Это был ты

...

Оказывается сильный толчок в бок - лучшее средство для быстрого подъёма по версии одного человека. С неохотой открыв глаза тянусь за ножом лежащим под подушкой.

Каждый день, на протяжении долгого времени, моё утро начинается именно так. Подъём, обход периметра здания, вылазка за продовольствием, хотя это мало напоминает поход в супермаркет, ведь еды нет от слова совсем. Питаемся тем, что находим в заброшенных домах, на крайний случай ставим ловушки, чтобы поймать животное или птицу.

На улице давно царит хаос, никогда не знаешь, что тебя ждёт за углом, монстры находят везде где только можно и нельзя.

Монстрами я называю людей, заражённых опасным вирусом, который попадая в кровь вызывает психическое расстройство, сильнейшие галлюцинации меняющие полностью ваше сознание и затрагивающие внешность. На данный момент они смутно напоминают людей, представляя лишь оболочку некогда называвшуюся человеком. Если хоть раз увидишь это создание, то просто ночными кошмарами отделаться явно не получится.

Пена у рта, гниющая плоть и красные от налившейся крови глаза, в них можно разглядеть только бешенную ярость и желание полакомится вашей плотью. Любой контакт с ними означает смерть, будь это укус или обычная царапина. Вирус сразу попадает в кровь и меняет ваше ДНК, не давая возможности оставаться человеком.

Я даже представить не могу, как мы так долго смогли протянуть. Везение? Возможно, но оно явно зависело не от меня. Если бы не он, я была бы мертва, ну или бегала как все остальные зомбаки, воняла как тысяча гниющий трупов и кусала всё что движется. К сожалению моему отцу и мачехе повезло меньше, в тот день когда всё случилось, они находились в госпитале на своей работе. Спасали людей, но к сожалению себя спасти у них не вышло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1

День, когда всё началось помню смутно. Я находилась в своей школе, писала контрольную когда из динамика раздался голос директора. «Срочное сообщение! По всей стране введён код красный. Ни один ученик не должен покидать школу. Мы ждём дальнейших распоряжений. Без паники».

Я сразу начала набирать папу, но абонент был вне зоны действия сети, не отвечала и Кейт – моя мачеха. Просидев за партой час уставившийся в свой телефон, так и не дождавшись ответа, поняла, что нужно сваливать. В своё время, от скуки пересмотрев все сезоны ходящих, я узнала для себя много полезной информации, конечно я не думала, что совсем скоро она мне понадобится, но как говорится "Человек предполагает, а Бог располагает". Чтобы не происходило за пределами школы, мне нужно было найти мою семью и быть рядом с ними.

Выходя из класса под предлогом «попудрить носик» зашла в туалет, как же я тогда благодарила проектировщика за то, что додумался сделать окно с выходом на спортивную площадку, вылезти не составило большого труда.

Когда уже пересекла территорию и начала взбираться через забор быстро оказавшись за пределами школы, на мой телефон поступил звонок. Неизвестный номер. Недолго думая приняла вызов, так как надеялась, что это родители пытаются выйти со мной на связь.

- Кай

В трубке раздался грубый мужской голос, его я узнала сразу, это был Алекс. Сводный брат, которого я не видела больше четырёх лет, так как он работал в другом штате в отделе по борьбе с преступностью. Виделись мы крайне редко, на то было множество причин. Его загруженность, постоянные смены родителей в госпитале, ну и отношение между ним и моим отцом, которое мягко сказать было напряжённым.

-Алекс? Что случилось? Почему ты звонишь мне, где родители?

Мой голос звучал сипло, страх от входящего звонка бил ознобом.

- Кай, мне нужно знать где ты сейчас находишься. Не задавай вопросов и просто скажи адрес.

В отличие от моего голоса, его звучал крайне уверено и жёстко. Он всегда внушал стойкое чувство власти и безопасности одновременно. Теребя лямку своего рюкзака, я посмотрела на близлежащую территорию.

- Я за пределами школы, перелезла через забор. Помнишь площадку с качелями, где мы сидели раньше, я буду там.

- Хорошо, через пол часа буду, никуда не уходи, жди меня.

Звонок резко оборвался.

В груди неприятно закололо, было очень плохое предчувствие, просто так, Алекс никогда бы не приехал в город и уж тем более не искал бы со мной встречи.

Мы редко с ним общались как друзья, между нами была пропасть, разница в восемь лет и его ужасный диктаторский характер. Он всегда был слишком требователен ко мне, а поступив в Университет и переехав за тысячу километров от нас, вовсе свёл общение на минимум, мне тогда было лет десять.

Погруженная в липкий кокон своих тревожных мыслей, я не сразу услышала нарастающий шум колес приближающейся машины. Звук был слишком громким, слишком настойчивым для этого тихого, оцепеневшего дня. Я подняла глаза как раз в тот момент, когда передо мной резко затормозил огромный черный внедорожник — машина без опознавательных знаков, внушительная и мрачная, как сам наступающий хаос.

Дверца распахнулась, и из салона вышел он. Высокий, широкоплечий мужчина в тактической форме цвета хаки, которая идеально обтягивала его подтянутое, мускулистое тело. На несколько секунд я онемела, охваченная приступом иррационального восхищения посреди всеобщей паники. Темные волосы были взъерошены, словно он только что выбрался из пекла, высокий рост — метр девяносто, не меньше — и эти точеные, волевые скулы. Во всем его облике читалась безупречная военная выправка, закаленная годами службы и, видимо, недавними событиями.

С нашей последней встречи он сильно изменился. Исчезла та юношеская резкость, осталась лишь сталь. Лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, непроницаемая маска, но в черных, как смоль, глазах горела холодная, просчитанная решимость.

Не знаю почему, возможно, паника окончательно взяла верх над разумом, и мне просто отчаянно понадобилась точка опоры, но я бросилась к нему. Прижалась к его твердой, мускулистой груди, уткнувшись носом в грубую ткань рубашки. Меня окутал такой знакомый, родной до боли аромат Fahrenheit от Christian Dior, запах, который я помнила с детства. Одинокая, жгучая слезинка скатилась по щеке. Почувствовав себя жалкой и слабой, я тут же отстранилась, прочистила горло и начала говорить, пытаясь вернуть себе контроль.

— Где папа и Кейт, почему они не здесь? Что вообще происходит?

Столько невысказанных вопросов роилось в моей голове, но стоило мне пристально посмотреть в его непроницаемые черные глаза, как я поняла: мой мир сейчас рухнет. Это было знание на уровне интуиции, отсчет последних секунд нормальной жизни. Три... два... один...

Дальше его слова звучали эхом, доносясь словно из-за толстого слоя ваты, где-то далеко от меня. Я ничего не могла понять, просто стояла и смотрела на свои руки. Они были мокрые, хотя дождя не было, — значит, я все-таки продолжала плакать, сама того не замечая. Монолог Алекса прокручивался в голове как заезженная пластинка на повторе:

«Кай, их больше нет. Посмотри на меня, ты должна меня слушать. Сейчас мы собираем все вещи, которые могут тебе понадобиться на первое время, и едем на военную базу в Калифорнии. Нас там ждут. Мира больше нет. Случилась глобальная катастрофа, и если мы не покинем этот город прямо сейчас, то умрем».

Я превратилась в робота, бездумно выполняя все приказы сводного брата. Завершив все, что он велел сделать, покидав сумки в машину, мы отправились в путь, прочь из города, который еще час назад был моим домом.

Дорога превратилась в сюрреалистическое полотно ужаса. Проезжая через пригороды, мы видели тела, лежащие на дорожном полотне, как брошенные куклы. Люди бегали в панике, пытаясь спасти свои жизни, бросались под колеса машин, кричали. Мы наблюдали, как военные оцепляли города, не давая ни зараженным, ни тем, кто просто попал в зону риска, выезжать из населенных пунктов. У нас же был специальный пропуск — бумага с печатями, которая без проблем решала все вопросы, связанные с передвижением через блокпосты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алекс держался отстраненно, сосредоточенно ведя машину. Он так же, как и я, потерял самых близких людей. А теперь еще и взвалил на себя ответственность за меня, за мою жизнь. Я просто не могла его подвести. Я должна была быть сильной.

На исходе четвертых суток пути, когда оцепенение и шок начали отступать, уступая место холодному, окончательному осознанию масштаба катастрофы, Алекс решил нарушить молчание. Машина, наш единственный защитный кокон в этом рухнувшем мире, мерно гудела, рассекая пустошь когда-то оживленной трассы.

Он заговорил, и в его голосе, обычно таком стальном, проскользнули незнакомые нотки усталости. Он подробно, методично рассказал о том, как проявляется вирус, о его симптомах, о скорости распространения. Он объяснил, что его подразделение сейчас базируется где-то в глубине Калифорнии, но строгие протоколы выживания позволяли ему взять с собой только одного человека.

Я задала вопрос, который мучил меня с самого начала:

— Почему я? Почему ты забрал именно меня?

В ответ он с силой сжал руль до побелевших костяшек пальцев. Он не сразу ответил, словно подбирал слова, которые могли бы выразить всю глубину его боли и ответственности.

— Кроме тебя, у меня никого не осталось, — наконец произнес он, и в его черных, как смоль, глазах на мгновение проступила та боль, которую он так тщательно скрывал под маской военного.

Он глубоко вздохнул, его взгляд сфокусировался на бесконечной дороге впереди.

— Мы должны выжить любой ценой, Кай. И то, что сейчас происходит — это только начало. Ты должна знать, что будет еще хуже. Вирус только начал себя проявлять, в дальнейшем он будет мутировать, как и любая болезнь. В итоге он поглотит весь мир.

После этих слов мы снова погрузились в молчание, более тяжелое и давящее, чем раньше. Призраки прошлого и ужас будущего заполнили салон автомобиля.

До военной базы мы добрались лишь спустя семь долгих дней пути, каждый из которых казался маленькой вечностью, наполненной страхом и бдительностью. Но то, что мы там увидели, привело нас в дичайший ужас, выходящий за рамки любых апокалиптических фантазий. База была уничтожена. Не просто захвачена, а стерта с лица земли, превращена в гигантскую, дымящуюся воронку бетона и искореженного металла. Как объяснил потом Алекс, объект был полностью заражен, и его не было смысла сохранять. Было принято единственное верное, хоть и чудовищное по своей сути решение — взорвать базу, чтобы остановить распространение инфекции.

Так и началось наше истинное выживание. Мы оказались предоставлены сами себе. Никто, кроме нас двоих, больше не мог нам помочь.

Все эти месяцы мы жили как в аду. Очень быстро выяснилось, что монстры, бродящие по руинам городов, не самое страшное, что могло с нами произойти. Опаснее всего были здоровые люди. В новом мире, где закон и мораль умерли первыми, убийство за банку консервов или за патроны стало нормой. Мы с Алексом до последнего старались оставаться людьми, цеплялись за веру в светлое будущее и человечность.

Но после того, как один ублюдок, которого мы приютили, чуть не причинил мне непоправимое зло, наше отношение ко всем встречным людям изменилось навсегда. Алекс застрелил этого мудака без тени сомнения и поклялся, что даже на метр ко мне никого не подпустит. Его защита была абсолютной и бескомпромиссной.

Я была благодарна ему за все: за спасение, за защиту, за то, что он был рядом. Хотя наши отношения и оставались достаточно напряженными, окутанными невысказанными обидами и секретами. Мне всегда казалось, что он за что-то на меня обижен, что в нашем прошлом скрывается какая-то невидимая трещина. Но задать прямой вопрос «Почему?» я так и не решилась, боясь разрушить хрупкое равновесие нашего вынужденного союза.

Глава 2

Шесть месяцев после катастрофы. Пол года в аду.

Раннее утро в нашем очередном временном убежище. Натянув тяжелые, разношенные ботинки, я поднялась с сырого, пахнущего плесенью и пылью матраса. Сон стал роскошью, доступной лишь по очереди. Мы спали урывками, сменяя друг друга на посту, опасаясь не только бешеных, бродящих снаружи, но и куда более опасных людей — тех, кто готов убить за припасы, оружие, да за что угодно. Второго у нас было в достатке; работа моего сводного брата в элитном подразделении играла огромную роль в нашем выживании, обеспечивая нас арсеналом и навыками, недоступными простым смертным.

Мы меняли местоположение каждые две недели. Алекс был непреклонен: только так мы могли оставаться незамеченными и не привлекать к себе внимания мародеров и инфицированных. Но я чувствовала, что так, в режиме постоянного бегства и изоляции, мы долго не протянем. Нам нужны были люди, те, на кого можно рассчитывать в случае опасности разного рода. Именно поэтому мы приняли решение отправиться на поиски военных баз или, на крайний случай, обитаемых поселений, которые еще могли бы существовать в это непростое время.

Собрав немногочисленные пожитки в рюкзак и перекинув автомат через плечо — тяжелый, верный спутник, к которому я уже привыкла за эти месяцы скитаний, — я поплелась в сторону входной двери. Спать хотелось ужасно. За все время, что я провела с Алексом, я научилась отлично стрелять, быстро бегать и молниеносно принимать решения. Учитель из него был прекрасный, с самой лучшей военной подготовкой, но его уроки были суровы, как и сам новый мир.

Мысли о нем заставили меня задержать взгляд на приоткрытой двери, ведущей в соседнюю комнату. Сегодня он спал там один, моя вахта только что закончилась. Наши взгляды на мгновение пересеклись именно в тот самый момент, когда он натягивал футболку на свое идеально очерченное, мускулистое тело. Я невольно сглотнула ком в горле.

О боже, о чем я только думаю? С острой нехваткой общения и человеческого тепла мои мысли постоянно возвращались к нему. Он был всегда рядом, мужчина, который стал моим единственным якорем, но который никогда не станет моим мужчиной. Он никогда не взглянет на меня как на девушку. В его глазах я навсегда останусь той маленькой сестричкой, за которой нужно присматривать, которую нужно защищать от опасностей мира и, кажется, от самой себя.

Это была одна из основных причин, по которой нам нужно было найти людей в нашу команду. Я устала быть одна, да и ему явно требовался отдых от меня, от этой навязанной роли опекуна. Нам обоим хотелось жить полноценной жизнью, дышать полной грудью, даже если вокруг творился полный, беспросветный пиздец. Нужен был глоток свежего воздуха, иллюзия нормальности. По ночам мы часто обсуждали жизнь, которая могла бы быть у нас, если бы не этот апокалипсис.

— Ты выспалась? — Алекс вышел ко мне навстречу, натягивая худиь, и одарил меня одной из тех редких, обворожительных улыбок, что были у него в запасе.

— Да, — ответила я, пытаясь скрыть легкую дрожь. — Только вот замерзла как суслик. Если бы ты не был таким злюкой, мог бы меня согревать этой ночью.

Ну и звание «самый тупой подкат» достается мисс Кай Уолтер, — мысленно поздравила я себя. Просто фейспалм. Что за дурацкие, двусмысленные намеки вылетают из моего безнадежного рта?

Глаза брата слегка округлились от неожиданности, а на лице заиграли желваки. Я тут же поняла, что сказала что-то не то, и запаниковала.

— Так, стоп! Ты меня неправильно понял, даже не смотри на меня своим угрожающим взглядом. Я просто хотела сказать, что если бы ты спал со мной рядом, мне бы не пришлось мерзнуть. Так тепло сохраняется лучше. Физика!

Я быстро протараторила это оправдание, чувствуя, как краснеют уши.

Он скривил лицо в таком отвращении, как будто я была самым последним человеком на Земле, с кем он вообще захотел бы оказаться в одной постели, не то что спать.

— Ну нет, сестренка, — с нажимом произнес он. — Ты так храпишь, что я просто не в силах с тобой спать. Даже под предлогом быть укушенным монстром я выберу монстра.

На этом наш неловкий диалог был окончен. Я молча развернулась к двери, чувствуя себя униженной и непонятой. А он, кажется, был искренне рад закончить эту тему.

Когда мы вышли из нашего временного пристанища, солнце уже стояло высоко, заливая территорию столь ярким, слепящим светом, что пришлось натянуть темные очки. Погода, казалось, насмехалась над мраком, поглотившим мир, была отличной: ни облачка, легкий ветерок. Алекс уверенно направился в сторону площадки, где стояла наша «малышка» — старенький, но на удивление крепкий внедорожник. Даже с учетом того, что цивилизация погрузилась во тьму, эта машина была еще на полном ходу, и я готова была молиться всем забытым богам, чтобы так оставалось и дальше.

Сев в машину, мы пристегнули ремни безопасности — старая привычка из прошлой жизни, теперь казавшаяся наивной и бессмысленной, но дающая иллюзию контроля. Мы вырулили на трассу. Дорога предстояла долгая, выматывающая. Нам нужно было проехать четыреста километров в сторону побережья, где, по слухам, еще могли оставаться военные объекты. У Алекса там был друг, который служил на одной из баз до всего этого кошмара. Брат цеплялся за призрачную надежду, что тот парень все еще там, хотя это был самый маловероятный процент из ста существующих.

Мы ехали уже около четырех часов. Монотонный пейзаж разрухи сменялся за окном. Внезапно визг шин, прорезавший окружающую нас тишину, оглушил меня. Нас резко занесло, машина завертелась волчком. Было полное ощущение, что у нас лопнули шины, причем сразу все. Это был очень, очень плохой знак.

Машина остановилась, замерла в неестественном положении на обочине.

— Ты в порядке? — голос брата был встревоженным, резким.

Он провел рукой по моим волосам, наверное, чтобы удостовериться в целостности моей головы после удара. Я кивнула, пытаясь отдышаться. Он тут же вышел из машины, его движения были быстрыми и отточенными.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Оставайся здесь и не вздумай выходить. Пока я не скажу, что все нормально, запри двери и не открывай никому. Если меня не будет дольше получаса, уезжай.

Я снова кивнула, но под ребрами уже поселилось нехорошее предчувствие. Вокруг было слишком тихо, подозрительно тихо. Переждав буквально минуту, я достала пистолет из кобуры, проверила обойму и потянула за ручку двери. Сидеть в запертой жестянке, пока Алекс там совсем один, было преступлением и чистым самоубийством.

«Вдруг ему прямо сейчас требуется моя помощь?» — эта мысль подстегнула меня. В тот же момент грудь опалило болью, и меня откинуло взрывной волной обратно на водительское сидение.

Удар пришелся по голове. Я попыталась быстро очухаться, встать на колени. Голова гудела, перед глазами плыли цветные круги. Кое-как дотянувшись до ручки, я распахнула дверь и вывалилась на дорогу. Перекатившись под днище машины, я замерла, ожидая развития событий. В голове крутилась только одна мысль, одна молитва: «Хоть бы Алекс был жив».

Продумать хоть какой-то мизерный план я не успела. На голени я ощутила сильный, стальной захват, который тут же начал меня тянуть из-под машины.

— Какого хрена? — выкрикнула я, пытаясь ногой отбиться от захвата.

Но тот, кто тянул меня, был слишком мощным, чтобы отбиться. Во мне весу пятьдесят килограммов, а там явно был чувак под сотню. Выныривая из-под машины, я ощутила сокрушительный удар в висок и погрузилась в темноту.

Последняя моя мысль, пронзительная и до абсурда нелепая посреди этого хаоса: «Почему я не уломала Алекса переспать со мной? Было бы не так обидно умирать девственницей».

Глава 3

Удушливый, едкий запах гниющих тел ворвался в мое сознание настолько стремительно, что волна сбивающей с ног тошноты скрутила желудок мертвым узлом. Голова начала кружиться от вони и духоты. Я попыталась сглотнуть подступающую к горлу желчь и открыла глаза.

Темнота была непроглядной, абсолютной, не дающей возможности хоть на чем-то остановить свой взгляд. Я лежала на холодном, липком полу.

— Алекс? — позвала я почти шепотом. Голос охрип, в помещении было слишком холодно, а глаза начали слезиться от невыносимого смрада разложения.

Где-то вдалеке послышались приближающиеся шаги. Тяжелые ботинки мерно отсчитывали секунды моего ожидания. Голоса становились все отчетливее; их было трое. Я подтянула колени к груди, пытаясь хоть как-то согреться и приготовиться к встрече незваных гостей. Я прекрасно понимала, что они идут по мою душу. Оружия при себе не обнаружила — видимо, его забрали, когда вытащили меня из-под машины. Мне срочно нужен был план побега: если я здесь, значит, с Алексом произошло что-то совсем страшное, иначе он бы меня точно не оставил.

Звякнул поворот ключа, и дверь распахнулась. Яркий свет мощного фонаря, направленный прямо в лицо, озарил всю комнату, на мгновение ослепив меня. Проморгавшись и прищурившись, я быстро осмотрелась. Это была какая-то подсобка или морг. По обе стороны от меня валялись тела зараженных — серые, раздувшиеся туши, которые, к моему ужасу, еще не до конца разложились. Их застрелили совсем недавно.

— Ну, привет, — раздался насмешливый голос.

Три пары глаз уставились на меня выжидающе, цепко, будто я была цирковым зверьком, который по команде должен показать развлекательное представление. Мужчины были крепкой комплекции, одеты в одинаковую черную форму, похожую на военную одежду, но без опознавательных знаков.

В голове лихорадочно прокручивалось все, что могло случиться дальше. Проще всего было разыграть роль недалекой дурочки, чтобы усыпить их бдительность.

— Мы знакомы, мальчики? — Я решила разбавить гнетущую атмосферу и начала свой спектакль, стараясь придать голосу легкомысленности.

— Рой, смотри, а она не из робких, — сказал один из парней, больше напоминающий тупого качка, который не прочитал ни одной книги в своей жизни. Улыбка не сходила с его лица; было очевидно, что он думал о том, как бы меня «поиметь».

Секунда — и раздался уже другой голос, грубее, с сексуальной хрипотцой. Да чтоб тебя, Кайя! Опять не того оцениваешь!

— Мы поймали твоего дружка, он находится в соседней комнате. Будем надеяться, что ты окажешься более разговорчивой, чем он. Вы зашли на нашу территорию, и мы хотим знать, сколько с вами пришло людей и что вы здесь забыли.

Видимо, это был их главный. Слишком четкие, поставленные вопросы, отчеканенная речь — так же разговаривал Алекс, когда хотел, чтобы я исполняла его приказы незамедлительно. Я посмотрела на него слишком внимательно, пытаясь считать информацию. Светлые волосы были подстрижены коротко, зеленые глаза не выражали никаких эмоций, рост у него был не меньше, чем у Алекса. Пухлые, четко очерченные губы... И если бы он не удерживал меня сейчас в плену, я бы даже подумала, что он чертовски секси.

Резко тряхнула головой, чтобы прогнать эти неуместные мысли, и ощутила нестерпимую боль в висках — наследие удара. Я подняла руку (они, к счастью, не связали мне кисти), следя за тем, чтобы все три пары глаз были прикованы к моему жесту, и начала загибать пальцы, готовясь блефовать.

— Ну, во-первых, развяжите меня, — начала я, загибая первый палец и стараясь говорить максимально спокойным тоном. — Во-вторых, мне нужно увидеть моего брата. И в-третьих... идите на хрен.

Я закончила свою тираду, миленько улыбаясь их ошарашенной компании. Они явно не ожидали такой дерзости от пленницы. Три пары глаз уставились на меня с плохо скрываемым удивлением.

«Вот что им вообще говорить?» — лихорадочно думала я. Что будет, если я скажу то, что им не понравится? Они меня просто убьют? Или сначала поиграют со мной, как кот с мышью? Ну уж нет. «Так, Кай, соображай!»

— Детка, ты, наверное, не понимаешь, в каком положении находишься сейчас. Условия ставим здесь только мы.

А вот и самый молчаливый проснулся. Он был из них самый брутальный, таких обычно называют «плохой мальчик». Из-под края куртки на его шее проглядывалась татуировка дракона, обвивающая её. Стало даже интересно, кем он был в прошлой жизни, до того как мир погрузился в хаос.

— Ладно-ладно, — прохрипела я, изображая покорность. — Вы мне встречу с братом, я вам, в свою очередь, рассказываю, как обстоят дела на родине.

«Да я прям юмористка!»

— Только сначала руки развяжите, вы же не хотите причинить боль бедной девушке? — Я вытаращила глаза и посмотрела на них щенячьим взглядом, который всегда безотказно работал на папе и Алексе.

Парень с татуировкой дракона, Макс, как я узнала позже, достал нож и одним движением разрезал тугие стяжки на моих запястьях.

«Вот и отличненько, — подумала я, растирая запястья. — Не такие они и страшные, мужчины. Что с них взять, самцы. Их легко прочитать».

— Ребята, может, познакомимся ради приличия? А то я уже начинаю придумывать прозвища, и они вам вряд ли понравятся.

И где я только столько смелости набралась? Увидел бы меня сейчас Алекс, он бы сначала голову мне открутил за безрассудство, а потом поставил назад.

Парни переглянулись, и на их лицах промелькнуло нечто, похожее на снисходительную улыбку. Серьезно? Может, это просто сон, и я все там же, на вонючем матрасе, со стекающей слюной? Либо мое общество благотворно влияет на этих суровых мужиков. Еще пару часов — и, глядишь, не придется придумывать план побега, они сами сдадут свое оружие. Хи-хи-хи. Господи, Кай, какая же ты все-таки малышка.

— Я Рой, — сказал самый главный парень, тот, что говорил первым. — Это Макс, — он кивнул на парня с татуировкой дракона. — Ну а это Тони.

Третий парень ухмыльнулся во все тридцать два зуба.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не могу сказать, что мне приятно с вами познакомиться, но так и быть, — я встала, отряхивая одежду. — Меня зовут Кай, а того парня, что вы поймали, Алекс. Теперь, надеюсь, я могу увидеть его?

— Да без проблем, — произнес Рой, кивком указывая на дверь. — Если ты пообещаешь вести себя тихо.

Подняв свою пятую точку с грязного пола, я направилась вслед за ними по темному, пахнущему сыростью коридору. Как оказалось, далеко идти не пришлось. Брат был в соседней комнате.

Сердце мое сжалось от боли при виде него. Его приковали наручниками к старой чугунной батарее. Губа и бровь были разбиты, на лице запеклась кровь.

— Кай! — крикнул он, увидев меня живой и, казалось, невредимой. Лицо его исказилось от боли и ярости. — Ты в порядке? Они ничего тебе не сделали?

Он прошипел последние слова, испепеляя парней взглядом. Желваки на его лице были напряжены до предела. Он был в ярости, и я прекрасно его понимала.

— Все в порядке, Алекс, — я старалась говорить как можно спокойнее, чтобы сбить градус напряжения. — Мы мило поболтали.

Я подмигнула Тони, который смотрел на нашу сцену с нескрываемым интересом, и уставилась на брата.

— Вы можете развязать его? — обратилась я к Рою. — Мы ничего вам не сделаем, мы даже не знали, что здесь есть люди. Всего лишь пытались найти военную базу, хотели вступить в ряды добровольцев.

Как-то неуверенно от меня это прозвучало, слишком по-детски, но я не врала: мы и правда нуждались в месте, где могли бы наконец обосноваться, сбросить с себя вечный груз бегства и страха.

Наши «милейшие узурпаторы» переглянулись между собой. Секунда молчания — и Тони, сказал то, чего я совершенно не ожидала услышать.

— Значит, вы пришли по адресу.

Тони, парень с пухлыми губами, устало провел ладонью по своему лицу и направился в сторону Алекса. Раздался резкий металлический щелчок — и наручники упали на пол. По моему лицу явно читался шок, и Тони решил продолжить свою речь, обходясь уже без угроз.

— Мы трое — только часть отряда. В сорока километрах отсюда находится наше поселение. В основном это люди с военной базы Вэнс, но также с нами живут гражданские. Нашу базу уничтожили еще в начале эпидемии, кто успел выбраться — обосновался здесь. У нас есть еда и вода, люди работают на благо нашей общины, каждый вносит свой вклад. Если вы готовы променять ваш скитальческий образ жизни на оседлый и быть полезными нашему обществу, то добро пожаловать домой. Я сразу понял по тебе, что ты военный, — обратился Тони к Алексу, протягивая руку для рукопожатия.

Алекс не стал ее жать. Он просто молча смотрел на протянутую ладонь, его лицо оставалось непроницаемым. Но Тони это ничуть не расстроило.

— Ну а твоя подружка, — он усмехнулся, глядя на меня, — просто кладезь информации. Как говорится, находка для шпиона.

— Я вам и слова не сказала, — фыркнула я, демонстративно закатывая глаза.

Господи, неужели это оно? Неужели это то самое, что мы так долго искали? Мне не верилось, хотелось кричать от счастья, прыгать до потолка этой вонючей комнаты.

Я посмотрела на Алекса, улыбнулась ему, пытаясь передать всю свою радость. Он стоял напряженный, взгляд был совсем не дружелюбный, он никому не доверял. Я искренне надеялась, что он не откажется от такого шанса. Да и выбора у нас, по правде говоря, особо не было. Мы были на краю.

— Мы согласны, — произнес он наконец, но в его голосе звучали нотки настороженности и недоверия.

— Мне нужно знать, когда выдвигаемся?

— Через час выходим, — сказал Макс, парень с татуировкой дракона. — Ждите на улице, нам нужно еще раз все осмотреть, прежде чем мы отсюда уйдем.

После того как парни обошли территорию, проверив каждый угол и убедившись в безопасности, мы наконец выдвинулись в путь. На улице солнце жарило немилосердно, а сильная жажда буквально сводила меня с ума. Я то и дело облизывала пересохшие губы.

Краем глаза я заметила скользящий по мне взгляд качка. Он стянул с плеч свой рюкзак и достал из него алюминиевую фляжку. Протянув мне с абсолютно каменным выражением лица, он приказал:

— Пей.

— Спасибо, — немного смущенно пробормотала я, принимая воду.

Я встретилась глазами с Алексом, сделала несколько больших глотков и протянула фляжку ему. Он забрал ее молча. Я пошла следом за Роем, предвкушая новую главу нашей жизни.

Шесть часов. Ровно столько потребовалось, чтобы добраться до лагеря. Путь казался бесконечным, но вот мы стояли перед ним. На улице уже спустилась ночь, а я смотрела на огромные, возвышающиеся стены, окружающие поселение, и не могла поверить, что это на самом деле происходит с нами. Слишком долго мы были одни, слишком привыкли к вечному страху и пустоши.

Алекс, словно чувствуя мое оцепенение, взял меня за руку и повел к массивным металлическим воротам. Тони махнул рукой охранникам на вышке, и створки медленно, со скрежетом, начали открываться. Перед нами открылся совершенно другой мир: дома, множество одноэтажных и двухэтажных построек. В каждом окне горел свет — теплый, живой свет, который мы не видели целую вечность. Ущипните меня срочно!

— Это все правда? — произнесла я дрожащим голосом, который едва слушался. — Мне это не мерещится?

Парни переглянулись, и на лице Тони промелькнуло что-то похожее на понимание.

— Следуйте за мной, — скомандовал он. — Сегодня вы спите в моем доме. Сейчас мы перекусим, а завтра уже решим, что с вами делать.

Тони повел нас к самому большому двухэтажному дому в центре поселения. Открыв дверь, он впустил меня первой. Из кухни доносился потрясающий аромат свежей сдобы, сдобренный запахом чего-то мясного и тушеного. Во рту собралось столько слюны, что, казалось, можно было наполнить ведро, а живот предательски громко заурчал, нарушая тишину прихожей.

Я решила отвлечься от голода и начала осматриваться. Просторный зал, совмещенный с кухней, посредине комнаты стоял огромный, затертый, но уютный диван. Лестница вела наверх, видимо, к спальням. Услышав чьи-то быстрые приближающиеся шаги по ступеням, я замерла.

Девушка в коротком, легкомысленном платье бежала вниз по лестнице. Она, как ураган, неслась прямо на нас. У нее были яркие голубые глаза и светлые волосы, маленький курносый носик и идеально очерченные губы. Эта девушка была невероятно красивой. Не то чтобы я себя считала какой-то не такой — мои волосы были черны, как крыло ворона, они доходили до самой талии, у меня были зеленые глаза и слишком бледная кожа. Ростом я, к сожалению, пошла в маму — метр с кепкой. В школе меня называли смурфик, ну а я не обижалась, так как считала это даже милым.

— Тони!

Девушка прыгнула на парня и, вцепившись в него железной хваткой, начала страстно целовать. От такого напора Тони отшатнулся на шаг, но не перестал удерживать ее в своих сильных объятиях. В животе зашевелилось что-то неприятное, похожее на зависть или разочарование. Мне тоже очень сильно захотелось, чтобы меня вот так обнимали.

— Сара, познакомься, это наши гости, Алекс и Кай, — сказал Тони, наконец отстраняясь от девушки. — Они пока поживут с нами. Пожалуйста, накрой на стол и накорми всех. Потом покажешь им спальню, пусть отдыхают, завтра тяжелый день.

— Хорошо, любимый, — улыбнувшись, девушка еще раз чмокнула его в щеку и отправилась на кухню, покачивая бедрами.

Господи, я так много не ела с тех самых пор, как мама была еще жива. Ужин был не просто вкусным — он был откровением, вкусом прошлой, мирной жизни. Поблагодарив Сару и Тони за этот пир, мы направились в выделенную нам спальню. В комнате стояли две аккуратно застеленные кровати. В ней было тепло, сухо и уютно — так, как не было уже долгих шесть месяцев. Это было похоже на возвращение домой, в то место, которого больше не существовало.

Скинув с себя пропыленную, заскорузлую одежду и схватив чистое, мягкое полотенце, я первая отправилась принимать душ. Ощущение горячей воды, стекающей по телу, было чистым, незамутненным счастьем. Как же приятно чувствовать себя чистой, смыть с себя месяцы скитаний и грязи. В ванной комнате я нашла гель для душа с невероятным, манящим запахом булочки с корицей. Теперь я пахла так сладко, что, казалось, могла бы съесть сама себя.

Переодевшись в чистую, пусть и чужую, но свежую одежду, я вернулась в комнату. Следом принимать душ отправился Алекс. Когда он вышел — уже чистый, но все еще хмурый, — я лежала, укрытая толстым одеялом, и мечтательно смотрела в потолок, освещенный светом лампочки. Как же я давно не чувствовала себя так уютно и безопасно.

Улыбнувшись своим мыслям, я повернулась к брату, который стоял у окна, скрестив руки на груди.

— Алекс, мы останемся здесь?

Этот вопрос я хотела задать с тех самых пор, как мы согласились на эту авантюру с переездом в лагерь.

— Я не хочу уходить, мне здесь нравится, — добавила я, глядя ему в глаза.

Он пристально на меня смотрел. В его глазах читалась грусть, смешанная с настороженностью. Прошло секунд десять, прежде чем он решил мне ответить. Он тщательно подбирал слова.

— Кай, я не могу тебе обещать, — его голос был тихим, но твердым. — Пока мы здесь в безопасности, я сделаю все, чтобы ты жила полной жизнью, насколько это возможно в этом аду. Но если что-то пойдет не так, если я почувствую опасность, мы уедем не раздумывая.

После нашего разговора я еще недолго полежала, мечтая о завтрашнем дне, а затем погрузилась в глубокий, сладкий сон, которого была лишена так долго.

Проснулась я спустя несколько часов от дикого желания пить. Во рбу пересохло. В окне отражался свет луны, да такой силы, что комната была полностью освещена серебристым светом. Я видела, как мирно сопит Алекс на своей кровати. Он был такой красивый и, впервые за долгое время, совсем беззащитный в этом сне. Хоть где-то он мог расслабиться и снять с себя броню защитника.

На цыпочках, стараясь ступать максимально бесшумно, чтобы ненароком не разбудить мирно спящего Алекса, я подошла к двери. Тихонько ее приоткрыв, словно воришка, проскользнула в коридор и направилась к лестнице. Спустившись на первый этаж, я прямиком направилась на кухню, чтобы налить воды из графина в кружку.

Погруженная в свои мысли, в воспоминания об уюте и тепле, я даже не сразу заметила силуэт, сидящий в полумраке гостиной, посреди комнаты. Тони. Он сидел, облокотившись на спинку огромного дивана, и держал в руке бутылку. Мои шаги, видимо, были не такими уж тихими, потому что его взгляд скользнул вдоль моего тела — я была в одной длинной футболке. От этого взгляда по моим голым ногам пробежали мурашки. «Видимо, он давно за мной наблюдает и хотел остаться незамеченным», — неприятная мысль всплыла в моей голове.

— Не можешь уснуть? — хриплым, прокуренным голосом произнес парень, не меняя позы.

Недолго думая — а может, просто поддавшись желанию хоть с кем-то поговорить посреди ночи, — я решила присоединиться к нему. Сев на диван, наши плечи соприкоснулись. Тела были настолько близко, что становилось неуютно, интимно. Я нервно закинула ногу на ногу и откашлялась.

— Захотелось пить. Да и непривычно спать в тепле, совсем отвыкла от такого комфорта.

Парень улыбнулся краешком губ и сделал из бутылки большой глоток. Я не могла понять, что именно он пьет.

— А можно мне? — прошептала я, словно кто-то мог услышать нас в этом тихом доме, и протянула руку, принимая у него бутылку.

— А ты не слишком маленькая для алкоголя? — с усмешкой произнес он, наблюдая за мной.

— Не младше твоей девушки, — с ноткой раздражения ответила я, вспомнив вчерашнюю Сару и ее прыжок.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, и на его лице заиграли желваки. Что-то в его взгляде заставило меня напрячься, а узел внизу живота предательски стянулся от этого неожиданного напряжения.

— Мне, кстати, девятнадцать исполнилось в прошлом месяце, — добавила я, делая большой глоток из бутылки. Это был виски, терпкий и жгучий. Я так же, как и он, откинулась на изголовье дивана.

— Знаешь, Тони, я буду полезна вам, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Мне определенно нужно остаться. Давно я не чувствовала себя как дома.

Я улыбнулась ему, проводя рукой по своим волосам, пытаясь выглядеть уверенно и соблазнительно одновременно.

— Кай, можно совет как от взрослого дяди?

Он встал с дивана, забирая свою бутылку у меня из рук. Его настроение резко изменилось.

— Не будь такой наивной, иначе тебе здесь не выжить.

Он посмотрел на меня еще раз — взглядом, полным осуждения и разочарования, — и удалился на второй этаж.

Через какое-то время я последовала за ним, но сон уже не шел. Его слова звучали у меня в голове как приговор: "Наивная дурочка». Какой же он все-таки... не зря сразу мне не понравился."

Кто хочет посмотреть как выглядят главные герои, прошу пройти на другой сайт. Там будет много интересного.

Глава 4

Яркий, наглый луч солнца пробился сквозь неплотно задернутые шторы, освещая комнату. Я сморщила свой маленький носик, сладко зевнула. Жизнь, черт возьми, так прекрасна, особенно когда в доме есть вода, электричество и горячий душ.

Повернув голову туда, где находилась вторая кровать, я встретилась с внимательным взглядом Алекса. Он, как всегда, был неотразим. Крепкий сон и мягкий ортопедический матрас явно сыграли немаловажную роль в его преображении. Волосы небрежно взъерошены, губы чуть приоткрыты, и мне на мгновение показалось, что он смотрит на меня с мужским интересом. Одна малюсенькая бабочка у меня в животе, которую я считала давно мертвой, начала подавать признаки жизни.

— Доброе утро! — произнесла я. До сих пор не могла привыкнуть к тому, что мы всегда и везде вместе, живые и относительно целые.

— Согласен, оно сегодня действительно доброе, — он откашлялся, потирая рукой шею, словно пытаясь сбросить остатки напряжения. — Наверное, нам стоит поторопиться, не думаю, что завтрак в этом доме длится до обеда.

Кивнув, я поднялась с кровати. Алекс первым вышел в ванную, прихватив с собой полотенце. О боже, целое, чистое, мягкое полотенце! Только когда лишаешься всего, начинаешь ценить такие простые моменты и блага цивилизации.

Наспех умываясь и приводя себя в порядок, я застелила за собой кровать. Комната была идеально чистая, ни пылинки. Неужели Сара одна поддерживает порядок в таком большом доме?

Спустившись со второго этажа, я обнаружила за столом свою теперь уже «любимую» спасительную троицу. У Тони на коленях восседала его женщина и моя богиня готовки — Сара.

Решив привлечь к себе внимание этой уютной компании, я нарочито громко вышагнула на последних ступенях лестницы. Это сработало на ура. Головы повернулись в мою сторону, глаза парней как по команде округлились. Я с трудом сдержала смех, наслаждаясь произведенным эффектом.

Вчера Сара, эта милая девушка-ураган, решила дать мне свою одежду, чтобы я могла постирать свои походные лохмотья. И среди ее вещей я обнаружила кое-что занятное. Милое короткое платье голубого цвета. Оно смотрелось на мне идеально, но был один незначительный нюанс: для моей груди оно было маловато, но когда это нам, девочкам, могло помешать? Ну и чтобы дополнить образ нежной фиалки, я решила заплести себе две французские косички.

Брат явно не был в восторге от моего внешнего вида, когда присоединился ко мне. Может, я и переборщила с женственностью. Все-таки я уже давно не на учебе, где пытаюсь быть привлекательной для парней из футбольной команды. В этом же мире, мире мужчин с оружием и сломанной моралью, нужно как можно меньше обращать на себя внимание, если не хочешь быть чьей-то рабыней. И, к сожалению, такие экземпляры здесь точно имелись.

— Кай, а ты, оказывается, ничего, — Макс громко присвистнул, за что тут же получил подзатыльник от Роя.

Тони, казалось, не обращал на нас никакого внимания, продолжая общаться со своей девушкой, но я видела его мимолетный, быстрый взгляд, скользящий по моим голым коленям.

После плотного и невероятно вкусного завтрака, сидя за столом и наслаждаясь редким моментом покоя, Тони решил, что уже пора обговорить с нами дальнейшие действия и наше место в этой новой общине.

— Вам нужно определиться, где вы будете работать, — начал он деловито, обводя нас взглядом. — У нас есть люди, отвечающие за земледелие. В основном это посадка, прополка — труд тяжелый, но благородный. От урожая полностью зависят наши запасы продовольствия. Также есть хозяйственная часть: сюда входит приготовление пищи для лагеря, работа в госпитале и школе, уборка помещений. Можете рассмотреть вариант с образовательной сферой: если у вас лежит душа к какой-нибудь из наук, стоит попробовать обучать детей. Учителей всегда не хватает. Медицина и военное дело — самые востребованные специальности. Подумайте, до вечера я хочу знать ваш ответ.

Алекс, сидевший рядом со мной, посмотрел на меня, словно сверяясь, а затем перевел взгляд на парней, сидевших напротив.

— Мы хотим заниматься вылазками за стену, быть в отряде военных, если, конечно, никто не будет против, — его голос был ровным и уверенным. — Я был военным до эпидемии, и на данный момент ничего не поменялось, я все в той же форме, навыки при мне. Что касается Кай, за эти семь месяцев ей пришлось научиться выживать. Она отлично стреляет, умеет быстро реагировать в чрезвычайных ситуациях, что касается пропитания — голодной точно не останется.

— Ну и отлично, — голос Тони прозвучал слегка раздраженно, словно он ожидал другого ответа. Обратившись ко мне напрямую, он задал вопрос, полный скрытого давления: — Может, ты все-таки хочешь выбрать учебную деятельность? На крайний случай поработаешь медсестрой, да и Саре не помешает помощница на кухне.

Он смотрел внимательно, подавляя, хотел, чтобы я отказалась от роли, что выбрал для меня Алекс. Я выдержала его взгляд.

— Я буду защищать людей. В другом амплуа себя не вижу.

Произнесла я это с полной уверенностью в своем решении. Если раньше я даже представить себя не могла в роли военного человека, то сейчас не видела себя в будущем без оружия, без возможности защитить себя и брата.

— Хорошо, — Рой кивнул, принимая наш выбор. — Значит, завтра с самого утра выдвигаемся в дозор. Макс все вам покажет, сегодня также выдадут обмундирование.

— Спасибо, — я допила чай и поднялась из-за стола. — Могу ли я прогуляться по территории? Хотелось бы осмотреть окрестности.

Вопрос больше был направлен к Рою, так как с ним общаться мне было проще всего, он казался самым рассудительным из троицы.

— Конечно, — ответил он. — Ты вправе делать все, что считаешь нужным, в пределах закона города.

— Кай, подожди, я иду с тобой, — Алекс встал из-за стола и направился следом за мной.

Мы вышли на улицу. Стояла прекрасная погода, солнце припекало. Обойдя большую часть территории, внимание привлекло небольшое озеро. Сразу же захотелось стянуть с себя всю одежду и устроить заплыв. Люди, попадавшиеся на нашем пути, с любопытством разглядывали нас, новичков. В такие моменты ощущаешь себя гребанной обезьянкой в клетке. Мой внутренний социофоб вопил: «Беги! Они тебе не нужны, нам было хорошо вдвоем с Алексом!»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Чем дальше мы уходили от дома Тони, тем глубже я погружалась в свои мысли. Мысли эти были мрачными и навязчивыми. В голове всплывал один и тот же вопрос, который не давал мне покоя с момента нашего въезда в этот оазис цивилизации.

— Почему мы не видели зараженных? Мы прошли такое расстояние, ехали семь дней, и хоть бы один выполз. Тебе не кажется это странным?

Алекс на мгновение задумался, его брови сошлись на переносице. Он огляделся по сторонам, словно ожидая нападения из-за мирно стоящих домов.

— Может, они их отстреливают и по периметру ставят ловушки? Знаешь, Кай, я все еще не могу расслабиться здесь, — он покачал головой. — Постоянно ощущаю какой-то подвох.

Наклонив голову, Алекс неожиданно прижался своим лбом к моему. Этот жест показался мне слишком интимным, слишком личным. Я почувствовала, как дернулся его кадык, когда он сглотнул.

— И еще, пожалуйста, следи за тем, что ты надеваешь, — прошептал он, его дыхание коснулось моего лица. — Мне не нравится, как мужчины смотрят на тебя. Это может сыграть злую шутку, я не хочу, чтобы кто-то смог тебя обидеть. И поверь, я не исключение.

От последних слов во рту пересохло. Почему он так себя ведет? К чему эти намеки? Все это время, все семь месяцев выживания я была для него маленькой, назойливой сестричкой, обузой, которую нужно таскать с собой. А теперь?...

Мы получили форму, обмундирование и перекинулись парой фраз с другими новоиспеченными военными — такими же настороженными и немногословными, как и мы сами. Затем вернулись в дом Тони. Какие же прекрасные ароматы снова доносились с кухни! Сара была замечательной хозяйкой: добрая, красивая и невероятно вкусно готовила. На самом деле я ей завидовала, хотела бы я оказаться на ее месте? Определенно да. Хотела бы я быть мамочкой семейства, не отходящей от плиты и занимающейся бытом? Точно нет. У каждого человека своя миссия, и моя — «Выживать».

— Вы вернулись? — Сара обняла меня так, как будто мы были знакомы сто лет. Господи, сделай так, чтобы она не была настолько милой, я не привыкла к такому.

— Где все? Или сегодня мы ужинаем втроем? — вырвавшись из ее объятий, я посмотрела в сторону одиноко стоящего стола.

— Вчетвером. Вы с братом и мы с Тони.

— Отлично, только прошу больше не называть меня ее братом, — резко прервал ее Алекс. Он скрипнул зубами, на что Сара начала судорожно извиняться. — Мы не родственники и никогда ими не были.

— Ой, простите! Так вы, получается, встречаетесь? — щебетала Сара, заливаясь краской. — Нужно вам было тогда предложить комнату с двуспальной кроватью.

Мы с Алексом переглянулись. Неловкость момента зашкаливала, достигая апогея. Я чувствовала, как краснеют мои уши.

Кто-то сзади откашлялся. Повернув голову, я встретилась взглядом с Тони, который только что вошел. Не знаю, о чем он сейчас подумал, услышав этот диалог, но мне было не по себе.

— Так, ладно, — решила я разрядить обстановку, стараясь говорить как можно громче и увереннее, — хватит сиськи мять, пошли есть, я голодная как волк!

Схватив тарелку, я начала накладывать в нее все, что находилось в поле моего зрения.

— Сара, ты великолепна! — Я погладила свой плотно набитый живот и откинулась на спинку стула. Еда была невероятной. — Если ты не станешь моей женой, обещаю, что очень сильно обижусь.

Я посмотрела на нее со всей серьезностью, а потом не выдержала и хихикнула.

— О нет, дорогая, я точно не по девочкам, — ответила Сара, смеясь вместе со мной. Она грустно взглянула на своего парня. — Да и жду предложения от другого загадочного мужчины.

Тони, казалось, как обычно, пропустил ее слова мимо ушей, полностью погруженный в свои мысли или в еду.

— Кай, кажется, мы засиделись, — подал голос Алекс. Он встал из-за стола. — Идем спать.

Поблагодарив Сару еще раз за ужин, мы поднялись наверх. Нужно было хорошенько выспаться перед завтрашней вылазкой.

Уснуть, как обычно, не получалось. Я ерзала на кровати, чувствуя себя не в своей тарелке. Знаю, что брат тоже не спит; его дыхание было слишком ровным и контролируемым для спящего человека.

— Алекс, — позвала я тихо.

— Что?

Я набралась смелости и выпалила:

— Поспи сегодня в моей кровати.

Наступила тишина, которая была громче любого крика.

— Кай, прекрати, — наконец произнес он резко. — Что ты там опять себе надумала?

— Мне одиноко, — выдавила я из себя самую жалкую правду.

— Прости, но я не могу. Просто пойми наконец это и прими. Дело не в тебе. Я вижу все, что ты пытаешься сделать, все эти твои взгляды, намеки, это чертово платье... Но я обещал твоему отцу, что буду для тебя братом, который всегда защитит и никогда не бросит. Давай не будем пересекать ту грань, где мы оба пропадем. Просто оставим все как есть, и думаю, нам пора попросить разные комнаты, а лучше — разные дома.

Его слова обрушились на меня ледяным душем.

— Я тебя услышала, — мой голос был сухим и пустым. — Значит, я свободна и могу быть с кем хочу?

— Можешь, — его голос стал жестче. — Только не делай это назло мне. Живи так, чтобы потом не было стыдно за свои поступки, не нужно никому ничего доказывать. Ты должна повзрослеть. Сейчас я вижу перед собой неразумного ребенка, пытающегося выпросить внимание.

— Я тебя услышала. Давай ложиться спать.

Первая и последняя бабочка, которая рискнула расправить крылья в моем мертвом мире, сдохла, даже не успев взлететь. Ну и черт с ним. Все к лучшему.

После того, как Алекс наконец уснул, погрузившись в заслуженный сон, я решила опять спуститься на первый этаж. Я уже знала, кого или что искала в этом доме. Меня тянуло к Тони, как магнитом, иррациональное, животное желание, которое я не могла контролировать. Короткая шелковая сорочка, которую я нашла в своих вещах, плотно прилегала к телу, ткань больно натирала затвердевшие соски. Я была возбуждена до предела, желала тепла чужого тела, забытья.

Как же я устала быть одна, черт возьми. Сначала умерла мама, и отец ушел с головой в работу и горе, оставив меня наедине с пустотой. Следом он встретил мачеху, которая завладела полностью его вниманием, опять оставив меня в одиночестве. Потом Алекс, который был рядом физически, но в то же время так далеко ментально, что ощущался лишь жгучий холод его отстраненности. Может, я проклята? Все, кто мне дорог, всегда уходят из моей жизни или отстраняются.

Он сидел на диване точно так же, как и в первую ночь. Голова опрокинута на подлокотник, глаза закрыты. Его голый торс, освещенный лунным светом из окна, вызывал сильнейшее возбуждение, а черные брюки, обтягивающие крепкие бедра, так и просились, чтобы их испачкали, чтобы их сняли. Я ощущала себя слишком распущенной, слишком отчаянной. Мне на секунду стало стыдно за то, что я собираюсь сделать. Ведь в данный момент наверху, в его кровати, лежит другая женщина, Сара, которая его очень любит, а я, наверное, люблю другого мужчину — Алекса. Но сейчас мне было плевать.

— Зачем ты здесь? — Его голос прозвучал глухо, словно все проблемы мира лежали на его плечах и давили на него. Глаза открылись, и он уставился на меня.

— А ты? — парировала я, подходя ближе.

— Кай, тебе это не нужно, — он покачал головой, его взгляд был тяжелым. — Я видел, как ты смотришь на своего брата. У меня же есть Сара, просто в сексе не нуждаюсь.

— Ты ее не любишь, я права?

Молчание было ответом красноречивее любых слов.

— Просто побудь со мной сегодня, — взмолилась я, останавливаясь прямо перед ним. — А завтра я все забуду. И ты тоже. Все будет как прежде.

— Не будет, — отрезал он. — Ты и сама это понимаешь. Ты сделаешь больно другим людям. Ты настолько кровожадна?

— Я устала думать о чувствах других людей! — воскликнула я, мое терпение лопнуло. — Я хочу думать только о себе и о том, чего на данный момент хочу я!

Подойдя вплотную к дивану, я перекинула ногу через его бедро и села к нему на колени. Обхватив его шею руками, я посмотрела в глаза. В них отчетливо читалась дикая страсть вперемешку со злостью и осуждением. В ту же самую секунду его язык ворвался в мой рот. Издав животный рык, он начал неистово терзать мои губы, его поцелуй был грубым и требующим. О боже, это было прекрасно, так запретно и дико. Схватив меня обеими руками за ягодицы, он стиснул их с такой силой, что из моего рта вырвался громкий всхлип. Внизу живота разгорался сладостный жар, мои трусики становились мокрыми от желания. Пытаясь унять свое томление, я начала тереться своей промежностью о его вздымающийся в джинсах член.

— Черт, Кай, не делай этого, девочка, — прорычал он. Его грудь часто поднималась и опускалась, дыхание было тяжелым и прерывистым.

— Сделай мне приятно, я хочу тебя, Тони.

В ту же секунду, словно сорвавшись с цепи, он резко встал с дивана и, подхватив меня на руки, усадил на кухонный стол. Деревянная столешница оказалась холодной и жесткой под моими ягодицами. Его рука скользнула под сорочку, проникла в мои трусики. Пальцем он нащупал набухший, пульсирующий бугорок и начал массировать его, нетерпеливо и грубовато. Чертыхнувшись сквозь стиснутые зубы, он сорвал с меня трусы, задрал вверх мою сорочку и опустился лицом к моим изнывающим от предвкушения складочкам. Проведя языком по чувствительному месту, он начал ласкать меня, его движения были уверенными и требовательными.

— Девочка, какая же ты сладкая, — прошептал он, его голос был низким и хриплым.

— Мм... — выдохнула я, чувствуя, как жар разливается по моему телу.

Момент был напряженным, воздух наполнился предвкушением. Я чувствовала его желание, его нетерпение. В его глазах я видела отражение своих собственных чувств – смеси страха и жгучего любопытства.

— Я не уверена, — пролепетала я, пытаясь собраться с мыслями. — Мне кажется, это слишком быстро.

— Мне остановиться? — его голос стал мягче, в нем проскользнула нотка беспокойства. — Ты можешь меня сейчас остановить, и мы забудем обо всем.

На мгновение я задумалась, представив, как я возвращаюсь в свою комнату, и все остается по-прежнему. Но что-то внутри меня противилось этой мысли.

— Нет, — наконец сказала я, чувствуя, как слова срываются с губ. — Не останавливайся.

Он посмотрел на меня с облегчением, а затем его взгляд снова наполнился решимостью.

Спустя некоторое время, когда напряжение достигло пика, я почувствовала, как мое тело сотрясается в разрядке. Опустошение. Вот что я ощутила сразу же. Наверное, следом придет и стыд, но это будет потом.

Он поднял меня на руки и направился к дивану, где уложил рядом с собой. Я закрыла глаза, чувствуя себя усталой и немного потерянной. В эту ночь мне не снились кошмары, впервые за долгое время.

Когда я проснулась, было еще темно. Его рядом не оказалось. Встав с дивана, я поплелась в душ, пытаясь осмыслить произошедшее. Проходя мимо комнаты Сары, промелькнула мысль, что все это было неправильно, но я быстро отогнала ее прочь.

Глава 5

Мое утро началось с бешеной гонки, как и следовало ожидать, я проспала. Будильника у нас не было, а внутренние часы, настроенные на вечный страх и тревогу, дали сбой в этом уютном доме.

Быстро собравшись и стянув со стола парочку аппетитных бутербродов, приготовленных заботливой Сарой, я побежала на точку сбора отряда. Я была совсем не удивлена, что Алекс не стал меня будить. Возможно, он решил, что сегодня я должна остаться дома, в безопасности. Он всегда принимал решения за нас двоих, что ужасно бесило, так как я давно уже не ребенок, а полноправный участник этого выживания.

Мысли, которые должны были меня посещать после нашей ночи с Тони, отошли на второй план. Как ни странно, этому отлично способствовало отсутствие Тони в поле моего зрения этим утром. Я прекрасно понимала, что у него есть множество задач, которые ложатся на его плечи, и то, что мы переспали, не должно никак повлиять на исход предстоящей миссии. Это была всего лишь физическая разрядка, попытка заглушить одиночество.

Как же специфически работает наш мозг в момент опасности. Будучи связанной в том подвале, первое, о чем я подумала, увидев Тони, было то, что он тупой качок, не способный ни на что, кроме как исполнять приказы своего главного. Как оказалось, все происходило с точностью да наоборот. Тони был гениальным военным стратегом. За все то время, что я за ним наблюдала, узнала для себя много интересного. Его подразделение отвечало не только за защиту территории города, но и за обеспечение людей провизией, медикаментами, а также раз в месяц они выезжали на зачистку близлежащих городов от зараженных. Командование полностью лежало на нем, он отвечал не только за свою жизнь, но и за жизнь всех людей, находящихся в его расположении.

Наблюдая за ним, окруженным военными, многие из которых были в два раза старше него, я думала о том, что мне повезло хоть на краткий миг почувствовать такого мужчину рядом с собой. То, что он обратил на меня внимание, уже чего-то да стоило. Сильный, властный мужчина — именно таким должен быть человек, который возглавляет формирование.

Тони вел себя чересчур отстраненно. Может, на нем так сказалась бессонная ночь, не знаю. Поприветствовав нас кивком, он начал отдавать приказы.

Брат же был явно раздражен. Говорил со мной так, как никогда прежде, с холодной отстраненностью. Сделал акцент на том, что я должна была остаться дома. На что я, как и всегда, промолчала: спорить было бессмысленно.

Дождавшись, пока все соберутся и рассевшись по машинам, мы выехали на первый объект. Как объяснил Рой, сегодня от нас требовалось лишь показать свою ценность для отряда, проявить инициативу и выполнять команды качественно и в срок.

В машине мы были впятером: Тони, как обычно, сидел за рулем, Макс на пассажирском, Алекс, Рой и я — на заднем сидении. Около двух часов мы ехали молча. Изредка ребята перекидывались незначительными фразами, связанными с координатами склада, куда мы отправились, чтобы раздобыть провиант и нужные для города медикаменты.

Весь путь прошел спокойно, даже пугающе спокойно. Нам не повстречалось ни одного зараженного. Я, конечно, понимала, что если бы мы ехали ночью, то точно на кого-нибудь напоролись бы, так как с наступлением темноты эти твари активируются. Дневной свет был нашим союзником.

— Приехали, — крикнул Макс и вышел из машины, разминая плечи.

Следом начали вылазить все остальные. За нами подъехали еще пять внедорожников. Всего шесть отрядов. Каждый занимал свои позиции, которые были обговорены еще на брифинге.

— Что дальше? — спросил Алекс, глядя только на Тони, полностью игнорируя остальных.

— Для начала нужно осмотреть периметр склада, — Тони указал на огромное серое здание, возвышающееся над деревьями. — На этих позициях были обнаружены скопления психов, поэтому постарайтесь быть внимательными к деталям. Если они устроили гнездо в самом здании, начнется жаришка.

Алекс посмотрел на меня с беспокойством, которое он не мог скрыть. Но я не дала ему погрузиться в свои переживания и просто подмигнула, говоря этим жестом то, что все будет отлично. В ответ уголки его губ едва заметно приподнялись, и я окончательно расслабилась.

Перекинув автомат на левое плечо, он отправился вслед за Максом осматривать периметр с западной стороны.

Я, Рой и Тони последовали на южную сторону здания.

Вокруг расстилался бескрайний лес, величественный и мрачный. Птиц здесь не было слышно, будто все живое вымерло и затаилось под страхом быть уничтоженным. Где-то отдаленно я улавливала журчание речки. Смотря перед выходом карту, я запомнила ее местоположение, она действительно находилась рядом со складом. Когда закончим с резервом, попрошу парней заехать туда, может, удастся искупнуться. Жара стояла нереальная.

Не пройдя и пяти метров по заросшей тропинке, я заметила за деревом тень. Она мелькнула слишком быстро и неестественно, чтобы принадлежать животному. Не успевая подать другим знак, я инстинктивно схватилась за оружие. Все произошло за считанные секунды. Тварь неслась в мою сторону — адское месиво вместо лица, рот покрыт пеной, слюна вязкой субстанцией стекала на землю.

На принятие каких-либо решений не было времени. В два шага я сократила между нами расстояние. Выстрел. Следом еще один. Голова, сердце — точно в цель, как и учил Алекс. Все это отрабатывалось безумное количество раз в наших скитаниях. Мне было не привыкать убивать тварей, на моем пути их было несчетное количество.

Я повернулась, чтобы оценить обстановку, и успела поймать на себе пару удивленных взглядов. Неужели они думали, что я настолько беспомощна? Хотелось прям заржать в голос над их шоком.

— С тобой все в порядке? — Ко мне подбежал Алекс. Я не поняла, как он здесь оказался, видимо, они первыми успели обойти свой участок. Он осматривал внимательно мое лицо на предмет повреждений, на что я фыркнула и повернулась в сторону других парней.

— Периметр чист, — произнес Тони хладнокровно, как и положено командиру, оценивая ситуацию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Заходим в здание.

Глава 6

Солдаты заняли позиции по всему периметру и двинулись к зданию. Внутрь входили парами, прикрывая друг друга, но внутри никого не было. Пустота и тишина. Только эхо нарушало мертвую пустоту, отражая голоса, анализирующие ситуацию по рации.

Мы оказались в огромном амбаре, забитом под завязку. Ряды высоких стеллажей уходили в сумрак, полки ломились от консервов, круп, повсюду лежали мешки с сухим пайком и валялись аптечные принадлежности. Складывая воедино все факты, я поняла: этот склад входил в инфраструктуру военной базы Вэнс. И, судя по всему, после гибели основного отряда это было единственным, что они смогли сохранить и уберечь от мародеров.

Закончив погрузочные работы — машины были загружены под завязку — мы оказались во власти сгущающейся темноты. Стало очевидно, что дальнейшее движение небезопасно, и было принято единственно верное решение: переночевать здесь, под защитой этих стен.

Установив посты охраны по периметру, все остальные прошли внутрь, чтобы отдохнуть. Пока одни отдыхали сидя, а другие резались в карты при свете фонарей, я же приняла решение отправиться спать. События прошлой ночи лишили меня последних сил, поэтому желание лечь было непреодолимым. Я опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене, и вскоре брат расположился рядом, заняв позицию часового. Только я устроилась у него на плече, пытаясь задремать, как услышала вопрос, к которому была абсолютно не готова.

— Ты с ним спала?

Необычайное хладнокровие Алекса, впервые направленное на меня, заставило мой внутренний мир остановиться. Голос его был ровным, лишенным эмоций, но я чувствовала нарастающее напряжение в его теле.

— Что за вопросы? С чего ты это решил?

Я сделала над собой невероятное усилие, чтобы голос не дрогнул. Хотя я не чувствовала себя виноватой — я не давала ему никаких обещаний, — Алексу необязательно было знать всё. Я не хотела ссориться, учитывая, что мы остаемся соседями и товарищами по оружию.

— Кай, не держи меня за идиота, — он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к темноте амбара. — Я работал в полиции и сразу понимаю, когда мне лгут. Я думал, мы доверяем друг другу.

Алекс отвел взгляд, и тяжесть вины давила на меня, словно бетонная плита.

— Да, — сглотнула я, пытаясь взять себя в руки и найти хоть какое-то оправдание. — В этом нет ничего серьезного, это, скорее, способ отвлечься. Усталость от одиночества накатила, и потребность во внимании взяла верх.

Нервный всхлип, похожий на смех, сорвался с моих губ. Жалко.

— Хорошо.

Брат, избегая моего взгляда, перевел внимание на Тони, стоящего у противоположной стены и объясняющего что-то военному. Я поймала взгляд Тони — сначала на Алексе, потом на мне. Пытаюсь выдавить из себя слабую улыбку, но он тут же смотрит в другую сторону, словно мы для него сейчас просто пустое место.

Только сейчас до меня дошло, насколько щекотливая и опасная ситуация получается: близость с тем, у кого мы в гостях и от кого зависим, — это огромная проблема.

— Нам придется искать другое жилье, — голос Алекса стал тише, но жестче. — Если только ты не собираешься занять место Сары под этой крышей. В противном случае съеду я — оставаться здесь при таком раскладе я просто не смогу.

— Мы уедем вместе, как только я поговорю с ним, — пообещала я, чувствуя, как отчаяние подступает к горлу. — Я не исчезну.

— Кай, мне не нужно, чтобы ты была рядом из чувства долга. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива — даже если твое счастье не предполагает моего присутствия.

Эти слова были последним, что я услышала от Алекса, прежде чем он покинул комнату, оставив меня одну в темноте. Я же, обессиленная, сразу же поддалась во власть сна, проваливаясь в спасительное беспамятство.

Едва рассвело, Макс разбудил меня. Я еле смогла продрать глаза, чувствуя себя разбитой после бессонной ночи и эмоционального разговора с братом. К тому моменту, когда я выбралась из амбара, остальные были уже на улице, заканчивая последние приготовления. Погрузка прошла быстро и слаженно, и мы отправились обратно в город. День обещал быть напряженным: нас ждал нелегкий разговор о жилье и нашем будущем среди этих людей.

Оказалось, я все же зря переживала. Особых проблем не возникло: Алекс и Тони быстро решили вопрос, и нас спокойно разместили в военном общежитии. Спальные помещения были разделены по половому признаку, что было стандартной практикой в таких условиях. В нашем огромном здании с общим душем и длинными рядами кроватей, моими соседками стали всего шесть девушек. Особого радушия я не заметила – каждая была погружена в свои мысли и заботы, но с одной из них мне удалось найти общий язык.

Мою новую знакомую зовут Мэри. Она оказалась очень дружелюбной и словоохотливой, сразу же взяв на себя роль моего проводника в этом новом мире. Мы с ней провели почти весь день: она показывала мне территорию, объясняла, с кем стоит общаться, а кого лучше обходить стороной. Благодаря ей, я начала чувствовать себя немного увереннее в незнакомой обстановке.

Алекс же, напротив, после того разговора в амбаре, словно отдалился. Он теперь старается избегать общения, ограничиваясь ничего не значащими, официальными фразами и избегая моего взгляда. Такое поведение очень ранит и истощает меня эмоционально, ведь я не понимаю, что могло произойти.

Так и пролетели две недели: сплошные тренировки, учеба выживанию и выматывающие ночные дежурства на периметре. Я настолько уставала, что, возвращаясь в казарму, проваливалась в сон мгновенно, не дожидаясь отбоя. Но сегодня все по-другому.

— Кай, ты должна пойти! — Мэри издает звуки, напоминающие скулеж брошенного щенка, прыгая вокруг моей кровати.

— Такие вечеринки случаются нечасто! Мы просто обязаны пойти, тем более что там будут парни из второго отряда. Я планирую охмурить Джареда, он нереально горяч.

Взгляд, которым она меня окинула, был красноречивее слов: я поняла, что придется согласиться, сопротивление бесполезно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо, уговорила, — произнесла я строгим, почти материнским тоном. — Только у меня нет подходящей одежды для такого случая.

— На такой случай у тебя есть я! — Мэри захлопала в ладоши. — Сегодня я буду твоей феей-крестной: у меня есть чудесное, короткое черное платьице, ты будешь в восторге!

Закатив глаза, я, тем не менее, чувствую, как меня охватывает волнение перед предстоящим вечером. В голове вертится дурацкая дилемма: кого же я хочу впечатлить больше — Алекса, с его загадочным молчанием, или Тони, с его неизменной дружелюбностью?

Глава 7

Даже в самые темные времена можно найти свет, и сегодня этот свет — мое собственное отражение в тусклом зеркале общежития. Именно сейчас, когда вокруг царит хаос и выживание стало рутиной, понимаешь, что для поддержания боевого духа нам, женщинам, крайне важны эти маленькие «якоря» красоты и ухода.

Спасибо Мэри за платье — оно идеально подчеркнуло все достоинства моей фигуры, облегая каждый изгиб. Кажется, я сегодня «сорвала джекпот» мужского внимания. Мой образ с ярко-красной помадой и облегающим платьем произвел фурор еще в коридоре общаги. Парни провожали меня взглядами, полными неприкрытого восхищения. Сегодня я — их главное наваждение.

Образ Мэри тоже получился очень ярким и запоминающимся. Это пример того, как обычные вещи могут выглядеть дерзко и сексуально: обтягивающие джинсы, блузка с глубоким декольте, дополненные тонким ремешком, смотрятся на ней очень эффектно. Моя подруга словно вышла из фильма для взрослых.

С парнями из отряда мы еще не пересекались. После вылазки они, сто пудов, отсыпались весь день. Целая неделя ушла на то, чтобы выследить зараженных, но результат того стоил — ликвидация прошла успешно, без потерь с нашей стороны.

Дорога до клуба заняла мало времени, благо он находился недалеко. Внутри уже царила атмосфера безудержного веселья и хаоса, так свойственная людям, живущим одним днем. Классика вечеринки выживших: девушки танцуют, парни устраивают соревнование, кто больше выпьет.

Я заказала в баре водку. Как ни парадоксально, этот напиток здесь пользуется наибольшим спросом и стоит дороже всего — видимо, за возможность забыться. Опрокидываю два шота залпом, даже не моргнув. Чувство тепла разливается по телу, мой взгляд скользит по лицам в поисках ночного приключения, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Однажды вкусив это, сложно себя остановить.

Первым делом мой взгляд цепляет Алекса. Он стоит у стены, болтает с какой-то темноволосой девицей. Если бы не знала, что я ему до лампочки, решила бы, что он ищет замену мне по типажу. Мой пристальный, прожигающий взгляд, должно быть, его «прожег»: он оборачивается и замечает меня. Кадык ходит ходуном, сглатывает нервно. «Сюрприз, братик?» Перекидываю ногу, поднимаю рюмку в приветственном жесте и пью. Он недовольно хмурится и, бросив свою собеседницу, выдвигается в мою сторону.

— Пожалуй, на сегодня с алкоголем пора заканчивать.

В ответ на его слова я облизываю губы, растягивая удовольствие, тянусь к нему и провокационно спрашиваю:

— Братик соскучился? Может, тогда обнимемся?

Я прижимаюсь к нему, вдыхаю знакомый запах его одеколона и кожи. Тело реагирует мгновенно, привычно. Я пьяна, но источник этого опьянения — алкоголь или его близость — вопрос открытый.

— Сбавь обороты, — шипит он мне в ухо. — Ведешь себя как шлюха.

Его слова обжигают сильнее виски.

— Неужели? — Я отталкиваю его. — Кто определяет эти моральные нормы в мире, который рухнул? Не ты ли тот, кто позволяет предрассудкам лишить себя шанса быть с девушкой, которая ему небезразлична? Между нами нет ничего «братского», чтобы ты знал!

Меня просто разрывает от желания высказать ему все, что накопилось за эти месяцы, что мы провели вместе. Я на секунду теряю концентрацию, отпускаю Алекса, и в этот момент вижу входящих Тони и Сару. Он держит ее за талию, они смеются.

Меня накрывает волной тошноты и обиды.

— А ты мне еще что-то говоришь про борьбу? Посмотри на себя!

Алекс презрительно фыркает, словно мои слова его не задели, залпом опрокидывает стоящий рядом бокал виски и идет прочь, обратно к своей спутнице.

Я бы с радостью сказала ему: «Катись к черту!», но я не могла оторвать глаз от Тони. Он — мой первый мужчина, и это чувство не отпускало меня, пульсировало где-то глубоко внутри.

И что Тони вообще нашел в этой Саре? Она же совершенно непримечательная, бледная тень, бегает за ним хвостиком, заглядывая в рот. А потом я вспоминала себя с Алексом... та же картина, только без интима.

Ловлю на себе внимательный взгляд Тони. Он смотрит на меня с таким желанием, что все становится ясно без слов. Ловлю этот немой посыл, встаю из-за стола и направляюсь в дамскую комнату. По пути прохожу мимо отряда Макса, и кто-то из парней окликает меня:

— Кай, у нас тут весело, иди к нам!

— Простите, мальчики, но сегодня я вне игры, — отвечаю с легкой улыбкой и скрываюсь в уборной, чтобы закрыться ото всех, собраться с мыслями. Смотрю на себя в зеркало и чувствую острое, гнетущее чувство жалости к самой себе. Мечтаю о том, чтобы хоть раз в жизни стать для кого-то абсолютным, безоговорочным приоритетом.

Тук. Стук. Один. Я знаю, что это он. Сердце начинает колотиться, как бешеное. Открываю замок, и меня буквально сбивает с ног волна его энергии и мужественности.

— О, привет! Какими судьбами?

В ответ на мои слова Тони одаривает меня взглядом, полным животного голода и нетерпения.

— Ты так долго шел. Сара тебя не отпускала?

Моя дерзость — это просто защитная маска. Внутри меня все пылает и раздирает на части от противоречивых эмоций.

— Хватит болтать, Кай, — рычит он, прижимая меня к стене. — Я сейчас просто не выдержу, если не трахну тебя.

Он поворачивает меня лицом к зеркалу, оказываясь сзади. Его взгляд фокусируется на моей спине и ягодицах, плотно обтянутых тканью платья. Затем, без лишних движений, задирает подол. Проводит рукой по ниточке стрингов, оттягивает их, и те с глухим ударом пружинят о мою изнывающую промежность.

— Черт возьми, детка, — шепчет он мне в ухо, его голос низкий и сексуальный, — как увидел тебя в том подвале, сразу захотел трахнуть. И с тех пор, как это произошло, я не могу тебя забыть.

Трусики сползают по ногам, и по мере их движения он целует меня, не пропуская ни сантиметра внутренней стороны бедра.

— Скажи честно, — мой голос дрожит от возбуждения, — почему здесь не она? Ты решил, что я шлюха?

— Поверь, девочка, к шлюхам относятся иначе, — шлепок по заду. — Я же тебя ценю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Штаны падают на пол, резким движением он входит в меня до упора.

— Мгм!

Это был то ли стон удовольствия, то ли всхлип боли — я и сама не поняла.

— Заткни свой прекрасный ротик, — приказывает он. — Не хочу, чтобы нас услышали.

— Переживаешь за чувства Сары, «папочка»? — провоцирую я.

— Меньше всего сейчас хочется заниматься «садовыми работами» на заднем дворе. Любой, кто тебя увидит обнаженной, подпишет себе приговор.

— Серьезно? А если я скажу, что меня тянет к собственному брату?

— Твои слова не новость. Но наша близость изменила правила: теперь ты только моя.

— Значит, ты можешь быть с Сарой и со мной, а я всего лишь должна сидеть и ждать твоей милости? — Мои тренировки не прошли даром: я толкаю его с такой мощью, что он врезается спиной в дверь.

— Кай, не испытывай мое терпение.

Его рычание — музыка для моих ушей. Именно этого я и добивалась — вывести его из равновесия, нарушить его идеальный, контролируемый мир.

Я опускаюсь на колени прямо на холодный, грязный кафель, не забыв о своей ярко-красной помаде. Он в шоке от такого поворота событий, его глаза расширяются от удивления и желания. Я заглатываю его полностью, целенаправленно оставляя жирные, алые следы помады на его плоти. Это моя маленькая месть, мой молчаливый маркер территории. Если он пойдет к Саре сразу после меня, она точно поймет, с кем он был.

Я довожу его до грани слишком быстро. Резкими, глубокими толчками он изливается мне прямо в рот. Я же, ни секунды не сомневаясь, смакую, облизывая все до последней капельки, глядя ему прямо в глаза.

— Теперь ваша очередь говорить тост, — улыбаясь ему самой невинной улыбкой, я забираюсь на раковину. Раздвигаю ноги, демонстрируя себя, — он сразу ловит мой намек.

Тони целует меня в губы с жаром и опускается на колени передо мной. Он вылизывает меня так, как я боюсь никто и никогда не будет, словно я самое драгоценное сокровище. Мои стоны уже звучат на весь туалет, заглушая музыку в клубе. Прижимаю его лицо к своей киске сильнее, не давая ему дышать, желая большего. Он кусает за клитор, помогает себе пальцами, то нежно, то быстро проводит языком. Чувствую, что на пределе своих сил, один точный удар — и я взрываюсь. Оргазм такой сокрушительный, что на мгновение накатывает тошнота от переизбытка чувств.

Резким движением он поднимает меня на руки и впечатывает в стену.

— Я еще не все сказал, — он улыбается, и я чувствую, как сердце уходит в пятки от предвкушения.

Второй оргазм приходит еще быстрее, чем предыдущий. Сейчас он берет меня неспеша, с оттяжкой, растягивая удовольствие. Нежно прикусывает мочку уха, затем переходит к поцелуям на шее, оставляя засосы.

— Ты будешь моей.

— Я соглашусь на отношения с тобой только при условии, что ты расстанешься с ней.

— Ты же знаешь, секс здесь ни при чем. Я могу вообще с ней не спать, мы просто...

— Я не согласна быть одной из твоих женщин, — прерываю я его, чувствуя прилив сил и решимости. — Я не буду ни с кем делить мужчину, которого считаю своим. Или все, или ничего.

На мгновение он замирает, обдумывая мои слова.

— Твои условия приняты: наши отношения с ней заканчиваются прямо здесь и сейчас.

Глава 8

Тони сдержал свое слово: Сара съехала из его дома в тот же день. Я не знаю, что именно она рассказывала остальным жителям города, да и не хотела знать, но вскоре мне объявили настоящий бойкот. Мое присутствие здесь и так не было особо желанным, но после того, как меня заклеймили легкомысленной особой, уводящей чужих мужей, даже Алекс перестал со мной общаться. Это было обиднее всего, его молчание ранило сильнее презрительных взглядов остальных.

Мне повезло: в отряде, куда я недавно перевелась и которым командовал Макс, ко мне относились хорошо. Я демонстрировала отличные результаты на тренировках: была одной из лучших по меткости, да и в рукопашном бою не отставала. Я вгрызалась в каждое задание, доказывая свою состоятельность. Макс, видя мое рвение, даже пообещал обучить вождению — получить права обычным путем уже не представлялось возможным, но навыки вождения грузовика в этом мире были на вес золота.

В наших отношениях с Тони все было прекрасно, за исключением одного: мне казалось, он хочет прогнуть меня под себя, сделать послушной и управляемой. Недавно его предложение съехать из общежития и жить вместе встретило мой резкий отказ. Я прекрасно понимала его намерения — полный контроль надо мной — и не желала повторять судьбу Сары. Именно это и привело меня в отряд к Максу. Конечно, там было больше заданий, времени на отдых и отношения катастрофически не хватало, но я находила силы совмещать службу и личную жизнь.

— Малыш, иди ко мне, я соскучился, — прошептал Тони сегодня вечером, когда я, как обычно, пришла к нему на ужин.

Я могла провести здесь время, но ночевать предпочитала у себя, в казарме, сохраняя хоть какую-то видимость независимости. Я забираюсь к нему на колени, сажусь лицом к лицу, трусь носом о его щеку, вдыхая уже такой знакомый и сводящий с ума аромат его кожи и виски.

Прошло три месяца с тех пор, как мы объявили себя парой, а страсть между нами не угасала, а только разгоралась с новой силой. Каждый раз, когда Тони с командой возвращался из вылазок, он первым делом шел ко мне и баловал какой-нибудь безделушкой, которую раздобыл: флаконом духов из разграбленного магазина, пачкой сигарет, шоколадкой. Я, конечно, не меркантильная особа и не ведусь на украшения, но само внимание мужчины было невероятно приятно.

— Ты невероятна, — его пальцы путаются в моих волосах, он касается моего носа своим и смотрит мне в глаза. — Я одержим тобой. Порой кажется, что это наваждение. Знаю, что, возможно, спешу, но... я люблю тебя.

Я не могу выдержать этот взгляд, в нем слишком много всего: желания, одержимости, нежности. Мои чувства к нему сильны, он мне очень дорог, но я не уверена, достигают ли они того же накала, что и его признания.

Я целую его с такой страстью, на какую только способна, вкладывая в этот поцелуй все свои невысказанные слова и сомнения. Я трусь о него как блудливая кошка, изнывая от желания, мне хочется большего, здесь и сейчас. Я встала, и тонкое платье скользнуло с моих плеч на пол, оставив меня полностью обнаженной перед ним. Так происходит всегда, между нами нет секретов, я и мои чувства к этому невозможному человеку настолько осязаемы, что в них можно легко сгореть.

Я сделала приглашающий жест пальцем, призывая следовать за мной. Он шел за мной, словно одурманенный, и я повела его на кухню. Он сразу все понял, его глаза заблестели предвкушением, а на губах появилась хищная усмешка.

Повернувшись спиной к нему, я сделала шаг к столу.

— Руки на стол, — это был приказ, и ему, очевидно, нравилось мое беспрекословное подчинение. А мне нравилось, что он мной командовал, но только когда это касалось нашей постели.

Я заняла выжидательную позицию: ладони на столешнице, взгляд направлен на него.

— Ноги шире.

Его взгляд прошелся по мне, задерживаясь на каждом изгибе.

— Прогнись.

Я послушно опустилась, прогибаясь в пояснице.

— Любимая моя, ты идеальна, — прошептал он, его голос был низким и хриплым.

Он встал на колени позади меня, и я почувствовала его дыхание на своей коже.

— Ты точно готова? — спросил он, его голос был полон желания.

— Да, — выдохнула я, закусив губу, — я хочу, чтобы мы сделали это.

Одной рукой он начал водить по клитору, другой же начал разминать тугую розочку ануса. Я хныкала, он же в свою очередь успокаивал меня, целуя поясницу, поглаживая, языком спускался к сокровенному местечку. Когда я была полностью готова, он прислонил свою головку ко входу и потихоньку начал протискиваться, он был настолько крупный, что слезы текли сами собой.

Через какое-то время я полностью расслабилась, даже начала получать от его поступательных движений удовольствие, я понимала что он сдерживается, но от этого мне было ещё приятнее, знать что я ему небезразлична и что он заботится обо мне.

Когда из неоткуда на меня накатила волна сокрушительного оргазма, я в каком-то не прекращаемом бреду прохрипела ему:

-Я люблю тебя Тони.

Эти слова стали важным моментом. После моего признания в чувствах, он крепко обнял меня, и мы какое-то время просто лежали, ощущая близость друг друга. В этот момент я на мгновение отвлеклась, подумав о том, выдержит ли старый кухонный стол нас двоих, и тихонько хихикнула от своих мыслей. Он заметил моё настроение, поднял меня на руки и перенёс в спальню.

Этой ночью я осталась в его доме и, наконец, перестала чувствовать себя так, будто повторяю чью-то чужую судьбу. Ведь меня любили иначе — не как удобную спутницу, а как желанную женщину. Так, как её никогда бы не полюбили.

Утро началось с резкого пробуждения, нарушенного треском рации и громкими приказами. Тони метался по комнате, одеваясь на ходу и отдавая кому-то строгие указания по связи.

— Я приказал закрыть ворота! — его голос был полон ярости. — Пусть ждут, пока к ним выйдут, не сметь открывать! Что они о себе возомнили? Явиться ко мне домой с моим же оружием — верх цинизма.

Я встала с кровати, чувствуя себя отдохнувшей и полной сил. Я обняла его сзади, чтобы поддержать, вдыхая знакомый аромат. Он понял это без слов: провел рукой по лицу, сбрасывая напряжение, давая понять, что все в порядке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сейчас буду, — сказал он в рацию и развернулся ко мне. — Я вынужден уйти, родная. Как бы мне ни хотелось провести это утро с тобой в объятиях, долг зовет.

— Я могу быть чем-то полезной? — спросила я, застегивая джинсы. — Не хочу сидеть сложа руки, хочу быть рядом с тобой.

Он что-то обдумывал в своей голове, взвешивая риски, но потом кивнул своим мыслям.

— Собирайся. Макс все равно сейчас соберет весь отряд, возможно, потребуется подкрепление. За своим оружием не иди, достань мое из тумбочки.

Я быстро надела одежду, которую держала наготове для подобных случаев, когда мы вместе с Тони. Взяла его запасной автомат и поспешила следом за своим мужчиной.

У городских ворот уже выстроились все отряды. Мое внимание тут же привлек стоящий в строю Алекс. Он все так же находился под командованием Тони, и тот факт, что мы прибыли вместе рано утром, не остался незамеченным. Его лицо исказилось в гримасе брезгливости при виде меня. Я просто проследовала мимо, встав рядом с Максом, игнорируя брата.

— Я был уверен: Тони опоздал, потому что ты была с ним, — Макс усмехнулся, понизив голос.

Я закатила глаза, игриво ударив его локтем. Наши отношения стали теплее и доверительнее за время моего нахождения здесь.

— Может, расскажешь, что случилось?

Макс посерьезнел, его взгляд стал жестким.

— Наши так называемые «союзники» решили, что имеют право диктовать нам условия и претендовать на большее.

— Какова численность их отряда?

— За воротами около пятидесяти человек, но там, откуда они пришли, находится армия, не сильно уступающая нашей.

— Что конкретно они требуют?

— Половину склада, раздел территории вдоль леса и налаживание постоянных поставок.

— Чем это чревато для нас?

— Тем, что участятся нападения зараженных, а нехватка припасов снизит качество жизни нашего населения.

— А если мы откажемся принять их условия?

— Они угрожают объединиться с другими общинами и силой забрать все, что им, по их мнению, причитается, только уже в полном объеме.

Я в недоумении уставилась на Тони. Вся ситуация казалась абсурдной. Он же, казалось, полностью сконцентрировался на воротах, ожидая, когда их поднимут, и на толпе вооруженных людей, стоящих снаружи.

— Поднять оружие! — скомандовал он, и по рядам прошел глухой рокот затворов.

— Ну что ты, брат мой? Негоже встречать родную кровь таким образом.

— Брат? — я вопросительно посмотрела на Макса, стоящего рядом. Тот только стиснул зубы, его лицо ничего не выражало.

Ворота распахнулись, и я увидела мужчину, возглавлявшего толпу. Он был поразительно похож на Тони, но выглядел старше лет на десять, и явно потрепаннее жизнью и обстоятельствами. Его улыбка не сходила с лица, создавая впечатление безумца, человека, потерявшего связь с реальностью.

— Тот, кто убивает своего отца, не может называться меня братом, — Тони направил ствол автомата прямо на противника, его палец лег на курок.

Я была начеку, моя рука лежала на оружии, готовая стрелять по первому сигналу.

— Алекс? — Из-за ворот вышел крупный мужчина, я не знала его, но он явно окликнул моего брата.

Алекс кивнул ему, но остался стоять на месте, сохраняя строй.

Тони посмотрел сначала на парня, затем вопросительно уставился на Алекса.

— Ты его знаешь?

— Да. Я служил с половиной этих парней.

— Ясно, — недовольно бросил Тони. Затем, повернувшись к своему оппоненту, произнес: — Дин, нам нужно поговорить. Твои люди пусть остаются за воротами, здесь им не рады. А ты, Алекс, — он кивнул моему брату, — воспользуйся моментом, поздоровайся со своими бывшими сослуживцами.

Я нервно сглотнула — мне все это не нравилось. Я двинулась было следом за Алексом, но Тони остановил меня жестом руки.

— Кай!

— Я буду рядом, — проигнорировала я его приказ.

Тони был недоволен, что я его не слушаюсь, но не стал акцентировать на этом внимание. Его брат, Дин, внимательно посмотрел на меня и хмыкнул.

— Братишка, а где же Сара? У тебя новая спутница? — спросил он с откровенным, сальным намеком.

Тони похолодел на глазах.

— Еще хоть слово о моей будущей жене, и я забуду о нашем родстве, — его голос стал опасным, предупреждающим.

Молчание повисло в воздухе, густое, как туман. Все смотрели на меня — на источник раздора, на новую пассию командира. Я же не могла отвести взгляд от Алекса, который стоял по другую сторону ворот. Я смотрела на него и понимала, что вижу его в последний раз — решение уже было принято, и пути назад не будет.

Дорогие читатели, важная информация для тех, кто откладывал чтение на потом.

Как только книга будет выложена полностью, она останется на этом сайте буквально на сутки. После этого текст будет скрыт: книга перейдет в статус ознакомительного фрагмента либо станет платной.

Что делать, чтобы не потерять историю:

1. Следите за обновлениями.

2. Читайте сразу.

3. Ищите книгу на других площадках - она уже ЗАКОНЧЕНА.

Глава 9

Наблюдая за Алексом, который уже минут пятнадцать что-то оживленно обсуждал с приезжими парнями из отряда Дина, я чувствовала, как мое сердце предательски сжимается. Они выглядели как настоящая команда, спаянная годами службы и общими трудностями. Он был там своим, а здесь, в общине Тони, оставался чужаком.

Не в силах больше терпеть эту пытку, я направилась к воротам, но крепкий, настойчивый захват Макса остановил меня.

— Не надо, Кай, — попросил он тихо, его голос был серьезным. — Ты только усугубишь ситуацию. Сейчас идут переговоры, не время для сцен.

— Отвали! — прошипела я, вырвала свою руку из его захвата и двинулась дальше, совсем не обращая внимания на взгляды, прожигающие мою спину.

— Че за баба? — пробасил кто-то из прибывших, не сводя с меня глаз, когда я подошла к Алексу.

— Сводная сестра... — ответил мой брат, его голос был лишен привычного тепла. Он вопросительно приподнял брови, глядя на меня: — Что ты здесь забыла, Кай?

Вместо ответа я резко схватила его за руку, сжала так сильно, как только могла, и посмотрела ему прямо в глаза. В этот момент я увидела, как его кадык дернулся — признак волнения, которое он так тщательно скрывал.

Отчаяние душило меня.

— Не уходи... — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Ком в горле мешал говорить громче.

Он проигнорировал мою мольбу, его взгляд был прикован к парню, с которым он только что говорил.

— Помнишь, я говорил, что мы ищем моего сослуживца? Так вот, это он, живой.

— Да, есть такое дело, — хмыкнул парень, оглядывая меня с нескрываемым интересом.

Алекс снова повернулся ко мне, его лицо стало непроницаемым.

— Я должен быть с ними, Кай. Это мои люди, моя жизнь. Мы стояли плечом к плечу годами, а здесь я просто чужак, ты сама это знаешь.

— А как же я?! — вырвалось у меня сквозь слезы. — Я тоже часть твоей жизни! Твоя семья!

Он отвел взгляд, прочистил горло, его глаза скользнули за мою спину, туда, где стояли Тони и Дин.

— У тебя своя жизнь. Ты станешь женой командира, у тебя будет все, о чем так мечтала: дом, безопасность, община.

— Но ты моя семья... — я цеплялась за последние слова, которые нас связывали.

Он глубоко вздохнул, этот тяжелый, усталый вздох я знала наизусть.

— Ты можешь пойти со мной, если хочешь, — сказал он, его тон был окончательным и не подлежал обсуждению, — но я уверен, что ты этого не сделаешь. А я не могу больше оставаться здесь, так что выбор очевиден.

Слезы текли по моему лицу, горячие, обжигающие. В одно движение я кинулась к брату и обняла его изо всех сил, прижимаясь к нему в последний раз.

— Ты все разрушил! — прошептала я ему в отчаянии, чувствуя, как внутри все обрывается. — Я так любила тебя...

Алекс тяжело задышал. Он не обнял меня в ответ, его руки остались прижатыми к бокам, но я почувствовала, как напряглось его тело. Я сделала шаг назад и бросила на него последний, прощальный взгляд, стараясь запомнить каждую черточку его лица.

— Мы встретимся вновь, но уже в другой жизни, — сказала я, мой голос звучал глухо от слез. — И тогда не упусти свой шанс. Будь счастлив и прощай...

Чтобы не видеть боли или равнодушия в его глазах, я резко развернулась и пошла прочь. Смотрела только вперед, туда, где стоял Тони — мое будущее. Он наблюдал за мной с осторожностью, словно боясь, что я сделаю выбор не в его пользу, что брошусь вслед за призраком прошлого.

Я подошла к нему, встала плечом к плечу. Переплела наши пальцы, почувствовав его тепло и уверенность, и, глядя ему в глаза, выдохнула:

— Люблю тебя.

Он нежно поцеловал меня в макушку, его губы коснулись моих волос.

— Все будет хорошо, любимая.

Наблюдая, как за Алексом и его отрядом опускаются тяжелые металлические ворота, я молила лишь об одном: пусть с ним все будет хорошо. Возможно, когда-нибудь мы случайно встретимся на ярмарке, он будет держать за руки жену и дочь, счастливо смеясь, а я буду смотреть на них со стороны и искренне радоваться его счастью. Моя жизнь теперь здесь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

По прошествии получаса...

Вернувшись в кабинет, Тони был неузнаваем. Вся его выдержка испарилась.

— Рой! Созвать совет немедленно! Никакого мира не будет!

Тони носился по кабинету в поисках чего-то важного, его движения были резкими и нервными.

— Где карта?! — рявкнул он, его голос был на грани срыва. — Макс, почему здесь такой свинарник?

Парни, привыкшие к его хладнокровию, застыли в немом шоке. Я тоже была поражена — никогда не видела своего мужчину таким взволнованным и потерянным.

— Он дал нам месяц, — Тони замер, его лицо исказилось от ярости. — Один проклятый месяц! Если мы не примем их условия, отряды Бэнхила и Става двинутся на нас, не говоря уже о самом Мэлтрое! Чертов псих!

Он рухнул в кресло, закрыл лицо руками и тихо, почти заглушенно произнес:

— Я не могу потерять город, только не Фортресс...

Рой подошел к Тони, ободряюще положил руку ему на плечо и заговорил спокойно, пытаясь вернуть командира в рабочее состояние.

— Мы не допустим этого. Можно попробовать связаться с Ластхоупом и Миствудом. Им выгодно наше существование: если мы падем, они лишатся нашей защиты и резерва.

Тони поднял голову, в его глазах появилась решимость.

— Тогда по машинам. Собирайте отряд, нам необходимо заручиться их поддержкой раньше, чем истечет срок.

Макс направился к столу и отодвинул ящик, достав оттуда свернутый пергамент. Я подошла к нему ближе, чтобы рассмотреть.

— Карта? — спросила я очевидное.

— А ты думаешь, мы по навигатору поедем? — Макс усмехнулся, но его глаза оставались серьезными.

— Макс! — Тони бросил на него суровый взгляд.

— Да ладно, пошутить уже нельзя, — прежде чем продолжить, Макс выразительно закатил глаза. — Нужно проложить дорогу, обходя скопление психов, иначе мы и за полгода не вернемся домой.

Я подошла к Тони и села к нему на колени, обнимая за шею, чувствуя, как его тело расслабляется от моего прикосновения.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я останусь здесь без тебя?

— Мне бы очень этого хотелось, — он поцеловал меня в лоб, — но, боюсь, самое безопасное место для тебя сейчас — рядом со мной. Так что бери все необходимое, мы должны выехать на рассвете.

Я повернулась к Максу, чтобы уточнить детали.

— Едет только наш отряд?

— Думаю, этого будет достаточно: двадцать человек плюс нас четверо. Город должен остаться максимально защищенным, мы не можем забирать больше людей.

— Вы не против, если Мэри поедет с нами?

Я смотрела на парней, сжимая кулаки, понимая, что, скорее всего, услышу отказ. Моя подруга не так хорошо стреляет, как я, и в рукопашном бою явно слабее; ее обычно брали только на обход периметра, где было относительно безопасно.

— Если с ней что-то случится, ты сможешь сообщить ее родителям? — Рой посмотрел на меня как на капризного ребенка, пытающегося выпросить новую игрушку.

— Я поняла, — сердито ответила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Тони, стоявший рядом, закончил проверять свой пистолет и вставил обойму в кобуру.

— Пусть едет, — неожиданно произнес он, повернувшись к Рою. — Не думаю, что произойдет что-то, с чем мы не справимся или где не сможем ее прикрыть.

Рой хмыкнул, качая головой.

— Вот с таких вот фраз в кино и начинается полный пиздец.

Парни переглянулись и весело расхохотались, разряжая напряженную атмосферу. Меня, однако, эта картина не на шутку напугала: возникло дурное предчувствие скорого и неизбежного конца.

Пока Рой назначал заместителем главы города Фридриха — бывшего дипломата, а ныне главного по связям с общественностью, ответственного за поддержание контакта между городами, — Тони с Максом проверяли оружие, раздавали указания остальным бойцам и прокладывали оптимальные маршруты на карте. Работа кипела.

Как только я сказала Мэри, что она едет с нами, та разразилась восторженными криками. Выслушав целый монолог о том, какая я молодец, что не оставила ее здесь умирать от скуки, мы перерыли всю общагу в поисках экипировки, подходящей для различных погодных условий. Мы не понимали, где можем оказаться и в какой момент времени, поэтому готовиться приходилось ко всему.

В результате мы отбыли на час позже запланированного, за что получили строгий выговор от Тони и осуждающие взгляды всего отряда, словно спрашивающие: «Зачем они нам вообще нужны, эти девчонки?»

Тогда мы и представить не могли, что нас ждет впереди. Нам казалось, что опоздание — это предел всех наших бед, хотя на самом деле самое страшное было впереди.

Наш путь лежал через Верхний Став. Мы планировали обогнуть его по широкой дуге, чтобы не спровоцировать столкновение раньше времени. Любая случайная искра сейчас могла разжечь пожар войны до того, как мы успеем заключить союз с Ластхоупом и Миствудом. Без их поддержки Фортресс был обречен.

Дорогие мои, не забываем ставить звёздочки. Это благодарность автору, мне будет очень приятно!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

Ровно сутки в дороге, а я уже хотела вернуться в общагу, под одеяло. Усталость давила на веки, глаза слипались. Тони, как обычно, был за рулем нашего внедорожника, я сидела рядом на пассажирском сиденье. Наши руки были переплетены на центральном подлокотнике, но я понимала, что сейчас он мыслями совсем не здесь. Тревога чувствовалась в напряжении его плеч и стиснутой челюсти.

Я поднесла его ладонь к своим губам и нежно поцеловала тыльную сторону. Он повернулся ко мне и посмотрел с такой искренней, редкой улыбкой, что сердце сжалось от любви и нежности. Этот человек, способный на такую теплоту, и он же — стальной командир, отвечающий за сотни жизней.

Я оглянулась назад, на заднее сиденье. Там спала Мэри. Её голова покоилась на плече у Макса; он, так же как и она, спал, прислонившись к окну. Они выглядели так мирно, что невозможно было представить окружающий мир. Мне казалось, если бы Мэри была спокойной девушкой, не выносящей мозг по пустякам, у них бы могло что-то получиться. Рой же сидел по другую сторону, погрузившись в чтение потрепанной книги.

Я снова повернулась к Тони, чувствуя потребность узнать его лучше.

-Расскажи, чем ты занимался в прошлой жизни?

Спросила я тихо.

-Были ли у тебя постоянные отношения? Хочу узнать о тебе больше, как-то не приходилось нам оставаться так надолго один на один.

Тони на мгновение сжал мою руку.

-За спиной военная академия, так как отец был важной шишкой в Вашингтоне.

Начал он свой рассказ.

-Мне пришлось после её окончания взяться за семейный бизнес. Не обременял себя серьёзными отношениями, были мимолётные связи. Работал много, но и отдыхал как в последний раз. Девочки, клубы, запрещенка тоже была. Не горжусь этим, но как есть.

-Не понимаю, как тебя сюда занесло. Где Вашингтон, а где мы сейчас.

Удивилась я.

-Мои родители в разводе.

Продолжил он, глядя на дорогу.

-Я в числе первых узнал, что происходит пиздец. Мама жила в соседнем штате, всё банально. Не смог с ней связаться, рванул сюда. Увидел труп, а дальше всё как в тумане. Макс — мой лучший друг ещё с универа, связался с ним, и решили держаться вместе, у него семьи нет. А Роя мы встретили уже позже, когда на нас напали с целью ограбить. Рой в тот момент искал припасы для своей сестры, к сожалению, мы не успели. Она превратилась.

Я посмотрела на Роя в зеркало заднего вида. Он хмурился, явно слыша наш разговор, но ничего не говорил.

-Наш город.

Тони кивнул вперед.

Это бывшая военная база. Нашли мы её чисто случайно, после того, как обнаружили склад. Ну и решили отчистить его от заражённых и обустроить как город. Ворота мощные, удержат любой натиск.

— А Сара... ты её знал раньше? — Спросила я, стараясь говорить как можно более будничным тоном, хотя любопытство и что-то похожее на ревность уже начинали меня жечь. История с ее переездом не давала мне покоя.

Тони ненадолго задумался, сосредоточенно глядя на дорогу, словно обдумывая, насколько откровенным он может быть.

— Сара — бывшая девушка Дина, — наконец ответил он. — По сути, я ее отбил у него. Когда все более-менее наладилось, я позвал Дина к себе, он приехал с ней. До этого момента я ее никогда не видел, как-то само собой закрутилось, сказала, что влюбилась, а я не отказал. Отношения с братом у нас всегда были отвратительные, поэтому совесть меня не грызла.

Я хмыкнула, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Значит, не я первая и не я последняя, кого он вот так «не отказывает».

— Так, значит, история повторяется? — мой голос стал резким. — Скажи, ты просто любишь брать чужое?

Меня триггерило то, что Сару он тоже принял сразу, без лишних вопросов, как и меня.

— Может, у вас любовь, а я помешала? — выпалила я, чувствуя, как бешусь от собственной ревности.

— Кай, прекрати! — строго отчеканил он, его тон не терпел возражений. — Сейчас не время и не место для этих разговоров. Ты же сама начала задавать вопросы, тогда не злись, что слышишь на них ответы.

Он вел руль одной рукой, а другой сильнее стиснул мою ладонь. Его прикосновение немного успокаивало, но слова...

— Я люблю тебя, Кай, — его голос стал тише, глубже, словно он говорил о чем-то сокровенном. — Ты должна понимать, что я еще никому это не говорил. Ты для меня все, я жизнь за тебя отдам.

Он поднес мою руку к губам, прикусил за ладошку, а потом языком провел по месту укуса. Это простое действие вызвало волну жара по всему телу. В трусиках стало горячо и влажно, и мои мысли тут же переключились с ревности на совершенно другие вещи.

— Когда будет привал? — Я посмотрела на него многозначительно, он же, конечно, все понял.

— До заката еще два часа, так что пока едем. Ночь переждем в лесу, нужно отдохнуть.

За то время, что оставалось у нас до привала, я решила вздремнуть. Ведь следующая на плановый караул выступала я. Сон сморил меня мгновенно.

Проснувшись, я осмотрелась. В машине уже было пусто, никто не стал меня будить. Я медленно вылезла из салона, потягиваясь, как кошечка, прогибая спину. Все тело затекло, не мешало бы размяться.

Вокруг разносились приглушенные голоса военных. На территории временного лагеря, разбитого посреди леса, было спокойно, и даже казалось, что все расслабились. Но, зная этих людей и реалии нашего мира, я понимала: каждый из них всегда наготове, чтобы в любой момент противостоять не только зараженным, но и вражеским городам.

Верхний Став находился слишком близко — его серые бетонные шпили уже маячили на горизонте, словно когти какого-то доисторического чудовища. Нам нужно было стать призраками, обойти город по самой кромке, чтобы не привлечь к себе внимание и не начать войну раньше времени. Любая ошибка сейчас означала конец для Фортресса.

Я прошлась по лагерю, осматриваясь. Нас окружал плотный лес — сейчас эта картина для глаз была совсем привычной. Но дальше нас ждал город небоскребов — Верхний Став. Около года люди, обосновавшиеся там, проживают в высотках, не имея возможности выращивать себе пропитание. По рассказам ребят из отряда, это были не просто голодные люди, а те, кто ради куска хлеба был готов стереть наш мир с лица земли. Такие же одичалые, как и заражённые твари.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подхожу к Мэри. Она что-то усердно пытается доказать Максу, размахивая руками, ее голос звенит от возмущения:

— Да ты знаешь! Да я!.. Да ты!

Фыркнув, Мэри резко разворачивается и удаляется прочь.

Я же смотрю на Макса, который покрывается ярко-красными пятнами, пытаясь сдержать гнев.

— Ну и что вы опять не поделили? — спрашиваю я осуждающе, глядя на них, как на детей малых.

— Пытался ей объяснить, как правильно держать оружие, — усмехается парень, потирая затылок.

— Ты неисправим, — закатываю я глаза. — Не видел Тони?

— Он пошел прилечь. За рулем слишком долго провел. Могла бы и расслабить мужика, а то ходит загруженный, — хмыкает Макс.

— Ой, ладно, сам-то, — отмахиваюсь я и иду в ту сторону, где находится скопление спальников.

Нахожу Тони. Он спит, свернувшись калачиком в своем спальнике, лицо расслаблено, умиротворено. Я аккуратно глажу его по щеке, стараясь не разбудить.

— Иди ко мне, — тут же шепчет он, распахивая глаза. Он хватает меня за талию и притягивает к себе, зарываясь носом в мои волосы, трется о шею.

— Мне в караул, не забывай, — целую его в ответ.

— Еще минут пять полежи, пока я не усну. С тобой, оказывается, так сладко спится. Никогда не думал, что смогу быть только с одной женщиной, но потом появилась ты, и я пропал.

Глава 11

Я аккуратно высвободилась из его объятий, чувствуя, как внутри всё замирает от его слов. Тони снова закрыл глаза, и через минуту его дыхание стало ровным и глубоким. Он действительно вымотался.

Тихо, стараясь не шуршать сухой листвой, я поднялась и поправила ремень автомата. Лес вокруг казался застывшим в янтаре заходящего солнца, но это была лишь иллюзия безопасности.

Я направилась к кромке лагеря, где должен был стоять мой пост. Возле поваленной ели меня уже ждал Мартин — молодой парень, который в прошлой жизни, наверное, был бы отличным айтишником, а в этой стал одним из наших лучших следопытов.

— Принимай смену, Кай, — негромко сказал он, передавая мне бинокль. — В лесу тихо, только птицы умолкли пару минут назад. Мне это не нравится.

— Птицы просто ложатся спать, Мартин. Не нагнетай, — ответила я, хотя сама почувствовала, как по загривку пробежал холодок.

Он ушел, а я осталась наедине с лесом. Я всматривалась в сгущающиеся сумерки, пытаясь разглядеть в просветах между деревьями серые тени небоскребов Верхнего Става. Они возвышались над лесом, как надгробия старого мира.

Там, в этих бетонных сотах, жили тысячи людей. Голодных, отчаявшихся и злых. Я знала, что их «совет» уже несколько дней не выходит на связь. Это был дурной знак. Обычно, когда заканчиваются запасы зерна, они начинают слать гонцов с просьбами, переходящими в требования. Тишина означала только одно: они нашли другой способ добыть пропитание. Или готовятся забрать его силой.

Сзади послышался хруст. Я мгновенно вскинула оружие, палец лег на спуск.

— Свои, — приглушенный голос Макса заставил меня опустить ствол.

Он подошел и встал рядом, глядя в ту же сторону, что и я.

— Думаешь, в этот раз всё пройдет гладко? — спросил он, кивнув на виднеющиеся вдали высотки.

— Ты сам знаешь ответ, Макс. Гладко не было уже давно.

— Тони хочет войти в город завтра на рассвете. Небольшой группой. Мы с тобой в первом эшелоне.

— А Мэри?

— Она остается прикрывать лагерь. С её-то стрельбой… — он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Слушай, Кай, если там начнется заваруха… присматривай за Тони. Он из-за тебя стал неосторожным. Раньше он сначала стрелял, а потом думал. Теперь он думает о том, как вернуться к тебе. В нашем мире это опасно.

Я промолчала, сжимая холодное цевье автомата. Он был прав. Любовь в мире, где каждый куст может оказаться последним, — это самая дорогая и опасная роскошь.

— Я сделаю всё, чтобы мы все вернулись, — твердо сказала я.

Макс ушел, оставив меня наедине с моими мыслями и вязкой ночной тишиной. Его слова про неосторожность Тони жгли не хуже крапивы. Я понимала, что он прав: привязанность делает нас уязвимыми, она — как лишний вес в рюкзаке, когда нужно бежать изо всех сил. Но без этого веса... зачем тогда вообще бежать? Зачем выживать в этом гниющем мире, если в конце пути тебя не ждет тепло чьих-то рук?

Луна выплыла из-за туч, посеребрив верхушки сосен. В ее холодном свете Верхний Став казался призрачным кораблем, застрявшим на мели. Город, который когда-то был символом прогресса, теперь стал символом разложения.

Я достала из кармана небольшую фляжку, сделала глоток обжигающей самодельной настойки — чисто для того, чтобы согреться. Ночь обещала быть морозной.

Вдруг мой слух уловил едва заметный звук. Не хруст ветки, не шорох листвы. Это был металлический лязг — тонкий, едва уловимый, где-то глубоко в чаще, со стороны южной тропы. Там, где по нашим расчетам, была «мертвая зона».

Я замерла, почти перестав дышать. Сердце заколотилось о ребра, как пойманная птица. Вскинула бинокль с тепловизором.

Зеленоватый мир экрана на мгновение ослепил, а потом я увидела их. Три оранжевых пятна. Три человеческие фигуры в тепловых сигнатурах, двигающиеся слаженно, почти бесшумно. Они не были похожи на зараженных — те двигаются хаотично, рвано. Эти шли в тактическом строю.

— Твою мать, — прошептала я.

Разведка Верхнего Става. Значит, они всё же заметили нас.

Я медленно потянулась к рации на плече, не сводя глаз с тепловых меток.

— База, это Пост Один. У нас гости. Сектор Юг-2. Трое, экипированы. Движутся к периметру.

В эфире на секунду повисла тишина, а потом раздался сонный, но мгновенно мобилизовавшийся голос Тони:

— Принял, Кай. Не стреляй без команды. Макс, Рой — к ней. Мэри, поднимай остальных, гасим костры.

Я видела, как лагерь за моей спиной беззвучно «умирал»: последние угли затаптывались, люди скользили в тени, превращаясь в призраков. Тишина стала абсолютной, звенящей.

Фигуры в лесу остановились. Одна из них подняла руку, и я поняла, что у них тоже есть оптика. Они смотрят прямо на меня.

В этот момент небо над лесом осветилось яркой вспышкой — сигнальная ракета, пущенная откуда-то со стороны города, разрезала темноту кроваво-красным шрамом. Это был сигнал к атаке.

— Началось, — выдохнула я, снимая автомат с предохранителя.

Первая пуля свистнула над головой, впившись в ствол сосны и обдав меня щепой, но ответного огня не последовало. В лесу снова воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь треском раций.

— Пост Один, не стрелять! — голос Тони в наушнике был наэлектризован. — Кай, Макс, всем замереть. Это не атака. Посмотрите на ракету.

Я снова взглянула вверх. Красный шлейф не рассыпался искрами, как при сигнале к штурму. Ракета медленно опускалась на парашюте, заливая лес ровным, почти торжественным светом.

Три фигуры в тепловизоре вышли на открытое пространство. Они подняли руки, но в их жестах не было угрозы.

— Кай, спускайся к ним. Я буду за спиной, — Тони материализовался рядом со мной, его рука на мгновение сжала мое плечо. В его глазах отражалось красное небо.

Мы вышли навстречу незнакомцам. Макс и Рой держали их на мушке из тени кустарника, но когда мы сблизились, я увидела их лица. Это не были мародеры. Изможденные, с глубокими тенями под глазами, в чистой, но застиранной форме старой полиции Верхнего Става.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вперед вышел высокий мужчина с седыми висками. Он не потянулся к кобуре, а достал из нагрудного кармана запечатанный тубус.

— Мы из Совета Двенадцати, — его голос был хриплым от холода. — В городе переворот. Радикалы хотели захватить ваши склады, но мы… мы понимаем, что это путь в никуда. Если вы падете, мы сгинем через месяц. Каменные джунгли не кормят.

Тони сделал шаг вперед, не опуская автомата.

— И что вы предлагаете?

— Мир. Настоящий. Мы отдаем вам контроль над верхними ярусами для наблюдения за зараженными и предоставляем наш гарнизон для охраны путей. Взамен — фиксированные поставки и... — он запнулся, глядя на нас с надеждой, — статус полноправных граждан вашей общины. Мы больше не хотим быть паразитами. Мы хотим строить.

Я посмотрела на Тони. В его взгляде читалась борьба. Верить тем, кто еще вчера мог нас убить, было безумием. Но продолжать войну на два фронта — с голодом и зараженными — было верной смертью.

— У вас есть доказательства, что вы контролируете город? — спросила я, опуская ствол.

— Там, на крыше «Атланта», — мужчина указал на самый высокий небоскреб, — сейчас зажжется синий прожектор. Это знак, что лояльные нам части взяли под контроль арсенал.

Мы ждали. Минута казалась вечностью. И вдруг, прорезая ночную мглу, с вершины далекого стального гиганта ударил мощный лазурный луч. Он пронзил облака, освещая верхушки нашего леса.

— Кажется, теперь нам не нужно идти в обход, — Макс вышел из тени, его лицо впервые за вечер расслабилось. — Завтра мы войдём в город не стрелять, а подписывать бумаги.

Тони медленно опустил оружие и протянул руку седовласому офицеру.

— Добро пожаловать в лагерь. Мэри, верни костры. У нас сегодня будут переговоры, а не похороны.

Я прислонилась к дереву, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело. Верхний Став выбрал жизнь. Возможно, это был первый раз за год после Конца, когда люди выбрали не пулю, а хлеб.

Тони подошел ко мне, обнял за талию и прижал к себе.

Над лесом вставала тихая, мирная ночь, и даже тени небоскребов больше не казались надгробиями. Теперь они были маяками новой надежды.

Осталось перевести на свою сторону Ластхоуп и Миствуд. Если случится невозможное и Бэнхил вместе с Верхним Ставом тоже встанет на нашу сторону — это будет просто чудо. Но в жизни как говорится чудес не бывает, а за каждую ошибку приходится платить кровью

Глава 12

Рассвет застал нас уже на подступах к городу. Ночь переговоров прошла в густом тумане от костров и тяжелых слов, но тубус с договором теперь лежал в рюкзаке Тони как самое ценное сокровище. Синий луч «Атланта» погас, уступив место серому, неприветливому утру.

— Всем проверить фильтры, — скомандовал Тони в рацию. — Городской воздух — это не лесной озон, там до сих пор несет гарью и разложением.

Мы входили в Верхний Став через Южные ворота — бывшую развязку шоссе, заваленную остовами сгоревших машин и превращенную в неприступный блокпост. Седовласый офицер, которого, как выяснилось, звали Капитан Сорин, ехал в нашей первой машине. Он молчал, глядя в окно на свой умирающий город.

Небоскребы нависали над нами, закрывая небо. Здесь, внутри каменного лабиринта, звук двигателей отражался от стен, создавая иллюзию, что нас преследует целая армия. Мэри сидела сзади, вцепившись в автомат, как в спасательный жилет. Её глаза, еще вчера светившиеся восторгом, теперь были полны ужаса. Грязь, разбитые витрины бутиков и тени людей, шныряющих в глубине пустых этажей — это был не тот «город будущего», о котором рассказывают в легендах.

— Смотрите на крыши, — тихо сказал Рой, прильнув к стеклу. — Там снайперы.

Я подняла взгляд. На открытых террасах тридцатых этажей виднелись блики оптики. Они не стреляли, но сопровождали нашу колонну каждым движением. Это был мир, подписанный на бумаге, но не в головах тех, кто привык выживать грабежом.

Мы остановились у основания «Атланта». Холл гигантского здания был превращен в настоящий укрепленный бункер. Рой и Макс вышли первыми, организовав периметр. Тони спрыгнул на разбитый асфальт и протянул руку мне.

— Не отходи от меня ни на шаг, Кай, — прошептал он. — В этом городе стены имеют уши, а лифты могут стать ловушкой.

Нас ждал совет и встреча была назначена на панорамном этаже, откуда открывался вид на все окрестности, включая наш далекий, едва различимый Фортресс.

Когда мы вошли в зал заседаний, я кожей почувствовала холод. Мужчины сидели за длинным столом из дорогого дерева, которое теперь казалось здесь неуместным. В центре сидел старик в поношенном костюме, его пальцы нервно барабанили по столу.

— Командир Мур, — произнес он, и эхо разнесло его голос по залу. Слышать как называют твоего мужчину по фамилии, было настолько не привычно, что я задержала дыхание.

— Вы принесли нам еду. Мы даем вам высоту. Но знайте: Бэнхил не простит нам этого союза. Их шпионы уже доложили Мэлтрою о лазурном луче. У нас есть несколько дней, пока они не соберут карательный отряд.

Тони положил руку на эфес ножа, его лицо снова стало каменным маской.

— Значит, мы будем встречать их вместе. Но сначала — подписи. И я хочу видеть ваши арсеналы.

Я подошла к панорамному окну. С такой высоты мир казался маленьким и хрупким. Где-то там, на востоке, скрытый лесами и туманом, ждал Миствуд. Если мы не успеем договориться с ними до того, как Бэнхил ударит по Ставу, этот небоскреб станет нашей общей братской могилой.

— Кай, — позвал Тони.

Я обернулась. На столе лежал развернутый пергамент. Настало время закрепить то, во что мы не верили еще вчера. Первая часть чуда свершилась, но цена его была слишком высока — теперь мы официально стали целью номер один для всех радикалов пустошей.

— Мы в деле, — сказала Тони, глядя на совет. — Но если вы нас предадите, я лично позабочусь о том, чтобы этот «Атлант» рухнул.

В зале воцарилась тишина. Офицер Сорин едва заметно улыбнулся. Кажется, он понял: мы не просто поставщики хлеба. Мы — те, кто научит этот город снова держать удар.

Подписание документов прошло в гробовой тишине, нарушаемой лишь скрипом перьев и отдаленным гулом ветра, завывающего в разбитых окнах верхних этажей. Когда последняя печать была поставлена, старик из Совета тяжело вздохнул и закрыл папку.

— Теперь вы — часть Става, а Став — часть вас, — произнес он, глядя на Тони. — Но помните: в этом городе голод сильнее верности. Мои люди будут лояльны до тех пор, пока их дети не голодают.

Тони коротко кивнул и жестом велел нам выходить. Мы спускались на скоростном лифте, который двигался с жутким скрежетом, напоминая о том, что механизмы этого города работают на последнем издыхании.

— Нужно немедленно связаться с Фортрессом, — бросил Тони, как только мы вышли в холл. — Рой, передай Фридриху, что первая фаза завершена. Пусть готовят первый конвой с зерном под усиленным конвоем.

Макс догнал нас у машин, его лицо было бледным.

— Кай, Тони, посмотрите на это.

Он протянул планшет, на котором мерцала зернистая картинка с разведывательного дрона, запущенного Мартином пять минут назад.

На востоке, со стороны Ластхоупа, небо потемнело. Но это были не тучи. Это были столбы дыма. Огромные, черные, они поднимались над горизонтом, там, где по нашим картам находились внешние аванпосты Миствуда.

— Они начали раньше, — прошептал Рой, подходя к нам. — Мэлтрой не стал ждать карательного отряда. Он уже поджег окраины.

Тони резко обернулся к капитану Сорину, который стоял у входа в «Атлант».

— Сорин! Сколько ваших людей готовы выступить прямо сейчас? Нам не нужно ждать рассвета. Если Миствуд падет сегодня, завтра Бэнхил будет у ваших ворот.

Капитан выпрямился, и в его глазах вспыхнул старый, почти забытый огонь кадрового офицера.

— Один батальон. На броневиках. Но нам нужны патроны. Наши склады почти пусты.

— Получите из наших запасов, как только прибудет конвой, — отрезал Тони. — Кай, ты со мной в головной машине. Макс, ты ведешь хвост с Сорином. Нам нужно пробиться к Миствуду через «Зеленую зону», пока дороги не перерезали.

Мэри, стоявшая рядом, вдруг схватила меня за руку. Её пальцы были ледяными.

— Кай... Ты же видела тот дым. Если Миствуд горит, значит, они уже проиграли?

Я посмотрела на неё, потом на далекие столбы дыма, застилающие закатное солнце.

— В этом мире, Мэри, ничто не сгорает до конца, пока мы не перестаем сражаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы запрыгнули в машины. Двигатели взревели, отражаясь от стен небоскребов мощным эхом. Теперь наш путь лежал не просто в другой город, а в самое сердце пожара. Чудо, на которое мы надеялись, начало требовать свою кровавую десятину.

— Погнали! — крикнул Тони в рацию.

Колонна рванула с места, оставляя позади серые громады Верхнего Става. Впереди был Миствуд, окутанный дымом и криками, и Ластхоуп, который мог стать либо нашим последним оплотом, либо окончательной братской могилой для всех свободных городов.

Глава 13

Дорога через «Зеленую зону» когда-то считалась безопасным маршрутом, но сейчас она превратилась в коридор смерти. Мы неслись на предельной скорости, выжимая из двигателей всё возможное. Воздух в кабине пах дизелем и страхом за жизнь людей, кто совсем не был причастен к нашим делам. Тони сжимал руль так, что побелели костяшки пальцев, его взгляд был прикован к горизонту, где небо окончательно потеряло свой естественный цвет.

— Рация разрывается, — Макс вышел на связь, его голос дрожал от помех. — Аванпост «Север-3» молчит. Последнее сообщение от них было пять минут назад: докладывают о прорыве легкой бронетехники Бэнхила. Они используют термит, вот откуда этот черный дым.

Я посмотрела в боковое зеркало. Колонна Сорина растянулась позади нас серой стальной змеей. Броневики капитана выглядели побитыми жизнью, но в их движении чувствовалась дисциплина. Сорин сдержал слово: батальон был полностью готов.

— Они не просто захватывают город, — процедила я, перепроверяя магазин своей винтовки. — Они его стирают. Дин хочет показать всем, что бывает с теми, кто отказывается платить дань Мэлтрою. Это не война за ресурсы, Тони. Это показательная казнь.

— Значит, мы вырвем топор из рук палача, — отозвался Тони, резко выкручивая руль, чтобы объехать обломки сгоревшего гражданского фургона.

Мы въехали в предместья Миствуда спустя три часа. Реальность оказалась страшнее картинки с дрона. Удушливая гарь забивала легкие даже через фильтры. Первое, что мы увидели — это беженцы. Толпы людей, перепачканных сажей, тащили на себе узлы с вещами, детей, раненых. Они шли навстречу нам, их глаза были пустыми, выжженными ужасом.

— Прикрой глаза, Мэри, — бросила я назад, но девушка не шелохнулась. Она смотрела в окно на женщину, которая сидела у обочины, прижимая к себе обгоревшую куклу.

Внезапно головную машину тряхнуло. Справа, из-за полуразрушенного ангара, выскочил маневренный багги с эмблемой Бэнхила — оскаленной головой волка. Сверху на турели бешено закрутился крупнокалиберный пулемет.

— Контакт! — заорал Тони. — Кай, на турель! Живо!

Я выпрыгнула в люк. Ветер, пропитанный искрами и пеплом, ударил в лицо. Я вцепилась в рукоятки пулемета, разворачивая его в сторону атакующих. Багги вилял, пытаясь уйти с линии огня, но я уже поймала ритм. Короткая очередь вспорола борт вражеской машины, искры брызнули во все стороны, и через секунду багги превратился в огненный шар, кувыркнувшись через капот.

Но это была лишь первая ласточка.

— Всем бортам! — голос капитана Сорина гремел в наушниках. — Развернуть боевой порядок! Третья рота — прикрыть фланги! Остальные — за мной, пробиваемся к центральной площади! Там окружен гарнизон ополчения!

Город встретил нас канонадой. Грохот обрушивающихся зданий смешивался с треском автоматных очередей. Миствуд, который раньше был как зеленый оазис среди пустошей, умирал. Деревья в парках стояли обугленными скелетами, а знаменитые стеклянные галереи осыпались под ноги острыми, как бритва, кристаллами.

Мы прорвались к баррикадам у ратуши, когда солнце окончательно скрылось за пеленой дыма. Здание было окружено. Солдаты Бэнхила в тяжелой броне методично расстреливали окна из гранатометов.

— Если мы не ударим им в тыл сейчас, через десять минут спасать будет некого! — крикнул Макс, чей броневик поравнялся с нашим.

Я спрыгнула на горячий асфальт. Мои берцы хрустнули по битому стеклу. Внутри меня снова проснулось то самое чувство — холодная пустота, которая всегда приходила, когда я вспоминала о родителях, о своей прошлой жизни. Сейчас на кону стояли жизни чужих мне людей и их я всё ещё могла спасти.

— Тони, бери левый фланг, Сорин — правый! — скомандовала я, перехватывая винтовку. — Макс, обеспечь связь с теми, кто внутри. Скажи им, что помощь пришла.

Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Чему научил меня Алекс, так это быстро соображать в чрезвычайных ситуациях и не отвлекаться от поставленной задачи, когда-нибудь я ему скажу спасибо за эти навыки, если конечно останусь в живых.

— За Миствуд! — чей-то крик потонул в реве начавшейся атаки.

Мы бросились вперед, в самое пекло, где сталь встречалась со сталью, а надежда — с неминуемой смертью.

Бой за центральную площадь превратился в кровавый хаос в тот самый момент, когда небо над Миствудом окончательно почернело. Но это был не только дым. С низин, окутанных ядовитым туманом «Зеленой зоны», хлынула волна, которую не ждал никто.

— Твари! — закричал кто-то на фланге. — Зараженные в городе!

Шум перестрелки перекрыл нечеловеческий, многоголосый вой. Осажденный город, ослабленный огнём, стал легкой добычей для тех, кто уже давно перестал быть людьми. Из переулков, прямо в гущу сражающихся солдат Бэнхила и ополченцев, вырвались искаженные фигуры. Бледные, с неестественно вывернутыми конечностями, они двигались с пугающей скоростью.

— Строй! Держать строй! — прогремел голос капитана Сорина.

Он стоял на капоте своего броневика, расстреливая одну тварь за другой. Его седина была перепачкана копотью, но в тот момент он казался последним оплотом порядка в этом безумии. Капитан обернулся к нам, собираясь отдать приказ к отступлению, но его фраза оборвалась на полуслове.

Сухой щелчок снайперской винтовки со стороны леса — и пуля калибра .50 пробила его нагрудник. Сорин дернулся, его глаза расширились, встретившись на мгновение с моими, и он медленно осел на горячий металл. Его огонь погас. Батальон, лишившись командира, дрогнул.

— Кай! — Тони рванул ко мне, так как я была ближе всего к эпицентру стрельбы, но Макс удержал его за плечо.

— Стой! Уходим, нас окружают, она пойдёт в обход!

Но отходить было некуда. Бэнхил, использовав зараженных как живой таран, начал массированную зачистку. Сзади нас зажали тяжелые танки Мэлтроя, впереди — сотни голодных мутантов. Миствуд превратился в гигантскую мясорубку.

Я видела, как Рой отчаянно пытался перезарядить свой дробовик, когда на него прыгнула тень. Я успела вскинуть ствол, сбивая тварь в прыжке, но в этот момент приклад тяжелой винтовки обрушился мне на затылок. Вспышка боли, вкус меди во рту, и асфальт резко рванулся навстречу лицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Связать их! Эту доставить живой, она нужна Дину! — донесся до меня чей-то приглушенный голос.

Сквозь мутную пелену я видела, как Тони и Макс, отрезанные от нас стеной огня и толпой зараженных, пытаются прорваться. Тони что-то кричал, его лицо было искажено яростью и отчаянием, он рвался вперед, пока Макс силой затаскивал его в единственный уцелевший джип. Они не успевали. Расстояние между нами заполнялось солдатами в черной форме Бэнхила.

— Кай! — крик Макса был последним, что я услышала, прежде чем меня грубо перевернули на спину.

Меня и Роя, который был без сознания со сломанным плечом, волокли по земле, как мешки с песком. Я пыталась сопротивляться, но удар под дых выбил остатки воздуха. Мои руки стянули колючей проволокой, а на голову набросили мешок, пропахший гарью и смертью.

Нас швырнули в кузов грузовика, там уже находились другие пленные, чьи тихие всхлипы тонули в реве моторов. Колонна тронулась.

Грузовик подбрасывало на разбитой колее, и каждый толчок отзывался вспышкой боли в заломленных руках. Рядом тяжело дышал Рой. Судя по звукам, он приходил в себя, но благоразумно помалкивал. В кузове царил полумрак, прорезаемый лишь тонкими лучами света сквозь щели в тенте.

Я понимала план Дина с пугающей ясностью. Мы не были для него просто пленниками — мы были рычагами давления. Его люди везли нас в цитадель Мэлтроя, чтобы сделать живым щитом, разменной монетой, которой он планировал купить покорность оставшихся свободных городов.

Дин хотел поставить Тони перед невозможным выбором: спасение любимой женщины и верного друга или ключи от Верхнего Става, Фортресса и Ластхоупа. Миствуд им был не нужен — он уже пал под их натиском. Стало ясно, что это спланированная акция. Когда они впервые появились у наших ворот, они уже знали, что нападут. Им не требовалось перемирие — они жаждали крови.

Я закрыла глаза, прислонившись затылком к трясущемуся борту. Перед внутренним взором стояло лицо Тони в ту последнюю секунду перед тем, как нас разделило пламя. Он не сдаст город, не потому, что он не любит меня, а потому, что он ценит каждого, кто доверил ему свою жизнь. Сдать своему брату город без боя — значит обречь тысячи людей на ту участь, которую мы только что видели в Миствуде. И я бы сама никогда не простила ему такой слабости.

«Держись, Кай», — шептала я себе, чувствуя, как колючая проволока впивается в кожу. — «Он не будет играть по их правилам».

Тони не станет торговаться. Он перевернет доску, сожжет правила и найдет способ достать нас из самого сердца ада, даже если для этого ему придется сровнять Мэлтрой и Бэнхил с землей. В этом мире, где выживают только хищники, мой мужчина был самым опасным из них, когда у него пытались отнять его стаю.

За горизонтом нас ждал город-крепость, зловещая ловушка, готовая сомкнуться. И лишь одна мысль пронзила меня холодом: там, за этими стенами, был Алекс. Мой Алекс. Чью сторону он выберет в грядущей войне?

Глава 14

Время в кузове превратилось в густой, липкий кисель, тянувшийся бесконечно долго.

— Кай, ты слышишь? — голос Роя, хриплый и слабый, заставил меня вздрогнуть. — Мы подъезжаем. Слушай меня... что бы они ни делали, не дай им увидеть твой страх.

— Я не боюсь их, Рой, — ядовито прошептала я, сглатывая кровь из разбитой губы. — Я боюсь того, на что они готовы пойти, чтобы выманить Тони.

Грузовик резко затормозил. Скрежет тяжелых стальных ворот возвестил о пересечении черты. Нас вышвырнули из кузова прямо на холодный бетонный плац, как мешки с крупой. Тупая боль мгновенно пронзила каждую клеточку тела. Свет прожекторов бил в глаза, ослепляя до рези. Солдаты Бэнхила, в черной экипировке, больше похожие на роботов, чем на людей, окружили нас плотным кольцом.

— Встать! Живо! — приклад ударил меня между лопаток, заставляя выпрямиться.

И тогда я увидела его. Он спускался по ступеням административного корпуса с той самой военной выправкой, которую я помнила с детства. Алекс. На его плечах была форма Мэлтроя, на поясе — современный армейский нож. Его отряд — те самые суровые парни, с которыми он прошел огонь и воду — стояли за его спиной, словно статуи.

В груди всё сжалось. Еще неделю назад мы делали общее дело, защищая наш город от заражённых, а теперь он смотрел на меня как на досадную помеху к его светлому будущему.

— Кого вы притащили? — голос Алекса был холодным и сухим, как песок в пустыне. Он подошел к нам, игнорируя мои полные боли глаза.

— Двое из окружения Мура, сэр, — отрапортовал конвоир. — Девчонка — его подстилка.

Алекс остановился в шаге от меня. Я чувствовала запах его тела — знакомый, терпкий запах пота, который раньше ассоциировался у меня с безопасностью. Теперь же от него разило предательством. Он медленно поднял руку и, грубо схватив меня за подбородок, заставил посмотреть на него. Его пальцы были ледяными, но я заметила, как на секунду дрогнула жилка у него на шее.

— Кай... — произнес он так тихо, что услышала только я. А потом, уже громче, для всех остальных: — Выглядишь паршиво. Видимо, твой «мужик» не так уж хорошо о тебе заботится.

Я плюнула бы ему в лицо, если бы не знала его так хорошо. В глубине его зрачков, за ледяной коркой офицерского безразличия, плескалось отчаяние. Он играл свою роль. Ему нужно было встретить меня как врага, чтобы никто не заподозрил слабости. Чтобы Дин смог доверить ему нашу охрану и испытать его преданность.

— Пошел ты, — выдохнула я, принимая его правила и решая подыграть.

Алекс усмехнулся, и эта усмешка была насквозь фальшивой. Он обернулся к солдатам:

— Отведите их в блок содержания «Два». С особым контролем. Они — личные гости Командующего, и я лично буду отвечать за их сохранность до прибытия их командира. Если хоть один волос упадет с их голов без приказа начальства — я лично скормлю вас зараженным. Уяснили?

Солдаты вздрогнули и потащили нас к подвалам. Проходя мимо Алекса, я почувствовала, как он намеренно задел мое плечо своим, и в этот короткий момент в мою ладонь скользнуло нечто маленькое и металлическое.

Ловушка захлопнулась, это было правдой. Мы были в самом сердце ада, и впереди нас ждал разговор с главой города, Дином. Но теперь я знала: правила игры изменились. Алекс не просто спутает все планы врага — он станет той искрой, от которой загорится этот проклятый город изнутри. Я надеялась, что Тони уже продумывает план. У меня же теперь был нож, который в случае чего мог бы послужить защитой.

Нам просто нужно было дожить хотя бы до рассвета. Подвалы блока «Два» встретили нас запахом плесени и застоявшейся воды. Нас швырнули в разные камеры, разделенные толстой решеткой. Железная дверь с лязгом захлопнулась, и я осталась в полумраке, прислушиваясь к удаляющимся шагам конвоиров. Оружие, которое передал Алекс, холодило ладонь. Я поспешно спрятала его в шов штанов до того, как в коридоре снова вспыхнул тусклый свет

— Кай? Ты здесь? — донесся глухой голос Роя из соседней клетки.

— Здесь. Постарайся не двигаться, Рой. Нам нужно беречь силы.

Я села на холодный пол, прижавшись к стене. Ощущение слежки было почти физическим, в одном я не сомневалась: Дин Мур глаз с нас не спустит.

Прошло не больше часа, когда в коридоре снова послышались шаги — на этот раз тяжелые и уверенные. У двери моей камеры остановились двое. Один из них — Алекс, всё такой же непроницаемый. Второй — высокий мужчина в дорогом сером кителе с безупречной укладкой. Сейчас он выглядел иначе, чем тот человек у ворот Миствуда. Лишь безумный взгляд и черты лица, напоминавшие младшего брата, выдавали его. Командующий Дин Мур собственной персоной.

— Значит, вот она какая, — негромко произнес Дин. Он рассматривал меня сквозь прутья решетки, словно диковинного зверя в клетке. — Великая любовь моего брата... и его главная слабость. Сказать по правде, ничего особенного я не вижу. Худая, заурядная девка — такая же продажная, как и все остальные.

Дин брезгливо сплюнул на бетон у самых моих ног. Я заметила, как сжались кулаки Алекса — его костяшки побелели от напряжения. Я вскинула голову, стараясь выдержать ледяной взгляд командующего.

— Вы ошибаетесь. У Тони нет слабых мест. Есть только люди, за которых он заставит вас дорого заплатить.

Дин усмехнулся. В его глазах не было злости — только сухой расчет.

— Все так говорят, пока не видят, как их мир превращается в пепел. Алекс, — он повернулся к моему названому брату, — ты сказал, что знаешь её. От неё стоит ожидать проблем?

Алекс сделал шаг вперед. Его лицо было в тени, но я видела, как плотно сжаты его губы.

— Вы правильно сказали: она обычная девка, способная только на то, чтобы раздвигать ноги. Так что проблем с ней у нас точно не возникнет. Пусть остается здесь, а если что-то пойдет не так, я научу ее, как себя вести.

Эти слова ударили больнее, чем приклад винтовки. Я знала, что он лжет, что это часть его игры, но в глубине души что-то дрогнуло. Алекс бил по самому больному, используя наше общее прошлое, чтобы втереться в доверие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо, — кивнул главнокомандующий. — Даю тебе карт-бланш. Подготовь её к завтрашнему сеансу связи. Тони должен увидеть её лицо на мониторах в Верхнем Ставе, в Фортрессе, в Ластхоупе — где бы он сейчас ни находился. Он должен понять: либо он сдаёт все города в моё распоряжение, либо ты лично приведёшь приговор в исполнение. А перед этим мы с тобой порезвимся с этой шлюшкой... Но всё завтра, а сейчас я должен отклонятся милое создание.

Его ехидная усмешка надолго врезалась в память — теперь она будет сниться мне в кошмарах. Дин развернулся и скрылся во тьме коридора, оставив нас с Алексом одних. Охранники отошли подальше и закурили, давая нам призрачную иллюзию приватности.

— Ты действительно это сделаешь? — прошептала я, подходя к самым прутьям. — Убьешь меня, если он не сдастся?

Алекс резко сократил расстояние, схватившись за решетку так, что казалось ещё чуть чуть и он их переломит. Его голос был едва слышным, вибрирующим от напряжения.

— Если ты не перестанешь играть в героиню и не начнешь слушать меня, то да, тебя убьют. Но не я. У Тони есть ровно двенадцать часов, чтобы подойти к границе «Зеленой зоны».

Он на мгновение прикрыл глаза, и я увидела в них ту самую боль, из-за которой он ушел от нас неделю назад.

— Я ненавижу его за то, что ты с ним, Кай. Но не позволю этому ублюдку сделать из тебя «кровавое послание». Вот ключ — он от чёрного хода через вентиляцию во втором блоке. Жди знака ночью, когда мой отряд пойдёт на пересменку.

Он вложил ключ в мою ладонь. Короткое касание отозвалось в теле разрядом тока. Алекс судорожно вздохнул, словно в тесной камере ему вдруг стало нечем дышать.

— А Рой? — я кивнула в сторону соседней камеры.

— Роя заберут мои люди под видом перевода в лазарет. Кай... — он запнулся, и его взгляд на секунду стал прежним, теплым и родным. — Когда выберешься, скажи Тони... если он не успеет, я сам сожгу этот город.

Он резко отстранился, когда один из охранников обернулся.

— Завтра утром, пленная! — выкрикнул Алекс на весь коридор. — Завтра ты узнаешь, чего стоит верность твоего мужчины!

Он развернулся и ушел, чеканя шаг. А я осталась в темноте, сжимая в руке ключ и понимая, что следующая ночь станет либо нашим триумфом, либо концом всего. Алекс поставил на карту свою жизнь и жизнь своего отряда ради меня. И теперь мне предстояло решить, смогу ли я снова довериться тому, кто носит форму врага.

Глава 15

Вентиляция в блоке «Два» не выключилась в полночь. Она продолжала гудеть — монотонный, сводящий с ума звук работающих фильтров, которые очищали воздух от спор «пепельной гнили», окутавшей мир за стенами Мэлтроя.

Я считала секунды до ста, до тысячи, пока цифры не начали путаться в голове. Ключ, переданый Алексом, жег ладонь, превращаясь из символа надежды в клеймо предательства. План моего сводного брата провалился, либо Алекс переоценил свои силы и Дин Мур оказался на шаг впереди.

— Кай? — глухой голос Роя из соседней клетки вырвал меня из оцепенения. — Ты слышишь? Рация на посту… они поймали сигнал шифровки. Наших обнаружили у южных очистных.

Я прижалась лбом к холодным прутьям. Если отряды Тони обнаружили так рано, значит, Мэлтрой превратился в идеальную мышеловку, которая совсем скоро должна будет захлопнуться, поймав наших людей в свою ловушку.

— Тише, Рой. Береги силы. Нам еще нужно выбраться.

— Выбраться? — Рой издал сухой, лающий смешок, перешедший в кашель. — Посмотри на стены, Кай. Это не просто бетон. Это армированный свинец. Здесь даже радиоволны дохнут. Нас не спасут.

Утро не принесло света. В подземельях время определялось только по смене гула генераторов. Когда тяжелые засовы лязгнули, я уже стояла, прислонившись к стене, стараясь унять дрожь в коленях. В камеру вошли двое — военная элита Дина. На их шлемах тускло блестели визоры ночного видения.

— Объект «1», на выход, — голос солдата, искаженный вокодером, звучал как скрежет металла.

Меня не вели — меня волокли. Носки моих ботинок чертили две неровные борозды в пыли коридора. Мы миновали технический сектор, где пахло озоном и горелой синтетикой — характерный запах «цивилизации», которую Дин пытался восстановить на костях старого мира.

Зал трансляции когда-то был узлом связи ПВО. Теперь здесь находилось царство Дина Мура. Он восседал в старом кожаном кресле, которое выглядело нелепо на фоне высокотехнологичных мониторов, транслирующих панорамы выжженных пустошей вокруг города.

— Знаешь, Кай, что самое дефицитное в наше время? — Дин не обернулся, он смотрел, как на одном из экранов отряд разведчиков сжигает огнеметами заросли мутировавшего плюща. — Не вода. И не патроны. А лояльность.

Он нажал кнопку на пульте, и центральный экран вспыхнул помехами, которые тут же сложились в изображение командного центра Фортресса. Я увидела Тони. Он выглядел так, словно не спал вечность: щетина, красные глаза, на столе перед ним — карта близлежащих территорий.

— Тони, дорогой брат! — голос Дина разнесся по залу, усиленный динамиками. — Включай запись. Это видео станет историческим. Либо как акт твоей капитуляции, либо как эпитафия твоей фаворитке.

Когда камера сфокусировалась на мне, привязанной к стальному стулу в центре комнаты, я увидела, как Тони вздрогнул. Его пальцы, сжимавшие край стола, побелели.

— Дин, остановись, — голос Тони был низким, опасным, как рычание зверя перед прыжком. — Ты уже проиграл. Мои люди на внешнем периметре. Сдайся, и я обещаю тебе быстрый суд.

— Суд? — Дин расхохотался, и этот звук отразился от стен, как россыпь гильз. — Судить будут тебя, Тони. За то, что ты выбрал груду ржавых городов вместо брата. Алекс!

Из тени вышел мой брат. Его лицо было непроницаемо, как маска смерти. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к экрану, к Тони. За его спиной стояли двое его бойцов. Я заметила, как один из них заметно качнул головой, глядя на Алекса. В их отряде зрело что-то темное, какое-то молчаливое несогласие, которое могло взорваться в любой момент.

— Покажи моему братцу, что бывает с теми, кто идет против воли Командующего, — приказал Дин, кивнув на меня.

Алекс медленно подошел. Я видела каждую деталь его формы: пыль в складках ткани, зазубрину на рукояти ножа. Он взял тяжелую резиновую дубинку с полки.

— Кай, смотри на него, — прошептал Алекс так тихо, что микрофоны не поймали звук. — Смотри на Тони. Не на меня.

Первый удар пришелся под ребра. Мир взорвался белой вспышкой. Я не закричала — только хрипло выдохнула, чувствуя, как легкие сводит судорогой. На экране Тони взревел, сметая со стола карты.

— Я убью тебя, Алекс! — кричал он, и его ярость была почти ощутима сквозь тысячи миль проводов. — Я сниму с тебя кожу за это!

— Он не сдастся, сэр, — холодно произнес Алекс, замахиваясь для второго удара. — Он слишком горд, — Он на мгновение замер. — Чтобы сломать Мура, нужно нечто большее, чем синяки на теле его подстилки.

Удары продолжались. Алекс бил профессионально — так, чтобы причинить максимум боли, но не сломать кости, не дать мне потерять сознание. Каждый удар был посланием для Тони. Дин же наблюдал за этим с почти религиозным экстазом, подавшись вперед.

В какой-то момент я поймала взгляд Маркуса, того парня, что находился в подразделении моего сводного брата, он стоял за его спиной, рука лежала на кобуре, и он смотрел чётко на затылок своего главнокомандующего. Внутри этого адского гнезда была своя война и я понимала, что не ровен час, они сами себя уничтожат.

— Довольно, — наконец произнес Дин, брезгливо вытирая губы платком. В этой отвратительной картине не хватало разве что слюны, стекающей по его грязному подбородку. — Конец связи. Тони, у тебя есть два часа, прежде чем мы дистанционно перекроем подачу воздуха в твоем секторе. Решай: кислород для твоих людей или жизнь этой девчонки.

Экран погас, оставив нас в гнетущей полутьме. Меня отвязали, и я рухнула на бетон, не в силах держать спину.

— Уведите её в блок «Три», — приказал Дин. — Там холоднее. И приведите мне Роя. Если девка не развязала язык Тони, возможно, крики его друга справятся лучше.

Алекс подхватил меня под руки, чтобы передать конвоирам. На долю секунды его пальцы сжали мое предплечье — в том самом месте, где под кожей бился пульс.

— Прости, — одними губами произнес он.

Пока меня волокли по коридору, я успела оглянуться. Дин застыл у окна, созерцая серость неба. А за его спиной Алекс медленно прятал дубинку, и его пальцы едва заметно, предательски дрожали. Он доигрывал свою роль, но я уже понимала: наша следующая встреча станет финалом. Кто-то из нас троих — он, Дин или я — её не переживет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

Вентиляция в блоке «Три» не просто гудела — она захлебывалась. Снаружи началось то, чего боялись все обитатели Пустошей: Пепельный шторм. Это была не просто буря, а плотная взвесь из радиоактивной пыли и статического электричества. В такие дни мир замирал. Электроника выходила из строя, рации захлебывались помехами, а любая попытка штурма превращалась в самоубийство.

Для Мэлтроя это означало изоляцию. Для меня — отсрочку приговора.

Я лежала на ледяном полу, прижавшись к стене, чтобы унять дрожь. Тело ныло после утреннего «спектакля» перед камерами, но в голове набатом била одна мысль: Алекс. Каждый его удар был точным, болезненным, но я, как человек, прошедший с ним годы тренировок, чувствовала — он бил по касательной. Он создавал видимость агонии для Дина, сохраняя мои кости целыми.

Дверь камеры скрипнула. Это был не тяжелый лязг конвоиров, а тихий, почти извиняющийся звук.

В камеру вошел Алекс. На нем не было шлема, и в тусклом аварийном свете я увидела, насколько он истощен. Он плотно закрыл дверь и на мгновение прислонился к ней лбом, тяжело дыша.

— Кай… — его голос, лишенный офицерской сухости, прозвучал надломлено.

Он быстро подошел ко мне и опустился на колени прямо в грязь. Его руки, еще недавно сжимавшие дубинку, теперь коснулись моего лица с такой нежностью, что я невольно вздрогнула.

— Не трогай меня, — прошептала я, но в голосе не было сил.

— Прости меня. Пожалуйста, прости, — он не отстранился. Его пальцы аккуратно исследовали гематомы на моих ребрах. — Дин смотрел на датчики пульса. Если бы я бил слабее, он бы понял, что я симулирую. Мне пришлось… мне пришлось причинить тебе боль, чтобы он не передал тебя Маркусу. Ты знаешь, что бы Маркус сделал с тобой.

Он вытащил из внутреннего кармана куртки шприц-тюбик с мощным обезболивающим и ампулу с регенератором — дефицит, который в Мэлстрое ценился дороже золота.

— Шторм заблокировал связь, Кай. У нас есть три дня, — быстро заговорил он, вводя лекарство. — Тони не сможет подойти к городу, пока пепел не осядет. Дин в ярости, он заперся в кабинете и глушит виски. Весь гарнизон на усилении, но из-за помех камеры в этом секторе работают через раз.

— Зачем всё это, Алекс? — я посмотрела в его глаза, ища в них ответ. — Почему ты здесь, в этой черной форме? Зачем ты бросил меня, ради этого?

Алекс замер. Его взгляд наполнился такой безысходностью, что мне стало не по себе.

— Потому что я узнал, что Дин готовит «Омегу». Он собирался накрыть наш город химическими ракетами еще в прошлый четверг. Единственный способ остановить запуск был — войти в его ближний круг и саботировать систему изнутри. Если бы я остался с вами, нас бы уже не было в живых. Ни тебя, ни Тони.

Он прижал мою ладонь к своей щеке. Его кожа была горячей, контрастируя с холодом камеры.

— Я делаю это ради тебя, Кай. Всё это время… каждый мой шаг в этом аду — только ради того, чтобы ты дышала. Тони — лидер, он думает о городах, о политике, о победе. А я думаю только о тебе.

Я почувствовала, как ключ, спрятанный в моих штанах, давит на бедро.

— Ключ от вентиляции… он не сработал.

— Я знаю, — Алекс помрачнел. — Дин в последний момент сменил коды доступа к замкам шахт. Он параноик. Но теперь, когда буря отрезала нас от центрального сервера, я смогу перепрограммировать терминал блока «Три» вручную. Мне нужно время.

Он достал из-под куртки сверток с нормальной едой и флягу с чистой водой.

— Ешь. Тебе нужны силы. Эти три дня — наш единственный шанс. Когда шторм начнет стихать, здесь начнется бойня. Тони не сдаст города и я прекрасно его понимаю, не будь я...— он замолчал, обдумывая свои дальнейшие слова,— в общем я бы сделал тоже самое в прошлой жизни. Он начнет атаку, и Дин прикажет тебя ликвидировать. Я должен вывести тебя до того, как небо прояснится.

— А как же ты? — спросила я, внезапно осознав, что он ставит себя под удар. — Если я исчезну, Дин поймет, кто это сделал.

Алекс грустно улыбнулся. Это была та самая улыбка из нашего общего прошлого — теплая и немного бесшабашная.

— Пусть понимает. К тому моменту, как он спохватится, я хочу, чтобы ты была далеко отсюда. Даже если мне придется сжечь этот блок вместе с собой.

Он поднялся, услышав шаги в конце коридора. Его лицо снова мгновенно превратилось в непроницаемую маску офицера Мэлтроя.

— Завтра будет еще один «допрос», — громко произнес он для тех, кто мог подслушивать. — Советую тебе вспомнить всё, что ты знаешь о кодах Фортресса, если не хочешь закончить как твой дружок в лазарете.

Он вышел, не оборачиваясь. Но я видела, как он на секунду задержал руку на засове камеры, словно не хотел меня отпускать.

Теперь я знала правду. Алекс не был монстром. И пока за стенами бушевал пепельный шторм, в моем сердце рождалось новое, пугающее чувство: Тони был моим командиром и моей любовью, но Алекс… Алекс стал моим спасителем. И я не знала, как смогу оставить его здесь, когда придет время уходить.

Фортресс. Командный центр.

Тони ударил кулаком по столу, заваленному распечатками радиограмм. На мониторах плясали помехи — шторм накрыл Мэлтрой плотным саваном.

— Сэр, мы не можем поднять «Стрижей», — доложил техник, не поднимая глаз. — Электроника сбоит. Если мы отправим людей в пепел сейчас, они просто заблудятся и задохнутся. Фильтры не выдержат такой концентрации.

— У нас нет времени ждать! — Тони обернулся к присутствующим. — Вы видели, что они с ней делают? Дин не шутит. Он будет резать её по кускам.

В углу комнаты зашевелился генерал Хорн — старый наемник, который привел свои отряды под знамена Тони ради ресурсов, а не ради идеи.

— При всем уважении, Мур, мы не положим три батальона ради одной девчонки, — голос Хорна был сухим, как пергамент. — Твой брат блефует. Ему нужна она живой, чтобы манипулировать тобой. Если мы атакуем в шторм, мы потеряем преимущество. Совет городов проголосовал против немедленной атаки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тони неспеша приближался к генералу. Тишина в комнате сделалась почти осязаемой — в ней вязнул даже прерывистый треск коротящей лампы под потолком.

— Совет проголосовал? — Тони понизил голос до опасного шепота. — Пока я здесь главный, совет — это я.

— Пока ты ведешь нас к победе — да, — парировал Хорн. — Но сейчас ты ведешь нас на убой из-за своих чувств. Мы ждем, пока шторм утихнет. Это минимум три дня. За это время твоя… подруга либо выживет, либо нет. Это цена войны.

Тони стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он знал, что Хорн прав с точки зрения стратегии. Но мысль о том, что Кай сейчас в руках его безумного братца, жгла его изнутри сильнее, чем пепельный ожог.

— Три дня, — выцедил Тони. — Но если через три дня она будет мертва, Хорн, я лично прослежу, чтобы ты отправился вслед за ней.

Тони не стал дожидаться ответа генерала. Он развернулся и стремительно вышел из командного центра, бросив на ходу Максу: «Собери «отряд» в ангаре №4. Без лишнего шума».

Хорн смотрел ему в спину с плохо скрываемым презрением. Как только двери закрылись, он повернулся к своему связисту:

— Передай Рику: план меняется. Если девчонку не удастся вытащить чисто, она не должна дожить до конца шторма. Мур слишком нестабилен, пока она у Дина. Мы не можем позволить чувствам одного мальчишки поставить под удар всё Сопротивление.

Глава 17

Коридоры блока «Три» превратились в призрачный лабиринт. Аварийное освещение пульсировало редкими, болезненно-синими вспышками, выхватывая из темноты вихри серой пыли. Пепел, проникающий сквозь изношенные уплотнители, скрипел на зубах. Снаружи пепельный шторм выл так, словно сама планета пыталась содрать с себя остатки цивилизации.

Я всё еще сидела на полу, чувствуя, как обезболивающее Алекса превращает жгучую боль в ребрах в тупое онемение. Тишина после его ухода длилась недолго.

Внезапно электронный замок моей камеры пискнул — не красным, а коротким зеленым сигналом. Дверь со стоном отъехала в сторону. Алекс вернулся быстрее, чем я ожидала. Он не стал заходить внутрь, а просто протянул руку, закованную в черную перчатку.

— Вставай, Кай. У нас нет трех дней. Дин начал проверку протоколов.

Я схватилась за его ладонь, и он рывком поднял меня на ноги, придержав за талию, когда мои колени подогнулись.

— Что происходит?

— Рой в соседней камере. Я не могу оставить его здесь на растерзание Дину, — быстро бросил он, уже направляясь к следующей двери.

Алекс прижал универсальный офицерский декодер к сенсору соседней камеры. Устройство на секунду замигало, борясь с помехами статического электричества, а затем раздался тяжелый лязг засова. Алекс вошел внутрь и почти сразу вышел, вынося на себе Роя.

Он выглядел ужасно: голова свесилась на грудь, одна рука безвольно болталась.

— Рой! — вскрикнула я, бросаясь к ним.

— Живой, но едва, — Алекс передал мне часть веса Роя. — Хватай его под руку. Нам нужно добраться до технического сектора, пока Дин не заблокировал локальные терминалы.

Мы двинулись по коридору. Рой был тяжелым, его дыхание было прерывистым и хриплым. Алекс постоянно оглядывался, сжимая в свободной руке пистолет-пулемет.

— Алекс, почему ты пришёл за мной? — прохрипел Рой, на мгновение приходя в сознание. — Ты же… в черном мундире…

— Потому что если я оставлю тебя здесь, Кай никуда не пойдет, — отрезал Алекс.

Внезапно рация на плече Алекса взорвалась каскадом помех. Сквозь треск статики прорвался голос Дина — лишенный эмоций, хирургически холодный:

«— Офицер Алекс. Я смотрю на логи терминала блока «Три». Система зафиксировала несанкционированное открытие камер. Ты разочаровал меня, парень. Я думал, ты умнее».

Алекс замер. Я видела, как напряглись мышцы на его шее.

«— У тебя была одна задача. Теперь… я активирую протокол «Чистое небо». Прощай, Алекс».

Связь оборвалась коротким, мертвым гудком.

— Что такое «Чистое небо»? — я посмотрела на Алекса. Его лицо под визором стало бледным, как пепел за стенами.

— Это не просто газ, — Алекс сорвал рацию и с силой раздавил её каблуком. — Это аэрозоль, который воспламеняется при контакте с электричеством. А в шторм статики здесь хватит, чтобы превратить блок в крематорий. Бегом!

В этот момент из распылителей под потолком с шипением вырвались первые струи белесого, тяжелого тумана. Воздух мгновенно стал липким и сладковатым.

— Вентиляция! — крикнул Рой, указывая на стальную решетку технического люка в полу. — Алекс, ключи!

— Коды сброшены! — Алекс выхватил пистолет и в упор разрядил обойму в замок люка. Пули срикошетили, высекая искры.

— Осторожно! — я дернула его назад. — От искр всё взлетит на воздух!

Газ заполнял коридор, поднимаясь уже до уровня колен. Рой начал судорожно кашлять, сползая по стене. Алекс отбросил бесполезный пистолет и, схватив тяжелый пожарный лом с пожарного щита, с диким рыком вогнал его в щель между плитами люка. Мышцы на его руках вздулись, металл заскрежетал, сопротивляясь.

— Помогай! — прохрипел он мне.

Я вцепилась в лом вместе с ним, игнорируя боль в ребрах. Мы тянули вверх, чувствуя, как газ уже подбирается к лицу. Глаза начало жечь, в голове зашумело. Наконец, стальные болты не выдержали и лопнули с пушечным звуком. Люк откинулся.

— Прыгайте! Там шахта охладителя, метра три вниз! — крикнул Алекс.

Он буквально затолкнул полуобморочного Роя в темноту, а затем схватил меня за пояс и помог спуститься на край выступа.

— Я сам! — выдохнул он, прыгая следом.

Он едва успел захлопнуть люк над нашей головой, как сверху раздался приглушенный, но мощный хлопок. Стальная плита над нами содрогнулась от удара — газ наверху детонировал от случайного статического разряда.

Мы оказались в узком техническом тоннеле сектора «Цельсий». Здесь, глубоко под землей, гудели гигантские турбины, создавая вибрацию, от которой дрожали зубы. Было темно, лишь индикаторы на броне Алекса давали тусклый свет.

— Все целы? — Алекс сорвал с пояса фонарь и направил луч на нас.

Рой лежал на боку, жадно хватая ртом воздух. Его взгляд немного прояснился, но он всё еще смотрел на Алекса с нескрываемым подозрением.

— Почему ты спас меня? — прохрипел он. — Ты мог уйти только с Кай.

— Потому что если ты сдохнешь, Тони сожжет всё, что осталось от этого мира, чтобы отомстить, — Алекс медленно повернул голову к нему. — А мне нужно, чтобы он сохранил остатки разума. Сегодня здесь нет «наших». Есть только те, кто хочет жить, и те, кто хочет нажать на кнопку.

Я посмотрела на них двоих, снаружи Мэлтрой содрогнулся от очередного удара молнии. Шторм только начинался, и в этом аду старые клятвы верности окончательно сгорали.

— Мы не можем просто бежать, — тихо сказала я. — Если Дин активировал очистку, он запустит и «Омегу». Мы должны остановить его до того, как пепел осядет.

Алекс проверил запасной магазин и мрачно кивнул:

— Тогда готовьтесь. Нам нужно пробиться к центральному терминалу через технические ярусы. И поверьте, газ был самой гуманной из ловушек Дина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Технический ярус «Цельсий» напоминал внутренности механического чудовища. Здесь, на глубине двадцати метров под землей, звук бури сменился утробным, сводящим с ума гулом гигантских турбин. Воздух был перегрет, пах раскаленным маслом и жженой изоляцией.

Алекс шел первым, придерживая Роя, который с каждым шагом становился всё тяжелее. Я прикрывала тыл, сжимая в руках подобранный в камере лом — слабое утешение против охраны Мэлстроя.

— До центрального терминала три уровня вверх, — Алекс остановился у массивной гермодвери, покрытой инеем. — Если Дин заблокировал основные переходы, нам придется идти через пусковой колодец.

Внезапно из темноты впереди раздался сухой щелчок взводимых затворов. Я замерла, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Красные лазерные целеуказатели заметались по нашим телам, скрещиваясь на груди Алекса.

— Ни шагу дальше, офицер, — раздался резкий, хриплый голос из тени. — Блок заблокирован по приказу Дина. Любое движение — огонь на поражение.

Алекс не поднял оружия. Напротив, он медленно опустил пистолет-пулемет и сделал шаг вперед, подставляя лицо под свет аварийной лампы.

— Маркус? — негромко произнес он. — Сержант, неужели ты выстрелишь в человека, который вытащил тебя из-под завалов в «Старом Риме»?

Из темноты вышли пятеро бойцов. На них была форма Мэлстроя, но держались они иначе — не как фанатичные псы Дина, а как кадровые военные. Высокий мужчина со шрамом через всю щеку опустил винтовку, и его глаза расширились от изумления.

— Командир?.. — Маркус обернулся к своим людям, и те, переглянувшись, тоже опустили оружие. — Нам сказали, что ты предатель. Что ты пытаешься вывести девчонку из Фортресса для обмена.

— Вы знаете меня десять лет, парни, — Алекс обвел их взглядом. — Мы служили вместе еще до того, как этот мир сгорел. Вы верите Дину, который готов выжечь небо над Пустошами, или вы верите мне?

Бойцы молчали. Я видела, как в их умах идет борьба между дисциплиной и старой верностью. В этой черной форме под присягой Мэлтрою скрывались те самые люди, с которыми Алекс когда-то делил сухпайки и окопы в «прошлой жизни».

— Дин запускает «Омегу», — жестко добавил Алекс. — И он не будет ждать, пока вы выйдете из зоны поражения. Для него мы все — расходный материал.

Маркус сплюнул на железный пол и коротко кивнул своим:

— К черту Дина. Мы с тобой, командир. Если ты говоришь, что пора валить из этого гадюшника, значит, так и есть.

— Мы не валим, — Алекс подошел к сержанту и крепко пожал ему руку. — Мы идем в командный центр. Нужно остановить запуск. Маркус, Рой ранен, помоги ему.

Старые солдаты обступили нас. Ситуация изменилась в секунду: из беглецов мы превратились в штурмовой отряд. Теперь у нас было оружие, связь и люди, знающие каждый поворот в этих коридорах.

— Сэр, Дин усилил охрану мостика, — доложил один из бойцов, передавая мне запасной пистолет. — Там «Охотники» и его личная гвардия. Шторм снаружи повредил систему охлаждения, и Дин в ярости. Он ускоряет таймер.

— Значит, мы пойдем через вентиляционные коллекторы прямо к пульту, — Алекс посмотрел на монитор на стене.

Экран мерцал алым. Таймер обратного отсчета неумолимо сокращал секунды: 14:20.

— Слушайте внимательно, — голос Алекса снова обрел ту властную уверенность, которая когда-то сделала его легендой в армии. — Маркус, берешь двоих и идешь к топливным насосам. Если мы не успеем отключить систему с пульта, вы подорвете магистрали. Мы с Кай и остальными прорываемся к Дину.

— А как же Рой? — я взглянула на командира, которому один из солдат уже вкалывал стимулятор.

— Рой пойдет с Маркусом, — решил Алекс. — Он знает архитектуру топливных систем Фортресса, она идентична этой. Он поможет им найти уязвимое место.

Рой кивнул, превозмогая боль. На его лице впервые за долгое время появилась слабая надежда.

— Сделай это, Алекс. Останови это безумие.

Мы разделились. Я шла рядом с Алексом по узкому техническому лазу, чувствуя, как стены дрожат от гула запускаемых двигателей «Омеги». Где-то впереди, за бронированными дверями, ждал Дин — человек, который когда-то был семьей для Алекса, а теперь стал воплощением конца света.

— Ты веришь, что они справятся? — прошептала я, когда мы остановились у последней решетки перед мостиком управления.

— Это люди старой закалки, Кай, — Алекс проверил затвор винтовки. — Они не умеют отступать. Теперь всё зависит от того, сможем ли мы с тобой заставить Дина помедлить хотя бы пару минут.

Он выбил решетку ногой, и мы ворвались в залитый красным светом зал управления. Прямо перед огромным панорамным окном, за которым в бешеном вихре пепла скрывались Пустоши, стоял Дин. Он не обернулся.

— Я ждал вас, — произнес он, и в его голосе слышалось безумное торжество. — Вижу, ты собрал свою старую банду. Жаль, что они выбрали не ту сторону, чтобы умереть.

На мониторах замигала надпись: ПРЕДПУСКОВОЙ ЦИКЛ ЗАВЕРШЕН. СТАРТ ЧЕРЕЗ 5 МИНУТ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

Зал управления «Мэлтроя» напоминал чрево умирающего зверя. Огромные панорамные окна содрогались под ударами Пепельного шторма, который, казалось, обрел сознание и пытался ворваться внутрь. Фиолетовые разряды статики за стеклом освещали гигантский пусковой колодец, где «Омега» уже окуталась облаком ядовитого пара.

Дин стоял у центрального поста управления. Он не оборачивался, но по его осанке было видно — он наслаждается каждым мгновением хаоса.

— Ты привел их прямо к моему порогу, Алекс, — произнес Дин. Его голос, усиленный динамиками, перекрывал гул турбин. — Мой «лучший» офицер и девчонка, из-за которой мой брат Тони окончательно лишился рассудка.

Алекс сделал шаг вперед, его винтовка была направлена точно в затылок Дина. Лицо Алекса было бледным, покрытым слоем копоти и пота, но руки не дрожали.

— Всё кончено, Дин. Останови таймер. Мы заблокировали технические ярусы. Твоя армия слепа в этом шторме.

Дин медленно обернулся. Его сходство с Тони было пугающим: те же глаза, тот же волевой подбородок, но искаженный фанатичным блеском.

— Мой брат всегда был слаб. Он верил, что этот мир можно спасти дипломатией и стенами. Но миру нужно очищение огнем. «Омега» — это не оружие, Алекс. Это инструмент хирургии.

Таймер: 04:15.

Внезапно пол под ногами содрогнулся от страшного удара. Это не был гром шторма. Глухой, утробный взрыв пришел снизу, из глубин заправочного сектора. В ту же секунду рация Алекса зашипела, и из неё вырвался полный агонии голос Маркуса:

— Командир! Это засада! Дин… он знал про обходной путь! Нас зажали в коллекторе… Рой! Рой, назад! — Слышны были сухие хлопки выстрелов и лязг металла. — Сэр, они взорвали перемычки! Сектор затапливает топливом! Мы… мы не выйдем…

— Маркус! Рой! — закричал я, бросаясь к терминалу связи, но Алекс перехватил меня за плечо, его глаза были полны ужаса.

— Кай… Алекс… — голос Роя пробился сквозь треск помех. Он был на удивление спокойным, хотя на заднем плане слышались крики и шум пламени. — Мы перекрыли главный клапан вручную. С защелками беда… нам придется держать их до конца. Не дайте этой твари нажать на старт. Слышите? Сделайте это ради…

Связь оборвалась резким статическим воплем. Мощный толчок снизу подтвердил худшее: заправочный сектор сдетонировал. Команда Алекса, те, с кем он прошел годы войны до апокалипсиса, и мой командир, друг и просто замечательный парень Рой — все они сгорели внизу, пожертвовав собой, чтобы выиграть нам эти жалкие минуты.

— Нет… — выдохнула я, чувствуя, как мир уходит из-под ног.

Дин разразился хриплым смехом.

— Твоя «старая гвардия» теперь просто пепел в истории. Но они молодцы — их смерть вызвала критическое давление. Если ракета не взлетит сейчас, она превратит Мэлтрой в сверхновую звезду.

— Ты убил их! — Алекс взревел и нажал на курок.

В зале завязался ад. Двое гвардейцев Дина вынырнули из теней, открыв огонь. Зазвенело разбитое стекло, искры от попаданий в мониторы осыпали нас огненным дождем. Алекс бросился наперерез пулям, уводя огонь на себя.

— К терминалу! — крикнул он мне, перекатываясь за массивную колонну. — Вводи коды Фортресса! Сейчас, Кай! Отомсти за них!

Я рванулась через открытое пространство. Пуля обожгла плечо, но я не остановилась. Упав у главной консоли, я дрожащими пальцами начала вбивать последовательность, которую Рой заставил меня выучить наизусть полгода назад. Коды, которые должны были объединить системы двух городов, теперь станут вирусом-убийцей.

Таймер: 02:10.

Дин бросился ко мне, но Алекс перехватил его в прыжке. Два офицера сцепились в смертельной схватке у края мостика. Дин бил наотмашь, используя силу своей ярости, Алекс защищался с холодной эффективностью человека, которому больше нечего терять.

— Ты подохнешь здесь вместе со мной! — прорычал Дин, пытаясь дотянуться до пульта ручного пуска.

— Я умру свободным, — ответил Алекс и с силой впечатал голову Дина в стальную опору.

Я ввела последнюю цифру кода. Экран на мгновение побелел, а затем по нему поползли черные полосы системного краха.

— Есть! — закричала я.

Таймер замер на отметке 00:45.

Вся пусковая шахта огласилась стоном умирающего металла. Двигатели «Омеги» начали глохнуть, но ракета была уже перекачана топливом. Сирены выли, извещая о неминуемом взрыве ядра.

В этот момент панорамное окно вдребезги разлетелось. Но не от шторма. Бронированный снаряд «Стрижа» пробил стекло, и внутрь ворвался холодный ветер и пепел. Сквозь пролом, на тросах, в зал начали спускаться бойцы в знакомой форме.

Первым на пол спрыгнул Тони. Его визор был поднят, лицо искажено тревогой и гневом. Он увидел Алекса, стоящего над избитым Дином, и меня, прижавшуюся к пульту.

— Кай! — Тони бросился ко мне, подхватывая на руки. — Жива… боже, жива.

Он посмотрел на брата, который лежал в крови, и на Алекса, который медленно опустил оружие.

— Тони… — прохрипел Дин, приподнимаясь. — Твой ручной пес… предал нас всех.

— Замолчи, Дин, — Тони посмотрел на него с такой ненавистью, что тот осекся. — Где Рой?

Алекс молча указал вниз, в сторону пылающих шахт. В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая только шипением пара. Тони закрыл глаза на секунду, и я почувствовала, как его рука на моем плече задрожала.

— У нас тридцать секунд до того, как этот сектор взлетит, — Алекс подошел к нам, его голос был пустым. — Уходите. Живо.

— Мы уходим все вместе! — Тони схватил Алекса за плечо. — Слышишь? Ты идешь с нами!

— Я остаюсь присмотреть за ним, — Алекс посмотрел на Дина. — Кто-то должен убедиться, что он не доползет до резервного ключа. И… я должен остаться с моими людьми. Там, внизу.

— Алекс, нет! — я попыталась вырваться из рук Тони.

Но Алекс лишь грустно улыбнулся — той самой улыбкой, которую я видела в камере.

— Береги её, Тони. Она — лучшее, что осталось в этом мире.

Тони посмотрел в глаза человеку, которого считал врагом, и увидел в них брата больше, чем в том, кто носил его фамилию. Он коротко кивнул, понимая, что Алекса не переубедить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Прыгаем! — скомандовал Тони своим бойцам.

Он потянул меня к пролому в окне, где уже завис десантный транспорт. Последнее, что я видела перед тем, как нас поглотил рев моторов и серый пепел шторма — это фигуру Алекса в черном мундире, стоящую у терминала на фоне нарастающего ослепительного сияния взрывающейся «Омеги».

Глава 20

Тони крепко сжимал мое запястье, пытаясь утащить меня к разлому в стекле, где в вихрях пепла завис десантный транспорт. Шум лопастей и завывание сирен сливались в невыносимую какофонию.

— Кай, быстрее! Сектор сейчас детонирует! — кричал Тони, перекрывая гул. — Прыгай, я подстрахую!

Я посмотрела на него — на своего командира, на человека, который был моим миром долгие годы. А затем я обернулась.

Алекс стоял у терминала, неподвижный и прямой, как изваяние. Он не смотрел на нас. Его взгляд был прикован к мониторам, где последние секунды жизни Мэлтроя истекали в цифровом безумии. Он выглядел таким бесконечно одиноким в этой черной форме, среди обломков своей разрушенной жизни и павших друзей.

В этот миг я поняла то, что отрицала все эти дни. Тони был моим прошлым — надежным, правильным, героическим. Но Алекс был моим «сейчас». Он был тем, кто прошел ради меня через ад, кто запачкал руки кровью и позором, чтобы я просто продолжала дышать. Он потерял всё: свою честь, свою старую гвардию, Роя... и теперь он собирался отдать последнее — свою жизнь.

— Нет, Тони, — я резко вырвала руку.

Его глаза расширились от шока.

— Кай? Ты о чем? Идем!

— Уходи, Тони, — я сделала шаг назад, вглубь зала, к Алексу. — Ты нужен Фортрессу. Ты нужен людям. Ты — символ. А я... я остаюсь с ним.

— Ты с ума сошла! Всё взорвется! — Тони попытался снова схватить меня, но один из его бойцов крикнул: «Сэр, опоры рушатся! Мы сорвемся через пять секунд!»

— Прости меня, — прошептала я, глядя Тони в глаза. — Будь тем лидером, которого они заслуживают.

Тони замер на мгновение, в его взгляде смешались ярость, боль и горькое понимание. Он посмотрел на Алекса, затем на меня. Под ударом очередной волны детонации транспорт качнуло, и бойцы силой затащили своего командира внутрь.

— Кай! — его крик утонул в реве двигателей, когда транспорт резко ушел в серую мглу шторма.

В зале управления наступила странная, вакуумная тишина, нарушаемая только шипением пара. Я подошла к Алексу и положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, словно от удара током, и медленно обернулся. Его лицо, залитое кровью и светом аварийных ламп, выражало полное недоумение.

— Кай? Почему ты... почему ты не улетела с ним? — его голос надломился. — Я же дал тебе шанс. Ты должна была быть там, в безопасности...

— Безопасность — это не место, Алекс, — я подошла вплотную, чувствуя жар, исходящий от панелей. — Это человек. И я не оставлю тебя здесь одного. Не в этот раз.

Он смотрел на меня несколько секунд, а потом его лицо смягчилось. Он притянул меня к себе, обнимая так крепко, словно пытался защитить от всего мира. Я уткнулась лицом в его изорванный мундир, вдыхая запах пороха, металла и дождя.

— Нам конец, ты понимаешь? — прошептал он мне в волосы. — Двигатели уже идут вразнос. Мы не успеем добежать до шлюзов.

Я подняла голову и посмотрела на панорамное окно. Там, сквозь редеющий Пепельный шторм, впервые за эти дни пробивались первые лучи солнца. Золотистый свет падал на руины Мэлтроя, делая их почти красивыми.

— Значит, мы встретим это вместе, — ответила я.

Дин, лежавший неподалеку, что-то прохрипел, но мы больше не обращали на него внимания. Для нас его больше не существовало.

Алекс взял мою руку и переплел свои пальцы с моими. Он нажал на терминале кнопку, которая блокировала все входы. Мы были отрезаны от мира, заперты в самом сердце грядущего взрыва, но впервые за долгое время я чувствовала себя абсолютно свободной.

— Спасибо, Кай, — тихо сказал он, прижимаясь своим лбом к моему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Гул, поднимающийся из недр Мэлтроя, перестал быть просто звуком. Это была физическая волна, которая дробила кости и заставляла стальные перекрытия выть, словно живых существ. Ослепительно-белое марево уже лизало края пускового колодца в нескольких метрах под нами. Коды Роя сделали свое дело: «Омега» не взлетела, но превратилась в самую мощную нестабильную бомбу на планете.

Транспорт Тони окончательно исчез в пепельной завесе. Мы остались одни в эпицентре рукотворного ада.

Алекс крепко прижимал меня к себе, и в этом объятии не было смирения перед смертью — я чувствовала, как бешено колотится его сердце. Он не собирался сдаваться. Его взгляд лихорадочно метался по залу, который на глазах заполнялся раскаленным паром.

— Кай, слушай меня! — его голос прорвался сквозь грохот. — В этом секторе есть дренажный шлюз. Он спроектирован для сброса радиоактивного хладагента прямо в подземные воды в случае аварии. Это единственный путь, который не заблокирован электроникой!

— Это же верная смерть, Алекс! Там километры бетона и ледяная вода!

— Лучше утонуть в воде, чем испариться в плазме! — Он схватил меня за руку и потянул к массивному стальному кругу в полу, скрытому за пультом связи.

В этот момент Дин, которого все считали поверженным, издал утробный крик. Он вцепился в ногу Алекса, его лицо, залитое кровью, было искажено безумием.

— Вы... никуда... не пойдете! Если я не стану богом этого мира, вы не станете его свидетелями! — Дин пытался дотянуться до детонатора на своем поясе.

Алекс, не разжимая моей руки, наотмашь ударил брата Тони тяжелым ботинком, вкладывая в этот удар всю свою ненависть за годы службы в этом склепе. Дин отлетел к терминалу, а Алекс уже рвал на себя рычаг люка.

— Прыгай! Глубокий вдох и не открывай глаза! — взревел он.

Я шагнула в пустоту. Падение казалось бесконечным. Темнота, свист воздуха в ушах, а затем — сокрушительный удар о ледяную, маслянистую воду. Легкие обожгло холодом, я ушла глубоко под воду, дезориентированная и оглушенная. Где-то сверху раздался приглушенный толщей земли «вздох» — это сдетонировала «Омега». Свод тоннеля над моей головой содрогнулся, и даже под водой я почувствовала вибрацию невероятной силы.

Я вынырнула, судорожно глотая воздух, пропитанный гарью и сыростью.

— Алекс! — мой голос утонул в эхе коллектора.

Всплеск рядом. Из воды показалась голова Алекса. Он тяжело дышал, его лицо было бледным, но глаза горели жизнью.

— Я здесь. Плыви ко мне!

Мы зацепились за ржавую техническую лестницу. Позади нас, в глубине тоннеля, бушевал оранжевый огонь — пламя прорывалось даже сюда, но бетонные стены «старого мира», на которых был выстроен Мэлтрой, держали удар. Мы долго пробирались по колено в воде, ориентируясь по едва заметному току воздуха. Мое тело онемело от холода, ребра ныли при каждом движении, но рука Алекса, сжимавшая мою, была самой надежной опорой.

Спустя вечность мы увидели впереди свет. Не красный аварийный свет тюрьмы, а бледный, естественный отблеск. Мы вылезли через дренажную решетку на каменистый склон в трех километрах от того места, где когда-то возвышался блок «Три».

Я упала на сухую траву, покрытую тонким слоем серого пепла, и перевернулась на спину.

Над Пустошами вставало солнце. Оно было огромным, золотисто-розовым, разрезающим серое небо. Пепельный шторм закончился. Впервые за годы войны воздух казался почти чистым.

Алекс опустился рядом. Он сорвал с себя остатки черного офицерского мундира, швырнув его в пропасть под склоном. Его грудь, покрытая ожогами и шрамами, тяжело вздымалась. Он смотрел на горизонт, где едва заметными точками уходила бронетехника Фортресса. Тони уводил людей домой, уверенный, что его брат и его возлюбленная сгорели в пламени «Омеги».

— Они не вернутся, — тихо сказала я. Мой голос дрожал. — Для них мы — легенда. Погибшие герои.

Алекс повернулся ко мне. На его лице больше не было маски офицера или измученного пленника. Он выглядел... свободным. Впервые с того дня, как началась эта проклятая война.

— Пусть так, — ответил он, касаясь моей руки. — Героям нужно соответствовать ожиданиям. А нам с тобой нужно просто жить. У нас нет имен, нет кодов, нет приказов. Только этот рассвет.

Он помог мне встать. Мы стояли на вершине холма, две крошечные фигуры в бесконечной, израненной пустоте. Под нами дымилась гигантская воронка Мэлтроя — шрам на теле земли, который скоро затянется пылью.

— Куда мы пойдем? — спросила я, щурясь от непривычно яркого света. — У нас ничего нет.

— У нас есть весь мир, Кай, — Алекс улыбнулся той самой улыбкой, которую я полюбила еще до того, как пепел закрыл солнце. — Где-то на севере, говорят, еще остались леса, которые не тронул вирус.

Мы двинулись в путь, не оглядываясь назад. Шлейф пепла за нашими спинами медленно оседал, скрывая следы. Впереди был первый месяц нашей новой, настоящей жизни, где больше не было места предательству, а была только дорога, уходящая в чистое золото горизонта.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Прошло три года с того момента, как Мэлтрой превратился в радиоактивный кратер. Мир, израненный и остывающий, постепенно затихал. Декабрь больше не приносил черных бурь — теперь с неба падал белый, почти чистый снег, укрывая шрамы Пустошей. Мы обосновались в Долине Кедров, в месте, которое природа спрятала за хребтами, словно специально для тех, кто решил навсегда исчезнуть с карт великих армий.

Наш дом пах кедровой смолой, сушеной мятой и теплом домашнего очага. Здесь не было лязга засовов, только тихий скрип половиц и свист ветра в дымоходе.

Вечер опустился на горы, окрашивая заснеженные пики в нежно-розовый цвет. Алекс сидел у камина, его широкие ладони, когда-то привыкшие к холодной стали винтовки, теперь осторожно обстругивали маленькую деревянную лошадку. Он делал это с такой сосредоточенностью, словно от точности среза зависела судьба мира.

Я подошла к нему, неся две кружки горячего отвара из ягод.

— Ты работаешь над ней уже три вечера, — тихо сказала я, присаживаясь у его ног на пушистую шкуру. — Рой будет в восторге, хотя он пока только пытается её грызть.

Алекс поднял голову. В его глазах, где раньше жила лишь настороженность и боль, теперь отражалось мягкое золото пламени. Он отложил нож и взял кружку, его пальцы на мгновение коснулись моих — теплое, уверенное прикосновение.

— Я хочу, чтобы у него были настоящие вещи, Кай. Не обломки старого мира, не гильзы и куски пластика. А что-то, что пахнет живым деревом. Что-то, что сделал для него отец.

Он поставил кружку и, обхватив мое лицо ладонями, заставил меня посмотреть на него.

— Ты помнишь ту ночь в камере? Когда я пришел к тебе с лекарствами? Я тогда думал, что мы умрем. Моим самым большим желанием было просто коснуться тебя в последний раз, без боли. Я и мечтать не смел, что когда-нибудь буду сидеть здесь, слышать дыхание нашего сына и знать, что завтра нам не нужно убивать, чтобы выжить.

— Я помню каждое твое слово, Алекс, — я прижалась щекой к его ладони. — Ты сказал тогда, что хочешь, чтобы я дышала. Теперь мы дышим вместе.

Он притянул меня к себе, и я почувствовала его родной запах — запах мужчины, который стал моим спасением. Алекс осторожно поднял меня на руки и перенес на постель, укрытую тяжелыми меховыми одеялами. В комнате царил полумрак, лишь отблески огня танцевали на стенах, выхватывая очертания детской колыбели в углу.

Когда он начал медленно снимать с меня рубашку, его движения были полны почти религиозного трепета. Он целовал каждый шрам на моих ребрах — те самые следы, которые он сам вынужден был оставить тогда, в блоке «Три», чтобы спасти мне жизнь. Теперь его губы исцеляли эти воспоминания.

— Ты такая красивая, Кай, — прошептал он, его голос вибрировал от нежности. — В свете огня... в тишине. Я каждый день благодарю ту бурю за то, что она дала нам шанс остаться.

В этой близости не было дикой жажды или спешки. Это был медленный танец двух душ, которые наконец-то нашли свой дом. Каждое прикосновение, каждый вздох были актом созидания. Когда его тело слилось с моим, я почувствовала, как мир вокруг нас окончательно замирает. Больше не было Тони, не было Дина, не было Фортресса. Был только этот ритм — медленный, глубокий, как само дыхание земли. Мы любили друг друга так, словно вкладывали в этот момент всё то тепло, которого были лишены долгие годы.

Позже, когда мы лежали в объятиях друг друга, укрытые шкурами, Алекс смотрел на угасающие угли.

— Завтра мы пойдем к дальнему ручью, — тихо сказал он, перебирая мои волосы. — Я видел там следы оленей. Жизнь возвращается, Кай. Пшеница в теплицах уже дала первые ростки. Знаешь, о чем я думаю?

— О чем?

— О том, что когда Рой вырастет, он спросит нас: «Мама, папа, а что такое война и заражённые?». И мы будем долго вспоминать, как подобрать слова, потому что они станут для него чужим. Мы строим не просто дом, мы строим память без боли.

Я прижалась к его груди, слушая его мерное, уверенное сердцебиение.

— Тони строит новую цивилизацию на руинах, Алекс. А мы строим жизнь на любви. Мне кажется, наш фундамент крепче.

— Он определенно теплее, — Алекс улыбнулся и крепче прижал меня к себе. — Спи, родная. Завтра будет первый день весны. Нашей весны.

Я закрыла глаза, засыпая в самой надежной крепости в мире — в руках человека, который предал всех, чтобы остаться верным мне. На улице падал снег, укрывая прошлое, а в нашей хижине, затерянной в великих лесах, спало будущее, пахнущее молоком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец