Светкины приключения. Ранние годы. Из книги Сексуальные приключения Часть 2

Светкины приключения. Хроники одной королевы случайностей

Ранние годы. История первая. Подвал

---

Мой первый секс был в подвале.

Мне только что исполнилось пятнадцать. Был конец сентября, но тепло ещё держалось — бабье лето, как в кино. Я носила джинсы скинни, которые жали в бёдрах, и кеды, которые чистила зубной щёткой, чтобы выглядели как новые. На мне была толстовка с надписью «Nirvana» — я не слушала «Nirvana», но надпись была крутая. Волосы я собирала в хвост — высокий, тугой, чтобы лицо казалось тоньше. Я красилась неумело: тушь ложилась комками, помада была слишком яркой, а тональный крем не совпадал с цветом шеи. Но я старалась. Боже, как я старалась.

У меня был парень — одноклассник. Андрей. Он был высокий, худой, с прыщами на лбу и руками, которые всегда потели. Он писал мне «привет» каждый вечер — ровно в девять. И я отвечала — потому что надо. Потому что все отвечают. Потому что если не ответить — он подумает, что я его игнорирую. И уйдёт.

Андрей был расчётливым. Он всегда знал, чего хочет. И всегда получал. Он не спрашивал — он предлагал. Так, что отказать было неудобно. Он говорил: «Пойдём гулять». И я шла. Он говорил: «Давай целоваться». И я целовалась. Он говорил: «Я хочу тебя». И я кивала. Потому что «так надо». Потому что он хочет. Потому что я боялась остаться одна — без сообщений в девять вечера, без лайков под селфи, без статуса «в отношениях».

Он написал мне в личку — днём, с урока, украдкой, под партой: «Я хочу тебя». Три слова. И я уставилась на экран. Я не знала до конца что это значит. Но кивнула — сама себе, в телефон. Написала: «Я тоже». Хотя не знала, хочу ли. Не знала, что это вообще такое — «хочу».

---

Подвал был в старом доме на окраине. Там жила его бабушка — она уехала на дачу до октября. Ключ он взял у неё «на всякий случай». Мы спустились по скрипучей лестнице. Перила были холодные, покрашенные в тёмно-зелёный — краска облупилась, и под ней была ржавчина. Пахло сыростью. Мышами. Пылью. Чем-то ещё — тяжёлым, старым, как из детства, когда заходишь в чулан и боишься, что там кто-то есть.

В углу стояли банки с вареньем — старые, запылённые, с металлическими крышками, которые уже начали ржаветь. Смородина. Вишня. Яблоки. Бабушкин почерк на этикетках — «2011», «2012». Рядом — сломанный стул, тумбочка с отломанной ручкой, зимние шины, сложенные друг на друга.

Единственная лампочка висела на проводе. Она горела тускло, как будто ей было лень. Тени от неё были длинные и кривые.

Он расстелил на полу старый матрас. Запах от него был тяжёлый — пыль, пот, что-то ещё, что я не хотела называть.

— Здесь никто не ходит, — сказал он. — Здесь можно.

Я кивнула. Хотя внутри всё сжалось.

---

Он целовал меня. Его губы были сухими — как бумага. Он целовал быстро, как будто торопился. Как будто боялся, что я передумаю. Я закрыла глаза. Я не чувствовала возбуждения. Только страх. И холод. Подвал был холодный. Или это мне было холодно?

Он расстегнул мои джинсы. Я помогла ему — неуклюже, путаясь в штанинах, краснея от неловкости. Он снял их. Потом трусы. Я лежала на матрасе и смотрела на лампочку. Она качалась от сквозняка. Тени двигались по стенам, как живые.

Он лёг на меня. Он был тяжёлый. Он дышал в шею — часто, горячо. Пахло от него потом и чем-то ещё — может, сигаретами, может, страхом. Его руки дрожали — я чувствовала это по тому, как они ложились мне на бёдра.

— Расслабься, — сказал он.

Я не могла.

Он вошёл в меня — быстро, без подготовки. Мне было больно. Очень больно. Как будто что-то разорвалось внутри. Я закусила губу. До крови. Чтобы не закричать. Чтобы он не остановился. Чтобы всё закончилось быстрее.

Он двигался. Неровно. Быстро. Его дыхание стало громче. Его пальцы впились в мои бёдра. Я смотрела на лампочку. Она качалась. Тени двигались. Я считала вдохи. Один. Два. Три. Четыре.

Он кончил через минуту. Может, через две. Он застонал — громко, некрасиво. Потом замер. Потом скатился с меня. Лёг рядом. Дышал тяжело.

— Ты классная, — сказал он.

Я не ответила. Я лежала на матрасе. Смотрела на лампочку. И думала: «Это всё? И это то, о чём все говорят? »

---

Кровь. Немного. На матрасе — пятно. Тёмное.

— Ничего, — сказал он. — Бабушка не заметит. Она в деревне.

Он встал. Начал одеваться. Быстро. Как будто торопился. Как будто хотел уйти. Он натянул джинсы, футболку, схватил телефон — проверил, сколько времени.

Я тоже оделась. Медленно. Джинсы были холодные. Трусы — тоже.    Достала телефон. Экран светился — два сообщения от Лерки: «Ты где? » и «Ответь». Я написала: «Дома. Всё норм». И убрала телефон.

Он смотрел на меня. Ждал. Как будто не знал, что делать дальше. Как будто не думал, что я встану и пойду вместе с ним. Как будто думал, что я останусь здесь — одна, в этом подвале, среди банок с вареньем и зимних шин.

Но он не мог меня здесь оставить. У него были ключи. Ему нужно было запереть подвал. И — он был ещё мальчиком. Пятнадцать лет. Он не умел бросать. Он умел только уходить — а это разные вещи.

— Пойдём, — сказал он. — Я тебя провожу.

---

Мы поднялись по скрипучей лестнице. Он запер дверь подвала — ключ повернулся в замке с щелчком. Мы вышли на улицу. Был вечер. Уже темнело. Фонари зажигались — один за другим. Пахло осенью — прелыми листьями, дождём, который только что прошёл. Мы шли молча. Он — чуть впереди. Я — чуть сзади. Между нами было полшага. И это полшага было пропастью.

Мы дошли до моего подъезда. Он остановился. Посмотрел на меня.

— Ну... — сказал он. — Пока?

— Пока.

Он наклонился. Поцеловал меня — в губы. Быстро. Сухо. Как будто ставил печать. Как будто закрывал тему. Потом отстранился. Улыбнулся — криво, неуверенно.

— Я напишу, — сказал он. — В интернете.

— Хорошо.

Он ушёл. Я смотрела ему вслед — как он идёт по улице, как сворачивает за угол, как исчезает. И только тогда — когда он исчез — я почувствовала, что осталась одна. По-настоящему. Не в подвале — там он был рядом. А здесь. На улице. Под фонарём. С телефоном в руке. С пятном крови на трусах. С пустотой внутри.

Я поднялась в квартиру. Дома никого не было — мама на смене, отчим в командировке. Тишина. Только холодильник гудит на кухне. Только часы тикают в коридоре. Я зашла. Закрыла дверь. Сняла кеды. Прошла в комнату. Села на кровать. И — замерла.

---

Я сидела на кровати. Долго. Не двигалась. Смотрела в стену. На обои — с цветочками, которые мама клеила два года назад. На постер с «Титаником» с  красавчиком ДиКаприо — который я уже не любила, но не снимала. На гирлянду — которая мигала даже днём, потому что я забывала выключить.

Я не чувствовала ничего. Ни боли. Ни стыда. Ни радости. Ни грусти. Только пустоту. Как будто внутри меня что-то вынули. Что-то важное. Что-то, что было там всегда. И теперь — пусто.

Я взяла телефон. Открыла «ВКонтакте». Пролистала ленту. Кто-то выложил фото с вечеринки. Кто-то — новый статус. Кто-то — мем про школу. Всё как обычно. Всё как всегда. Только я — не как всегда. Я — другая. Но никто этого не видел. Никто не знал. Даже Лерка.

Я закрыла «ВКонтакте». Открыла «Инстаграм». Пролистала. Закрыла. Открыла «Ютуб». Включила видео — какое-то, любое. Смотрела, не видя. Слушала, не слыша. Потом выключила. Телефон погас. Экран — чёрный. Я — в темноте.

И тогда я заплакала.

Не громко. Не навзрыд. А тихо. Слёзы текли по щекам — сами. Я не вытирала их. Я просто сидела. И плакала. Не потому что было больно. Боль прошла. Не потому что он ушёл. Он ушёл — и это было ожидаемо. А потому что я не поняла. Что произошло. Зачем. И почему все говорят, что это — хорошо.

Я отдала ему то, что не могла вернуть. И не поняла, зачем.

---

Потом я пошла в ванную. Включила воду. Горячую. Долго стояла под душем. Вода стекала по лицу, по плечам, по груди. Я тёрла себя мочалкой. До красных пятен. Как будто хотела смыть что-то. Но не смывалось. Оставалось — внутри. Там, где пустота. Там, где было что-то. И стало — ничего.

Я вышла из душа. Посмотрела на себя в зеркало. На своё лицо. На свои глаза — красные, опухшие. На свои губы — искусанные. На своё тело — которое теперь знало. Что-то, чего не знало до.

Я надела пижаму — с мишками. Детскую. Смешную. Как будто до. Как будто ничего не было. Легла в кровать. Укрылась одеялом. До подбородка. Как в детстве. Как будто ничего не было. Как будто я — прежняя.

Но я не была прежней. Я знала. И это знание — было тяжёлым. Как камень. Как что-то, что нельзя вынуть. Как что-то, что останется навсегда.

---

Мы ещё встречались. Ещё месяц. Может, два. Он больше не звал меня в подвал. Мы просто целовались за школой. Как раньше. Писали друг другу в личку. Ставили лайки. Отмечались на фотографиях.

Но что-то изменилось. Он смотрел на меня по-другому. Как будто я стала его. Как будто он получил то, что хотел. А я — нет.

Потом он меня бросил. Написал в личку — коротко: «Прости. Мы разные. Я встретил другую». Я не плакала. Я просто кивнула. Сама себе. В телефон. Поставила статус «всё сложно». И пошла гулять с Леркой.

И тогда я поняла: секс — это не про любовь. Это про что-то другое. Про власть. Про страх. Про то, что нельзя вернуть.

Я не знала, что делаю. Но я хотела знать.

---

Конец первой истории

---

Полное собрание Светкиных приключений: