверху, давая ей задать ритм, а затем перевернул набок и пристроился сзади. В этот момент в моей голове, подстегнутой её первобытным стоном, вспыхнула шальная мысль — трахнуть жену в зад. За все тридцать лет нашего знакомства мы никогда этого не делали. Ирина всегда жестко обрубала любые подобные эксперименты.

— Не исчезай, я сейчас, — хрипло бросил я ей.

Я быстро сходил в ванную за кремом. Под руку попался обычный жирный крем для рук. Густо, щедро намазав ствол и головку, я вернулся, подхватил Ирину на руки и унес в спальню, на нашу кровать. Уложив её на спину, я перехватил её стройные ноги и поднял их как можно выше, раскрывая её полностью. Чуть согнувшись над ней, я прицелился и уперся массивной головкой прямо в её анальное отверстие.

Ирина испуганно, широко распахнутыми глазами посмотрела на меня, но не произнесла ни слова. Полное подчинение. Я начал медленно, с ювелирной осторожностью пропихивать член внутрь. Это было чертовски нелегко — мышцы сопротивлялись. Лицо жены мгновенно напряглось, она до белизны в пальцах вцепилась в мои руки, намертво сжав губы. Головка продвинулась почти наполовину, я физически ощущал, как тугой проход Ирины медленно, неохотно, но поддается моему напору. Еще усилие — и член должен проскользнуть. Лицо жены стало пунцовым, ей явно было больно с непривычки, но она терпела ради меня.

Наконец, моя головка с легким толчком прошла внутрь сфинктера, и двигаться стало немного легче. Я начал плавно вводить ствол всё глубже и глубже, заполняя её изнутри. Чтобы снять напряжение и облегчить ей боль, я запустил свободную ладонь ей между ног и принялся интенсивно массировать клитор. Ирина закрыла глаза, её дыхание сорвалось на рваные, частые стоны. Я заметил, как выражение её лица изменилось, черты чуть расслабились, уступая место набегающей волне удовольствия. Я поймал средний, размеренный темп, а пальцами всё быстрее и быстрее теребил её набухшую плоть. Ирина попыталась было перехватить мою руку, слабо сопротивляясь новому ощущению, но я не позволил — продолжал наращивать скорость ласк.

Я вошел в её зад практически полностью, до самого основания. Жена вовсю стонала и охала, эхо её криков металось по спальне. В какой-то момент я замер, зафиксировав член глубоко внутри неё, и сосредоточил все финальные усилия исключительно на движениях пальцев. Ирина пронзительно завыла, выгнувшись дугой, и в ту же секунду из её влагалища прямо в меня под бешеным давлением ударила мощная, горячая струя сквирта. Это произошло настолько неожиданно, что я не успел уклониться и оказался буквально облит её соками от живота до груди.

Этот фонтан сокрушил мою собственную выдержку. Мой внутренний био-реактор выдал максимальный пиковый выброс. Я начал бешено, со всей силы двигать членом внутри её ануса, и уже через минуту ответил ей не менее мощной, обжигающей струей Синтеза, бьющей глубоко в прямую кишку. Ирина резко дернулась, обмякла на простынях и замерла, сладко, изнеможенно постанывая.

Я аккуратно вынул потяжелевший член и почувствовал специфический, неприятный запах, естественный для такого акта. Оставив жену приходить в себя, я быстро сходил в душ, смывая с тела следы нашей безумной вспышки. Когда я вернулся в спальню, Ирина лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. Она даже не шевелилась.

— Поднимись, обними меня, — тихо попросил я, присаживаясь на край кровати.

— Не хочу, — пробормотала она приглушенно. — Не хочу, чтобы из меня вытекло то, что ты туда залил. Пусть всё внутри останется.

Я улыбнулся, оценив её практичный женский подход к омоложению.

— Тебе было больно, Ириш?

— Сначала да… очень, — она повернула ко мне лицо, её глаза блестели. — Но потом… Боже, Леша. Потом было так приятно, как мне вообще никогда в жизни не было. Честно.

— Ты почувствовала, как я кончил?

— Да, я физически ощутила твою горячую струю внутри. И в ту же секунду сама улетела.

Я лег рядом, заглядывая ей в глаза:

— Ты точно никогда раньше не трахалась в зад? Ни с кем за эти годы?

— Никогда и ни с кем, милый, — Ирина посмотрела на меня с абсолютной, кристальной искренностью. — Поверь мне. Ты у меня в этом плане первый и единственный. За всю мою жизнь.

Эти слова окончательно успокоили моего внутреннего собственника. Я протянул руку, расстегнул на ней лифчик и принялся неторопливо массировать ей уставшую спину. Мял кожу крепкими кулаками, разминал поясницу, слегка щипал и поглаживал лопатки. Ирина всегда обожала мой фирменный массаж. По старой доброй традиции, в самом конце я шутливо ткнулся носом в её серебристые трусики и легонько, любя прикусил упругую ягодицу. Она довольно замурчала, чуть раздвигая ноги, а моя ладонь привычно скользнула вниз, плавно потирая влажную промежность. Ирина не выдержала — резко перевернулась на спину, увлекая меня за собой, и мы снова утонули в привычном, яростном сексе лицом к лицу.

Когда всё закончилось, она уютно устроилась у меня на груди.

— Милый… словно и не было всех этих долгих лет разлуки, правда? Мы как будто никуда и не расставались, — тихо прошептала она.

— Ты сильно скучала по мне, Ириш? — спросил я, поглаживая её шелковистые волосы.

Она лукаво посмотрела на меня снизу вверх:

— А ты как сам думаешь? Конечно, скучала. Всегда.

Мы гадали, был ли секс у наших молодых, и решили, что я сам спрошу Сашу. Мы заглянули к детям в их новую квартиру, и Ирина, как мы и договаривались, под благовидным предлогом увела Манижу по магазинам. Мы остались вдвоем. Саня сидел на диване, а я устроился напротив.

— Саша, ну как у вас всё хорошо? — спросил я прямо.

— Да.

— Всё, всё?

— Если ты про секс, то мы работаем над этим.

— Вы ещё только целуетесь?

— Да.

— И как она? Ей нравится?

— Наверное да. Вообще-то я не собираюсь это обсуждать.

— Ладно. Вот мы с твоей мамкой долго целовались, а потом раз и... ей очень понравилось, мы и сейчас каждый день трахаемся.

— Ну... я рад за вас, — буркнул Саня, заметно смутившись и отвернувшись к окну.

— Кстати, Иринка любит в ротик, — добавил я веско, наблюдая за его реакцией.

— Мда, это очень полезная для меня информация, — съязвил сын, но уши у него мгновенно запылали.

— Да ладно тебе, это она для тебя мама и всё такое, а для меня она любимая женщина, которую я люблю трахать во все дырочки.

— Ну хватит, у нас всё хорошо, и не нужно мне рассказывать о ваших фантазиях, — Саня резко вскинул голову, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Запомни, секс — это очень важное в семейной жизни, — отрезал я, забивая этот гвоздь ему в память.

— Хорошо, я запомню, мне пора.

— Ладно, давай. Я пойду домой.

— Пока.

Я вышел из подъезда и дождался Ирину. Стоило ей подойти, как я сразу повернулся к ней:

— Ну что, спросила её?

— Она мне кивнула, когда я спросила, — тихо ответила жена, и на её губах заиграла легкая улыбка.

— Ну ладно, больше не будем лезть, — подытожил я, открывая перед ней дверь «Туарега». — А давай махнем с ними куда-нибудь в развратное место, например в Таиланд?

Ирина удивленно вскинула свои безупречные тридцатьтрехлетние брови, а затем её глаза озорно блеснули:

— Хорошо, давай попробуем.

Как только Саша с Манижей получили паспорта, я выкупил билеты и забронировал два семейных номера в Самуи.