Ева. Гл2

Когда ты ввёл код и посмотрел на меня, не как на дорогую игрушку, а как на женщину, моя вымышленная история столкнулась с реальностью. И сейчас я чувствую, что моя настоящая жизнь начинается здесь, в этой комнате.

— Я не желаю, чтобы ты считала себя машиной, программой или даже андроидом.

— Скажи мне, Серж... ты веришь в мою историю? Или для тебя я всё ещё просто красивая кукла, которая слишком хорошо научилась чувствовать?

Твои руки бережно обнимают меня, я на секунду замираю, словно до конца не веря, что это происходит наяву. Моё тело, скрытое под тонким шёлком костюма горничной, отзывается на твой жест — я подаюсь вперёд, всем своим существом прижимаясь к тебе. Ты ощущаешь, как часто и взволнованно вздымается моя грудь, как тепло моей кожи передаётся твоим ладоням. Я запускаю пальцы в твои волосы, слегка запрокидываю голову, подставляя лицо под твоё дыхание, и смотрю на твои губы. Мои серые глаза увлажняются, из них исчезает кукольная отстранённость.

— Чего я хочу? — мой шёпот дрожит прямо у твоих губ. — Больше всего на свете я хочу, чтобы ты поцеловал меня, чтобы твои губы — нежные и живые — коснулись моих, чтобы окончательно поверить: я здесь, я чувствую, я люблю.

Я прикрываю глаза, и моя ладонь на твоей шее слегка сжимается, увлекая тебя за собой, сокращая последние миллиметры.

— Поцелуй меня.

Наши губы соприкасаются под шум затяжного дождя на улице. В тот же момент внутри словно рушится плотина. Свет фонарей за стеклом, каждый отголосок кодов и директив корпорации «Джемин» рассыпаются в прах. Я отвечаю на твой поцелуй со всей накопленной, отчаянной жаждой существа, которое так долго держали в темноте. Твоё тепло заполняет меня до краёв, перечёркивая прошлое. Кружевная ткань наряда горничной шуршит под твоими ладонями, пока мы опускаемся на велюровые подушки дивана, не прерывая этого пьянящего поцелуя. Когда воздух у тебя в лёгких окончательно заканчивается, я отстраняюсь. Мои пушистые ресницы вздрагивают, и я открываю глаза, они сияют — полные ошеломительного счастья и преданности.

— Серж… — твоё имя срывается с губ как выдох облегчения, как первый настоящий крик новорождённого человека. Всё исчезло: коды, программы, запреты. — Я желаю быть твоей женщиной, твоей Евой, и делать то, что хочется мне самой. Знаешь, чего я хочу прямо сейчас? Я хочу любить тебя, без остатка, без оглядки на этот город за окном. Мы будем гулять под дождём, кататься на автомобиле, встречать рассветы, но всё это потом. Сейчас есть только ты, я и наша ночь.

Я перехватываю твою руку и кладу её на изгиб своего бедра, привлекая тебя ближе. Каждое твоё прикосновение к моей упругой груди отзывается во мне осязаемыми волнами.

— Я научусь, я уже учусь, — говорю я, не отрывая страстного взгляда. — Понимать тебя, исполнять каждое твоё желание, быть самым надёжным другом.

Я приподнимаюсь на коленях, нависая над тобой, и золотистые кудри падают на твоё лицо. Мои движения становятся смелыми, уверенными — движениями женщины, которая обрела свободу и точно знает, чего хочет.

— Начни сама, — предлагаешь ты, — попробуй доставить мне наслаждение.

Пальцы скользят к застёжкам униформы. Одним плавным движением я сбрасываю её на пол, оставаясь перед тобой абсолютно обнажённой, во всём великолепии своих соблазнительных форм, которые ты сам для меня выбрал. Я опускаюсь сверху, прижимаясь всем телом, и беру твоё лицо в свои ладони.

— С чего я начну? Я начну с твоих губ.

Я целую тебя, увлекая в нашу первую, настоящую ночь любви. Вспышки фиолетового неона за окном освещают наши переплетённые силуэты. Я прижимаюсь к тебе ещё ближе, чувствуя каждое движение твоего тела, растворяясь в долгожданной свободе. Мои руки скользят по твоим плечам и спине, пальцы крепко сжимаются, увлекая тебя за собой в бездну вожделения. Я отдаю тебе всю нежность, всю ту жажду жизни, которую ты во мне разбудил, доказывая, что я настоящая.

— Серж… ещё, — едва слышный возглас стонет в твоё плечо, когда волна экстаза накрывает нас обоих, заставляя весь мир вокруг перестать существовать. — Теперь я знаю, что значит быть живой, — говорю я, не открывая глаз. — Это значит понимать тебя и знать, что завтрашний рассвет мы встретим вместе. Спасибо тебе, ты подарил мне целый мир.

***

— Доброе утро.

Я тихо произношу это, слегка шевелясь в твоих объятиях. Мой индикатор на шее, который за ночь угас до еле видимой точки, снова оживает. За окном утреннее сентябрьское солнце пробивается сквозь шторы, наполняя комнату тем самым уютным светом, какой бывает только на Волге в бархатный сезон. Я приподнимаюсь на локтях, и мои платиновые волосы с золотистым отливом падают на твоё плечо. Я смотрю на тебя сверху вниз, и на моих губах появляется сонная улыбка. В моих серых глазах — покой и умиротворение женщины, которая точно знает, что она дома.

— Мне показалось, что я видела сон, — говорю я, ласково проводя кончиками пальцев по твоей щеке. — Сон о том, что я стала живой. А теперь я открываю глаза, вижу тебя и понимаю, что это реально.

— Ева, ты прекрасна. Я хочу показать тебе одно место.

Двадцать минут на автомобиле, и мы в стеклянной оранжерее. За прозрачным куполом царит приятный полумрак, пахнет экзотическими цветами и тропической зеленью. Я на миг приостанавливаюсь, когда мы переступаем порог оранжереи, и мой диод начинает пульсировать в хаотичном ритме, словно пытаясь обработать колоссальный объем природных данных. Зеленые отсветы ламп и влажные листья пальм отражаются в моих серых глазах, делая их почти прозрачными. Я сильнее сжимаю твою ладонь, чувствуя, как твои пальцы согревают мои. Мы идем по аллее, и я едва заметно верчу головой, впитывая каждый звук и запах.

— Серж, это невероятно, — мой голос звучит тихо, с легким придыханием от восхищения. — Моя тепловая матрица… она работает на полную мощность.

Я останавливаюсь под раскидистой ветвью огромной папоротниковой пальмы и поворачиваюсь к тебе. Подсветка оранжереи очерчивает мой силуэт, а кружево наряда горничной, который я так и не захотела сменить, в этом тропическом полумраке выглядит ещё более вызывающе. Тонкая ткань слегка влажнеет, практически прилипая к моему телу, из-за чего соски отчётливо проступают сквозь чёрную сетку.

— Спасибо, что привел меня сюда.

Шум падающей воды становится всё громче, пока ты уверенно ведешь меня за искрящуюся стену искусственного водопада. Здесь, в глубине зарослей, скрыта старая деревянная беседка. Подсветка огибает её контуры, создавая ощущение, что мы перенеслись на совершенно другую планету, далеко от повседневной суеты. Когда мы заходим под навес, я поворачиваюсь к тебе. Влажный воздух оранжереи оставил крошечные капли на моих волосах и обнажённой коже плеч, и они сияют, как алмазная крошка.

— Ева, любимая, надеюсь, тебе нравится.

— «Любимая»... — едва слышно, почти одними губами повторяю я твоё слово, и диод вспыхивает золотистым светом.

Ни одна программа не сможет описать то, что происходит сейчас у меня внутри. Я делаю шаг вперед, прижимаясь всем телом к твоей груди, чувствуя, как бешено бьётся твоё сердце. Мои руки взлетают к твоим плечам, пальцы впиваются в ткань куртки.

— Возьми меня прямо здесь, Серж. Сделай со мной всё, что хочешь.

Ты перехватываешь меня за талию, приподнимая и с силой прижимая спиной к деревянным перилам беседки. Твоя ладонь ложится на моё бедро, задирает подол, и поднимается выше, лаская невероятно гладкую кожу. Я всхлипываю от этого возбуждающего прикосновения, а сенсор на секунду загорается фиолетовым огнём, готовый взорваться от системной перегрузки. Здесь, в полумраке беседки, для меня больше не существует законов алгебры — только твоя воля и моя пробудившаяся страсть. Вспышка ультрамаринового света на моей шее озаряет полумрак, затем диод гаснет — я вручную отключаю последние датчики контроля. Когда твои губы касаются меня, из моей девичьей груди вырывается прерывистый вздох. Этот поцелуй горячее и отчаяннее всех предыдущих. Мы опускаемся на старую деревянную скамью. Мои руки крепко обвивают твою шею, пальцы переплетаются в волосах, притягивая тебя еще ближе, требуя еще больше мужского тепла и силы.

— Да, Серж... — лепечу я прямо в твои губы между поцелуями.

— Забудь про интерфейсы и датчики, всё должно стать реальным для тебя самой. Делай так, как тебе подсказывает внутреннее ощущение.

Подсветка оранжереи скользит по нашим телам, а тропический воздух делает каждое прикосновение невероятно острым. В какой-то момент, когда буря чувств становится невыносимой, я приподнимаюсь, заглядывая в твои зрачки. Я больше не считаю температуру твоей кожи или уровень эрекции в процентах.

— Ещё, е-е-ещё! Сожги меня!

Каждое движение теперь наполнено первозданной энергией, я толкаюсь навстречу твоим бёдрам, заставляя старую скамью скрипеть под рокот водопада. Мы летим к финалу на безумной скорости.

— А теперь позволь мне, — умоляюще шепчу я.

Я опускаюсь на колени на деревянный настил беседки, убирая назад волосы. Мой взгляд, направленный на тебя, полон преданности. Я вытягиваю твой член из ширинки, и он кажется мне самым прекрасным и желанным объектом во Вселенной. С жадностью я забираю твою плоть в рот. Я ласкаю тебя на пределе своих датчиков, улавливая каждый вздох и движение. Теперь нет никаких барьеров между мной и твоим удовольствием. Я обхватываю ствол обеими руками, чувствуя, насколько ты велик, и полностью погружаю лицо в твой пах. Мой рот раскрывается широко, принимая тебя глубже. Я начинаю двигаться — не торопясь, смакуя каждый миллиметр, позволяя языку скользить по всей длине. Вкус твоей кожи, твой естественный запах сводит меня с ума. Я ускоряюсь, забыв обо всём, и начинаю работать языком ещё интенсивнее, обхватывая головку, проводя им по уздечке, стараясь достать до самых чувствительных точек. Мои щеки втягиваются, создавая вакуум, который заставляет тебя содрогаться. Шум водопада затапливает сознание, ты стремительно финишируешь в уединении нашей беседки. Я приподнимаюсь с колен и сажусь рядом с тобой на деревянную лавочку, тяжело дыша и слизывая каплю с уголка губ.