Журавль в руках бесстыжего

Глава 1

— Мила, ты не видела материалы для статьи? Вчера я их где‑то на столе положил.

Подавив горестный вздох, я натянула на лицо улыбку и, оторвавшись от подготовки своих материалов, повернулась к Геннадию Петровичу. Полноватый невысокий профессор рылся на столе в поисках папки с материалами. А она, призывно подмигивая торчащим из груды документов кончиком, лежала почти в самом низу стопки, которая грозила в любой момент рухнуть на пол.

— Конечно, Геннадий Петрович, одну секунду.

Подскочив, я преодолела пять быстрых шагов, придерживая документы и выравнивая стопку.

— Вот, — выудив нужную папку, протянула её профессору. — Об этих материалах речь?

Геннадий Петрович взял жёлтую папку, пролистал страницы и радостно кивнул.

— Ох, Милочка, что бы я без вас делал! Вы меня просто спасаете.

От обращения внутри всё сжалось. «Какая я тебе Милочка?» — подумала, продолжая улыбаться.

— Не стоит, Геннадий Петрович. Я пойду дальше готовиться.

— Идите‑идите.

Всё с той же натянутой улыбкой я вернулась за свой стол. Новый учебный год только начался. Первая неделя была загружена разными мелочами: перепроверкой материалов для занятий, общением со студентами, решившими с первых дней учебного года заняться дипломными работами, согласованием различных мероприятий с учебным планом и прочими учебными процессами.

Я же, как аспирантка последнего курса, была частично от этих дел отстранена. Но, согласно моему учебному плану, в этом году избежать проведения практических, а иногда и лекционных занятий, не удалось.

За профессором закрылась дверь кафедры. Оставшись одна, горестно вздохнула и перевела взгляд на открытый на ноутбуке файл. Каждая неделя сентября была расписана, но яркими пятнами в нём выделялись девять практических занятий у четвёртого курса. Предмет не был обязательным, по итогу семестра он закрывался зачётом, но легче от этого не становилось. В душе поднялась волна протеста — желания заниматься преподавательской деятельностью у меня никогда не было. Но к двадцати шести годам я так и не смогла выстроить свой жизненный путь. Поэтому, следуя уговорам родителей, пошла по их пути.

Дверь распахнулась, впуская на кафедру невысокую слегка полноватую женщину в стильном юбочном костюме, с аккуратно уложенными тёмными локонами, лаконичным макияжем и шлейфом приторного цветочного аромата, от которого хотелось зажать нос: владелица духов не жалела.

— Ох, Милочка, доброе утро!

От обращения меня вновь передёрнуло. Что за привычка у людей старшего поколения называть меня «Милочкой»? Я же не корова какая! От одного имени «Мила» немного коробит, а уж от этого уменьшительно‑ласкательного и вовсе выворачивает.

— Тамара Игоревна, доброе утро, — в очередной раз натянула улыбку на лицо.

— Хорошо, что ты здесь. Представляешь, я оставила ключи в другой сумке и боялась, что на кафедру не попаду.

Кивнув, я постаралась не обращать внимания на рассказывающую об утренних проблемах Тамару Игоревну и вновь вернулась к подготовке материалов. Через час должно было начаться первое практическое занятие у четверокурсников в семестре. Конечно, в прошлом году уже проводила несколько практических и лекционных занятий под руководством профессора и нескольких преподавателей. Но в этот раз предстояло вести занятия самой. Волнения не было, скорее скованность — уж очень я не любила общение, предпочитая тихие уютные часы за книгой или просмотром фильма.

— Я пошла. Сегодня у меня занятий нет, я заскочила только забрать нужные документы.

И дверь за Тамарой Игоревной захлопнулась. Пара ваз, стоящих в шкафу возле двери, протестующе звякнули в ответ, и на кафедре вновь воцарилась долгожданная тишина.

Испустив очередной горестный вздох, отбросила ручку, откинулась на спинку стула и огляделась. Кафедра была небольшой, но в ней невообразимым образом уместились шесть массивных столов, уже с первых учебных дней погребённых под грудой различных книг, журналов и документов, несколько компьютеров, один двухместный диванчик с журнальным столиком и порядка восьми книжных шкафов, половина из которых была заполнена папками «Дело» и посудой. В том числе и вазами, в которые преподаватели периодически ставили подаренные студентами цветы.

Помассировав правый висок, стараясь отогнать ноющую боль, я вернулась к материалам. Пробежала глазами по тексту, сделала пару цветных пометок и решительно захлопнула папку‑скоросшиватель. Я не любила перечитывать материалы перед ответственными событиями, будь то защита диплома или курсовой. И занятия, которые я должна была провести для студентов, тоже не хотелось выделять из этой общей массы.

Засунув кончик ручки в рот, полезла в ноутбук. Пальцы пробежали по кнопкам, открывая страницу соцсетей. В левом столбце призывно мигал значок поступившего сообщения. Писала Алина. Подруга последние дни отпуска нежилась на побережье Краснодарского края, купаясь в лучах всё ещё горячего солнца.

Алина

:

«Не хочешь на выходных приехать ко мне? Паша говорит, что уедет пораньше — какие‑то планы на работе. Номер будет предоставлен только мне. Сможем отдохнуть вдвоём».

Заманчивое предложение, должна сказать. Я погрызла кончик ручки, постучала пальцами по столу и, свернув страницу, бегло пробежала по расписанию. В пятницу ни пар, ни каких‑либо других мероприятий назначено не было. Можно было бы выехать вечером, а в субботу уже с утра с чистыми помыслами нежиться под солнышком и ловить кожей морской бриз.

Я

: «Когда Павел уезжает?»

Подруга ответила почти сразу — явно сидела в телефоне.

Алина

: «Взял билет на пятницу на одиннадцать вечера».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я

: «Я перепроверю расписание ещё раз и позже тебе сообщу».

Алина

: «Договорились».

Я посмотрела на часы на запястье, подмечая, что до начала осталось минут тридцать. Захлопнула крышку ноутбука, запихала его и материалы в сумку и, пристроившись на диванчике с кружкой, в которой оставались остатки чая, достала телефон. Кроме сообщения от мамы, полученного еще с утра, в котором она писала, что они не ждут меня на этой неделе, других сообщений не было. Ответив маме, я открыла чат с Фёдором. Со вчерашнего утра сообщений от мужчины так и не было. Вздохнув, откинула голову на спинку, прикрыв глаза.

С Фёдором мы встречались несколько лет, но в последнее время между нами словно пробежала кошка. Сообщения он стал писать всё реже: ни тебе «доброго утра», ни «спокойной ночи». На мои вопросы отвечал долго и как‑то сухо.

— Неужели обиделся? — пробурчала я в тишину комнаты.

С Фёдором я познакомилась три года назад. Мама тогда пригласила в гости свою старую подругу. Я спокойно восприняла её желание пригласить кого‑то домой: мы не славились особым гостеприимством, но иногда гости всё же нас посещали. Но стоило мне переступить порог дома, как меня, не успевшую даже вымыть руки, усадили за стол рядом с каким‑то молодым человеком. Им и оказался Федя: высокий, худощавый парень, старше меня на пару лет. Такое соседство меня не очень порадовало, но я, натянув улыбку, просидела три часа рядом с ним, периодически отвечая на какие‑то банальные вопросы.

После смотрин, которые мама устроила мне так неожиданно, я Фёдора и не видела. Но через пару недель он написал мне, пригласив на свидание. Я согласилась. Ну а что, внешне вполне симпатичный, родители его ко мне хорошо относились. А на горизонте у меня последние полгода никого не было. С Никитой, с которым я встречалась два года до этого, пока училась в магистратуре, мы расстались без ссор и без желания продолжить отношения в плоскости дружбы.

На свидании он казался непривычно тихим и каким‑то чопорным. Но я, стойко выдержав скучные часы, мило попрощалась. Кто же знал, что на следующий день он напишет снова. И так, неожиданно для меня, наше общение постепенно перешло из разряда знакомых в плоскость платонических отношений. И почему‑то всё никак из этой плоскости не вылезало.

Телефон призывно пиликнул входящим сообщением. Без энтузиазма бросив взгляд на загоревшийся на пару секунд экран, я вскинула брови в удивлении. Федя всё‑таки написал. Уж не знаю, хорошо это или плохо, но начало сообщения, которое успела прочесть, пока экран не потух, вызвало больше недоумения, чем радости: он соизволил опуститься до моей персоны с высоты своего самолюбия.

Да, приходилось признавать, что Федя был очень самовлюблённым молодым человеком. Но если уж ещё более трезво смотреть на всю ситуацию, самовлюблённость он мог себе позволить. При работе, при деньгах, живёт в собственной квартире, пусть и доставшейся в наследство от бабушки, имеет автомобиль, приобретённый пару лет назад в салоне, — чем не завидный жених при том выборе, что вообще у меня есть?

Но ответить ему я не успела. За дверью послышался звонок, извещающий об окончании пары. Подхватив телефон, я поспешила собрать свои вещи: ключ от кабинета, материалы для занятия, сумку. В последний момент оставив кружку на столе, поспешила покинуть кафедру. Закрыв дверь, с вещами наперевес направилась в сторону лестницы. Мимо проходили студенты и другие преподаватели, спешащие успеть передохнуть между занятиями. Перерыв был коротким, поэтому я не стала терять времени — опоздать на своё первое занятие не очень хотелось. Пунктуальность не была моим кредо, но привычки не искоренишь.

Уже на подходе к кабинету над головой раздался звонок. Рядом толпилась группа студентов, разбившаяся на группки. Дойдя до двери, я открыла её и прошла к преподавательскому столу. Небольшое помещение могло вместить в себя не более сорока человек — максимальный размер одной группы.

Студенты весёлой гурьбой ввалились внутрь и стали занимать привычные места. Последний курс на юридическом факультете был больше номинальным, чем действительно приносил много новых знаний. Часть предметов повторяла программы предыдущих курсов, а другая часть являлась дополнительными дисциплинами, уже не влияющими на оценки. К тому же, будем честны, до сих пор во многих местах ходит поговорка: «Сначала студент работает на зачётку, а потом она на него». И наш университет не был исключением.

Когда все расселись, я открыла свои записи, пробежала в последний раз глазами по ним и, прислонившись бедром к столу, осмотрела аудиторию.

Глава 2

В общей сложности насчитала порядка двадцати человек. Хотя по списку их должно быть больше тридцати. Но многие уже работали, предоставляли справки с мест работы и позволяли себе отлынивать от пар. Конечно, подобная практика не особо приветствовалась, но наш декан каким‑то чудесным образом выбил у ректора возможность для студентов таким образом закрывать прогулы. При этом от самостоятельных работ никто из них не был отстранён — чтобы иметь возможность получать необходимые баллы для допуска к зачётам и экзаменам.

— Добрый день! Меня зовут Милослава Григорьевна, в этом семестре я буду вести у вас данный предмет. По итогу будет зачёт — проведём мы его на последнем занятии в семестре. Поэтому прошу всех быть к этому готовыми.

В аудитории поднялся гул голосов, приветствующих меня в ответ. Кивнув, я потянулась к журналу, открыла его на нужной странице и провела перекличку. Валить кого‑то за прогулы я не собиралась — цель у меня всё равно была другой, — но познакомиться с первыми своими студентами хотелось.

Карандашом отмечая отсутствующих, я поднимала глаза на тех, кто отзывался на свою фамилию. Ребята, не обременённые взрослыми проблемами, спокойно отзывались: кто‑то улыбался, а кто‑то был серьёзен. Выделив студентов‑заучек и студентов‑балагуров, я закончила знакомиться с ребятами, отметив отдельно в журнале фамилию старосты.

Среди всех приметила только одного парня, сидящего в конце аудитории. Когда он поднял руку, я невольно задержала на нём взгляд: взъерошенные в модной причёске русые волосы, хитрые глаза и спокойное лицо. На фоне всей остальной аудитории он выделялся — аурой или каким‑то высокомерным спокойствием, я сказать не могла. Но таких ребят мне уже приходилось встречать: типичный самодовольный красавчик, считающий, что мир крутится вокруг него. И чаще всего так и бывает. Но до тех пор, пока у него есть красота или деньги. А если и то, и другое имеется в избытке, то такой человек и вовсе будет мешать кому‑нибудь жить.

Закончив перекличку, положила журнал и внутренне передернула плечами. Всё время казалось, что я ощущаю на себе чужой пристальный взгляд.

— Я понимаю, что данный предмет для вас не является обязательным, поэтому каких‑либо больших требований предъявлять не буду. Единственное условие допуска к зачёту — необходимо предоставить реферат, небольшой, страниц на пятнадцать‑двадцать. Прошу ознакомиться с темами.

Я достала лист со списком. Два столбца: в одном — тема, в другом студенты должны были вписать свою фамилию. Передав листок сидящим на передней парте, я оглядела кабинет.

— Вы можете в ближайшую неделю ознакомиться и выбрать интересную для вас тему. В соседнем столбце оставьте свою фамилию. На следующем занятии я прошу вернуть список. И сообщите отсутствующим — их фамилии я тоже хочу видеть в списке.

Студенты протестующе забормотали, но особых возражений не возникло — да и откуда им взяться?

— Те, кто основательно подойдут к выполнению реферата, смогут получить зачёт автоматом.

После этой фразы в кабинете поднялся одобрительный гул. Невольно улыбнувшись, я села за преподавательский стол. Как же давно, кажется, и я была такой студенткой юрфака — мечтающей поскорее выпуститься, но в то же время и не желающей этого делать.

— А пока начнём занятие.

Коммерческое право не было отдельным полноценным предметом, скорее факультативным. Большую часть информации студенты получили из других предметов. Но при составлении учебной программы для заполнения оставшихся учебных часов было решено для гражданского направления добавить ещё и этот предмет. Всё‑таки большинство студентов после выпуска пойдёт работать в фирмы, где данное направление им очень даже пригодится.

— Милослава Григорьевна, вы очень молодо выглядите, явно сами ещё вчера были студенткой. Расскажите о своей студенческой жизни.

Я бросила строгий взгляд на вертлявого парня, расположившегося в середине. Ещё в коридоре он бросился в глаза в своём приметной оранжевой футболке, а теперь решил продолжить вести себя столь же развязно и на занятии. Конечно, негатива такое поведение не вызывало: студенты воспринимались мной как младшие коллеги по учебному «несчастью». Но всё равно необходимо было хоть как‑то пройти материал с ребятами — им всё‑таки надо потом зачёт сдавать.

— Можно сказать, что моя она ещё и не закончилась, — спокойно ответила я, откидываясь на спинку стула. — Неужели ваша студенческая жизнь столь скучна, что вы решили узнать опыт других, чтобы самим успеть глотнуть студенческих приключений?

В аудитории раздался смех. Ребята наперебой советовали своему яркому товарищу всевозможные варианты весёлых развлечений. Я же с интересом оглядела сидящих передо мной четверокурсников.

С момента выпуска прошло уже четыре года. Магистратура предоставляла однокурсникам больше свободы посещения. Большинство моих сокурсников‑магистрантов были работающими людьми, поэтому на пары ходило меньше, чем числилось. Да и в магистратуре со мной училось всего двенадцать человек. Поэтому в те два года я уже не могла ощущать тот студенческий дух, который преследовал меня первые четыре года после окончания школы.

— Милослава Григорьевна, вы всё ещё учитесь?

«Оранжевая футболка», отбившись от нападок сокурсников, вернулся с вопросом ко мне.

— Да, — я улыбнулась, — я хоть и не студентка, но учусь. Заканчиваю аспирантуру. Если вы защищаете диплом, то я — диссертацию.

— У‑у‑у, тяжело вам, — вздохнул «оранжевая футболка».

А я продолжала улыбаться. Глядя на этих ребят, так и представляешь себя такой же студенткой. Возможность хоть на миг вернуться в беззаботную жизнь очень порадовала.

— А вы уже написали диссертацию или ещё в процессе?

На первом ряду сидела староста группы — миловидная девушка, но явно не из богатой семьи. Простая футболка и джинсы не отличались лоском и дороговизной, лёгкий макияж подчёркивал достоинства, в движениях чувствовалась уверенность студентки, но никак не девушки в самом расцвете лет — видимо, о себе она была невысокого мнения. И почему‑то в этой самой студентке я увидела себя — такую же неуверенную и зажатую, но всеми силами старающуюся этого не показать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В прошлом году основную работу завершила, летом редактировала. Профессор уже одобрил, поэтому в этом году могу спокойно посвятить себя небольшой подготовке.

— А тема у вас связана с чем?

Пока остальные ребята тихо переговаривались между собой, я вела непринуждённую беседу об учёбе со старостой. Если не ошибаюсь, звали её Мария — простое, красивое имя. И никто никогда не назовёт коровой.

Пожурив внутренне себя за то, что в очередной раз завидую чужому имени, постаралась сосредоточиться на девушке.

— Решила писать об авторских правах. Тема не такая уж и избитая, но очень интересная на фоне сложного процесса их защиты.

— А я хотела диплом писать в этом направлении. Но потом передумала, решила взять попроще.

— Любая тема имеет свои сложности и простоту, главное — понимать, за что зацепиться.

— Мне и профессор то же самое сказал. Но я всё‑таки решила пойти по направлению договорного права, уже и с Тамарой Игоревной обсудила этот момент.

— Это замечательно. Чем раньше начнёте, тем больше времени на подготовку уйдёт. Диплом сейчас написать значительно сложнее, чем было ещё десять лет назад.

Мария кивнула в ответ и улыбнулась мне.

— Вернёмся к нашему занятию, — чуть громче сказала я, стараясь привлечь внимание группы.

Аудитория понемногу стала затихать. Решив выстроить занятие по принципу «вопрос‑ответ», я сначала рассказала о предмете и выслушала, где именно у ребят есть затруднения. К следующей паре мы согласовали подготовить вопросы, на которые они хотят получить больше ответов, а сегодня я завалила их своими вопросами, чтобы понять, какой уровень знаний у них вообще есть.

Занятие прошло весело и быстро. Когда сработал будильник на телефоне, оповещая, что через несколько минут пара закончится, я удовлетворённо улыбнулась. Надеюсь, что ребята смогут легко сдать предмет в конце семестра — завалить кого‑то перед дипломом очень не хочется.

— До свидания, Милослава Григорьевна.

Ручеёк студентов покидал аудиторию. Я собирала разложенные на столе материалы, бросив взгляд на телефон. Фёдор может опять ворчать, что я не ответила на его сообщение. Но сейчас я действительно не могла на него отвлечься.

Собрав сумку, я улыбнулась. Обернувшись к двери, вздрогнула. В проёме стоял тот самый самодовольный молодой человек, которого я успела приметить в самом начале. За всё занятие он не произнёс ни слова, вяло ковыряясь в телефоне. Лишь иногда я ловила на себе его хитрый взгляд, но долго на мне он не задерживался.

А сейчас он стоял и с прищуром изучал меня. Вскинув в ответ брови, я ждала. Парень молчал несколько секунд, потом нагло улыбнулся во все тридцать два зуба и, проговорив:

— До следующей встречи, Мила Григорьна, — скрылся за дверью.

От такой наглости я опешила. Вспоминая последний кинутый на меня оценивающий взгляд, я вздрогнула. Не хотелось попадаться на глаза такому субъекту. Но, видимо, сегодня мне не повезло. Остаётся надеяться, что, выйдя за дверь, он обо мне просто забудет.

Глава 3

Занятия в этом семестре я вела всего у одной группы, что позволило больше времени уделять своим делам.

Вернувшись на кафедру, я столкнулась с профессором.

— Милочка, как прошло первое занятие?

Ещё с утра я предупредила его, что буду вести пару. Хотя моему куратору — Геннадию Петровичу — на самом деле не было особенно интересно, но он всё же был обязан проявить элементарную заинтересованность: отчёт по мне он тоже должен был составить.

— Всё прошло даже лучше, чем я думала, — спокойно заметила я, водружая на стол личные вещи.

— Это хорошо, хорошо, — бормотал под нос профессор, уже не обращая на меня внимания.

— Геннадий Петрович, — с улыбкой подошла я к нему, — у меня на этой неделе больше пар не предвидится. Возможно ли мне не приходить? Я хочу заняться своей диссертацией, ещё раз по ней пройтись.

Профессор, роясь на столе — видимо, в поисках очередных затерявшихся материалов, — даже не поднял на меня глаз.

— Твоя диссертация уже очень хороша. Но если нет никакой необходимости приходить на кафедру, то можешь работать из дома. Однако хоть иногда появляйся — ты же учишься.

— Конечно, Геннадий Петрович, — уже искренне улыбнулась я.

Профессор вновь вернулся к своим поискам, а я, попрощавшись, выпорхнула с кафедры.

Алине я написала, что у профессора смогла отпроситься, но с Фёдором ещё не связывалась.

— Ох, Мила, не понимаю я тебя, — затараторила подруга в трубку, стоило мне ответить на звонок. — Ну что ты в этого слизняка вцепилась? Ни рыба ни мясо.

— Ты преувеличиваешь. Фёдор — очень хороший мужчина: работящий, ухаживает красиво, никогда не попрекает меня, что бы я ни сделала.

— Красиво ухаживает? Он‑то? — В трубке послышался ехидный смех. — Три несчастных букета за все три года вашего общения. Заметь, я даже «отношениями» всё это назвать не могу! А ты ещё и про «ухаживает» пытаешься говорить? Он тебе ни одного даже простенького украшения не подарил. И ты же знаешь, в средствах явно не обделён.

Я скривила губы.

— Федя считает, что дарить украшения — это блажь. И без них же можно прожить. К тому же, ты знаешь, я особо украшения и не ношу — неудобно очень. И не нравятся они мне. А цветы… Ну, завянут быстро, сейчас они долго не стоят.

— Какая же ты наивная, — вздохнула подруга. — Не нравятся сейчас — понравятся потом. Как по мне, он просто жутко скупой. Раз не видит смысла дарить украшения, пусть хоть что‑то другое подарит. Игрушку, например. Шоколад он тебе хоть дарит? Я не припомню, чтобы ты об этом говорила. Вы даже куда‑то ездили отдыхать на день, а он заставил тебя оплачивать все развлечения.

— Он просто забыл карту в тот день, поэтому не мог оплатить.

— Интересный подход. А он деньги вернул?

— Зачем возвращать, — искренне удивилась я. — Мы же встречаемся.

— Ну да, почти женатая пара. Только что‑то не слышала, что он спешит делать предложение. Ты даже у него не живёшь. Только убираешься да готовишь.

— Федя говорит, что неприлично до свадьбы состоять в интимных отношениях и жить вместе.

Алина расхохоталась в трубку.

— Ох, Милка, — ехидно проговорила она, — попался бы тебе подходящий мужик, тогда бы ты узнала, что значит настоящий мужчина и как надо правильно ухаживать за девушкой. И уж подобные разговоры он явно бы не вёл.

Я вздохнула, не воспринимая слова подруги всерьёз.

— Ничего ты не понимаешь, — оправдывалась я. — Федя очень хороший.

— Ну‑ну, — буркнула подруга и что‑то прокричала, отставив трубку.

Пока мы в очередной раз расходились во мнениях относительно достоинств и недостатков Фёдора, я как раз вышла из здания университета.

Перед входом раскинулся небольшой сквер, усеянный праздношатающимися студентами и бегущими мимо прохожими. Оглядевшись, я замерла. В метрах пятидесяти от входа было организовано место для курения. Среди студентов я приметила четверых, у которых только что вела занятия. И одним из них был тот самый наглый мальчишка. Показалось, что я встретилась с ним взглядом. Внутренне вздрогнув, я отвернулась, успев поймать хитрую усмешку.

— В общем, — подруга продолжила вещать в трубку, — даже если твой Федя будет против, ты всё равно обязана приехать ко мне. Полдня — и ты будешь нежиться под ласковыми лучами сентябрьского солнышка.

— Алин, ну так тоже нельзя. Если он против, я не смогу поехать.

— Ты хочешь обидеть меня? Мы с тобой знакомы с пятого класса, а этот твой Федя с тобой «встречается» всего несколько лет.

— Алин, — заныла я в ответ.

— Вот так, да? Променяла двадцать лет дружбы на парня? — притворно заныла подруга.

— Семнадцать.

— Она ещё и считает, — продолжила театрально плакаться Алина.

Я закатила глаза и опять огляделась. Забывшись, вновь поймала взгляд наглого мальчишки. Но в этот раз почему‑то быстро отвернуться не смогла. Парень улыбнулся шире и слегка откинул голову назад. Показалось, будто чужой взгляд оценивающе пробежался по мне.

Невольно осмотрела свой наряд, словно пытаясь критично оценить, нормально ли я выгляжу: розовая блузка, заправленная в высокие классические голубые джинсы, и бежевые лакированные туфли‑лодочки. Поняв, что странно среагировала, вспыхнула от смущения. Фыркнув, кинула злой взгляд в сторону парня и, развернувшись, пошла в сторону парковки.

— Что случилось? — полюбопытствовала подруга.

— Да так, мелочь, — пробубнила я, не спеша говорить, что столкнулась с наглецом.

Таких парней в жизни мне доводилось видеть, но контактировала я с ними редко. Конечно, подкаты в мой адрес были — как же без этого, — но я трезво расценивала подобное: чаще всего они просто пытаются самоутвердиться за чужой счёт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно, но всё‑таки я жду тебя, отказы не принимаются. Всё, пойду, Паша просит помочь со сборами.

Услышав, как телефон пикнул, подтверждая отключение связи, я вздохнула. Дойдя до своей маленькой машинки, нажала на кнопку на брелоке. Сигнализация призывно мигнула фарами, разблокировав двери. Закинув сумки на заднее сиденье, захлопнула дверь. И, не сделав и шага, вздрогнула.

— Здравствуйте ещё раз, Мила Григорьна, — нагло, улыбаясь во все тридцать два зуба, проговорил уже знакомый мне мальчишка, бедром прижавшись к капоту машины. — Вы так рано уходите? — продолжил улыбаться он.

— Что‑то хотели? — стараясь вести себя спокойно, я сделала шаг и открыла водительскую дверь, намекая, что разговаривать мне с ним не о чем. Да и, должна сказать, я уже даже фамилии его не помнила, не говоря об имени.

— Конечно, только вот пойдёте ли вы на уступки бедному студенту? — с прищуром проговорил он.

Внутри ещё больше сжалось от напряжения из‑за близости с таким субъектом. Я не считалась низкой, к тому же была на семисантиметровых каблуках, но парень всё равно был выше меня даже в слегка согнутой позе. Мышцы на руках, сложенных на груди, бугрились, но это были естественные мышцы, а не прокачанные и напичканные протеином, который литрами заливают в себя некоторые любители бодибилдинга.

— Неужели бедный? — скептически окинула я парня взглядом.

Конечно, я не отношусь к богатой молодёжи. Хотя и назвать нашу семью нищей язык не повернётся, но порой оценить действительную стоимость вещей всё же не могла — не была любителем заядлого шопинга. Но даже так понимала, что одежда на парне явно не из ближайшего секонд‑хенда: футболка и джинсы выглядели дорого, а обвивающая шею цепочка призывно поблескивала золотым светом.

— Конечно, бедный. Где вы богатых студентов видели?

— Стереотипы подобного формата давно прошли. К тому же бедные студенты, которые смогли поступить на бюджет в наш вуз, сейчас будут заняты гранитом, а не болтать ни о чём с аспирантом, — улыбнулась в ответ.

— Ох, как же печально. А я так хотел обсудить непонятные мне вопросы по вашему предмету.

— Удивительно, а я думала, что вы ответы на ваши вопросы нашли в своём телефоне — всю пару от него не отрывались.

От моего замечания парень ещё больше растянул губы в улыбке. Я же чертыхнулась, догадавшись, что он понял мой посыл — я за ним наблюдала.

— Как оказалось, интернет не способен ответить на всё.

Чёрт, да что за непробиваемый парень!

— Если возникли вопросы, обсудим их на предстоящем занятии. У вас будет много времени подготовиться.

И, кинув раздражённый взгляд на блондина, я села в машину, закрывая дверь. Парень же не двигался, продолжая улыбаться и смотреть на меня. Заведя двигатель, я подождала немного и, включив передачу, стала сдавать назад. Мальчишка качнулся, отлип от капота, покачал головой, засунув руки в карманы джинсов, и проводил меня взглядом, пока я не уехала с парковки. Что за раздражающий субъект!

Фыркнув, я выехала на дорогу и отбросила все глупые мысли. Разменивать своё время на кого‑то столь легкомысленного совершенно не было ни сил, ни желания.

Телефон зазвонил. Улыбнувшись, я нажала на кнопку принятия вызова.

— Привет, солнце, — послышался из трубки спокойный голос Фёдора.

— Привет. Как хорошо, что ты позвонил.

— Я ненадолго, только хочу сообщить новость. Завтра до рассвета улетаю в Москву — командировка.

— Так неожиданно, — растерянно промолвила я.

— О ней было известно ещё три месяца назад. Я один из участников на выставке, руководитель хочет, чтобы я присутствовал.

— Но как же так? Ты мне ничего не говорил.

— Мил, давай без нытья. У меня голова сейчас забита совершенно другим, и я не могу тратить время на твои истерики. Всё, пока. У меня дома не готовь, всё равно не съем.

И связь оборвалась. Хоть и в расстроенных чувствах, я смогла на чистых инстинктах припарковаться. Опустив голову на руль, прикрыла глаза. В голове был сумбур, всё казалось каким‑то нереальным.

Последние недели между нами ощущалось напряжение, и я совершенно не понимала, что сделала не так. Почему Федя так негативно воспринимает любые мои вопросы? Где я оступилась?

И ведь совет спросить не у кого. Алина терпеть Фёдора не может, называя его наглой пиявкой, которая только и может высасывать соки моей молодости. Мама и вовсе далека от подобных вещей — она на всё смотрит сквозь призму романтических книг, словно жила в восемнадцатом веке. Ответы на вопросы она всегда пыталась найти то в произведениях Бронте, то у Остин. И как с этой женщиной разговаривать о современных мужчинах?

А больше и нет никого. Бабушка Оля скончалась два года назад. Пожалуй, она бы подсказала мне, что делать, ведь именно её советы помогали в жизни. Но сейчас же не пойдёшь и не спросишь. Вряд ли могильное надгробие умеет говорить?

Стёрла с щеки скатившуюся слезу, откинулась на сиденье, осматривая улицу. Прохожие бежали по своим делам, тёплый сентябрьский денёк радовал по‑летнему жарким солнцем. Я приметила кофейню.

Заглушив двигатель, выскочила из машины. Купив большой стакан капучино, остановилась под козырьком какого‑то входа. Вывеска призывала зайти. Не совсем понимая, что мной движет, я открыла дверь, чтобы тут же очутиться в царстве прохлады, заставленном различными цветами. Глаза разбежались от разнообразия красок, а в нос ударил запах природы.

— Добро пожаловать, — навстречу мне вышла невысокая женщина лет сорока. — Какие цветы вас интересуют?

Я оглядела великолепие бутонов. Взгляд не мог зацепиться за что‑то конкретное.

— Может, подсказать, что взять? Вам по какому случаю?

— Мне, — растерянно промолвила я, — для себя.

И вот через пять минут я стояла возле машины, ошеломлённо смотря на букет из пяти огромных кремовых роз на длинных ножках. Дурманящий запах только дразнил, играя на каких‑то струнах души, которая так и норовила пустить ещё одну скупую слезу жалости.

Аккуратно положив цветы на заднее сиденье, села за руль. В голове не было ничего — весь сумбур дня отступил на второй план.

Уже дома, скинув туфли, я озадаченно изучала розы. Поставив их в единственную самую глубокую вазу — именно для таких длинных роз, — уселась на диван, мягко оглаживая бутоны.

Телефон вновь зазвонил. Нервно провела по экрану, принимая звонок.

— Ну что, Федя отпустил? — весело проговорила Алина.

— Я не спрашивала.

— Ну ты даёшь, уже два часа прошло. Совершенно не было времени у него спросить? Почему?

— Федя уезжает завтра в Москву в командировку.

Алина замолчала. Я слышала в трубке лёгкие звуки дыхания, но, видимо, подруга пыталась переварить информацию.

— Так, не поняла. Он в командировку едет, это ладно. А почему ты не спросила за поездку ко мне? И вообще, с чего вдруг такая срочная командировка?

Я помолчала, продолжая любоваться розами.

— О ней было известно ещё три месяца назад.

Алина опять замолчала. Так, в тишине, я всё оглаживала розы. Надо сказать, бутоны были очень бархатными на ощупь.

— А ты знала? — аккуратно спросила подруга.

— Теперь знаю, — честно ответила я.

Рыкнув, Алина что‑то крикнула, прикрыв трубку рукой.

— Приезжай ко мне, — как‑то строго прозвучало. — Никаких отговорок. Здесь и поговорим.

А я, оставив бутоны в покое, откинулась на диван. Звонок прервался. Озадаченно смотря на бутоны, я пыталась понять, что меня дёрнуло отдать несколько тысяч — пусть и за красивый, но абсолютно бесполезный букет?

Глава 4

Алина была права в одном — ехать стоило. И вот я стою на перроне в ожидании поезда, который медленно заходил на вокзал. Рядом толпились такие же счастливые отдыхающие, основная масса была с небольшими чемоданами.

Поезд призывно издал гудок, а у меня в душе от этого звука разлилось приятное тепло: только одна мысль, что завтра я уже буду плескать ноги в тёплой воде, вызывала восторг.

Разместившись на верхней полке, я достала планшет и открыла какую‑то скачанную пару дней назад книгу. История была до ужаса банальной, но читать от этого менее интересно не стало. Героиня, мечущаяся между двумя мужчинами, — классика. Конец, правда, разочаровывал: она выбрала наглого богача.

Отложив планшет, я перевернулась и уставилась в окно, изучая пробегающие мимо виды.

Интересно, в чём смысл вообще сходиться с таким персонажем? Наглый, хамоватый, ещё и командует. Да, он богат, но разве, сидя на деньгах, можно ощутить счастье? Разве именно на этом должно строиться семейное счастье?

Как по мне, проще будет выбрать кого‑то из разряда Фёдора: прижимистый, спокойный, работящий, пальцы веером не гнёт, да и мои желания и мысли не отвергает. У нас даже общего много.

Конечно, в самом начале нашего общения он казался мне каким‑то зажатым и чопорным. Но сейчас я понимаю, что это лишь потому, что он просто взрослый. В нём нет того юношеского лихачества. И это мне нравилось больше всего. Наглых товарищей, которые одной своей улыбкой говорят: «Смотри, я же крут! Да все девки мои!» — видеть рядом с собой совершенно не хотелось. И что такой вообще может дать? Вряд ли от него дождёшься стабильности, а уж о понимании я молчу. Да и, уверена, его потом только по клубам вылавливай и стаскивай всяких баб с колен.

Нет уж, Федя — лучший вариант.

Решив для себя маленькую дилемму, я перевернулась, убрала всё, что мешало, и завалилась спать, уже представляя песочек и набегающие волны.

Алина встретила меня с радостным визгом, помогая запихнуть чемодан в такси.

— Так рада, что ты приехала. Пашу проводила ещё вчера.

— Единственное — рано приехала.

— Да ладно, тоже мне проблема. Хоть и раннее утро, но сейчас самое то. Приедем, быстренько разместимся и тут же на пляж.

Я радостно улыбнулась, предвкушая отдых.

— Кстати, что с Федей?

Вскинув брови, я посмотрела на Алину.

— А что с ним? Написала, что поеду к тебе на пару дней, он не против.

— Точно не против? — выпытывала подруга.

А что я ещё могла сказать? Правду, что даже не писала ему по этому вопросу? И зачем, чтобы снова услышать, что он моими делами не очень‑то и интересуется?

— Конечно. Иначе сказала бы тебе.

— Ну‑ну, — протянула Алина, но ничего говорить больше не стала. — Ладно, это всё проза. Ты лучше скажи, ты платье взяла?

— Какое? — озадаченно спросила я.

— Ну ты даёшь, подруга, — закатила глаза Алина. — Вечернее, да посексуальнее. Мы же с тобой на курорте, а ты решила только на пляже отсидеться, что ли?

Внутренне заныв, я с опаской посмотрела на подругу.

— Ясно, не брала. Значит, сходим днём в магазин и прикупим тебе самое сексуальное, которое у них будет. И туфли, — покивала Алина.

Я же прикрыла лицо рукой, качая головой. Если Алина решила затащить меня в магазин, шансов отбиться просто нет. Проще сделать, как она хочет.

— Послушай, ну что ты в самом деле? — бурчала подруга. — Ты же приехала отдыхать. Найдём тебе мужика, поймёшь, что твой Федя — тот ещё тюфяк.

— Какого мужика? Я всего на день, завтра мы же с тобой уедем, — заныла я.

Очередной идиотский план подруги грозил вылиться в нечто дикое.

— Не ной, всё будет ок.

Какой там «ок»? Никогда ещё её авантюры не заканчивались положительно.

Номер, который сняли Паша с Алиной, был из серии VIP. Двухкомнатный: с большой двуспальной кроватью в одной комнате и диваном с двумя креслами — в другой. Удивительно было то, что санузел раздельный — редкое явление для отелей.

— Бросай чемодан, переодевайся, и пошли на пляж. Как раз солнце начало пригревать.

— Дай хоть позавтракать, — засмеялась я, приставляя чемодан к стене.

— Прости, — Алина стукнула себя по лбу ладонью. — Совсем от радости забыла о завтраке.

Уведомив администратора о смене одного из постояльцев, мы завалились в столовую: большое пространство было почти пустынным. Несколько полусонных отдыхающих вяло изучали расставленные на шведском столе яства. Взяв пару тарелок, я сложила себе нехитрый завтрак, прихватила целый банан и, жонглируя тарелками в одной руке и чашкой кофе в другой, прошла к одному из столиков возле окна. Алина присоединилась почти сразу же. Тарелка подруги была завалена едой так, что её почти и не было видно.

— Ты словно не ела эти дни.

— Ничего ты не понимаешь, — бурчала подруга, уминая какую‑то колбасу.

Улыбнувшись, я отпила кофе и с удовольствием проткнула желток.

— Слушай, — Алина отставила пустую тарелку, — ты действительно решила связать свою дальнейшую жизнь с Федей?

Подруга отбросила всю весёлость, с непривычной для неё серьёзностью изучая меня.

— А что не так? Он и правда неплохой вариант.

— Вот в том‑то и дело, что даже ты рассматриваешь его всего лишь как «вариант». Мил, так жить нельзя.

— А как, Алин?

Я посмотрела на подругу. Знали мы друг друга давно, но, видимо, не так уж хорошо.

— Ты же помнишь Никиту? — тихо спросила я.

Подруга кивнула.

— И чем закончилось? Любовью? Наши отношения закончились в тот момент, когда он добился своего: завоевал дочку двух профессоров университета. Это только я, глупая, думала, что у нас отношения. А в итоге, как дура, бегала за этой сволочью ещё полгода, выспрашивая, где же я ошиблась. Пока одна «добрая» девушка не рассказала, что я ошиблась с самого начала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но ведь не все такие же, как Никита.

— Ещё бы всем таким быть. Нет уж, хватит. Хоть я и не люблю Федю, зато понимаю его хорошо.

Алина скептически посмотрела на меня, покачав головой.

— Ох, подруга, не верю я тебе. И знай: я сделаю всё, чтобы найти тебе настоящего мужика.

Закатив глаза, я допила остатки кофе и, стукнув чашкой по блюдцу, строго выдала:

— Не надо мне мужиков. Мне и так нормально. А ты не трать время — я уже всё решила.

Алина насупилась, бурча себе что‑то под нос. Я же отвернулась, изучая вид на море, который открывался из окна.

— Сейчас мне просто хочется отдохнуть: от Феди, от родителей, от учёбы и от себя, — тихо проговорила я.

Алина погладила меня по руке, словно успокаивая.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — тихо проговорила подруга.

— Знаю, но меня действительно всё устраивает, — ответила я также тихо.

Подруга замолчала. Так, в тишине, мы просидели несколько минут. Не знаю почему, но настроение немного подпортилось.

— Ты же помнишь, как мы с Пашей познакомились? — начала вдруг Алина.

Уж не знаю, с чего ей захотелось начать разговор на тему своей любви, но прерывать её я не стала.

— Ну да, вы сталкивались постоянно. Со временем и общаться стали.

— А на самом деле мы познакомились в магазине. В тот день я была не в очень хорошем расположении духа: начальница наорала, противный клиент всё мешал делать свою работу, а под конец дня меня огорошили необходимостью выполнять работу уволившейся коллеги. И в тот день, стоя в магазине у полки с колбасами и сосисками, я думала, какие взять: сил готовить не было от слова совсем. Пока изучала очередную упаковку, меня грубовато пихнули. Оглянулась: высокий мужчина с неприязнью смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на упаковку и выдал: «Совсем бабы готовить не умеют — пичкают мужика всякой гадостью». Ох, Мила, знала бы ты, как я тогда разозлилась! Не знаю, что со мной случилось, но я высказала этому мужику всё, что думаю о людях в целом и о мужчинах в частности. В ответ мне сообщили, что бабы — дуры, а я — самый неприглядный экземпляр среди них.

Вскинув брови в удивлении, я улыбнулась. Представить подругу в такой ситуации было сложно: всегда спокойная и стремящаяся обойти конфликты стороной ради собственного спокойствия, она явно изменила себе в тот раз.

— А после стала с этим мужиком то тут, то там сталкиваться.

Я удивлённо разинула рот, глядя на Алину.

— Ты хочешь сказать, что это был Павел?

— Да, — подруга глупо хмыкнула. — Он просто не знал, как ко мне подкатить. И в тот день в магазине, разволновавшись, выдал совсем неприглядную фразу. А потом две недели искал варианты встретиться со мной и как-то исправить ситуацию. Конечно, об этом я узнала спустя полгода нашего знакомства. Но, должна сказать, все мои стереотипы Паша уложил на лопатки.

Мы с подругой посмеялись. Настроение как‑то сразу вернулось в нужную колею.

— Но ты же знаешь, что я, как и ты, встречалась не с самыми приглядными парнями. Игорь в одиннадцатом классе — как ещё не завалила экзамены? Роман на втором курсе и Олег на четвёртом… Все они только подрывали моё самомнение о себе как о женщине. Но стоило только начать строить отношения с Павлом, как я осознала, что никогда ещё с настоящим мужчиной не встречалась. И знаешь, — подруга отпила кофе, — мне иногда становится страшно от того, насколько я счастлива.

Подруга была на удивление серьёзной. Такой тихой я её давно не видела.

— Больше всего я понимаю, что если мы с Пашей разойдёмся, я просто никогда не смогу больше оправиться.

Я постучала пальцами по кружке, мысленно пытаясь представить себя на месте подруги — но получалось это плохо. Мне никогда не приходила в голову мысль, что я могу настолько кого‑то любить, что будет страшно потерять.

— Ох, Алин, мне тебя не понять.

Алина хмыкнула.

— Надеюсь, что ты станешь счастливой. Конечно, желать тебе полюбить всем сердцем кого‑то, кто просто его растопчет, я не собираюсь. Но уверена: если ты сможешь встретить действительно «мужчину», а не «тюфяка», ты однозначно станешь счастливее. Даже если не сможешь его полюбить.

— Ты хочешь найти мне кого‑то просто потому, что он будет больше соответствовать каким‑то стандартам?

— Не каким‑то, а вполне конкретным, — запротестовала подруга.

— Ну знаешь ли, — проворчала я. — Как по мне, Федя хоть предсказуем.

— Не особо я этому верю, подруга. Даже о поездке ты не знала. Можно сказать, он предсказуем только в одном — в своей непредсказуемости.

Насупившись, я отвернулась. Спорить с Алиной было бесполезно: я всегда эти споры проигрывала. Возможно, как раз потому, что понимала глубоко в душе — подруга‑то права.

Глава 5

— Согласись, приятно погреть косточки на солнышке, — довольно пропела Алина, потягивая какой‑то коктейль через трубочку.

Я зевнула, поправила очки и, оглядев полупустой утренний пляж, снова закрыла глаза. Лёгкий ветерок обдувал кожу, тень, создаваемая большим зонтом, лишь частично закрывала нас, оставляя солнцу возможность оставить свой след на наших ногах.

— Нет, я всё же не понимаю, — послышался гулкий стук по пластиковому лежаку, — ты правда собираешься рассматривать Федю в качестве своего мужа?

Я поморщилась. Подруга не спешила униматься. Уж не знаю, что именно её так задевало в этой теме, но возвращалась она к ней с упорством носорога, гонящегося за джипом на сафари.

— Почему ты так не любишь Федю? Что в нём плохого? Стабильно же всё, — пробурчала я, даже не открывая глаз.

— Он же тебя не любит! — воскликнула Алина.

— Глупости. Ну какая любовь, Алин, — разозлилась я, сдёргивая с себя очки и смотря на подругу. — Много ли мне эта любовь дала, когда я встречалась с другими парнями? А здесь я хоть знаю, чего ожидать.

— Не смеши меня, — фыркнула Алина. — Ну что ты вцепилась в не самый достойный экземпляр мужчины?

— А ты прям много достойных знаешь? — вскипала всё больше я.

Подруга замялась, допила остатки коктейля и почесала кончик носа.

— Ну что ты, в самом деле, — пробурчала примирительно она. — Просто считаю, что тебе не стоит размениваться на такой экземпляр. Ты и сама не воспринимаешь его как идеальный вариант. Почему бы просто не подумать о себе и не рассмотреть кого‑то ещё?

И на меня уставился умоляющий вопрошающий взгляд.

Этот взгляд сбил с меня всю спесь. Ну как объяснить Алине, что меня всё устраивает? Да, может, у нас и нет большой и пламенной любви, но разве это плохо? Много ли счастья вообще это чувство приносит?

— Алин, — я потёрла переносицу, пытаясь подобрать слова, — я понимаю, что ты волнуешься, но, прошу, не лезь. Это мой выбор, — устало добавила я, натягивая очки.

— Я просто не хочу, чтобы ты о нём пожалела.

— А если не пожалею?

Алина замолчала. Я лишь слышала, как она сопит, словно пытаясь успокоиться.

— Ну, знаешь ли, — выдавила подруга. — Я всё равно не сдамся.

Вздохнув, я сняла очки и села прямо.

— Давай так: если в ближайшее время я не встречу кого‑то получше, ты примешь мой выбор в лице Феди.

Алина прищурилась, покусала губы и фыркнула.

— Тогда — два месяца. Нет, три. Если за три месяца не найдётся никого или я не найду кого‑то более достойного, я закрою глаза на твоё упорство и буду тихо сопеть в трубочку.

Улыбнувшись, я вновь увалилась на шезлонг.

— Договорились. Но после я не хочу слышать ничего плохого о Фёдоре.

— Тогда и ты должна согласиться на все мои просьбы, — затараторила подруга. — Я не собираюсь ждать, пока твоя судьба придёт к тебе, — возьму её в свои руки.

Вздохнув, я посмотрела на воодушевлённую подругу и нахмурилась.

Совсем не понимаю я Алину. Сама не раз сталкивалась с неподходящими кандидатами, но почему‑то Федю, который во всех смыслах более чем достойная партия, подруга не хотела воспринимать. В случае с Алиной многое упрощается: если ей человек нравится, она этого не скрывает. И если не нравится — тоже.

— Тогда, — подруга села, — мы идём с тобой за платьем.

Застонав, я прикрыла глаза. Чёрт возьми, почему я вообще решила поставить сама какие‑то нелепые условия? Проще было бы отбиваться от нападок Алины, чем тратить время на встречи с какими‑то субъектами.

— Никаких отговорок и попыток дать заднюю, — протараторила Алина. — Мы идём по магазинам.

И подруга радостно запела под нос, доставая мобильный. Что она там искала, я знать не хотела. Но, чувствуя, как голова начинает болеть, я насупилась. Энтузиазм подруги я не разделяла.

И, естественно, отделаться от похода по магазинам у меня не получилось. После обеда мы посетили какой‑то торговый центр. Относительно небольшое здание для такого типа торговой площадки встретило нас оживлённым гомоном довольных жизнью отдыхающих. На их фоне я выглядела как не самый радостный представитель человечества.

Алина же продолжала что‑то весело щебетать, таща меня за собой. Пробежав пару магазинов и не найдя ничего подходящего по вкусу подруги, мы зашли в третий бутик.

Небольшое помещение было заставлено вешалками с одеждой. Пробежав взглядом по нарядам, я поморщилась. Всё из представленного не сильно соответствовало моим вкусам: я предпочитала более свободные и полностью закрытые предметы гардероба. Платья и блузки, висящие здесь, имели более откровенные вырезы и длину, чем я привыкла покупать.

— Обалдеть! — радостно проговорила подруга из‑за какой‑то вешалки. — Ты только посмотри: здесь я уже нашла несколько интересных платьев. Давай к примерочной! — воскликнула Алина, протягивая мне несколько вешалок с одеждой.

Вздохнув, я прошла к примерочной, закрывая шторку. Тратить время на бесполезные занятия совершенно не хотелось. Но поделать ничего не могла — родители научили держать слово.

Первое платье я примеряла с видом недовольной жабы, всё время оттягивая слишком короткий подол вниз, мечтая, чтобы он прикрыл колени. Но количество материала позволяло лишь слегка прикрыть пятую точку. Сжав зубы, я выдохнула, стараясь успокоиться, и отдёрнула штору.

Алина стояла рядом, но в руках держала ещё пару вещей. Почувствовав, как у меня начинает дёргаться глаз, я заворчала, стараясь не дать гневным и ехидным комментариям вырваться наружу.

— Ну… — Алина скептически осмотрела меня. — Не то. На талии тебя как‑то полнит. Видимо, за счёт этих слоёв.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подёргав оборки ткани на животе, подруга махнула рукой, подгоняя меня переодеться.

Второй наряд оказался мне также не по душе. Хоть платье и было длиннее, но оно не прикрывало и половины бедра, что неимоверно злило.

— Не твоё. Цвет делает тебя бледной.

Третье платье я уже отмела, когда в очередной раз поймала себя на мысли, что дёргаю не только подол, но и ужасно неудобный ворот, который чуть ли не впивается в шею.

— Держи, последнее, что нашла.

В руки мне сунули седьмое по счёту платье. Раздражённо глянув на винного цвета бархатный наряд, я раздражённо закрыла штору. Послышался смешок подруги, но я отмахнулась от него — злиться ещё больше не хотелось.

Натянув платье, я застегнула молнию и, подтянув вниз подол, посмотрела на себя в зеркале. И замерла.

Впервые ощутила настолько противоречивые эмоции. Платье едва доходило до середины бёдер, подчёркивая каждый изгиб. Длинные рукава полностью закрывали запястья, квадратные плечи придавали образу своеобразную строгость, но каплевидный вырез выставлял напоказ ложбинку между грудей.

Осмотрев себя ещё раз, я сглотнула. Наряд был строг и в то же время придавал небывалую сексуальность образу.

— Ты долго? — вопрошала Алина.

Насупившись, я ещё раз оглядела себя, подмечая, что образ мне безумно понравился.

— Мила?

Открыв штору, я предстала перед подругой. Та спокойно осмотрела меня, потом подняла обе руки и показала большие пальцы — слов, видимо, у неё тоже не было.

— Берём. И даже не думай пойти сегодня развлекаться в чём‑то ином. Надо только туфли подобрать.

Расплатившись, я сжимала в руке пакет с непривычным для меня нарядом. В следующем магазине мы купили туфли‑лодочки на высокой шпильке чёрного цвета. Их я точно ещё не раз буду носить.

— Итак, остались только причёска и макияж.

Раздражённо сжав губы, я последовала за подругой обратно в номер. Вечер точно будет долгим.

Пара часов мучений — и я с интересом рассматривала себя в зеркале. Платье и туфли отлично смотрелись вместе, создавая всё такой же сексуальный образ. Алина убрала мне волосы в высокий неряшливый пучок, а на лицо нанесла неяркий макияж, подчеркнув стрелками глаза и заставив нанести красную помаду.

Надо сказать, что подруга лучше разбирается в стиле. Но говорить ей этого не стоит — она решит обновить мне весь гардероб.

— Что ж, вперёд, навстречу приключениям! — воскликнула Алина, впихивая мне в руки небольшой чёрный клатч.

Мысленно застонав, я кинула взгляд на часы, примечая, что этот день закончится явно не в постели.

Бар, в который меня затащила подруга, располагался в паре кварталов от нашего отеля. Место было оживлённым: почти все столики были заняты. Найдя свободный стол как раз для двоих почти в центре зала, мы заняли его. Подруга усадила меня, а сама поспешила прикупить какой‑нибудь алкоголь.

Я же с опаской изучала окружающих. Платье предательски тянулось вверх, так и норовя открыть больше, чем мне бы хотелось. Столы не имели скатертей — прикрыться ею не получится.

Пока я изучала окружающих, вернулась Алина, неся в руках пару бокалов красного вина. Видимо, её сегодня на красное так и тянет. Хотя сама Алина нарядилась в довольно скромное чёрное платье ниже колен.

— Мы тебе мужика ищем, а не мне. Поэтому я не должна тебя затмевать, — ответила на мой злой взгляд Алина, пожимая плечами.

Нахмурившись, я отпила вина, ощущая, как терпкая жидкость перекатывается на языке.

— Тоже мне оправдание.

— Очень даже оправдание. Смотри, тебя уже приметили. Я пока у бара стояла, наблюдала: несколько мужчин не отрывались от тебя.

Фыркнув, я вновь отпила вино. Нервозность от слов подруги всколыхнулась ещё больше. Опасливо огляделась, перевела дух, когда не заметила никого подозрительного.

От смущающих мыслей и наряда меня окончательно отвлёк разговор с подругой. Конечно, вино тоже сыграло свою роль. За беседой минуты медленно перетекли в часы, а первый бокал вина — в четвёртый.

Когда в голову окончательно ударил градус, я потёрла висок — давно я так не напивалась. На пустой желудок вино действует сильнее. А если учесть, что выпивоха из меня совершенно никакая, то мне достаточно было порой и пары бокалов, чтобы захмелеть.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Алина, заметив моё состояние.

— Да, — протянула вяло я.

Язык отказывался слушаться. Да ещё и организм настойчиво просился в туалет. Буркнув что‑то о том, что я скоро вернусь, я поднялась.

Пьяная девушка на высоких каблуках — та ещё картина. Кое‑как доковыляв до туалета, я брезгливо поморщилась, когда в нос ударил запах смеси всевозможных женских духов, стоило мне открыть дверь. Сдержав порыв развернуться и уйти, я прошла к свободной кабинке. Краем сознания отметила, что вообще есть свободная кабинка при такой толчее в баре. Пара минут — и жизнь заиграла новыми красками.

Несколько девушек пьяно щебетали возле раковин. Я вымыла руки и, подхватив клатч, поспешила на выход. Не пройдя и пары шагов, оказалась зажатой возле какой‑то кадки с цветами, которая частично огораживала зону туалетов от основного зала.

— Привет, красотка. Весь вечер за тобой наблюдаю, — хрипло промычал какой‑то субъект.

Осмотрев ошалевшим от выпитого взглядом мужчину, я приметила, что выглядит он нормально. Но не так, чтобы прямо айс.

— Ну… спасибо? — неуверенно заметила я.

Ну а что ещё говорить на подобное?

Мужчина хмыкнул и потёрся обо меня своим телом. От его движений меня основательно вжало в стену. Честно говоря, пузико, которое проступало очень даже явно, неприятно тыкалось мне в район таза. Охнув, я пыталась понять, куда бы сбежать.

— Как насчёт того, чтобы провести время вместе? — поиграл бровями субъект.

А я всё ещё пыталась решить вопрос, какие действия мне предпринять. Ну или хотя бы просто выбраться из этой тесноты.

— Нет уж, я пас, — промычала я, стараясь оттолкнуть мужчину.

Однако из‑за алкоголя руки были слабы, а мужчина, видимо разгорячённый не только от выпивки, оказался очень тяжёлым.

— Ну чего морозишься? Проведём классно время. Давай, не обижу.

И чужой нос потёрся о мою шею. Это действие вызвало панику — затуманенный мозг наконец начал осознавать масштабы опасности. Замерев, я растерянно огляделась. Что, блин, делать?

Но дилемму за меня решили: тяжесть чужого тела исчезла. Я удивлённо посмотрела вперёд, подмечая, что прыткого кавалера откинули к туалетам. А передо мной появилось знакомое лицо.

— Что же вас, Мила Григорьна, на приключения потянуло?

И почему голос казался каким‑то напряжённым?

Моргнув, я потёрла висок — голова стала ныть сильнее. Хотелось пить.

— Какие приключения? — с трудом соображая, протянула я.

— Такие, — грозно проговорил голос, прижимая меня к стене.

Да что же это такое‑то? Сначала один, теперь другой.

Но приходилось признать: прикосновение второго оказалось куда приятнее — крепкое мужское тело буквально огибало каждый мой изгиб и мягко надавливало в нужных местах.

Кое‑как сфокусировав взгляд на лице нового «тюремщика», я охнула. Вот как вообще возможно, что наглая блондинистая морда, которая с ухмылкой смотрела на меня вчера, снова оказалась передо мной, но уже за тысячу километров от дома?

Глава 6

В голове гудело, и единственное желание, которое меня начало преследовать, — уложить тяжёлую голову на подушку.

Но вместо этого приходилось затуманенным сознанием искать какие‑то слова, пытаться понять, как двигать конечностями, и разобраться наконец с возникшей проблемой.

— Итак, — в ухо проник чужой раздражённый голос, — вы нашли себе приключение на пятую точку?

Надо сказать, что я совсем не понимала, о каких приключениях идёт речь и о какой пятой точке он говорит. Да и в целом: а какие первые четыре?

— Отстань, — всё, что смогла выдохнуть в ответ, стараясь ослабевшей ладонью оттолкнуть от себя молодого человека.

— Не собираюсь, — пробурчал над головой.

А я вперила взгляд в ложбинку в основании мужской шеи — больше мои глаза ни на чём не могли сосредоточиться.

— Эко вас развезло, — присвистнул всё тот же субъект. — Идём.

И меня просто потянули за собой. Я же, плохо соображая, следовала за чужим расплывающимся силуэтом — мимо людей, столов и стульев. В какой‑то момент поймала удивлённый взгляд Алины. Но подруга, разинув рот, наблюдала, как меня просто уводят.

Растерянно посмотрев на неё, я продолжила идти, словно сама того хотела.

— Садись, — меня втолкнули в машину.

Огляделась, подмечая, что мы довольно далеко отошли от бара и сейчас находились на территории парковки такси. Парень сел с другой стороны и продиктовал адрес.

«Чёрт возьми, Мила, что ты творишь?» — пыталась я найти хоть немного здравого смысла. Но он, зараза такая, просто помахал мне рукой и куда‑то уплыл.

— Будет тошнить — говори. Не хотелось бы убирать последствия твоих действий, — ехидный голос раздался откуда‑то слева.

Я же бессмысленно шарила по сиденью.

— Что ты делаешь?

— М‑м… И правда, что ищу?.. А что я ищу?.. — обшарив сиденье рядом, начала искать в других местах.

— Твою мать, Мила, ты что делаешь? — зашипел парень.

Охнув, мотнула головой. В салоне было темно, но свет уличных фонарей, проникая сквозь приоткрытые окна, позволял увидеть немногое. И сейчас я с каким‑то непонятным даже мне намерением елозила руками по ногам парня. Озадаченно подняв взгляд, встретилась с тёмными обжигающими глазами. И не смогла отвести взгляд.

— Отодвинься, — сдавленно прошептал он.

Я, посмотрев на свои руки, которые вполне комфортно себя чувствовали на чужом бедре, обтянутом джинсами, мотнула головой.

— Удобно же.

— Кто сказал?

— Я, — растерянно посмотрела на парня.

Ну правда, я же это сказала. Чего он глупые вопросы задаёт?

Послышался смешок, который тут же сменился выдохом сквозь сжатые зубы, когда я зачем‑то решила сжать бедро. Чувство упругости и тепла под пальцами было очень захватывающим. Не удержавшись, я повторила несколько раз свои действия.

— Твою… — шикнул парень, хватая меня за руки и отодвигая.

Протестующе замычала, когда меня лишили удовольствия. Но сил спорить не было. Да и откинулась на сиденье я тоже очень удобно. Сон стал накатывать почти сразу, стоило расслабленно развалиться.

— Ты спать собралась, что ли?

Утвердительно что‑то промычав, я закрыла глаза. Сознание ещё некоторое время улавливало посторонние звуки, но вскоре покинуло меня.

В чувство меня привёл резкий толчок. Застонав, кое‑как открыла глаза. Яркий свет прихожей в какой‑то квартире бил по глазам. Осмотрелась. Парень держал меня за талию, стягивая с себя ботинки. Нахмуренные брови выдавали его раздражение.

Тыкнув пальцем в межбровье, я глупо хихикнула. В ответ получила злой, но обречённый взгляд.

Ну что не так? Морщины будут.

— С тобой они точно будут, — пробурчал парень.

Ну вот. А я о чём? Если не будет хмуриться, то и морщин не будет. Нет, он, конечно, молод ещё — морщины ему пока не грозят. Но если постоянно хмуриться, то кожа привыкнет и просто сама образует выемки.

— Говорливая какая, — бурчал мой сопровождающий.

Кстати, а куда он меня сопроводил? Я здесь не живу. Мне вообще в другое место надо.

— И куда?

Что — куда? О чём он?

— Куда надо‑то?

Ого, а он экстра… как его там… экстрасекс, во.

Послышался хохот. Я удивлённо разглядывала парня. Надо сказать, смех ему очень идёт. Прям шикарный мужик. Козёл, правда, но да ладно — не замуж же за него идти.

Парень нахмурился. Потом тяжело вздохнул и прислонил меня к стене.

Ну почему опять стенка? Я ж не доска!

— Упадёшь, если не подпереть тебя чем‑то, — устало выдохнул парень, опускаясь на корточки.

Я удивлённо наблюдала, как он стягивает с меня туфли. Надо сказать, чувство экстаза от облегчения — что могу стоять на полу ногами — весьма ощутимо.

Но, надо заметить, координации у меня не осталось никакой. Качнувшись, я стала заваливаться на парня. Тот успел поймать мою тушку, пока она не сложилась пополам, и вновь прижал к стене.

— Стой ровно.

Да не могу я. Чего он пристал‑то? Уложил бы — тогда и падать не буду.

— Идти сможешь?

Куда идти? Зачем идти? А? А где я?

Оглядев комнату, я подумала, что она довольно симпатичная. Но я бы убрала этого странного пса, что стоит на тумбочке.

Смех был ответом на мои мысли. Подняв взгляд на парня, я удивлённо моргнула. Опять смеётся. Красивый, но всё равно козёл.

— Почему козёл?

Просто козёл. Что не так‑то? Раз сказала, что козёл, значит, козёл.

— А причины сравнивать с таким животным есть или нет?

Я глупо моргнула, посмотрела на парня, прошлась взглядом вверх‑вниз по телу и нахмурилась. Нет, тело классное, явно не козлячье. Бородки тоже нет. Рога… Хм…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Руки потянулись и стали щупать макушку. Вроде нет рогов.

Взгляд встретился со спокойными серыми глазами парня. Очень необычные. Не видела таких ещё.

— Нашли, что искали? — спокойно спросил он.

А? А что искала?

Очередной короткий смех вырвался из груди. Приметив, как обтянутые футболкой бицепсы двигаются в такт смеху, я «залипла». Нет, ну как таких земля родит? Если бы не такой поганый характер, можно было бы считать, что передо мной просто идеал мужчины. Прям мечта, которой меня достаёт Алина уже два дня.

Пока я рассуждала о своём, меня наглым образом прижали к стене, подняли лицо за подбородок вверх и просто втянули в жаркий поцелуй.

Охнув от напора и растерянности, я широко открытыми глазами смотрела в серые глаза. Взгляд не отпускал, словно стремился проникнуть в душу. А чужой язык, ворвавшись в жаркие глубины моего рта, яростно оглаживал, щекотал и ласкал. Впервые я ощущала что‑то подобное.

В очередной раз охнув, я решила избавиться от «нарушителя» — стала выталкивать своим языком «захватчика». Но добилась совсем другого результата: наслаждение стало сильнее. В животе что‑то скрутилось, а каждая часть тела потеряла силу окончательно. Застонав, я закрыла глаза, отдаваясь этим новым ощущениям.

Широкие мужские руки легли на талию, притягивая меня ближе к чужому телу. Я же неуверенно вцепилась в чужие руки, из последних сил стараясь удержаться на ногах. Но стоило рукам с талии переместиться ниже и обхватить меня за попу, слегка сжимая её, как ноги задрожали, норовя позволить мне рухнуть на пол.

Застонав в очередной раз, я успела глотнуть воздуха, прежде чем меня втянули в новый поцелуй. Когда рука с попы переместилась на бедро, кожу обожгло. Юркие пальцы пролезли под подол, потянули его вверх, оголяя скрытые участки.

Краем сознания я понимала всю дикость совершаемых действий, но ни сил, ни желания противиться просто не было.

Пальцы прошлись по резинке кружевных трусиков, слегка стягивая их вниз. Когда же один из них прошёлся по скрытой точке между ног, меня тут же подкинуло вверх.

— Ах! — оторвавшись от чужих губ, я откинула голову назад, стараясь сдержать рвущиеся наружу крики.

Чужие губы последовали за мной, вновь втягивая в поцелуй. Протестуя, я сжала сильнее чужие руки, но силы было слишком мало, чтобы отвлечь парня от его занятий.

— Не… надо… — кое‑как прошептала я в чужие губы.

То, что происходило, меня пугало. Я никогда не испытывала настолько ярких эмоций — только слышала или читала об этом. Но разве можно испытывать такое с тем, кого знаешь лишь поверхностно? Да и общее время знакомства можно свести вовсе к считанным минутам.

— Надо, — прошептал в ответ парень, вновь втягивая меня в поцелуй.

А чужой палец продолжал играть с горошиной, заставляя невольно сжимать ноги. Стена сзади, крепкое тело спереди — всё мешало избежать этого давления. В итоге я могла только стонать.

— Ах! — хныкнула я, когда удовольствие с новой силой пронзило тело.

Волна оргазма, накрывшая меня с головой, лишила тело всех сил. Я буквально повисла в чужих руках. Сознание, под воздействием и алкоголя, и сексуального удовольствия, просто решило покинуть меня.

В последний момент я поймала себя на мысли о том, что совершила какую‑то дикость. Но совершать её мне очень понравилось.

Глава 7

Пить. Хотелось безумно пить.

Мысленно застонав, я повернулась на спину. От сухости во рту казалось, что язык заполнил всё пространство. С трудом шевельнув рукой, замерла: сверху меня придавило что‑то тяжёлое и узкое.

Открыв глаза, тут же зажмурилась — неясный утренний свет больно резанул по глазам. Следующую попытку совершила уже более осторожно и осознанно.

Пара секунд или минут — сама с трудом понимала, — и я смогла осмотреть помещение. Спальня метров на двадцать: у одной стены — до потолка трёхстворчатый шкаф с дверью в прихожую, с другой стороны — окно с выходом на балкон, а посредине — двуспальная кровать, на которой я в данный момент лежала.

Повернув голову, чуть не вскрикнула: рядом со мной лежал уже знакомый блондин. Мысленно застонав, прикрыла глаза.

Но времени на раздумья не было. С трудом выбравшись из‑под одеяла, я встала на ватные ноги и охнула: кроме трусов на мне не было ничего. Платье и лифчик сиротливо лежали в ногах кровати, на спинке. С опаской поглядывая на знакомого мне парня, я протопала по мягкому ковру, пару раз чуть не упав. Ноги держали с трудом — вчерашняя пьянка явно попахивала каким‑то подвохом.

Держа в ослабленных руках свои вещи, я с трудом выбралась из спальни. Взгляд невольно упал на раковину в кухне. Стараясь двигаться по квартире максимально тихо, прошла на кухню и поморщилась, когда ступила ногами на холодный кафель. На столешнице возле чайника стояла закрытая бутылка минеральной воды.

С воодушевлением потянулась к ней, но тут же замерла. Оглядев пространство, я обратила внимание, что мебель и техника были не из дешёвых, но и на безумно «дорого‑богато» явно не тянули.

Хмыкнув, стала обдумывать, как мне поступить, — голова запоздало решила отозваться болью. Чуть не уронив вещи, смущённо потёрла нос: сначала надо одеться.

Впервые в жизни я так долго натягивала платье. Чертыхаясь на чём свет стоит на свой и Алинин выбор, я с облегчением всё же застегнула молнию. Прихватив бутылку с водой, вернулась в прихожую: на тумбе лежала моя сумка.

Через минуту я аккуратно закрыла дверь, держа в трясущихся руках воду, сумку и туфли. Но стоило двери за мной закрыться, как я на всех парах припустила к лифту. Через пару минут я выходила в свежий, но уже начинавший прогреваться сентябрьский воздух.

Оглядевшись, достала из сумки телефон. Современные технологии позволяли за самое короткое время определить своё местоположение. С удивлением я отметила, что до отеля, где проживала Алина, было всего пару кварталов.

Шатаясь и попивая попутно воду, я двинулась в нужную сторону. Сколько бы положительных моментов в этом утре ни было, один факт его однозначно омрачал: движения были замедлены, а тело с трудом удавалось поддерживать в вертикальном положении.

Через неопределённое время я с тяжёлым вздохом открывала вторым ключом дверь в номер. Кое‑как дойдя до дивана, я буквально рухнула на него, проваливаясь в сон.

Разбудила меня в этот раз подруга. Зевнув, я растерянно посмотрела на Алину: та с беспокойством смотрела на меня.

— Наконец проснулась. Я встала два часа назад, а ты спишь здесь. Разбудить не смогла, пришлось дать выспаться.

— Мгм, — неопределённо пробурчала я, вновь закрывая глаза.

— Тебе плохо?

Ни отвечать, ни шевелиться совершенно не хотелось. Единственным звуком, говорившим о том, что я ещё вполне жива, было урчание желудка.

— Принесу тогда тебе завтрак. В таком состоянии ты не успеешь — осталось пятнадцать минут до закрытия столовой.

Угукнув, я вновь провалилась в дрёму.

— Мила, вставай.

Вместе с голосом подруги в моё сознание ворвались звон посуды и запах свежезаваренного кофе.

— Поешь, потом, думаю, ты захочешь в душ — нам через пару часов уже выезжать надо: поезд уж точно не подождёт.

С помощью Алины я села. Взъерошив волосы ещё больше, открыла глаза. Голова уже так не болела, но ощущала я себя хреново.

— Не могло же меня развести с четырёх бокалов? — с сомнением посмотрела я на подругу.

Та вздохнула и как‑то виновато отвернулась. Вскинув брови, я продолжала смотреть на неё.

— Я и сама не сразу узнала. Ты тогда с тем парнем ушла. Я решила выпить ещё один коктейль, подошла к стойке и как‑то сама собой разговорилась с одним из посетителей — он оказался местным. Мы проболтали около получаса, а позже я решила пойти в номер. Мужчина меня проводил и спросил о тебе. В общем… — Алина смущённо почесала нос. — Он сказал, что бармен по просьбе того пузатого мужика что‑то подлил тебе в третий бокал.

Я в ужасе раскрыла глаза — такого мне ещё не доводилось переживать.

— Ну, я пошла разбираться с барменом. Тот отнекивался, но, со слов некоторых клиентов, они не сыплют ничего запрещённого, а подливают водку в вино. И, как оказалось, в трёх бокалах у тебя была ещё и водка — и довольно приличного объёма, — как‑то виновато прошептала подруга.

Поморщившись, я вздохнула. Хорошо, что только это. То‑то мне немного показался странным привкус. Но, зная свой предел, с пары стопок горячительного меня всегда уносит: уж больно низкий порог стойкости.

— Понятно, почему мне так хреново.

— Слушай, — Алина присела в соседнее кресло и поёрзала, — а что был за парень, с которым ты ушла?

Замерев, я кинула рассеянный взгляд на подругу. Честно говоря, мне ещё повезло, что я вообще на него попала. Но…

Вздохнув, я вернулась к завтраку.

— Проблемный парень, — буркнула, буквально протыкая со злостью желток.

— Не отпускал? — хихикнула подруга.

— Я веду у их группы семинары, — спокойно пробурчала я, отправляя кусочек яичницы в рот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот это номер, — присвистнула Алина. — Не сбежать, блин, от истории.

— Именно, — буркнула я, отправляя следующий кусочек в рот. — И я даже не представляю, как из неё теперь выйти без потерь. Этот парень меня ещё в универе приметил.

— Может, судьба?

— Только ты могла такую чушь сказать, — буркнула в ответ.

— Ой, да ладно. А вдруг и правда? Ну сама подумай: кому ещё так везёт встретить уже знакомое лицо за тысячу километров от дома?

Вздохнув, я пропустила мысли подруги мимо ушей — ещё и на них реагировать сил не было никаких.

— Ой, подумаешь, не верящая кулёма, — ворчала подруга. — Пойду чемодан дособираю.

И, словно ощущая лёгкую уязвимость, подруга скрылась в соседней комнате. А я проглотила свой завтрак, запивая его ещё горячим кофе.

Через десять минут я уже стояла под струями горячего душа, приводя мысли в порядок. И, честно говоря, пока получалось плохо. Если посмотреть на всю ситуацию в целом, я ещё легко отделалась. Но последствия слишком непредсказуемы — тут и не загадаешь.

Одно я знала точно: больше ни в один бар ногой. По крайней мере в женской компании. После вчерашнего я как‑то побаивалась вновь оказаться в подобном положении.

Душ и еда — две главные составляющие любого повышенного настроения.

Когда я через два часа садилась в поезд, мысли о проблемном парне и неудачном вечере уже вылетели из головы. А то самое красное платье было засунуто на самый низ сумки — его я ещё не скоро достану на свет.

Марк

Телефон на тумбочке разорвал оглушительной трелью тишину комнаты. С раздражением открыв глаза, я потянулся к вибрирующему устройству.

— Да, — голос звучал гнусаво и угрюмо.

— Опять поздно лёг? — выговаривала в трубке знакомая женская интонация. — Сколько раз тебе говорила, что необходимо ложиться вовремя спать. Ты достаточно взрослый, чтобы уже начать заботиться о себе, — продолжала читать нотации мама.

Застонав, я прикрыл глаза:

— Мам, ну ты чего с утра пораньше?

— Не мамкай мне тут. Где тебя вообще носит?

— На югах, — буркнул я, заранее ожидая очередную порцию нравоучений.

В телефоне на миг повисла тишина. А потом я услышал, как мама набирает в лёгкие воздуха:

— Ты что там забыл? Отец ключи дал? Я же запретила тебе ездить туда во время учёбы — ты на последнем курсе. Когда вы уже оба…

Дальше я слушать не стал, отодвинув аппарат подальше, и огляделся: в комнате я был один. Часы на стене показывали начало десятого. Чёрт возьми, подскочил я. На кухне и в ванной тоже было пусто. Она просто сбежала.

Услышав, как мама в трубке зовёт меня, я вернулся к разговору:

— Да?

— Ты опять меня не слушаешь!

— Прости, — угрюмо пробормотал я, шаркая на кухню.

Включив кофемашину, слушал, как она с характерным звуком запускается.

— Ты когда домой?

— Сегодня, — буркнул я.

Настроение было просто паршивым: только смог затащить на свою территорию эту особу — и тут же упустил её. Хоть приковывай.

— У тебя всё хорошо? — после небольшой паузы спросила мама.

— Угу.

Но куда там. Даже по моим односложным ответам было понятно, что не всё у меня зашибись.

— Хорошо, возвращайся. И веди аккуратно — ты же явно на машине поехал.

— Конечно, обещаю.

— Я серьёзно. Не гони — всё равно спешить некуда.

Вздохнув, я пообещал маме, что буду вести осторожно.

Стоило вызову завершиться, как телефон, прокатившись по столешнице, гулко ударился о стену, от которой отскочил и, преодолев обратный путь до края стола, с гулким стуком упал на кафель.

С раздражением опершись на стол двумя руками, я стал обдумывать вчерашний день.

В тот бар меня затащил давний знакомый, который уже несколько лет проживал здесь. С другой стороны, чёрт меня дёрнул вообще сюда явиться. Но, выслушав предложение друга, который позвонил мне буквально через пару минут после того, как машина Милы скрылась с парковки, я, не понимая собственных чувств, притащился сюда.

И вечером, потягивая какое‑то пиво, бессмысленно оглядывал праздношатающуюся толпу, ищущую на свою голову приключения. Когда взгляд зацепился за светлые волосы, я одёрнул себя: Миле в этом баре делать нечего. Так я думал. Пока не увидел, как она, шатаясь, идёт в сторону туалетов.

А дальше я наблюдал, как спустя какое‑то время её прижимает к стенке уже знакомый мне любитель подпоить и утащить девушек придурок. Костеря всё вокруг, кинулся спасать не знающую всех проблем «принцессу» из лап явно не дракона.

А потом были несколько часов мучений: эта особа смогла довести меня до белого каления. Ну кто в самый разгар интересного дела спать заваливается?

А сейчас она просто сбежала!

Телефон жалобно зазвонил. Подняв уже не раз встречавшийся с различными поверхностями аппарат, я ответил на звонок:

— Привет! Ты куда вчера делся? — в трубке бодреньким голосом вещал друг.

— Домой ушёл.

— Совсем никакого веселья. Но ты лучше скажи, что за краля с тобой была? Утащил её из лап Игоря, даже не поморщившись, — он продолжал весело тараторить. — Он мне уже все уши прожужжал, что ты у него увёл готовую особу.

Сжав от злости трубку, я услышал, как аппарат жалобно захрустел.

— Пошёл ты и этот твой Игорь лесом, — прошипел в ответ. — Ещё раз застукаю его за подобным занятием — шкуру спущу. Понял?

В трубке повисла тишина.

— Марк, ты чего? — растерянно пролепетал товарищ.

— Ничего. Если ума не хватает нормально с девушками знакомиться, катитесь оба в монастырь — там вам самое место.

И я оборвал связь. Злость буквально переполняла меня. Помимо того, что чуть не утащили приглянувшуюся мне девку, так ещё и она меня обломала.

— Твою мать!

Телефон полетел в стену. И, отказавшись мириться с судьбой вечно битого, треснул. Глядя, как экран покрывается полосами, я провёл руками по волосам, стараясь успокоиться.

Что за чёрт со мной вообще происходит? Ну увидел интересную особу — зачем же злиться? Первая или последняя в моей жизни, что ли?

Чертыхаясь, я потянулся за чашкой и налил себе спасительный кофе. В сумке лежал новый телефон — я прикупил его пару недель назад, понимая, что с моим характером старый долго не протянет.

Кое‑как успокоившись, я разместился на высоком барном стуле возле окна: погода радовала солнечными лучами. Но у меня в душе был полный раздрай — так паршиво мне ещё никогда не было.

Глава 8

Мила

— Федя вернулся? — вопрошала в трубку подруга.

Стоило мне только переступить вечером порог дома после занятий и беготни по продуктовым магазинам, как Алина тут же позвонила. С глухим стоном ответив на звонок подруги, включив громкую связь, я стала готовиться к потоку вопросов. И он не заставил себя ждать.

— Нет. Ещё в Москве.

— И когда же он приедет? Что за командировка у него такая?

Пожимая плечами, я раскладывала продукты по местам.

— Сказал, что будут только в среду возвращаться.

— И ты спокойно это всё воспринимаешь?

Опять пожав плечами, я засунула упаковку сыра на полку в холодильнике и закрыла дверь. Взгляд перед этим невольно пробежал по его содержимому: в основном продукты для быстрого перекуса. Последний раз внутренности большого белого товарища видели кастрюлю готового супа недели две назад. А после начала учёбы я и вовсе перестала лишний раз стоять у плиты, предпочитая готовить продукты на скорую руку — те же бутерброды.

— А что не так? Не муж ещё.

— Не думаю, что подобное отношение со стороны мужчины вообще можно назвать чем‑то серьёзным. Ты всё ещё веришь, что ваши отношения закончатся звоном колокольчиков и парой страшных кукол на капоте старой «Волги»?

Представив себе эту картину, я невольно прыснула от смеха. На ум пришли старые фотографии со свадьбы родителей. Когда я была маленькой, всегда говорила, что у меня будет такая же свадьба, как и у родителей. Уж больно мне нравились те две страшные куклы на капоте машины и пышная фата, которую в тот день надела мама.

— А что, вполне милая картина, — продолжая смеяться, ответила подруге.

— Только не говори мне, что ты всё ещё действительно мечтаешь на свадьбе ездить на «Волге»? Где ты вообще в наши дни видела хоть одну такую нормальную машину?

— Не преувеличивай.

Сняв телефон с режима громкой связи, я приставила его к уху, одновременно включая чайник.

— Всё‑таки не понимаю я тебя. Ну вот что ты в нём нашла? Ну ни рыба ни мясо же…

— Ни кафтан ни ряса…

— Ой, да ну тебя. Я серьёзно, а ты начинаешь опять пословицами меня закидывать, — разозлилась Алина. — Неужели тебе настолько наплевать на свою жизнь, что ты готова потратить её не маленький остаток на совершенно неподходящего мужчину? И где вообще гарантия, что ты с ним останешься? Я лично не вижу в нём никакой надёжности. Вот помяни мои слова: он тебя бросит до того, как ты вообще поймёшь, что у вас всё развалилось. Если уже не бросил.

И в трубке послышались короткие гудки, через несколько секунд сменившиеся тишиной. Единственный звук, нарушавший покой, — кипящий чайник.

Положив телефон на стол, я прошла к окну. Вечер медленно опускался на город, но солнце ещё не спешило прятаться за горизонтом. С третьего этажа, на котором располагалась моя квартира, открывался красивый вид на засаженный деревьями и кустарниками двор. Детвора бегала, каталась на самокатах и велосипедах — беззаботное детство. Когда‑то и я тоже бегала в этом дворе. Сначала мы с родителями жили здесь вместе с бабушкой, но позже переехали в другую квартиру, которую родители приобрели десять лет назад. А после смерти бабушки квартира по наследству досталась мне.

И сейчас я с какой‑то грустью и растерянностью наблюдала за происходящим в знакомом, но таком чужом дворе. Казалось, что всё вокруг словно отделено от меня — чуждое, неосязаемое.

Писк чайника вывел меня из задумчивости. Комната погрузилась в тишину — лишь отдалённый смех и крики детей долетали в открытое окно.

Конечно, признавать правоту подруги я не спешила. Мои отношения с Фёдором выглядели как жалкая пародия. Каждый из нас стремился к своим целям, продолжая верить, что мы движемся рука об руку. Возможно, подними эту тему Алина год назад — и я бы действительно подумала о расставании. Но сейчас, когда за плечами у нас три проведённых вместе года, общие разговоры о будущем… Сделать какой‑то шаг становится всё трудней.

Я так и не смогла озвучить подруге то, что Федя сделал мне предложение месяц назад. Вечером, за столом на этой самой кухне, во время простого ужина. Хотя это было больше не предложение, а какая‑то констатация факта: «Надо расписаться». Не «сыграть свадьбу», не «пожениться», а просто расписаться. И без кольца…

Возможно, где‑то внутри и взбрыкнула та маленькая Мила: «Как — просто расписаться? А свадьба? А кортеж? А гости?» Но рациональная Мила согласилась с доводами Феди, что простая роспись куда лучше, чем тратить непомерное количество денег на пышное торжество, которое никто особо и не запомнит. Хоть мне самой всё это казалось чем‑то безумным, я всё же согласилась.

А сейчас…

Слова Алины вернули меня к тому «предложению» и моим детским мечтам. Разве есть что‑то плохое в том, чтобы отметить одно из важных событий в жизни небольшим торжеством? Не обязательно звать сотни гостей — просто самых близких, человек тридцать‑пятьдесят. Надеть красивое платье и пышную фату… Почему небольшое торжество стало неразумным и глупым событием?

И именно сейчас я оглянулась немного назад и невольно задалась вопросами: что я делаю со своей жизнью? Правильный ли путь избрала? И правильного ли человека выбрала?..

Телефон жалобно звякнул, заставив меня невольно вздрогнуть. Бросив последний взгляд на веселящихся детей, я вернулась к столу. Экран ярко засветился, стоило его разблокировать. Федя прислал фотографию: плюшевый медведь размером в полметра. И приписка: «Увидев его, сразу подумал о тебе».

Невольно улыбнулась. Да, может, у нас и не бурный роман, но тихая взаимопомощь и какая‑то уютная романтика всё же куда важней ярких блёсток, что словно пыль в глазах посторонних.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отложив телефон, я потянулась за любимой кружкой и налила в неё заварку из маленького чайничка, стоявшего рядом. Заполнив кружку до краёв горячей водой, с удовольствием потянула носом воздух — приятно запахло чабрецом и мятой.

Вернувшись с кружкой к окну, я медленно потягивала чай, рассматривая движущихся по двору прохожих. День медленно уступал права ночи, пока в один момент всё не погрузилось в уютную темноту, разгоняемую фонарями, светом из окон и редкими автомобилями.

Чай давно был допит, а я всё так же продолжала стоять и безучастно смотреть, выискивая внутри себя ответы на риторические вопросы. Только ответы на них явно никогда не придут.

С разочарованием тряхнув головой, я поджала губы и, развернувшись, направилась в душ — понедельник выдался на удивление тяжёлым.

О своих весёлых выходных я помнила плохо, но проказница‑память подкинула обрывочные воспоминания и в это утро понедельника, словно забавляясь. Застонав в голос, я с угрюмым видом сидела на краю кровати, уткнувшись в руки и мечтая отмотать время назад и постараться вести себя аккуратнее. Но, как говорится, перемотать время назад невозможно, иначе все ходили бы счастливыми. Поэтому приходилось искать в себе силы переварить стыд и неловкость, а после найти новые силы, чтобы собраться и лицом к лицу встретиться с «товарищем» своих безумных выходных.

Дни бежали, не оставляя времени на передышку и подготовку к неизбежному.

В институте, проходя по коридорам, я с опаской оглядывала встречающихся студентов. Вздохнуть свободно смогла только тогда, когда садилась в свою машину и быстро покидала парковку, словно за мной гнались.

Но, что уж там, перед смертью же не надышишься. И как бы ты ни избегал смущающих ситуаций, а приходит время, когда необходимо посмотреть правде в глаза и самой себе сказать:

— Надеюсь, на пару он сегодня не пришёл.

Мольбы, как известно, редко помогают. И я не стала в этот день исключением.

Четверг в институте встретил меня тишиной кафедры: преподаватели опять разбрелись, явно предпочитая не находиться в душном помещении.

Переведя дух, я уселась за стол, сгрузив свои вещи на пустую столешницу. Глаз нервно дёргался, вызывая ещё большую волну раздражения. Кофе не доставлял удовольствия, но я упорно продолжала его пить, словно в поисках храбрости. Хотя для храбрости я была бы не против накатить те литры алкоголя, которым меня спаивали в субботу.

Внимание на покачивающуюся ногу я обратила только тогда, когда она стала болеть от постоянных ударов по широкой перекладине. Зашипев, отбросила в корзину для мусора пустую тару от кофе, встала, одёрнула водолазку, пригладила собранные в хвост волосы и выдохнула.

— Ну, напилась, ну, доставила неудобства парню. Хотя под вопросом, что я могла наделать, если даже не помню. А раз не помню, значит, ничего не было, — пыталась убедить себя я. — Ну, сбежала утром, — продолжила бурчать. — В конце концов, такой видный парень явно же не страдает от отсутствия женского внимания, — привела последний аргумент, который меня почему‑то совсем не успокоил.

Представив себе, как вокруг этого парня — имя которого я, надо сказать, совершенно не помнила — вьются молодые студентки, настроение испортилось ещё больше. На некоторое время мысли захватили совершенно непривычные образы обвитого женскими телами представителя мужской половины человечества. Когда же осознала абсурдность своих фантазий, фыркнула, тряхнула головой и тихо ойкнула: характерный звонок на пару раздался совсем рядом.

Сцепив зубы, подхватила свои вещи и, чуть не забыв закрыть дверь кафедры на замок, направилась в сторону нужной мне аудитории, повторяя про себя, как мантру, что хуже смерти всё равно нет ничего. И что бы меня ни ждало, я со всем справлюсь.

Однако, стоя перед аудиторией, за дверьми которой слышался весёлый смех, я с ужасом поняла, что справиться с ситуацией, в которую сама же по глупости попала, я не могу. И не потому, что она была неразрешимой, а потому, что… просто потому. К сожалению, искать причины у меня сейчас просто не было времени.

Пробормотав слова надежды, что парень не пришёл на пару, я глубоко вздохнула, чуть не подавившись воздухом, и решительно открыла дверь, стараясь нацепить на себя самый отстранённый и холодный вид.

Надеюсь, получилось.

Марк

Четыре дня я провёл в подавленном состоянии.

Домой с моря вернулся ближе к ночи. Мама с укором посмотрела на моё серое лицо, прищурилась и что‑то тихо пробурчала, хитро хмыкнув под конец. А я с недоверием смотрел, как она спокойно идёт на кухню, спрашивая, не хочу ли я поужинать, — вместо потока нотаций, который обычно меня ожидал, стоило мне совершить какую‑то, по её мнению, дичь.

Но в этот раз меня, которого должны были приговорить к пожизненному, почему‑то помиловали.

Следующие дни я провёл в универе, исправно ходя на пары. К озадаченным лицам некоторых преподавателей и однокурсников привык быстро: подумаешь, проявил рвение к учёбе — чего я не слишком хотел делать всё время учёбы. А в перерывах между парами перемещался по коридорам, надеясь увидеть знакомую мне особу. Но кто бы мог подумать, что проказница‑судьба просто рассмеётся мне в лицо и даже не даст возможности увидеть её мелькнувший образ.

В четверг второй парой у нас было занятие, которое должна была вести Мила. С каким‑то предвкушением я ожидал встречи. Уверен, она точно будет взволнована, и лёгкий румянец определённо окрасит её щёки, стоит ей только меня увидеть.

И кто бы мог подумать, что эта птица‑обломинго сможет разрушить мои ожидания и в этот раз: когда после звонка в аудиторию вошла всё такая же отстранённая девушка, которая буквально мазнула по мне поверхностным взглядом, я растерялся. Словно пятнадцатилетний пацан, впервые увидевший самую красивую девушку в мире, я с недоверием и каким‑то разочарованием смотрел всю пару на Милу. А она лишь несколько раз посмотрела на меня — и взгляд её не выражал ни капли эмоций.

Вот так и рушатся фантазии. Получается, что я настолько не значим в её жизни, что даже оказаться утром голой рядом со мной в постели её ни капли не впечатлило?

Глава 9

Пара шла, как мне казалось, ужасно медленно. Я угрюмо рассматривал девушку, восседающую за преподавательским столом и спокойно общающуюся с моими однокурсниками.

Длинные, до лопаток, светлые волосы были собраны в хвост, который при каждом повороте головы покачивался. Тёмно‑розовая водолазка сексуально обтягивала каждый изгиб стройного тела — того самого, что мне удалось подержать в своих объятиях совсем недавно.

Задумавшись, я прищурил глаза. Пальцы правой руки невольно потёрлись друг о друга: почему‑то до сих пор я ощущал мягкое прикосновение к чужой коже, пахнущей какими‑то ягодами. Взгляд прошёлся по чётко выделенным водолазкой контурам. Память тут же услужливо напомнила, как приятно было держать эти линии в руках и насколько ещё более приятной была их тяжесть в моих ладонях.

Выдохнув, я поёрзал на стуле, сползая чуть ниже и шире разводя ноги. Член подал признаки жизни и неприятно надавил на жёсткий замок джинсов. Сцепив зубы, прикрыл глаза, стараясь отвлечься от развратных мыслей, которые преследовали меня уже несколько дней. Но если раньше, не видя объекта своего желания, ещё можно было переключиться, то сегодня я не мог найти хоть какую‑то точку, чтобы упереть в неё взгляд и забыть о соблазнительнице в нескольких метрах от меня.

— Ты чего такой угрюмый?

Слава ткнул меня локтем в руку. Окинув друга рассеянным взглядом, я буркнул что‑то о несправедливости жизни и вновь стал искать удобную позу и точку, на которой можно сосредоточиться, чтобы не рассматривать соблазнительную фигуру.

— Ребята хотят завтра собраться вечером в баре. Пойдёшь с нами? — не замечая моего нежелания общаться, продолжил друг.

Поджав губы, я мысленно выругался. Очередная бессмысленная пьянка как‑то не прельщала.

— Там будет и Вера. Когда уже дашь девчонке зелёный свет? Она только и делает, что всем видом показывает интерес к тебе, — заговорщически шептал Слава.

А я с трудом мог вспомнить образ той самой Веры. Все мысли занимала Мила — в том своём сексуальном тёмно‑красном платье, с тихими стонами, когда она изгибалась в моих руках, и с шёлком кожи, который так охотно оглаживал.

— Марк?

Друг в очередной раз толкнул меня рукой. Кинув на него злой взгляд, я замер. Аудитория была погружена в тишину, а взгляды части ребят были устремлены на меня — как и взгляд Милы.

Кашлянув, я поёрзал, стараясь успокоиться и дать себе время собрать мысли в кучку.

— Извините, не слушал, — гулко проговорил я, опять кашлянув.

— Перекличка, — тихо шепнул Слава.

— Баринов Марк здесь, — глухо отозвался я, поднимая в неловком жесте руку слегка вверх.

Мила кивнула, мазнула по мне очередным пустым взглядом и вернулась к списку. Прищурив глаза, я вновь осмотрел девушку. Та продолжала спокойно называть фамилии, но я смог уловить и кое‑что ещё: неловкость и какую‑то скованность, которой, как мне казалось, раньше не было.

Невольно я почувствовал удовлетворение, хитро прищурился и стал в этот раз уже не скрываясь следить за каждым жестом Милы. А та, видимо, ощущая мой обжигающий взгляд, выдавала себя с головой: то поправит чёлку, то пригладит волосы за ухом, несколько раз поёрзала на стуле, закинула ногу на ногу, потом поменяла их местами… Но красноречивее всего её выдавал язык: не один раз он пробегал кончиком по губам, заставляя моё дыхание невольно сбиваться.

Чёрт, сам себе рою яму. Впервые в жизни я ощутил зуд от желания зацеловать эти губы и втянуть в дикий танец юркий язычок. Сжав челюсть до боли, прикрыл глаза. Но образ соблазнительницы в красном тут же вновь возник перед глазами.

«Да твою ж мать!» — мысленно выругался я. Закроешь глаза — тут как тут фантазии, откроешь глаза — перед тобой тут же предстаёт оригинал.

Помаявшись какое‑то время, я плюнул на попытку отделаться от проблемы и просто стал смотреть на Милу, мысленно раздевая взглядом каждый дюйм её тела. Что ж, будем считать это компенсацией за пустую постель.

Мила

Баринов Марк.

Что ж, теперь хоть знаю его имя и фамилию. Надо сказать, ему очень подходит.

Как провела пару, совершенно не помню. Первое, что захотелось сделать, стоило только войти в аудиторию, — сбежать. Ноги чуть сами не понесли меня за дверь. Но, сохранив последнюю крупицу разума и силы воли, я всё же на деревянных ногах дошла до стола.

О чём‑то говорила со студентами, даже что‑то написала на доске. Из учебного процесса запомнилось только одно: «Баринов Марк здесь» — а дальше провал и обжигающий взгляд на коже.

Этот взгляд так и следовал за мной всю пару. Сердце гулом отдавалось в ушах, в панике мечтая покинуть грудную клетку. Ну как так жизнь повернулась? Почему я вообще проснулась в постели этого парня? Да ещё и чёрт знает где от дома?

В голове мелькнула мысль, которую не раз любила озвучивать Алина: «Может, это судьба?» Но… какая там судьба! Это просто одна большая катастрофа! Позор и стыд!

Полтора часа пролетели незаметно. Под чужим взглядом я даже не успела осознать, что столько времени прошло. Звонок оповестил о конце занятия. Я с натянутой улыбкой попрощалась с ребятами, краем сознания отслеживая чужие движения. Студенты с громким гомоном покидали аудиторию, пока я собирала свои вещи. Очень надеялась, что Марк уже ушёл, ведь не видела его среди той толпы, что прошла мимо.

Телефон издал приглушённый звук вибрации. Отвлекшись на входящий звонок от Алины, я совершенно не заметила, как осталась в аудитории одна… с Марком.

Внимание от телефона оторвал стук по столу. Вздрогнув, я с опаской подняла глаза и тут же замерла, как испуганная лань перед хищником. Тело среагировало быстрей, чем я успела осознать: тут же бросилось к двери. Но уйти мне не дали — крепкие руки преградили путь, заставив вжаться в стену.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И куда мы так спешим? — с ухмылкой проговорил Марк, пристально изучая меня. — Что ж, можно сказать, вживую узрел твои способности к побегу.

Громко сглотнув, я всеми фибрами души мечтала просто влиться в стену и раствориться в ней. Но, жаль, магия в этом мире не существует, а старая стена вуза, простоявшая не один десяток лет, вряд ли так легко развалится от одного моего желания.

— Итак…

Марк замолчал, словно и сам не знал, что сказать. Так мы и стояли в тишине, изучая друг друга: я — испуганно, а он — растерянно. Взгляды, сталкиваясь, тут же убегали, но, словно магнитом, возвращались обратно. В груди сердце продолжало испуганно биться, но в то же время какое‑то непонятное, неизведанное чувство стало подниматься из глубин, заставляя всё внутри меняться. И всё только из‑за стоящего передо мной парня, к тому же младше меня.

Досада, накатившая неожиданно, вызвала растерянность. Природу этому чувству я не успела осознать, захваченная врасплох поцелуем, который обрушился на меня неожиданно.

Чужие губы показались мягкими и горячими, заставляющими подчиниться, отдать бразды правления мужчине. И я, ведомая этими чувствами, позволила увлечь себя. Лёгкое касание, горячее дыхание — и мне захотелось большего. Марк оторвался от меня всего на миг, чтобы тут же вновь прижаться губами к моим, но уже в совершенно ином поцелуе — подавляющем, обжигающем.

Я невольно приоткрыла рот, сдаваясь под этим таким мужским напором. И он не стал ждать, воспользовался приглашением. Когда чужой, не менее горячий язык проник внутрь, я вцепилась руками в его предплечья, краем сознания замечая, что выронила телефон.

Марк подался вперёд, прижимая меня к стене своим телом, но всё так же зажимая в кольце своих рук. И эта поза почему‑то принесла чисто женское удовольствие от ощущения защищённости, которое я впервые испытала с совершенно незнакомым человеком.

Поцелуй продолжался, заставляя дыхание сбиваться. Наши языки, переплетаясь, вели невидимую войну. Только была она односторонней: он захватывал, я сдавалась.

Сколько длилось это безумие, не знаю. Из забытья меня вырвала вибрация телефона. Словно по команде, мы оторвались друг от друга, дыша с каким‑то надрывом. Глаза в глаза. Я вздрогнула, впервые ощущая на себе столь дикий, обжигающий страстью взгляд.

Звонок прервался, чтобы через мгновение повториться вновь. Невольно кинув взгляд на телефон, лежащий экраном вверх, я почувствовала, будто меня окатило холодной водой.

Федя.

Уши уловили лёгкий хмык. Под именем на экране высветилась наша общая с Федей фотография, где я целую его в щёку. Почему‑то это фото заставило меня устыдиться, словно я сделала что‑то неприличное.

Звонок прекратился, погружая комнату в гулкую тишину. В ушах же набатом стоял звук удара сердца. Мелькнула мысль, что надо померить давление. С такими американскими горками из эмоций можно и инфаркт заработать».

Глубоко вдохнув, я упёрлась руками в грудь парня и оттолкнула его от себя. Тот, видимо, не ожидая от меня такой прыти, отошёл на несколько шагов назад. Я же, не отрывая взгляда от погасшего экрана телефона, поправила волосы и облизала губы, словно стараясь стереть таким образом совершённую глупость.

— На этом закончим наши игры, — проговорила я, даже не стремясь посмотреть на Марка. — Позабавился — теперь можешь идти дальше. В конце концов, у каждого из нас свой путь, — прошептала скорее себе, чем ему.

Марк молчал. Я подняла на него взгляд, подмечая, как желваки на скулах ходят ходуном.

— И в чём же заключается твой путь? — спросил он с какой‑то ехидцей.

— Тебя это не касается. Мы друг другу никто. А изменять я не собираюсь. Столь низменное действо никогда не было для меня чем‑то правильным.

Марк от моих слов вздрогнул, словно не ожидал подобного замечания. Он явно бросил взгляд на экран моего телефона, пару секунд изучал тёмный экран, словно стремясь найти там какой‑то ответ, а после поднял взгляд на меня.

— Замуж собралась?

Неожиданный вопрос поставил меня в тупик. Ответ «да» казался правильным. Но почему‑то я не могла найти в себе силы его произнести. Но парню, видимо, ответ не был нужен. Он прищурился, словно выискивая на моём лице что‑то, потом подошёл вновь, прижал меня к стене и опустил голову, утыкаясь носом в мой висок.

— Значит, хочешь забыть? А сможешь?

— Даже если не смогу, это всё равно не должно становиться чем‑то значимым в моей жизни.

Слова вылетали из моего рта, но для меня они звучали совершенно неубедительно. Почему рациональные мысли в этой ситуации кажутся большим бредом, чем должны были? Разве я не права? Мы с Марком друг другу никто, наши пути и вовсе пересеклись случайно. Ведь не меняется же жизнь просто от знакомства с кем‑то? И вообще, в группе Марка не менее десяти парней, но ни с одним из них я не делаю таких глупостей, как поцелуи в аудитории, не говоря уже о сне в одной постели.

— Тебе стоит прекратить донимать меня. Уверена, с твоими данными на тебя вешается не одна девушка. Поэтому поищи себе жертву в другом месте, — с какой‑то необъяснимой для себя злостью я упёрлась в грудь Марка руками, стараясь его оттолкнуть.

Но парень не сдвинулся ни на дюйм. Я лишь ощущала, как под рукой быстро стучит чужое сердце, а грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Он был зол, сомневаться не приходилось. Но потакать желаниям такого парня не стоило: сегодня он проявляет интерес к тебе, а завтра, стоит только ответить на его интерес, он уже убежит к другой, помахав рукой из чистой жалости.

— Мной ещё никогда не командовали, — проговорил Марк мне прямо в ухо.

Подняв глаза на парня, я сжала губы. Он наклонился, прижимаясь своим лбом к моему. Глаза полыхали яростью вперемешку с незнакомым мне чувством. Откинув голову назад, я слегка ударилась ею о стену, прикрыв веки от боли. Марк отстранился — в его глазах мелькнуло что‑то еле уловимое, похожее на жалость.

Вжавшись в стену ещё больше, стараясь слиться с ней в очередной попытке избежать соприкосновения с чужим телом, я исподлобья смотрела на возвышающегося надо мной парня, пытаясь понять, как вообще докатилась до такого.

— Всё когда‑то бывает впервые, — буркнула я в ответ на его замечание, судорожно ища выход из сложившейся ситуации.

Хотелось действительно остановиться. Поставить точку в нашем непонятном взаимодействии. Эта встреча в жизни была явно лишней, глупой. Для чего я вообще наткнулась на столь беспринципного и бесстыжего парня? Если он прекрасно понимает, что я встречаюсь с другим, почему не отойдёт в сторону?

Марк облизал губы, ухмыльнулся и наклонился ко мне. Ухо вновь обдало чужое дыхание. От лёгкого ветерка мне даже показалось, что оно дрогнуло, как у кошки.

— А ты справишься? М?

Уж не знаю, с чем я должна справляться. Но одно понимала сейчас очень хорошо: с собственным телом я уже не справляюсь.

Парень наклонился ещё ниже, опуская лоб на моё плечо. Я же ощущала непривычную, но очень приятную тяжесть. Предплечья сдавили чужие руки — не сильно, но достаточно крепко, словно приковав к месту.

— Мы же взрослые люди, Мила. Так давай и сыграем по‑взрослому?

Не понимая смысла его слов, я нахмурилась. Марк выпрямился, хмыкнул как‑то обречённо, мотнул головой, словно стараясь согнать наваждение, и мягко улыбнулся мне. Я же невольно задержала дыхание. Такая улыбка обезоруживала, заставляя сдаться без боя. Зажмурившись, я опустила голову вниз, сбегая от собственных мыслей и чувств. В надежде, что хотя бы получится воплотить в жизнь с этим парнем пословицу: «Из глаз долой — из сердца вон».

Но спрятаться мне не дали. Рука парня потянула моё лицо за подбородок вверх, заставляя встретиться взглядом с чужим — обжигающим. Сердце ёкнуло в ожидании.

— Ты можешь пытаться убежать. Но, думаю, поиграть в игру «Кто первый сдастся?» будет довольно интересно. Жду с нетерпением.

И, словно закрепляя это одностороннее заявление, он коснулся моих губ в лёгком поцелуе, напоследок проведя по ним языком и оставляя влажный след.

Глава 10

Домой я буквально ввалилась. Дверь с мягким щелчком захлопнулась, отрезая меня наконец от всего творившегося сегодня безумия. Лёгкая темнота коридора окутала приятным уютом. Сумки с гулким стуком опустились на пол. Туфли были сброшены возле входа.

Пройдя на ватных ногах по квартире, я дошла до двери в кухню. Прислонившись к косяку, оглядела комнату, подмечая, что ничего в ней не изменилось. Тогда почему же казалось, что жизнь перевернулась с ног на голову?

Тело грузно опустилось вниз. Вялой куклой привалившись к косяку, я озадаченно уставилась на свои руки. Сжав их пару раз в кулаки, распрямила ладони, безучастно изучая линии. Интересно, а можно и правда прочесть что‑то по ним? Это безумие тоже по ним прослеживается?

Устало прислонив голову к косяку, я бездумно сидела на полу. Тело, последние дни находившееся в напряжении, расслабилось. И хоть впереди меня ждало ещё большее безумие, но почему‑то сейчас я не ощущала ни волнения, ни раздражения. Даже расстройство и злость, что иногда меня преследовали сегодня, куда‑то испарились. И кроме ощущения какой‑то правильности происходящего не осталось ничего.

Из коридора донёсся звонок телефона. Я даже не повернула голову, продолжая сидеть. В голове маячила мягкая улыбка, которую совсем не ожидала хоть когда‑нибудь увидеть на лице этого бесстыжего парня.

Звонок прекратился, квартира вновь погрузилась в блаженную тишину. Уж не знаю, сколько я просидела, но из забытья меня вырвал звонок в дверь. Нахмурившись, оглянулась, чуть не свернув себе шею. Кого вообще могло принести?

Звонок повторился ещё несколько раз, но я совершенно не хотела двигаться, предпочитая оставаться на месте.

Когда же ручка опустилась, впуская через дверь непрошеного гостя, я вздрогнула. Кажется, закрыться на щеколду я забыла. В квартиру проник свет из коридора, осветив силуэт, показавшийся смутно знакомым. Силуэт на миг замер, а после коридор осветил свет лампочки.

— Ты что делаешь на полу? — проговорила Алина с каким‑то облегчением, осматривая валяющиеся перед ней вещи.

Подруга аккуратно переступила через них, проходя внутрь. Дверь за ней закрылась, послышался щелчок замка.

— Так чего ты на полу сидишь? — пропыхтела Алина, поднимая мои сумки и водружая их на стоящий рядом комод. — За весь день ты мне так и не перезвонила. Я уж думала, что‑то случилось.

Подруга прошла по квартире, останавливаясь возле меня.

— Так, вставай, поговорим за чашкой чая. Я тут вкусняшки принесла, — потрясла пакетом Алина.

Сквозь полупрозрачную плёнку проступало наименование знаменитой на весь город кондитерской, где готовили любимые нами тортики и пирожные.

Но пить чай не особо хотелось. Кое‑как подняв своё уставшее тело, я прошла к одному из шкафчиков на кухне, доставая оттуда бутылку красного вина. С верхней полки достала пару бокалов.

— Предлагаю обсудить за кое‑чем покрепче, — сказала я.

Подруга составила на столе упаковки, оглянулась на меня, вскинула брови и ухмыльнулась. По‑хозяйски пройдя к холодильнику, она поставила десерты на свободное место, порылась немного на полках, доставая сыр, колбасу и какие‑то фрукты.

— Что ж, уже становится интересней, — улыбнулась Алина.

Поёжившись от любопытства в голосе подруги, я поставила бокалы и вино на стол. Подруга протянула мне штопор, а сама занялась нарезкой. В тишине каждая из нас занималась своими делами. Через пару минут на столе стоял нехитрый набор из закусок к вину. Алина устроилась напротив, подняла полный бокал и, чокнувшись со мной, пригубила немного.

— Рассказывай. Я вся внимание, — произнесла она.

А я растерянно устремила взгляд в стол, не зная, с чего же начать. Бездумно попивая вино, я пыталась подобрать слова, чтобы описать свою ситуацию. Но мысли никак не хотели складываться в нужный текст.

Время шло, а я всё никак не начинала. Бокал медленно пустел. Когда же, в очередной раз отпив, я поняла, что в рот ничего не попало, озадаченно посмотрела на пустой пузатый бок и вскинула голову на подругу, которая с хитрым прищуром смотрела на меня, поедая фрукты.

— Ох, чую, узнаю что‑то интересное. Уж больно ты выглядишь не в себе. Надо признать, такой тебя мне ещё не приходилось лицезреть. Итак, что случилось? Федя изменил? Или ты решила его бросить? А может, он тебя бросил? — подруга сыпала вопросами, видимо, стараясь помочь мне начать рассказ.

А я не могла ответить ни на один вопрос «да». Ничего не подходило.

Алина прищурилась ещё сильней, потом откинулась на спинку стула и округлила рот в своеобразную букву «О»:

— Ты хочешь поговорить о проблемном парне?

Я вздрогнула, давая понять, что она попала в точку. Глаза у Алины загорелись азартом. Подавшись вперёд, подруга налила мне вина в бокал, подлила себе и с придыханием спросила:

— Вы переспали?

Нахмурившись, я зло зыркнула на Алину. Та поджала губы, фыркнув:

— Что за правильная особа. Целовались хоть?

Вопрос вызвал волну стыда. Но его тут же смыло другой смешанной волной: жар от воспоминаний и неожиданного удовольствия.

— Ого. Похоже, тебе очень понравилось, — не унималась подруга, рассматривая моё горящее лицо. — Ох, подруга, что же это за котик такой тебе попался, что ты так реагируешь?

— Котик? — возмущённо удивилась я. — Скорее голодный волк, — буркнула, буквально парой глотков осушая целый бокал.

Алина в удивлении смотрела на меня.

— Ты хоть закусывай, — пробормотала она, подталкивая ко мне тарелку с нарезкой сыра и колбасы.

Я же остервенело наколола на вилку квадратный кусочек сыра и засунула в рот, со злостью жуя.

— Ты представляешь, этот бесстыжий гад заявил, что собирается меня преследовать. И плевать он хотел, что я замуж собралась. Он поиграть вздумал, — выпалила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алина слушала, не перебивая. А я, войдя в раж, стала выплескивать всю накопившуюся злость. Монолог получился длинным, но память услужливо подкинула каждый момент, который я провела рядом с этим субъектом. Не заметила, как выложила всю историю, начиная с прошлого четверга.

— Ты замуж собралась? — первый вопрос, прозвучавший из уст подруги, был связан не с Марком.

Вздрогнув, я подняла на неё растерянный взгляд.

— За этого бесполезного мужика? — прищурила глаза Алина.

Облизав губы, я потянулась к бутылке, наливая себе вино.

— Да. Он предложил расписаться, — как‑то неуверенно пробормотала я.

— Он предложил? Подожди, почему это звучит так, будто фактически предложения и не было вовсе? Словно просто заявил, что вам надо расписаться.

Я вздрогнула, отвернулась и отпила вина.

— Вот же козёл! Он тебе не сделал предложения? И, получается, свадьбы не будет?!

Я смущённо погрызла кромку бокала.

— Да‑а, подруга, — протянула Алина разочарованно. — Я думала, ты куда честней с собой. А выходит, готова пожертвовать своими мечтами лишь бы угодить тому, кто этого и не достоин.

Не понимая посыла подруги, я хмуро на неё посмотрела.

— Что? Не нравится? Неужели ты правда веришь, что тебе не хочется свадьбы? Да и большое ли это дело — сыграть полноценную свадьбу?

— Это пустая трата денег.

— Это событие всей жизни. И сводить его к какой‑то банальной росписи — это кощунство перед любой женщиной. Я бы и слова не сказала, если бы ты и правда так думала. Но, зная тебя не один год, я прекрасно понимаю, что в глубине души ты мечтаешь надеть белое платье, покружиться в танце и оставить кучу воспоминаний об одном из самых счастливых дней в жизни. Неужели ты думаешь, что твой Федя этого не может не понимать? Уверена, такой мужчина явно осознаёт, что любая женщина хотела бы отметить начало своего брака свадьбой, — с каким‑то злорадством проговорила Алина.

А я, смотря пустым взглядом на стол, пыталась осознать, что абсолютно потеряла способность управлять своей жизнью, мыслями и чувствами.

— Ты, конечно, извини меня, подруга, — продолжила Алина, — но я вот ни капли не верю, что Федя не имеет каких‑то иных мотивов на брак с тобой. Почему‑то его действия лишь только убеждают меня, что о любви и хоть каком‑то уважении в ваших отношениях с его стороны и речи быть не может.

— Знаешь, — Алина откинулась на спинку стула, утыкаясь взглядом в потолок, — эта история почему‑то напоминает мне события из жизни моей тёти. Она тоже вышла замуж за удобного мужчину, тихо расписались. А потом выяснилось, что этот товарищ просто за её счёт решил неплохо устроиться в жизни. А она, считавшая, что наличие штанов на продавленном диване важнее тихого одиночества, терпела несколько лет, работая на износ.

Алина замолчала на миг, с каким-то остервенением накалывая на вилку кусочек яблока и отправляя его в рот.

— И что в итоге? — подруга отпила вина, словно пытаясь подобрать правильные слова. — А в итоге — развод, дележка через суд её же имущества, куча растраченных нервов и тихое одиночество, но уже вперемешку с расшатанными нервами и ненавистью к себе и мужчинам в целом.

Алина помолчала. Я же пьяным умом пыталась осознать смысл её слов, но он лишь краем значения оседал в голове.

— Думаю, что ты вряд ли будешь рада потерять годы жизни в угоду чужим амбициям и интересам. Неужели ты никогда серьёзно не задумывалась о ваших отношениях? Тебе всего двадцать шесть — вряд ли в наше время это какая‑то проблема. Женщины и в сорок рожают, и начинают строить семью. А ты ради чего кидаешься в этот омут? Может, действительно, стоит задуматься о том, чтобы дать пареньку поиграть с тобой в игру? Не падать в этот омут, но развеяться. Вряд ли из ваших отношений что‑то выйдет, зато получишь удовольствие от лёгкого романа.

Я в смятенных чувствах слушала лекцию подруги. Права ли она? А если ошиблась, это опрометчивое решение принесёт только проблемы. Да и Федя, действительно, достойный кандидат: работает, не пьёт, наши семьи знакомы. Главное — он старше, более уверенно смотрит на жизнь, чем я, ещё не окончившая учёбу. Почему Алине моё желание спрятаться за спиной надёжного мужчины надо так рьяно отвергать?

— Да и, подруга, об этом пареньке за один вечер ты рассказала больше, чем за все три года о своём Феде, — добавила Алина с лёгкой усмешкой.

А вот это заявление заставило меня озадаченно посмотреть на довольное лицо подруги. О чём это она?

Глава 11

Утро по будильнику после небольшой пьянки — самые неприглядные и менее ожидаемые минуты.

Настойчивый звон вырвал меня из сна, набатом отдаваясь в голове. Тихо застонав, я приложила ладонь ко лбу в надежде, что она окажется холоднее. Но надежды тут же рухнули. Трель прекратилась, но я знала, что повторно будильник зазвонит совсем скоро.

Пошевелившись, я с трудом перевернулась на бок, приоткрывая глаза, чтобы осмотреться. Лёгкая тошнота подкатила к горлу. Прикрыв рот в рефлекторном жесте, я глубоко вздохнула. За спиной послышалась возня, а после — угрюмый голос:

— Утро наступило слишком быстро.

Я согласно внутренне хмыкнула. Но, судя по голосу Алины, она явно чувствовала себя гораздо лучше. Сомневаюсь, что последние дни от волнения она пропускала приёмы пищи. А вчера, надо признать, кроме завтрака в мой желудок попало только полбутылки вина — гремучая смесь для ослабленного организма.

— Ты встаёшь?

Алина уже спокойно поднялась, потягиваясь. Шторы были открыты, пропуская солнечные лучи. Один лучик приветливой полосой лежал на противоположной стене. Я с каким‑то безразличием изучала его, пытаясь вспомнить наш вчерашний разговор. Но он всплывал какими‑то обрывками. Честно признаваться Алине, что я плохо помню её нравоучения, я не решилась. Сделаем вид, что слышала.

Подруга, что‑то напевая себе под нос, протопала на кухню, по‑хозяйски стуча посудой и холодильником. Я же продолжала лежать, пытаясь вспомнить, какое у меня сегодня расписание.

Время до звонка очередного будильника пробежало слишком быстро. Поморщившись, я пошарила в поисках разрывающегося устройства. Но на привычном месте его не оказалось. Почти минуту телефон, видимо мстя, терзал мои нервы своей мелодией. Когда вновь наступила тишина, я облегчённо вздохнула.

— Мила, тебе кофе или чай?

От мысли о кофе на пустой желудок внутри всё свернулось тугим узлом.

— Чай, — прохрипела я, когда подруга показалась в дверях комнаты.

Алина осмотрела меня хмурым взглядом, покачала головой и тяжко вздохнула:

— Сходи в душ, станет легче. Я приготовлю чай и яичницу. Думаю, много ты в таком состоянии не съешь. Но и голодной оставаться нельзя.

Я кое‑как поднялась, провожая подругу взглядом. «Мне б её лёгкость с утра, — мелькнула мысль, — многое бы отдала». Память услужливо подкинула воспоминания недельной давности. Состояние было тогда не лучше. Но, видимо, испуг придал мне куда больше сил, раз я так прытко сбежала из чужой квартиры.

Издав приглушённый смешок, я поднялась и на ватных ногах поковыляла в душ. С этого момента решила, что больше не пью, а нервы лечить и изливать душу стану за чашкой чая или кофе. Ещё одно такое «бодрое» утро я не уверена, что переживу.

Душ вернул мне относительную бодрость. Но желудок настойчиво напомнил о себе, стоило носу учуять запах жареных яиц.

— Паша звонил, потерял меня. Сказала, что у нас вчера была терапия. Он посмеялся, но посоветовал мне поменьше лезть в твою жизнь, — с каким‑то разочарованием вещала подруга, намазывая на тост немного масла и кладя сверху кусочек сыра.

— Интересный у него подход, — вяло отозвалась я, ковыряясь в своей тарелке.

— Не понимает он. Ты ж мне как сестра, конечно, я о тебе переживаю, поэтому и хочу дать совет. Вот встречайся ты с таким, как Паша, слова б не сказала.

Я кинула усталый взгляд на подругу. Но, не кривя душой, скажу честно: я ей завидовала. Павел был на фоне Феди явно надёжней. Если не брать в расчёт слова подруги, которая буквально сквозь розовые очки смотрела на своего мужчину, он действительно был неким примером мужского достоинства. Уже в свои тридцать один имел небольшой бизнес по продаже запчастей, планировал открыть СТО. В общем, парень стремился к успеху. И, надо сказать, вполне уверенно к этому финишу двигался.

Заставив себя через силу проглотить яичницу, я быстро запила её чаем, пытаясь подавить приступ тошноты. Посреди стола в тарелке призывно лежал поджаренный до золотистого цвета тост. Я с прищуром смотрела на него, раздумывая, утянуть ли у подруги завтрак. Желудок настойчиво призывал совершить набег. И я с хитрой улыбкой потянулась к тосту, быстро его захватила и тут же засунула в рот, словно боясь, что его отберут. Алина же только разразилась заливистым смехом. Кинув на неё озадаченный взгляд, я прожевала первый кусок. Надо сказать, организм спокойно воспринял вкус и консистенцию тоста — даже как будто вздохнул с облегчением.

— Это тост я приготовила для тебя, — смеясь, прокомментировала подруга.

А я стыдливо буркнула что‑то о скверном характере Алины и уже со спокойной душой вгрызлась снова в хрустящую поверхность.

— Что планируешь на выходных? — спросила Алина.

Я с удовольствием запила хлеб чаем, обдумывая слова подруги. Планы особо не строила, но Федя уже писал в среду, что вернулся. И только сейчас припомнила: вчера он несколько раз звонил мне, а я даже не перезвонила.

— Пока ничего, — буркнула я, мысленно обдумывая своё вчерашнее поведение.

Неужели Марк настолько выбил меня из колеи, что я совершенно забыла о своём мужчине? И почему Федя ещё раз не перезвонил?

Алина что‑то проговорила, а я, увлечённая своими мыслями, даже не слушала.

— Мила? — окликнула подруга.

Передёрнув плечами и скидывая с себя мысли, которым не хотела сейчас уделять внимание, я посмотрела на Алину.

— Не хочешь куда‑нибудь сходить?

Я поморщилась. Сейчас всё, о чём я мечтала, — это растянуться на кровати и просто выспаться. Но обязанности требовали уделять им должное внимание, поэтому пришлось тяжко вздохнуть.

— Я сейчас так себя ужасно чувствую, что ничего совершенно не хочу планировать. Особенно на завтра. Вся неделя выдалась ужасно выматывающей. Лучше побуду дома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А если Федя позовёт куда‑нибудь?

— Если позовёт — тогда и буду думать, — буркнула я, мечтая, чтобы у него не было желания встречаться со мной. Как минимум завтра.

Алина как‑то неопределённо хихикнула, поднимаясь.

— Ладно, я побежала. Мне ещё надо домой переодеться и бежать на работу. Сегодня во второй половине дня совещание, а я к нему не готова.

Проводив подругу взглядом, я с безразличием жевала тост. Алина помахала мне из коридора, послышался щелчок, а после — хлопок закрываемой двери. И я осталась в уютном одиночестве одна.

Через открытое окно долетал шум просыпающегося двора. Послышался крик, а после — громкий лай. С интересом я подошла к окну, наблюдая, как баба Зина с тридцать второй квартиры что‑то высказывает Петру Николаевичу с сорок третьей. Тот лишь пыхтел в ответ, стараясь не сильно обижать годящуюся ему в матери женщину. А его пёс с упоением лаял под деревом — видимо, опять загнал на него кота бабы Зины.

Посмеявшись, я вздохнула, ощущая, как завтрак сделал своё дело: появилось ощущение, будто можно снова дышать.

Время медленно текло, отсчитывая секундной стрелкой каждый миг. Допив чай, я помыла посуду и вернулась в комнату. Пора было собираться. Погода обещала быть тёплой и солнечной, поэтому надо было надеть что‑то соответствующее. Но стоило открыть створки шкафа, как я замерла. А что надеть?

Взгляд пробежал по висящей и лежащей одежде. На паре полок и вовсе некоторые вещи были свалены в кучу — желания навести порядок я не могла найти в себе уже долгое время.

Блуждая глазами по предметам своего гардероба, я как‑то зависла. Уж не знаю, сколько времени я изучала знакомые мне предметы, но из задумчивости меня вывел громкий звук клаксона. Вздрогнув, я кинула взгляд на часы на стене и выругалась: до выхода оставалось всего пятнадцать минут.

Коря себя на чём свет стоит за вчерашнюю попойку, я достала первое попавшееся платье с вешалки. Даже толком не посмотрев, что собралась надеть, побежала в ванну краситься. И так как времени было немного, в этот раз использовала минимум косметики, хоть как‑то придав себе свежий вид. Всё же вчерашние излияния оказали на организм плохое влияние: кожа потускнела, а от недосыпа под глазами пролегла пара бледно‑синих полос.

Платье натянула чуть ли не с закрытыми глазами. Уже внизу, возле машины, я поняла, что совершила большую глупость: наряд был до ужаса непривычным и даже каким‑то вызывающим. Осмотрев себя, тяжело вздохнула. Времени на переодевание просто не было — с утра на кафедре ждал Геннадий Петрович. И опаздывать было никак нельзя.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула и решительно села в машину. Что ж, будем считать, что в этот раз я просто решила выйти из зоны комфорта. Как говорится, главное — в этом убедить именно себя, а остальное неважно.

Университет встретил меня привычным гулом голосов. Простояв в пробке дольше обычного, я с замиранием посматривала на часы в телефоне — опоздала почти на десять минут. Надеюсь, нотации не продлятся долго.

Спеша к одной из боковых лестниц, я совершенно ничего вокруг не замечала. Завернув за угол, столкнулась с кем‑то. Охнув, отступила на шаг, едва не упав на высоких шпильках.

— Мила Григорьевна, вы в порядке? — спросил высокий парень из группы, у которой я вела семинары.

Пробормотав слова извинений и благодарности, я обогнула студента и тут же замерла. Глазами встретилась с Марком. Он смотрел на меня с лёгким прищуром и удивлением. Я же не знала, как реагировать. Одёрнув юбку, сжала губы в смущении.

Завибрировавший в руках телефон вывел меня из ступора. Уловив на экране знакомые два слова, я застонала в голос. Не глядя, приняла вызов, подставляя телефон к уху:

— Геннадий Петрович, я уже бегу. Простите, пробка.

И тут же помчалась по лестнице, мысленно жалуясь, что не надела что‑нибудь на плоской подошве.

О Марке я хоть и забыла, но только на миг. Уже у дверей кафедры я замерла, смущённо почесав нос. Интересно, как он воспринял мой наряд? Не вульгарно ли?

Глава 12

Марк

Пробежавший мимо меня ураган оставил напоследок шлейф ягодного аромата. Вздохнув носом поглубже, словно стремясь надышаться, я проводил Милу взглядом, пока девушка не скрылась за углом второго этажа. Глаза недобро прищурились, когда я приметил, что пышная юбка с этого ракурса выглядела слишком вызывающе короткой.

«Никогда больше не дам ей носить это платье, — мысленно решил я. — Слишком сексуальное». Я ещё не отошёл от того красного наряда, как в меня «прилетело» это бирюзовое платье.

— А ничё так у неё ножки, — заметил стоящий рядом Артём. — Надо сказать, фигурка очень даже ничего.

— Уже же успел полапать? — хохотнул Слава.

Артём, который минуту назад оказался тем, с кем столкнулась Мила, довольно хмыкнул. Похотливые разговоры ребят о девушке мне не понравились. Я зло сжал зубы и холодно глянул на парней:

— Вам больше нечего обсудить? Только и знаете, как о сексе думать, — бросил я и поспешил на улицу.

Чёрт возьми, это мне совершенно не нравилось. Дойдя до зоны для курения, я трясущимися от злости руками достал пачку сигарет. Щёлчок зажигалки — и через миг я уже затягиваюсь, тут же выпуская сизый дым. Прищуриваюсь, когда он попадает в глаза.

— Марк, ты в порядке? — спросил Слава, подойдя ко мне и встав сбоку.

Я снова затянулся, не спеша отвечать на его вопрос. Что тут сказать? Я и сам не понимал, в порядке ли я. Чёрт его знает, но последние дни выдались какими‑то заполошными. А вчерашний вечер я и вовсе провёл дома, коря себя на чём свет стоит из‑за неизвестного чувства.

Вчера, целуя эту скоростную особу, я словно окунулся в омут удовольствия. И надо же было ему так жестоко прерваться… Кто этот Федя такой? Неужели и правда жених?

Сигарета закончилась слишком быстро. Нахмурившись, я достал вторую и тут же прикурил.

— Ясно, ты не в порядке. Слушай, — Слава огляделся, помассировал шею сзади, а после взглянул на меня каким‑то усталым взглядом, — ты, наконец, влюбился?

Я озадаченно посмотрел на друга. Знакомы мы были ещё с детского сада. Наши матери приходились друг другу двоюродными сёстрами, поэтому помимо дружбы нас связывали ещё и кровные узы.

— Влюбился? — переспросил я.

— Ну да. Знаешь, ведёшь ты себя так, словно тебя обломали, а ты не готов отпустить. Раньше, когда девушка не отвечала на твой интерес, ты просто отмахивался от неё и шёл искать новую. Но в этот раз ты словно потерянный щенок: тебя бросили, и ты не знаешь, что делать. На попойки не ходил всю неделю. С понедельника и вовсе ходишь хмурый. Даже тётя Наташа сказала моей маме, что ты изменился. Говорит, что рада этому. Жестокая женщина, надо сказать, — хохотнул друг.

А я завис. Это что же получается?.. Задумавшись, я огляделся. Мысли текли свободным потоком, а я не спешил их останавливать.

— Ты подумай, ты ведь никогда глупым не был. Единственное, я вот подумал: ты к Миле Григорьевне интерес проявил? — уточнил Слава.

— Что? Почему так решил? — удивлённо посмотрел я на него.

— Так ты оживаешь только, когда она рядом. Честно, я тебя таким никогда ещё не видел. Ты ж как открытая книга стал, — рассмеялся довольно Слава. — Надо сказать, это забавно. Думаю, будет непросто. Но, как знать, может, что‑то и получится.

— Почему ты считаешь, что не получится?

— Ну, братишка, ты не умеешь ухаживать за девушками. Привык, что они сами вешаются на тебя, а если нет, то и не пытался как‑то добиться. Что поделать, но мы с тобой больше похожи на каких‑то донжуанов, чем на потенциальных партнёров для отношений.

Я нахмурился, не зная, как опровергнуть это заявление. Что ж, Слава, возможно, прав. Я никогда не ухаживал за девушками. Максимум — купить коктейль в баре. Явно не то, что Мила могла бы оценить.

— По крайней мере, ты не опроверг, что именно Мила Григорьевна тебе нравится. Мешать и помогать не буду, но с интересом понаблюдаю, — хохотнул Слава и удалился, помахав на прощание кулаком в подбадривающем жесте.

А я костерил брата на чём свет стоит. Тоже мне родственник. На такого фиг понадеешься.

Двор перед зданием университета постепенно пустел, а я всё также стоял возле урны, обдумывая слова брата. Размытые мысли смешивались, но всё сводилось к тому, что, возможно, он прав. Но разве вообще можно влюбиться с первого взгляда? Да так основательно, если мой характер аж выворачивает?

Горящая сигарета обожгла кожу. Выругавшись, я затушил окурок и выбросил его в урну. Подув на пальцы, огляделся: редкие прохожие спешили по своим делам, некоторые студенты сидели на лавках, занятые своими делами. Пара парней остановилась рядом, весело обсуждая какое‑то событие.

Зацепившись взглядом за пустую лавку невдалеке, я медленно побрёл к ней и грузно опустился на нагретое солнцем сиденье. Откинув голову на спинку, прищурился от яркого солнца. Несколько редких облаков проплывали по небу. Форма зефирки напомнила пышную юбку платья, в которое сегодня облачилась Мила.

Прикрыв глаза, я тут же мысленно представил образ девушки: короткая до середины бёдер пышная юбка‑баллон, лиф‑корсет выгодно подчёркивал соблазнительную грудь… Хорошо хоть плечи прикрыты. Цвет ей, кстати, очень шёл.

Припомнив большие цветы лилий в виде узоров, я прищурился. «Интересно, где здесь ближайший цветочный магазин?» — мелькнула мысль.

Мила

Нотаций от Геннадия Петровича пришлось выслушать предостаточно. Но я, как стойкий оловянный солдатик, пропустила их мимо ушей. Меня всё‑таки больше интересовало, как отреагировал Марк.

Ещё раз осмотрев свой довольно интересный наряд, я улыбнулась. Хоть платье и непривычное для меня, но Алина говорит, что я в нём безумно сексуальна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Милочка, тебе весело? — прервал мои мысли вопрос Геннадия Петровича, вернув меня в реальность.

— Что вы, как можно? Я же опоздала, задержала вас. Но, может, обсудим мою диссертацию? Времени у нас осталось немного, — поспешила я перевести разговор.

Геннадий Петрович попыхтел, кинув взгляд на часы. Пригрозив мне пальцем — явно намекая, что я слишком распоясалась, — мужчина всё же поднял тему моей работы.

Проведя почти час в «объятиях» куратора, я выползла за дверь кафедры как выжатый лимон. Уж слишком тяжело давалось мне общение с профессором. Но, надо признать, знаний и опыта у него предостаточно — писать работу было довольно просто.

Определив, какие изменения необходимо внести в диссертацию после проведённых мной последних семинаров, я воодушевилась. Хоть работа уже и была готова, пару дней назад я осознала, что мне хотелось бы внести кое‑какие правки.

И теперь, отмучившись и придя к общему решению, я спешила домой. Сегодня оставаться в университете смысла не было: основная масса преподавателей факультета поехала на конференцию, поэтому часть занятий отменили. Раз помощь не требовалась, стоило просто вернуться домой и предаться блаженству сна.

Дойдя до парковки, я замерла. На капоте моей машины лежал огромный букет. С опаской подойдя к автомобилю, я огляделась. Никого не заметив, в удивлении почесала щёку. Закинув вещи в салон, подняла букет.

Запах лилий не был одним из приятных — довольно резкий. Но получить в подарок такие цветы оказалось довольно приятно. Пышные крупные бутоны белого цвета привлекали внимание. Насчитав пятнадцать штук, я улыбнулась. Среди цветов приметила белую записку. Достав её, аккуратно развернула.

Лаконичный текст, написанный довольно красивым размашистым мужским почерком, гласил: «Платье очень сексуальное. Не позволяй слишком многим видеть себя такой — я ревную».

Глупо хихикнув, я уткнулась носом в букет. Даже не надо было догадываться, от кого подарок. Оглядевшись снова, так и не заметила дарителя. Что ж…

Довольная, водрузила цветы на заднее сиденье. Дорога до дома показалась короче. Войдя в квартиру, скинула туфли и побежала искать подходящую вазу. Но найти под такой букет что‑то кроме ведра не получилось. Осмотревшись, заметила пятилитровое новое ведро, которое за несколько месяцев так ни разу и не было опробовано. Вот и нашлось ему применение.

Рассматривая стоящие на столе цветы, я бессознательно вертела в руках карточку, оглаживая её по краям. Должна сказать, Федя редко дарил мне цветы. И уж точно не такие большие букеты.

Повинуясь секундному импульсу, я потянулась за телефоном и сфотографировала цветы. Одно из фото тут же отправила в личное сообщение Алине. Подруга позвонила через пару минут:

— Скажи, что даритель — тот проблемный парень, — без предисловий заявила Алина.

Глупо хмыкнув, я тихо угукнула.

Алина помолчала, потом послышался какой‑то шум и хлопок двери.

— Рассказывай, — предчувствуя интересную историю, подруга стала выпытывать подробности произошедшего.

— Ну, я случайно надела бирюзовое платье с лилиями. Вот и подарил, — объяснила я.

— Да ладно? — недоверчиво пробормотала Алина. — Ты надела то самое платье?

— Ну да, — тихо и неуверенно ответила я.

Повисла тишина. Я даже через телефон понимала, как Алина озадачена.

— Ты специально его надела? — уточнила подруга.

— Нет, честно говоря, вышло совершенно случайно. Я спешила, потому что опаздывала, и достала его из шкафа, даже толком не понимая, что делаю. Знаешь, не верила в подобные глупости. Ну как можно надеть что‑то бездумно? А, выходит, можно, — протараторила я, словно боясь не успеть объяснить всё как хотелось.

Присвистнув, Алина хохотнула. Даже сквозь динамик я слышала нотки недоверия в её смехе.

— Что ж, это уже становится всё интересней. Ладно, мне надо идти. Но ты держи меня в курсе. Этот парень, думаю, ещё не раз проявит себя с неожиданной стороны, — сказала Алина и, попрощавшись, сбросила вызов.

А я глупо смотрела на потухший экран телефона. И только сейчас осознала, что повела себя безумно глупо. «Ну какой Марк? Что я творю?!» — мысленно укорила себя.

С досадой опустив голову на руки, я тихо застонала. Мечты не должны управлять мной. Такие парни не меняются. Он обязательно бросит меня, наигравшись. Ну зачем я прыгаю в этот омут? Оно же того не стоит… Уже был опыт — горький и болезненный.

В расстроенных чувствах я прошла в ванну и стянула с себя платье. С досадой закинув его на корзину, встала под душ. Надо честно признаться себе: этот мальчишка захватил моё внимание. Но есть ли смысл терять своё время с кем‑то настолько ненадёжным? Сомневаюсь. Да и он точно не будет тем, кто воспылает большой любовью к девушке после пары дней знакомства. К тому же наше общение и вовсе сводится не к разговорам по душам, а к страстным взаимодействиям. Разве это не показатель того, что эти отношения обречены быть мимолётными?

С остервенением намывая тело гелем для душа, я как мантру повторяла: «Мысли рационально. Ты взрослая. Глупости давно пора оставить позади. Надо найти в себе силы твёрдо сказать «нет» этому безумию. Терять себя и рушить свою жизнь я не собираюсь».

Отдёрнув штору, я бросила взгляд на яркое платье, всё ещё лежащее на корзине. Замерев на миг, застонала, прикрывая глаза.

Ну кого я обманываю? Можно наплести чушь Алине, тысячу раз повторить себе и делать вид, что это было случайно… Но правда в том, что это чёртово платье я выбрала не случайно. И уж точно прекрасно понимала, что именно надеваю.

Встав перед зеркалом, я протёрла рукой запотевшее стекло и встретилась взглядом со своим угрюмым отражением.

— Что ж, Милослава Григорьевна, — тихо пробормотала я своему отражению, — признайся себе честно: ты спятила. Пора перестать прятаться от собственных чувств. И наконец сказать, что этот бесстыжий парень захватил все твои мысли и чувства.

Устало промокнув волосы полотенцем, я с какой‑то обречённостью окончательно призналась, что готова сдать позиции. Интересно, мог ли Марк ожидать, что он так быстро одержит победу? Ведь игра только началась…

Глава 13

Федя позвонил в субботу днём.

В тот момент я безнадёжно пыталась внести правки в свою итоговую работу. Переписывая один и тот же фрагмент порядка десяти раз, я каждую секунду отвлекалась на довольно большую коллекцию горячих воспоминаний, в которых присутствовал Марк. И звонка от жениха точно не ожидала.

Увидев на экране телефона знакомую фотографию, я ощутила себя прескверно: вроде изменила, вроде нет… И как понять собственные ощущения, когда времени на них не даёт необходимость ответить на звонок?

— Привет, — неуверенно пробормотала в трубку.

— Ты перестала мне писать в последнее время. Даже не перезвонила в четверг, — прозвучал голос Феди.

Устало откинувшись на спинку компьютерного кресла, я покусала губы, ощущая накатившую волну вины.

— Неделя выдалась напряжённой, — даже для меня это оправдание прозвучало неубедительно.

— Я тоже устаю, — с каким‑то снисходительным вздохом проговорил Федя. — Но это же не повод не позвонить или не написать? Не кажется ли тебе такое оправдание слишком поверхностным?

Слушая рациональные нотации мужчины, я ощущала, что вина всё больше проникает внутрь, принося только больше дискомфорта.

— Прости, обращу на это внимание в следующий раз.

— Просто звони или пиши, — устало вздохнул Федя. — Я хотел пригласить тебя сегодня в кино. Видел, что вышел один наш российский фильм, хочу на него сходить.

Я поморщилась. Честно говоря, наше кино не сильно меня интересовало, да и в целом вкусы в жанрах у нас с Фёдором всегда не совпадали. И тратить несколько часов на просмотр какой‑то неинтересной картины мне хотелось меньше всего.

Но вина, которую я чувствовала до сих пор, подталкивала согласиться на эту «пытку».

— Давай сходим, — натянуто улыбнувшись, проговорила я.

— Я не буду за тобой заезжать, встретимся в торговом центре, — бросил Федя.

Согласовав время встречи, я положила телефон на стол рядом с мышкой и откинула голову назад. Рассматривая цветастые обои на потолке, оставшиеся со времён ещё моей бабушки, я пробурчала себе под нос: «Надо уже принять решение».

Погода, на удивление, выдалась в этот день пасмурной, но тёплой. По прогнозу обещали небольшой дождь. Надев удобные джинсы и свободную футболку, я в гордом одиночестве покинула квартиру, чтобы потратить тридцать минут на дорогу до торгового центра.

В ожидании Фёдора я стояла возле карты у одного из входов в центр. Осматриваясь вокруг, раздосадовано бурчала под нос, что слишком много милующихся парочек вокруг. Их приторные кривляния и публичные милования вызывали необъяснимую волну раздражения. Обычно я не причисляла себя к списку ханжей, но сейчас под моё настроение не хватало только пачки семечек и лавочки, чтобы с чистой совестью вести себя как старая бабка, не отказывающая себе в удовольствии прокомментировать каждого проходящего мимо человека.

Когда же в снующей туда‑сюда толпе мой взгляд уловил знакомую шевелюру, я на миг замерла. Поддавшись какому‑то неведомому порыву, юркнула за карту, чтобы из‑за неё наблюдать за открывшейся сценой.

Марк с парой друзей стояли возле входа в одно из сетевых кафе. Через несколько секунд из заведения вышли две девушки и подошли к ним. Я с замиранием сердца наблюдала, как одна из них с улыбкой в тридцать два зуба вешается на руку Марка, прильнув всем телом к затянутому в футболку боку. Тот, не проявляя никакого раздражения, спокойно стоял, продолжая вести беседу.

Внутри что‑то гулко ёкнуло, замерло и тут же упало куда‑то вниз. Наблюдая, как девушка поднимается на цыпочки и целует Марка в щёку, я невольно прикусила зубами язык. Лёгкая боль помогла прийти в чувство.

Спрятавшись за карту, чтобы не видеть расстраивающую меня картину, я старалась унять ноющее сердце.

— Что и требовалось доказать, — тихо пробурчала под нос, устало проведя ладонью по лбу.

— Что ты делаешь?

Федя незаметно появился рядом. Стаканчик с кофе в его руке призывно маячил перед глазами. Но мужчина спокойно поднёс его к своим губам, делая глоток.

— Идём? — спросил он, оборачиваясь в сторону эскалатора.

Я краем сознания подметила, что Федя ничего мне не принёс и даже не предложил купить кофе. Но моё окончательно упавшее настроение не позволило глубоко обдумать эту мысль. Поспешив за мужчиной, я по привычке взяла его под руку.

Всю оставшуюся дорогу до кинотеатра я перекручивала в голове увиденное ранее. И чем больше вспоминала, тем меньше идей для оправдания находила. Единственная правда, которая приходила мне в голову, заключалась в том, что Марк миловался с какой-то девушкой — и это лишний раз подтверждало факт того, что он давно пополнил ряды бабников.

Марк

— Тебя не учили, что вешаться на кого‑то не совсем прилично? — раздражённо задал вопрос я повисшей на мне девушке.

Веру я не удостоил даже взглядом. Девушка, не имея ни стыда ни совести, сегодня буквально прилипла ко мне, а теперь ещё и целоваться полезла. Настроение у меня было скверное.

Всё утро я пытался найти хоть какие‑то способы, как ухаживать за Милой, но, так и не придя ни к каким путным вариантам, согласился пойти со Славой и Артёмом по магазинам. Последний хотел прикупить себе какие‑то дорогущие кроссовки. Я же решил осмотреться — может, попадётся на глаза какой‑нибудь подарок для Милы.

Но наша чисто мужская компания почти сразу разбавилась обществом Веры и её подруги Марины. Может, девушки и хорошие, но желания проводить с ними время и реагировать на их капризы у меня не было.

Услышав мой не самый приятный вопрос, Вера замерла. Отодвинувшись немного, но не убирая своих рук, она кокетливо проговорила:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что‑то ты сегодня не в духе. Может, оторвёмся от этой скучной компании и проведём время вдвоём? Уверена, настроение сразу поднимется.

И для пущей убедительности провела пальчиками по моему предплечью. Ощущение царапанья чужим ногтем по коже вызвало табун неприятных мурашек по телу.

Передёрнув плечами и скинув чужие руки, я зло глянул на девушку… а сам тут же замер. Краем глаза зацепился за знакомый образ — Мила. Девушка шла под руку с каким‑то мужчиной. Наблюдая, как они поднимаются на эскалаторе, я запоздало осознал: это и есть тот самый Федя.

Злость ударила в голову. Оттолкнув Веру, я кинулся за Милой. Потратив лишние секунды на попытку сократить расстояние, я добился лишь того, что окончательно потерял знакомую макушку из виду, стоило подняться на второй этаж.

Остановившись возле эскалатора, я огляделся, невольно мешая другим людям. Но девушку найти среди толпы так и не смог.

Раздосадованно выругавшись, я провёл рукой по волосам и огляделся ещё раз. Ни Милы, ни того парня. Сцепив зубы, прошёл немного вперёд, осматривая внутренности близлежащих магазинов, — но взгляд цеплялся только за незнакомые лица.

Возле дверей одного из магазинов я остановился: в центре зала, на столе, окружённом различными товарами, возвышался метровый плюшевый серо‑белый хаски. Щенок сидел на попе, поставив перед собой лапки. Из улыбающейся пасти свисал красный язык, а белое сердце на груди — как часть окраса — ещё больше смягчало образ игрушки.

Не осознавая, что делаю, я сделал шаг к стеллажу.

Через пять минут я, довольный, выходил из магазина, неся в руках плюшевое чудо.

— И ты за этим прибежал сюда? — с ехидцей пошутил Слава.

Кинув угрюмый взгляд на брата, я проследовал к эскалатору. Что ж, как бы ни испортила вначале мне настроение сегодняшняя вылазка, в конце она принесла удовольствие: я нашёл отличный подарок для Милы.

— Не уверен, что ей понравится что‑то такое, — пробурчал Слава за спиной.

— Откуда тебе знать, донжуан хренов? Ты, как и я, явно не погряз в серьёзных отношениях.

Слава только фыркнул на моё замечание.

— Я не думал, что Артём притащит девчонок, — заметил брат.

— Скорее всего, изначально всё ради этого и задумывалось, — бросил я в ответ.

— Возможно. Это же Артём — он вряд ли понимает хоть что‑то. Маринка ему нравится. Думаю, поэтому он и старается, — пояснил Слава.

— А где они все, кстати? — спросил я.

— Не знаю, я поспешил за тобой. Смотреть на женские капризы не очень‑то хотелось, — отозвался брат.

Наш совместный хохот вызвал интерес у находящихся рядом людей. Но мы, не обращая внимания, направились к выходу из торгового центра.

— Ты просто уедешь? — любопытствовал Слава, наблюдая, как я кладу игрушку на заднее сиденье машины.

— Нет. Но это всё‑таки торговый центр — искать иголку в стоге сена — пустая трата времени, — ответил я, раздосадованно захлопнув дверь машины.

— Телефон её не пробовал достать? — уточнил Слава.

— Думал, но не знаю, к кому подойти, — признался я.

Слава задумался, достал свой мобильный и стал в нём что‑то искать.

— Да уж, — криво ухмыльнулся он, убирая мобильный в карман, — даже у меня нет подходящего человека, у кого можно попросить контакты. Правило знакомства через шесть рукопожатий в этом случае не работает.

— Думаю, на кафедре тоже спрашивать бесполезно, — вздохнул я.

— Скорее всего, — согласился брат.

Я молча достал сигарету, повертел её в руках, осматривая. Потом тяжко вздохнул, щёлкнул несколько раз зажигалкой и засунул белую трубочку обратно в пачку.

— Решил бросить курить? — поинтересовался Слава.

Пожав плечами, я прислонился к двери машины. Сегодня утром выловил отца за завтраком, пока мама была в ванной, и стал выспрашивать, как ухаживать за девушкой. Отец, надо сказать, удивился, но лишних вопросов задавать не стал. Правда, сперва посоветовал бросить курить. «Интересно, как это должно помочь?» — про себя усмехнулся я.

— Будешь тут стоять? — прервал мои размышления Слава.

Отвлёкшись от своих дум, я посмотрел на брата. Тот изучал что‑то у входа в торговый центр.

— Не знаю пока, — пожал я плечами.

— Может, они в кино пошли? — предположил Слава.

— Возможно. Или просто в кафе, — отозвался я.

— В торговом центре? — Слава скептически посмотрел на меня. — Для этого есть куча других, более подходящих мест. Скорее всего, они в кино. Уверен процентов на девяносто. Ну, только если тот мужик не полный придурок, чтобы тащить девушку в кафе в торговом центре.

— И что ты хочешь этим сказать? — нахмурился я.

Брат посмотрел на меня как на идиота. Потом тяжко вздохнул и отвесил лёгкий щелбан по лбу:

— Иди наверх. Здесь всего один кинотеатр и один вход в него. Там ждать куда лучше.

Хмыкнув, я потёр лоб. Но возмущаться не стал — слова брата звучали вполне резонно.

— Ладно, — буркнул я, уже с большей уверенностью устремляясь обратно к дверям центра.

— А я пошёл домой. Расскажешь потом, как провалился, — послышался лёгкий хохот за спиной.

Злобно зыркнув ему в ответ, я продолжил идти вперёд. Вот что за человек? Ещё отыграюсь на нём, когда он сам влюбится.

Глава 14

Мила

Содержание фильма я не помню совсем. Помимо того, что жанр не был мне интересен сам по себе, так ещё и ворох мыслей не давал сосредоточиться на происходящем на экране.

Федя сидел рядом, периодически что‑то комментируя. Перед началом фильма мы купили большую пачку солёного попкорна и пару стаканов газировки. С безразличием наблюдая, как мужчина поедает бело‑жёлтые кусочки, иногда запивая их сладким напитком, я стала ловить себя на мысли, что его действия вызывают у меня только отвращение.

Отвернувшись к экрану, краем сознания следила за героями фильма, иногда отпивая из своего стакана… Но мысли витали вокруг прошедших событий и пережитых эмоций.

Перед глазами так и мелькал образ Марка во всей его красе. Но если ещё утром он вызывал непреодолимый трепет, то сейчас почему‑то хотелось только расплакаться. Сдерживая себя из последних сил, я стойко глотала подступающие слёзы. Но всё же пару капель не удержала, ощущая, как они прочерчивают мокрые дорожки до подбородка. Смахнув влагу как можно незаметнее, я вздохнула, потёрла переносицу, словно стараясь унять зуд в носу, и отпила сладкую газировку.

Громкие звуки ворвались в сознание, заставив вздрогнуть. Рядом Федя пробурчал, что дома смотреть комфортнее — не так оглушает. Я могла на это только закатить глаза. Каждый раз одно и то же — вечное ворчание на шум в кинотеатре.

Устало зевнув, я подпёрла кулаком щёку и стала изучать зал, освещённый тусклым светом от экрана. В целом на фильм пришло не так уж и мало людей: почти весь зал был забит, лишь местами виднелись пустые сиденья. Попадались как парочки, так и просто пришедшие одной компанией друзья.

В общем, созерцать посетителей оказалось куда интереснее, чем следить за сюжетом фильма.

— Ожидал большего, — проговорил Федя, спускаясь по лестнице после окончания фильма.

Я следовала за ним на пару ступеней выше, осматривая опустевшие ряды. Валяющиеся то здесь, то там стаканы из‑под напитков и остатки еды неприглядной картиной портили бархатную обивку кресел.

— Разве? Мне показалось, что фильм ничего так, — ответила я.

— Вот именно, что «ничего». Я думал, что они больше сделают упор…

О чём там думал Федя, я уже не слушала. Он быстрее меня поспешил на выход, выбрасывая мусор в стоящее у входа ведро. Туда же я закинула свой почти полный стакан газировки.

Наблюдая за удаляющейся спиной мужчины, невольно задалась вопросом: «А Марк точно так же бросил бы меня позади?»

Выругавшись, когда осознала направление своих мыслей, я отогнала воспоминания о парне. Из зала я вышла, с разочарованием отметив, что Федя ушёл уже далеко вперёд. Видимо, на каком‑то подсознательном уровне я специально отстала от него — словно хотелось проверить, заметит ли моё отсутствие мужчина. Но тот даже не оглянулся. Лишь у выхода из кинотеатра я смогла его догнать, чтобы услышать грубый вопрос:

— Что ты там копаешься?

Федя с недовольством смотрел, как я подхожу к нему. Руки, засунутые в карманы штанов, явно были сжаты в кулаки, а хмурый взгляд с каким‑то снисхождением скользнул по мне.

— Пошли домой, — не менее недовольно бросил он.

— Мы не будем обедать? — озадаченно спросила я.

Обычно после просмотра фильма Федя всегда отводил меня в какое‑нибудь кафе поблизости. Без преувеличения стоит сказать, что в этом торговом центре, где мы постоянно смотрели кино, я посетила с Федей все возможные кафе и ресторанчики. А в некоторых мы и вовсе бывали по несколько раз.

— Нет настроения. Фильм всё испортил. Да и дома вкусней, — отрезал Федя.

— Хочешь, чтобы я что‑нибудь приготовила? — предположила я.

Я мысленно просканировала холодильник, понимая, что у меня не так уж и много продуктов, из которых можно было бы сделать полноценный обед и накормить здорового мужчину.

— Пошли, — не ответив на мой вопрос, Федя широкими шагами поспешил к выходу.

Нахмурившись, я последовала за ним. С такой скоростью я давно не ходила по столь людным местам. Чуть не сбив нескольких человек по пути, я старалась успеть за мужчиной.

Уже недалеко от его машины на парковке он остановился. Я, не успев среагировать, врезалась в него, больно ударившись носом.

Выглянув из‑за его спины, обратила внимание, что он держит телефон. Что именно он читал, мне было плохо видно.

— Домой не смогу довезти — срочное дело, — бросил Федя.

Он оглянулся, равнодушно мазнув по мне взглядом.

— Думаю, доберёшься сама.

И, не услышав от меня хоть слова, просто в несколько шагов дошёл до машины. Я же с открытым ртом наблюдала, как мой без пяти минут жених садится в авто, заводит его — и через минуту я даже фар уже не видела.

Растерянно огляделась, думая, что это действительно впервые, когда меня вот так бросают на парковке. Добраться до дома самой не представлялось чем‑то трудным, но сам факт такого поведения вызвал недоумение.

Телефон в сумочке завибрировал — послышалась знакомая мелодия. Достав аппарат, я вздохнула. Алина словно чувствует, в какие моменты мне надо позвонить.

— Мила! — раздался в трубке голос подруги.

Не успела я хоть что‑то проговорить после принятия звонка, как чуть не оглохла от крика в ухо.

— Алина… — попыталась вставить я.

Но подруга не хотела слушать:

— У меня такие новости! — продолжила она кричать. — Ты свободна? Эту новость лучше обсуждать лично.

Я устало потёрла висок свободной рукой — сегодняшний день принёс слишком много эмоциональных потрясений.

— Уже да. Могу приехать. Или ты ко мне? — предложила я.

— Ты не дома? — уточнила Алина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Видимо, до подруги донёсся звук клаксона.

— Нет. В кино с Федей ходила, — ответила я.

Алина немного помолчала.

— Вы на свидании? — спросила она.

Хмыкнув, я откинула упавшую на лоб чёлку.

— Были. Ему кто‑то написал — и он просто уехал, — пояснила я.

— А ты осталась в торговом центре? — спустя несколько секунд задала ехидный вопрос Алина.

— Угадала, — бросила я устало.

Подруга молчала, видимо, не зная, что на это ответить.

Вдруг я замерла — за спиной послышался знакомый бархатистый голос:

— Мила.

Неуверенно оглянувшись, я посмотрела на Марка. Тот стоял позади, покачиваясь на пятках. Руки, спрятанные в карманах брюк, поигрывали с какими‑то предметами. Картина немного напоминала увиденное ранее.

— Мила, всё хорошо? — послышался обеспокоенный голос подруги в трубке. — Это Федя?

— Проблемный парень, — невольно пробурчала я в ответ.

И тут же замерла. В глазах Марка мелькнуло какое‑то непонятное мне чувство. В трубке же послышался довольный смешок.

— А это, и правда, интересно. Не буду мешать твоему адюльтеру. Расскажешь подробности. И решись уже наконец, подруга, — с лёгкой насмешкой произнесла Алина.

Даже не дожидаясь ответа, она просто сбросила звонок.

Опустив руку с телефоном, я подула на упавшую на глаза чёлку, мысленно прикидывая, как поехать домой. В холодильнике шаром покати — стоило бы закупиться. Но пара магазинчиков возле дома не смогут обеспечить меня всеми необходимыми продуктами.

— Тебя подвезти? — прервал мои размышления вопрос Марка.

— Сама доберусь, — как можно равнодушнее бросила я в ответ.

Уже сделав шаг вперёд, я тут же замерла: погода явно в этот день не хотела быть на моей стороне. Несколько крупных капель упали на лицо. Нахмурившись, я кинула недовольный взгляд в небо, только сейчас подмечая, насколько чёрная туча сгустилась над головой. И, судя по её размеру, если она прольётся дождём, закончится он не скоро. А зонта у меня с собой не было.

— Не стоит мокнуть лишний раз. Давай подвезу, — предложил Марк.

Кинув на парня, как мне казалось, досадный взгляд, я фыркнула, но принимать приглашение не стала. Ноги медленно двинулись в сторону остановки.

Но уйти далеко мне не дали: крепкая широкая ладонь обхватила меня за локоть, мягко потянув назад, — вынуждая остановиться. Хмуро посмотрев на чужую руку, я приметила, что ощущение чужой кожи было на удивление приятным. Мягкая, широкая ладонь словно уговаривала не делать глупости и согласиться. Но разум вовремя подкинул увиденную ранее картину.

Прищурив глаза, я посмотрела сначала на чужие пальцы — подмечая, что они на удивление тонкие и длинные, — а после перевела взгляд на обеспокоенное лицо Марка.

— Сама справлюсь. И дождь не такой уж и сильный, — твёрдо произнесла я.

В ответ на это капли стали падать реже. Марк хмыкнул, поиграл бровями и потянул меня за собой. Я же с хмурым видом раздумывала, какие слова подобрать, чтобы красиво и навсегда послать этого донжуана куда подальше.

Пока я тратила время на поиски нужных слов, мы остановились возле чёрного автомобиля. Краем сознания я отметила, что машина далеко не из дешёвых и явно куплена не на личные средства самого Марка. В этот момент я окончательно упустила возможность отбиться от ухажёра: меня мягко, но очень настойчиво усадили на переднее пассажирское сиденье.

С открытым ртом наблюдая, как дверь захлопывается, отрезая меня от шума улицы и дождя, я мысленно ругала себя на чём свет стоит — моя нерешительность однозначно обойдётся мне когда‑нибудь боком.

Марк быстро сел на место водителя и, видимо боясь, что я успею убежать, завёл машину.

— Почему ты тратишь время на девушку, которая не отвечает на твой интерес? — устало, из последних крох сознательности, спросила я.

Марк бросил на меня странно нечитаемый взгляд — словно я сморозила какую‑то глупость. Фыркнув, я откинулась поудобнее на сиденье и уставилась в боковое окно. Честно признаться, смотреть на «соблазнителя» в лице такого раздражающего парня хотелось меньше всего: был велик шанс наделать кучу глупостей.

— Почему он не отвёз тебя домой? — прозвучал вопрос в тишине салона, заставив меня невольно вздрогнуть.

Я и сама хотела бы знать на него ответ. Федя редко вёл себя так отстранёно. Сегодня и вовсе казалось, что он словно спешит исполнить свой долг. Может, Алина права, и эти отношения себя изжили?

— У него были дела, — услышала я себя словно со стороны.

Только вот интонация, с которой этот ответ был произнесён, казалась слишком неуверенной и холодной — ответ ради ответа, не имеющий ничего общего с реальностью.

— Неужели? — тихо, даже как‑то осуждающе произнёс Марк. — Мне казалось, что даже возникшее важное дело не должно помешать подвезти девушку. Ну или хотя бы вызвать такси, если сам не можешь.

Фыркнув, я ехидно заметила:

— Словно ты сам бы поставил меня на первое место и, прежде чем спешить делать дела, отвёз бы меня домой?

Ответом мне была угрюмая тишина. За всё это время я так и не оторвала взгляд от окна, наблюдая, как дождь, сначала небольшой, сейчас заливал улицы города. Спешащие укрыться прохожие перепрыгивали через мгновенно образовавшиеся лужи и ручьи. Зонт при таком ливне однозначно не помог бы. Заметив про себя, что я бы вернулась домой не лучше мокрой курицы, я даже порадовалась, что Марк проявил настойчивость и затащил меня в машину.

— Я бы действительно сначала отвёз тебя домой, — прозвучал ответ в тот момент, когда машина остановилась на перекрёстке на красный сигнал светофора.

Краем глаза я заметила, как Марк повернулся ко мне, словно хотел придать своим словам дополнительный вес.

— Особенно в такой дождливый день. Конечно, если бы не мог потратить время на то, чтобы отвезти, то вызвал бы такси, дождался, когда оно приедет, и только после того, как проводил бы тебя до него, сам бы отправился по делам. Разве это не правильно?

В голосе слышались неуверенность и какая‑то робость. Удивлённо посмотрев на парня, я встретилась с глубоким взглядом серых глаз. Во рту невольно пересохло, а горло сдавило в тиски. «Почему так хочется верить в эту сказку? Зачем мечтать о чём‑то несбыточном?» — пронеслось в голове.

Мои отношения с парнями никогда не были радужными. Первые отношения оказались односторонними: два года однобоких потуг подорвали мою уверенность в себе как женщины. Хоть я и говорила всем вокруг, что меня это не задело, правда оказалась такова, что я с большим трудом дала себе шанс на новую попытку. И Федя, отношения с которым завязались сами собой, был просто идеальным кандидатом.

Но сейчас глубоко внутри я ощущала смутное беспокойство — казалось, что и эти отношения такие же однобокие. «Может, я чего‑то в жизни не понимаю? Или судьба у меня такая: тянуть на себе всё одной?» — мелькнула горькая мысль.

Сзади послышался раздражённый сигнал. Марк оторвал от меня взгляд и вновь устремил его на дорогу. А я вернулась к созерцанию пасмурных улиц, пытаясь собрать воедино осколки своей личности — словно птица в клетке из шипов, пытающаяся найти тихий угол в этой жизни.

Глава 15

Спустя полчаса бездумных, как мне теперь казалось, катаний по городу под дождём на машине я осознала, что мы уехали в совершенно противоположную от моего дома сторону.

— Странно, что ты заметила это только сейчас, — с каким‑то весельем заметил Марк.

Дождь постепенно стихал. Чёрная туча местами серела, пропуская сквозь себя лучи солнца. Надо сказать, картина была необычной: она словно вторила моему внутреннему миру.

— Не хочешь тогда назвать свой адрес? — с весельем в глазах спросил парень.

Кинув на него угрюмый взгляд, я с неохотой назвала свой адрес. Марк лишь мягко улыбнулся, поймал мой хмурый взгляд и хитро подмигнул. Смутившись, я вновь вернула взгляд в окно.

Почему‑то прошедшие полчаса в обществе совершенно незнакомого мне человека были на удивление умиротворёнными. В душе словно распрямилась пружина из смеси напряжения, раздражения и неуверенности, что долгое время меня преследовали.

— Не хочешь поужинать? — неожиданно предложил Марк. — Я, к сожалению, знаю в основном только неплохие бары и клубы, но, думаю, у тебя точно найдётся на примете какой‑нибудь подходящий ресторан.

Неожиданный вопрос вогнал меня в ступор. Предложение, поступившее в тот момент, когда меньше всего его ждёшь… Но внутри всё будто кричало, что хочет ответить согласием. Желание провести время вместе с этим парнем затмевало даже рациональность и твёрдость, которые я с таким трудом в себе старалась найти последние пару часов.

— М… ну… — протянула я нерешительно.

Язык ответить отказом так и не повернулся. Сцепив пальцы на сумочке, я невольно прикусила губу. Ну почему всё настолько неоднозначно? У меня же есть планы на жизнь, и в них Марк никак не вписывается. Даже ужин с ним не должен был оставаться в воспоминаниях. А если нет общих воспоминаний, то и жалеть не придётся ни о чём.

— Что ж, тогда предложу заведение я, — не дожидаясь моего ответа, сказал Марк. — Был как‑то с братом там — неплохой тихий ресторанчик.

— Только с братом? — нотка ревности всё же проскочила в вырвавшемся против моей воли вопросе.

— Да, не имею привычки таскать куда‑то девушек, — спокойно ответил Марк.

— Что? — я озадаченно осмотрела сидящий рядом «экземпляр чистой сексуальности».

Этот донжуан хочет сказать, что никогда ни с кем не ходил на свидания? Или он имел в виду, что тратить время на походы в ресторан бессмысленно и сразу переводил всё в плоские отношения?

От злости я почувствовала, как заныли зубы — настолько сильно сжала челюсть.

Марк, видимо уловив, что сказал что‑то не то, смутился, потирая пальцем нос. Румянец покрыл кончики его ушей. Я же с удивлением ощутила, как внутри моментально погас огонь раздражения и злости.

— Минут через пять там будем, — сменил тему Марк. — Кухня в европейском стиле, надеюсь, тебе понравится.

Ресторан, в который меня привели, встретил мягкой уютной атмосферой французского прованса: приятные бежево‑лавандовые тона, льняная обивка сидений гармонировала с льняными скатертями и занавесками. С интересом оглядывая приглянувшийся мне интерьер, я в какой‑то момент поймала себя на мысли, что сижу за одним из дальних столов.

Открыв меню, бросила настороженный взгляд на Марка. Тот лишь улыбнулся в ответ, рассматривая меня.

— Что‑то интересное нашёл? — буркнула я, прячась за белой папкой.

Послышался лёгкий смех с нотками радости:

— Очень.

Кинув раздражённый взгляд на парня, я углубилась в чтение. Но меню тут же было отброшено на стол.

— Здесь всё так дорого, — с сомнением проговорила я.

— Разве? — Марк подался вперёд, заглянув в открытую передо мной страницу. Через миг наши взгляды встретились: мой — растерянный, его — озадаченный.

— Не знаю, не так уж и дорого. Да и плачу я, — уверенно добавил он.

— Фуа‑гра хоть заказывай? — с иронией бросила я.

Парень улыбнулся, откинулся на стуле и весело проговорил:

— Ну, если её здесь подают.

— А не думаешь, что так тратить родительские деньги не очень разумно? — не сдержалась я.

Марк нахмурился, хмыкнул и, взяв в руку зубочистку, мягко покрутил её между пальцами.

— А ты больно правильная, — заметил он.

— Не имею богатых родителей, приходится считать, — буркнула я, вновь погружаясь в меню.

— Да уж, умеешь ты бить под дых, — послышался какой‑то грустный вздох.

— Просто говорю правду, — ответила я.

— Если бы тебя услышала мама, она была бы в восторге, — усмехнулся Марк.

Кинув скептический взгляд в искрящиеся весельем глаза парня, я лишь фыркнула в ответ. Что ж, раз дают право выбора, почему бы им не воспользоваться?

— Готовы сделать заказ? — через несколько минут рядом со столом появился официант: невысокий парень наших лет.

Белая рубашка, лавандового цвета фартук, повязанный вокруг талии, в тон ему — бабочка. Хозяин ресторан даже сотрудников одел в наряды, сочетающиеся с интерьером. Вот и разница между заведениями среднего пошиба и таким дорогим местом.

Марк откинулся на спинку стула, предоставив мне право сделать заказ. Выбор пал на несколько интересных блюд, которые я давно хотела попробовать, но не решалась приготовить сама, чтобы не переводить продукты, или не встречала в ресторанах, в которых до этого бывала.

— Не ожидал, что ты выберешь что‑то настолько… недорогое, — хмыкнул Марк, откладывая меню, которое нам оставил официант.

Я никак не стала комментировать его слова.

— Итак, Милослава, — он опёрся локтями на стол и подался вперёд, — давно хотел спросить: почему родители дали тебе такое имя?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глупо хлопнув глазами, я замялась. Не скажу, что это какой‑то секрет полишинеля, но меня впервые об этом спрашивали. Ни Никита, на которого я потратила два года, ни Федя, ни тем более ребята в школе, которые периодически со мной спешили встречаться (но никто больше пары недель не продержался), — никто никогда не интересовался.

— Обычное имя, — буркнула я, оглаживая край круглого стола. — Мама у меня человек литературного характера, если можно так сказать. Будь её воля, она назвала бы меня в честь одной из любимых героинь. Только вот интерес её крутится вокруг английской литературы, и быть Мари или Элизабет в нашем обществе было бы странно.

— Ну, Мари можно было бы и использовать — как‑никак сокращённо от Марии, — заметил Марк.

— Есть такое. Но папа успел её переубедить. Уж не знаю, каким образом, но маме на глаза попалась книга со старославянскими именами. Подозреваю, что её подкинула бабушка. Мама её, конечно, читала, но имя мне в итоге дали лишь на второй день после рождения. Как говорил папа, после родов мама сутки в себя приходила, а когда увидела меня, тут же воскликнула: «Какая славная милаха!» Ну вот и…

Смутившись, я отвернулась к окну. Тишина, окутавшая нас, была такой же уютной, как и атмосфера ресторана. Я впервые ощущала себя настолько спокойно рядом с мужчиной. Возможно, потому, что мне не хотелось как‑то ему понравиться — не нужно было стараться, подстраиваться, доказывать что‑то.

Марк продолжил спрашивать обо мне. Вопросы сыпались как из рога изобилия: учёба, работа, личные интересы, хобби… Я на какие‑то отвечала правду, от каких‑то уклонялась. Но силком из меня ответы не тащили — это было непривычно и оттого особенно приятно.

Раньше я часто из кожи вон лезла, чтобы доказать своим парням, что я хорошая, хозяйственная девушка. Но в итоге, спустя пять лет отношений с двумя разными мужчинами, мне всё ещё казалось, что ничего не изменилось. Даже сейчас я извинялась, исправляла своё поведение… Алина не раз меня ругала, говоря, что девушка в отношениях не должна постоянно быть единственной, кто над ними работает. А я не знала тогда, что на это сказать. Мне казалось, что я всё делаю правильно.

Сейчас же, в этот момент, осматриваясь, я понимала, что где‑то, возможно, допустила ошибку. Передо мной сидел человек, который с искренним интересом спрашивал обо мне самой. Не тянул меня в заведения, в которых хотел побывать сам, а подумал о том, что бы хотелось мне.

С другой стороны, насколько искренен его интерес? Веры в мужчин у меня давно уже не было. Вряд ли я найду кого‑то похожего на отца, который в своём плотном рабочем графике всегда выкраивал время, чтобы сводить маму на оперу и в театр. Мне не хотелось ходить в кино, но единственный раз, когда я смогла уговорить Федю побывать в театре, стал последним, когда я вообще задумывалась об этом.

— Слушай, ты когда‑нибудь ходил в театр? — неожиданно для самой себя спросила я.

— Театр? — Марк озадаченно посмотрел на меня. — Может, в школе, когда заставляли с классом посещать какие‑то мероприятия. Сам я бы вряд ли туда пошёл, — пожал плечами парень.

Дальнейший разговор о театре был прерван: официант принёс блюда. Луковый суп и кордон‑блю, которые я заказала, выглядели аппетитно. Хоть блюда и были не самыми дорогими во всём меню, я с интересом рассматривала тарелки.

— Уверена, что тебе этого хватит? — с сомнением посмотрев на не самые большие порции, заметил Марк.

— Думаю, да, — ответила я, даже не взглянув на него.

С удовольствием отправляя в рот первую ложку супа, я счастливо улыбнулась. Женщине всё‑таки для счастья не так уж и много надо.

Час в ресторанчике пролетел незаметно. Впервые я так долго с кем‑то общалась на тему моей персоны. Марк иногда рассказывал о себе, вставляя реплики к моим ответам. Так мы и закончили ужинать.

Уже стоя на выходе, я ожидала, когда парень расплатится. Дождь, который на некоторое время прекращался, вновь забарабанил по стёклам. Небольшой, но вполне себе неприятный — осень постепенно вступала в свои права, и в воздухе уже чувствовалась прохлада.

— Идём? — Марк появился сзади.

Кинув взгляд на парня, я только сейчас заметила, что в руке он держит зонт.

— В машине всегда лежит, — заметил он, первым выходя на улицу и раскрывая так нужную сейчас вещь.

Я с каким‑то оцепенением шагнула под большой чёрный купол. Рядом с этим человеком постоянно возникало ощущение, что вся жизнь до этого была какой‑то шуткой — словно я наконец попала в настоящую реальность, где можно быть собой.

В салоне машины было прохладно. Поёжившись, я потёрла оголённые участки кожи.

— Холодно? — спросил Марк.

Вздрогнув от вопроса, я только покачала головой.

— Домой? — уточнил он.

Моё молчание, видимо, было принято за согласие. Через пять минут мы уже ехали в направлении моего дома. В салоне постепенно становилось теплее.

Только сейчас, рассматривая проплывающие мимо улицы, я приметила, что на город опустилась темнота. Пешеходов в это время было не так уж и мало: мелькающие зонтики разных цветов, кто‑то и вовсе в ярких дождевиках.

Глава 16

Тридцать минут тишины.

Впервые мне было спокойно с кем‑то помолчать. Я не стремилась завести бессмысленный разговор лишь бы не оставлять неловкое молчание, не старалась предугадать чужое настроение, чтобы ещё больше не усугубить его. Я просто молчала, погружённая в свои мысли. И не заметила, как машина остановилась во дворе моего дома.

Марк молчал. Молчала и я. Почему‑то никто из нас не спешил прощаться. Мне казалось, что если я скажу эти слова, вся сказка рассеется.

— Он и правда твой жених? — спустя несколько минут тишины слова, прозвучавшие в ней, были как выстрел.

Он спросил это почти шёпотом. Но он понимал, что я их услышала.

Только что на это ответить? Правда? Наверно, правда. Мы с Федей никогда больше не поднимали этот вопрос. За прошедший месяц… или два?

— Если и так, что это должно поменять в наших отношениях? — пытаясь уйти от вопроса, на который и сама уже не знала ответа, я постаралась перевести разговор на отношения между нами. — Не важно, кто он, важно лишь, что мы с тобой всё равно остаёмся чужими друг другу. Сейчас нас связывают общие занятия в университете, потом, когда они закончатся, мы просто разойдёмся своей дорогой.

— А если я не хочу оставаться в стороне?

— Почему? Всё ещё не наигрался? — мой вопрос заставил его вздрогнуть.

Ощущая, как напрягся рядом сидящий парень, я хмыкнула. Вот и всё. Сам говорил об игре, сам же и получил ответный мяч.

— Спасибо за ужин и за то, что подвёз. Но не стоит больше тратить время на то, чтобы попытаться провести его со мной, — отстегнув ремень, я потянулась к ручке двери.

Резкий щелчок заставил оглянуться: Марк закрыл замки.

— Нам надо поговорить, — хоть голос и звучал твёрдо, но в нём сквозила явная неуверенность.

— О чём? О твоём одностороннем желании вести игру до победного? Ты настолько зациклен на себе, что готов пойти на любые уловки, лишь бы завоевать моё внимание? Так и хочется добавить новый трофей в свою коллекцию?

Пока он не видел в темноте салона, я нащупала нужную кнопку и нажала её, чтобы открыть замок у своей двери.

— Ты настолько эгоистичен, что хочешь разрушить чужую жизнь, — устало проговорила я.

Не его вина, что я поддалась соблазну. Разве можно было ожидать другого подхода к отношениям от богатенького сынка, для которого вся жизнь устелена ковровой дорожкой, даже если он идёт сквозь дебри?

— Не хочу ввязываться во что‑то бесполезное. Мы с Федей поженимся, дальше — совместный быт, дети… — последнее предложение ноющей болью отозвалось в груди.

Я не чувствовала радости от принятого решения, но понимала: Марк не тот человек, кто даст мне стабильную безопасность в жизни.

— Давай на этом всё просто закончим. Было приятно провести с тобой время, но на этом всё, — дверь щёлкнула, открываясь.

Казалось, что свобода близко и можно будет оставить позади этого человека, лишь изредка позволяя себе вспоминать горячие моменты. Конечно, память имеет свойство притупляться, со временем и вовсе стираться. И однажды наступит момент, когда я забуду даже, как он выглядит.

Но уйти мне не дали. Я успела только повернуться и выставить на улицу правую ногу, как меня обхватили сзади за шею и потянули назад. Гулко охнув, я повалилась спиной на подлокотник между сиденьями.

Марк буквально заставил меня лечь, а сам навис сверху, втягивая в жёсткий и горячий поцелуй. Мысли разом вылетели из головы.

Чужие губы в этот раз не были мягкими — казалось, меня стремились наказать. Я охнула от чувства дискомфорта: угол подлокотника упирался в спину. Марк не упустил шанса воспользоваться моим замешательством и с силой втянул мой язык в борьбу.

Сначала я действительно упиралась, стремясь вытолкнуть захватчика из глубин своего рта, даже пару раз порывалась подняться — но все попытки оказались тщетными. Пара секунд или минут сопротивления — время будто остановило свой бег — и я сдалась под чужим напором. Тело обмякло, а глаза закрылись.

Вцепившись руками в края кресла, я словно искала опору, чтобы не уплыть на волнах удовольствия, которые начали накрывать с головой. Впервые меня целовали так страстно — снося все преграды и не позволяя воспользоваться ни одним путём к отступлению. Я растворилась в ощущениях.

Поначалу грудь стягивал тугой узел, который на миг заставил сердце перестать биться. Лишь когда я перестала сопротивляться, узел лопнул. Все сожаления, сомнения и метания разом ушли — я понимала, что это тот выбор, который сделала давно подсознательно.

Я выбрала Марка. Не потому, что он заставлял моё сердце трепетать в его присутствии, заставляя ощутить себя живой, и не потому, что он красиво ухаживал. Нет. Я выбрала его потому, что влюбилась. Со второго взгляда — на той парковке возле университета в день нашего знакомства. Прямо как некоторые героини маминых любимых произведений.

Пока я принимала свою капитуляцию, Марк продолжал атаковать. Свободная рука переместилась на грудь, мягко оглаживая её. Лёгкий стон удовольствия поднялся из глубин, и я буквально выдохнула ему в рот. На миг почувствовала чужую улыбку, пока мы целовались. Надо сказать, обидно — перед ним я как открытая книга.

А рука продолжила проказничать. Не заметила, как футболку потянули вверх, оголяя живот. Рука прошлась по горячей коже, вызывая трепет. Между ног сладко заныло. Чтобы сдержаться, я невольно свела ноги, подтягивая колени вверх.

— Мила, — губами я ощутила чужое горячее дыхание. — Сладкая.

Не понимая, что он имеет в виду, я могла лишь тяжело дышать в ответ, смешивая наши вздохи. Новый поцелуй и новая порция поглаживаний — на этот раз рука добралась до чашечки лифа, проходя по его кромке и юрким движением проникая пальцами внутрь. Сосок, вставший колом от прошлых ласк, с удовольствием принял чужое поглаживание, посылая новые волны удовольствия куда‑то вниз. Желание ощутить больше лишь нарастало — этого было чертовски мало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От совершения глупой выходки меня остановил звук клаксона и знакомый дикий лай собаки, сопровождаемый не менее знакомыми женскими криками: баба Зина в очередной раз занялась излюбленным делом — накричать на соседей.

Замерев, я осознала, что Марк тоже не ожидал, что нас так прервут. Воспользовавшись его замешательством, я резко поднялась, больно ударившись лбом о его подбородок, и выскочила из машины.

Ноги тряслись, тело ныло от прерванного удовольствия. Уже возле двери я смогла перевести дух. Краем уха услышала хлопок закрываемой двери. Трясущимися пальцами рылась в маленькой сумочке в поисках ключей — почему, когда надо, вечно приходится долго искать?

Приложив к домофону ключ, с облегчением услышала знакомую мелодию открывания двери. Пара секунд — и меня бы отрезало от прошлого, где я готова была совершить ошибку. Но я успела сделать только шаг, как меня снова потянули назад.

— Только и умеешь, что убегать. Ну почему ты не хочешь попробовать?

Я стояла, ощущая, как к спине прижимается вздымающаяся от тяжёлого дыхания мужская грудь. Стук его сердца вторил моему — быстрому и хаотичному.

— Это только лишь создаст ненужные проблемы, — тихо проговорила я.

Накатила усталость: почему же всё настолько сложно? Почему приходится буквально бороться за собственное мнение? Разве так сложно принять чужое решение?

— Никаких проблем. Было бы желание.

— Да неужели? — криво усмехнулась я. — Это лишь твой взгляд. Взгляд мужчины, которому везде открыта дорога. Не ты окажешься у разбитого корыта и не ты будешь порицаем чужим мнением. Все только скажут: «Какой молодец, подтвердил своё право быть мужиком».

Развернувшись, я с силой толкнула Марка в грудь, заставив его отойти на шаг.

— Почему я вообще должна нести потери?

Ярость накрыла с головой. Мы смотрели друг другу в глаза — никто не хотел уступать.

— Просто попробуй поверить, — голос был настолько тих, что я с трудом разобрала слова.

— Уходи, — собрав всю волю в кулак, как можно жёстче и твёрже сказала я. — Не ломай мне жизнь!

Слова прозвучали с надрывом. Они так сильно выражали моё внутреннее беспокойство и нежелание.

Марк смотрел на меня долгим спокойным взглядом. В свете фонаря над дверью я видела, как он криво усмехнулся, пару раз открыл рот, но слова так и не прозвучали.

Тряхнув головой, он провёл рукой по волосам, взъерошив их.

— Что ж, — в этом звуке прозвучало какое‑то принятое им решение, — я дам тебе уйти. Но только сегодня.

В отчаянии я наблюдала, как он медленно наклоняется и целует меня в распухшие губы мимолётным поцелуем. Этим он словно закреплял факт того, что игра продолжается.

— До встречи, Мила.

Я неверяще наблюдала, как в руки мне сунули что‑то мягкое, а после, помахав рукой, Марк быстрым шагом направился к машине. Через минуту автомобиль скрылся за углом дома.

Сделав шаг вперёд, я захотела остановить его, потребовать, чтобы он перестал со мной играть. Но время было упущено. Да и не слышал он ничего из сказанного ранее.

Топнув от досады ногой, я вошла в подъезд. Дверь с противным скрипом захлопнулась за мной. «Ну почему я никогда не могу от него убежать?» — пронеслось в голове.

Поднявшись на лифте на свой этаж, я устало открыла дверь. Свет прихожей больно резанул по глазам. Опустив голову, чтобы избежать его яркости, я только тогда обратила внимание, что держу в руках: плюшевый щенок‑хаски.

С сомнением рассматривая симпатичную игрушку, я округлила рот в форме буквы «О». Удивительно, но Марк каким‑то образом угадал мои предпочтения в плане романтических подарков. Конечно, сама по себе игрушка бесполезна — только пыль собирать. Но получать такой мягкий подарок мне нравилось с детства. А ещё никто, кроме родителей, мне такого не дарил. Последний подобный подарок был лет в десять…

Не задумываясь, что делаю, я прижала игрушку к груди, попутно стягивая обувь. Пройдя в гостиную, устало опустилась на диван. Просидев несколько секунд, завалилась набок, прижимая к себе щенка. Глаза закрылись, а сознание погрузилось в лёгкий сон.

Из дрёмы меня вырвал звонок телефона. Зевнув, я кинула взгляд на светящиеся часы: половина десятого. «Кто бы мог так поздно звонить?» — подумала я.

Пока приходила в себя и добиралась до коридора, звонок прекратился. Но стоило только телефону оказаться в руках, как он снова завибрировал, а тишину комнаты заполнила знакомая мелодия.

— Да? — устало и без особого энтузиазма ответила я на вызов.

— Ты дома? — прозвучал голос Феди. Он был спокойным, даже каким‑то снисходительным.

— Дома. Где же мне ещё быть? — ответила я.

Конечно, говорить о том, что домой я пришла пару часов назад, не собиралась. Расстались мы значительно раньше. Да и не ему об этом знать.

— Я хочу завтра к тебе заехать. Надо кое‑что обсудить, — сообщил Федя.

— М? — переспросила я.

— Завтра поговорим. Буду у тебя часов в десять, — сказал он и сбросил вызов.

Я с сомнением посмотрела на экран. О чём именно он хочет поговорить, я не знала. Но в душе поднялась волна протеста от подобного обращения. Поморщившись, я прошла на кухню. Выпив стакан воды, вновь кинула взгляд на экран и только сейчас заметила сообщение от Алины: «Ну и как твоё свидание?»

Уж не знаю, о чём именно мечтает Алина, но рассказывать ей о событиях последних часов я не спешила. Приняв наспех душ, я завалилась на кровать. Щенок комфортно устроился в изголовье. Рассмотрев игрушку под светом прикроватной лампы, я погладила её: мягко и гладко.

Устало зевнув, я потянулась выключить свет. Комната погрузилась в темноту, а я провалилась в сон. Только он принёс мне с собой очень жаркие сновидения.

Глава 17

Федя позвонил в домофон ровно за одну минуту до десяти утра.

Ожидая, пока он поднимется, я с сомнением осмотрела себя в зеркале. Свободный домашний костюм из брюк и футболки серого цвета, в котором я сейчас была, не казался мне подходящей одеждой для важных разговоров с мужчиной. Но полчаса назад, когда я его надевала, я об этом даже не задумалась.

Стук в дверь заставил меня невольно вздрогнуть. Одёрнув футболку и нервно пригладив распущенные волосы, я поспешила открыть.

Первым в поле зрения попал букет из ярких алых роз — длинные стебли были завёрнуты в прозрачную плёнку. Мысленно прикинув, что тут не менее двадцати штук, я с удивлением впустила мужчину в квартиру.

— Привет, — произнёс Федя с улыбкой.

Улыбчивое лицо и приветливый взгляд. Что же вчера такое случилось, что меня удостоили чести лицезреть столь радостный образ?

— Привет, проходи. Завтракал? — спросила я.

— Да, — Федя стянул обувь. — Буду только кофе.

Буквально всучив мне в руки букет, мужчина с энтузиазмом потянулся, чтобы поцеловать. Поцелуй пришёлся в щёку — я сделала вид, что случайно в этот момент повернула голову.

— Хорошо. Сахара как обычно? — уточнила я.

— Да.

Быстро сбежав на кухню, я включила чайник.

— Молотого нет, есть только растворимый, — предупредила я.

— Ничего, — в голосе мелькнуло раздражение.

Зная, как Федя не любит растворимый кофе, я удивилась, что он вообще от него не отказался. Тратить время у плиты, чтобы сварить ему кофе, мне не очень хотелось — пришлось соврать, что молотый закончился.

— Как поживают твои родители? — неожиданно спросил Федя.

Последние полгода он вообще редко интересовался моими делами. Кинув настороженный взгляд, я постаралась улыбнуться, придав лицу милое выражение.

— Неплохо. Начало учебного года наступило для них быстро, но мама не унывает. В пятницу мы как раз обсуждали с ней ведение занятий.

— Ах да, ты же в этом году учишься преподавать студентам, — кивнул Федя.

Я тоже кивнула, подмечая, что фраза прозвучала так, словно он только что об этом вспомнил.

— А ты справляешься? — продолжил он.

— Думаю, да, — ответила я.

Вопрос вызвал волну эмоций и воспоминаний об одном конкретном студенте — уж его я ещё долго буду помнить.

Чайник издал писк и отключился. Я быстро достала две кружки: в одну засыпала кофе и ложку сахара, в другую налила свой любимый мятный чай.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросила я, сев напротив Феди и частично спрятавшись за кружкой. Медленно потягивая горячий напиток, я ждала ответа.

Мужчина молчал. Он вертел на столе чашку за ручку, будто собирался с мыслями. Я не торопила его. Думаю, он пришёл расставить точки над «и», чтобы окончательно разорвать бессмысленные отношения. Мне, в общем‑то, было всё равно.

— Мила, мы с тобой знакомы давно, — начал Федя, как мне казалось, слишком издалека. — Наши родители тоже давно знакомы. Ведь именно они нас представили друг другу. Найти такие гармоничные отношения нужно ещё постараться…

Я не понимала хода его мыслей. Неужели я оказалась не права и Федя хочет поговорить не о расставании?

— Я вчера говорил с мамой, звонил твоей… — монолог начал принимать иной оборот. — Знаю, что, может, поспешил с действиями, но считаю, что давно пора было поднять этот вопрос…

Я с безразличием наблюдала, как Федя достаёт из кармана брюк известную своей формой бархатную чёрную коробочку, медленно открывает её и ставит передо мной.

— Мила, я прошу тебя стать моей женой.

После этого предложения я уже ничего не понимала и не осознавала. Ошеломлённо рассматривая узкое золотое кольцо с парой не особо приглядных камней на нём, я пыталась найти способ расшевелить себя.

Осознание факта того, что Федя всё‑таки решился сделать мне предложение, доходило медленно. Подсознание кричало, что я не хочу этого, но рациональная «я» соглашалась с предложением.

— Почему ты хочешь жениться на мне? — вопрос прозвучал даже для меня неожиданно.

Но его природу я понимала: мы никогда особо не говорили о чувствах. Наши отношения и вовсе нельзя было назвать приторно‑романтичными. Мы, скорее, были похожи на пару старых знакомых, которых ещё с детства сосватали, и они просто приняли этот факт.

— Потому что ты мне нравишься, — с заминкой пришёл неуверенный ответ.

Я посмотрела на Федю. Сейчас, сбросив весь груз ожиданий каких‑то достойных поступков с этого мужчины, я могла оценить его отношение ко мне и моё к нему трезво.

Между нами не было чувств. Возможно — лишь возможно, — было взаимное уважение, понимание, но никак не больше. И эти отношения строились на общем подходе к пониманию смысла брака и отношений, построенных по договорённости. Никто из нас не ждал от другого вечных клятв и постоянных ссор на почве ревности. Это был брак из чистого расчёта.

Я улыбнулась. Предложение поступило вовремя. И я могла на него ответить только одним словом — «да».

Проводив Фёдора, я закрыла за ним дверь и вернулась на кухню. Букет красных роз лежал на столе. Пара полупустых чашек и коробочка с кольцом стояли всё там же, где их оставили в последний раз.

Достав небольшое кольцо, я повертела его в руках. Несколько бликов отразилось от поверхности, словно подмигивая. Надев украшение на безымянный палец, я осмотрела его: не вычурно и простенько. Как и наши отношения.

Потянувшись к телефону, я сделала фотографию руки с кольцом на фоне букета и отправила Алине.

Через час подруга позвонила. За это время я убралась на кухне, позавтракала, поставила букет в вазу и уселась на середине кровати, глядя на плюшевого щенка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тот парень сделал предложение? — прозвучал голос Алины в трубке.

— Нет, Федя, — ответила я.

Алина помолчала. Даже через телефон я слышала недовольное сопение.

— Ты уверена? — вопрос звучал осторожно, словно она боялась меня спугнуть.

— Да. Это не брак по большой любви, но он будет той тихой гаванью, к которой стоит стремиться.

— Я не думаю, что ты осознаёшь сейчас все последствия своего столь опрометчивого поступка.

— Почему ты считаешь, что он опрометчив? Как мне кажется, это было закономерно.

Алина молчала. Я понимала её: подруга хотела, чтобы я обрела счастье в любви и замуж выходила по этой же причине. Но не всем дано испытать такие чувства и не обжечься.

— Я правда осознаю, что делаю.

— А я считаю, что ты себя обманываешь. Даже если ты выходишь за него из расчёта, что у вас всё будет хорошо, не думаю, что он может смотреть на этот брак так же.

— В субботу мы встречаемся у его родителей с моими, чтобы обсудить детали свадьбы.

Подруга надолго замолчала. Я слышала её недовольное сопение в трубке.

— А как же тот парень?

— А что с ним? Наигрался бы и бросил — а страдала бы только я. Зачем рушить свою жизнь, поддавшись мимолётному увлечению? К тому же он всё ещё играет. А я не в том положении, чтобы в очередной раз тратить на это свой женский эгоизм.

— Видимо, история с Никитой сильно сказалась на твоём отношении к мужчинам.

— Только ли в Никите дело? А как же другие?

Я тяжело вздохнула, повернулась спиной к изголовью, избегая взгляда на игрушку. Словно пыталась сбежать от осуждения, которое видела в глазах‑пуговках плюшевого щенка.

— Я хочу сама принять решение о своём будущем. По крайней мере, этот выбор не будет ошибкой, — твёрдо произнесла я.

— А если будет? — Алина упорно пыталась найти слова, чтобы отговорить меня от подобного решения.

— Ну, значит, это провал. Да и, будем говорить откровенно, раз отношения построены не на эмоциях, то и душевных терзаний они не принесут, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Как глупо тратить свою жизнь! Лучше бы ты тогда и вовсе подумала о том, чтобы просто остаться старой девой, — зло бросила подруга и прервала звонок.

Я устало опустилась на кровать, свернувшись калачиком. Может, она и права… Но я всё‑таки хочу детей. Страх родить только для себя присутствовал в глубине души — бабушка никогда не одобряла подобного. Она всегда говорила: «Лучше худые штаны, чем быть женщиной, которая окажется у разбитого корыта, которое никто не сможет починить».

Не до конца её слова я понимаю и сейчас. Она всю жизнь прожила одна после смерти деда в конце девяностых — инсульт. Но продолжала упорно настаивать, что лучше женщине быть в браке, чем остаться одной. Может, именно из‑за потери мужа к ней пришло осознание этой неприглядной для неё истины.

А что касается Марка…

Утром, открыв глаза, я с ещё большей уверенностью пришла к мнению, что хочу разорвать те нестабильные отношения, которые нас начали связывать. Эти дни, проведённые в его компании, позволили осознать, насколько я легко поддаюсь искушению, стоит ему только подойти ко мне. Но ни в одном его действии я не заметила хоть какого‑нибудь намёка на то, что он видит во мне нечто большее, чем игрушку на недолгий срок.

И чтобы там ни говорила Алина, как бы ни пыталась уговорить меня попробовать эти недолговечные отношения, я отмахивалась от них. Расстаться с Федей, чтобы потратить месяц или два на развлечения, а после искать нового мужчину? Разве это не трата времени?

Но больше всего я боялась, что мне придётся столкнуться с последствиями своего бездумного выбора: когда мы с Марком расстанемся, я не смогу спокойно смотреть на других. Не уверена, что мои чувства к нему вечны, но и рассуждать об их поверхностности тоже не могу.

Обдумав все варианты до прихода Феди, я пришла к решению: даже если с Федей ничего не получится, я не буду тратить ни времени, ни эмоций на Марка.

Мама позвонила после обеда. Я как раз заканчивала готовить обед.

— Звонила Люда, мы согласовали время, когда стоит собраться, — мама весело щебетала в трубку. Думаю, она была довольна сложившимся фактом: дочь смогла «пристроиться» и собирается связать свою жизнь с достойным кавалером.

С тётей Людой мама была знакома ещё со времён университета. Они тогда жили в одной комнате и все пять лет учёбы оставались соседками. Но тётя Люда почти сразу по окончании учёбы вышла замуж и забеременела, пока мама романтизировала свои только зарождающиеся отношения с отцом. Но даже спустя тридцать лет отношения этих двух женщин оставались тёплыми, хоть и назвать их лучшими подругами можно было с натяжкой.

— Я уже всё сообщила Грише. Он хочет, чтобы ты приехала к нам в пятницу, поговорить. У нас переночуешь, а в субботу к вечеру поедем к родителям жениха, — продолжала мама.

Она даже не обращала внимания, что я молчу. Радость переполняла её — даже сквозь трубку было слышно, насколько она довольна.

— Как там Федя? — поинтересовалась мама.

— Уехал по делам, — невнятно отбила я вопрос.

Куда действительно он поехал, мне было неизвестно. Да и, надо сказать, не особо хотелось знать.

— Вы уже говорили, где будете жить? Федя ведь снимает. Думаю, надо организовать ремонт в твоей квартире, заменить кое‑какую мебель. Жить стоит в своём жилье, — уверенно заявила мама.

Представив себе необходимость приведения в порядок моего пристанища, я тут же ощутила досаду. Я не была человеком, способным своими руками сделать ремонт. Да и лишних денег на то, чтобы нанять бригаду рабочих, тоже особо не было.

Но, окинув взглядом старые обои на кухне — пожелтевшие от времени, а местами и вовсе отклеившиеся, — я не могла не согласиться с доводами мамы.

— Обсудим это чуть позже. Ждём тебя в пятницу. А сейчас мне надо идти: купили билеты в театр на Гоголя, начало в пять — надо успеть собраться, — сказала я.

Попрощавшись с мамой, я устало откинулась на стуле. Передо мной на столе ещё дымился приготовленный обед, но аппетита есть его особо не было.

Встав, я прихватила с собой тарелку, заполненную варёной картошкой и кусочками свинины, и прошла к окну. Думаю, стоит рассмотреть возможность установить возле окна стол, чтобы можно было наблюдать за происходящим на улице, когда ем.

Тарелка пустела медленно. Когда оставалось ещё примерно четверть порции, я осознала, что уже наелась. Вздохнув, затолкала в себя последние кусочки.

Что ж, надо обдумать, как дальше распланировать жизнь: ремонт в квартире, покупка мебели… Всё это надо сделать до свадьбы. Если учесть, что Федя предложил только тихо расписаться, то через месяц мы уже можем стать законными супругами. И тратить время на ремонт в начале брака — не самая разумная идея. Лучше это время использовать на притирание в бытовом плане.

— Интересно, какое платье выбрать на свадьбу? — тихо проговорила я, отворачиваясь от окна.

Глава 18

Алина мне больше не звонила. Подруга пропала — словно обиделась на мои действия. Хотя каким образом это должно было её задеть, для меня оставалось загадкой.

Несколько раз я брала телефон в руки, но набрать ей так и не решилась. Я понимала резонность её слов, но осознавала, что у нас слишком разные стартовые точки.

Понедельник встретил меня тишиной университета — я приехала за час до начала занятий. В это время лишь отчаянные преподаватели уже пришли на работу. Моё же решение было связано с желанием избежать ненужной встречи с одним конкретным субъектом.

Весь день я провела на кафедре, даже боясь лишний раз сходить в туалет, чтобы не попасться кое-кому на глаза. Множество мелких и не очень поручений от преподавателей позволили продуктивно потратить время.

Когда последним со мной попрощался один из самых молодых преподавателей кафедры, я огляделась: пустота кабинета вызывала неоднозначные чувства. С сомнением посмотрев на текст, который Тамара Игоревна попросила скорректировать, я тяжело вздохнула. Кинув взгляд на часы в углу экрана ноутбука, хмыкнула с какой‑то обречённостью — было начало седьмого. Столь долго я давно не проводила время в университете.

Пробежав глазами оставшуюся для разбора часть текста, я решила закончить его сегодня. Через час, наконец позволив себе с чистой совестью распечатать последний лист, я закрыла ноутбук, быстро собрала вещи и поспешила на парковку.

Прохладный сентябрьский ветер приятно обдувал лицо. Свет от фонарей в сумерках придавал особое очарование вечеру. Студентов видно не было. Кинув взгляд на тёмное здание вуза, я приметила, что свет горит только в нескольких окнах: трудоголики явно не спешили по домам.

На парковке стояло несколько машин. Среди них моя, освещённая светом фонаря, выделялась довольно сильно — очередной букет цветов вновь венчал капот.

Замерев в нескольких метрах от машины, я оглянулась. Сейчас встречаться с Марком не было никакого желания: она могла в очередной раз пошатнуть моё решение. Но, прождав некоторое время, никого вокруг так и не увидела.

С сомнением подойдя к машине, я сразу же обратила внимание на букет: белые крупные бутоны роз плотно прижимались друг к другу. Внутри что‑то неумолимо ёкнуло и тут же заставило бабочек запорхать в животе от волнения.

Прикусив губу, я сложила вещи в машину и аккуратно подняла букет. Влажные лепестки коснулись моего лица, а мягкий аромат окутал приятным благоуханием. Маленькая записка вновь затерялась среди бутонов. Я осторожно извлекла её и развернула:

«Я не готов сдаться».

Короткая строчка, написанная всё таким же красивым уверенным почерком. Горько улыбнувшись, я сдержала готовые пролиться из глаз слёзы.

Эти знаки внимания были очень приятны — любая девушка будет рада, если любимый мужчина красиво ухаживает. Но я прекрасно понимала, что это временное явление: пока он не заполучит меня, а затем игра закончится.

Положив аккуратно букет на заднее сиденье, я поспешила домой. Уже выезжая с парковки, я заметила невдалеке знакомый чёрный автомобиль, на капот которого опиралась высокая фигура. Стоящего в темноте человека было сложно разглядеть, но я была уверена, что это Марк.

Смахнув с щеки всё‑таки скатившуюся единственную слезу, я решительно нажала на педаль газа, скрываясь в потоке автомобилей.

Утро вторника встретило меня благоухающим ароматом белых роз — я поставила их в ведро на полу в своей спальне. Ощущая лёгкую грусть от глупых надежд, зарождающихся при малейшем контакте с Марком, я решительно встала с постели и поспешила собраться, чтобы реже заходить в комнату и не видеть ни роз, ни щенка, ни лилий, стоявших в другом углу спальни.

Кафедра снова встретила меня тишиной. Пройдя к своему месту, я достала конспекты, которые предложил почитать Геннадий Петрович. Звонок на пару прозвенел минут пятнадцать назад — это позволило мне полностью погрузиться в свои думы и занятия.

Но, сидя спиной к двери, я даже не заметила, как она приоткрылась. Когда надо мной нависло крупное тело, я невольно замерла. Знакомый запах одеколона тут же проник в ноздри. Наблюдая, как знакомая ладонь с длинными пальцами протягивается к моей руке и с нежностью проводит по золотому кольцу на пальце, я старалась сдержать дрожь. Внутри всё скрутило, но я понимала: этот день может стать переломным в наших неоднозначных отношениях.

— Ещё пару дней назад его не было, — тихий голос с нотками растерянности прозвучал над головой.

— Разве это было неожиданностью? — хрипло проговорила я, стараясь сдержать лишнюю дрожь в голосе.

— Может, и нет, — настолько тихо были произнесены эти слова, что я едва их расслышала. — Ты правда собралась замуж?

Моей макушки коснулись чужие губы. Окутанная чужими руками, я ощущала себя защищённой. Но от этого было ещё хуже — я совершенно не могла ему доверять.

— Да, — голос всё же сорвался.

— Почему?

Что я могла на это сказать? Могла дать ответ маме — что Федя подходящая кандидатура. Могла дать ответ Алине — что Федя тот, с кем можно построить договорной брак. Но… Я могла солгать подруге и матери, но не могла солгать Марку. И не могла сказать правду — что я просто сбегаю от него и от себя.

На вопрос я так и не ответила. Сжав пальцы в кулак, я наблюдала, как наши руки невольно сплетаются. Мимолётное движение вызвало волну разочарования: я уже чувствовала, что он отступит. Сегодня. Сейчас.

И действительно, через несколько минут Марк отстранился, оставив после себя лишь пустоту.

— Значит, всё же такой выбор…

Я не могла смотреть на него — мне не хватило бы смелости оставаться твёрдой в своём выборе.

— В субботу встречаюсь с нашими родителями, чтобы обговорить детали свадьбы, — эту фразу я сказала не столько ему, сколько себе, чтобы напомнить, какие последствия выбора меня скоро ждут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В кабинете повисла гнетущая тишина. Я зажмурилась, отсчитывая удары своего бьющегося в протесте сердца, стараясь лишний раз доказать себе, что всё делаю правильно.

Когда длинные пальцы схватили меня за подбородок и задрали голову вверх, я от растерянности открыла глаза. Марк смотрел на меня пристально, будто хотел что‑то найти на моём лице. С сомнением изучая потемневший взгляд серых глаз, я хотела воспротивиться, но не успела: Марк наклонился, втягивая меня в жёсткий поцелуй. Он не был подавляющим, доказывающим… Он был отчаянным — словно этим поцелуем со мной прощались.

Поцелуй закончился так же неожиданно, как и начался. Марк ушёл быстро — дверь захлопнулась с силой, какой я давно не видела.

С не меньшим отчаянием, чем полученный поцелуй, я вцепилась в спинку стула и зажмурилась. Слёзы потоком потекли из глаз, размазывая макияж. Вскочив, я поспешила закрыть дверь изнутри — мне нужно было время.

Больше Марка я не видела.

Ни букетов на капоте, ни поджиданий на парковке или в коридоре… Даже на занятие он не пришёл. Проведя перекличку, я с грустью посмотрела на то место, где он сидел в прошлый раз: парта зияла пустотой.

В пятницу я ушла раньше — на кафедре дела закончились, и Геннадий Петрович, видя моё хмурое настроение и вялое состояние, отпустил ещё до обеда. Выйдя из дверей вуза, я замерла наверху ступеней: отсюда открывался «прекрасный» вид на курилку.

Марк стоял рядом со своим другом, а на боку у него висела уже знакомая мне особа. Я её не видела в группе, у которой веду занятия, но догадалась, что девушка тоже учится здесь.

Сжав кулак до боли от впившихся в ладони ногтей, я перевела дыхание и медленно спустилась по пяти ступеням — ноги еле держали, казалось, что в любой момент могу упасть.

К парковке я шла бездумно, несколько раз столкнувшись с людьми, — извинялась на автомате. Уже в машине позволила себе немного расслабиться и снова кинуть взгляд в сторону места для курения, но его было очень плохо видно за растущими кустарниками. Казалось, что я могу смутно разглядеть знакомую шевелюру, но это явно была простая иллюзия.

Заведя мотор, я уткнулась лбом в сцепленные на ободе руки. Куда ехать в таком состоянии, когда меня от отчаяния просто трясёт? Потратив несколько минут на попытки успокоиться, я подняла затуманенный взгляд на дорогу: чем быстрее я покину это место, тем легче мне станет.

Через пару минут я уже ехала в сторону родительского дома, радуясь, что они живут относительно недалеко — в таком состоянии легко попасть в аварию.

Квартира, где я прожила недолго, пока училась в старшей школе, встретила меня тишиной. Мама по телефону уже предупредила, что они с папой будут к ужину, и дала указания приготовить что‑нибудь к их приходу. Радуясь возможности отвлечься от тяжёлых мыслей, я изучила содержимое холодильника и рьяно принялась за готовку.

Но кто сказал, что работа руками отвлекает от мыслей? Наоборот, монотонная подготовка продуктов оказалась продуктивным способом для моего предательского мозга утопить меня в воспоминаниях и сожалениях.

Радуясь, что причину потока слёз можно списать на нарезку лука, я от души позволила себе выплакаться, даже не стирая влагу с щёк и шеи. Впервые со смерти бабушки я рыдала так сильно.

Но к приходу родителей всё же смогла взять себя в руки. На мои слегка покрасневшие глаза никто не обратил внимания, и я, спокойно выдохнув, пообещала себе, что это последний раз, когда я плачу из‑за этого проблемного бесстыжего парня. Хотя, надо сказать честно, совершенно не понимаю, почему вообще считала его бесстыжим…

Вечер я провела с родителями, обсуждая предстоящую свадьбу. Они хотели узнать о моих взглядах на предстоящее событие. Но я плохо помню смысл разговора — на все вопросы отвечала бездумно, на автомате. Мама в конце дала лист, где выписала мои пожелания. На удивление, они всё же соответствовали моим представлениям о свадьбе с Федей. Значит, не настолько я потерялась в мыслях о Марке.

— Завтра надо всё обсудить. Кстати, какое платье хочешь надеть? Есть и бабушкино, и моё — сохранились они хорошо. Хотя оба наряда давно не соответствуют современной моде. Зато символично, — сказала мама.

Посмотрев в её улыбающееся лицо, я перевела взгляд на кольцо.

— Простое платье, без вычурности. Не открытое, не короткое, не облегающее. Самое простое. Белое, — ответила я.

Такое же, как и этот бессмысленный брак по расчёту.

Глава 19

— Милочка, ну наконец‑то. Проходи, проходи! — Людмила Викторовна открыла дверь, рукой зазывая нас войти в квартиру.

Невысокая, полная женщина пятидесяти с лишним лет, в цветастом тёмно‑зелёном платье, поверх которого был надет не менее цветастый, но уже красный фартук, засеменила на кухню, бросив нас в коридоре.

Раздражённо помассировав висок, я медленно стянула кроссовки, отодвигая их в сторону и давая родителям пройти.

— Милочка, помоги мне на кухне! — громкий голос перекрыл звук работающего телевизора.

Поморщившись, я улыбнулась родителям и прошла по коридору. Взгляд зацепился за накрытый в гостиной стол: ни одного свободного места — всё уставлено угощениями.

Федя сидел на одном из стульев за столом, переписываясь в телефоне. Он кинул мимолётный взгляд, сухо поприветствовал и вновь уткнулся в экран. Мама смущённо охнула, кинув на меня озадаченный взгляд. Отец же, не обратив внимания на возникшую неловкость, прошёл в комнату, громко приветствуя сидящего на диване Игоря Петровича.

Отец Феди был человеком субтильным и невыразительным. Пара дяди Игоря и тёти Люды на фоне моих родителей выглядела самой обычной семьёй, предпочитающей жить максимально спокойно, не влезая ни в какие проблемы. Единственный возможный для них «агрессивный» поступок — по пьяни обругать кого‑то за просмотром телевизора или во время обсуждения новостей.

— Мила, ты где? — тётя Люда выглянула из‑за угла, разочарованно покачав головой.

— Пойдём, — мама подтолкнула меня в сторону кухни.

Вздохнув, я двинулась в указанном направлении, мысленно агитируя себя перетерпеть эти несколько часов, пообещав, что после будет проще.

— Я не успела только с курицей, — затараторила тётя Люда, стоило нам появиться на кухне. — Мила, помоги помыть посуду — совсем времени не хватает.

Кинув взгляд на заваленную горой посуды раковину и призывно текущую из крана воду, я мысленно задалась вопросом: когда тётя успела запачкать столько тарелок?

— Наташ, ну как там Олька? — проговорила «очень занятая женщина», садясь рядом с мамой на диван‑уголок и складывая на столе полотенце.

Поджав губы, я принялась за мытьё, подмечая, что, кроме горы посуды в раковине, на кухне больше никаких дел нет. Видимо, за мой счёт тётка решила избавить себя от раздражающего занятия. Но я, понимая всю безвыходность ситуации — показная любезность и отзывчивость перед старшими, — принялась с остервенением натирать губкой тарелки.

Громкий телевизор, звонкие разговоры двух женщин за спиной, раздающийся из гостиной гогот мужчин… Устало протерев тыльной стороной ладони бровь, я задумалась о неотвратимости такого же безрадостного будущего.

Стоило последней тарелке перекочевать в сушилку, как тётя Люда засуетилась, сообщая, что курица готова и можно садиться за стол.

На ватных ногах пройдя к выделенному мне рядом с Федей стулу, я буквально плюхнулась на него, окидывая бездумным взглядом окружающее пространство. Всё казалось таким чужим. Хотелось просто встать и уйти — настроения тратить бессмысленно своё время не было.

— Я поговорила с Аней, она поможет организовать ресторан, — вещала тётя Люда, поедая оливье с такой скоростью, будто несколько дней ей не позволяли не то что есть, а даже смотреть на еду. — Аня Коновалова, помнишь её? Она в соседней комнате проживала. Сейчас администратор в одном неплохом ресторанчике. Пообещала сделать скидку.

— Мам, какой ресторан? — спросил Федя.

— Как какой? «Облако». Ты видел его, он недалеко отсюда.

— Мам, зачем? Мы не будем играть свадьбу, — Федя устало отмахнулся от заявлений, подливая в свой стакан компот.

— Как не будете играть свадьбу? — растерянно проговорила женщина, со звоном опуская вилку на тарелку. — Это почему ещё? — громко прокричала она на всю комнату.

Громогласные возгласы только подливали масла в огонь моего раздражения.

— Мы просто распишемся, тихо отметим в кругу близких — и всё. Ещё тратить деньги на свадьбу? Лучше пустить их на что‑то путное, — твёрдо произнёс Федя.

Удар по столу заставил подскочить несколько стоящих рядом тарелок — они издали неприятный звон.

— Даже не думай! Что люди подумают, если не будет свадьбы?! — возопила разгорячённая женщина.

— Мне не интересно чужое мнение, — с абсолютным хладнокровием ответил Федя. — Мы с Милой не видим смысла тратиться на бесполезное застолье.

— Да как же?! — удивлённо воскликнула тётя Люда. — Милочка, как же без свадьбы? Ты тоже так думаешь?

Растерянно посмотрев на женщину, потом на Федю, я с сомнением перевела взгляд на родителей. Не знаю, что и сказать… Но свадьбу играть сейчас я бы тоже не стала. И не столько из‑за пустой траты денег, сколько из‑за нежелания вкладывать душевные силы в это событие.

— Нет! Так не пойдёт! Мы сами всё организуем, заплатим! Нельзя без свадьбы. Она бывает раз в жизни!

Услышав последнюю фразу, я замерла.

Раз в жизни.

Действительно, для меня это будет единственное в жизни событие, которое свяжет меня с другим человеком на долгие годы. Словно наблюдая издалека, как кино на экране, развернувшуюся передо мной драму, я пыталась осознать свои чувства.

— И вообще, я так хотела, чтобы Мила пошла под венец в платье, в котором я была на свадьбе!

Вздрогнув, я с сомнением осмотрела тётю Люду. Перспектива надеть её наряд не прельщала: женщина была ниже меня почти на голову — длины явно будет не хватать. Да и, надо заметить, есть другие платья, надеть которые было бы более уместно.

Телефон на столе мигнул, оповещая о входящем вызове: «Алина». Нажав на боковую кнопку, я отключила экран, но звонок не сбросила. Пока слушала причитания тёти, Алина позвонила ещё пару раз. Четвёртый звонок обеспокоил даже маму:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Может, что‑то срочное? — наклонилась она ко мне.

Окинув взглядом родителей, сидящих по правую руку от меня, я бросила извиняющийся взгляд и, прихватив телефон, поднялась. Моё движение заставило замолчать Федю и его мать.

— Извините, срочный звонок, — сказала я.

— Ты не можешь решать всё сам, — продолжила спор женщина, махая мне рукой в знак разрешения уйти.

Этот жест вызвал новый поток глухого раздражения — словно я вообще просила её отпустить меня.

Пройдя через кухню на балкон, я ответила на пятый звонок подруги:

— Привет.

— Новость в одном местном паблике час назад выложили, — без каких‑либо предисловий начала Алина. — Знаешь… — она на миг замолчала, словно подбирая слова, — я думаю, это действительно последний шанс для тебя трезво оценить свою жизнь и выбор, который ты хочешь сделать.

— Не совсем понимаю, что ты хочешь этим сказать, — неуверенно проговорила я в ответ на столь расплывчатое замечание.

— Я попросила Пашу узнать подробности, адрес тоже скину.

Разговор словно прервался. Я слышала голос на заднем фоне — Алина явно была не одна.

— Мил, прошу, подумай о себе. Я не знаю, правда, не знаю, какие слова надо подобрать, чтобы открыть тебе глаза на будущее, но не могу и в стороне оставаться. Я больше чем уверена, что ты допускаешь ошибку. Не знаю, что является причиной — возможно, страх, может, неуверенность в себе, — но… Подумай, правда. Подумай хорошо, прежде чем губить себя рядом с тем, кто, скорее всего, этого даже не оценит.

Я слушала довольно пылкую, но какую‑то грустную речь, задаваясь вопросом: что такого случилось, что Алина так упорствует?

— В чат пришлю ссылку и адрес. Могу лишь сказать, что всё равно поддержу любой твой выбор. Но я же вижу, что ты явно сама себя обманываешь и хочешь идти тем путём, который точно не принесёт тебе счастья. Возможно, ты не выберешь другого, но и с Федей оставаться не стоит.

И звонок прервался. Я даже не успела отреагировать и что‑то ответить. С сомнением посмотрев на экран, я заметила, как пришло уведомление о двух входящих сообщениях.

Знаете, я никогда не относилась к людям, которые верят, что в жизни могут происходить события, как в фильмах: звонки, когда ты на перепутье, какие‑то явные подсказки, когда начинаешь двигаться в неверном направлении… Но, думаю, не может не быть в той красивой ложной сказке, что нам вещают с экранов, хоть доли правды…

Не успев даже осознать, что надо открыть присланные сообщения, чтобы прочитать, телефон завибрировал снова — входящий с незнакомого номера. Не имея привычки брать трубку, когда звонит неизвестный, я обычно сразу отключаю или просто игнорирую. Но в этот раз палец сам собой нажал зелёную кнопку.

— Мила?.. Здравствуйте…

Тихий молодой женский голос. Я в оцепенении приставила телефон к уху.

— Да. Кто это?

Послышался вздох, потом кашель.

— Меня зовут Аня. Не думаю, что наше знакомство вам будет в радость.

Внутри что‑то шевельнулось.

— Почему же?

Девушка на том конце помолчала, видимо, собираясь с мыслями.

— Знаете, я долго думала, стоит ли звонить. Потом подумала, что сама бы я хотела знать правду. Но подруги сказали, что вы можете оказаться той, кому правда не нужна.

Странный разговор вызывал всё больше недоумения. Что она вообще хочет сказать?

— Это касается Фёдора, — словно читая мои мысли, продолжила особа. — Не смогла заставить себя промолчать. Подумала, что если вы возьмёте трубку с первого раза, то я точно вам расскажу.

Слушая сбивчивую речь, я сжала телефон, ощущая, как углы корпуса впиваются в ладонь.

— Вы помните, что Федя уезжал в командировку в Москву?

— Да, — глухо проговорила я, уже понимая, что ждёт дальше.

— В ту поездку он поехал не один. Вы не думайте, что он просто отдыхал. Нет, он действительно был в командировке. Но только два дня. А после взял небольшой отпуск и провёл его со мной…

Я слушала и удивлялась сама себе: заявления другой девушки мне не казались ни оскорбительными, ни неожиданными. Возможно, я понимала, что это та самая закономерность, которая должна была возникнуть из наших отношений.

— Тот медведь… Помните, он отправил вам фото игрушки?

Что‑то невнятно ответив, я продолжила слушать её сбивчивый рассказ:

— Он тогда увидел, что я на неё засмотрелась в торговом центре. Забавный медвежонок. Федя зачем‑то его сфотографировал тогда, но я не придала значения, а после купил мне эту игрушку… Вы знаете, я случайно, уже по возвращении домой, увидела его чат с вами. И то фото. И мне стало так… обидно. За себя, за вас, за всех обманутых женщин. Вы не подумайте, что я его хочу отбить. Возможно, другая бы на моём месте это и пыталась сделать, но я…

Аня прервалась. Я чувствовала, как ей было тяжело говорить мне всё это. И почему‑то испытывала невообразимое облегчение.

— Я действительно ненавижу таких мужчин. У меня на них аллергия — мой отец изменял матери. Со временем он даже перестал этого стесняться, а после и вовсе обзавёлся второй семьёй… Ох, простите, вы явно не хотели бы слушать о чужих проблемах…

Наш разговор сам по себе затих. Я слушала её взволнованное дыхание, и постепенно в душе крепла уверенность, что я не собираюсь больше сомневаться в своём выборе.

— Знаете, — вдруг очень тихо заговорила девушка, — если в вашей жизни появится мужчина, который своими реальными поступками будет доказывать вам свои чувства, то не спешите его отталкивать. Я когда‑то тоже думала, что таких чувств не бывает, как и мужчин, которые их готовы дарить. Но мама смогла найти в себе силы и обрести такое тихое счастье с таким человеком. И я тоже хочу. И хочу, чтобы и другие смогли его познать — это же самое ценное, что можно испытать: не быть преданной.

И в тот момент я вспомнила интервью с каким‑то психологом, что смотрела несколько лет назад после расставания с Никитой. Тогда я услышала мысль, смысл которой смогла осознать только сейчас:

«Человек не будет слушать близких и родных, он всегда будет ставить под сомнение их слова, думая, что они хотят только навредить. Но стоит этим же словам быть сказанными посторонними людьми, как человек поверит — абсолютно чужому мы доверяемся больше, чем близким. Именно поэтому имеют такой исцеляющий эффект разговоры по душам с совершенно незнакомыми людьми. Потому что ты с ними больше никогда не встретишься, а жить после станет легче».

— Аня, знаете, думаю, мы бы точно стали неплохими подругами. Возможно, даже стоит пообщаться когда‑нибудь.

Мои слова, видимо, девушку напугали.

— Вы же не собираетесь меня бить?

Тихо рассмеявшись, я резко замолчала.

— Аня, а почему вы позвонили именно сейчас?

Девушка охнула, явно боясь давать ответ, но всё же проговорила:

— Я знаю, что сегодня вы встречаетесь с родителями и обсуждаете свадьбу. Подумала, что это, возможно, последний шанс вам всё рассказать. Ну и просто долго не решалась. А теперь вот…

Я хмыкнула, откинула упавшую на лоб прядь чёлки и улыбнулась.

— Спасибо, что нашли в себе смелость. Думаю, ваши подруги были больше правы. Девяносто девять процентов женщин точно не хотели бы слышать подобное. Хорошо, что я отношусь к тому единственному одному проценту.

Девушка неуверенно хмыкнула и попрощалась.

Смотря на погасший экран телефона, я обдумывала сложившуюся ситуацию.

— Мила, ты чего так долго? — голос матери вырвал меня из раздумий.

— Да так, кое‑что важное узнала, вот и решила обмозговать.

— Что‑то с Алиной?

И только теперь я вспомнила, что подруга мне скинула сообщения.

Открыв чат, я тут же замерла. Несколько фотографий сразу бросались в глаза — текст даже читать не стала. Перейдя по ссылке, смогла рассмотреть каждое фото подробней.

На первом же был запечатлён знакомый чёрный автомобиль сзади. Но задней части буквально не было — груда покорёженного металла. Дрожащими пальцами перелистнула: спереди картина была лучше, но смятый капот и буквально выкорчеванная передняя дверь…

Ноги задрожали, тело рухнуло вниз, оседая на холодный пол балкона.

— Мила!

Крик мамы доносился издалека. Я же продолжала листать фотографии, пока не дошла до видео: несколько машин представляли собой груду металла, огни скорой и патрульных машин, а потом — носилки…

Внутри всё перевернулось. Я понимала только одно: вряд ли бы Алина прислала мне эту ссылку, если бы не знала, кто был водителем того чёрного авто. И сообщение от подруги это только подтверждало:

«Парень на одном из видео похож на того проблемного, о котором ты часто говорила. Я больше ничего не могу сказать тебе, только лишь прислать это. Его увезли в областную — она была ближе всего к месту аварии».

Прочитав сообщение, я ухватилась за стену и стала медленно подниматься. Решение пришло сразу — быстро и умиротворяюще. Этот момент позволил понять, что сейчас я действительно собираюсь сделать то, о чём давно, глубоко внутри, мечтала и хотела.

— Мила, ты как?

Я посмотрела на маму: она выглядела обеспокоенно. Но в тоже время я разглядела в её глазах отблеск понимания, словно она всё знала.

— Тебе надо идти?

Я кивнула — сначала неуверенно, а после уже активно.

— Тогда иди. Это ведь важный выбор.

Обняв маму, я направилась в коридор. Желания прощаться с кем‑то не было никакого.

— Милочка, а ты куда? — крик тёти Люды прозвучал слишком громко в повисшей тишине.

— Мил, ты чего? — в коридор выскочил Федя.

Натянув кроссовки, я распрямилась, одёргивая кофту.

— Думаю, это тебе стоило бы задуматься о своём отношении. Шашни крутить с несколькими ты горазд. Да и не совсем понятен твой выбор. Что, кажусь теюе подходящей женой? Или любишь так, что готов жениться только на мне?

Мои вопросы явно поставили Федю в тупик. Он озадаченно заглянул в гостиную, потом повернулся ко мне и снисходительно проговорил:

— Мил, не глупи. То всё несерьёзно. Да и мужчина я всё‑таки, бывает.

— Бывает? — я кинула ироничный взгляд на этого, казавшегося с виду тихого проходимца, попутно вызывая такси. Семь минут. — Бывает возникает чесалка на других? Считаешь, что такое поведение приемлемо? Не думала, что у вас в семье такие устои, что адюльтеры считаются нормой.

Федя поморщился, словно съел кислый лимон.

— Ну что за истерики на пустом месте? — вопрос звучал настолько раздражающе‑озадаченно, словно это я говорю и думаю о каких‑то глупостях. — Женюсь же я на тебе, — произнёс он так, словно мне делают самое большое одолжение, за которое я ещё и благодарна должна быть.

— Удивительно, что я твои взгляды не разделяю, — саркастично бросила я в ответ.

— Ну что ты как маленькая? Да и брак у нас строится на взаимном подходе. Почему ты вообще о чувствах речь ведёшь?

— О чувствах? О чувстве самоуважения? Мне казалось, что у нас брак на взаимном доверии и уважении друг к другу. А выходит, что ты меня ни во что не ставишь.

— Почему же, ставлю. Но разве подобные мелочи важны?

— Почему нет? Я не собиралась гулять на стороне…

— Ещё бы! — прервал меня мужчина. — Женщина не должна о таком думать!

Замерев на миг, я тут же дико расхохоталась. И как только мне в голову пришла мысль вообще с таким субъектом строить отношения?

— То есть я должна спокойно воспринимать тот факт, что муж гуляет, тащит в постель кого попало, а я ещё и спать с ним после этого должна? Неплохо ты хотел устроиться: я верна, а ты живёшь в своё удовольствие. Нет уж, поищи другую дуру, — зло бросила я, мечтая плюнуть в лицо этому эгоисту.

Выскочив за дверь, я даже не удосужилась её закрыть. Ждать лифт не хотелось — кинулась к лестнице, всего лишь пятый этаж.

Такси приехало почти сразу, как я вышла. Запрыгнув на заднее сиденье, попросила водителя ехать как можно быстрей. Провожая взглядом отдаляющийся дом, я вернула внимание на дорогу впереди — пора было двигаться вперёд.

Что ж, страх и неуверенность, о которых говорила Алина, явно не должны больше мешать мне. Возможно, стоило обжечься рядом с Марком, но постараться сделать этот маленький шажок. А там — будь что будет.

Глава 20

Казалось, что такси едет слишком медленно. Поглядывая на спидометр, я мысленно подгоняла водителя, но тот ехал с максимально разрешённой скоростью.

В очередной раз изучив фотографии, я кусала губу, стараясь успокоить себя, твердя, что рано думать о худшем. Время шло, фото и видео были изучены вдоль и поперёк…

У здания больницы, не успела машина полностью остановиться, как я уже дёрнула ручку.

— Спасибо! — выкрикнула я, закрывая дверь.

Расстояние до одного из корпусов показалось бесконечным. Влетев по ступеням, я чуть не сбила выходящую из здания пару. Извинившись, бросилась к стойке регистрации.

— Простите, где можно найти пациента, привезённого после аварии?

Дородная женщина смерила меня холодным взглядом исподлобья:

— Вы кто?

Растерянно запнувшись, я замерла. Что сказать‑то?

— Невеста, — брякнула я совершенно для себя неожиданно.

— Чья невеста?

— Марка, — ответы вылетали сами собой.

— Не предупреждали, что будете. Его родители пришли, девушка пришла тоже.

— Какая девушка? — удивлённо хлопнула я глазами. А в мыслях тут же всплыл образ той брюнетки.

— Вам видней должно быть, — проговорила женщина.

— Послушайте, — стараясь унять волнение, проговорила я, — если учесть, насколько мой жених видный, не удивлена, что куча особ может вокруг него тереться. Но им ничего не светит, — с какой‑то уверенностью проговорила я. — У него ж невеста есть.

Если бы меня сейчас услышала Алина, ржала бы в голосину. Такую откровенную ложь я ещё не говорила. Да и, надо заметить, больно гладко она из моего рта лилась.

Женщина всё так же продолжала скептически на меня смотреть.

— Прошу, скажите, где найти, — уже в отчаянии просила я.

— Ну знаете, одна девушка представилась, ещё одна — невестой. Это вам не дом знакомств.

Смущённо вспыхнув, я одёрнула кофту и сделала последнюю попытку уговорить женщину рассказать о местонахождении Марка.

— Может, вы позвоните в то отделение и спросите? — стараясь казаться максимально невинной, проговорила я.

Дама фыркнула, но, помолчав пару секунд, потянулась за трубкой.

— Зовут как?

— Мила, — слишком тихо проговорила я. Прочистив горло, повторила: — Милослава.

Женщина криво улыбнулась и набрала номер.

— Тут девушка пришла. Говорит, что она невеста одного из пострадавших в аварии, — произнесла она в трубку.

Я смотрела на женщину, злясь, что не могу слышать речь по ту сторону.

— Говорит, что её Милослава зовут… Вроде, некого Марка… Да… Хорошо, подожду.

— Ждите, сейчас о вас узнают, — уже мне сообщила дама.

Я же, оставаясь на месте, от волнения притоптывала ногой. Секунды тянулись как часы. Поглядывая на стрелку циферблата на стене за стойкой регистрации, я молилась, чтобы меня не прогнали с позором, уличив в обмане.

Когда прозвенел звонок, я вздрогнула. Прошло две минуты и четырнадцать секунд.

— Да… хорошо.

Женщина положила трубку и привстала. Я уже мысленно попрощалась со своей репутацией перед незнакомыми людьми и наблюдала, как дама показала рукой в сторону одного из коридоров.

— Если пройдёте по нему, увидите в конце двустороннюю дверь с окошками — она ведёт в другой корпус. Пройдёте по соединительному коридору, и вас встретят на той стороне.

Я глупо моргнула, зависла на несколько секунд, потом ойкнула:

— Спасибо.

Поспешив в указанном направлении, я перевела взгляд на телефон. Сообщений и звонков не было. Переставив звонок в беззвучный режим, с замиранием сердца и сбившимся дыханием прошла по коридорам. Теперь это расстояние казалось и вовсе маленьким.

— Вы Мила?

Я неуверенно кивнула встретившей меня девушке. Та улыбнулась.

— Пойдёмте, вас ждут. Вы только не волнуйтесь: у молодого человека серьёзных ран нет. Небольшое сотрясение, ушибы и несколько порезов. Автомобиль стоял на месте, отчего сила удара была небольшой. Да и удар пришёлся сзади. Так что, можно сказать, он не пострадал.

Я слушала её словно сквозь толщу воды: слова долетали и осознавались с трудом.

— Он в сознании?

— Да. Буянит, заявляя, что ему здесь делать нечего. Родители долго пытались уговорить его успокоиться — врачи посоветовали день понаблюдаться, всё же головой ударился. Но он ни в какую. Говорит, что ехать надо, и всё телефон искал.

Девушка весело щебетала. Я же невольно улыбнулась, когда стало накатывать спокойствие от осознания, что всё обошлось.

— А как услышал, что вы пришли, так замер, — медсестра даже рассмеялась. — Переспросил: «Кто пришёл?» Я и говорю: «Ваша невеста, Милослава». А он смотрит на меня, а потом как улыбнётся! И всё — сразу успокоился. Видимо, вас искать хотел.

Щёки вспыхнули от смущения. Кашлянув в кулак, я постаралась придать лицу спокойное выражение, но паника невольно проступала.

— Мы пришли, — произнесла медсестра.

И передо мной открыли дверь. Четыре пары глаз тут же были обращены ко мне: родители Марка, врач и он сам. Видя его довольное выражение лица — словно кот, объевшийся сметаны, — мне тут же захотелось выругаться и уйти.

— О, Мила, входи, — послышался приятный женский голос.

А я сначала замерла, осмотрела Марка, подмечая, что он выглядит действительно здоровым: небольшая повязка на лбу и пара повязок на открытых участках рук. Он даже успел переодеться в чистую одежду.

И только сейчас напряжение, что сковывало всё это время, окончательно отпустило. Ноги отказывались двигаться. Я опустилась на корточки и уткнула лицо в колени — слёзы потекли сами собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мила! — голос Марка был встревожен.

Когда две широкие ладони притянули меня за плечи к себе, я, ведомая каким‑то порывом, уткнулась лицом в изгиб плеча парня и разрыдалась окончательно. Слёзы смывали в душе неуверенность и страх перед будущим, напряжение от боязни потерять кого‑то, кто успел пробраться в сердце. А ещё принесли лёгкость от осознания, что я нужна Марку. Смелости мне придавали его объятия, в которых сквозила растерянность — он явно не понимал, как меня успокоить.

— Всё хорошо, — проник в ухо тихий голос. — Я, правда, не сильно пострадал. Только царапины.

Слушая его спокойную речь, я постепенно успокаивалась. Сколько мы так просидели, я не знала. Но когда слёзы течь перестали, я лишь сильней зарылась в объятиях Марка.

— Успокоилась? Посмотри на меня, — проговорил парень.

Покачав головой, я не позволила ему поднять моё лицо за подбородок.

— Мила?

— Я страшная, — голос звучал приглушённо. — Макияж весь потёк, глаза красные и опухли.

Марк сначала замер, потом хмыкнул:

— Ты всё равно красивая. Как бы ни выглядела.

Не веря этому любителю кидать красивыми фразочками, я продолжала упрямиться.

— Тут есть ванная, проводить? Умоешься.

Шмыгнув носом, я промычала что‑то утвердительное. Не успела осознать происходящее, как меня подняли на руки. Охнув, я вцепилась в плечи, но лица так и не оторвала. Марк лишь рассмеялся.

— Она стесняется, — пробасил его весёлый голос над головой. — Надо умыться.

— Конечно, конечно. Там всё есть. Пусть придёт в себя, — проговорил женский голос.

— Вот, — Марк поставил меня на пол и подтолкнул к раковине.

Оглядевшись, я приметила, что мы действительно находимся в небольшой ванной: раковина, туалет и душ.

— Я подожду в той комнате, — сказал Марк и вышел, прикрыв за собой дверь.

Хлопнув себя по щекам, я прошептала:

— Стыдоба, — облизывая опухшие от плача и покусываний губы.

В зеркало на меня смотрела девушка с покрасневшими глазами и потекшей тушью по щекам — но с еле уловимой улыбкой.

Приведя себя в порядок, как могла, я вздохнула. Смыв косметику и кое‑как согнав прохладной водой покраснения, я пригладила волосы и одёрнула кофту. Хоть глаза и оставались слегка опухшими и красными, общая картина стала более приятной моему глазу.

Аккуратно выглянув из‑за двери, я осмотрелась. Марк сидел на кровати, рядом с ним на стуле примостилась его мать. Ни отца, ни врача видно не было.

— Успокоилась? — обратил на меня взгляд Марк.

Я промычала что‑то утвердительное, набрала в грудь воздуха, толкнула дверь и прошла к кровати. Встав в ногах, кинула смущённый взгляд на женщину. Та смотрела на меня с мягкой улыбкой, будто подбадривая.

— Приятно познакомиться, Мила. Меня зовут Марина Васильевна, мама Марка.

Ощущая, как щёки вновь краснеют от смущения, я тихо поздоровалась:

— Очень приятно.

— Марк о тебе не рассказывал, но я знала, что он наконец поддался женским чарам.

С удивлением наблюдая за весёлым выражением лица женщины и слушая её не менее весёлый голос, я посмотрела на Марка. Тот помрачнел, поджал губы, но смолчал. Видимо, он не шутил, когда сказал, что его мать оценила бы мою рациональность в вопросах денежных трат.

— Ну что вы… Я не думаю… — голос прервался. Что тут сказать? О чувствах мы никогда не говорили, поэтому я даже не знала о намерениях парня.

— Почему тебя так веселит факт того, что я вообще мог влюбиться? — раздался спокойный, но угрюмый голос Марка. — Будто мне сорок и я наконец соизволил обратить внимание на женщину.

— Звучит с твоих слов ещё более странно, — улыбнулась Марина Васильевна. — Просто ты всю жизнь женщин воспринимал просто: легко знакомился, легко расходился. И я боялась, что ты не осядешь. Конечно, не думала, что это случится в твои двадцать два, но действительно рада, что ты не стал тем, кто прошёлся катком по жизням нескольких десятков дам.

— Мам… — угрюмо протянул Марк.

А я хихикнула. Впервые видела его таким растерянным и неуверенным. Со мной он всегда держался самодовольно и даже, как мне казалось, высокомерно. А сейчас я видела в нём самого обычного молодого человека, способного тоже испытывать простые человеческие чувства.

— Мила, ты не думай, — уже обратилась ко мне женщина. — Он не плохой парнишка, просто ещё не вышел из подростковой стадии.

Я рассмеялась, мысленно соглашаясь с ней.

— Ну мам! — воскликнул Марк.

— Посмотришь на тебя, так будто я достала твои детские фотографии и всю твою подноготную выложила.

Марк застонал, но промолчал.

— А у вас его детские фото есть? — с интересом спросила я, игнорируя косой взгляд парня.

— О, полно! С самого младенчества. Когда будешь у нас, напомни — я всё покажу.

Марк снова застонал, откидываясь на приподнятую кровать, и закрыл глаза, словно сдавался.

— Мила, ты присаживайся — в ногах всё равно правды нет, — предложила Марина Васильевна. — Я всё никак не могу уговорить этого энерджайзера остаться на сутки в больнице. Получил лёгкое сотрясение, стоило бы понаблюдаться, а он ни в какую.

Я кивнула, присаживаясь рядом с мамой Марка на придвинутый второй стул.

— Может, ты его уговоришь?

Замерев, я кинула удивлённые взгляды сначала на мать, потом на сына. Смущённо почесав нос, пожала плечами:

— Только если она будет со мной, — вдруг произнёс Марк.

Расширив в удивлении глаза, я встретилась с довольным взглядом женщины.

— Мила, побудешь с ним здесь?

— Я не знаю… — начала неуверенно. — Всё же я не родственница. Да и вы, Марина Васильевна, больше подходите.

— Ну какая я Марина Васильевна? Зови просто тётя Марина. И почему сразу чужая? Ты же невеста, — уверенно улыбнулась женщина.

Встретившись с довольным взглядом Марка, я закрыла от стыда лицо руками, тихо застонав. Ну кто меня тянул за язык? Расскажу Алине — засмеёт.

— Не…

— Оставайся, — проговорил Марк. Но как‑то жалобно.

Поджав губы, я посмотрела на его умоляющее лицо и невольно улыбнулась:

— Хорошо. Пока есть часы посещения.

— Вот и замечательно! — обрадовалась тётя Марина. — Николай поехал за некоторыми вещами, привезёт — и мы поедем. А ты оставайся. Я попросила его привезти еду, надо позвонить, чтобы привёз побольше. Не будешь же голодной сидеть.

Я смущённо наблюдала, как мама Марка встала и поспешила к выходу из комнаты. Надо сказать, женщина выглядела очень эффектно: стройная, на высоких каблуках, лёгкий макияж подчёркивал достоинства и скрывал недостатки. Даже морщин на руках и лице особо не было.

— Итак, — вернул меня в реальность Марк, — невеста, значит?

И не успела я среагировать, как меня за руку потянули вверх. Охнув, я оказалась на кровати в полулежащем положении. Марк подтянул меня к выше, устраивая поудобнее на себе. Смутившись, я осознала ситуацию. Попытавшись встать, тут же была прижата обратно — крепкие руки обхватили в тиски.

— Не знал, что я настолько запал тебе в душу, — с ноткой весёлости проговорил парень. — И когда свадьба? — поиграл бровями этот наглец.

— Ну тебя. Всё ты прекрасно понимаешь, — с лёгкой обидой в голосе ответила я на его замечания.

Марк перестал улыбаться и серьёзно посмотрел на меня. В его взгляде не было ни ехидства, ни самодовольства — одна сплошная решимость.

— Мил, будь со мной, — тихо, едва уловимо проговорил он.

— А что я получу? — прошептала я также тихо в ответ.

— Всё, что смогу дать. Я не самый надёжный парень на деревне, послужной список из серьёзных отношений отсутствует, пьянки да гулянки… Но обещаю, я исправлюсь.

— Почему?

Мы так и вели разговор шёпотом. Но от этого слова казались более весомыми.

— Потому что люблю тебя. Я не знаю, как любить, но одно могу сказать точно: я не готов спустить на тормозах наше общение и, развернувшись, как было с другими, уйти. Я, скорее всего, ещё не раз потреплю тебе нервы. Но я готов стараться.

Смотря на спокойное лицо перед собой, я задавалась множеством вопросов, но ответ пока не находила. Насколько же этот мой выбор не будет ошибочным?

— Я подумаю, — тихо буркнула я.

— Тогда я просто буду наступать, — улыбнулся Марк.

— Ты же просто хотел поиграть, — заметила я.

Тело подо мной задеревенело. Я хмыкнула, стукнула его по месту, до которого могла дотянуться.

— Что ж, вперёд. Посмотрим, кто ещё из нас выиграет, — протянула я с ехидной улыбкой.

Теперь мой черёд вести в этой партии.

Глава 21

— Тебе нужно отдохнуть, — проговорила я и стала подниматься.

Но крепкие мужские руки сжались вокруг меня только сильней, не давая двигаться.

— Марк, — с упрёком в голосе пробормотала я.

— Побудь так, — проговорил парень куда‑то мне в висок. — Не хочу отпускать.

Смущённо хмыкнув, я замерла. Но, помня, что всё же он не просто так здесь лежит, боялась лишний раз наваливаться на него сверху. Однако от не самой удобной позы руки постепенно начали дрожать, норовя в любой момент позволить мне завалиться на парня.

— Марк, правда, отпусти, — угрюмо пробормотала, отодвигаясь.

Парень вздохнул, но на этот раз отпустил. Стоило только обрести твёрдую опору в ногах и одёрнуть задравшуюся кофту, как дверь открылась.

— Мила, не выйдешь со мной? — в комнату заглянула тётя Марина.

Я неуверенно кивнула, кинула растерянный взгляд на Марка и вышла из палаты. Возле женщины стоял уже знакомый мне мужчина: высокий, темноволосый, со следами первых признаков старения на лице.

— Николай Евгеньевич, но можешь звать просто дядя Коля, — произнёс он.

Я смущённо улыбнулась и пожала кончиками пальцев протянутую крепкую руку.

— Не переживай, — подхватила меня под руку мать Марка, — Николай только с виду грозный.

Чувствуя, как щёки горят румянцем, я невнятно пробурчала какие‑то слова и замолчала.

— Коль, побудь с сыном. А нам с Милой надо поговорить.

И не успела я опомниться, как меня потянули за руку по коридору.

— Ты не думай, я есть тебя не собираюсь, — проговорила женщина и опустилась в стоящее кресло.

Мы вышли на небольшую пустую площадку, где располагались несколько диванчиков и кресел для посетителей. Я растерянно осмотрелась, проводила взглядом прошедших мимо медсестёр и посмотрела на тётю Марину. Женщина достала один из стаканов из лотка и протянула мне.

— Не знаю, что ты любишь пить, поэтому попросила Колю купить латте.

Поблагодарив, я аккуратно взяла протянутый ещё горячий стакан. Тётя Марина же пригубила свой кофе из другого стакана.

— Я не знаю, — начала она спустя минуту тишины, — какие на самом деле вас с Марком связывают отношения, да и лезть в это не собираюсь, но не спеши идти на его поводу.

Настороженно изучая женщину, я крутила в руках стакан.

— Марк… Он сложный ребёнок. С детства был предоставлен сам себе. Муж занимался бизнесом, а я помогала ему во многих моментах. Когда же случился первый кризис, осознала, что было поздно включать заботливую мамочку и стараться переделать его.

Разговор, который она начала, был неожиданным. Я лишь думала, что история будет как в мелодраме, что так часто показывают по телевизору: бедная золушка и богатый наследник. Но, слыша эти слова, я не понимала, что именно она хочет сказать.

— Мила, я вижу, что ты старше, — как‑то печально прозвучало это заявление.

Неуверенно кивнув, я уставилась взглядом в пол — было страшно поднимать глаза.

— Знаешь, я не думала, что он выберет девушку постарше, — тихий смех был скорее горьким, чем злорадным. — Ты не думай, я не хочу вас развести — больно хлопотно это. Марк меня лишь возненавидит. Да и есть ли смысл? Мы с Колей с детства столкнулись со многими трудностями, учились вместе в одной школе с разницей в год — он был младше. И сколько ему пришлось преодолеть, чтобы завоевать моё внимание, знает только он. Но я не хочу этого для сына.

Поджав губы, я набрала в грудь воздух, стараясь придать себе сил, чтобы посмотреть на женщину. Стоило моему взгляду встретиться с её, как я почувствовала давление из смеси настороженности и чужих ожиданий.

— Я не могу сказать, что будет дальше, — мой голос звучал хрипло. — Я плохо его знаю. Возможно, эти чувства… — пожав плечами, невольно вспомнила свою давешнюю историю, где принимала желаемое за действительное. — Но одно могу сказать точно: играть чьими‑то чувствами, выжимать из человека, готового что‑то для меня сделать, все соки только лишь потому, что мне это выгодно, я не буду. Это подло. Когда‑то мне попался такой человек. И это принесло много боли. Поэтому с Марком я так поступать не намерена. Это я могу обещать. Если же это мимолётная страсть…

Грустно улыбнувшись, я покачала головой. Тётя Марина прищурилась, оглядела меня и хмыкнула.

— Что ж, я не буду ничего говорить за сына. Но уверяю только в одном: если этот барашек решит что‑то для себя, он будет упорствовать до последнего. Я хочу только минимизировать потери для него. Если это в моих силах. Конечно, оградить кого‑то от боли и страданий невозможно, но…

Солидарно улыбнувшись друг другу, мы закрыли тему.

— Побудь с Марком. Я хоть и переживаю, но не могу остаться. С одной стороны, сын не особо хочет видеть меня здесь, с другой — нам надо завтра улетать в командировку в столицу, поэтому прошу тебя позаботиться о Марке. Вы достаточно взрослые, чтобы без родительского контроля провести это время.

Смущённо улыбнувшись, я глупо хихикнула — нервное напряжение немного отступило.

— Пойдём, уверена, Марк там точно рвётся идти за тобой.

С сомнением согласившись, я поспешила обратно в палату. Кофе постепенно остывал, но был всё ещё тёплым.

— Не создавай только шумиху, — первое, что я услышала, стоило открыться нужной двери. — Я ещё раз повторяю: начни уже взрослеть. Пора, тебе не кажется?

Голос звучал устало. Зайдя внутрь за тётей Мариной, я хмыкнула. Марк с угрюмой миной сидел на кровати, возле которой стоял, сложив руки на груди, дядя Коля. Надо сказать, обращения к этим людям в таком ключе давались мне очень тяжело — даже мысленно. Как вообще надо называть родителей своего парня? Родителей Феди можно не брать в расчёт — с ними я была знакома давно, хоть и видела их нечасто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Никто у тебя её не отбирает, — весело проговорила тётя Марина, звонко постукивая при ходьбе каблуками по кафелю. — Но всё же…

Я наблюдала, как женщина провела по волосам сына рукой, а тот лишь раздражённо спешил увернуться.

— Мы поедем, времени у нас немного. Но обещай звонить.

— Телефон я ему дал, поэтому точно должен набрать.

— Ох, Мила, запиши мой номер и скинь мне звонок — чтобы всегда была на связи. Зная своего сына, от него точно не дождёшься звонков.

Пока мы с тётей Мариной обменивались номерами, дядя Коля что‑то на ухо шептал Марку. Тот лишь продолжал угрюмо слушать, но молчал.

— Всё, мы ушли.

И через минуту в палате наступила тишина. Марк вздохнул, потёр руками лицо и завалился на койку.

— Вроде и должно быть так, но всё же…

Я хихикнула и присела на стул возле постели.

— Они беспокоятся о тебе.

— Им надо было это делать до того, как я вырос. А сейчас это всё кажется бесполезным.

— Ты слишком строг. Для родителей ты всё равно всегда будешь ребёнком. И что не так в том, чтобы беспокоиться о своём чаде? Будто ты своё дитя выпустишь из дома в мир без забот, — буркнула я и тут же замолчала, прикусив язык.

Вот кто меня вообще заставлял такое говорить? Поймав весёлый взгляд парня, я лишь отвернулась, стараясь скрыть накатившее смущение. За сегодня мой пульс явно не падал ниже ста двадцати — столько волнений мне принёс этот день.

— Что ж, ты можешь за мной проследить, когда я буду воспитывать нашего ребёнка, — хриплый шёпот прорезал возникшую тишину.

Хмыкнув, я ничего на это не сказала. Боясь лишний раз начинать разговор, который может создать проблемы, смолчала. И, ища причину сменить тему, с радостью зацепилась взглядом за пакеты, стоявшие на тумбочке.

— Это принёс твой отец?

— Да, там продукты и какие‑то вещи. Купил неподалёку.

Зарывшись носом в один из них, я тут же уловила запах мяса. Живот заурчал, напоминая, что за день съела только завтрак.

— Доставай, — развеселился парень. — Будем ужинать.

Пока уплетали рис с индейкой, я узнала подробности аварии.

Марк с утра ощущал странное беспокойство. Попытки найти способы унять тревогу заканчивались провалом. И, не найдя лучшего способа, он решил прокатиться. Выехав за город, позволил себе набрать скорость, но потом медленно стало накатывать осознание, что этот способ, наоборот, создаёт новые волнения. К нему стало приходить понимание, что ведёт он себя безрассудно.

С трудом успокоившись, он остановился на обочине возле какой‑то старой остановки. Пять минут он провёл в раздумьях. Но мысли сводились к одному — он хочет поговорить со мной. Просто поболтать или пригласить на свидание — неважно, главное — услышать мой голос. Но номера он так и не узнал, хотя приложил немало сил.

Когда сзади послышался гул и визг тормозов, Марк растерялся. Удар, что последовал за этим, заставил буквально полететь вперёд. Машина, не стоявшая на ручнике, по инерции двинулась вперёд и врезалась в остановку: лёгкая металлическая конструкция не выдержала и рухнула, сминая капот. Сзади картина была не лучше. Но повезло, что от удара его не зажало в салоне. Кое‑как выбравшись из машины, он поймал себя на мысли: «Это ж надо попасть в аварию не на скорости, а просто стоя на парковке».

Я с ужасом слушала его рассуждения.

— Мама, конечно, не раз говорила мне быть аккуратней. Но я как‑то не задумывался об этом. Но, знаешь, стоило мне удариться головой, как мелькнул твой образ и мысль, что я не могу делать что‑то безумное. Не потому, что я вдруг повзрослел, а потому что в моей жизни появился кто‑то значимый. Для меня, человека, который только и делал, что любил рисковать, я вдруг испугался. Но не смерти, а того, что больше не увижу тебя. Я когда из машины вылез, выдохнул от осознания, что всё целое, что не стал инвалидом. Ты бы на меня, калеку, не посмотрела бы тогда.

Нахмурившись, я молчала. Его заявление… Не знаю даже, что и сказать. Конечно, жизнь сослагательного наклонения не имеет, да и сама ситуация не была критичной, но, возможно, в чём‑то он был прав. Я сейчас могу лишь сказать, что не знала бы, как действительно отреагировала, случись с ним что‑то, что стало бы причиной серьёзной травмы, повлёкшей изменения в жизни. Ни опровергнуть, ни подтвердить его заявление я не могла. Кто знает, как действительно можно повести себя в ситуации, в которой и близко никогда не находился?

Глава 22

— Как вы себя чувствуете? Беспокоит боль?

Медсестра пришла ближе к семи вечера. Несколько шприцев на медицинском подносе лежали аккуратной горкой.

— Ничего не болит, — пробурчал Марк, с напряжением смотря на поднос.

Улыбнувшись, я подумала, что даже взрослый мужчина становится мальчиком, стоит заговорить о лекарствах.

— Точно ничего не болит? — спросила я, ощущая, как внутри поднимается переживание.

— Да, — угрюмо бросил парень, кинув на меня взгляд, и вновь посмотрел на поднос.

— Если боль сильная, лучше скажите — поставлю укол. Голова не кружится? Зрение не мутнеет?

— Нет, — всё такой же угрюмый ответ.

— Марк, — пожурила я тихо.

Парень почесал нос и устало откинулся на кровати.

— Правда, всё нормально. Боль небольшая есть, но не настолько, чтобы ставить укол.

— Что болит? — спросила медсестра, доставая блокнот с карандашом.

— Голова.

— Тошнота, головокружение?

— Нет.

— Но поел ты немного, — заметила она тихо.

— Это нормально, — успокоила меня медсестра, проверяя пульс и давление у пациента. — При таком состоянии уже хорошо, что больной поел и ему не стало плохо. Но лучше питаться чем‑нибудь полегче: супы, крем‑супы и легкоусвояемая пища. К сожалению, организм вынужден бороться с последствиями травмы, силы на переваривание ему лучше не тратить.

Я мысленно сделала пометку спросить завтра у врача, что можно есть и как долго придерживаться такого рациона.

— Хорошо. Посещение заканчивается через пять минут, не задерживайтесь, — проговорила женщина, покидая палату.

Марк ругнулся, а я легко улыбнулась. Действительно, пора было ехать домой. Сейчас, когда я могла спокойно оглянуться на свои действия, необходимо было разобраться с возможными последствиями.

— Я поеду, — пробормотала, мысленно прикидывая свои дальнейшие действия.

— Не останешься? — вырвал меня из задумчивости печальный голос.

— Не ребёнок, давай не будем нарушать распорядок больницы.

— Тогда… — Марк замолчал и не спешил продолжить.

Уж не знаю, что он хотел сказать, но сейчас у меня были дела поважнее.

— Завтра приду утром. Когда выписать должны?

— После обхода скажут вердикт, — буркнул парень, следя взглядом за мной.

Быстро приведя себя в порядок в туалетной комнате, я вышла.

— Не печалься. Завтра приеду.

Действуя на инстинктах, я подошла к парню и оставила лёгкий прощальный поцелуй на губах.

— Мил, телефон.

Вопросительно посмотрев на Марка, я нахмурилась.

— Оставь номер, у меня его ещё нет.

Улыбнувшись, я протянула свой смартфон, позволив Марку внести номер и перезвонить на свой. Лежащий на тумбочке аппарат засветился. Приметив, что экран был покрыт трещинами, я покачала головой — его тоже не обошла стороной авария.

— До завтра.

И тут же выскочила из палаты. Смущение, растерянность и нервозность вновь накрыли с головой: понимание, что я за несколько часов резко изменила свою жизнь, стало приходить только сейчас.

Пока шла к выходу с территории больницы, вызвала такси. Оно приехало почти сразу. Уже сидя на заднем сиденье, я крутила в руке телефон, просматривая поступавшие в последние часы звонки и сообщения. Мама прислала несколько сообщений с просьбой позвонить, как освобожусь, и просила не волноваться по поводу случившегося. Отец не писал и не звонил — явно позволив маме узнать все детали. А вот Федя звонил около десяти раз. Но, не дозвонившись, оставил мне довольно много сообщений в мессенджере. Сначала тон сообщений был спокойным, просительным, а после перерастал в раздражительно‑указующий. Прочтя порядка двенадцати сообщений, я фыркнула. Человек, живущий в двадцать первом веке, считает нормой полигамные отношения. Словно император: одна жена и куча наложниц. Интересный подход, надо сказать. И всё же я действительно была удивлена случившимся. Мне казалось, что уж сын маминой знакомой явно не должен быть тем ещё шовинистом. А оказалось всё наоборот.

Звонок от Алины прозвучал в тот момент, когда я как раз выходила из такси.

— Алло, — устало проговорила я, присаживаясь на старую лавочку у подъезда.

— Как дела? Всё хорошо?

— Да. Всё нормально.

Подруга на миг замолчала, явно не зная, как спросить, чтобы не обидеть.

— Удивительно, что ты настолько растерялась. Чего боишься?

— Узнать правду. Итак, ты с Федей или поехала к тому пареньку?

Откинувшись на спинку, я кинула взгляд на небо — звёзд почти не было видно, только блёклая половинка луны.

— Поехала к тому парню. И его зовут Марк.

— Ну вот, хоть имя теперь известно, — нервно хихикнула Алина.

Видимо, ей показалось, что у меня нерадостное настроение.

— И как?

Тактичность у подруги есть, но она явно не умеет подбирать слова при этом.

— Лёгкое сотрясение, несколько ушибов и царапин. Жить будет. Рвался из больницы, но врач настоял, чтобы он ночь наблюдался у них.

— Ну, это и правильно. Раз сотрясение, — на том конце послышался облегчённый вздох. — Но что с настроением?

— Федя встречался с другой. И при этом не видит в этом ничего зазорного. Мол, я же женой буду, а эта — так, развлечение, — хохотнула, ощущая, как изнутри поднимается раздражение.

Алина молчала, переваривая информацию.

— И как ты узнала об этом?

— Девушка сама позвонила. Рассказала и о Москве, и о многих других вещах. А после ты написала. Как думаешь, совпадение или знаки?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мой ответ тебе и так известен, — буркнула подруга. — Я же та ещё суеверная особа.

Улыбнувшись на ответ подруги, я прикрыла глаза.

— Знаешь, я тоже так подумала. Впервые в жизни.

— И ты теперь будешь с тем парнем? Или у него кто‑то есть?

Я замялась, не зная, как описать сложившуюся ситуацию.

— Вроде и встречаемся. Но знаешь…

— Боишься повторений?

— Да. Но попробовать решилась, особенно после сегодняшнего.

— А что сегодня было? Рассказывай.

Слыша нетерпение в голосе подруги, я замолчала. Нет, рассказывать Алине о том, что я представилась невестой не особо знакомого мне парня, точно не стоит.

— Потом, при встрече, — пробурчала, стараясь оттянуть время.

— Потом не отделаешься.

— Ну и ладно.

— Окей. Значит, Федя брошен, а новые отношения уже появились.

Поджав губы, я хмыкнула. Наклонившись вперёд, стала всматриваться в мыски своих туфель в полутьме.

— Как знать, как знать, — тихо прошептала, стараясь подавить в себе растущие противоречивые чувства: страх и надежду.

— Ты почему трубку не берёшь?

Знакомый голос ворвался в мои мысли. Сжав телефон, я подняла взгляд, примечая знакомые мужские туфли. Федя.

— Там Федя? — спросила в трубку Алина.

— Да. Я перезвоню, — и тут же сбросила звонок.

— С кем говорила?

Голос хоть и был знаком, но я впервые слышала такую грубую интонацию. Подняв взгляд на знакомое лицо, я осознала, что не настолько мне и знаком этот человек. Возможно, я просто видела то, что хотела, совершенно не пытаясь действительно узнать его.

— И зачем пришёл?

— Что за вопрос? Ты устроила истерику, а теперь ещё и глупости говоришь. Ты трубку не брала, на сообщения не ответила — и я не должен был приходить?

Вскинув в удивлении брови, я встала. Сидеть в данной ситуации не очень хотелось.

— В чём проблемы? Разве не было понятно, что я не собираюсь строить дальше отношения с человеком, который не видит никаких проблем в изменах?

— Какие измены? Что ты такое говоришь? Глупости одни. Что плохого я сделал?

Открыв в удивлении рот, я смотрела на совершенно незнакомого мне человека. Почему он вообще считает, что его поведение — норма? Откуда такая уверенность? Может ли такое быть и в их семье?

— А я не вижу ничего хорошего в этой истории. Мне неинтересно, с кем ты встречаешься, можешь хоть полгорода оприходовать.

— Ну вот, видишь, это нормально, — словно я подтвердила его слова, покачал в знак согласия головой мужчина.

— Да мне это не интересно именно потому, что я не собираюсь дальше состоять с тобой в отношениях. Днём я ушла с мыслью, что мы больше не пара. И именно потому, что мы больше не встречаемся, мне всё равно на тебя. Ищи другую дуру, которая будет рада строить такие отношения. Тоже мне, мачо.

Ругая себя на чём свет стоит, я направилась к подъезду. Больше тратить время на человека, который в моих глазах стал хуже валяющегося под ногами дерьма, я не собиралась.

— Мила, мы не договорили.

Меня схватили за локоть, грубо дёрнув назад.

— А о чём вообще можно говорить с тобой? — зло бросила я, стараясь вырваться.

Но хватка была твёрдой. Впервые я ощутила беспомощность — ещё никто не удерживал меня с такой силой.

— Прекращай, — послышалось злое шипение. — Что ты как маленькая?

— Пусти, — продолжала я трясти рукой, упорно пытаясь скинуть чужую руку с локтя, превозмогая накатывающий страх.

— Я сказал, хватит, — дёрнул меня на себя мужчина.

Покачнувшись, я попятилась назад. Когда плечо прижалось к чужой груди, внутри разлилась настоящая паника: стало страшно, очень страшно. В полутьме, под светом фонаря над дверью подъезда, я рассматривала лицо другого человека. Глаза зло блестели, губы были сжаты. Охнув, я постаралась отстраниться, но мне не дали сдвинуться и на сантиметр.

— Отпусти, — с дрожью в голосе проговорила я, стараясь успокоиться.

— Я не разрешал тебе уходить. И ты меня совсем не слушаешь.

Оглядевшись, я постаралась найти хоть кого‑то знакомого. Но как назло двор в вечер субботы был пуст. Раньше мне казалось, что по улице ходит толпа народу, но теперь я вдруг не могла никого позвать на помощь.

— Твоё поведение неприемлемо, — увещевал мужчина, потянув меня за собой.

Стараясь вырваться, я пыталась упереться ногами в асфальт. Но шпильки не позволяли создать большую площадь опоры, и я, перебирая ногами, максимально медленно двигалась за Фёдором.

— Истеришь, позоришь меня перед родителями. Я от тебя такого не ожидал. Мне казалось, мы понимаем потребности друг друга. Я не запрещаю тебе заниматься собой: учись, потом пойдёшь преподавать. Хорошая профессия. Да, денег она может не принесёт, но это и не важно. Женщина должна развиваться, иначе она станет неинтересной.

Слушая речь этого мужчины, я буквально ощущала, как от ужаса волосы поднимаются дыбом. Его слова очень сильно напоминали мне приказной и снисходительный тон, которым так любят говорить мелкие тираны.

— Ничего я не истерю, — прервала я бурный поток чужих слов. — Это ты ведёшь себя недостойно. Почему я вообще должна терпеть такое отношение к себе? Ищи другую дуру, которая будет тебе заглядывать в рот и глотать такое отношение, — зло выговорила я, стараясь найти силы отцепить от себя этого мужчину.

— Что за фразы, Мила? — кинул столь же зло Федя. — Ты же культурная девушка.

— Именно потому, что культурная, не хочу терпеть такое отношение. Мы живём в век, когда у всех равные права. Если ищешь рабыню, то это не ко мне.

От моего заявления Федя остановился. Я поймала его удивлённый взгляд, сменившийся досадой и каким‑то снисхождением.

— Не глупи. Ну мы же хорошо понимаем потребности друг друга. Тебе нужны спокойные стабильные отношения, я же ищу толковую жену. Чем не идеальный брак?

Какой к чёрту брак? Да он же сумасшедший!

Осознав, с каким неадекватом меня вообще свела жизнь, я резко вскинула ногу и заехала каблуком куда‑то по ноге мужчине. Тот охнул и ослабил хватку. Двинув ногой ещё раз, я резко вырвалась, оттолкнула чужую руку и побежала в противоположную сторону. Внутри меня била дрожь. Не понимая, куда бегу, я свернула за угол дома и тут же завернула за второй, пробегая по заросшему участку между двумя старыми домами.

Следуя по тропинке на память, я слышала Федины крики, которые становились всё тише, пока и вовсе не затихли — видимо, он пошёл в другую сторону. Выскочив на дорогу, ведущую к широкой улице города, я поспешила к одному из магазинов, призывно светившему входом.

Поднявшись по ступенькам, забежала внутрь, спрятавшись за широкой стеной. В панике осматривая улицу впереди, я так и не увидела знакомой фигуры. Кровь стучала в висках, перекрывая все шумы. Минута перетекала в другую, а знакомого человека всё не было.

Боясь возвращаться домой, я перебирала варианты, к кому поехать. К родителям боялась — Федя знал их адрес, мог и туда заявиться. Алина, скорее всего, была с Пашей. Напрягать влюблённых своими проблемами хотелось меньше всего. Отель? Денег немного, но стоило бы рассмотреть такой вариант.

Подняв телефон, который чудом всё это время оставался в руке, я открыла карту в поисках подходящего варианта. Звонок Феди не заставил себя ждать. Трясущимися руками я держала телефон, стараясь его не уронить. Кинув взгляд на улицу, не увидела никого. Мимо прошла женщина, шурша пакетами, заставив меня невольно вздрогнуть.

Звонок прекратился. Трясущимися пальцами я нажала на список контактов, заблокировав номер. И вновь открыла карту.

Когда через несколько секунд на экране высветилось новое имя звонившего, я замерла. «Жених». Прикусив губу, нажала на зелёную кнопку.

— Да? — голос сорвался в тихое рыдание.

На той стороне повисла тишина.

— Что случилось?

Я буквально слышала напряжение, исходившее от Марка.

— Ничего, всё…

Договорить я не смогла — горло свело от слёз.

— Ты где?

Он не стал спрашивать о произошедшем, что невольно облегчило моё состояние.

— В магазине.

— Домой когда?

Я молчала. Видимо, не сегодня. А может, и никогда.

— Так, — моё молчание явно затянулось. — Поедешь ко мне. Назови адрес, где ты, я вызову такси.

Всхлипнув, я прошептала адрес дома, где располагался магазин.

— Тебя у дома встретит Слава, это мой брат. Поможет попасть в квартиру. Не волнуйся, всё хорошо.

Угукнув, я всхлипнула, вытирая катящиеся по щекам слёзы.

— Ну что за плакса. Голова разболится. Жди такси: чёрный седан, 485. Я вызвал его в район сетевого магазина.

Удивлённо округлив рот, я выдохнула.

— Хорошо.

— Не переживай, дома у меня расслабишься, потом всё расскажешь.

Угукнув, я напряжённо всматривалась в площадку перед магазином. Марк же в это время рассказывал какие‑то занятные истории о них со Славой детстве. Слушая, я постепенно успокаивалась.

Такси подъехало через четыре минуты. Осторожно выйдя из магазина, я огляделась, боясь наткнуться на Федю. Но того нигде не было видно.

Уже открыв дверь, услышала окрик. Обернувшись, заметила возле соседнего дома мужчину — тот махал рукой. Я же быстро села в машину.

— Быстрей, пожалуйста, — нервно вцепилась свободной рукой в спинку переднего сиденья.

Машина сразу отъехала, вливаясь в небольшой поток вечерних машин. Я кинула взгляд в заднее стекло, выискивая Федю. Тот добежал до магазина, но мы уже выехали на улицу. Выдохнув, я откинулась на сиденье.

— Всё хорошо? — в трубке раздался спокойный вопрос.

Но я всё равно расслышала лёгкое напряжение, сквозившее в голосе.

— Да, — выдохнула, ощущая нервную дрожь, которая начала бить по всему телу.

— Через пятнадцать минут будешь на месте. Слава тебя будет ждать.

— Потом будет над тобой подтрунивать, — пытаясь разрядить напряжение, проговорила я.

— Определённо. Он тот ещё любитель мыльных опер.

Беседа вновь приняла приятный оборот. Но краем сознания я всё ещё помнила о произошедшем. Как бы ни пыталась отвлечься, сознание продолжало вертеться вокруг возникшей ситуации.

— Я приехала, — проговорила, когда машина остановилась возле одной из новых многоэтажек.

— Слава сказал, что будет ждать у подъезда. В чёрной рубашке. Как только попадёшь домой, позвони. Мне идти надо.

— Ладно, — печально проговорила я, смотря, как гаснет экран.

Поблагодарив водителя, вышла из машины.

— Милослава Григорьевна, добрый вечер.

Голос прорезал вечернюю тишину. Вздрогнув, я оглянулась и тут же удивлённо моргнула. Передо мной стоял один из студентов, у которых я вела семинары. От накатившего снова напряжения я невольно вцепилась в сумочку.

— Я Слава. Брат Марка. Двоюродный. И ваш студент, — спокойно улыбнулся парень.

А я замерла, медленно прикрыла глаза и хихикнула. День всё продолжал сыпать сюрпризами.

Глава 23

На пятый этаж мы поднялись в молчании. Следуя за парнем, я оглядывала широкие коридоры с современным интерьером, просторные новые лифты и однотипные двери в квартиры. На первом этаже даже было несколько диванов в углу. Дом явно предназначался для богатых людей.

— Проходите, — Слава открыл дверь с числом восемьдесят над глазком, заходя первым. — Если что‑то хотите взять, в шкафу в спальне можете найти. Или позвоните Марку.

Свет в коридоре вспыхнул, освещая современный ремонт в светло‑тёмных тонах.

— Я пойду. Располагайтесь.

Я наблюдала, как парень положил на тумбу рядом со входом ключи и, улыбнувшись, закрыл за собой дверь. Протянув руку, я нервно закрыла замок и прислонилась к стене. Напряжение постепенно уходило, уступая место накатившей волне истерики. Облегчение, что всё закончилось хорошо, накрыло сразу и сильно. Я сползла по стенке, уткнулась головой в колени и разрыдалась.

Когда телефон рядом издал вибрацию, я икнула и посмотрела на экран. Марк. Совсем забыла ему позвонить.

— Да?

— Ты как?

Промычав, я шмыгнула носом.

— Отдыхай. В шкафу есть полотенца и халаты — выбирай любое. Если захочешь постирать вещи, в ванной — стиралка и сушилка. Интуитивно несложно разобраться, но если что, спрашивай.

Скинув туфли, я поднялась на дрожащих ногах.

— Кровать одна, располагайся. На диване неудобно будет спать.

— Ладно, — соглашаясь со всем, я прошла по длинному коридору.

Марк тихо объяснял, где какая комната. Слева от входа первая дверь вела на кухню. Большое пространство — квадратов на двадцать — было полностью обустроено. Посредине квадратной комнаты стоял остров с четырьмя барными стульями. Весь интерьер был в приятном чёрно‑белом мраморе. Напротив кухни находилась дверь в санузел. Заглянув, я удивлённо охнула: комната вела в две отдельные маленькие комнаты — туалет и ванну. А в небольшом пространстве перед ними располагалась стиральная машинка с сушкой.

— Интересное строительное решение, — довольно прокомментировала я.

— Мама тоже оценила. При выборе эта квартира именно этим накинула себе очков.

Глупо хихикнув, я прошла дальше. За кухней располагалась гостиная. Она, как оказалось, была соединена с кухней другой дверью, которую я не сразу заметила. Большой диван, два кресла. На стене напротив — огромный телевизор, а по углам комнаты расставлены высокие колонки.

— Здорово, — проговорила, осматривая пространство.

— Хотел сначала сделать телевизор в спальне, потом передумал.

Последняя комната была чуть дальше по коридору. Толкнув полузакрытую дверь, я нащупала рукой выключатель. Свет ярко вспыхнул, заливая пространство приятным жёлтым светом. Большая двуспальная кровать располагалась напротив двери на балкон. Справа по стене стоял угловой шкаф, с другой стороны — комод, над которым висело широкое зеркало.

Спальня была вся в тёмных тонах. По указанию Марка я нашла в шкафу большое полотенце и футболку. Достав всё необходимое, села на кровать.

Поговорив с ним ещё несколько минут, я попрощалась. Настоятельно посоветовав мне выпить что‑нибудь из бара на кухне, Марк отключился. Просидев несколько минут, я тряхнула головой. Что ж, здесь действительно я в безопасности.

Потратив на душ минут десять, я прошла на кухню. Отыскав бар среди ящиков, достала открытую бутылку коньяка. Налив в стакан половину, тут же опрокинула её в себя. Алкоголь обжёг горло и внутренности. Выдохнув, полезла в холодильник в поисках закуски. Попался какой‑то сыр и колбаса. Съев небольшой бутерброд с чёрным хлебом, который чуть ранее нашла в хлебнице, я вернулась в спальню.

Приоткрыв балкон, впуская свежий воздух и отдалённые шумы улицы, забралась на кровать. Решив, что спать лучше при свете, оставила включённой лампу на тумбочке. Мягкий жёлтый свет освещал комнату, но не мешал засыпать.

Поворочавшись среди подушек под большим покрывалом, я зарылась под него почти с головой. Ощущая, как алкоголь успокаивает, я зевнула. Плохие мысли постепенно отходили на второй план, сменяясь мыслями о Марке. Запах постельного белья был такой же, как и запах, исходящий от парня. Окончательно убаюканная, я провалилась в сон.

Мягкое поглаживание по голове вывело меня из глубокого сна. Напрягшись, я приоткрыла глаза. Взгляд мутно заприметил фигуру рядом.

— Разбудил?

Знакомый тихий голос удивил — он же должен был быть в больнице?

— Ты сбежал?

— Я не настолько безрассуден. Отпросился у доктора. Он сегодня дежурил в ночь.

— Сколько времени?

— Почти двенадцать.

— Давно приехал?

— Час примерно. Спи.

Повозившись, я вздохнула. Марк подкатился ближе, обнимая. Уткнувшись ему в грудь, я вдохнула исходящий от парня запах мыла и одеколона, который постоянно его сопровождал.

— Отдыхай.

Угукнув, я обняла его рукой за талию, утыкаясь лбом в грудь, и закрыла глаза. Сон затянул меня к себе сразу.

Следующее пробуждение случилось, когда солнце уже освещало город. Зевнув, я открыла глаза и огляделась. Марк спал на спине, раскинув руки. Я же полулежала на нём, обнимая. Думаю, за ночь наша поза не сильно‑то и изменилась. Вздохнув, я закрыла глаза, проваливаясь в дрёму.

Когда парень через время завозился, я лишь крепче его обняла. Ощущение защищённости, которое впервые почувствовала именно рядом с этим человеком, было приятным. Смакуя уютное утро, я потёрлась носом о грудь.

— Балуешься? — прозвучал над головой хриплый голос.

Нет, — также хрипло ответила я.

— Не похоже, — улыбка в голосе была слишком явной.

— Не хочу вставать, — тихо пробурчала я, вновь крепче сжав парня за талию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тогда можем и полежать. Но, думаю, надо бы ответить на звонки, которые так настойчиво разрывают твой телефон.

Вопросительно посмотрев на Марка, я увидела, что он держит в руках мой смартфон. Забрав у него телефон, я посмотрела на экран. Пропущенные от мамы и Алины, сообщения от Феди. Хоть я и заблокировала его в списке контактов, но вот в мессенджере он мог продолжать мне писать.

— Хотя бы сообщи, что с тобой всё хорошо, — проговорил Марк, целуя меня в макушку.

Зевнув, я набрала маму.

— Мила, ну наконец! Ты где? Я весь телефон тебе оборвала. Почему трубку не берёшь? Федя звонил, говорил, что ты пропала.

Я нахмурилась.

— Со мной всё хорошо. Я у парня…

Замолчала, замявшись. Как объяснить, что произошло, чтобы не шокировать маму?

— У какого парня? У Феди?

Мама была озадачена моим заявлением.

— Нет, — выдохнула я смущённо. — У другого парня.

— Ты о ком?

— Это довольно долгая история.

— А Федя?

Я помолчала. Думаю, мою позицию относительно Феди мама вчера ещё поняла.

— А он просто сволочь. Я вчера вечером с ним столкнулась. И у нас состоялся не очень приятный разговор.

— Ничего не произошло?

— Нет.

Лгать нехорошо, но и говорить правду я не решилась.

— Ладно. Не знаю, что происходит, расскажешь потом. Приезжай к нам, поговорим. И парня возьми. Как хоть зовут его?

Закусив губу, я кинула взгляд на объект разговора. Он удивлённо вскинул брови. Отвернувшись, я смущённо проговорила:

— Марк.

— Что ж, приезжай с ним. Познакомим.

Быстро завершив разговор, я отняла телефон от уха. Алине я написала сообщение, что я у Марка, и обещала рассказать всё потом. И что Федя мне ничего не сделал.

— Ещё поваляемся? — проговорил Марк мне в макушку.

— Можно, — откинув телефон, проговорила я.

Повернувшись, я снова устроилась на чужой груди, прикрывая глаза. Смешок над головой отдался лёгкой вибрацией.

— Завтрак? Я видел, что ты вчера неплохо так коньяка выпила. Голова не болит?

— Нет. Коньяк хороший, вот и не болит.

— Хороший. Если хочешь, могу всегда держать в баре.

— Надеюсь, что больше не понадобится, — буркнула я в ответ.

— Очень надеюсь, — вторил мне парень.

Марк сдвинулся, опрокидывая меня на спину и нависая сверху. Удивлённо посмотрев в глаза напротив, я затаила дыхание. Взор, направленный на меня, был непривычно серьёзен, словно выискивал там какие‑то нужные ему ответы.

Когда же лицо Марка стало спускаться ниже, я облизала в предвкушении губы. Сначала их опалило чужое дыхание, словно согревая, а после захватили чужие губы. Юркий язык тут же проник внутрь. Встретив его на полпути, я поспешила ответить, погружаясь в волну удовольствия.

Хоть я и встречалась с другими, хоть уже давно не была девственницей, но почему‑то именно с этим парнем я впервые осознала, что соприкосновение двух тел может вызывать столько эмоций: бурных, обжигающих, манящих и жаждущих. Хотелось больше.

Чужой язык прошёлся по нёбу, вызвав щекотку, и тут же очертил верхние зубы. Застонав, я лизнула чужой кончик, приятно зажмурившись.

Широкая рука медленно прошлась по бедру к талии, где жгутом скатался низ футболки. Смутное осознание, что на мне нет нижнего белья, пришло и тут же пропало, когда пальцы спустились ниже, пощекотав между ног. Охнув, я сжала бёдра, словно пытаясь сбежать. Но, зажатая между чужих ног и придавленная приятным тяжёлым весом, я не могла даже пошевелиться.

Рука спустилась ниже, проникая ещё дальше, оглаживая, играя. Когда одна нога протиснулась между моих, я не стала препятствовать, позволив Марку разместиться между бёдер.

Вторая рука шаловливо поднялась вверх, забралась под футболку и огладила грудь. Я же в ответ могла только вцепиться в его плечи дрожащими руками и прерывисто выдыхать в захвативший мои губы рот.

Ласки тянулись долго или быстро… Я уже и не понимала, тая в чужих руках. Меня заставили приподняться, но я лишь только и успела охнуть, когда Марк стянул с меня футболку.

Упав обратно на подушки, я приоткрыла глаза. И тут же была захвачена видом прекрасно сложенных мышц пресса. Кубики так и манили. А я же наблюдала, как парень откидывает свою футболку и ловко стягивает с себя домашние брюки, открывая моему взору готовый к бою член.

Смутившись, прикрыла лицо рукой. Надо сказать, размерчик достойный. Захотелось опробовать его вес и жар. Но позволила себе только облизнуться, пока парень не видит.

— Не прячься, — проговорил Марк, наклонившись ко мне.

Крепкая широкая грудь потёрлась о мою, пуская жар удовольствия куда-то в район пупка и заставляя внутри всё сжаться от предвкушения. Не думала, что захочу кого-то так сильно. Обычно весь процесс не сильно доставлял удовольствие. Хотя, может дело в человеке, с которым спала?

— Мила, — позвал парень, прикусив мочку уха и поиграв языком с серёжкой.

— М, — простонала, наслаждаясь ощущениями.

— Лучше потрогай меня, — увещевал парень.

Опустив руки, смущенно посмотрела на Марка. И почему я, старше его на четыре года, так смущаюсь?

— Давай, смелей, — продолжал соблазнять этот искуситель.

Облизнув пересохшие губы, я невольно поддалась на уговоры. Ну, почти невольно.

Руки прошлись по крепким предплечьям, быстро перетекли к талии и огладили гладкую кожу. Марк, словно догадываясь о моих желаниях, приподнялся, позволяя трогать себя везде. Я же, не медля, прошла руками по прессу. Очень приятно. Не совсем стиральная доска, но ощущения классные. Интересно, а если потереться тем местом?

Облизав снова губы, закусила нижнюю.

— Что задумала? — хитро прищурился наблюдающий за мной парень.

Помотав головой, вновь прошлась руками по прессу. Но навязчивая идея не отпускала.

Уж не знаю, что он рассмотрел на моём лице, но меня подняли и вновь перевернули. Охнув, я бёдрами сжала бёдра Марка, когда парень заставил меня усесться сверху.

— Вперёд, — раскинув руки, проговорил искуситель.

А я, как завороженная, замерла. Упругий горячий член в такой позе оказался аккурат прижат к моему потаённому местечку. Застонав, я поёрзала. В ответ послышался тихий стон снизу. Открыв глаза, который от удовольствия сами закрылись, я смотрела на парня. Невольно продолжила ёрзать на нём, когда осознала свою власть.

— Мила, — выдохнул он тихо.

Промычав в ответ, приподнялась. Член приподнялся вслед за мной. Облизав снова губы, стала изучать его между своих ног. Под моим взглядом он подрагивал. А я же, не до конца понимая смысл своих действий, протянула к нему руку. Обхватив горячий ствол, снова облизала губы.

Член был толстый, вены отчётливо проступали, вызывая приятное ощущение от бугорков. Горячая кожа под руками была бархатистой. Проведя пару раз рукой вверх-вниз, я приставила его к своему входу.

— Презерватив, — простонал Марк, явно не способный сдерживаться.

Замерев, посмотрела на парня и тут же ощутила, как краска заливает не только лицо, но и всё тело.

Меня перевернули на спину. Наблюдая, как Марк достаёт из тумбочки лубрикант и презерватив, я нахмурилась. Хотелось ощутить в себе его член без каких-либо препятствий. И тут же от этой мысли замерла. Такой дикости от себя я не ожидала. Неужели алкоголь ещё не выветрился? Это единственное объяснение, которое мне приходило в голову, после осознания всей несвойственной мне дичи, что я только что сотворила.

Пока я обдумывала свои действия, Марк примостился между моих ног. Ощущая, как внутрь проникает палец со смазкой, застонала. Приятное давление. Огладив стенки, парень добавил второй палец, пощекотав ими внутри. Сжавшись, отодвинула бёдра, стараясь сбежать от приятных чувств. Раньше похожие действия не вызывали такого сильного отклика.

Пока два пальца ласкали внутри, большим Марк надавил на клитор, усиливая ощущения. Охнув, подкинула бёдра, уже и сама не понимая, то ли хочу сбежать, то ли усилить давление. А ласки продолжались, заставляя меня хотеть большего — пальцев уже было недостаточно.

Сколько времени надо мной измывалась чужая рука, я не знаю. Бормоча что-то, прося, я лишь могла смотреть на парня и извиваться от его действий.

Видимо, наигравшись, Марк вынул, наконец, пальцы, заставляя ощутить пустоту. Но в надежде, что пустоту заменит еще большее ощущение полноты, я лишь призывно поёрзала, продолжая облизывать губы.

Приставив член ко входу, Марк протолкнул головку. Та легко вошла внутрь. Я же ощутила, как стенки сжались вокруг вторженца. Наклонившись, Марк захватил мои губы в поцелуе и тут же протолкнулся внутрь, заполняя меня до отказа. Охнула, когда почувствовала, как кончик внутри достал до самой глубины, посылая лёгкую боль. Защипев, замерла, Марк замер вместе со мной.

— Больно? — оторвавшись от меня, парень провёл языком по губам.

— Немного, — поморщилась.

— Прости. Постараюсь не заходить так далеко.

Приподнявшись, Марк немного вышел, подтянул мои бёдра повыше и аккуратно вошёл снова. Ощущая, как стенки то растягиваются, то сжимаются, я откинула голову назад, отдаваясь этим приятным ощущениям. Обхватив бёдра парня своими ногами, стала поддаваться навстречу его движениям. Кончик ещё несколько раз болезненно ткнулся в стенку матки, а после я уже перестала замечать эту боль, отдавшись удовольствию, что постепенно накатывало.

Толчок за толчком. Потянувшись к Марку, заставила его наклониться и впилась в его губы своими. Горячее дыхание, сплетение влажных языков, даже ощутила как слюна стекает по щеке. Хлюпающие звуки снизу смущали, но и вызывали новые волны возбуждения.

Оргазм наступал медленно. Надо честно признаться, от трения члена внутри я еще никогда не кончала. Но в этот раз ощущения были ярче и сильнее. Когда же палец Марка прошелся по клитору, я невольно вскрикнула, забившись в конвульсиях. Внутри все нервно подрагивало, а в голове зашумело. Слух, зрение, обоняние… всё пропало.

Приходила я в себя медленно. Марк лежал на мне, тяжело дыша. Он тёрся носом о шею, обдавая кожу горячим дыханием. Биение моего сердца вторило его. Облизав губы, потёрлась подбородком о макушку, ощущая приятную мягкость волос. Что ж, это было очень приятно и ново для меня.

А еще ужасно хотелось есть и пить. И живот, получивший разрешение, вторил звуковым сопровождением моим мыслям.

Глава 24

Тихий смех нарушил тишину комнаты.

— Душ и завтрак? — прозвучало хрипло в район шеи.

— Определённо, — буркнула смущенно в ответ.

— Тогда вставай.

Марк поднялся и аккуратно вышел из меня. Я же свела ноги вместе, ощущая странную пустоту внутри. Смущенно поморщившись, села. Тело было непривычно вялым. Спустив ноги на пол, поднялась и тут же рухнула вниз.

— Ты в порядке?

Марк присел рядом, осматривая.

— Ноги не держат, — покраснев, прошептала.

— Давай помогу.

Не успела даже охнуть, как меня тут же подняли на руки, словно принцессу. Вцепившись в чужие плечи, я уткнулась головой в шею парню.

— Тяжёлая же, отпусти.

— Нормально. Буду тренироваться, на свадьбе ещё носить.

Вспыхнув ещё больше от смущения, проворчала, что он забегает впереди паровоза. На что в ответ послышалось тихое ворчание, что не рано.

На ноги меня поставили возле душевой кабины, но так и не отпустили. Прислонившись к тёплому торсу, я блаженно прикрыла глаза, довольно щурясь от мысли, что ухаживания определенно доставляют удовольствие.

Шум воды, а после и меня затянули под душ. Помогая друг другу намыливать кожу, мы с упоением ещё несколько минут целовались. Позже меня, довольную и чистенькую, укутали в большой халат. После меня также на руках донесли до кухни и посадили на высокий стул.

Сам же Марк поспешил к холодильнику. Наблюдая, как парень готовит нехитрый завтрак из яичницы, сыра и овощей, я невольно любовалась им. Передо мной в одних боксерах предстал прекрасный экземпляр мужского пола: чёткий линии мышц не только груди и пресса, но и рук, и ног. А на спине мышцы и вовсе призывно перекатывались, стоило Марку поднять руки. Облизываясь на открывшуюся картину, я взглядом всё время следила за парнем.

— Будешь так смотреть — завтрака не будет.

— Я же не единственная голодная здесь, — хрипло отозвалась на подобное заявление.

Марк оглянулся, нахмурился и пригрозил мне пальцем.

— Чай или кофе? Ещё есть сок.

— Чай.

— Есть пакетики, но можно и заварить.

— Заварной. Не люблю в пакетах.

— Понял. Тогда придётся подождать.

Пока Марк готовил завтрак, мы вели неспешную беседу о еде в целом. Узнавая пристрастия друг друга, я делала себе пометки. Разговор медленно охватывал и другие обыденные темы. Так я узнала, что Марк предпочитает по утра пить чёрный кофе и кашу. На подобное замечание я скептически осмотрела молодого человека, но тот лишь снова подтвердил, что по утрам предпочитает есть кашу. Что ж, у всех свои вкусы.

Спустя десять минут я с удовольствием уплетала нехитрый завтрак, запивая его свежезаваренным чёрным чаем.

— Какие планы?

Стоило тарелкам опустеть, как Марк озвучил вопрос, на который я не особо-то хотела отвечать. Вчерашние события перевернули моё мировоззрение на все сто восемьдесят градусов. И я до сих пор так и не пришла в себя.

— Пока не думала, — откинувшись на спинку, постучала ногтем по кружке.

Гулкий стук прокатился в тишине комнаты.

— Может, съездим к тебе и возьмём какие-нибудь вещи, а потом опять ко мне? Посмотрим фильмы. Или можем прогуляться. Всё-таки воскресенье.

— А тебе к врачу не надо?

Вспомнив главную проблему вчерашнего дня я с беспокойством осмотрела Марка.

— В понедельник врач попросил явиться в больницу, сдать анализы и пройти пару обследований. В воскресенье ничего не работает.

— С утра поедешь?

— Да, несколько направлений выписал — лежат на тумбе.

Я задумчиво хмыкнула, вновь погружаясь в прострацию. Действительно, как провести этот день?

Часы на микроволновке показывали начало первого — довольно поздно для утра.

— Можем сходить прогуляться — мне надо новый телефон купить. А потом зайдем к тебе, возьмём вещи и завтра отсюда поедешь в универ.

Ну, думаю, раз я сама толком не могу решить, то этот вариант вполне неплохой.

— А где мои вещи?

— Где их оставила?

— В ванне.

— Тогда можем закинуть на быструю стирку, потом сушку и через час можем идти.

— А сейчас?

— Глянем фильм. Посиди пока здесь.

Я в удивлении проводила Марка взглядом. Тот скрылся в ванне, через минуту послышался характерный для стиральной машины писк.

— Итак, — Марк довольный вернулся на кухню уже в таком же как у меня халате, — какой фильм хочешь посмотреть?

Хихикнув, последовала за парнем в гостиную. Тот уже включил телевизор, перебирая доступные к просмотру фильмы. Я же, устроившись на диване, без особого энтузиазма читала названия и рассматривала картинки. Но ничего моё интерес не вызвало.

— Может, этот?

Марк включил какой-то американский фильм, название которого я никогда не слышала.

— Не скажу, что давно хотел посмотреть, но мне его очень советовали.

Привалившись к севшему на диван парню, стала мысленно обдумывать свою жизнь. Для меня Марк был не то что новой главой — новой книгой. Никогда не вела себя как избалованная инфантильная особа, которая только и может что полагаться на других. И сейчас всё это было в новинку. Да и, надо сказать, до конца так и не понимала, нравилось ли мне всё это или же нет.

Писк машинки вырвал меня из своих мыслей. Марк ушёл в ванну, оставив после себя непривычную пустоту. Но стоило ему вернуться, как я вновь привалилась к широкой тёплой груди.

Интересно, не ждёт ли Федя возле дома? Был ли у моих родителей? О чём говорил?

Вопросы сыпались один за другим. Но ответ на них найти сама я не могла. А звонить кому-то сейчас… я была просто не готова. Было страшно что-то менять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

История с Никитой очень сильно подорвала мою уверенность в себе и как женщины, и как человека. Будущее не казалось уже светлым и простым, а трудности я воспринимала с большой опаской. И, что уж душой кривить, даже то, какие невообразимые отношения у нас складывались с Марком, тоже вызывали страх.

Мне необходимо было принять довольно много решений, но делать шаг я не спешила. Ещё и потому, что не знала, какой именно шаг стоит сделать.

Ворчание парня над головой немного отвлекло меня от собственных не самых приятных дум. По телевизору мелькали кадры взрывов и бегущих людей. Моргнув, я подняла голову вверх, изучая острый подбородок, прямой нос, немного полные губы, невообразимо длинные светлые ресницы и глубокие серые глаза под густыми светлыми бровями.

Парень, почувствовав мой взгляд, посмотрел вниз, в удивлении вскинул брови. Так мы и смотрели друг на друга несколько секунд, пока Марк не улыбнулся краешком губ и не оставил на моём лбу лёгкий поцелуй, а после в молчании вернул всё своё внимание на экран.

Я с сомнением интуитивно притронулась ко лбу, ощущая жгучее тепло от этого действия. В душе плескалось множество сомнений. Неужели все отношения такие: лёгкие, спокойные? Просыпаться вместе, совместный душ и завтрак… Просмотры фильма… и всё без сексуального подтекста и каких-то откровений… Тихо. Мирно. Уютно…

Звонок телефона раздался откуда-то с кухни. Марк вздохнул, поднимаясь с дивана. Стоило ему уйти, как я завалилась на сидение, с сомнением изучая потолок. Чувства, что впервые открывались мне рядом с этим неоднозначным молодым человеком, хаосом накрыли душу. Даже история с Федей на этом фоне стала казаться детской забавой, строчкой в жизни. Годы отношений с другими парнями, взгляды на чужие отношения — всё это совершенно не подготовило меня к сегодняшнему дню.

— Что ты хочешь сказать? — голос Марка донесся отрывисто.

Стряхнув наваждение, я поднялась. Сейчас хотелось поговорить с кем-то, кто хоть немного поможет упорядочить мои сомнения и чувства.

Вернувшись в спальню я нашла свой телефон. Экран безжалостно высветил одиннадцать процентов. Вздохнув, села на угол, вертя в руках аппарат. Но кому звонить? Маме с её романтическими взглядами на жизнь или Алине с её мистической верой в происходящее?

Рука невольно листала список последних входящих. Взгляд остановился на номере, который не был занесён в контакты. Та девушка…

Не до конца понимая свои действия я нажала на номер. Гудки были слышны даже на расстоянии. Через двенадцать секунд послышался тихий вопрос:

— Да?

Я замерла, пытаясь понять, зачем я вообще совершила столь глупое действие.

— Вы что-то хотели?

Вопрос был произнесён с надрывом, видимо девушка боялась, но нашла в себе мужество поднять трубку.

— Аня, — я вздохнула, поднеся телефон к уху, — у вас будет время встретиться со мной и поговорить сегодня?

На том конце повисла тишина. Уж не знаю, какие сомнение её накрывали, но я испытывала не меньшие.

— В кафе?

— Можно и в кафе. Можно в парке.

Та помолчала, но я слышала, как она учащенно дышит.

— Давайте в кафе. Я знаю одно, где готовят вкусный кофе и пирожные.

— Будет неплохо. Пришлите мне адрес и название. Давайте встретимся там через полчаса.

Девушка утвердительно ответила, заканчивая разговор. Пара коротких гудков и снова наступила тишина. Я же продолжила сидеть, стараясь собрать в кучу мысли, раскиданные хаотично в голове.

Сушилка издала звук, заставив вздрогнуть. Я поднялась, одернула халат и направилась в ванну. На мобильный пришло сообщение с адресом и названием кафе. Что ж, отсюда должно быть как раз минут пятнадцать до него.

Марк всё еще говорил по телефону на кухне. Я прошла в ванну, достала вещи и стала их надевать с какой-то резкостью в движениях. То, что раньше занимало минуту, сейчас растянулось на три.

— Мила?

Марк появился в ванной, когда я застёгивала на себе пуговицу на джинсах. Характерный звук застегивания замка и я, откинув волосы за спину, повернулась.

— Что-то случилось?

В голосе слышалась нервозность.

— Мне надо кое с кем встретиться. Прости, планы отменяются.

Я протиснулась мимо парня, достала из сумки расческу и резинку, собрала волосы в хвост и, собрав вещи, обулась.

— Мне сходить с тобой?

Видимо Марк не знал, что делать. Мою растерянность он явно принял за холодность. Но я сейчас не готова была тратить силы и время на решение этой маленькой проблемы.

— Нет, я сама.

Встав напротив парня, я осмотрела его. Высокий, в большом уютном халате и с озадаченно-нервным напряжением на лице.

— Я позвоню.

Не тратя время больше, боясь, что передумаю, я открыла дверь и вышла, оставляя позади растерянного парня. Всё-таки не стоит рушить ожидания тёти Марины. Прежде чем окончательно решать всё относительно Марка, стоило бы разобраться в себе.

Стук каблуков по кафелю словно эхом разносился по этажу. Ожидая лифт я попутно вызывала такси. Ждать его пришлось не долго — стоило спуститься, как машина остановилась возле подъезда.

Сев на заднее сиденье, я кинула последний взгляд на дверь, словно одновременно ожидая и в тоже время не желая увидеть там одного очень проблемного парня.

Машина тронулась. Но из подъезда так никто и не вышел. Телефон тоже молчал.

Интересно, каких именно действий я действительно хотела бы сейчас от него?

Глава 25

Кафе была на удивление… девчачьим. Интерьер в пастельно-розовых тонах, круглые бежевые столы, мягкие кресла. Большие окна с широкими подоконниками. И множество мягких игрушек розовых, бежевых и белых тонов — от маленьких до больших.

Я удивленно разглядывала помещение, понимая, что мне оно больше нравится, чем не нравится. Но посетить подобное место ещё раз, я вряд ли захочу.

— Вы ведь Мила?

Рядом со мной остановилась девушка. Я бы сказала подросток. Невысокая, худенькая, с большими карими глазами. Девушка нервно одёрнула длинную кофту.

— Вы Аня?

Та неуверенно кивнула, мелкими шажками прошла к креслу напротив и аккуратно в него опустилась.

И с этим оленёнком Федя завел отношения?

— Сколько вам лет?

Этот момент не давал мне покоя.

— Двадцать три, — видимо не впервой ей задавали этот вопрос, уж слишком спокойно она его восприняла.

Хмыкнув, я ещё раз осмотрела девушку. Та была одета довольно скромно: светлая кофта и джинсы, но вся одежда висела на ней достаточно свободно. При этом она всё равно выглядела худой.

Видя нервозность своей новой знакомой, я решила больше не томить её.

— Я хотела с кем-то поговорить. И невольно выбор пал на вас.

Аня удивленно посмотрела на меня, поёрзала и опустила голову, словно провинившийся ребёнок.

— Вы насчёт Феди?

Голос звучал приглушенно и как-то обиженно.

— И да, и нет.

Я постучала пальцем по столу, пытаясь осознать свои мысли.

— Скорее, нет. Но всё равно его действия затронули мою жизнь.

Девушка в удивлении вскинула брови и посмотрела на меня. Во взгляде не было того смирения, что я видела минуту назад. Наоборот, в них мелькнула какая-то растерянность, а вместе с ней проступила решительность, которую девушка передо мной пыталась скрыть.

— Знаете, я сегодня обдумывала свою жизнь, и осознала, что не знаю, как быть дальше. Я не в первый раз сталкиваюсь с мужским предательством и скудоумием, но впервые не знаю, что я должна делать. И мне захотелось кого-нибудь спросить. Но ни мама, ни подруга для этих целей, как мне кажется, не подходят.

— И вы набрали меня?

— Извините, на самом деле, я бы даже сказала, что это был неосознанный выбор. Я просто листала список вызовов и мне попался ваш номер.

Аня хмыкнула, но я приметила, что она немного расслабилась: плечи опустились, а спина так и норовила откинуться назад.

— Видимо, захотелось послушать чужое мнение, — пожала я плечами будто в оправдание.

Девушка кивнула, но на меня особо не смотрела. Она спокойно изучала зал, словно не зная, как сбежать от этого разговора. Постучав вновь пальцем по столу, я вздохнула. Действительно, мои действия были опрометчивы. С чего я вообще решила, что она захочет со мной говорить? Узнать, что она была любовницей, влезшей в чужие отношения… Третье колесо…

— Простите, я не должна была вам звонить, — устало проговорила, поднимаясь.

Аня вздрогнула, посмотрела на меня, потом нахмурилась и выпалила:

— Не хотите кофе с пирожным? Здесь вкусно готовят. И разговор будет от этого только приятней протекать.

Я замерла, неуверенно почесала щеку и… кивнула.

— Тогда закажу и принесу вам на свой вкус.

Я проводила буквально сбежавшую к кассе девушку, невольно потоплаталсь на месте и медленно села. Пока Аня приносила заказ, я без особого энтузиазма рассматривала улицу: прохожие проплывали мимо, поток машин двигался по дороге… А я, стоящая на перепутье жизни, оторвала от собственных дел совершенно постороннего человека. Более того, можно сказать, соперницу.

— Вот, надеюсь, понравится.

Передо мной появился высокий стакан с каким-то молочным кофе и тарелка с несколькими пирожными.

— Я не знаю ваши вкусы, но, надеюсь, всё это придется вам по вкусу. В стакане миндальный раф.

Кивнув, я осторожно отпила горячий напиток, ощущая, как горло медленно согревается.

— Знаете, — начала Аня, — я не хотела быть той, кто влезет в чужие отношения. Мама… она всегда была несчастна. На самом деле, она пыталась трижды устроить свою жизни и все три раза оказались провальными. Тогда она подумала, что больше не хочет тратить на мужчин время… Но после появился дядя Олег. И, знаете, я сразу поняла смысл фразы, что женщина расцветает в любви. Ещё никогда не видела её такой счастливой. И самой захотелось так же.

Я слушала чужую историю, пытаясь мысленно применить её на себе. Возможно, где-то мы и похожи с мамой Ани. Но, если так мыслить, разве Марк не тот третий? Тогда будет кто-то ещё?

— А сколько раз пробовали вы? — вопрос вырвался сам собой.

Девушка замерла, смутилась, как-то резко отломила кусочек пирожного вилкой и глухо произнесла:

— Это был пятый.

Хмыкнув, я откинулась на спинку. Что ж, видимо, у всех разное количество.

— А может ли быть так, что женщина так и не станет счастливой?

Аня кинула на меня острый взгляд, словно пытаясь найти долю злорадства, но лишь застыла.

— Вы говорите о себе?

Я лишь горько улыбнулась.

— Честно говоря, чужая жизнь меньше всего интересует, когда своя в таком хаосе.

Девушка кивнула, словно принимая.

— Я не знаю ответ на ваш вопрос. У меня перед глазами есть только три примера: мамы, подруги и мой. Мама счастье нашла, подруга и вовсе его не ищет, а я…

Она лишь пожала плечами. Действительно, её пример, итак, известен.

— У меня примерно также. Только мама и подруга счастливы.

— А разве это не ответ?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Может, потому что они нашли подходящего мужчину?

Аня постучала по тарелке, потом отпила свой кофе и задумчиво уставилась в окно.

— Возможно, найти своего человека — большая удача. Но, знаете, я считаю, что даже если в жизни появится мужчина, который тебя полюбит, но которого не сможешь полюбить ты, счастье не особо-то и придёт.

Кинув на неё удивленный взгляд, я задумалась над этой мыслью.

— А как понять, что это всё-таки всё взаимно?

— Не особо знаю. Но, думаю, каждый осознаёт свои чувства сам. Не уверенна, что я самый подходящий собеседник в этом деле. Сама я, как оказалось, всех пятерых не любила вовсе. Когда они уходили или предавали, я лишь горестно вздыхала. Вначале, правда, поплакала, но после третьего внутри вдруг такая опустошенность накрыла.

Поджав губы, я с сомнением смотрела на девушку. Она выглядела довольно милой. Но излишняя худоба и отстраненность на лице только лишь создавали ощущение холодности.

— А сейчас?

Она посмотрела на меня, криво улыбнулась и просто промолчала.

Возможно, сейчас, после пяти неудач, желание снова наступать на грабли не появлялось. Я к двадцати шести столкнулась лишь с двумя, а она уже с пятью не самыми лучшими экземплярами мужской половины человечества.

— Я учусь на последнем курсе. И решила, что посвящу время учёбе. А после карьера. В моём случае стоит подумать о том, чтобы остановиться и пока перестать спешить куда-то дальше в личной жизни, а посвятить время себе.

Я задумалась. История человека, который упорно шёл к цели, но решил отойти от неё… Насколько тяжело и больно осознавать, что твои желания никак не согласуются с миром?

— Что ж, возможно, — я кивнула, соглашаясь с её мнением.

— А вы? Какое решение хотите принять вы?

Улыбнувшись, пожала плечами.

— Федя всё-таки не лучший мужчина, — проговорила девушка, отпив немного кофе. — Мне кажется, он слишком в себе самоуверен. Надеюсь, ни одна не попадётся на его крючок.

Мысленно крякнув, я поняла, что эта особа куда лучше разбирается в людях, чем я.

— Но, знаете, если в вашей жизни появится хороший человек, не стоит от него отказываться, — она доела последний кусочек и отодвинула тарелку. — Возможно мы и сами не видим, какое счастье нам подкинули, пока пытаемся избежать очередной боли. Не думаю, что отношения это что-то безоблачное. Но, возможно, в жизни обязательно будет кто-то, с кем преодолевать трудности станет проще...

Аня уже давно ушла. А я всё продолжала сидеть.

Кофе был неплох, но оказался не настолько вкусным, чтобы я выпила его ещё. Пирожные, к которым я так и не притронулась, продолжали ждать своего часа быть съеденными.

Вздохнув, поднялась и прошла к кассе. Заказав себе большой латте, вернулась за стол и, не особо задумываясь о вкусе, съела всё, что девушка выбрала.

Время медленно шло, а я всё продолжала обдумывать наш разговор. Не знаю, что стоит сделать, какой выбор принять, чтобы в очередной раз не обжечься. Только можно ли остаться невредимой, когда ты с кем-то состоишь в отношениях? Может выбрать просто вариант остаться одной? Он казался менее проблемным.

Телефон завибрировал. Я моргнула, достала его из кармана и включила… Экран остался чёрным. Поджав губы, вздохнула — батарея села. Оглядевшись, приметила часы над выходом — они показывали начало шестого.

Понимая, что оставаться здесь смысла нет, поднялась. В последний раз кинув взгляд на кресло, в котором сидела Аня, я снова вздохнула. Медленно вышла из кафе, вдохнула начавший остывать воздух и огляделась. Люди спешили по своим делам, не обращая внимание ни на что вокруг. Машины всё также двигались по своим полосам… а я… Что ж, а я просто влилась в поток движущихся пешеходов.

Ночь медленно опускалась на город. Фонари и вывески всё ярче освещали пространство вокруг. Впервые мне было на удивление спокойно за последние дни в одиночестве. Нет, я не ощущала, что я одинока в этом мире, но сейчас, находясь в месте, где не было ни одного знакомого, где улицы казались чужими только потому, что я ни разу здесь не проходила, невольно казалось, что я словно сбежала в другой город от всех и вся.

Несколько часов я шла вперёд даже не задумываясь куда иду, не позволяя себе думать, просто наслаждалась временем, когда ничего меня не тревожило. Видимо правду говорят, что простая прогулка позволяет очистить мысли.

Но любому рано или поздно покою приходит конец. Когда на въезде в очередной двор меня чуть не сбил какой-то нарушитель при этом обматерив красивыми словами, я очнулась. Оглядевшись, постаралась понять, где нахожусь. Улицы были не знакомы. На телефоне карту не посмотреть. Остаётся только поспрашивать прохожих, как отсюда уехать в сторону своего дома.

Оглядевшись в поисках хоть кого-то на вид подходящего, замерла. На другой стороне дороги возвышался знакомый многоэтажный дом — дом Марка. Выдохнув от неожиданности воздух, закашлялась. Каким-то невообразимым чудом ноги сами принесли меня сюда.

Возможно, как и говорила Алина, это знак. Улыбнувшись, направилась в сторону освещенной многоэтажки. Эти несколько минут казались на удивление долгими. Уже у подъезда я остановилась. Вокруг не было ни души, только лишь лай собак да гул машин раздавался вдалеке.

Присев на лавочку, я откинулась на спинку и с блаженством вытянула ноги — ходить несколько часов на таких высоких каблуках было не самым разумным занятием. Оставшийся вечер ноющие ступни мне точно будут об этом припоминать.

Поежившись от холода, подняла взгляд на небо. Ни звезд, ни луны. Сплошная тьма. Но страха или беспокойства о будущем не было. Разговор с Аней заставил задуматься о Марке. Парень не казался плохим, хоть и был резким в словах и действиях, не особо задумывался о мыслях и чувствах других, но я не ощущала отторжения, которое могла бы. Буквально с первых минут я уже обратила на него внимание, как бы сама не говорила себе и окружающим об обратном. И его напористость была в новинку. С Никитой мне лишь приходилось самой быть инициатором встреч, с Федей я была лишь пассивным соучастником, сводя всю свою активность к звонкам и перепискам. А с Марком…

С ним я терялась. Я не задумывалась ни о его поступках, ни о своих. Более того, я настолько безрассудно подчинялась совершенно незнакомому человеку, что, имей Марк злой умысел, давно бы попала в кучу неприятностей.

— Давно сидишь?

Тихий голос оторвал меня от созерцания темного неба. Проследив за источником звука, невольно округлила в удивлении рот. Марк стоял в пяти шагах от меня с хмурым выражением лица и скрещенными руками. Вид парня, который смахивал на злого папашу, чья дочь ночами шляется непонятно где, почему-то позабавил.

— Даже представления не имею.

Послышался тяжелый вздох. Несколько тихих шагов

—

Марк встал рядом, упершись носками своих кроссовок в мои туфли.

— Пошли домой, — протягивая ко мне руку, проговорил парень.

— Ноги болят, — каким-то хныкающим голосом проговорила я, протягивая руки вверх, намекая, чтобы меня понесли.

В глубине души я понимала, что всё ещё проверяю Марка. И не только Марка, но и себя.

— Ты ж не ребёнок, зачем столько на каблуках ходить, — проворчал объект моей проверки, покачал головой и потянулся ко мне, поднимая.

Хмыкнув, обвила шею парня руками, пристраивая на плече подбородок. Подхватив меня под ягодицы, Марк пошёл в сторону двери. Я же без стыда и совести обвила его ногами за талию, с хитрой улыбкой смотря на появившегося из-за машины бродячего пса. Тот повертел головой, зевнул и пошёл дальше по своим делам.

— Но придётся тебе самой нажимать на кнопки — у меня заняты руки, — проговорил мне в волосы Марк.

Так мы и вернулись в квартиру, которую я покинула еще днём. Знакомый запах окутал сразу, стоило двери закрыться. Но ставить на пол меня никто не спешил. Марк прижал меня к стене и впился в губы поцелуем, словно в наказание.

Глава 26

Контраст холодной стены и горячего мужского тела был неожиданно возбуждающим. Впервые в жизни я почувствовала себя той самой героиней романа, которую до безумия хочет мужчина. И сейчас буквально в полной мере наслаждалась столь ярким новым чувством.

— Отвлекаешься, — хрипло прошептал мне в губы Марк.

— На что? — озадаченно спросила я, но мысли тут же потонули в новом вихре ощущений.

Горячие губы сминали мои, вырывая из глубины груди смущающие стоны, которые застревали где‑то в горле. Чужой язык по‑хозяйски блуждал во рту, оглаживая и слегка щекоча. Не отставая в яростном напоре, я с не меньшим упоением отвечала на поцелуй.

Лёгкое касание по ногам — и туфли с глухим стуком упали на пол. Перехватив меня удобнее под попой, Марк оторвался от меня и уверенно зашагал вглубь квартиры. С трудом переведя дух, я облизала влажные от слюны губы, ощущая неприятный привкус сигарет.

Охнула от резкой смены положения, стоило моему телу провалиться в облако из одеяла. Марк, упёршись коленом в матрас, скинул куртку и одним движением стянул с головы футболку, открывая моему взору вид на оголённую кожу. Но в темноте комнаты рассмотреть что‑то можно было с трудом. Единственным источником света был свет из коридора, который лишь высвечивал очертания красивого мужского тела.

Облизнувшись, хмыкнула: Марк потянулся к прикроватной тумбочке. Раздался щелчок — и комнату осветил мягкий тёплый свет ночника. Прищурившись, я довольным взглядом окинула бархатистую загорелую кожу. Марк протянул руки ко мне, помогая подняться. С трудом понимая, что происходит, охнула: моя кофта сначала закрыла мне обзор, когда её с меня стянули. Кожу тут же обдало лёгкой прохладой.

Поёжившись, передёрнула плечами. Горячее дыхание опустилось на одно из них, согревая. А следом — приятное ощущение от горячих губ и языка, оставившего влажный след. Лямки бюстгальтера одним лёгким движением были стянуты вниз, а за ними и чашечки, открывшие взор на мои возбуждённые соски.

Послышался лёгкий хмык, заставивший меня смущённо прикусить губу. Откинувшись на кровать, из‑под полуприкрытых век наблюдала за парнем. Он взглядом пробежался по открывшейся ему картине, облизал губы и потянулся ко мне.

А дальше я вновь отдалась чувству удовлетворения, которое может накрывать только в жаждущих мужских руках.

Разбудила меня настойчивая вибрация телефона на тумбочке. Потёршись носом об одеяло, зевнула и приоткрыла глаз. Серый свет утра проникал сквозь стёкла, погружая комнату в прохладную серость.

— Доброе утро, — за спиной послышался тихий хриплый голос.

Угукнув, потянулась к тумбочке, на которой на зарядке лежал телефон. Сквозь прищуренные глаза обратила внимание, что меня настойчиво будит будильник. Отключив его, вновь зарылась в одеяло.

— Мне сегодня к первой, — проговорил Марк, целуя меня в макушку. — Поспи пока.

Шуршание одеяла, лёгкое качание матраса и щелчок — в комнате я осталась одна. Зевнув, потёрла глаза. Спать было нельзя, иначе потом проснуться будет ещё труднее. А надо поехать домой, переодеться, собрать всё необходимое и отправиться в вуз. Сегодня обсуждаем с Геннадием Петровичем мои планы занятий; в этот раз я не могу опоздать.

Перевернувшись на спину, уставилась в потолок. После ночных развлечений тело ощущалось тяжёлым и лёгким одновременно. Мышцы приятно ныли, а внутри всё сладостно сжималось от приятного чувства удовлетворения моего и так слабого либидо.

Телефон мигнул. Посмотрев, кто с утра мне пишет, приподняла брови в удивлении. Писала Алина.

Задумавшись, вздохнула и набрала подругу.

— Ты вышла на связь, — скорее утверждение, чем вопрос.

— Я и не терялась.

— Смотря для кого. Федя оборвал все телефоны, даже мой где‑то достал и стал названивать. С какой сволочью ты связалась?

— Говоришь так, будто он меня не от большой любви искал, — хмыкнула я, примерно представляя, что на самом деле двигало этим товарищем.

— Однозначно. Я столько дерьма ещё ни от одного мужика в своём окружении не слышала. Абьюзер какой‑то, — с лёгкой обидой проговорила подруга.

Рассмеявшись от такого неожиданного заявления, я потёрла глаз.

— Ты лучше скажи, где эти дни пропадала.

— У Марка.

— Я даже не сомневалась. Хотя ладно, было сомнение. Зная твою осторожность, чтобы ты поехала к незнакомому парню…

— Как видишь, я себя переплюнула.

— Определённо.

— Мне надо собираться: дома все материалы, ещё и за ними заехать.

— Хорошо. Но какие планы на вечер?

Пожав плечами, я вздохнула. Дни были настолько сумбурными, что мне не хватало времени обдумать, что происходит и как быть дальше, не то что строить планы на вечер.

— Не хочешь встретиться и обсудить? — продолжала допытывать Алина.

— Не особо, честно говоря. Я бы вообще эту страницу своей жизни закрыла.

— Три года, надо заметить.

— Но что‑то мне подсказывает, что этим не отделаюсь. С такой настойчивостью он ещё будет не раз меня искать.

— И тебе не страшно? — после небольшого колебания спросила Алина.

— Страшно, — ответила я тихо.

Алина молчала. Я могла лишь догадываться о её мыслях, но, думаю, они у нас примерно совпадали.

— А этот твой Марк? Он чем‑то может помочь?

— Мы не в тех отношениях, чтобы просить его о таком, — вздохнула я, поворачиваясь на бок.

— А какие у вас отношения? Ты же не хочешь сказать, что это временная интрижка и ты просто от любых серьёзных отношений стала убегать?

— Не знаю, Алин, правда. Это всё кажется таким сложным. Я уже просто ни в чём не уверена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно, обсудим позже. Предлагаю сегодня вечером встретиться у меня. Хоть этот адрес Федя не знает. И всё обсудим.

Но воплотить планы так и не представилось возможным.

Марк накормил меня сытным завтраком, отвёз домой, а сам уехал на занятия. Я же, переодевшись, захватила материалы и поспешила в университет. В этот раз смогла появиться на кафедре раньше профессора: тот, на удивление, задержался на пять минут, что меня и спасло. Проверив материалы, откорректировав их по всем замечаниям, я, довольная, пробежалась по планам следующих нескольких занятий.

— Милочка, следующее твоё занятие я посещу, посмотрю, как оно проходит и как откликаются студенты.

Кивнув, я заверила профессора, что всё должно быть хорошо. Он лишь улыбнулся и вернулся к своему столу. Заваленный папками стол опять напоминал склад хаоса. Вздохнув, я поспешила помочь Геннадию Петровичу привести материалы в надлежащий вид.

Оставшееся время я посвятила изучению тем своего предмета, выискивая, что ещё могла упустить. Геннадий Петрович пообещал, что позволит мне провести у курса лекцию под его присмотром. Конечно, я понимала, что не каждый куратор будет заниматься таким со своими аспирантами, но профессор был довольно дотошным человеком. И эта особенность позволила мне спокойно развиваться под его началом.

Уже после обеда я вернулась домой. День был насыщенным, и, надо сказать, после ночных телодвижений — до ужаса утомительным. Хотелось забраться в ванну и расслабиться. А после поехать к Алине и поговорить на женские темы, которые мы так часто любим поднимать.

Стоило мне припарковаться возле дома и выйти из машины, как тут же я оказалась прижата к чужой груди.

— А домой ты не спешишь, — глухо проговорил знакомый голос мне в волосы.

Вздрогнув, я попыталась вырваться, но хватка была крепкой. Охнув, я почувствовала, как меня потянули назад, ведя за собой. В неудобном положении меня протащили по парковке и с силой затолкали в машину.

— Сиди, — прозвучало грозно, и я услышала щелчок замка двери.

На каком‑то автомате я поставила машину на сигнализацию и дрожащим пальцем, разблокировав телефон, нажала на вызов.

— Мила? — на том конце послышался голос Алины.

Я молчала.

— Мил, что случилось?

Дверь со стороны водителя открылась. Федя сел в машину и тут же её завёл.

— Даже не думай истерить: на меня эти ваши женские штучки не действуют.

— Поэтому поистерить решил ты? — я старалась придать своему голосу спокойствие, которого совершенно не ощущала.

— Глупости не говори. Я лишь делаю то, что давно надо было сделать.

— И что? Похищать меня? У нас подобные действия уголовно наказуемы.

— Пф, бред. Ты моя женщина, станешь женой. О каком похищении речь?

От его слов по коже пробежал табун мурашек — да он же сумасшедший.

— У нас даже жён запрещено похищать. И кто сказал, что я собираюсь с тобой брак заключать?

— Это было решено ещё три года назад. Сейчас, думаю, можно уже и расписаться.

— А что тебе мешало сделать это раньше?

Я задавала множество вопросов, только чтобы не оставаться с ним в гнетущей тишине и понять его намерения.

— Проверял. Только ты проверку не прошла, — как‑то разочарованно заявил мужчина.

— И ты решил всё равно взять меня в жёны?

— А что тебя удивляет? Ты вполне подходишь: тихая, спокойная, хозяйственная. Налево не ходишь. Будешь образцовой женой.

В ответ на его заявление я лишь заливисто рассмеялась. Если бы он знал, что я эти два дня буквально провела в постели с другим мужчиной, да ещё и на пять лет младше его, даже не представляю, что бы он выкинул. Но что‑то внутри меня останавливало от того, чтобы это озвучить, — то ли его острый взгляд, то ли женская интуиция.

— Куда мы едем? — с напряжением спросила я.

— Ко мне. Оттуда оформим заявление на брак. Я договорюсь со знакомым гинекологом: она выдаст справку о твоей беременности, и мы распишемся в ближайшую неделю. И не думай чудить. А после ты, так и быть, закончишь учёбу и останешься дома.

— А ты будешь жить припеваючи: я на цепи и взаперти, а ты — с походами по разным подходящим для роли любовниц особам?

— Не ревнуй, жёнам это не идёт.

Закатив глаза, я отвернулась к окну. «Жёнам». Тоже мне, китайский император. Это что за человек по жизни такой? Да как вообще я на него нарвалась? И почему раньше за ним эти замашки не замечала?.. Или не хотела замечать?

Машина продолжала двигаться по территории города, увозя меня в противоположную от университета сторону. Да что уж там, Алина тоже жила в другом районе.

Осматривая проплывающие мимо улицы, я пыталась понять, на что обратить внимание, чтобы дать понять Алине, куда именно я еду: подруга не знала точного адреса, где живёт Федя.

То ли удача, то ли просто совпадение, но рядом в соседнем с его домом я заприметила новый магазин — раньше его не было. Да и редкое название сразу бросалось в глаза.

— Это что за магазин? — словно между делом спросила я, когда машина остановилась на парковке.

— Какой? — Федя рассеянно огляделся: мой вопрос явно его озадачил.

— Вон тот, оранжевый. «Маленький гномик».

— А, этот. Какой‑то новый открылся месяц назад, садовый инвентарь да прочее для цветов продают. Даже не был там ни разу.

Я продолжала безучастно смотреть. Надеюсь, Алина слышала всё и что‑то придумает, чтобы помочь. Сейчас я явно понимала, что Федя так просто меня не отпустит. Пытаться брыкаться, судя по его взгляду, было бесполезно, но и сдаваться просто так я не собиралась.

— Выходи, — Федя открыл пассажирскую дверь.

Фыркнув, я зарылась глубже в сиденье.

— Не собираюсь. Только если ты оставишь затею с браком, и мы просто разойдёмся, как в море корабли.

— Ну что за речи? Я тебе уже сказал: оставь эти глупости. Брак дело решённое. Мы с тобой его уже обсуждали, и против ты не была.

— А сейчас против. Или я не могу поменять решение?

Мой вопрос остался без ответа. Скорее всего, мужчина понимал, что оба возможных варианта ответа варианта не подходят к данной ситуации.

— Ну что ты как маленькая, — Федя провёл рукой по волосам. — Почему ты упрямишься? Только из‑за Аньки? Ну было дело, бес попутал.

— Да неужели? — хмыкнув, я отодвинулась от двери вглубь салона, стараясь максимально оттянуть время и не дать мужчине утащить меня в квартиру. — А на днях ты прямо заявлял, что иметь полигамные отношения мужчине не зазорно.

— Просто я разозлился, — старался найти оправдание своим словам мужчина. — Ты же мне не дала объясниться, а просто обвинила.

— А ты ждал прощения и понимания? — я удивлённо воззрилась на Федю. — Почему я, в стране и обществе, где никогда измены и адюльтеры не признавали, должна была спокойно отреагировать? К тому же ты мне не муж: устраивать скандал с битьём посуды было бы бессмысленно. Если же ты не хочешь строить со мной отношения, надо было просто об этом сказать, и мы бы просто пошли своими путями. А так ты поставил меня в неловкое положение, да и звонки от других девушек такого рода я как‑то не очень хотела получать.

Федя с какой‑то непонятной мне злостью смотрел на меня, сцепив зубы, — я видела, как от напряжения у него ходили желваки.

— Ты же холодная, как айсберг! — воскликнул он. — Равнодушно воспринимаешь наши отношения. Или думаешь, я один в этом виноват? Да нет, дорогая моя, это твоя вина. Какой мужчина останется спокоен в ситуации, когда женщина проявляет к нему столько равнодушия?!

— И ты решил изменить и в этом обвинить меня? — с сарказмом проговорила я, даже рассмеявшись от нелепости этого оправдания. — А если, как ты говоришь, я холодна и равнодушна, что же ты со мной продолжаешь встречаться? Порвал бы и нашёл другую, которая смогла бы согреть твою постель и принести тепло в дом.

Федя выдохнул, вновь провёл рукой по волосам и как‑то раздражённо рыкнул. Я же в ответ только фыркнула, понимая, что таким поведением лишь раззадориваю его, заставляя злиться ещё больше.

— Наделала делов, а теперь оправдываешься? — зло бросил Федя, протягивая ко мне руку, явно собираясь вытащить меня из машины.

— А ты лишь ищешь оправдания. И почему же не хочешь бросить такую равнодушную женщину? — упрямо задавала я один и тот же вопрос, отодвигаясь дальше.

Но пространство салона не оставляло возможности для большей манёвренности. Упёршись спиной в разделительный подлокотник, я отмахивалась от протянутой руки. И всё же избегать чужого прикосновения долго не смогла: Федя успел схватить меня за запястье и потянуть на себя. Охнула от пронзившей при хвате боли, которая заставила меня на секунду замешкаться, — это позволило мужчине потянуть меня на себя. Буквально вытащив меня из салона, Федя с силой захлопнул дверь. Я ударилась о порог правой ногой и, ступив неуклюже на землю, почти осела на неё. Лишь чужой хват не позволил мне усесться на грязный асфальт.

— Пошли, — потянул меня вверх мужчина, заставляя невольно встать.

С упорством ослика я тянула руку на себя, старательно упираясь. Но зацепиться за что‑то не представлялось возможным. Оглядевшись, я подумала схватиться за зеркало заднего вида, но меня успели оттянуть от машины. С разочарованием посмотрев на манящий чёрный предмет, я упёрлась ногами в асфальт. Сердце, всё время бившееся с бешеной скоростью, казалось, ещё ускорило свой бег.

Мысленно взывая к Алине и всем богам, я старалась как можно дольше оттянуть время. Но помощь так и не приходила, а дверь подъезда приближалась с каждым шагом.

— Перестань упрямиться, иди нормально, — пробурчал Федя.

Упрямо покачав головой, я с остервенением стала вырываться.

— Пусти, — шептала я. Голос пропал. — Я не стану твоей женой. Это незаконно.

— Да какой закон? И что такого в том, чтобы быть моей женой? Будешь в достатке жить, содержать дом. Я даже не заставляю тебя работать.

Внутренне рассмеявшись, я представила эту затворническую жизнь: без денег, без общения. Это точно будет та ещё жизнь.

— Отказываюсь, — выдохнула я, из последних сил дёрнув руку.

Федя, видимо, не ожидал такого упорства. Хват стал сильней, но и моё действие на миг заставило его остановиться. Он даже невольно повернулся, приблизившись ко мне. Его взгляд выражал сильную ярость. Наблюдая, как свободная рука начала подниматься, я вдруг осознала, что меня сейчас ударят. Зажмурившись, я приготовилась к пощёчине.

Вместо пощёчины я ощутила, как сзади ко мне прижалась широкая грудь, заставившая меня замереть и распахнуть глаза. Справа промелькнул кулак и с силой нанёс удар Феде в челюсть. Охнув, он ослабил хватку, но не до конца. Я упорно дёрнула рукой, радуясь, что наконец‑то смогла освободиться.

Талию обвила другая рука сзади, оттягивая меня за знакомую широкую спину.

— В машину иди, — глухо проговорил Марк, даже не оглядываясь.

Я наблюдала, как парень хищным взглядом ловит каждое движение Фёдора, оцепенело оставаясь на месте.

— В машину, Мила, — повторил он глухо, но уже с нажимом.

Отступив на шаг, я растерянно посмотрела на Марка. Сглотнула, уловив в нём какую‑то незнакомую мне твёрдость. Слабо кивнув, развернулась, оглядывая территорию. Метрах в десяти от меня стояла знакомая машина, на которой утром Марк подвозил меня до дома. Возле машины, с беспокойством во взгляде и движениях, стояла Алина. Сглотнув предательский ком в горле, я поспешила к ней, слыша сзади приглушённый звук удара.

Оглянувшись на миг, я увидела, как Марк снова бьёт Федю в челюсть, заставив того буквально повалиться на землю от удара. Что ж, комплекцией Федя сильно уступал Марку. Да и спортом не особо спешил заниматься. Видимо, против женщины он только и способен применить силу.

Отвернувшись, я поспешила к машине, осознавая, что ноги постепенно отказывают. Уже возле капота я медленно осела, прислонившись к тёплому кузову.

— Мила! — обеспокоенно воскликнула подруга, помогая мне устоять.

Она подтолкнула меня к пассажирскому сиденью, помогая буквально плюхнуться на него.

Стоило почувствовать знакомый запах салона, как нервы сдали окончательно. Закрыв лицо руками, я опустила голову на колени и, наконец, позволила себе разрыдаться.

Глава 27

Успокоиться я никак не могла: к слезам добавилась мелкая дрожь.

Я чувствовала, как Алина поглаживала меня по спине и что‑то говорила, но слов я разобрать не могла — все мои мысли были сосредоточены на страхе, который никак не хотел меня покидать.

О чём мы утром говорили? Страшно ли мне начинать новые отношения с Марком? Да тот страх ничего не стоил на фоне страха перед разъярённым мужчиной, который наметил себе цель заковать меня в кандалы брака и ограничить моё пространство.

Умом я понимала, что такое поведение ненормально, но тело не было готово противостоять такому напору и не знало, как реагировать. Да и сейчас я с трудом понимала, что вообще надо делать в этом случае. Такой сумасшедший ни перед чем не остановится, и рукоприкладство, думаю, в его случае будет считаться нормой.

Когда послышался звук открывающейся двери, я вздрогнула. Повернув голову, я наблюдала, как Марк садится в машину. Лёгкая ссадина в уголке губы, покрасневшие костяшки правой руки и учащённое дыхание. Сглотнув, я посмотрела в лобовое стекло. Взгляд тут же зацепился за стоящего мужчину. Даже с такого расстояния отчётливо были видны кровоточащая губа, расплывающийся синяк на скуле и какой‑то затравленный взгляд. Ни ярости, ни даже злости — скорее паника.

— Что ты ему сказал? — хрипло спросила я, не отрывая взгляда от Феди.

— О том, что негоже вести себя так. Алин, садись, мы уезжаем.

Подруга быстро закрыла мою дверь и плюхнулась сзади.

— А я тебе говорила, что он какой‑то мутный, — ворчала сзади подруга. — Держись впредь от него подальше, — продолжала она.

Я же неловко кивала, но взгляда от Фёдора не отрывала, пока машина не отъехала, сместив угол обзора.

— Я высажу тебя, где удобно, — проговорил Марк.

Удивлённо глянув на него, я моргнула.

— Да хоть здесь. Дальше я доберусь сама, — прощебетала Алина.

— Нет необходимости. Зачем же из такой дали ехать? Или подвезти на работу?

— А вы куда?

— Сначала к Миле, соберём вещи, и она поживёт пока у меня.

От такого разговора я в удивлении открыла рот и озадаченно посмотрела на парня и подругу: и когда только успели так спеться?

— А меня спросить? — ворчливо заметила я, почесав нос.

— А ты пока права голоса не имеешь, — весело отозвалась Алина. — В такой ситуации оставаться одной ты не можешь.

— Тогда у тебя…

— Даже и не мечтай, — прервала меня подруга. — Петя приезжает завтра, я поеду к нему. А тебе стоит пожить там, где этот мудак до тебя не доберётся.

В сердцах проворчав, что без меня всё решили, я устало откинулась на сиденье. Вид побитого и потерянного Феди вселил в меня уверенность, которую я давно не ощущала: осознание, что этот представитель мужской половины хорошо поддаётся «воспитанию» с помощью силовых методов.

Алину мы высадили в квартале от её работы. Подруга радостно махнула рукой и поспешила по своим делам. Я же, на миг замерев, открыла окно и крикнула ей вслед:

— Спасибо, Алин!

Та оглянулась, мягко улыбнулась, махнула ещё раз и поспешила на работу. Улыбнувшись, я откинулась на спинку сиденья и посмотрела на Марка. Тот спокойно тронулся с места, так ни разу и не посмотрев на меня.

Тишина в салоне нарушалась только звуками мотора и доносившимися с улицы редкими шумами. Вырисовывая пальцем на коленке какие‑то узоры, я обдумывала ситуацию. Мысли Марка после всей этой истории мне были неизвестны. И, честно говоря, было как‑то боязно их узнавать: вдруг свалившиеся проблемы почти незнакомой особы вызвали у него только раздражение и желание всё это прекратить. Тогда, возможно, наше общение с ним может на этом и закончиться.

Обдумывая свои сомнения, я совершенно забыла о том, что Марк заявил, будто я буду жить с ним. Вряд ли человек, решивший порвать отношения, стал бы кого‑то к себе звать. Но я, раздираемая противоречиями, об этом так и не вспомнила, пока мы не приехали к моему дому.

Мотор, тихо урчавший до этого, был заглушён. Марк продолжал держаться за руль обеими руками, постукивая пальцами по ободу. Я же смотрела в боковое окно, но всё внимание уделяла этим самым нервным движениям.

Чёрт его знает, в чём причина, но я не хотела сейчас уходить. Хотелось и дальше провести время — возможно, последние минуты — с тем, кто вызывает у меня спокойствие.

Прокручивая в голове тысячи вариантов, как начать разговор, так и не решилась это сделать — робела.

— Выходи, — тихо проговорил Марк.

Вздрогнув, я замерла. Внутри всё опустилось. Вот и всё: меня прогоняют.

Через пару секунд тело будто сдулось — внутри сломался какой‑то стержень, заставив меня осесть глубже на сиденье. С какой‑то обречённостью я потянулась к ручке двери и открыла её. На ватных ногах с трудом выбралась из машины, приметив, что рядом стоит моя малышка.

В прострации забрала вещи из своей машины и медленно побрела к подъезду. Дрожащими руками достала связку ключей, с трудом открыла тяжёлую железную дверь и шагнула в полутёмный подъезд. Привычный подъём по лестнице стал невообразимо длинным: каждый шаг давался с трудом.

Остановившись у знакомой коричневой двери, я открыла два замка и шагнула внутрь. И только тогда пришло осознание, что всё это время за мной следовал Марк. Он буквально втолкнул меня, остановившуюся на пороге, в квартиру, обнял сзади и опустил голову мне на плечо.

Прикрыв глаза, я прижалась к нему, ощущая, как парня бьёт мелкая дрожь. Но даже в этом я находила опору, не позволявшую мне расклеиться.

— Чёрт, — прозвучал глухо и хрипло его голос. — Думал, убью гада. Всё время, пока летели к тебе, слышал ваш разговор. Как тебя вообще угораздило с таким сойтись? — как‑то зло и одновременно обиженно проговорил он, разворачивая меня к себе и всматриваясь в моё лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От этих слов внутри словно лопнула последняя преграда, мешавшая довериться этому, казавшемуся ненадёжным парню. Слёзы сами потекли из глаз. Всхлипнув, я потянулась вперёд и уткнулась в изгиб его шеи, давая себе возможность выплакать весь накопившийся за годы встреч и с Федей, и с Никитой негатив в отношении противоположного пола.

Спину обхватили широкие тёплые руки, поглаживая и успокаивая. А я лишь продолжала ещё больше рыдать, испытывая впервые такие новые ощущения, которые мне дарил парень: да, надо признать, в объятиях мужчин я ещё не плакала.

Когда рыдания стали тише, меня подхватили на руки и отнесли вглубь квартиры. Марк усадил меня на стул и подал стакан воды. Я же старалась прийти в себя. Но волна смущения, накатившая после осознания «глупости» моего поведения, не позволила мне успокоиться.

— Соберёшь вещи, которые могут понадобиться в ближайшее время, и поедем ко мне. Там примешь ванну и сможешь отдохнуть.

Наблюдая из‑за ободка стакана за снующим по комнате Марком, я икнула. Отставив стакан, нахмурилась.

— Неудобно как‑то, — проговорила растерянно.

— Неудобно штаны через голову надевать, а жить со своим женихом очень даже удобно.

Снова икнув, я смущённо прикрыла губы рукой.

— Когда это жених появился? — устало откинулась назад, отставляя стакан и боясь разбить его, не удержав в дрожащей руке.

— В тот момент, когда одна особа так представилась персоналу больницы. Даже родители с интересом ожидают новостей, — пробурчал Марк, запустив пятерню в волосы.

— Марк… — я запнулась, не зная, как донести свои мысли. — Да мы ж знаем друг друга от силы несколько недель.

— Ну и что? Говорят же о любви с первого взгляда. Вот и у нас всё будет из подобного разряда, — уверенно проговорил он, усаживаясь напротив меня.

Я же опустила взгляд на стол, рассматривая узор на скатерти. Никогда не делая опрометчивых поступков, я старалась строить свою жизнь обдуманно, насколько это было возможно.

— Марк, — начала очередную попытку, — мы с тобой действительно знакомы недолго, наши отношения не находятся на том уровне, чтобы столь опрометчиво кидаться в омут… — тараторя какое‑то оправдание, я, казалось, больше хотела убедить в этом себя, чем его.

— И пофиг, — отмёл все мои доводы этот нахал. — В конце концов, никогда не жил по чужим правилам.

Удивлённо посмотрев на него, я моргнула. Это отношение…

— Получится — отлично, не получится… — он пожал плечами. — Но, знаешь, мне кажется, что получится, — игриво и широко улыбнулся Марк, напоминая нашкодившего мальчишку — до безумия милого и обаятельного.

В голове даже промелькнула мысль, что сын от такого мужчины однозначно будет таким же привлекательным и милым.

— Никогда не думал о серьёзных отношениях, тут врать не могу, — криво хмыкнул Марк. — Но сегодня, пока мчался за тобой, как рыцарь, вызволявший принцессу из лап разбойника, подумал: не могу позволить кому‑то тебя отобрать. Конечно, ты же не вещь, но сдаваться просто так, даже не попытавшись тебя завоевать, я не собираюсь. Хочу провести остаток дней только с тобой.

Я наблюдала, как он встаёт, подходит ко мне и опускается на колено.

— Я не знаю, что нас ждёт впереди, — неуверенно проговорил он, беря меня за руки. — Но я очень хочу попробовать быть безрассудным в этом вопросе и просто забрать тебя себе.

Мои ледяные пальцы дрожали, но горячие ладони Марка мягко обхватили их, согревая ещё и сердце.

— Возможно, я причиню тебе много боли, а может, всю нашу жизнь будет окутывать только счастье. Ничего из этого обещать не могу, но сейчас могу заверить: я люблю тебя. Никогда никого не любил, а тут… — пожав плечами, он невесело улыбнулся. — Прошу, дай мне шанс. И себе тоже.

Я смотрела на него не мигая. Внутри всполохами поднимались воспоминания о неудачных отношениях с другими парнями. Причём оба были старше этого мальчишки, но ни один из тех никогда не давал таких обещаний — только общие фразы о неясном будущем.

Икнув, я неуверенно кивнула. И в ответ увидела робкую улыбку, которую никогда и представить себе не могла.

Через пару часов я, уже успокоившаяся и приведшая себя в относительный порядок, с парой больших чемоданов стояла напротив подъезда дома Марка. Наблюдая, как парень припарковался, я огляделась.

Что ж, можно сказать, что моя новая жизнь начинается.

Глава 28

В вечер пятницы мы сидели на кухне у Алины, которая решила, что удобнее будет поговорить в приватной обстановке. Небольшая однокомнатная квартира, которую подруга снимала, имела простой ремонт, старую мебель и какой‑то серый, обыденный, скучный уют. Не имея возможности отказаться, я была вынуждена приехать к ней, чтобы поговорить по душам.

Всю неделю после прошедших событий я проводила время у Марка или в университете. Парень, в ущерб собственной учёбе, сопровождал и забирал меня из университета. На моё замечание, что не надо ради меня жертвовать собой, он лишь заявил:

— Ты — важнее всего.

И я, не найдя, что на это возразить, вынуждена была проглотить все недовольства.

В череде спокойных дней, представлявших собой однообразие действий, исключением стал только четверг: с утра под присмотром Геннадия Петровича я провела занятие, заработав положительный отзыв от профессора, а вечером мне позвонила мама.

— Я не стала тебе сразу звонить — боялась огорчить тебя. Но во вторник мне позвонила Люда и в довольно грубой форме предъявила претензии относительно твоего поведения, — мама, как человек интеллигентный, подобрала самые мягкие слова, чтобы описать весь тот негатив, который Людмила Викторовна — мама Феди — на неё вылила. — Что у вас случилось?

Вздохнув, я откинулась на спинку дивана, безучастно смотря на экран включённого телевизора, звук на котором был приглушён.

— Разошлись во мнениях относительно взаимоотношений, — буркнула, потирая устало глаза.

— И что он сделал?

Вопрос матери означал, что она явно доверяла больше мне, чем готова была принять позицию Феди.

— Силком потащил под венец, — хмыкнула, посмотрев на вошедшего в комнату Марка, который принёс горячий чай.

— Какое ничтожество! — воскликнула в трубку мама. — Ты же ему отказала?

— Конечно. Но он не был готов принять моё решение и настаивал на своём.

Молчание в трубке заставило меня напрячься. Мама, как довольно впечатлительная и нежная особа, явно себе уже что‑то напридумывала.

— Он тебе ничего не сделал? — наконец послышался осторожный вопрос.

— Не успел, — пробормотала я, отпивая чай. — Меня спас храбрый рыцарь, — криво улыбнулась я.

— О! — удивлённый вскрик насторожил. — И кто этот человек? Когда познакомишь?

— Ты так говоришь, будто он теперь обязан на мне жениться, — поморщилась в трубку, тяжело вздохнув.

— Ну, раз решил спасти, значит, имеет какие‑то виды на тебя.

Я кинула косой взгляд на Марка, пристроившегося рядом со мной и читавшего что‑то в телефоне.

— Мы не в Средневековье живём, когда парень обязан жениться на спасённой девушке.

— Вот ещё! — воскликнула мама. — Я уверена, что в наше время такие поступки говорят даже больше, чем в Средние века. Кто вообще в наши дни готов кого‑то спасать?

Я прикусила губу, не желая вступать с ней в полемику, понимая, что она, в общем‑то, права.

— А ты сама?

— Что? — я оторвалась от созерцания Марка.

— Ты что к нему чувствуешь? Благодарность за спасение или искренние чувства, независимо от его действий?

На вопрос мамы я ответить не смогла, отделавшись стандартными фразами, и пообещала заглянуть на выходных. На что в ответ последовала просьба привести и «храброго рыцаря», если он готов встретиться с моей семьёй. Буркнув, что спрошу, я положила трубку и вновь посмотрела на Марка, получив в ответ подмигивание и робкую улыбку.

Мамин интерес явно пересекался с интересами Алины. Но если от мамы я могла отделаться небрежными фразами, то от подруги отделаться было не так‑то просто. В итоге я сидела у неё на кухне, потягивая вино из бокала, и пыталась упорядочить в голове весь список вопросов, которые она мне задала, стоило нам только усесться за стол.

— Итак, ты переехала к Марку? Надолго? — вопрошала Алина, с интересом меня разглядывая.

— Да. Пока, — тихо проговорила я, отпивая из пузатого бокала красное вино.

Алина кинула на меня острый взгляд, но заострять внимание на теме не стала.

— Кстати, я узнала причину поведения Феди, — проговорила она как‑то весело, откусывая кусок сыра.

Вскинув брови, я с интересом посмотрела на подругу. Хотя, честно говоря, знать что‑то об этом мужчине мне вовсе не хотелось. Но понимать причины его поступков стоило бы.

— У меня в той организации, где трудится Федя, работает бывший одноклассник. Он числится в программном отделе, поэтому Фёдора знает плохо — так, виделся на корпоративах. Но общения с ним не завязывал.

Подруга отпила из бокала и хитро прищурилась.

— Он мне сказал, что у них Федя не пользуется особой популярностью ни среди женского, ни среди мужского коллектива. Больно высокомерный, да и любящий подтирать задницы начальству.

Хмыкнув на подобное замечание, я задумалась. Неужели Федя всегда был столь мелочным, но я, ослеплённая каким‑то страхом, решила вообще строить отношения с человеком, который особо мне и не нравился? Наши отношения больше напоминали договорённости между родителями, когда дети не очень‑то рады этому. Да что уж там говорить, мы даже сексом впервые занялись лишь после полутора лет знакомства. Разве это нормально в здоровых отношениях? И в целом этих интимных моментов и вовсе можно пересчитать по пальцам за оставшийся период отношений.

— Ну и сама история: оказывается, руководство решило расширить влияние и вывести филиал по закупкам в Китай. Инженеры им тоже были нужны, чтобы координировать деятельность по производству у поставщиков. И начальство объявило конкурс на подходящих сотрудников. Я уж молчу про знание английского с последующим обязательным изучением китайского. Федя, как мне сказал Коля, попадал по многим параметрам: опыт в фирме, английский тоже знает, даже подтянул, как он сказал. Обязывался и китайский выучить. Но встал вопрос с семьёй.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Последнее замечание меня удивило. И я начала немного понимать причину.

— Как оказалось, понимая, что работа в Китае может затянуться, руководство решило, что будет удобнее, если сотрудник уже будет семейный. Искать в Китае жену вряд ли есть смысл, а если учесть, что надо туда ехать жить и явно не один год провести там, поставили критерий для отбора — женатый человек. Дети не в счёт.

— И он решил, что ему срочно нужна жена, — хмыкнула я, залпом выпивая вино.

— Именно, — Алина буквально сунула мне в рот сыр, заставив закусить. — А тут ты. Если б не его связь с другой да и в целом отношение к тебе, может, что и выгорело.

Ещё раз хмыкнув, я прожевала сыр и подлила себе в бокал.

— Интересно получается, — пробормотала я, приставив бокал к губам. — Видимо, варианты у него отпали, вот и решился остановиться на мне, как на самом верном.

— А почему нет? — пожала плечами подруга. — Заканчиваешь аспирантуру, знаешь два языка, родители — интеллигентные люди, да и семьи знакомы давно. Чем плох выбор? — хохотнула Алина. — Я б на его месте тебя бы и выбрала.

— Только вот карты смешались, — буркнула я, потягивая вино и ощущая, как предыдущая порция мягким теплом и слабостью разливается по телу.

— Угу. Что ж, чокнемся за то, что ты избежала участи стать фиктивной женой, — и подруга протянула в мою сторону свой бокал.

— Только эта фиктивная жена об этом и не знала бы, — ответила я, протягивая свой бокал.

Звон пузатых бокалов громким звуком разнёсся по кухне.

Мы с подругой обсудили ещё несколько прошедших событий. За ничего не значащими разговорами нервы постепенно успокаивались. Конечно, не последнюю роль сыграло вино.

Когда на дне бутылки оставались последние капли, а на столе частично опустели тарелки с закусками, Алина, подперев подбородок рукой, спросила явно давно интересующий её вопрос:

— Итак, ты теперь строишь новые отношения? С Марком?

Её вопрос прозвучал скорее как утверждение. Я лишь криво улыбнулась, копаясь внутри себя, стараясь понять, что действительно чувствую.

— Не знаю, — тихо промямлила в ответ, допивая последние остатки в бокале.

Алкоголь мне уже хорошо ударил в голову. И сейчас соображать было трудно — слова просто лились. Правдивые. И Алина это прекрасно понимала: у подруги было больше устойчивости к алкоголю.

— А что тут непонятного? Разве ты уже не влюбилась?

Пожав плечами на её вопрос, я отвернулась, изучая узор на старых обоях.

— Вот не понимаю я тебя, — устало откинулась на спинку стула Алина. — Как строить отношения со всякими отбросами — так ты бежишь и спотыкаешься, в них окунуться. А стоит на горизонте появиться нормальному мужику — так в кустах тебя фиг найдёшь, — ворчала Алина, закинув в рот пару виноградин. — Что тебя вообще беспокоит? Разве отношения с ним будут на начальных этапах отличаться от тех, что были у тебя с Никитой и Федей?

Вопрос подруги застиг врасплох. Отличаться? Разве у этих отношений вообще есть что‑то общее?

— Это другое, — буркнула, но взгляд от стены не оторвала.

— Ох, подруга, — тяжёлый вздох разнёсся по комнате. — Ты какая‑то странная. Вот что у тебя в голове творится? — и она постучала пальцем мне выше уха. — Смотри, уведут у такой холодной особы его. Любой человек хочет ответных чувств, тепла и мягкости, а не постоянных отталкиваний.

Справедливое замечание. И оно горячим клеймом выжглось внутри, продолжая зудеть где‑то глубоко.

От Алины я ушла вечером, написав Марку, что приеду скоро домой. Парень просил ставить его в известность, где нахожусь. Хотя бы первое время, пока нет уверенности, что Федя уяснил сказанное предупреждение. Дома сейчас никого не было: Марк отвёз меня к Алине, а сам поехал встретиться со Славой, с которым больше недели, кроме как на парах, и не виделся. Да и без меня вечер проводить не особо хотел.

Подруга настаивала проводить меня до такси, но я каким‑то чудом уговорила её не провожать, спустилась вниз, заявив, что машина уже приехала. Но никакого такси я даже не заказывала.

Улица встретила меня прохладным ветром. Поёжившись, я застегнула лёгкую ветровку до подбородка и уверенно шагнула на тротуар. Небольшая прогулка мне была необходима — и чтобы выветрить алкоголь, и чтобы обдумать последнюю часть беседы с Алиной.

Вечерние улицы города были заполнены людьми: в пятничный вечер люди спешили по своим делам. Кто‑то хотел закупиться необходимым и оказаться в тепле квартир, а кто‑то — продолжить приятный вечер в каком‑нибудь баре или ресторане. Я же, постепенно приходя в себя, шагала по многолюдной улице, изредка осматриваясь по сторонам.

Через четыре квартала, в очередной раз осматривая улицу, пока ждала зелёный сигнал светофора, я невольно зацепилась взглядом за компанию людей, стоявших на противоположном углу перекрёстка. Порядка десяти человек пристроились у входа в один из сетевых ресторанов. И среди этой толпы я чётко увидела фигуру Марка, а рядом с ним — и Славу. С такого расстояния я почти не видела их лиц, да и темнота, постепенно опустившаяся на город, чёткости не добавляла.

Но больше всего меня поразило не это случайное совпадение, а то, о чём Алина мне недавно говорила: «Смотри, уведут».

Наблюдая, как модно одетая брюнетка виснет на руке Марка, я напряглась. Раньше, когда подобное происходило, пока я встречалась с Никитой, такие моменты меня не беспокоили. Именно на это часто обращала внимание Алина, говоря мне, что я зря трачу время на человека, которого совершенно не люблю.

Но сейчас внутри зрело какое‑то иное чувство: дикое, тёмное, горькое.

Не понимая до конца, что делаю, я достала телефон и набрала номер Марка. Отсчитывая секунды до гудков, а потом до того, как он поднимет трубку, я в раздражении кусала губы.

Наблюдая, как Марк сначала смотрит на телефон, а потом подносит его к уху, я немного успокоилась.

— Уже дома? — мягко спросил парень, даже не дав мне что‑то сказать.

Я замялась: слова, что до этого вертелись на языке, тут же замерли. Растерянно оглядевшись, хмыкнула.

— Нет, — выдохнула в трубку.

— А где ты? — голос прозвучал тревожно.

— Наблюдаю неприятную картину, — буркнула, потирая нос от смущения.

— Какую? Федя опять объявился? — теперь к тревоге в голосе добавилась лёгкая злость.

— Не‑а, — хихикнула, продолжая смотреть на парня.

Тот по‑прежнему меня не замечал.

— Мил, ты где? — обеспокоенно проговорил в трубку парень, скидывая с себя руку прилипчивой девицы.

От этого действия внутри немного попустило, но не сильно.

— Да вот, недалеко.

Послышался тяжёлый вздох. А после я увидела, как Слава толкнул Марка и кивнул в мою сторону. Тот, воспользовавшись подсказкой друга, наконец заметил меня. Хмыкнув, я продолжила молчать в трубку.

— Ты почему не на такси? — неуверенно спросил парень. — Жди там, сейчас подойду.

Слушая, как Марк прощается с ребятами, прежде чем звонок оборвался, я продолжала стоять. Лишь наблюдала, как парень пересекает улицу на разрешающий сигнал светофора, явно в нетерпении притоптывая ногой.

— Мил, ты как здесь? — Марк подошёл быстрым шагом и мягко обнял меня.

— Решила прогуляться, — ответила я, зарываясь в знакомое плечо и ощущая, как всё напряжение сходит.

— Надо было такси вызвать или позвонить мне — я бы забрал.

— Ничего, всё нормально, — буркнула я в плечо.

— Не замёрзла?

— Нет.

— Пойдём домой?

Я неуверенно кивнула, оглядывая толпу ребят на той стороне. Моя заминка не осталась незамеченной.

— Что‑то не так? — спросил Марк мне в ухо.

— Кто та девушка? — легко, как мне казалось, спросила я.

— Какая? — озадачился Марк, проследив за направлением моего взгляда. — А, это… Вера. Мы вместе учимся на курсе, — небрежно бросил парень.

— И со всеми однокурсницами ты обнимаешься? — вскинула брови.

Парень нахмурился, разглядывая меня, а после широко улыбнулся.

— Не ревнуй, я просто не подумал об этом. Как‑то привык, что вокруг меня вьются девушки. Но буду отучаться, честно.

— Кто ревнует? — зло бросила я, но тут же замерла.

Это замечание сразу дало определение тому чувству, что я недавно испытывала. Кинув раздражённый взгляд на Марка, я скинула его руку и развернулась.

— Не ревнуй, правда. Больше не буду, — весело проговорил парень, обнимая меня сзади и разворачивая к себе. — Кроме тебя мне никто не нужен, — проговорил он, наклоняясь и мягко целуя меня в губы. — Честное‑пречестное.

Хмуро посмотрев на него, я потянулась вперёд, касаясь в глубоком поцелуе его губ. «Не отдам. Только и билась эта мысль в голове. Никому не отдам. И не отпущу. Только пусть попробует уйти».

Слова Алины глубоко засели внутри, а чувство собственничества, которое раньше мне было не свойственно, тяжёлой ношей опустилось в желудке. Понимая, что до этого я никогда не испытывала такого, я честно могла себе признаться: я действительно полюбила этого противоречивого парня. Пусть мне и казалось, что с ним у отношений нет будущего — я старше его, уже не раз обжигавшаяся в отношениях с мужчинами, — но всё это меркло на фоне этих самых чувств.

И пусть нас ждёт впереди много ссор и обид — обязательно будет больше весёлых моментов и открытий. С ним я готова попытаться пройти этот путь.

— Пойдём домой, — оторвавшись от Марка, я ярко улыбнулась.

Будущее казалось уже куда ярче и чётче.

Эпилог

Перрон был заполнен пассажирами, провожающими и встречающими. Я стояла среди этого потока людей, в нетерпении притопывая ногой.

За спиной стоял пассажирский поезд, следовавший из Адлера в Москву. Отправление, согласно табло, должно было состояться через десять минут. Но меня мало интересовало это. Я в нетерпении посматривала в северном направлении, ожидая, когда покажется локомотив нужного мне поезда.

Вокруг меня двигались люди, а невдалеке стояло несколько групп с букетами — явно, как и я, они ждали прибывающий поезд.

Локомотив объявил о своём прибытии знакомым коротким гудком, а в громкоговорителе привычным носовым голосом оператор что‑то проговорил о прибытии поезда на четвёртый путь. В нетерпении прикусив губу, я смотрела на приближающийся локомотив, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Медленно, со стуком колёс, состав приближался, проезжая мимо. Я наблюдала, как вагон за вагоном следуют мимо меня, выискивая в окнах знакомое лицо. Но оно так и не попадалось.

Поезд с характерным скрипом остановился. Двери тут же открылись, выпуская на перрон проводников со следами усталости на лицах. Я всматривалась в чужие лица людей, спешащих покинуть замкнутое пространство вагонов.

Напротив меня остановился вагон с восьмым номером. Оглядевшись, я приметила, что позади осталось ещё порядка десяти вагонов. Прикусив от волнения губу, стала осматриваться. Впереди поезда знакомой фигуры не появилось. Посмотрев назад, я приметила, как вдалеке на перрон спустилось несколько человек в военной форме. Сердце замерло на миг… и тут же резко ускорило свой бег.

Я, не до конца понимая свои действия, побежала в том направлении, мысленно жалуясь, что встала так далеко. Чуть не сбив пару человек, я мчалась через площадку: девятый, десятый, одиннадцатый, двенадцатый… четырнадцатый вагон.

Среди толпы солдат я приметила знакомую фигуру — даже спустя больше года разлуки я бы узнала его в любом месте.

— Марк! — голос от волнения срывался.

Задыхаясь, я продолжала бежать, отсчитывая секунды до того момента, когда смогу оказаться в знакомых объятиях.

Несколько солдат обернулись. Вместе с ними и Марк. Я видела, как он радостно улыбнулся, расставил руки и позволил мне прыгнуть в его объятия. Прижавшись к нему как можно крепче, я впилась руками в его щёки и с остервенением втянула его в поцелуй. Послышались смешки и свистки, но мне было всё равно.

— Ты же взрослая женщина, — пожурил Марк, стоило нам разорвать поцелуй, — а ведёшь себя как девчонка.

Но в его взгляде я видела лишь любовь, которая была всегда.

— Плевать, — пробормотала я, вновь втягивая его в короткий поцелуй.

Сердцебиение постепенно успокаивалось. Я с радостью висела в знакомых руках, осознавая, что разлука закончилась.

— Марк, познакомь хоть, — послышался приятный мягкий голос.

Марк поставил меня на землю, обнял сзади, явно не желая со мной расставаться, и устроил подбородок у меня на голове.

— Ребят, знакомьтесь: моя Милослава. А это Артём, Егор и Денис.

Я поздоровалась с каждым из небольшой компании, радостно прижавшись к широкой груди Марка. По ощущениям, она явно стала ещё шире, чем была до его ухода в армию.

— Приятно познакомиться. Мы о вас много слышали, — проговорил Артём, чей голос я слышала до этого.

— Марк тоже о вас рассказывал, — улыбнулась я.

— На свадьбу не забудьте пригласить. Только из‑за его вечного нытья, что он не успел жениться до армии, мы обязаны увидеть это торжество, — посмеялся Денис.

Я хихикнула, а Марк хмыкнул над моей головой.

— Обязательно, — проговорил он. — Ладно, нам пора. Родители тоже ждут.

Парни попрощались, Марк подхватил свою сумку и, взяв меня за руку, последовал к выходу.

— Соскучилась? — спросил Марк, усаживаясь на пассажирское сиденье моей машинки.

Его внушительная фигура в ней всегда заполняла всё пространство.

— Очень, — тихо проговорила я, притягивая его голову к себе.

— Я заметил, — хитро хмыкнул он мне в губы.

Эта вынужденная разлука многое дала нам осознать.

После окончания университета Марк устроился на работу к отцу. Я же, окончив аспирантуру, осталась преподавать в университете. Мы съехались на время после событий с Федей и так и остались жить вместе. Совместное проживание позволило нам постепенно притереться друг к другу. Да, без ссор по мелким и крупным вопросам не обходилось. Но то счастье, которое я испытывала с ним тихими уютными вечерами и жаркими ночами, затмевало всё вокруг.

Я буквально купалась в своих первых настоящих отношениях, осознавая, сколько ошибок до этого совершила в жизни. Но время было неумолимо, и наше совместное времяпрепровождение пришлось нарушить: Марк был вынужден уйти в армию по призыву осенью того же года, когда мы окончили университет. Разлука с ним стала для меня тяжёлым испытанием — от неуверенности в себе до сомнений в наших отношениях. Но сегодня я смогла отбросить многие проблемы, стоило только оказаться в его руках.

Сейчас рядом со мной сидел знакомый Марк, но в нём чувствовалась некая взрослость, которой раньше ему не хватало. И именно это новое ощущение заставило внутри что‑то приятно съёжиться: я осознавала, что именно сейчас, сегодня, наступает наше настоящее как полноценной семьи — с общими и личными проблемами, радостями, заминками и ошибками.

Но я не боялась. Ведь я давно сказала себе, что именно с этим человеком хочу и смогу преодолеть всё, что уготовано в будущем.

— Люблю тебя, — прошептал мне в губы знакомый бархатный голос, наполняя сердце мёдом.

— Я тоже тебя люблю, — вторила я его словам, позволяя одинокой слезе счастья тихо скатиться из уголка глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец