Влечение Духа

Пролог

Говорят, темнота лишает зрения, но на самом деле она лишь обостряет до предела все остальные чувства. В темноте шорох сползающего с плеч шёлка звучит как оглушительный взрыв, а аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом опасности, проникает под кожу быстрее любого яда.

Она не видит его лица, но ощущает его присутствие каждой клеточкой своего тела. Тяжёлый, гипнотический взгляд, от которого внутри всё сжимается в тугой узел. Сильные, уверенные пальцы медленно очерчивают контур её нижней губы, заставляя затаить дыхание.

Он — её личный палач и её единственное спасение. Между ними искрит невидимый электрический ток, пространство вокруг буквально плавится от тягучего, терпкого вожделения. Она всё ещё отчаянно надеется, что сможет сбежать, повернуться спиной к этому безумию и сохранить осколки своей привычной реальности. Но его ладонь уже властно опускается ей на талию, и он уже уверен в обратном.

У неё есть только три варианта согласия, и прямо сейчас она готова озвучить их одними губами.

Под его пальцами её разгорячённое тело прогибается дугой. Мягкие, едва уловимые разряды тока прошивают влажную кожу, заставляя разум отделяться от тела и улетать в нирвану.

Она смотрит во тьму широко раскрытыми, доверчивыми глазами — перед этой сокрушительной, первобытной силой бесполезно сопротивляться. Он заглушает её крики и стоны в сладостном плену поцелуя. Он заберёт всю её вину, всю её боль, не оставив ломающему прошлому ни единого шанса.

Его багровый член уже упирается в её бедра, обещая ни с чем несравнимый экстаз, а на прикроватной тумбочке в темноте стоит бархатная коробочка, скрывающая прошлое и будущее.

Она принимает правила игры.

Она поднимается, и сама садится на него сверху, обхватывая ногами его мощный торс, и ведет бёдрами в едином, бешеном ритме. В его бездонных глазах сейчас полыхает настоящая, первобытная тьма.

Этот мужчина способен уничтожать врагов без жалости, ломать чужие жизни из принципа и карать строже любого закона. Его ярость пугает, его власть безгранична. Но прямо сейчас он держит её за шею с нежностью, от которой плавится сердце, и бережно подталкивает её к краю безумного экстаза.

Всё, что когда-то казалось им случайным, в эту секунду становится неизбежным.

Добро пожаловать в старую новую историю “Влечение Духа”

???? Книга

✨ Возвращается после печатного тиража

✨ В новой редакции

✨ Полностью завершена

???? Все главы уже опубликованы. Остался только эпилог.

Но книга пока останется в статусе подписки с прежней ценой.

Добро пожаловать в клуб, где никто никого не знает જ⁀➴♡

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1 Святая святых

В это место приходят не за сексом. Сюда приходят за тем, что невозможно забыть.

Клуб «Никто никого не знает» или, как его называют постоянные посетители, — «Три Н», находится в самом центре Москвы, в историческом здании бывшего доходного дома. Слева от двери, со двора, скромная серебристая табличка с выгравированными буквами, как у адвокатской конторы или консалтинговой фирмы. Вход по цифровому коду, который нужно набрать на домофоне.

Звонка в клубе нет, ибо посетителям без приглашения здесь не рады. Цена приглашения весьма высокая и далеко не каждому по карману, но знатоки утверждают, что всё потраченное тут окупится сторицей.

С виду деревянная резная дверь с толстыми витражными стёклами кажется изящной и лёгкой, но когда она автоматически открывается, то оказывается тяжёлой и массивной, скрывающей практичную бронь за красивым фасадом.

Сразу за дверью каменная лестница, на первом пролёте которой наконец красным неоном горит название клуба, а прямо под ним, за стойкой, администратор в чёрном кожаном платье и плотной маске интересуется именем посетителя, чтобы проверить его или её по списку.

Имя, конечно, тоже кодовое. Здесь никто не интересуется настоящими именами. Кредо закрытого клуба — полная анонимность. Секс-клубов развелось много, но это элитарное место, где ни при каких обстоятельствах не снимают масок, не называют реальных имён, не вспоминают о работе и личной жизни вне клуба. Здесь свято чтут гигиену, предохранение и не допускают насилия без согласия.

Администратор предлагает маску и сменную одежду, чтобы не отличаться от остальных гостей клуба: воздушный халат для женщин и белую рубашку с чёрными брюками для мужчин. Но можно остаться и в своей одежде, если она без опознавательных знаков, — лейблы не в счёт, — а вот маска — обязательный атрибут.

Охранник за спиной девушки-администратора провожает в следующую комнату, где в ячейках для хранения оставляют сумки и все вещи, включая телефоны. Дальше проход разрешается только с пустыми руками, без багажа.

За тяжёлой портьерой скрывается первый зал. Он почти безобидный и на первый взгляд ничем не отличается от зала ресторана: барная стойка, мягкие диванчики и низкие столики. Люди здесь выпивают под лёгкие закуски, разговаривают и танцуют.

Негромкая медитативная музыка создаёт лёгкую атмосферу погружения. Свет мягкий и приглушённый скрывает силуэты, которые при более внимательном рассмотрении гораздо ближе друг к другу, чем в обычной жизни, и постоянно поддерживают тактильный контакт.

Лица скрыты, зато тело свободно от оков одежды, и руки раскрепощённо блуждают по закоулкам чувствительных мест. Еду и напитки разносят мускулистые официанты в серебристых мини-шортах. Девушек-официанток здесь нет.

Многие предпочитают сменную одежду. Воздушные халаты лишь слегка прикрывают тело, создавая из фигуры воздушную дымку. Глубокий вырез открывает грудь. Некоторые уже успели распахнуть полы, обнажая плоть. Нижнее бельё здесь не в почёте. Мужчины не застёгивают рубашку, а струящаяся ткань брюк на широкой резинке мягко очерчивает их достоинство, часто уже возбуждённое. У тела здесь нет секретов.

Новая гостья вошла в зал и на мгновение застыла, медленно осматриваясь по сторонам. Она предпочла остаться в своей одежде: маленькое чёрное платье с круглым вырезом почти под горло и без рукавов очерчивает изгибы тела, но не даёт никакого представления о том, кто она. Нитка жемчуга на тонкой шее — универсальное украшение, и, конечно, никаких колец на мягких руках.

Большую часть лица скрывает ажурная маска, спрятанная под волосами цвета расплавленного золота. Пожалуй, это самая запоминающаяся деталь её внешности: такой оттенок редко встречается и навсегда запоминается. Но в искусственном освещении клуба даже он искажён и выглядит ненастоящим.

Клуб создаёт фантазийную атмосферу нереальности происходящего. За масками скрываются удивительно красивые женские и мужские лица, одежда открывает идеальные тела, а в воздухе витает аромат необычного наслаждения.

Женщина продолжает движение к барной стойке. Воздух здесь более густой, влажный, пахнущий чужим возбуждением и дорогой кожей. Свободные мужчины смотрят на неё. Кто-то, проходя мимо, осторожно скользит по обнажённым рукам, — кожа мгновенно покрывается мелкой, нервной дрожью, — кто-то зовёт её присоединиться, но она не останавливается, игнорируя недвусмысленные приглашения.

Бармен услужливо интересуется, что она будет пить, и получает ответ. Она усаживается на барный стул, но больше не смотрит в зал, сосредотачиваясь на своих внутренних ощущениях. Вокруг неё все плавятся, а она застегнута на все пуговицы. Где-то глубоко под кожей у неё начинается тот же подземный гул.

Люди здесь остро чувствуют настроение и не спешат выдёргивать гостью из мира её мыслей.

Все, кроме одного.

Она почувствовала его присутствие чуть раньше, чем увидела. В её личном пространстве изменилась температуры воздуха. На неё упала большая тень. Запах парфюма с ароматом свежести вдруг перебил все остальные запахи бара.

Он подходит к стойке, встаёт провокационно близко, почти касаясь рукой её руки, но ничего не говорит. Между их телами натягивается невидимый, бьющий током провод. Она поворачивает голову в его сторону, смотрит некоторое время, как будто она потерялась и хочет спросить дорогу, но потом молча берёт свой стакан и уходит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бармен смотрит ей вслед, задаваясь немым вопросом, кто она. Примерная жена, которой наскучил не приносящий удовольствия супружеский долг? Чья-то любовница, которая устала ублажать ленивого любовника? Или одинокая женщина, которой нужна разрядка?

Следующая портьера скрывает широкий коридор, по обеим сторонам которого располагаются комнаты. Здесь атмосфера ещё жарче. Некоторые успели снять одежду и перейти к прелюдии, а кто-то и к активному совокуплению.

В коридоре царит полумрак, создающий укромные уголки повсюду: на диванах и креслах, в закутках, у стен, где тела сплетаются открыто и беззастенчиво. Горячие руки, гуляющие по телу и сминающие упругие груди и ягодицы. Влажные поцелуи и сплетающиеся языки. Упругие члены в плену умелых рук и алых губ. Резкие движения, глубокие вздохи и протяжные стоны.

Здесь тоже играет музыка, которая приглушает другие характерные звуки, раздающиеся за закрытыми дверями: стоны, крики, хлёсткие удары, звон цепей, ритмичный скрип кровати или удары изголовья о стену.

Женщина не останавливается, медленно ступая по коридору. Её туфли утопают в мягком ковре, который поглощает стук высоких каблуков, оставляя её один на один с чужим, тяжёлым дыханием за закрытыми дверями.

Большинство дверей в комнаты закрыты. Те, кто не хочет уединения, занимаются сексом прямо в коридоре. Она видит, как пара заходит в комнату, и партнёрша сразу опускается на колени, принимая позу покорности и смирения, пока партнёр закрывает дверь.

Женщина не замечает, что мужчина следует за ней по пятам от самой барной стойки. Она останавливается напротив большой комнаты, где проходит оргия. Десяток тел сплетается прямо на мягком полу в причудливых позах.

Женщина потягивает напиток из трубочки и смотрит представление. Она не одна наблюдает. Тут уже собрались мужчины, беззастенчиво мастурбирующие в широких штанах или натирающие уже полностью обнажённые члены, женщины, запускающие тонкие пальцы себе между ног, и пары, ласкающие друг друга.

Вне стен этого клуба все сплошь приличные люди — моногамные ханжи, которые до потери пульса с пеной у рта любому докажут, что целомудрие — единственная ценность в этом бренном мире похоти, а эротические фантазии — верх развращённости. Но здесь все настоящие: откровенные, свободные от оков морали, отчего ощущения тут яркие, а проявления страсти фееричные.

Но такая свобода не для всех. Всем она попросту не нужна. И потому вход сюда так тщательно охраняется.

Женщина ещё не знает, что это место уже изменило её тело раньше, чем она это осознала.

Спасибо, что открыли эту историю. ❤️

Первая глава — это всего лишь дверь. Самое интересное начинается сразу за ней.

Да, действие происходит в закрытом клубе, но эта книга не о клубе и даже не о сексе. Она о доверии, страхах, случайных встречах, которые меняют жизнь, и о двух людях, которым предстоит пройти гораздо более длинный путь, чем может показаться сейчас.

Главы будут выходить по средам и субботам сразу по две.

Буду очень рада вашим звёздам ⭐, комментариям и впечатлениям. Я читаю их все и искренне люблю обсуждать историю вместе с вами.

Добро пожаловать во «Влечение Духа». Надеюсь, это путешествие вы запомните надолго.

Глава 2 Приятное знакомство

— Кто ты?

Мужчина неожиданно подошёл слишком близко. Он без позволения нарушает личное пространство и совсем не смущается.

Он тоже не переоделся, оставаясь в собственном костюме, под пиджаком которого скрывается рубашка тёмно-синего цвета. Галстука нет, и потому верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Даже под костюмом угадывается крепкая фигура: широкие плечи, сильные руки, узкие бёдра и длинные ноги. Женщина на мгновение замирает, не спешит отодвигаться, но и не отвечает.

— Ты пришла только посмотреть?

— Нет, ещё и записать, — у неё мягкий мелодичный голос с нотками уверенности и отстранённости.

— Так ты журналистка? Хочешь об этом написать?

— Я пока не решила.

— Не определилась с профессией?

— Я не знаю, что я здесь делаю, но ты явно пришёл поучаствовать, — она не спрашивает, лишь констатирует факт.

— Да, и я могу помочь тебе определиться.

— С чем? С профессией? — Она легко парирует, возвращая вопрос.

Он слегка улыбается. У него низкий, чуть вибрирующий голос, обволакивающий слух и проникающий в самое сердце. Она знает, что здесь всё звучит немного по-другому, потому что специальная музыка и мягкие стены создают особенную акустику, поглощая внешний мир и превращая каждый шорох и прерывистый вздох в эротическую фантазию.

До этого момента он не дотрагивался до неё, но теперь он наклоняется чуть ниже, потому что между ними большая разница в росте. Его горячее дыхание касается головы, и даже кажется, будто от этого её волосы загораются настоящим пламенем в приглушённом освещении.

В процессе разговора он чуть изменил положение своего тела и теперь стоит почти напротив неё, частично загораживая вид на оргию, чтобы она смогла сосредоточиться на нём, но краем глаза продолжала наблюдать возбуждающее представление.

Он ведёт пальцами по тыльной стороне её ладони, поднимаясь к локтям и задерживаясь на чувствительных сгибах, обхватывает большими горячими ладонями предплечья и останавливается на плечах, там, где начинается ткань платья. Тогда его руки спускаются назад, поглаживая её спину вдоль позвоночника.

Она натянута как струна, но не сопротивляется, не отталкивает. Она лишь опускает глаза, пока по её телу растекаются мурашки, отчего она легко вздыхает, приоткрывая пухлые губы под ярко-красной помадой. Она этого не планировала, но неожиданно испытывает влечение к незнакомому мужчине.

— В комнате за закрытой дверью.

Она не уверена, что он слышит её слова, произнесённые одними губами, но он понял бы её просьбу и без слов. Он легко берёт её за самые кончики тонких пальцев и ведёт за собой.

Они неспешно идут дальше по коридору сквозь разгорячённые тела, страстный шёпот, несдержанные движения, мимо людей, которые уже перешли тонкую грань первого знакомства и допустили друг друга в интимное пространство.

Даже порно на экране, где актёры находятся за сотни и тысячи километров в студии где-то в солнечном Лос-Анджелесе, или пыльном Акапулько, или влажном Бангкоке, вызывает у зрителей отклик. А здесь все настоящие, все живые и даже не играют, находясь на расстоянии вытянутой руки. И это невероятно возбуждает. Это другой уровень погружения в параллельную реальность эротики.

Чистая энергия вожделения.

Она ещё не перешагнула невидимый барьер, и где-то внутри, за естественным возбуждением, её точат сомнения, которые она считает слегка запоздалыми. Она уже зашла слишком далеко, чтобы делать вид, будто не хочет этого. И вольна отдаваться за закрытыми дверями привлекательному незнакомцу, которого больше никогда не увидит.

Они доходят почти до самого конца коридора, и мужчина пропускает женщину в комнату, мягко закрывая дверь. Она слышит, как щёлкает замок, но это не ключ, а всего лишь защёлка, чтобы к ним никто не вошёл.

Комната довольно большая, с широкой кроватью по центру, покрытой чёрным шёлковым бельём. Вдоль стены стоят стеллажи с инструментами для сексуальных игр, и даже крест для распятия послушной жертвы здесь есть. Она окидывает пространство внимательным взглядом. Некоторые предметы кажутся ей слишком пугающими, потому что вызывают ассоциации с болью. Внизу живота проносится короткий, ледяной спазм, но от этого она вдруг только сильнее возбуждается. Он перехватывает её взгляд и спрашивает:

— Как ты хочешь? Нежно и трепетно или жёстко и горячо?

— А ты как предпочитаешь? Практикуешь БДСМ?

По одному взгляду на неё он уже понял, что она совсем неискушённая и не практикует ничего запретного, но она не из робкого десятка.

— Я — мастер, но уже давно не практикую, я вполне удовлетворяюсь ванильным сексом.

— Так вот как это называется.

Она искренне улыбается, мягко растягивая губы, ей нравится его ответ, он её забавляет. А ему нравится её улыбка.

— Знаешь, это как научиться кататься на велосипеде — никогда не забудешь. Я могу освежить навыки, если хочешь. С болью и страхом получаются самые сильные ощущения.

— Да, это потому, что за боль и удовольствие отвечают одни и те же участки мозга.

— Так ты врач?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это банальная эрудиция. Я — журналистка и хочу об этом написать, забыл?

Он скидывает пиджак на кресло сбоку и забирает стакан из её рук, оставляя его на полке.

— Так как ты хочешь?

Он подходит вплотную, так что она чувствует жар его тела, покрытого лишь тонкой шелковистой тканью рубашки. Его руки очерчивают овал её лица там, где оно не скрыто маской.

Большим пальцем он обводит её губы, которые оставляют часть яркой помады на подушечке пальца, и он ведёт красную полоску вниз по шее, там, где быстро бьётся учащённый пульс.

Этот жирный, влажный след ощущается как клеймо.

Он обнимает её за талию, надавливает на спину большими руками, мягко прижимая к себе, и она послушно запрокидывает голову. Он целует сразу настойчиво, глубоко и влажно, проталкивая язык внутрь и обводя им нежный свод рта.

Он закусывает и оттягивает её губы, чтобы потом снова облизать их языком. И делает это бесконечно долго. Она и так уже сильно возбуждена от обстановки, наблюдения, флирта, между ног у неё уже влажно и горячо, но он продолжает сладостную пытку пламенным поцелуем. Она почти задыхается в его жарких руках и сладостном плену его губ.

Тогда он тянет молнию её платья вниз и скидывает его с покатых плеч. И, не дожидаясь её реакции, расстёгивает бельё без бретелек, которое тоже падает к её ногам. Она, напротив, медлит и не решается его раздевать. Он чуть подталкивает её, всего на пару шагов, и опускает на кровать. Шёлковое покрывало приятно холодит разгорячённую кожу и заставляет острее чувствовать прикосновения.

Он ставит колено между её ног, вынуждая её раскрыться еще больше, и снимает рубашку. Он и правда очень крепкий: стальные бицепсы перекатываются под кожей, рельефные мышцы груди переходят в упругие кубики пресса, когда он нависает над ней, накрывая собой всё её пространство, но не опускается всей тяжестью. И она отпускает страх.

Он опять её целует, облизывая контур губ, проникая языком в рот, сталкиваясь с её языком. Её тело опять горит, между ног становится ещё жарче. Она тяжело дышит. Он пускает в ход руки, и они оказываются сразу везде: сминают груди, оттягивают соски, поглаживают живот, раздвигают бёдра сильнее, проходясь по внутренней стороне.

Теперь он целует её шею и неожиданно прикусывает тонкую кожу, она вскрикивает, но он нежно её лижет, а потом дует, и она выгибается навстречу. Он опускается ниже и закусывает кожу у ключицы, она снова вскрикивает, но он опять лижет и дует.

Он спускается ещё ниже и оттягивает губами сосок, она никогда не думала, что эта ласка может вызвать боль, но именно это она сейчас и чувствует пополам со жгучим удовольствием, когда он начинает облизывать напряжённую вершину и ареолу. Она выгибается, больше не контролируя естественные реакции.

Он придерживает её тело за шею и опускает руку в трусики. Он легко находит распухший клитор среди влажных складочек и нажимает на него. Она дёргается, и первый протяжный стон вырывается из полуоткрытого рта. Он вдруг хочет видеть всё её лицо: раскрасневшиеся щёки, закрытые глаза, высокий лоб, пухлые губы, с которых он уже стёр всю помаду. Но это невозможно.

— Ты такая влажная.

Он опускается губами опять на грудь, оттягивает торчащую розовую горошину, сосёт, лижет, оставляет влажные следы на упругих полушариях и одновременно загоняет один палец в её влажное лоно. Она снова протяжно стонет, приподнимает бёдра, крутит ими, насаживаясь глубже на большой длинный палец. Он вытаскивает палец и демонстративно облизывает его, заглатывает, а потом обводит языком:

— Ты сладкая.

Он одним движением стягивает мокрые трусики и загоняет сразу два пальца внутрь. Она громко стонет и опять подаётся бёдрами вперёд, не в силах справиться с накатывающим удовольствием. Он то сводит, то разводит пальцы внутри неё, костяшками раздвигая нежные упругие складочки, добавляет большой палец и растирает набухший клитор. Она кричит от удовольствия.

Его пальцы двигаются в хлюпающей тягучей смазке, и ему это безумно нравится. Он чувствует, что она уже на грани, её тело с нежной сливочной кожей извивается на чёрных простынях. Лоно волнами сжимается от движений его пальцев, но он не даёт ей кончить, убирая руку. Он вытаскивает пальцы из сокращающегося лона, залитого смазкой, и она выдыхает со стоном отчаяния:

— Почему ты остановился?

— Хочу, чтобы ты кончила от моего члена.

Он запускает пальцы себе в рот, демонстративно облизывая их по очереди. Она тяжело дышит, не в силах оторвать взгляд от этого завораживающего действия. Это так необычно возбуждает.

— Тоже хочешь попробовать?

Он резким движением проводит теми же пальцами по раскрытому лону, заставив её в очередной раз выгнуться и простонать, и подносит влажные ароматные пальцы к её губам. Она послушно облизывает их, и он довольно улыбается. Напряжение у неё между ног чуть стихло, но влажное тело всё ещё жаждет разрядки.

Он знает это и умело играет с её реакциями. Он снова накрывает ладонью её изнывающие половые губы, его пальцы проникают внутрь пульсирующей щели, но недостаточно глубоко для того, чтобы она кончила. Он растирает разбухший клитор до болезненной судороги, но опять не даёт разрядки. Она извивается на постели, мечется на смятых скользких простынях, из последних сил выдыхая:

— Пожалуйста…

Тогда он наконец стягивает брюки и трусы. Его член полностью готов, багровая головка подрагивает на оголённом мощном стволе, увитом венами. Она на мгновение пугается от его размеров. У неё ещё не было любовника с таким крупным достоинством. Но потом он достаёт из кармана презерватив и раскатывает его по стволу, одновременно накрывая её своим сильным телом, и она опять подаётся вперёд, забывая про страх.

Она ещё никогда не была такой влажной, скользкой и податливой. Он входит медленно, почти медитативно. Она выгибает спинку, сама подстраивается под его неспешные движения. И чувствует, что ей нужно больше и сильнее.

Он как будто читает её мысли и ускоряется, сразу вколачивая в неё член с одного сильного толчка, ударяясь сзади большими яйцами со шлепком и вбиваясь крепкими движениями. Она кричит. Теперь ей нужно совсем немного — для оргазма хватает всего нескольких сильных толчков, и она неистово сжимается всем телом, но он не даёт ей окончательно расслабиться.

Он мнёт её груди, оттягивает соски, целует губы и шею и продолжает вгонять большой член, исступлённо вколачиваясь в мягкую сжимающуюся плоть, и она кончает снова, срывая голос от крика, но он продолжает сладостную пытку, яростно вбивая твёрдый ствол со шлёпающими и хлюпающими звуками.

Она даже и представить не могла, что такое может с ней случиться, но кончает в третий раз и впадает в экстаз. Он наконец разряжается вместе с ней, проникая невероятно глубоко, чтобы излиться.

Её охватывает эйфория. Это настолько восхитительно, что почти непостижимо. Тело невероятно расслаблено, в голове пустота, и необычное чувство спокойствия накатывает волной. Они не помнят, когда в последний раз были такими умиротворёнными.

Он осторожно поглаживает в разных местах её всё ещё разгорячённое тело. Через какое-то время она решила, что спать здесь не совсем правильно, потому что утром это будет выглядеть совсем по-другому, поэтому она медленно поднимается.

Тело расслаблено и не хочет слушаться, мышцы как будто превратились в вату, но она заставляет себя неспешно идти в душ. Тугие струи смывают следы страсти, давая почувствовать последствия неосторожных движений на чувствительных местах. Но эти ощущения перекрывает сладостная истома.

Он лежит, когда она выходит, но встаёт, когда она начинает одеваться:

— Встретимся ровно через неделю в тот же час?

Она уже застёгивает молнию на платье, и он ей помогает, а потом беззастенчиво обнимает за талию, кладёт ладони ей на живот и прижимает к крепкому торсу, целуя в шею. Она чувствует, что он не отпустит, если она не согласится — эти тяжелые ладони на животе держат крепче любого замка.

Ответ ни к чему её не обязывает. Для неё это разовый визит, она не собиралась продолжать и даже не была готова к тому, что произошло. Она пытается убедить себя, что это просто влечение. И это было так восхитительно-приятно, что её тело отвечает за неё. Она сама не ожидала, что ответит положительно, но выдыхает:

— Да.

Глава 3 Вакансия

Он всё ещё помнил вкус её кожи, отставляя чашку кофе. Он не успел даже сесть в кресло, как дверь широко распахнулась, пропуская его бизнес-партнёра. Тот всегда был бесцеремонным и неугомонным.

— Привет, ты смотрел на часы? Решил сегодня отоспаться за нас за всех?

Он и правда проспал, и не слышал будильника, но зато, когда проснулся сам почти в 11 часов, то чувствовал себя невероятно отдохнувшим. Он уже не помнил, когда с ним такое бывало раньше, даже в выходные он не чувствовал себя настолько расслабленным и спокойным. Он знал причину и вспоминал её с особой теплотой в сердце, давно ему не свойственной.

— У меня была ранняя встреча, Игнат.

— Скорее, поздняя, — Игнат хмыкнул, — я знаю, что у тебя сегодня не запланировано никаких встреч на утро.

— Так, Игнат, чего тебе надо с утра пораньше?

— Нам срочно надо продвигать новую идею как товар, а то мы рискуем плестись в хвосте. Кто не успел, тот опоздал.

— Люблю, когда ты изъясняешься афоризмами, но хотелось бы смысловой нагрузки и деталей.

Игнат бросил на стол папку.

— Что это? — Он поднял взгляд на Игната, прежде чем заглядывать в бумаги.

— Это резюме маркетолога, который выведет нас на рынок виртуального помощника. — Гордо сообщил Игнат.

Он наконец открыл папку. Женщина: молодая блондинка с тонкими губами. Послужной список впечатляющий.

— Почему она ищет работу?

— Она пока ничего не ищет, это мы её ищем. Она согласилась сегодня в 16 часов с нами встретиться.

— И почему она должна пойти к нам работать? Судя по резюме, недостатка в интересных и прибыльных проектах у неё нет. Работодатели, наверное, в очередь встают, чтобы её нанять.

Он говорит с недоверием, вчитываясь в строчки резюме.

— И мы в этой очереди будем первыми. — Игнат едва не подпрыгивает.

— С чего бы?

— Мы создаём уникальный продукт, которого нет на рынке. И мы можем себе это позволить. Стартап с баснословным бюджетом, фокус-группой и гарантированным результатом, который дойдёт до клиентов с бабками.

— Так, стоп! Ты и сам отлично продаёшь. Зачем тебе ещё один маркетолог?

Он захлопывает папку.

— Да брось! Я не хочу ничего продавать, пусть этим занимается специально обученный человек.

— А платить этому человеку ты будешь из своего дохода?

— Бюджет мы с тобой уже согласовали, он предусматривает закрытие вакансии.

Его точили подозрения: такие решения не принимаются с кондачка. Тем более Игнат пришёл не просто так — у Игната уже есть продуманное решение. А ему ещё нужно подумать о сегодняшней встрече. Игнат не всегда был достаточно объективен в выборе топ-персонала. Он явно торопил события и сам уже принял решение, к тому же там, похоже, замешаны личные отношения. Но сейчас ему нужно было соглашаться, иначе шустрый Игнат никогда не оставит его в покое.

— Ну, хорошо. Встретимся, поговорим, но ничего не обещаю.

Игнат наконец покинул кабинет с довольной ухмылкой. А он погрузился в воспоминания. Его губы, руки, тело и член помнили вчерашнее наслаждение, которое подарило неизгладимый экстаз. Перед глазами до сих пор стоял контраст её светлой кожи на чёрных шёлковых простынях. У него было много разных женщин, но такое острое удовольствие он не мог вспомнить в последнее время.

Он и раньше встречал в клубе интересных женщин: красивые тела, необычные умы, странные потребности, виртуозные разговоры, когда нельзя сказать ничего конкретного, а очень хочется общаться. Но в этой женщине было что-то завораживающее.

Он сразу понял, что она пришла просто посмотреть широко раскрытыми глазами и на трезвую голову. Он ещё в баре подметил, что в стакане у неё сок. И сразу понял, что она не случайная и соблазнять её привычными методами не выйдет, но желание было так велико, что он приложил все усилия.

Он забыл, когда был настолько виртуозным и терпеливым, особенно в клубе. Там только пальцем помани, и любая упадёт в постель или даже согласится просто встать у стены в коридоре, а добрая половина встанет на колени и позволит отходить себя плёткой.

Но с ней не нужны плётки, её не хочется наказывать. Её не хотелось ломать. Она возбуждает и так. Она сама имеет власть и умеет ей пользоваться.

Он вдруг отчаянно захотел узнать о ней больше, встретить её в реальной жизни, заглянуть в её дом, коснуться пухлой щеки. Он почему-то был уверен, что острые скулы не про неё. Она вообще была довольно мягкой и нежной: округлые формы, иногда упругие, иногда деликатные, покатые изгибы, сливочная кожа.

Но клуб свято хранит тайны своих гостей. Он знал это по себе: именно полная анонимность держала его в стенах заведения. Узнать реальное имя посетителей было невозможно. Клуб не торговал информацией, он брал с клиентов сполна, чтобы не нуждаться в продаже их персональных данных. Репутация дороже. Если только не встретить человека вне клуба, но такая вероятность была минимальной.

Он был почти уверен, что узнает её даже просто на улице — по необычным волосам, пухлым губам, которые он успел изучить, по жестам и движениям, по запаху и вкусу наконец. В запале страсти у всех свой особенный запах — не аромат парфюма, а самый настоящий терпкий запах. Он въелся в его подсознание, как дорогой маркер. И он помнил, как она пахла и какой была сладкой на вкус. Этот вкус невозможно так быстро забыть, и её запах не выветрится на следующий день.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ему как воздух нужно было увидеть её хотя бы ещё раз — дотронуться, почувствовать, смять в объятиях. Он испытал почти физическую боль, когда подумал, что она может и не прийти больше в клуб.

Неделя — долгий срок, чтобы подумать и передумать. Она не завсегдатай, у неё наверняка есть личная жизнь, не может не быть.

Он испытывал злость от мысли, что другой мужчина прикасается к ней, но в основном, даже не поэтому, а потому, что другой может быть рядом с ней и получать удовольствие, но не удовлетворять её. А он явно чувствовал, что её давно так никто не трахал, а может быть, и никогда раньше не вызывал в ней подобную бурю эмоций. Она не сразу отпустила себя, сдерживая стоны и рвущиеся движения. И потому она так ярко кончала, впадая в экстаз: её тело давно жаждало разрядки.

У него в штанах было тесно от одних только мыслей. И эти реакции его поистине пугали. Хоть хотеть женщину нормально, но желать с ней продолжения вне комнаты с кроватью — перебор. Это уже тянет на эмоциональную близость.

Большинство жаждет перейти от платонических свиданий к дикому сексу, а он хочет обратного. Он прервал порочные размышления. Если их встреча состоится, то он достанет свои реакции из долгого ящика. И если она ему всё ещё будет нужна, то он приложит все усилия, чтобы узнать её поближе. Хотя куда уж ближе. Он никогда раньше не действовал от обратного, но он любит вызовы.

Работа накрыла его с головой, и день пролетел почти незаметно, пока в 15:55 секретарь не напомнила ему о собеседовании. Он сгрёб телефон со стола и направился в переговорную. Кандидатка уже была там вместе с Игнатом. И то, что он заметил в самом начале, ему активно не понравилось.

Девушка была худенькой блондинкой мальчишеского типа. Она двигалась слишком плавно для человека, который всё время просчитывает выгоду. Слишком острая. Полная противоположность той мягкости, о которой он думал минуту назад. Её блузка была расстёгнута больше, чем нужно, открывая глубокий вырез между острых маленьких грудей. Он видел и трогал многих женщин, чтобы точно знать, что скрывает одежда, и проводил ассоциации между упаковкой и содержимым, а потом выводил средние показатели. И почти никогда не ошибался.

Девушка, безусловно, маркетолог от Бога. Она способна продвинуть любой товар, если это будет ей выгодно. Личная мотивация для неё важнее репутации продукта и компании. Но те же самые качества, которые помогают ей продавать всё, что угодно, невзирая на мораль, так же легко позволяют ей использовать и предавать.

Он видел, что девушка была заинтересована, а Игнат готов брать её прямо сейчас и даже на этом самом столе.

— Что вы сделали, Кристина, чтобы прийти на эту встречу?

— Я не ищу работу, это Игнат вышел на меня с интересным предложением. Полагаю, что я нужна вашей компании и новому продукту больше, чем вы мне.

— Нам нужен лучший специалист на рынке, — встрепенулся Игнат, — и это Кристина.

— Тогда я перефразирую вопрос. Что мы можем предложить лучшему специалисту, чтобы она начала работать с нами?

— 24 часа в сутки рядом с вами. Я верю в синергию и в развитие вашей компании, но я также вижу, что вам чего-то не хватает.

— И чего же нам не хватает?

— Я проанализировала проекты ваших конкурентов, прежде чем прийти на эту встречу, и у меня есть предложения по улучшениям и оптимизации. Новый свежий взгляд со стороны. Вот то, что вам нужно.

— Рад знакомству, Кристина. Игнат свяжется с вами в ближайшее время.

Они дружески прощались, провожая девушку до лифта.

— Ну что? Я же говорил, она — то, что нам нужно, а?

Игнат едва не подпрыгивал.

— Игнат, а давно вы трахаетесь?

Он смотрел прямо, оценивая реакцию.

— Чего? Что за мысли у тебя?

Игра, но не слишком правдоподобная.

— Кто кого у вас трахает? Ты её или она тебя?

— Что за намёки?

— Чья эта идея — устроить её в нашу компанию? Твоя или её?

— Ну, она хочет у нас работать. Ей понравилась идея нашего продукта.

— То есть она в курсе наших пока незапатентованных разработок. Иногда мне кажется, Игнат, что твой член думает за тебя слишком часто.

— Кто бы говорил. У тебя вообще по этому поводу пунктик.

— Когда ты собирался мне сказать, что ты её трахаешь?

— Наверное, тогда же, когда и ты меня посвятишь в свои постельные дела.

— Так, короче, Склифосовский. Ты её трахаешь, она знает о нашей разработке. Вы ставите меня в безвыходное положение. Если я её не возьму, то она отыграется или на тебе, подпортив микроклимат нашего дуэта, или выгодно продаст нашу идею. Берём её с испытательным сроком полгода по срочному контракту. Если вдруг я увижу, что ваши отношения мешают бизнесу, то тебе придётся искать второго лучшего специалиста на рынке.

— Почему ты всегда поворачиваешь дела так, что выглядишь святым?

— Потому что я и есть святой, Игнат.

Он вышел из переговорной. Самым пугающим во всей этой ситуации было не то, что он видел Кристину насквозь, а то, что этой хищнице хотелось, чтобы он увидел ещё больше. Он уже почувствовал игру.

Глава 4 Томительное ожидание

Неделя тянулась для него ужасно долго, особенно длинными показались выходные, когда он не знал, чем заняться, как выкинуть мысли о женщине, которую он по-настоящему даже и не знал. Эта неизвестность подогревала интерес, доводя до исступления.

Он искренне надеялся, что вторая встреча расставит все точки над «ё», и он наконец перестанет возводить её в ранг недосягаемой богини. Хотя, чем ближе был день «Х», тем больше он сомневался в себе: женщина-загадка будет терзать его фантазии до тех пор, пока он не сорвёт маску, а может быть, и намного дольше. Бесконечно.

Лишь бы только она сдержала обещание и пришла в клуб, но он отлично понимал, что, по сути, она не была ничем ему обязана. В нём теплилась надежда, что он слишком хорошо её оттрахал, чтобы она отказалась от продолжения. Он, конечно, льстил себе, но какой мужчина не страдает от раздутого самомнения, особенно когда является обладателем большого члена, которым мастерски умеет пользоваться.

Женщина тоже сомневалась всю неделю. Она не планировала продолжать сексуальный опыт с незнакомцем. Это не для неё. Она может и без маски заполучить любого. Но финт в том, что любой не будет настолько хорош, как незнакомец.

У неё, конечно, не такой большой опыт, чтобы сравнивать: первый парень ещё в университете, а потом постоянный любовник на протяжении вот уже пяти лет. Но зато у неё есть статистика, и она не внушает ей надежды на то, что в обычной жизни ей повезёт встретить настолько эмпатичного мужчину.

С профессиональной точки зрения она может привести миллион доводов в пользу того, что первый секс даже между опытными партнёрами редко бывает качественным, потому что они не знают потребностей друг друга, и приятные воспоминания формируются больше от эмоциональной близости.

Но любые аргументы рассыпаются о факт того, что первый секс с совершенно незнакомым мужчиной технически был самым лучшим в её жизни. Нет, он был просто потрясающим и без всякой эмоциональной привязанности.

Она не понимает, чем зацепила его, потому что не обладает той отличительной внешностью и умениями, которые массово практикуют в клубе, именно поэтому она и не решилась открывать своё тело в воздушном халате.

Она надеется, что неделя — достаточный срок, чтобы незнакомец забыл о ней и о назначенной встрече. Эта мысль вызывает у неё лёгкую печаль. В день «Х» она всё же собирается и открывает тяжёлую дверь, за которой скрывается параллельный мир истинной сексуальности.

День «Х» в клубе отмечался сеансом анонимного секса. Маски, безусловно, скрывают лица, но на теле бывают отметины: родимые пятна, татуировки, особые изгибы, индивидуальный вкус и запах, по которому можно узнать и вспомнить. Некоторые предпочитают более закрытые методы получения удовлетворения.

Культура БДСМ предлагает им тайный секс. Женское тело от талии и выше скрывается за перегородкой, ноги фиксируются ремнями, оставляя открытой нижнюю часть, с которой можно делать всё, что в пределах допустимого. Тело превращалось почти в функцию удовольствия — обезличенную, скрытую, доступную лишь частично. От этой леденящей, механической объективации у гостьи перехватило дыхание. Если женщине перестаёт нравиться воздействие, она может использовать кодовое стоп-слово, и тогда всё для неё прекратится.

Сегодня для анонимного секса отведена целая большая комната с шестью женщинами, получающими удовольствие от погружающихся в них членов, обладателей которых они не видят. Гостья наблюдает за действием на безопасном расстоянии. Она не может определить, нравится ей это или нет, но сам эффект подглядывания возбуждает.

Сегодня она в воздушном розовом платье, прикрывающем колени и локти. Она стоит чуть в стороне, а мысли витают далеко отсюда, отсчитывая время ожидания.

— Я знал, что найду тебя здесь, — она вздрагивает от вибрирующего баритона, который раздаётся прямо над её ухом. Знакомый аромат обволакивает её, когда он стоит так близко, наклонившись к ней, почти касаясь её спины.

Он испытал дрожь неизвестности, смешанную с томительным предвкушением, когда входил в клуб. Он не стал задерживаться в основном зале и прошёл сразу к представлению. Если он правильно её «прочитал», то найдёт её именно там. И он оказывается прав.

Она выделяется из толпы, если так можно назвать десяток людей в комнате. Она стоит чуть поодаль в своей собственной одежде. Ему нравится, как она одевается, умело обтягивая фигуру или мягко очерчивая её струящейся тканью. Ему нравятся её стройные ноги в классических туфлях и неизменная ярко-красная помада на пухлых губах. Он продолжает стоять у неё за спиной.

Она поворачивается и смотрит прямо ему в глаза, как в первый раз, как будто опять потерялась. И он готов поклясться, что сейчас она снова развернётся и молча уйдёт, но он не даёт ей принять решения.

Он внезапно подхватывает её на руки, для него она маленькая и лёгкая. У неё перехватывает дыхание от его силы, настойчивости и откровенности. Его руки держат её крепко, как завоёванный трофей. Вокруг люди, и её запоздало начинает преследовать смущение, хотя умом она понимает, что это совершенно неуместное чувство среди явной похоти и разврата на каждом углу.

Мысли быстро вылетают из её головы, когда её начинают занимать реакции собственного тела. От его крепких рук горит кожа, а под ней по венам бешено несётся кровь, больше похожая на раскалённую лаву.

Он отлично ориентируется в коридорах страсти, петляя между гостями. Он как зверь, который тащит свою жертву в укромный уголок, чтобы насладиться сполна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она не сопротивляется, ей безумно нравится его инициатива, которая распаляет и заводит. Он заходит в одну из комнат и ногой захлопывает дверь, не потрудившись даже запереть её. Комната похожа на предыдущую, только простыни лиловые, но инструменты всё те же, даже крест расположен почти на том же месте.

Он ставит её на ноги и слегка поддерживает, потому что они у неё ватные и подкашиваются. Он мог бы сразу положить её на кровать, но это слишком банально, да и раздевать сложнее, а на ней много одежды, чертовски много, просто неприлично для такого места.

Он развязывает тонкий поясок на талии, который подметил ещё в зале, и снимает платье через голову. Кружевное бельё, которое открывается его взору, безусловно, красивое, но без него она просто прекрасна, поэтому он, не раздумывая, снимает и его, обнажая круглую грудь с розовыми сосками, которые уже стоят, и сразу стягивает влажные трусики.

Он откровенно рассматривает её тело, замечая всё то, что трогал, целовал и ласкал раньше. Он удивляется, как точно и полно он её запомнил, почти до мельчайших деталей. Никогда ещё женщина так не западала ему в душу и ум. От её вида член у него в штанах уже набух и затвердел.

Он массирует её груди, оттягивает соски, и она реагирует шумными вздохами и напряжёнными стонами. Он опускается с поцелуем на её губы, мечтая лишь об одном — стереть яркую помаду с нежной кожи.

У неё волосы средней длины, и он почти сожалеет, что их невозможно намотать на кулак, когда он возьмёт её сзади. Он запускает большую руку в её волосы и стягивает их на затылке, заставляя её откинуть голову, и она послушно открывает шею с быстро бьющейся венкой под тонкой кожей. Он целует её шею, проходясь языком вдоль неровного пульса, и не может удержаться от укуса. Она вскрикивает, у неё наверняка останется след, но ему сейчас нужна эта метка собственника.

Он вставляет один палец ей между ног, обводя упругие влажные складочки и надавливая на чувствительный клитор. Она постанывает и смелеет настолько, что скидывает пиджак с его плеч и распахивает рубашку, расстегивая пуговицу за пуговицей, проводит мягкими ладонями по мышцам груди и спускается по кубикам пресса, чтобы расстегнуть ремень и сразу потянуть молнию вниз. Брюки падают к его ногам, а она беззастенчиво засовывает руку ему в трусы, берёт маленькой ладонью его член, обхватывая его тонкими пальцами, и нежно гладит сверху-вниз.

Он понимает, что сдерживается с трудом, и так будет слишком быстро, чего он допустить не может, поэтому он подхватывает её и укладывает на кровать, скидывая брюки и ботинки.

Он ложится, сразу раздвигая её бёдра и дерзко запускает в её раскрытое лоно палец, разворачивая его в процессе. Она выгибается и громко стонет. А он в это время опускается между её ног и начинает ласкать набухший клитор языком, втягивая его губами и облизывая умелым языком.

Одновременно он вставляет в неё второй палец, начиная неторопливо раздвигать мокрые складочки, растягивать узкое сладкое отверстие ради того, чтобы вставить сразу три пальца. Она выгибается и крутит бёдрами, самостоятельно насаживаясь на его пальцы.

Он чувствует, что она совсем близко от оргазма, продолжая вкручивать в неё пальцы, по которым течёт тугая смазка, он добавляет вторую руку, растирая скользкий набухший клитор. Пальцы утопают в её жидкости с хлюпающим звуком. И она громко кричит, неистово пульсируя в пароксизме страсти.

Она тяжело и рвано дышит с полузакрытыми глазами, даже не замечая, как он достаёт презерватив и раскатывает его по набухшему, каменному стволу, который в лиловом отсвете простыней кажется огромным. Он знает, что ей мало, и это ещё не конец.

Он бесцеремонно берёт её за бёдра, подтягивая на себя, и вколачивается в сжимающуюся плоть с одного толчка до самой задней стенки. Он не забывает целовать её рот, трахая языком почти так же, как снизу, и облизывать её грудь, захватывая соски, снова заставляя её выгибаться и подставляться.

Он долбит её так, что каждым толчком выбивает из её горла громкие стоны. Он заводит её на полный оборот так, что возбуждения хватает на следующий оргазм до хриплого срывающегося голоса. И он кончает вместе с ней. Они опять ощущают эйфорию, граничащую с трансом.

Она мокрая и слабая, с трудом пытается привести дыхание в норму. Но тело её сейчас совсем не слушается. Он поворачивается к ней и внимательно смотрит:

— Как тебя зовут? — Он не поинтересовался в прошлый раз, но сейчас ему стало безумно любопытно, как она себя назовёт.

— Астра, — она всё ещё задыхается. — А тебя?

— Дух.

— В смысле душа или духовный? — У неё это получается произнести с придыханием, очень эротично.

— Да.

— Ты часто здесь бываешь, Дух?

— Нет, последний раз был здесь полгода назад.

— Рецидив.

— Ты — мой рецидив.

— Перекладываешь ответственность. Ты не знал, что я буду здесь на прошлой неделе, но пришёл. И придёшь снова, со мной или без меня.

Он резко меняет тему разговора, чувствуя напряжение в её голосе.

— Так ты врач? Не знал, что врачам так хорошо платят, что у них есть деньги на билет в это скромное заведение.

— Ну почти.

— Так я угадал насчёт врача? Чем ты зарабатываешь? Пластической хирургией? Исправляешь недостатки?

— Не совсем.

— Но ты пишешь?

— Иногда.

— Хочешь написать о том, что здесь испытала?

— Нет, личный опыт — искажённая призма.

Он решил рискнуть, лишь бы только не спугнуть её:

— Поедем ко мне?

— Обычно домой едут до секса, а не после.

— Ну, у нас будет наоборот. Так оригинальнее.

— И мы начнём всё с начала?

— Начало уже положено, ты так не считаешь?

— Отношения, начатые в секс-клубе, имеют мало шансов на продолжение вне этих стен. Когда-нибудь в запале спора ты вспомнишь, что я искала развлечений и острых ощущений в объятиях первого встречного. А я тебе припомню обширный опыт и склонность к насилию.

— Психолог. Ты — психолог.

— Житейская мудрость и банальная эрудиция из любого сделают доморощенного психолога.

— Мне нравится твоя эрудиция. И я не склонен к обвинениям на горячую голову.

— Тем хуже. С холодной головой эта ситуация будет выглядеть ещё обиднее.

Он понимает, что у него почти нет шанса её уговорить. Она закрыта и не пойдёт на контакт. Не здесь и не сейчас.

Анонимность в подобных местах больше защищает женщин, чем мужчин, потому что именно к ним общество беспощадно. Женщин осуждают за сексуальность и желание получать удовольствие. В этом заключается парадокс нашего пошлого и прогнившего социума. Он, с одной стороны, требует от женщин быть показательно сексуальными, чтобы привлекать мужчин, но, с другой стороны, порицает их за реальный опыт.

— Тогда давай встретимся через неделю?

Она молчит, и он немного нажимает:

— Давай поспорим? Одно совпадение — просто совпадение, два совпадения — совсем не совпадения, а три совпадения — закономерность.

— С твоими гибкими руками и большим членом это будет очень закономерно и совсем нечестно.

— Зато приятно.

Он замечает, что её взгляд периодически обращается на Андреевский крест.

— Интересная конструкция?

— Теоретически я знаю, для чего он, но практически выглядит устрашающе.

— Совсем не так. Страх есть только в начале процесса, и совершенно не обязательно причинять боль. Тело на нём обездвижено, лишено естественных реакций. Ты не можешь выгибаться и так сексуально поднимать бёдра, как сейчас делала, весь твой контроль исчезает, тогда наслаждение сосредоточится на месте непосредственной стимуляции, — он опускает руку, накрывая её лоно, — например, тут. И оно будет в разы сильнее. Хочешь, покажу это на практике?

— Сомневаюсь, что это то, что мне нужно.

— Не попробуешь, не узнаешь. Я не буду закрывать тебе рот, и ты всегда можешь произнести стоп-слово.

— Пока ты будешь охаживать меня плёткой?

— А ты этого хочешь?

— Нет, ни в коем случае.

— Тогда я не буду охаживать тебя плёткой.

— Глядя на внушительный арсенал этой комнаты, ты найдёшь другой инструмент, чтобы причинить мне боль.

— Не боль, а удовольствие. Всё здесь для удовольствия. Некоторым боль доставляет наслаждение, но не тебе, поэтому я не сделаю ничего, что может вызвать у тебя неприятные ощущения. Так как насчёт третьего свидания, Астра?

— Так мы называем это свиданиями? — Она опять улыбается, и ему это безумно нравится.

— Третий раз — алмаз. Соглашайся, Астра.

— Хорошо, но я не обещаю продолжения.

Теперь улыбается уже он. Впервые ей стало страшно не от его силы, а от того, как легко она ему отвечает. Она вдруг задумалась: а что, если это не игра, кто тогда ведёт?

Спасибо, что вы с этой историей ❤️ Она только начинается. Нас ждёт томительное ожидание встречи, много тайн и горячей любви❤️

Книга полностью закончена и выкладывается по расписанию.

????Среда - 2 главы

???? Суббота - 2 главы

Читаем дальше જ⁀➴♡

Глава 5 Виртуальный помощник

Следующая неделя тянулась для Духа как бесконечная серая полоса, зажатая между жёстким рабочим графиком и глухим, выматывающим режимом ожидания. Интерес к Астре не просто не угасал — он разгорался изнутри, с каждым днём увеличивая свою интенсивность, превращаясь в навязчивую идею.

Он ловил себя на мысли, что если бы они столкнулись в обычной жизни, вне неоновых стен клуба, у них были бы все шансы на настоящие, длительные отношения. Хотя он сам уже с трудом помнил, каково это, а может, никогда толком и не знал.

Обычно женщины были для него открытой книгой: уже на второй встрече он мог в красках просчитать, как разовьётся их совместное времяпрепровождение и через сколько дней наступит неизбежное разочарование.

Но с Астрой всё шло наперекосяк. Он чувствовал странную, почти пугающую близость — понимание где-то на стыке подсознания, готовность принимать её условия и идти на компромиссы. Дух до конца не понимал, что именно привело её в «Три Н» и какая сила заставляет её возвращаться.

У неё не было извращённых или сложных потребностей, доставить ей физическое удовольствие оказалось на удивление просто. Ему не давало покоя другое: он не представлял, какие ценности скрываются за её ажурной маской. Безусловно, она обладала глубоким, сложным внутренним миром, и ему до дрожи хотелось ощутить на себе, как она проецирует его на реальность. Он видел её границы, но видел и то, как легко она готова их перешагивать ради него. А это дорогого стоило.

Внутри ворочался один единственный страх — оказаться недостаточно убедительным, чтобы удержать её. От этой мысли пальцы на руле жёстко сжались, едва не ломая дорогой пластик. Но какой мужчина станет долго сомневаться в себе, когда он является обладателем большого члена и особенно когда умеет им пользоваться. На этой ментальной вспышке Дух заставил себя силой переключиться на работу.

Времени не оставалось. У них была всего неделя, чтобы подготовить международные патенты, сертификаты безопасности, разрешения и саму презентацию виртуального помощника для делегации из Эмиратов. Нигде в мире не было такого колоссального скопления уникальных автомобилей класса люкс, созданных по индивидуальным заказам, как там.

Но сама «коробка» спорткара — это лишь половина дела. Дорогой металл должен быть упакован по последнему слову техники, оснащён идеальным программным обеспечением, способным подстраиваться под малейшие нужды владельца.

А в удовлетворении особых, кастомных потребностей Дух был безоговорочно лучшим. Его компания больше десяти лет доминировала в сфере информационных технологий, поставляя сложнейшие компоненты для лучших автомобильных концернов мира.

Их новый маркетолог уже вышла в штат и активно включилась в процесс. Кристина Духу не нравилась — со всеми её агрессивными методами и скользкой моралью. Он кожей чувствовал её хищный, оценивающий взгляд с другого конца стола во время совещаний, но если её хватка поможет продать продукт на новых рынках, он был готов временно мириться с изнанкой вопроса.

Арабские инвесторы зашли в переговорную настроенными скептически — типичные «холодные» клиенты, привыкшие, что перед ними заискивают. Но Дух обладал той тяжёлой харизмой, которая способна заставить плавиться даже самый циничный лёд, превращая даже таких клиентов в «горячих».

— Мы предлагаем не просто софт, господа. Мы предлагаем уникальный виртуальный помощник в базовом комплекте с автомобилем, — Дух говорил спокойно, удерживая внимание аудитории. — Мы — первые на рынке, а это значит, что у нас будет фора как минимум в полгода относительно любых конкурентов. Мы, так же как и вы, проводим в дороге массу времени. И мы даём возможность тратить его с пользой: координировать бизнес в режиме реального времени, покупать подарки близким, удалённо играть с детьми, отвечать на почту, визировать документы и строить сложную финансовую аналитику, не отрывая рук от руля. Мы поддержим любую интеграцию, вплоть до закрытых внутренних систем ваших корпораций. Это будущее, которое мы строим уже сегодня — дроны, умная техника, дополненная реальность. Это бесконечный потенциал для роста ваших капиталов.

Инвесторы проявляли вялый интерес к далёкому будущему, но их заметно привлекала прямая демонстрация власти и богатства. И Дух умело подогревал эту страсть.

— Это «Шторм» — наш самый масштабный проект на данный момент, — на огромном экране переговорной развернулась трёхмерная модель спорткара нового поколения, который плавно, но агрессивно и хищно скользил по автобану. — В нём стоит наше новейшее программное обеспечение. Этот механизм подчиняет себе любую дорогу, заставляя хаос работать на водителя.

— Это не ваш оригинальный проект, — встрепенулся один из арабов, прищурившись. — Компании по всему миру сейчас пытаются делать нечто подобное. Такие технологии уже есть на рынке.

— Технологии есть, — Дух слегка наклонился вперёд, опершись ладонями о стол. — Но их развивают не так, как это делаем мы. Мы — лучшие. Только представьте, что мы сможем развернуть вместе на ваших мощностях. Через два года ваши клиенты не захотят садиться в машину без нашей системы.

— Мы понимаем ваш потенциал и высоко ценим его, — инвестор переглянулся со своими спутниками. — Именно поэтому наше предложение конкретно: мы готовы выкупить эксклюзивные права на «Шторм» со всей его начинкой на территории Ближнего Востока.

— К сожалению, это невозможно, — отрезал Дух, расслабленно откинувшись в кресле, даже не изменившись в лице. — У нас есть жёсткие обязательства по уже подписанным контрактам. И все правоустанавливающие документы готовы к фиксации.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И что же вы тогда нам предлагаете?

— Статус стратегического инвестора. Вы заходите с суммой в полмиллиона долларов в доработку текущей платформы «Шторма» без права на эксклюзив. Взамен мы гарантируем вам первоочередное распространение всех наших последующих продуктов и абсолютный приоритет в разработке кастомных решений под ваш регион на ближайшие пять лет. Кроме того, вы получаете долю в интеллектуальной собственности самого «Шторма». Пять процентов.

— Мы находим такую сумму нелепой для проекта без эксклюзивных прав, — хохотнул араб.

— Что ж, это минимальный порог для первоначального входа, на который другие клиенты согласятся без колебаний, — Дух говорил весомо, точно роняя слова, словно уже смотрел на реальные цифры своего банковского счёта в тишине кабинета. — Ведь чистый доход от сделки, по самым консервативным расчётам, будет приносить до полумиллиарда долларов ежегодно. А с развитием технологий мы планируем увеличивать прибыль на двадцать процентов каждый год. Ваша доля составит десять процентов от всех продаж на Ближнем Востоке.

Сухие цифры сработали чище любого гипноза. Арабы замолчали, взвешивая масштаб.

— Мы готовы инвестировать озвученную сумму, — наконец произнёс старший из них, — если вы готовы обеспечить нам пятнадцать процентов от чистого дохода ежегодно.

— Мы гарантируем двенадцать процентов от чистой прибыли, — спокойно парировал Дух. — Но готовы включить в договор пункт о дополнительном бонусе в три процента от общего оборота, если годовые продажи превысят отметку в полмиллиарда. Договорились?

Инвестор пару секунд смотрел Духу прямо в глаза, пытаясь найти там слабину, но наткнулся на гранит.

— Договорились.

— Наши юристы займутся формальностями и согласуют детали контракта до конца дня.

— Конечно. Не волнуйтесь об этом. С вами приятно иметь дело.

— Взаимно. Мы рады оказанному доверию, — подскочил Игнат, пожимая партнёрам руки.

Когда двери за делегацией закрылись, в переговорной наконец спало напряжение. Дух был доволен — это была чистая, красивая победа. Игнат откровенно сиял, готовый чуть ли не прыгать от радости. Иногда он напоминал Духу непосредственного, шумного ребёнка, и тот искренне не понимал, как при абсолютно схожих жизненных обстоятельствах они выросли такими разными. Друзья детства, они были полными противоположностями, но именно это позволяло им идеально дополнять друг друга в бизнесе.

— Ну что, шеф? Может, отметим на троих наш триумф? — Игнат кивнул в сторону замершей у двери Кристины.

— К сожалению, не могу, Игнат. У меня дела.

— Планы на вечер? — Игнат понимающе подмигнул, расплываясь в ухмылке.

— Они самые.

Кристина опустила глаза, так и не обернувшись.

— Что ж, тогда хорошего отдыха.

Дух вышел из офиса, чувствуя мощный, горячий подъём от удачной сделки, который мгновенно смешался с острым, лихорадочным предвкушением вечера. Сомнения в том, придёт ли Астра, всё ещё точили мозг, но интуиция молчала. Всё, что было связано с этой женщиной, казалось слишком правильным, слишком выверенным, чтобы оказаться простой случайностью.

Сегодня он заберёт её контроль. Сегодня его внутренний шторм окончательно выйдет из берегов. Он собирался окончательно разрушить дистанцию между ними. И впервые не был уверен, что сумеет сохранить собственную.

Дальше история начинает меняться. Именно после этой встречи правила перестают работать. Спасибо всем, кто поддерживает книгу подпиской ❤️

Глава 6 Алмаз

Дух приезжает почти на час раньше их первой встречи и занимает место в зале. Он знает, где лучше сесть, чтобы его не было видно от входа, но где он не пропустит Астру. В любом случае она пройдёт через этот зал. Ему интересно, как она сегодня одета, и узнает ли он её, если она вдруг решится переодеться, что, конечно, маловероятно.

Час проходит в тяжёлом ожидании, но Астры по-прежнему нет; он точно знает, что ни одна вошедшая женщина не она. Мысль о том, что она может не прийти, расстраивает его и злит. Как можно быть таким идиотом и надеяться на милость сомневающейся женщины?!

Но он быстро отрезвляет себя тем, что у него нет выбора: она оставила решение за собой. Здесь не принуждают против воли, а на неё так и совсем невозможно оказывать давление. Если надавить сильнее, она, конечно, не станет сопротивляться сразу, но дальнейшее общение просто прекратит. Её можно только мягко склонять. Духа вполне устраивает такой расклад, только бы она пришла.

А потом приходит она. Тяжёлая портьера опускается за ней, пока она плавно двигается, и пружина у него внутри наконец распускается.

На ней тёмно-синее платье без рукавов с пышной юбкой, закрывающей колени. Он не понимает, почему она скрывает стройные ноги. В ней есть та невозможная смесь женственности и почти девичьей растерянности, которая бывает только у очень молодых женщин.

Он оценивает её, не видя всего выражения лица, по общему образу и психологической зрелости, но он уверен: если снять с неё маску, то выглядеть она будет моложе, даже значительно моложе.

Сегодня в клубе нет особенных представлений, и она идёт прямо к барной стойке, садясь на высокий стул. С её ростом это непросто: она осторожно ставит одну ногу на перекладину и опирается ладонью на сиденье, взбираясь на стул и натягивая ткань юбки на круглой попке. Он вдруг представляет, как поворачивает её спиной к себе и проникает в эту чудесную, узкую и упругую плоть. Его член напрягается мгновенно.

Она не собирается никуда идти, опыт предыдущих встреч подсказывает ей, что Дух сам её найдёт, если он здесь. Она опять не собиралась приходить, но в последний момент поняла, что этот визит нужен ей самой.

Она поймала себя на мысли, что ждёт этой встречи не разумом, но телом. Она убеждала себя, что пришла поставить точку. Но тело слишком хорошо помнило его руки. Она слишком завязла. Не на спонтанном сексе, нет, она чувствует близость, почти привязанность к незнакомому мужчине, хочет продолжения, хочет узнать его ближе.

Это странный парадокс, потому что она уже знает его интимные предпочтения и размер члена, но не знает, кто он, как живёт, чем занимается, что привело его сюда.

Но так уж он ей и не знаком… Она уверена, что он свободен от отношений и почти чётко представляет его характер.

У него есть психические травмы в прошлом, которые привели его сюда. У него есть естественная потребность в эмоциональной близости, которую он пытается реализовать с ней. Но для него это будет непросто.

Он властный и авторитарный. Он не отдаст свою свободу так просто, даже если сам этого желает. Его проблемы глубоко внутри будут удерживать его. Ему нужны твёрдое желание, несгибаемая воля и кропотливый труд с максимальной отдачей, чтобы преодолеть себя.

Это будет долгий и болезненный путь, и она не уверена, что хочет сопровождать его. Не потому, что он ей не нравится, наоборот, он для неё слишком привлекательный, но она не видит в себе силы, чтобы ему помочь.

Он подходит к ней, теперь она смотрит на него без сомнения, но очень внимательно. Ему не нравится этот её взгляд, он его пугает. Он обхватывает её талию и спускает со стула, берёт за руку и ведёт за следующую портьеру по коридору наслаждения до комнаты.

Когда дверь закрывается, она просто стоит и не двигается.

Он смотрит на неё и вдруг видит совсем молодую женщину, не опытную, не искушённую, растерянную. Она сама не знает, почему она тут. Совсем не за сексом. Она неожиданно встретила того, с кем должна была познакомиться при совершенно других обстоятельствах. Но судьба распорядилась иначе. И теперь она не знает, как исправить ситуацию.

Они попали в капкан рокового стечения обстоятельств, из которого нет безболезненного выхода. Они оба не готовы к боли. Они играют роли, которые им отвела судьба, не в силах переписать сценарий и изменить жанр этой встречи с драмы на мелодраму.

Он берёт инициативу в свои руки, одним движением меняя жанр на порно. Во-первых, он не умеет по-другому, а во-вторых, в этом жанре чаще всего бывает хэппи-энд.

— Разденешься для меня?

Она, кажется, теряется на мгновение, но не подаёт вида и тянет молнию сбоку. Он усмехается, потому что сам бы не догадался, где у этого вычурного платья застёжка.

В нём она выглядит как американская домохозяйка 50-х годов с неизменной красной помадой на губах. Она освобождается от платья, потом расстёгивает бра. Она уже поняла, что бельё его не интересует, он предпочитает обнажённое тело, поэтому она сразу стягивает трусики и даже снимает туфли, которые добавляют ей как минимум десять сантиметров роста, и перешагивает через них босыми ногами.

Когда он так на неё смотрит, то видит, что она маленькая и хрупкая, но именно это его и заводит. Она чистая и непорочная, но она не из мягкой глины, вылепить из неё что-то другое ни у кого не получится, потому что внутри неё гранитный стержень, а у её компромиссов есть предел. Она из тех, кто перешагнёт любую грязь и останется девственно чистой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он сам раздевается, снимая пиджак, расстёгивая рубашку, он даже сразу снимает брюки, носки и ботинки, и наконец трусы. Его член уже напряжён и колышется от собственной тяжести, когда он садится на кровать.

Она знает, чего он хочет, и не против этого, ему даже не приходится озвучивать просьбу. Между ними есть редкое безграничное взаимопонимание.

Она подходит к нему и опускается на колени между его ног, облизывает алые губы, берёт пурпурный член, увитый крупными венами, мягкой ладонью и обхватывает маленькими пальчиками. Она проводит рукой вверх и вниз по влажному крепкому стволу и склоняется, облизывая языком бархатистую головку, задерживаясь на уздечке, и он шумно вздыхает. Она берёт член в рот, обхватывая его губами и заглатывая наполовину, двигая одной рукой у основания, а другой осторожно сминая крепкие яйца.

Её волосы щекочут его бёдра, когда она опускает и поднимает голову, отливающую золотом. Она двигается ритмично и неторопливо, проталкивая член глубже в горло с каждым движением.

Он слишком большой и с трудом помещается у неё во рту, но она, кажется, владеет техникой. Тогда он опускает большую ладонь ей на затылок, зарываясь в золотые волосы, собирает их в кулак и начинает её направлять, ненавязчиво, следя за её реакцией, он не хочет её спугнуть или сделать ей больно, тем более, когда она сама отлично справляется. Он лишь слегка выравнивает темп, чтобы удовольствие было острее, хотя ему и так безумно хорошо.

Она перемещает руки ему на бёдра, крепче держась за опору, когда он ускоряет темп, глубже загоняя член ей в горло. Её рот раскрыт, мягкие губы скользят по мокрому стволу, длинный член достаёт до упругой гортани, язык внутри выписывает порочную восьмёрку.

Он со стоном запрокидывает голову, напрягая мышцы, и выстреливает спермой в её покорный ротик. Она не отстраняется, в терпеливом ожидании, когда последняя капля семени выйдет с затухающими сокращениями, и глотает.

Она облизывает его ствол в последний раз и отстраняется, усаживаясь на пол прямо у его ног. Это лучший минет в его жизни, никогда ещё он не кончал так самозабвенно, и дело не только в технике, дело в женщине, которая дарит наслаждение одним своим присутствием. Она естественная и живая.

Он поднимает её с пола и укладывает на кровать. Он прижимает её тело, но не опускается всей тяжестью, ему просто нравится чувствовать её тело кожа к коже. Он обдаёт её лицо горячим дыханием и опускается на губы со страстным поцелуем.

Он целует жадно и настойчиво, забирая последний воздух из её лёгких, слегка оттягивает нижнюю губу зубами, скользит языком по её зубам и дёснам и проталкивает его глубже, сталкиваясь с её языком, который жадно обсасывает.

Он спускается влажными поцелуями по её тонкой шее, облизывает ключицу, обхватывает сосок и оттягивает его. Она выгибает поясницу, и он целует её в живот, оставляя острый язык во впадине пупка.

Она сама широко разводит бёдра, подставляя и приподнимая низ живота. Он скользит большими длинными пальцами по внутренней стороне бёдер и легко проводит ребром ладони по лону, которое уже раскрыто. Она возбудилась ещё пока делала ему минет, а его ласки распалили её сильнее. Он вставляет один палец внутрь, но сразу же вытаскивает. От нестерпимого предвкушения её мокрое влагалище начинает сокращаться быстрее.

А он в это время опять поднимается и берёт её за шею, ощущая ладонью бешеное биение пульса, проходится руками по плечам, груди и животу, сминая нежную кожу, вырывая протяжные стоны, распаляя изнемогающее тело.

Он наконец снова опускается к мокрой щели, растирая набухший клитор почти до болезненной судороги. Она резко дёргается и кричит, а он бесцеремонно погружает внутрь один палец, а следом и второй, и третий, сводит их и разводит внутри, когда она бешено вращает бёдрами, пытаясь насадиться глубже. Он трахает её пальцами, ритмично и грубо. Он позволяет ей кончить.

И пока она яростно сжимается, он не даёт ей опомниться, переворачивая её на живот и подтягивая на себя бёдра. Она невольно встаёт на колени, прогибая спину, выставляя напоказ сочащееся пульсирующее раскрытое лоно.

Она вскрикивает от боли, вызванной резким шлепком, который приходится на нежную ягодицу. Кожа мгновенно вспыхивает огнём, но он уже мнёт и поглаживает мягкую плоть там, где остался красный след, а потом неожиданно шлёпает её по другой половине, и она опять дёргается и кричит, но он растирает разбухшую горошину клитора, и она испытывает искрящиеся ощущения — боль и удовольствие одновременно.

У неё в ушах стоит постоянный гул от бешено несущейся крови по венам, потому она не слышит, как он разрывает упаковку презерватива и раскатывает латекс на стоячем члене. А ещё через мгновение он мощно вбивается в неё, одной рукой придерживая за талию, а другой за плечо.

Она выгибается и протяжно стонет от долбящих движений. Он беспощадно вдалбливает в неё мощный ствол до самого упора раз за разом, ударяясь тяжёлыми яйцами со шлепающими звуками. Она выгибается и кричит, и он поднимает её тело так, что она запрокидывает голову ему на плечо, пока бьётся во втором оргазме, а он кусает её нежную кожу на плече, оставляя явную отметину, кончая от её неистовых сокращений.

Он оставляет её лежать в расслабленной позе и уходит в ванную комнату. Удивительно, как одна и та же женщина заставляет его сначала напрягаться в тугую пружину, а потом даёт невероятную разрядку.

Когда он возвращается, её в комнате уже нет. Она снова ушла по-английски, забрав с собой весь контроль. Остались только следы на смятых простынях и её терпкий запах, витающий в остывающем воздухе.

Спасибо, что читаете эту историю. ❤️

Если вам хочется узнать, что ждёт героев дальше, поддержите книгу подпиской. Именно сейчас начинается самое важное: случайная встреча перестаёт быть случайной, а чувства — простой игрой.

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы.

Глава 7 Кошмары

Она пришла в его жизнь так же неожиданно, как и ушла. Но она никак не оставляет его воспоминания. Яркие образы всплывают в его воспалённом сознании с болезненной периодичностью. Чем больше он пытается её забыть, тем больше начинает о ней думать.

Женщина-мечта. Женщина-загадка. По-настоящему она ведь никогда ему не принадлежала. Он даже не может определить её статус в своей жизни. Она не знакомая, не подруга, не любовница. И всё равно заняла в нём место, которое раньше не принадлежало никому.

Он ничего о ней не знает. Может быть, она давно замужем, и у неё пара детишек бегают по загородному дому. Может быть, она уехала далеко и надолго, чтобы забыть его и стереть это наваждение.

Теперь он понял, что означал её последний внимательный взгляд в баре: она хотела его запомнить, навсегда оставить образ в памяти. Она уже тогда решила, что уйдёт. Она завязла, но нашла силы выбраться. А он проваливается в бездну и не видит возможности освободиться.

Работа не помогает. Спорт выжимает физические силы, но не освобождает мозг. Он приходит в клуб вот уже две недели подряд в одно и то же время. Если она захочет вернуться, то придёт именно в этот час. Он проводит там по два часа день за днём. Время тянется вязко и медленно. Каждая женщина, входящая в зал, заставляет его вскидывать взгляд — и тут же разочарованно отворачиваться. Его член стоит ко́лом, но он не хочет других женщин. В конце концов, напряжение можно снять и руками.

На фоне тяжёлых эмоций ему опять начинают сниться кошмары из детства. Мать привязана верёвками к кровати. Она извивается и стонет под телом мужчины. Его разрывает от сокрушительного, удушающего бессилия. Он должен что-то сделать. Он — её сын и единственный защитник. Он не помнит момент, когда в его руке оказывается тяжёлый предмет. Следующее воспоминание — лужа крови, быстро растекающаяся по кровати и по полу. И истошный крик матери.

После этого он всегда просыпается с криком, в поту. Он не помнит этого в своём детстве, но знает, что это настоящее воспоминание, а не просто сон.

Он хотел бы вспомнить, но не может.

Мать лишили родительских прав, когда Духу было одиннадцать лет. Он знал отца, но тот отказался от него. Так Дух попал в интернат, но он сумел выбраться из всего дерьма, которое приготовила для него жизнь. Он учился, занимался спортом, получил образование и создал своё дело. Он всегда ставил перед собой достижимые цели, сложные, но возможные.

Но сейчас его установки давали сбой. Ему было жизненно необходимо найти Астру. Это было важнее всего, она — его будущее. Если у неё есть муж, то он отобьёт её, завоюет.

Он чувствовал, что её можно подтолкнуть, поставить в такие условия, что она не сможет устоять. Если у неё есть дети, он готов взять за них ответственность. Он готов перекроить собственную жизнь, лишь бы встроить в неё Астру. Он готов погасить любой её протест. Он готов измениться, если ей это нужно. Должен же быть способ узнать, кто она.

Он знал, что это чистое помешательство, одержимость, но также знал, что никогда ещё в жизни не был так прав.

Он самодостаточный взрослый человек. Он уже до безобразия долго живёт исключительно для себя. Некому было ему объяснить, что эгоизм полезен в меру, пока он сам до этого не дошёл.

Жизнь для себя после определённого момента — путь в бездну одиночества. Можно сколько угодно долго хвастаться количеством, красотой и молодостью покорённых женщин перед мужчинами, у которых есть любимая женщина. Она может быть не такая молодая и привлекательная, как та, которую он вчера трахал на столе, но она родная и близкая, с общим прошлым и тёплыми воспоминаниями.

Сначала свобода от постоянных отношений кажется самым правильным выбором, тем, чего все хотят, но чем дальше идёт жизнь, тем пронзительнее становится пустота в сердце и душе. И тогда возникает необходимость эту пустоту заполнить.

Он погружался в работу, изнурял себя спортом, уходил с головой в саморазвитие, тратил немыслимые деньги на брендовые вещи, готовил ресторанную еду, объезжал такие географические углы, которые иногда даже забывали отметить на карте мира, расширял сознание новыми знаниями.

А пустота расширяла границы его одиночества. Он это понимал и раньше, но встреча с Астрой вскрыла эту ментальную гниль, как нарыв, который требовал немедленного вскрытия.

До встречи с ней он думал о будущем с какой-то абстрактной женщиной, но с первого взгляда на Астру понял, что нужна ему именно она.

Мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Без неё ему не будет счастья в жизни, она — смысл его жизни, точнее, она дала ему этот смысл. Раньше он жил по инерции, а сейчас с целью — заботиться, любить и всегда быть рядом. Только бы найти её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8 Письмо

Дух с самого утра был не в настроении. Он тяжело упал в кресло за рабочим столом, и пластик на колёсиках протяжно скрипнул от его тяжести. Он нервно потёр щетину на лице, не находя успокоения. И бритву не находил уже дня четыре.

Сколько уже пр ошло? Три недели?

Он злился, что не смог удержать её в тот вечер, потому что решил отложить разговор на потом. Он миллион раз прокручивал сюжет с другим развитием событий. Он проговаривал тысячи фраз, вплоть до признания в любви. Он был готов упасть на колени и делать предложение прямо в той комнате на фоне Андреевского креста и стеллажей с плётками и резиновыми членами.

Но было уже поздно. Он мог хотя бы снять с неё маску, но что это меняет? Лицо без имени. Но её черты он и так запомнил: этот взгляд, губы и волосы невозможно забыть.

Он наконец обратил внимание на стопку бумажных писем — утренняя корреспонденция. Он не понимал, почему в век повальной цифровизации кто-то продолжает использовать бумажные носители, печатает газеты и журналы. Он, конечно, не против полистать приятные глянцевые страницы изданий, но ему это кажется устаревшим.

Он и себя вдруг начал считать слишком зрелым, как будто перешёл невидимую границу клуба «Кому за 36», только вот не приобрёл той умиротворенности, которая должна была прийти вместе с цинизмом. Свой среди чужих, чужой среди своих.

Он читал письма, откладывал в сторону газеты и журналы, пока не добрался до белого конверта, не запечатанного, без надписей и штампов. Дух достал всего один белый свёрнутый лист с напечатанным текстом: «Я знаю, где ты бываешь» и подпись «Три Н». Этого ему только не хватало. Дух взялся за трубку рабочего телефона:

— Вера, зайди, пожалуйста.

Секретарь вошла почти сразу.

— Вера, кто прислал этот конверт?

— Не знаю. Я всегда вскрываю конверты и просматриваю письма как обычно. Я не помню сегодня этого письма среди корреспонденции. Что там?

Вера работает с ним уже два года, ей почти сорок лет — семья и дети. Она отличный секретарь, и он не находил причин, чтобы сомневаться в ней. Но он не собирался делиться с ней своей личной жизнью.

— Хорошо, Вера, спасибо.

Он ещё некоторое время подумал. Обычный белый лист формата А4, напечатанный на принтере стандартным шрифтом. Определённо, это сделал кто-то из сотрудников компании. Конверт могли подсунуть Вере перед тем, как она занесёт почту, или подкинуть в кабинет самостоятельно.

Дух опять взялся звонить:

— Вера, соедини меня с отделом безопасности.

Ему ответили через минуту.

— Я хочу просмотреть записи с видеокамер моей приёмной и кабинета за два дня — вчера и сегодня.

Дух подключился к системе наблюдения, прокручивая события. Вчера он ушёл в восемь часов вечера, Вера ушла чуть раньше, а почти в полдевятого дверь приемной открылась, и Дух уже понял, кто принёс конверт.

Она вошла в незапертый кабинет, осматриваясь по сторонам. Провела тонкой рукой по столешнице, проходя мимо, встала за кожаным креслом и потрогала спинку, а потом села в него и положила белый конверт на стол именно туда, куда Вера обычно кладёт стопку корреспонденции.

Она удобнее уселась в мягком кресле, откинувшись, а потом опустила руку, запрокинула голову, приоткрыла рот и крепче вцепилась в подлокотник. Нижняя часть её тела была скрыта от камеры столом, но Дух усмехнулся, отлично понимая, что она делает.

Действие продолжалось недолго, минут пять, пока она не задрожала, сильнее запрокнув голову и выгнув спину. Потом она ещё некоторое время посидела, приводя дыхание в порядок, и покинула кабинет.

Дух отлично знал, что все мотивы людей кроются в подсознании, а подсознание держится на базовых потребностях. И когда у людей нет проблем с пропитанием и обогревом своего тела, они обращают внимание на потребность в сексуальном удовлетворении.

Как говорил дядюшка Фрейд: «Сексуальным отклонением можно считать только полное отсутствие секса, всё остальное — дело вкуса». Но им в компании хватит и одного игрока с девиантным поведением.

Дух взял конверт и направился в другой кабинет. Он вошёл без стука.

— Привет, Кристина.

— Привет, — она оторвалась от компьютера.

— Включи на своём телефоне наше приложение, пожалуйста.

— Хорошо, — она взяла телефон и нажала нужные кнопки, — готово.

— Давай сюда.

Она передала Духу телефон, он удостоверился, что он разблокирован и ничего не записывает фоном, и сложил себе в карман.

— Что ты делаешь? — Она не ожидала такой прыти.

— Помнишь это? — Дух демонстративно помахал белым конвертом в руке.

— Нет.

— Ты занесла его вчера вечером в мой кабинет.

— Ничего подобного.

— Есть записи с камер наблюдения, Кристина. Давай ты сразу озвучишь все свои чаяния. Чего ты хочешь за этот конверт?

Она задумалась всего на секунду, потом резко вскинула голову и ответила с вызовом:

— Тебя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В смысле? — Дух нахмурился.

— В прямом смысле.

Дух начинал соображать. В основе всех наших поступков лежат два мотива: желание стать великим и сексуальное влечение. Первое Кристина уже отчасти получила — новая работа, новый проект, новый доход, но её не устраивает Игнат. Она хочет повыше, поинтереснее, поопаснее.

— Кристина, честно говоря, повод для шантажа слабенький, никаких доказательств. А даже если и будут доказательства, то что? Там половина топ-менеджмента ошивается. Ну сольёшь ты эту инфу журналистам, новость не провисит в топе и суток. Моя репутация и репутация компании никак не пострадают. Не слишком продумано, Кристина.

Дух был холоден и спокоен. Ему ничего не угрожало. Он даже не разозлился и не расстроился. Но ему было не понятно, чего добивалась Кристина. Она, возможно, не знала, что в его кабинете есть камеры, но она была далеко не глупа, чтобы ничего за это не попросить.

Кристина встала из-за стола и прошла мимо Духа, чтобы запереть дверь. Духу стало интересно.

— Я плохая девочка, да? — Она подошла к столу и повернулась к Духу спиной. — Хочешь меня наказать? — Она медленно поднимала подол платья сзади, постепенно оголяя бёдра и попку.

Духу стало предельно ясно. Неудовлетворённая женщина — страшный зверь. Надо деликатно намекнуть Игнату, чтобы старался лучше. Кристина хотела Духа и могла внести разлад в команду. Дух не собирался её трахать, по крайней мере, членом. Он и представить не мог, что будет хранить верность женщине, и уж тем более, женщине, которую сначала ещё нужно найти. Да и предавать друга он тоже не хотел.

Дух знал, что в этом кабинете нет камер, и он предусмотрительно отобрал у Кристины телефон. Компромат с секс-клубом не мог ему навредить, а вот секс с подчинённой был опасен до уголовной ответственности. Дух шагнул ближе к Кристине, накрыл рукой её промежность и ощутимо сжал большой ладонью и сильными пальцами.

— Так хочешь?

Кристина шумно вздохнула и откровенно завиляла задом.

— Хочу слышать твоё желание. Ну же, скажи это.

— Хочу тебя.

Он сдвинул трусики в сторону и провёл пальцами по щели. Она уже была распухшей и мокрой. Он вставил палец, проникая во влажную глубину. Кристина выгнула поясницу, подставляя задницу, и он другой ладонью смял ягодицы, отмечая, что она слишком худая, плоская и костлявая.

Ему представляется совсем другая попка, и член мгновенно встаёт до упора, до боли стягивая пах, но Кристина не даст ему полного удовлетворения. Он знает, что даже после того, как кончит, то всё равно будет хотеть. Он уже знал: разрядка ничего не изменит.

Он гладил её кожу и звонко шлёпнул, выбивая из её горла довольный стон. Кристина из тех, кто позволит отходить себя плёткой. Он снова погладил и шлёпнул её с другой стороны. Кристина вскрикнула, и он погрузил второй палец в истекающую щель, а она сильнее развела ноги.

Он ритмично трахал её пальцами, добавил третий и даже четвертый, сдвигая и раздвигая пальцы. Она уже активно сжималась, и он растёр разбухший клитор. Она хотела другого, но он отлично понимал, что точка невозврата для неё уже пройдена, он нажал внутри на заветные точки, и Кристина кончила, оседая на стол.

Дух вытащил пальцы и достал из кармана платок, чтобы вытереть смазку, но больше всего ему сейчас хотелось пойти в туалет и вымыть руки с мылом, чтобы не чувствовать запах чужой женщины, а после — остаться в абсолютном одиночестве и сойти с ума наедине со своими эротическими фантазиями, где царила единственная нужная ему женщина.

— Кристина, между нами ничего нет и не будет. Если попробуешь ещё раз навредить мне или Игнату, даже просто неудачно намекнёшь, то видео твоей мастурбации в моём кабинете разлетятся по сети как горячие пирожки. Кивни, если поняла.

Кристина тяжело дышала, и он не уверен, что она до конца сейчас осознавала всю сложность ситуации, но в итоге послушно кивнула. Он положил её телефон на стол и вышел.

Кажется, самое интересное уже произошло? На самом деле — нет. Всё, что было до этой главы, лишь открыло дверь. Дальше правила начнут рушиться одно за другим.

Если история вас зацепила, буду очень рада вашей поддержке подпиской. ❤️

Глава 9 Польза СМИ

Обзор нового виртуального помощника напечатали в авторитетном издании и даже прислали Духу пару-тройку экземпляров выпуска. Вера теперь особенно тщательно следила за корреспонденцией и с особым рвением вскрывала конверты.

Дух лениво перелистывал глянцевые страницы журнала, пока его внимание не привлекла одна фотография. Сердце ударило так сильно, что он чуть с кресла не упал, когда резко подался вперёд, рассматривая снимок и читая строки: «В этой статье один из лучших психотерапевтов столицы расскажет об истинной и ложной сексуальности».

С глянцевого снимка адски профессионального фотографа, которому удалось передать блеск необычных рыжих волос и глубину потрясающих карих глаз, на него смотрела сама судьба! Её пухлые губы неизменно покрыты ярко-красной помадой, а колени прикрыты юбкой. «Инга Вербер — частный психотерапевт».

Дух яростно отбросил журнал и уже забивал в поисковик заветные слова. По первой ссылке сразу же открылся сайт её частного кабинета, в блоге которого нашлось одно видео на пару минут. Дух нервно жмёт на кнопку старта записи.

Инга Вербер две минуты кратко рассказывает о проблемах, с которыми к ней можно обратиться. Без маски она выглядит немного старше, чем предполагал Дух, но это неважно. Её волосы длиннее, но, наверное, видео сделано раньше, чем она их постригла. Голос немного искажён, но это её голос; жесты более резкие, но это её жесты, когда она помогает себе донести мысль руками.

— О, да, Инга, я твой клиент до конца жизни, — Дух едва не срывается на безумный хохот в стиле Джокера, — даже адрес конторы есть.

Он готов петь и танцевать. Он переходит по ссылке в её Инстаграм, но там сплошь профессиональная информация без личных фотографий. Он настолько перевозбуждён, что разрядка ему нужна сию же секунду.

— И на моей улице перевернулся грузовик с запрещёнными веществами, — Дух вытаскивает из штанов каменный, налившийся предельной тяжестью член и начинает яростно дрочить на фото в журнале.

Умом он понимает, как это выглядит со стороны: он мастурбирует не на порнозвезду из Playboy, а на фото женщины, заключенной в строгое платье, в журнале профессиональной тематики. Но память тела не обманешь, тугая струя выстреливает буквально через минуту, и только теперь он способен более-менее трезво мыслить и строить планы по завоеванию непокорённой вершины.

Дух отдаёт себе отчёт в том, что ему требуется лечение ограниченно разрешёнными препаратами под контролем специально обученных людей в огороженном месте. Он методично вытирает следы несдержанного самоудовлетворения и только после этого берётся за телефон. Милый голос отвечает после третьего гудка:

— Психотерапия доктора Инги Вербер. Чем могу помочь?

— Я хочу записаться на приём к доктору на ближайшее время.

— Ближайшая запись через две недели. Вы предпочитаете дневное или вечернее время?

— Я предпочитаю как можно скорее. Я только что проходил лечение у другого врача, и мне требуется срочно его продолжить у доктора Вербер.

— Я могу поставить вас в лист ожидания, если освободится другое время — раньше.

— Хорошо.

— Отлично, тогда я запишу вас планово через две недели и внесу в лист ожидания.

Милый голос ещё немного уточняет его имя и диагноз и прощается. А Дух удовлетворённо откидывается в кресле. Он так и не придумал, какое имя ей подходит больше, хотя перебирал в уме много разных женских имён и даже привык к Астре, но Инга — это именно то, что нужно. Она легко могла назваться еще в клубе, и Дух никогда бы не догадался, что это настоящее имя. И, да, она врач. Исправляет не изъяны тела, но несовершенство души.

Дух не мог откладывать на завтра то, чего ждал так долго. Он ушёл из офиса раньше обычного и поехал почти в центр города. Пня прямо напротив нужного входа был милый ресторанчик, где Дух уселся за столик у окна.

Он умел ждать. Около 9 часов вечера знакомая фигура вышла из здания, нервно посмотрев на наручные часы, и ускорила шаг. Дух следовал за ней, отмечая, что как бы она ни торопилась, но шла не быстро. Он узнавал эту походку — ровную, плавную, неторопливую, слегка раскачивающую бёдра под длинной юбкой.

Она шла совсем недалеко — в соседний ресторан, уверенно проходя внутрь, где её уже ждал другой мужик. Он встал, когда она подошла к столику, и попытался поцеловать её в губы, но она мягко увернулась, он коснулся губами только щеки.

Дух и не подозревал, что она так умеет, с ним она всегда была покорной и податливой, даже без слов. Они заняли столик, Дух устроился в глубине зала, подальше. Он не хотел, чтобы она его заметила. Он был уверен: столкнись они лицом к лицу, она узнает его так же, как он её.

Дух не умел читать по губам, но язык тела он понимал отлично. Она была напряжена, говорила чётко, но совсем немного и в конце опустила глаза. Последние её слова он ясно прочитал по пухлым губам: «Нам нужно расстаться».

Мужик усмехнулся, покачал головой, накрыл её руку своей, не совсем веря в твёрдость её намерений. Но она вытащила руку из-под его ладони и произнесла одними губами: «Прости». Дух знал, что она умеет так говорить, когда её голоса почти не слышно, но он звучит громче набата.

Она встала и ушла, и Дух последовал за ней. Теперь она шла медленно и не спеша. И ему приходилось притормаживать, чтобы не дышать ей в спину. Он удивился, когда она спустилась в метро.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дух не ездил на метро уже очень давно, и уж, конечно, у него не было проездного. Он задержался у автоматов для продажи билетов и почти бежал, боясь потерять её в толпе. Она уже заходила в вагон, когда Дух со всей прыти припустился, чтобы успеть запрыгнуть в тот же вагон, но в другую дверь. Она не садилась и не проходила далеко, и даже, кажется, не замечала, что происходит вокруг. Через две станции они вышли.

В душном, грохочущем вагоне среди плотной толпы и резких запахов чужих людей он внезапно поймал её шлейф. Сквозь тяжелый подземный воздух пробился знакомый терпкий аромат её духов — тот самый, который он впитывал кожей в комнате с Андреевским крестом. Сердце мгновенно забилось в бешеном, рваном ритме. Дух шёл за ней по переходам уже не просто как наблюдатель — он преследовал её как хищник, ведомый чистыми инстинктами и осязаемой памятью тела.

Он проследил за ней до самого дома. Она вошла во двор и зашла в подъезд. Дом был без лифта, и Дух без труда проследил, глядя на окна в подъезде, как она поднялась на третий этаж. Это знание было уже лишним, потому что её адрес без труда пробьёт его служба безопасности, так же как и многие другие факты её биографии.

Дух вернулся к своей машине, заблокировал двери и, едва заведя двигатель, достал телефон. Просить — не в его правилах, он привык обладать полной информацией. Прямо из салона он набрал короткое сообщение начальнику охраны:

«Инга Вербер. Частный психотерапевт. Мне нужно всё: от её детской медкарты до чеков за кофе за последний год»

. Его маниакальная, пугающая исполнительность требовала тотального контроля. К моменту их официальной встречи он будет знать каждый её шаг.

Сам Дух осознаёт ненормальность происходящего. Нельзя так нагло вмешиваться в чужую жизнь, но когда она уже тесно переплетена с твоей, то всё оправдано. Он не осуждает себя. Не останавливается. Но понимает.

Он выехал со двора и направился домой. Инга осталась в своем тихом, старом районе, в приземистой кирпичной «сталинке», где пахло старой Москвой, покоем и цветущими тополями. А Дух возвращался в свой мир — стерильный, заново отстроенный квартал бизнес-класса, где скоростной лифт за секунды выкинул его на сороковой этаж.

Он подошел к панорамному окну в пол. Из его ледяного стеклянного гнезда весь город был виден как на ладони — огромный, мерцающий, но абсолютно чужой. Этот контраст между её заземленным, уютным уединением на третьем этаже и его запредельной высотой, пропитанной властью и одиночеством, давил на мозг. Но Дух лишь хищно усмехнулся. Скоро его шторм ворвется в её тихую, размеренную жизнь и снесет все её хваленые границы.

С одной стороны, он ликовал, теперь уже точно зная, что она свободна, по крайней мере, от мужика. С другой стороны, она умела разрывать отношения, чётко озвучивать свою позицию или уходить тихо, без объяснений. Она могла ускользнуть в любой момент, как песок сквозь пальцы, и удержать её будет невозможно. И потому он должен быть готов к встрече с ней лицом к лицу.

Судьба сводит их по своему собственному графику. Две недели на обдумывание — хороший срок.

Она ещё не знала, что совсем скоро прошлое напомнит о себе самым наглым способом.

Глава 10 Сеанс

На следующий день Дух читал собранную информацию. Инге 32 года. Она уже семь лет как замужем. И у неё есть пятилетний сын. Она совсем не свободна. Тогда с кем она вчера рассталась? С любовником?

Адрес у неё тоже был указан другой, не тот, куда она вчера привела Духа. Она практикует в Первой психиатрической больнице и ведёт частный приём. Сплошные нестыковки. Дух смотрел на её фото в журнале, несколько раз просматривал двухминутное видео и не понимал, что не сходится. Его тянуло прямо сейчас объясниться с ней, поехать к ней на работу или ждать её вечером у дома, но каждый раз он отбрасывал эту идею.

Всё оказалось слишком сложным и непонятным. Нет, он не собирался от неё так просто отказываться. Она была нужна ему как воздух, но он понимал, что легко не будет.

Дни тянулись предательски медленно, хорошо только, что работа кипела и не позволяла погружаться в рефлексию с головой. Лист ожидания не сработал, зато в назначенный день консультации Дух был собран и уверен в себе.

Обладательница милого голоса в приёмной оформила все необходимые бумаги прежде, чем пустить Духа в святая святых. Дух уверенно открыл дверь и шагнул навстречу своей судьбе. Инга встала из-за стола:

— Добрый день, Владислав. Я попрошу вас снять обувь и пиджак, чтобы вам было комфортнее.

Дух прошел вглубь кабинета, подсознательно ожидая уловить тот самый терпкий аромат духов, который преследовал в метро. Но здесь пахло совершенно иначе — стерильной чистотой, горьким цитрусом и дорогим кофе. Этот обонятельный контраст мгновенно сбил с толку.

Духа охватил настоящий когнитивный диссонанс. Это была и она, и не она одновременно. Те же самые волосы, но длинные. За пять недель с их последней встречи они не могли так отрасти. Те же глаза и губы, но выражение совсем другое. Более резкие движения.

И обручальное кольцо на безымянном пальце. Взгляд на секунду приковало к этой тонкой полоске золота, и внутри все опалило глухой, ледяной яростью. Собственнический инстинкт взбунтовался против мысли, что эта женщина может принадлежать кому-то еще.

— Владислав, вы меня слышите?

Она что-то говорила, но он отключился, беззастенчиво её рассматривая.

— Да.

— Хорошо, проходите, можете присесть или прилечь на диванчик, как вам удобно.

Она его явно не узнавала. Она смотрела на него как на нового пациента. Она говорила уверенно, тогда как Астра растерялась бы. Астра бы его узнала, он был в этом уверен. Он снял ботинки и пиджак и присел. Ему нужно было начать разговаривать, чтобы понять ситуацию. Но взгляд постоянно возвращается к кольцу на её пальце против его воли.

— С чем вы пришли?

— Я встретил женщину всей своей жизни.

— Отличная новость. В чём проблема?

— Мы познакомились в секс-клубе. Она ушла, а я ничего о ней не знаю.

— Но вы хотите о ней узнать. Почему? Что у неё есть, чего нет у других женщин?

— Всё и ничего. Глаза, губы, язык тела, запах, голос.

— Вы общались?

— Немного, но этого достаточно. Я никогда не думал ни об одной женщине дольше пары дней, но её я помню как вчера, уже пять недель.

— Чего вы от неё хотите, если найдёте?

— Хочу провести с ней всю оставшуюся жизнь.

— Серьёзное заявление. А конкретнее? Если найдёте, то что предложите?

— Хочу просыпаться с ней каждое утро в одной постели. Хочу завтракать с ней, разговаривать. Хочу показать места, которые мне нравятся, познакомить со своими друзьями. Хочу знать, какие книги она читает и что ест на ужин. Хочу от неё детей. Хочу её всю.

— Владислав, я не помогу вам её найти, но я могу облегчить ваше психическое состояние. Сейчас она для вас лишь идеальный образ. Понимаете?

— Да, но я с первого взгляда на неё понял, что это мой идеал. Знаете, как она себя назвала?

— Как?

— Астра, — он сделал паузу, глядя на реакцию Инги.

Она взяла ручку и только потом заметила:

— Интересный псевдоним. Почему вы посещаете секс-клуб, Владислав? — Инга намеренно или случайно дала Духу подсказку.

— Качественный секс без обязательств.

— Свободный секс на одну ночь сейчас можно получить где угодно. Думаю, у вас нет проблем при знакомстве с женщинами. У вас есть какие-то особые потребности?

— Раньше я практиковал БДСМ, но это уже в прошлом.

— Насколько у вас глубокие познания культуры БДСМ?

— Я — мастер, но сейчас мне это уже не интересно.

— То есть, вы погружены глубоко и с огромным опытом. У Астры тоже есть особые потребности?

— Нет.

— Вы знаете, почему она пришла в клуб?

— Посмотреть, она даже не искала секса. Я её уговорил и склонил.

— Уверена, вы можете быть очень убедительным, — Инга улыбнулась, и Дух отмечает, что улыбка Астры другая. — Владислав, я могу поработать с причинами, которые привели вас в клуб, если хотите.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хочу.

— Но на сегодня достаточно. Мне нужно немного подготовиться, чтобы копать глубже.

— Хорошо.

— Тогда, запишитесь на удобное для вас время.

Когда Дух покинул кабинет, Инга взяла телефон и набрала номер:

— Привет, у меня сейчас был очень интересный пациент. Почти два метра чистого тестостерона. Он познакомился в секс-клубе с Астрой и очень хочет её найти для продолжительного знакомства. С его рвением он её найдёт, и очень скоро.

— Зачем она ему?

— За тем же, зачем и он ей. Любовь с первого взгляда.

— И что делать?

— Соглашаться.

— На что?

— На всё.

— В каком смысле?

— Во всех. Если найдёт тебя, будет действовать очень решительно. Он предложит всё и сразу — и кнут, и пряник, в прямом смысле. Извини, мне пора, следующий пациент. Тебе решать.

Инга опустила трубку и резким, точным движением захлопнула лежащий на столе журнал со своей статьей, словно запечатывая этот разговор.

Спасибо, что были рядом первые десять глав. ❤️

Дальше начинается история, ради которой всё это и было задумано. Случайная ночь закончилась. Теперь им предстоит встретиться в реальной жизни, где маски уже не спасают.

Если вам хочется пройти этот путь вместе с героями, буду счастлива видеть вас среди читателей по подписке. Спасибо за поддержку! ✨

???? Все главы уже опубликованы. Остался только эпилог.

​​​​​​​Но книга пока останется в статусе подписки с прежней ценой.

Глава 11 Творческий псевдоним

Дух вышел на улицу и достал телефон, забивая в поисковик заветные слова — «Астра, журналистка». Он — гроза новейших трендов в программировании и лидер в области искусственного интеллекта — не додумался искать по простейшему «бабкиному» запросу.

На первой же странице — ссылка на блог девушки с золотыми волосами с обзором интересных и необычных мест: ресторан в кромешной тьме со слепыми официантами, поэтическая квартира, где стихи собственного сочинения читают вперемешку с творчеством Блока и Есенина, авангардная выставка по мотивам The Beatles, и последнее — секс-клуб без названия.

Он расхохотался в голос прямо на улице, и прохожие подозрительно покосились на него, обходя стороной. Дураку и одному не скучно.

Ему потребовалось пять недель, чтобы вычислить неопытную гостью, которая назвала свой творческий псевдоним и настоящую профессию. Одно из основных правил клуба — кодовым именем не может быть известное прозвище, детское погоняло или творческий псевдоним, в общем, имя, с которым человека можно связать за стенами клуба. Но Астра этого или не знала, или пренебрегла правилом. И она за это расплатится, Дух даже в красках придумал, как.

Её настоящее имя — Кира Вербер. Теперь он знал, что в тот вечер следил именно за ней, которая по счастливой случайности выходила из офиса Инги, и именно Кира рассталась с любовником. Она не замужем, и у неё нет детей. У неё вообще нет багажа. Она идеальная беспроблемная девочка. Та, что поможет Духу излечиться.

Теперь он как никогда был уверен, что она уже никуда от него не денется, поэтому их встреча подождёт ещё пять дней. Он не собирался ждать у подъезда её дома или неожиданно встречать её после работы. Это банально и неинтересно, хотя романтично и вполне может впечатлить неискушённую девушку, но у Духа есть идея получше.

Астра-журналистка работает в модном издательстве, ведёт постоянную колонку и свой собственный блог. Она посетила не меньше интересных уголков, чем Дух, и написала в совокупности больше Льва Толстого. Авторитетные критики утверждают, что Толстой был клиническим графоманом, но для журналистов это профессия, а не диагноз. Так же как желание быть постоянно рядом с любимым человеком — не болезнь, а вполне нормальное стремление к эмоциональной близости.

Дух лично связался с её издателем и доходчиво объяснил, что освещать мероприятие должна именно Астра лично, подкрепив свои слова нехилой суммой денег.

В тот вечер Дух попросил сообщить, когда представительница прессы со специальным пропуском зарегистрируется на мероприятии. Хотя пока девушка-администратор спешит к нему с радостной новостью, он уже видит Киру.

Она затмила добрую половину женщин, среди которых присутствуют профессиональные модели на разный вкус, жёны шейхов, гейши японских IT-лидеров, и просто признанные красавицы, накачанные до уровня бывшей семьи Джоли-Питт. Нет, она не стала выше ростом и не увеличила бюст, но она светилась изнутри.

Кира чувствовала невероятный подъём, не вполне понимая, как это вдруг произошло. С того последнего визита в злополучный клуб, куда её добровольно-принудительно направил редактор издательства в целях исследования для статьи, она жила как в тумане. Жизнь стала серой и пресной, как будто её разом обесветили и лишили вкуса, просто закрыв заветную дверь. Она продолжала функционировать по инерции, но то, что приносило радость раньше, вдруг перестало интересовать в принципе.

Она оборвала отношения со своим парнем, потому что ясно осознала, что они изжили себя и не имеют права на будущее, да и в настоящем были не особо состоятельными. Но тогда что имеет?

Она не собирался бросаться во все тяжкие, но ей нужно было время, чтобы разобраться в ситуации. Она боялась признать себе, что странный незнакомый мужчина в клубе принёс в её жизнь больше красок и приятных впечатлений, чем последние пять лет отношений.

А ведь у них даже не было ни одного свидания, у них не было ничего, кроме секса. Её воображение работало без перерывов и выходных, рисуя яркие картины совместного времяпровождения. Она понимала, что он не такой, каким она его себе представляет, он гораздо более интересный и необычный, чем она может вообразить. Он способен её по-настоящему удивить. И именно это пугало сильнее всего. Но она готова последовать за мечтой.

Когда редактор сказал ей, что она должна освещать презентацию автомобиля будущего со встроенным личным интеллектуальным помощником, то она сразу поняла — тот, кто ищет, тот всегда найдёт. Владелец масштабного проекта, который по самым скромным оценкам принесёт его компании миллиарды долларов, нашёл её.

Она узнала его даже по фотографии, и теперь она знает его имя. Раньше она не интересовалась IT, никогда не писала про технологии. Редактор не должен был выбрать её для освещения мероприятия.

Но она оставила в прошлом ниточку для него, хотя тогда она этого даже не поняла. Она инстинктивно пыталась зацепиться за яркие эпизоды, которые твёрдо решила оставить в прошлом. И теперь её переполняли надежды и мечты. Это наивно, но она уже перешагнула ту грань, за которой нет смысла взывать к разуму. Она надеялась, что это просто совпадение. Не будет же он её целенаправленно искать. Иначе он бы уже нашёл её.

Если он действительно искал её специально, это должно было испугать. Но почему-то пугало гораздо меньше, чем должно.

В этот вечер её сердце порхало как птица, глаза сияли ярче бриллиантов А-класса, кожа стала холоднее мрамора, а руки превратились в лёд. Она заходила в зал по тонкому лезвию, балансируя на грани неистового восторга и невыразимого страха. Для человека, который всегда поступал до безобразия правильно, она решила сыграть за одним столом с Дьяволом, где ставкой была её душа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кира видит его в зале в окружении мужчин и женщин, которые рассыпаются в комплиментах и поют ему дифирамбы. Взгляды других женщин на него обжигают сознание. Здесь половина из них готова добровольно дать ему всё, что он пожелает по одному только взмаху его ресниц. И даже некоторые мужчины в этом зале мечтают только об одном его горячем взгляде.

Кира не решается подходить ближе и наоборот отходит в сторону к стене, увеличивая расстояние между ними. Она пропустила его самый первый взгляд, когда он увидел её, входящей в помещение, и теперь пытается успокоить бешено бьющееся сердце, которое получил убойную дозу адреналина и никак не затихает.

Начинается официальная часть мероприятия с впечатляющей презентацией спорткара нового поколения, после которой на сцену выходит Владислав Савицкий. Он начинает говорить: ярко, интересно, самозабвенно. Он прирождённый оратор и мгновенно захватывает внимание аудитории. Ему в тон смеются, вместе с ним удивляются, он срывает овации. Римляне нервно курят в сторонке.

Кира наблюдает за всем этим со стороны, чувствуя себя диковинным домашним зверьком, которого привели на поводке на феерическое представление. Она хочет уйти, но не может, потому что она вроде как на работе. Она уже не понимает, где грань между личным и профессиональным. Рубеж остался в том клубе, где пригласительные оплачивало издательство, а удовольствие получала она сама. Длинное чёрное платье становится ужасно тяжёлым и невероятно жмёт.

Владислав покидает сцену, а представление продолжается. Музыка оглушает, свет бьёт по глазам, люди вокруг давят своим присутствием. Кира отходит ещё дальше, ищет укрытия в соседнем зале. Там относительно тихо и есть колонны, за которыми можно спрятаться от толпы, но на самом деле спрятаться нужно всего от одного человека.

Она опустила голову и даже не хочет достать из сумки телефон, чтобы отвлечься. Между ними пропасть — возраст, опыт, интеллект, сила, финансы. Чего она ждала от сегодняшнего вечера — что он будет встречать её на коленях с обручальным кольцом прямо у входа, а при её появлении заиграют фанфары или, лучше, свадебный вальс? Клуб сгладил разницу между ними, но вне его стен она была бездной. И он её не ищет. Это всего лишь совпадение.

Иллюзия, что они могли встретиться где угодно, так и осталась иллюзией. Они вряд ли встретились бы просто на улице. У неё даже машины нет, она ходит пешком и ездит на метро, а у него сверхновый автомобиль, о котором шейхи пока только мечтают. Она посещает хипстерские вечеринки со свободным входом, а он вещает со сцены для владельцев и директоров крупнейших компаний.

Она сама никогда бы не попала на подобное мероприятие, где первые жёны шейхов носят бриллианты в три карата, а вторые — в жалкий один. Классовая сегрегация на практике. Там, в темноте клуба, без одежды и условных масок, она чувствовала себя равной ему, а здесь, в душном шелке вечернего платья, казалась себе самозванкой. Осознание собственной слабости больно режет сердце на тонкие кусочки.

В этот момент горячие руки мягко проходятся по её плечу, обжигая кожу даже через ткань. В легкие одновременно с его теплом ворвался знакомый, дурманящий запах — тяжелый аромат дорогой кожи и хорошего табака. Удивительно, но она помнит его прикосновения, где-то глубоко в подсознании срабатывает телесная память.

— Нравится? — Она вздрогнула и замерла. Он стоит совсем близко, и его бархатный голос опускается сверху прямо в её уши, опаляя слух.

— Что нравится? Мероприятие? Машина? Люди? Факт, что такой важный и известный человек уделил мне минуту своего драгоценного времени?

— Расстроилась, — он не спрашивает, он утверждает, — потому что я не уделил тебе должного внимания, — и добавляет, — пока.

— Хотелось бы знать, что я не сошла с ума. И ты это именно ты. Я предполагала, что ты крут, но, оказывается, ты ещё и миллиардер, и оратор.

— Я пока не миллиардер, но это вопрос времени.

— Вот как… — Она резко поворачивается и замирает, глядя ему в глаза. Она забыла, как он умеет смотреть. От его взгляда тает любое сопротивление и расплавленной магмой уплывает куда-то в район сердца, которое рвётся в адской пляске. Она забыла, что, даже на самых высоких шпильках, достаёт ему в лучшем случае до плеча.

Он касается нежной кожи на шее и груди, очерчивает изгибы, как художник водит кистью по полотну, рисуя с натуры. Она забыла, как от его запаха кружится голова, и сознание уплывает в радужные дали. Забыла, что этот малознакомый человек имеет над её телом, разумом и душой больше власти, чем она сама.

Он может быть далеко или близко, но он одинаково безраздельно властвует над её сознанием и умело управляет её реакциями, начиная с самой первой встречи. Последние недели являются бесспорным доказательством этого, а сегодняшний вечер — апогеем его господства.

— Как мне тебя называть, Дух, Владислав или Влад? Или ты предпочитаешь по имени-отчеству?

— Как тебе больше нравится.

— Хорошо, Влад, — она делает паузу, и в её устах его имя ласкает слух, — чего ты хочешь?

— Тебя.

— Хочешь моё тело, душу, разум? Где подписать? Кровь подойдёт?

— Подписывают контракты. Они обычно двусторонние. Что ты хочешь туда вписать со своей стороны?

— Не думаю, что хочу что-то взамен.

— А я не хочу ничего у тебя забирать.

— Тебе и не нужно, потому что я всё отдам сама.

— Именно, — он довольно улыбается.

Он обхватывает её за талию и прижимает, так что она запрокидывает голову, приоткрывая губы, которые теперь в полной его власти. Он целует нежно, осторожно, ласкает и делает это так долго, что она забывается, теряет чувство пространства и времени.

И когда он наконец отпускает, ей нечем дышать, она уже не помнит, что была расстроена и даже зла на него за самоуверенность и демонстрацию превосходства и на себя за самую настоящую жалость к своей скромной персоне.

— Поедем ко мне или к тебе?

— Ни то, ни другое.

Она шепчет на выдохе — кислорода в лёгких всё ещё не хватает, но сил возражать ещё достаточно. Он готов к такому отказу и не теряется, он вообще никогда не отступает, а теперь — тем более.

— Тогда я заеду за тобой завтра с утра. Сходим куда-нибудь или съездим за город.

Это звучит абсолютно буднично и безопасно, но в устах Духа самые обычные слова приобретают оттенок порока, как будто он сказал, что завтра трахнет её на Никольской улице самым извращённым способом. Но это будет только завтра, поэтому она соглашается, опять одними губами, потому что голос снова куда-то пропал.

Он стирает остатки её яркой помады губами и напоследок пальцами.

— У меня ещё есть пара важных вопросов на обсуждение с японцами. Я отведу тебя в компанию моих друзей. Они классные ребята и отвлекут тебя, пока я буду занят. А потом я отвезу тебя домой.

Он подвёл её к своей компании и, мягко, но уверенно положив ладонь ей на поясницу, собственническим, но невероятно бережным жестом прижал к себе. Он не произнёс ни слова, но Игнат и остальные мужчины мгновенно считали этот нежный маркер: эта девочка под его эксклюзивной защитой, и смотреть на неё нужно с должным уважением.

— Не обязательно тратить на меня своё бесценное время, я возьму такси, когда мне надоест это скучное зрелище.

— Так уж и скучное?

— Ты же больше не будешь выступать со сцены.

— Нет, но ты всё равно не уходи далеко и по-английски, как в прошлый раз. Я теперь знаю, где ты живёшь, — и он улыбается самой греховной улыбкой из его широкого ассортимента ухмылок на все случаи жизни.

Она сделала шаг к нему, ещё не зная, какую цену ей придётся заплатить. Сегодня они оба проиграли битву самим себе.

Глава 12 Скорость

Компания и правда приятная, и с ними время для Киры пролетело незаметно, когда появление Духа ознаменовалось мягкой рукой, проводящей вдоль её позвоночника до самого низа спины, предъявляя безраздельные права на неё.

Дух увёл её за руку сквозь полумрак ночной стоянки к машине, открывая дверь обычной BMW пятой серии. Он плавно вывел машину за шлагбаум, но почти мгновенно набрал ход уже на выезде, ловко маневрируя в слабом потоке по ночному городу. Его водительские навыки впечатляли. Они летели из концертного зала, который стоял почти за городом, в самый центр. Огни в движении сливались в сплошную линию, но внутри Кира почти не ощущала скорости и течения времени. Она не заметила, когда Дух сжал её руку и не отпускал до тех пор, пока не остановился у подъезда. Поездка казалась ей парением где-то между небом и землёй.

— Кира, почему ты так загадочно улыбаешься?

Она слегка удивляется, когда в первый раз слышит, как он называет её настоящим полным именем.

— Я думала, ты рассекаешь по городу на Феррари, ну или в крайнем случае на Мазерати.

— Эта машина недостаточно статусная для тебя?

— Она слишком обычная для тебя.

— Она надёжная и проверенная, с отличной начинкой и подогнана лично под меня. Что ещё нужно для счастья?

— Влад, почему я?

— Что ты увидела сегодня, Кира? Массу женщин в нарядах от известных дизайнеров, увешанных бриллиантами разной степени прозрачности? Сравнила их и себя, да?

— Да.

— Сними с них всё это, и внутри будет пусто. Уж поверь, я проверял. Снимал и каждый раз удивлялся: меняются лица, фигуры, имена, а пустота одна и та же.

— А как же постулат, что за каждым великим мужчиной стоит великая женщина?

— Нет, я не спорю, за мужчинами часто стоят женщины, которые реализуют свои амбиции, но часто и не стоят, и даже мешают.

— Женщины способны и сами быть великими.

— Есть и такие, которые вообще обходятся без мужчин. Их ты тоже сегодня наблюдала. Они одеты менее ярко, но внутри у них такое же пепелище. Это я тоже проверил. А у тебя внутри свет. Ты даже не представляешь, как сияешь изнутри. Это заметно невооружённым глазом из космоса. Одежду можно купить, а душу нет, только продать, и лишь однажды.

— Как вы все продали?

— Да.

— Да ты философ.

Дух протягивает руку и проводит по щеке Киры. Её обжигает это простое прикосновение, и она краснеет. Он довольно улыбается. Он подозревал, что она умеет мило краснеть, но этого не было видно под маской, зато очень заметно сейчас и выглядит очаровательно.

Он перемещает одну руку ей на бедро, а другую — за шею, и пересаживает её через коробку передач прямо к себе на колени. Кира пугается от того, с какой лёгкостью он перемещает её тело. У неё уже были шансы оценить его физическую силу и уверенность, но он продолжает её удивлять.

Он мягко проводит по её ногам наверх, чтобы собрать подол длинного платья, даже без единого разреза, чтобы она смогла шире развести ноги и обхватить его крепкие бёдра. И она снова не сопротивляется. Наверное, должна демонстрировать негодование и изображать поруганную добродетель, но ничего из этого не делает, только сильнее краснеет. Её пугает не то, что он делает, а то, как легко она ему это позволяет.

Его близкое дыхание обжигает, шевелит пряди волос, тугими волнами расходится по телу и собирается где-то в районе низа живота. Он проводит горячими ладонями по спине, без стеснения расстёгивает молнию сзади, одним движением избавляясь от мешающего бра.

Он действует без передышки, не давая ей опомниться — одновременно наклоняет её к себе, чтобы поцеловать, и опускает руки на грудь. Его влажный проникающий поцелуй заводит вместе с надавливающими движениями на нежные полушария. Он оттягивает соски и ловит ртом её сбивчивое дыхание.

Платье собрано на талии, полностью открывая покатые плечи и круглую грудь. У неё удивительно идеальная форма груди, которая не нуждается в поддержке белья. Он крепко её целует, глубоко просовывает язык, отвлекая её, пока разрывает тонкое кружево трусиков. Она решается возразить:

— Может быть, поднимемся ко мне?

Машина стоит прямо у её подъезда, от квартиры их отделяют всего пять лестничных пролётов, но это всё равно что точка на противоположной стороне Земли.

— Ты же отказалась ехать к себе или ко мне, а теперь уже поздно.

Он настоящий Дьявол, который скроет любое преступление в деталях. В знак подтверждения своих слов, он проводит пальцами между складочек, которые уже достаточно влажные, и легко скользит внутрь, заставляя её откинуть голову назад и простонать. Он знает, на какие точки нажать, чтобы стало хорошо здесь и сейчас. Ведь дело не в помещении, кровати или привычной обстановке, а в ощущениях, которые рвутся прерывистыми стонами из горла.

Она ёрзает у него на коленях, пытаясь насадиться сильнее и отодвинуться одновременно. Ей становится жарко и тесно в одно и то же время. Он ловко расстёгивает ремень и дёргает ширинку вниз, когда она уже на грани и не замечает его откровенных действий. Он обжигает ухо словами:

— Хочешь почувствовать меня внутри?

— А сейчас что я чувствую? Разве это не ты?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У неё ещё хватает сил возражать. Ему нравится, что она такая сложная, но он добавляет второй палец и растирает набухший клитор, когда она выдыхает:

— Пожалуйста…

— О чём ты просишь?

— Хочу почувствовать тебя полностью, — её голос срывается.

— Я же и так весь твой, — он дразнит, но не даёт ей подойти слишком близко к краю.

— Твой... член... внутри, — она уже не может построить фразу целиком. Она разом теряет стыд и самообладание рядом с ним.

— Ты принимаешь таблетки?

— Что?

Она не сразу понимает, о чём он, но потом кивает со стоном, потому что его пальцы всё ещё внутри и творят невероятные вещи.

Он вытаскивает пальцы, и она болезненно стонет от возникшей пустоты, пока он приподнимает её за бёдра и опускает на себя, и тогда она вскрикивает уже от невероятной наполненности. Она уже забыла, какой он большой, но сейчас экстерном вспоминает, как он одним движением, даже когда она сверху, проникает до самого конца, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Он раздвигает нежные скользкие складочки, касается каждого нерва.

Она крепче хватается за его широкие плечи, пока он насаживает её на себя. Его движения не менее резкие, сильные и глубокие, чем когда он сверху или сзади. Он контролирует процесс даже в таком положении и умело подводит их к пику наслаждения одновременно. Он так долго этого ждал и хотел, что не может сдерживаться дольше, выпуская тугую струю. Он впервые берёт её без барьера, и это дарит им потрясающие ощущения близости.

Он обнимает и прижимает её к себе, пока она с трудом пытается выровнять дыхание. Когда она отстраняется, он аккуратно помогает ей поднять платье на плечи. К сожалению или к счастью, её бра валяется где-то в машине, и искать его они не намерены, а трусики так и вообще порваны и не подлежат дальнейшей эксплуатации. Он помогает ей пересесть на пассажирское сиденье.

— Мне тебя проводить до квартиры?

Она слишком поспешно отрицательно качает головой. Они оба понимают: если он поднимется, то останется ночевать, да и вообще поселится у неё в спальне, а может быть, и не только. Если он так легко распалил её в машине, то в одной квартире ей негде будет скрыться. Да она и не захочет, а передышка ей очень нужна.

Он следит за тем, как она входит в подъезд и поднимается до третьего этажа, выжидает ещё несколько минут и уезжает. Слишком спокойно — так бывает только перед бурей.

Глава 13 Новый день

Настойчивый звонок домофона разбудил Киру. Похоже, он звонит уже не первый раз. Она с трудом разлепляет веки, берёт телефон расслабленной рукой. На нём пять пропущенных вызовов от Духа.

Она не помнит, как давала ему свой номер, и когда записала его номер. А ведь она вчера даже ничего не употребляла. Дух — её персональный дурман, который вводит её в состояние транса, экстаза и помутнения рассудка.

Она встаёт и идёт в коридор к домофону.

— Да?

— Открывай, соня, уже новый день, — вещает знакомый бодрый голос.

Кира нажимает на кнопку, открывая дверь, и только теперь с ужасом осознаёт, что она в пижаме, с заспанными глазами, растрёпанная, впускает в дом почти незнакомого мужчину, который видел её или в маске, или в вечернем наряде при полном параде. Она не успевает придумать причину, чтобы не открывать дверь, когда звенит настойчивый звонок. Когда он успел подняться? Прошло меньше минуты? Кира немного мнётся, но всё же открывает дверь.

Дух снимает солнечные очки и насмешливо на неё смотрит:

— Я могу войти?

Кира обречённо качает головой, отступая под напором его настойчивости, и отходит в сторону.

— Да.

Он шагнул внутрь, не торопясь.

— Уже почти час дня, Кира.

— Помнится, мы вчера разошлись часа в три ночи… Или это было уже сегодня…

— А ты сообразительная.

— Очевидно. Особенно по утрам.

— В частности, днём. Есть планы на день?

Конечно, планов у неё не было. Этой ночью она успела передумать обо всем на свете и уснула, только когда организм полностью отключился от сильного нервного напряжения. Встреча с Духом всегда выбивала её из колеи, забирая все ресурсы. Мысли путались.

— Еще не решила…

— Так, ясно. Спортивный костюм у тебя есть?

— Поведёшь меня на пробежку или в спортзал? Недостаточно поиздевался пока?

— Я и не начинал, Кира. Как ты относишься к кемпингу?

— В смысле палаточному отдыху? Ты готов запачкать белые руки и брендовые шмотки землёй?

Она наконец проснулась настолько, чтобы отметить, что на нём футболка-поло от Лакост и спортивные штаны с кроссовками — настоящий Адидас, не иначе.

— А ты предпочитаешь гостиницу и люксовый номер? Можно и так…

От ярких образов, что они будут делать в люксовом номере, она покраснела, хотя просыпающийся мозг подсказывал ей, что и в палатке будет всё то же самое. Место не имеет значения. Им даже мягкая горизонтальная поверхность не нужна.

— Мне нужно привести себя в порядок. Хочешь чай или кофе?

— Не беспокойся, сам справлюсь. Я умею ждать.

Она ушла в ванную, а он пока осмотрел квартиру. Здесь две комнаты — спальня и гостиная. Квартира большая и очень светлая, не лишённая стиля и характера хозяйки. Кровать в спальне не заправлена, и всё ещё хранила её запах и тепло. Дух провёл рукой по смятым простыням и пошёл на кухню. Похоже, она живёт одна. Он тихо улыбнулся.

Кира в ванной придирчиво смотрелась в зеркало и не узнавала себя: глаза блестят, кожа на лице розоватая от того, что она постоянно краснеет, губы алые и припухшие от вчерашних поцелуев. В его присутствии она чувствует прилив бодрости. Интересно, рядом с ним проще просыпаться ранним утром на работу? Если так, то она готова терпеть его наглость вечно, ну или по крайней мере до пенсии.

Кира залезла в ванную и включила душ. Она чувствовала на себе пристальный взгляд и боялась обернуться. Она судорожно вспоминала, заперла ли дверь в ванную. Сейчас это знание было жизненно необходимо.

Она осторожно и медленно повернула голову. Из угла на неё смотрел кошмар — крошечное чёрное тельце и словно десяток невидимых глаз, которые пригвоздили её к стене. Кира закричала, мгновенно переходя на ультразвук.

Но она даже не успела сорвать голос, как дверь содрогнулась от удара, и в дверях появился Дух. Кира дрожащим пальцем показывала на мелкого чёрного паучка не больше полсантиметра в диаметре, который мирно спускался по паутине с потолка.

Дух сжал его в ладони и смыл тело в раковину, пока Кира пыталась отдышаться и придумать, чем прикрыться. Дух стоял прямо на пути к полотенцу и халату и не собирался уходить. Его взгляд потемнел от желания, когда он обхватил её руками за талию и притянул ближе.

— Влад, подожди. Слишком много, слишком неожиданно. Я не могу дышать, я не успеваю думать.

— О чём ты собралась думать прямо сейчас? Честно говоря, в данный момент я тоже не могу думать ни о чём, кроме тебя.

— Нет, Влад, пожалуйста, дай отдышаться.

— Хорошо.

Он отступил и передал полотенце, некоторое время удерживая его, прежде чем отпустить полностью и выйти. Кира полностью оделась и подозрительно смотрела на сломанную дверь.

— Петли и косяк целы, только замок сломался. Его легко можно заменить, — спокойно сообщил Дух.

— Это дорого?

— Нет, конечно, — он усмехнулся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В любом случае, с замком придётся повременить. Зарплата только через неделю, а у меня осталось тысяч пять.

— Долларов, я надеюсь?

— Фунтов стерлингов.

— И часто у тебя так — пять тысяч фунтов стерлингов на неделю?

— Постоянно. Тебя смущает, что я бесприданница, Влад?

— Нет, это вообще не имеет значения. Мне просто интересно, как и чем ты живёшь, Кира.

— Пригласительный в клуб, кстати, оплатило издательство.

— Все три раза?

Она покраснела:

— Да.

— А изначально были запланированы все три посещения?

— Нет.

— Я так и думал.

— Влад, ты ведь понимаешь, что это прошлое будет стоять между нами?

— Не между нами, — сказал Влад спокойно, — а за нами, Кира. Тебе ведь понравилось? И не только секс, но и я сам, так?

— Глупо отрицать очевидное…

— Как и ты мне. Теперь ты знаешь, кто я, а я знаю, кто ты, и наши чувства на месте. Мои — так точно. Я тебе по-прежнему нравлюсь, Кира?

— Да, — ответ дался легко. Слишком легко для человека, который ещё неделю назад собирался бежать от него без оглядки.

— Этот ответ важен в первую очередь для тебя, Кира. Остальное знаю я. Почему ты тогда ушла?

— Я испугалась, завязла на нашем сексе, влюбилась в тебя. Я бы не стала продолжать ни второй, ни тем более третий раз, если бы не испытывала к тебе чувств. Это всё не из-за секса…

— Я знаю. Ты ушла из-за меня. Решила, что я бездушный сатана?

— Примерно так.

— И я заберу твою душу?

— Ну, примерно так я и подумала. Я тебе когда-нибудь наскучу, это произойдёт довольно скоро, потому что в сексе мне нечего предложить мастеру, и ты пойдёшь трахать следующую.

— Решила, что у меня нет сердца, и я не способен искренне любить?

— Я оказалась не права?

— Нет, Кира, оказалось, что у меня трепетное сердце, которое ты помогла найти и сразу же нагло украла, и мне нужен не только секс.

— В твоём признании есть подвох, Влад. И я не уверена, что ты не дьявол. Говоришь и ведёшь себя как змий-искуситель.

— Я понял. Теперь ты можешь выбирать — остаться в страхе или довериться моменту.

Кира вздохнула, стараясь собраться с мыслями. Она уже знала, что всё изменилось.

— Теперь готова ехать?

— Пожалуй... поедем.

Кира взяла ключи, но у самой двери замерла. Влад уже нажал на ручку, приоткрывая дверь в подъезд, но, почувствовав ее заминку, остановился. Пространство прихожей вдруг исчезло. Остались лишь они вдвоём.

Кира подняла глаза и наткнулась на его глубокий взгляд. В этой тишине отчётливо читалось: если она сейчас сделает шаг за порог, её прежняя, понятная и безопасная жизнь закончится навсегда. Она добровольно пойдёт с ним об руку, зная, на что он способен.

Влад медленно опустил ладонь ей на затылок, слегка запустив пальцы в волосы, заставляя закинуть голову. Его большой палец мягко очертил ее пухлую нижнюю губу.

— Ты меня боишься? — тихо, едва слышно спросил он.

— Не тебя. Будущего с тобой, — честно призналась она, глядя в его глаза, где плясали опасные черти.

— Не бойся. Даже когда обратной дороги нет, всегда можно пойти вперёд. Идем?

Она задумалась всего на мгновение и шагнула за порог.

Некоторые вопросы нельзя задавать вслух, но они уже незримо разрушают тишину между ними.

Глава 14 Лагерь

— Ехать теперь довольно долго, особенно днём, когда мы соберём все пробки.

— Ну извини, Влад, сегодня выходной, на правах подневольного раба я решила выспаться.

— Скажем честно, я тоже немного проспал. Кстати, ты не завтракала, Кира. Я захватил в кофейне немного еды в дорогу. Посмотри, там круассаны с ветчиной, сёмгой и кремом, и фраппе. Я не знаю, что ты предпочитаешь.

— Спасибо, Влад. Я думала, такое бывает только в кино.

— Что? Завтрак?

— Да, завтрак, — она улыбается.

Она достала упаковку с едой, внезапно почувствовав голод, о котором успела забыть. Они ехали почти три часа кряду, пока не свернули на разбитую дорогу, по указателю ведущую к каким-то «Золотым далям». Путь перегораживали ворота, но у Влада были ключи.

— Что это за место?

— Частная территория.

— А ты случаем не маньяк?

— По выходным и большим праздникам, сегодня именно такой день.

Они остановились почти у реки, на песчаном берегу в хвойном лесу. Здесь чистый воздух, пахнущий хвоей, заставляющий вдыхать свежесть полной грудью. Дух достал из багажника мангал и заготовленные мясо, грибы и овощи, и начал разводить огонь.

— Это территория заброшенного детского санатория, нас сюда возили каждое лето из интерната.

— Я не знала, что ты сирота.

— Формально да, но мои родители живы, насколько я знаю.

— Наверное, это очень тяжело.

— Да, но я оставляю прошлое там, где ему и место. Я не могу его изменить, но оно не должно влиять на моё настоящее и тем более будущее. То, с чем я справился, больше не проблема. Прошлое мной не управляет.

— Прошлое — это то, что нас определяет.

— Намекаешь на дурную наследственность, хорошая девочка из благополучной семьи?

— Нет, твоя наследственность позволила тебе стать тем, кто ты есть. Многие хотели бы такой потенциал.

— Так это мои родители — виновники моего успеха?

— Знаешь, многие считают, что они ничего не должны своим родителям, ведь они не просили давать им жизнь. Но именно благодаря решению родителей мы все получили жизнь, характер, возможности строить наш жизненный путь дальше.

— Многие получили в комплекте с жизнью боль, комплексы и на практике познают отсутствие социальных лифтов. Учатся в университете жизни, так сказать.

— Наверное, я и правда смотрю на это с другой стороны баррикады. Я могу спросить, как ты оказался в интернате?

— Мать лишили родительских прав, когда мне было 11 лет. Первые полгода она навещала меня раз в месяц. Потом приезжала раз в год — на день рождения. Последний раз мы виделись, когда мне исполнилось 16. Получается, всего одиннадцать встреч за всю жизнь.

— Прости, я не знала, — Кира молча шагнула к нему и обняла, уткнувшись носом в его плечо, пахнущее дорогим парфюмом и дымом от костра. Он ответил не сразу, словно на миг опешил от этой искренней нежности, а затем крепко прижал её к себе.

— Я же сказал, прошлое осталось в прошлом. Мы с тобой в настоящем, и я очень надеюсь, что в будущем мы поедим и займёмся другими базовыми потребностями.

— Ты неисправимый пошляк, — Кира легонько хлопает его по руке.

— Я ничего такого не сказал. Это всё ты додумала.

Они ели шашлыки, Влад шутил, а Кира смеялась.

— Кира, а хочешь посмотреть на санаторий?

— Заброшенное здание с привидениями?

— Привидений не обещаю.

Здание и правда было давно забытым и пустынным, три этажа полного запустения, здесь даже сторожа не было. Под ногами похрустывало битое стекло, а сквозь дыры в прогнившем полу пробивалась молодая трава.

— Хочу его восстановить для других детей, таких же, как я. Мне здесь когда-то было хорошо. В реке, у которой мы сидели, до сих пор водится рыба. Течение здесь мягкое, безопасно даже для детей. Хвойный лес полезен для лёгких. Ты могла бы взять ребёнка из детского дома, Кира?

— Я никогда об этом не думала. Наверное, сначала я бы хотела потренироваться на своём, хотя бы одном. А потом можно попробовать усыновить. Усыновление — гораздо более ответственный шаг, чем рождение детей.

— Ты права, дурное дело нехитрое. Я тоже хочу сначала стать отцом, но у меня есть незавершённый гештальт — хочу взять ребёнка из детского дома. Но сначала надо восстановить это место. Так что, у меня грандиозные планы. Ты со мной?

Кира задумалась и не ответила. Она вдруг поняла, что он спрашивает не про санаторий. И от этого стало немного не по себе. Она сделала несколько шагов вперед по тёмному коридору, внимательно вглядываясь в облупившиеся стены. Под ногами хрустели мелкие камешки и вековой мусор. Вдруг её взгляд зацепился за странный предмет, застрявший в щели между рассохшимся плинтусом и разбитой радиаторной решёткой. Она наклонилась и, преодолев брезгливость, потянула за край.

Это была старая, потемневшая от сырости металлическая коробка из-под чая со стёртым рисунком. Крышка поддалась с тихим скрежетом. Внутри лежало несколько оплавленных восковых мелков, обломок складного ножика и пожелтевшая, свёрнутая в трубочку тетрадная страница, исписанная неровным детским почерком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Смотри, что я нашла, — Кира обернулась к Владу, протягивая находку. — Кажется, это чей-то секретный клад. Из тех, что прячут в детстве.

Влад подошёл ближе. Его насмешливый взгляд скользнул по жестянке, задержался на ржавом боку, и в следующую секунду лицо изменилось. Спокойная, уверенная маска на миг дала трещину. Он молча взял коробку, провел пальцем по ржавому ободку и вытащил записку.

— Надо же... — негромко произнес он, и в его голосе Кира впервые услышала глухую, непривычную теплоту. — Двадцать лет прошло. А она всё еще здесь.

— Это твоя? — Кира затаила дыхание, боясь спугнуть этот редкий момент его искренности.

— Наша, — Влад усмехнулся, глядя на пожелтевший листок. — Моя и Игната. Мы спрятали её в то лето, когда нам было по четырнадцать. Здесь написан наш первый «устав акционеров». Мы поклялись, что сделаем интернат лучше, а здесь вместо развалин будет место, которым можно гордиться. Чтобы больше никто не плакал по ночам.

— Игнат? Твой друг? — Кира сделала шаг ближе, чувствуя, как между ними натягивается невидимая струна напряжения из чистых эмоций.

— Мой единственный друг, — Влад аккуратно свернул записку и убрал её в карман спортивных брюк. Он поднял глаза на Киру, и в их глубине больше не было чертей — только жёсткая, концентрированная память. — Мы держались друг за друга с первого дня в интернате. Он хоть и считался чем-то вроде частного закрытого заведения, но в него попадали брошенные дети, Кира. Воспитатели говорили, что наша максимальная планка — это завод или тюрьма. Но мы с Игнатом всему миру доказали иное, — он картинно ударил себя в грудь и горько усмехнулся.

Влад прошёлся по комнате, остановившись у разбитого окна. Солнечный луч рассекал полумрак, подсвечивая его резкий профиль.

— Свой первый стартап мы написали в институте, на допотопном компьютере, который списали из бухгалтерии. Спали по три часа, жрали дешёвый доширак. Но мы написали алгоритм, который через два года купили за пару миллионов долларов. Так начался наш бизнес. Мы зубами вырвали своё право жить так, как хотим мы, а не как думали те, кто нас бросил.

Кира смотрела на него и чувствовала, как по коже бегут мурашки. Этот мужчина, стоящий перед ней в брендовом поло, когда-то был одиноким, злым ребёнком, который верил только своему другу и своей ярости.

— Так как насчёт детей, Кира?

— Ну не знаю, Влад, мне нужно подумать.

— Будешь ломаться, Кира, я тебя отшлёпаю.

— Я что же, не могу отказаться?

— У тебя есть три варианта: «Да», «Да, мой господин» и «Я согласна».

— А говорил, что больше не практикуешь БДСМ.

— А ещё я говорил, что это как научиться кататься на велосипеде. Никогда не забудешь, а как сядешь в седло, так и поедешь как ни в чём не бывало.

— Боже, с кем я связалась.

Кира ещё надеется, что всё обойдётся, но Влад уже уверен в обратном.

Глава 15 Новый опыт

— Кира, я тебя утомил сегодня?

— Нет, что ты! Всё было отлично. Я замечательно отдохнула на свежем воздухе. А куда мы едем, Влад?

— Ко мне. Уже недалеко. Я живу на отшибе.

— Всё-таки ты немного маньяк, Влад.

— Хочешь отказаться? Извини, я должен был раньше спросить.

— Нет, я не против. Ты же уже побывал у меня дома, я теперь тоже хочу посмотреть, как ты живёшь.

Они подъехали к стене метра три в высоту, не меньше, как перед военной базой. Сплошные ворота открылись автоматически, когда Влад нажал на кнопку на своём телефоне, и они оказались на территории жилого комплекса.

— Фигасе, у тебя отшиб!

— Я и не думал, что ты знаешь такие слова.

— Я же не быдло какое, а профессиональный лингвист-переводчик, если что. Я ещё и не такие слова знаю. И вообще у меня офигенно богатый лексический запас на все случаи жизни.

— Ну это круто, чо. Мы с тобой нашли друг друга.

Они громко и весело смеются. Комплекс состоит из трёх «свечек» по 54 этажа каждая с полным обеспечением за каменным забором.

— Тут, наверное, войну можно пересидеть, да, Влад? — поинтересовалась Кира, когда они входят в подъезд.

— Сомневаюсь, но жить здесь точно можно, не выходя за ворота. И раз уж я сегодня играю роль маньяка, то у меня есть потрясающая идея запереть тебя и брать, когда захочу и как захочу.

— Влад…

— Ну а что? Ты же меня совсем не знаешь, и сейчас окажешься прямо в моём логове, — он хитро усмехается, так что Кире снова становится жарко и тесно в свободной летней одежде.

Они входят в лифт, и когда дверь закрывается, между ними как будто пробегает электрический ток, который заставляет пространство искриться от тягучего терпкого возбуждения. Кира смотрит на номер этажа — 40 и быстро тянется к Владу, обхватывая его лицо мягкими ладонями. Он наклоняется, чтобы она смогла дотянуться до его губ, и они целуются крепко и долго, пока двери лифта не распахиваются. Влад подталкивает её к выходу, потому что она опять плохо соображает, да и просто не знает, куда идти.

Квартира поражает воображение Киры. Она именно такая, какой и должна быть квартира владельца крупной компании, почти миллиардера. Двухэтажная, с огромным холлом, переходящим в не менее огромную кухню, совмещённую со столовой. Всё выполнено в стиле хай-тек для богатого холостяка. Панорамные окна открывают потрясающий вид на ночной город.

— А красная комната со всякими пыточными инструментами у тебя есть, мистер Грей?

— Фу-фу-фу, Кира, ненавижу, когда меня так называют.

— А кто-то уже называл?

— Да, постоянно, почти все. Комнаты нет, но если ты хочешь, то оборудовать не проблема.

Киру почему-то совсем не обижает, что у него до неё было много женщин, неприлично много. Имя им — легион. Он совсем не скрывает этот опыт, хотя и не хвастается, просто констатирует факт. И она его принимает таким, какой он есть. Поразительная откровенность.

— Не нужно воспринимать мои слова буквально, это был сарказм, Шелдон.

— Так, жертва современного кинематографа, если ты продолжишь придумывать мне прозвища в таком роде, я тебя накажу.

— Знаю я твои наказания и даже не против них.

— Правда? — Он подходит вплотную и опускает руку, недвусмысленно сжимая ягодицы Киры. — Хотел тебе предложить, но боялся спросить.

Кира нервно сглатывает, чувствуя, как всё внутри сжимается от страха и предвкушения.

— Боялся? Я думала, ты ничего не боишься.

— Боюсь твоего отказа. Это да, Кира?

Она сама не понимала, почему доверяет ему настолько. Любой здравомыслящий человек уже давно должен был насторожиться. Она отвечает одними губами, и её согласие гулко отдаётся в сердце Влада.

Она инстинктивно отступает, но упирается спиной в стену, дверь предусмотрительно заперта, а Влад наступает.

— Это больно, Влад?

— Нет, если всё делать правильно.

Он касается большим пальцем её нижней губы, проводит по ней, чуть оттягивает, эта ласка иногда даже лучше поцелуя. Он спускается пальцами по подбородку к шее, касается венки, чувствуя сбивчивый пульс. Она смотрит на него широко раскрытыми глазами с мольбой во взгляде. Нет, он не причинит ей боли. Никогда. Такую женщину невозможно обидеть.

Он наклоняется к ней и целует в губы, ласкает языком, чувствует вкус её желания и доверия. Он стягивает с неё футболку. Он уже давно подметил, что под ней сегодня нет белья, ему это безумно нравится.

Он сразу сжимает и массирует округлую упругую грудь. Её соски уже напряглись, он нажимает на них, перекатывает между пальцами и оттягивает перед тем, как опускается на них влажными поцелуями по очереди. Он забирает твёрдые горошины в рот, посасывает и обхватывает губами. Она запрокидывает голову, закрывает глаза, жмурится от удовольствия, откидываясь на стену.

Он опускается на колени и стягивает мягкие спортивные штаны со стройных ножек. Он уже чувствует дикий и терпкий запах её возбуждения, снимая тонкие трусики. Запах, заставляющий уткнуться носом между её ног и попробовать сладкий вкус вожделения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она запускает тонкие пальцы в его волосы, легонько сжимает кулачки и тихо постанывает, инстинктивно расставляя ноги шире. Он видит, что она уже раскрытая, влажная, горячая. Он проводит пальцами по распухшим складочкам, запускает пальцы в скользкое лоно.

Она выгибается, стонет, подаётся навстречу умелым пальцам, он поднимается с колен, подхватывает её на руки и несёт в спальню, опуская животом на кровать.

— Не переворачивайся пока, Кира, хорошо?

Она послушно кивает, переводя дыхание. Он подкладывает ей под живот подушку. Он чувствует, что она немного напряжена от неизвестности, но она по-прежнему влажная от предвкушения.

Он вставляет палец ей во влагалище и разворачивает его внутри, а она прогибается и виляет попкой, провоцируя его. Член уже давно стоит колом, благо, мягкие спортивные штаны не давят, но он наконец снимает их вместе с трусами, освобождая тяжёлые яйца.

Кира невольно подаётся назад на его движения, и он с удовольствием трётся о неё восставшим налитым стволом. Он стягивает заодно футболку и опускается на неё обнажённым телом сзади, упираясь сильными руками по обе стороны от желанного тела.

Его горячее дыхание опаляет затылок, он убирает волосы с её шеи на бок и целует плечи, покусывая нежную кожу, опускается влажными поцелуями на спину, ведёт языком вдоль позвоночника.

Кира снова выгибается, отставляя попку, и он опускается на неё губами, языком, руками, сжимая нежные полушария. Он удивляется, какая у неё удивительно гармоничная, везде: женственная, мягкая, округлая, упругая.

Он гладит её попку, проводя пальцами по нежной коже, покрытой мурашками, и неожиданно шлёпает. Удар несильный и дарит больше удовольствия, чем боли. Кира вскрикивает и прогибается сильнее. Он снова гладит и шлёпает уже с другой стороны. Она вскрикивает сильнее, слабо протестует, но он вводит палец в мокрое лоно, и она опять сладко стонет, подставляется и раздвигает ноги шире.

Он вытаскивает влажный палец весь в смазке и передвигает его чуть выше, плавно проникая в другое отверстие. Она затихает, пока он медленно проталкивает палец внутрь тугого кольца, где ещё никого не было до него.

Единственное, чего он сейчас желает, это вставить в её нетронутую дырочку свой член поглубже, вдолбиться посильнее и почувствовать, как она сожмёт его в крепком тугом кольце мышц, но он знает, что торопиться нельзя, чтобы это не стало единственным болезненным опытом, чтобы не вызвало страха, чтобы она пришла к нему за этим снова и снова сама.

Он полностью вставил один палец и осторожно вытащил его, чтобы продолжить растягивать её и подготавливать. Одновременно он загнал сразу два пальца в её раскрытое влагалище, добавляя остроты ощущений. Он сводит и разводит пальцы внутри влажного разбухшего лона, отмечая, как она сжимается и расслабляется во всех дырочках.

Он снова меняет руки, чтобы взять естественную смазку и вставить уже два пальца в тугую дырочку. Она дёргается, но он нагибается к ней, прижимается обнажённым сильным телом, целует мочку уха, шею, плечи, погружая пальцы сзади. И она расслабляется, постанывает, сжимает простыню мягкими пальчиками.

Он чуть отстраняется и достаёт из прикроватной тумбочки миниатюрную металлическую вещь, согревает её в руке. Кира дрожит, снова дерзко вращая бёдрами, и в этот момент он вытаскивает пальцы, заменяя их на анальную пробку.

Она задыхается от наслаждения, когда он одновременно загоняет в её мокрое влагалище мощный член. Кира крутит бёдрами, привыкая к новым ощущениям, пока Влад наращивает бешеный темп.

Пробка сужает и без того узкое упругое пространство внутри Киры, и даже с рекордным количеством смазки толстый член туго скользит в кольце распухших складочек. Кира громко стонет, срывается на крик, кусает нежные губы от накатывающего мощными волнами удовольствия, сжимает простынь мягкими ручками, подаётся навстречу толчкам, призывно крутит бёдрами.

Их ритмы совпадают приливами яркого удовольствия. Он не может долго держать такой темп, вытаскивая член и придерживая его у основания, чтобы снять немного возбуждения. Он как в замедленном кадре сквозь пелену удовольствия наблюдает, как его влажный, перепачканный смазкой член выскальзывает из набухшего розового лона. Кира окончательно теряет остатки самообладания, подаваясь назад с призывным стоном:

— Влад, не останавливайся, пожалуйста, не сейчас…

И он не может ей отказать, снова погружая член в горячую влажную глубину тугих складочек. Он берёт её за шею сзади, заставляя её откинуть голову и громко простонать. Он продолжает держать бешеный темп, подталкивая её к краю. Она бьётся в экстазе, кричит, неистово пульсирует. Он может кончить от одних только её спазмов, но опять вытаскивает член и придерживает у основания.

Кира всё ещё сжимается, дрожит всем телом, тихо постанывает, пока он наблюдает, как её распалённое влагалище ритмично сокращается, выталкивая смазку, и вытаскивает пробку из ануса. Пока её ещё накрывают волны удовольствия, он выдавливает лубрикант на влажную головку члена и направляет его в тугую дырочку.

Он мягко толкается, погружая круглую головку внутрь и следит за реакцией Киры. Она шумно выдыхает, протяжно стонет, но не отодвигается. Он аккуратно и плавно продолжает погружаться в неё, смазка помогает скользящему движению. Он может кончить только от одной мысли, что он уже внутри её, его пульс отбивает чечётку, тело горит от напряжения. Но он сдерживает себя, понимая, что торопиться нельзя, хотя ему безумно хочется сорваться на адский темп и трахать её до потери сознания.

Он плавно входит до самого основания, упираясь тяжёлыми яйцами ей во влагалище. Внутри неё узко, тугие мышцы плотно обхватывают крепкий член. Она всё ещё пульсирует от оргазма, ритмично сжимая тугое кольцо. Он двигается назад и вперёд, уже смелее, но очень осторожно, чтобы не причинить боль. Его цель – ни капли боли, но море удовольствия.

Он крепче сжимает её бёдра, притягивая к себе, сладко погружаясь, а потом почти выскальзывая. Он рычит, плавно двигаясь в узкой дырочке. Его рык смешивается с её стонами, он сдерживается из последних сил, прислушиваясь к её реакциям.

Кира прогибается, несдержанно двигает бёдрами, пытаясь получить свою долю удовольствия. Он не хочет кончить раньше её, хотя даже с такими медленными движениями, он почти на краю. Кира тоже уже близко, он понимает это по протяжным стонам, неровному шумному дыханию, резким движениям.

Он опускает пальцы на промежность, растирает набухший клитор, помогая ей, и уже через несколько мгновений она снова пульсирует в экстазе. Она сжимается так крепко, что ему теперь нужно всего пару толчков, чтобы излиться в неё тугой струёй. Он запрокидывает голову и рычит от неземного удовольствия. Наконец член выскальзывает из нежного кольца, оставляя белые следы спермы на упругих ягодицах и бёдрах.

Кира расслабленно опускается на живот, не в силах пока даже перевернуться. Влад ложится рядом, удивляясь, какие яркие впечатления дарит женщина, от которой он просто теряет голову и которой готов рассказывать самые сокровенные тайны.

Кира наконец расслабленно переворачивается на спину.

— Как ты, Кира? Не было больно?

— Нет, — она смущается и краснеет от таких вопросов, что выглядит невероятно очаровательно после всего, что между ними было. Её внутренний мир просто необычайно богат. Она даже после самых откровенных вещей остаётся кристально чистой. Ему в принципе не хочется использовать рядом с ней грязные ругательства, хотя раньше ему иногда нравилось называть женщин «грязной шлюшкой» или «похотливой сучкой». Но до какого бы градуса вожделения ни доходила Кира, её нельзя оскорбить.

Она крутит в руке анальную пробку, с интересом рассматривая её со всех сторон.

— Забавная вещица, выглядит маленькой, а ощущается огромной.

— Это самая маленькая.

— Неужели? Есть и больше?

Она так забавно и искренне удивляется, что Влад невольно умиляется. Кира настолько неискушённая, что у него в запасе есть ещё много интересного и приятного, чем он может её удивить.

— Да, Кира, и значительно больше. А как ощущается мой член?

Кира опять краснеет.

— Как очень большой и очень приятный.

Он улыбается и притягивает её к себе для не менее глубокого поцелуя в губы. Её доверие оказалось куда более уязвимым, чем она могла себе представить.

Глава 16 День и ночь

Владу опять снился кошмар. Мать, привязанная к кровати, кричит, извивается. На неё всей тяжестью тела опускается мужчина. Влад испытывает непреодолимую потребность защитить мать, спасти её. Он не помнит, как в его руке оказывается тяжёлый предмет, который он со всей силы опускает. Кровавое пятно быстро растекается по белой простыне на кровати и скапливается лужицей на полу.

Влад просыпается от мягкого поглаживания на своём плече.

— Влад, тебе снился кошмар?

— Да. Я тебя разбудил? — Он сонно трёт глаза.

— Нет, я плохо сплю в незнакомом месте, ещё не успела уснуть.

— Прости, Кира, не знал и не спросил. Хочешь, чтобы я отвёз тебя домой? — Он смотрит на неё теперь уже внимательно.

— Нет. Это сон или воспоминание? — Она снова мягко касается его плеча.

— Я не помню этого, но знаю, что это воспоминание из детства. — Он накрывает её руку своей.

— Детские воспоминания самые ненадёжные. Ты не хочешь поговорить об этом с Ингой?

— Я думал об этом. Наверное, стóит ей рассказать.

Он обнял Киру, мягко притягивая к себе, и она наконец тихо уснула в его руках. Она нежная, ранимая и фантастически эмпатичная. Он многого о ней не знает и потому боится ей навредить или отпугнуть. Но только рядом с ней он испытывает ранее недоступные чувства и эмоции.

Бытует мнение, что мужчины боятся любви, не хотят постоянных долгих отношений, страшатся привязанности. Они хотят перепробовать как можно больше женщин, пока… Пока не встретят ту, с которой не страшно любить и можно прожить вечно, пока смерть не разлучит, от которой хочется детей, и это самое серьёзное, что мужчины могут себе представить.

Влад проснулся, когда летнее солнце висело уже неприлично высоко. И хотя был выходной, он всё равно встал. У него не было привычки валяться и нежиться в постели. Если открыл глаза, то максимум через пять минут он уже встанет. Воспоминания приятными тёплыми волнами растекались по телу.

Кира крепко спала. Она вчера уснула очень поздно, уже после его кошмара. И теперь представляла собой очаровательное зрелище: одна тонкая ручка лежала под мягкой щёчкой, а другая обнимала подушку, золотые волосы рассыпались по плечам и переливались в ярком солнечном свете, одеяло валялось в ногах, открывая гладкую спину и оттопыренную аппетитную попку, переходящую в стройные ножки. Владу не терпелось разбудить её приятным вторжением сзади, но он решил, что ей нужен отдых.

Кира опять спала очень долго. Когда она открыла глаза, на часах уже почти час дня, а Влада рядом не было. Раньше Кира всегда считала, что утро — самая паршивая часть дня. Можно пережить толкучку в час-пик в метро, утреннюю летучку в офисе, скучный поиск материала в томном ожидании обеда, бизнес-ланч, где подешевле, бестолковый трёп на кухне или нытьё подружек в туалете, вечер в одиночестве с сериалом, но утро, когда мозг не готов функционировать и яростно сопротивляется всеми рецепторами, — самое тяжёлое время суток. Но то утро подарило Кире поистине неземные ощущения сладкой истомы, которая плавными волнами растекалась по приятно ноющим мышцам.

Она сначала идет в ванную, поражаясь покрытию пола и стен. Это что, и правда настоящий мрамор? Под подушечками пальцев — реальная текстура естественного камня. Хорошо хоть унитаз не золотой, а то портить такое произведение искусства потянуло бы на форменное кощунство, фашизм в самом жутком его проявлении.

Кира выходит из ванной, замотанная в полотенце. Она помнит, что её одежда полностью осталась где-то в холле, но зато в её распоряжении был целый гардероб Духа. В одном шкафу — костюмы, разного оттенка чёрного, синего и коричневого, в другом — рубашки с гораздо большим разнообразием цветов и оттенков, а дальше — сплошной кэжуал-стайл от немецких дизайнеров.

Кира позаимствовала одну из футболок, благо, она была очень большая и отлично прикрывала ноги почти до самых колен, потому что появляться без белья перед Владом — проявление суицидальных наклонностей, доводящих до маленькой смерти, обычно даже двух-трёх. И только после этого она решила выйти из спальни.

Влад сидит на барном стуле и листает что-то в телефоне.

— О, проснулась, соня. Как спалось? — Он оторвался от телефона, откладывая его в сторону.

— Хорошо.

— Я не знал, когда ты проснёшься, но, зная твою любовь спать до обеда, не стал готовить завтрак раньше времени.

— А ты умеешь готовить?

— Конечно, и без ложной скромности, довольно неплохо, — он профессионально потёр руки.

— Должна тебе признаться, Влад, что я совсем не умею готовить, — сказала Кира, усаживаясь на высокий барный стул.

— Это не важно, потому что я люблю готовить. Но это не страшно, я научу тебя варить суп, жарить картошечку с луком и резать салат из помидоров и огурцов.

— Нет, Влад, ты не понял — Кира качает головой. — На мне испытывали разные методики обучения домашнему кулинарному искусству, но ничего не помогло. Максимум, я могу разогреть, и то не всегда успешно.

— Беда, беда, огорчение. Но в мире массовой доставки ресторанной еды и мужа-почти-кондитера, думаю, это не проблема.

— Вот с того места, где муж почти кондитер, поподробнее, пожалуйста. Мы так не договаривались. Я думала, он владелец Ай-Ти компании.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У него много талантов, но это пока неофициальное предложение, так что расслабься.

— Ладно.

Кира улыбается, но глубоко внутри она её точат сомнения — всё слишком быстро закрутилось. А Влад не стесняется в выражениях.

Она с любопытством и восхищением наблюдает, как он виртуозно готовит яичницу-глазунью с беконом и зеленью, а ещё варит потрясающе вкусный кофе в турке, хотя Кира считала это давно утраченным знанием, почти как строительство пирамид, после чего почти-кондитер подвозит её домой.

Отшиб днём оказался совсем не отшибом, а модным районом недалеко от центра, но в свете дня, как известно, все страхи ночи кажутся далекими и нереальными.

Обратной дороги уже нет.

Глава 17 Преступление и наказание

Игнат врывается в кабинет, чуть не снимая дверь с петель.

— Влад! Влад! Ты не представляешь, что случилось, — он трясет каким-то глянцевым изданием с такой амплитудой, что даже картинки сливаются в неразличимое пятно.

Влад продолжал что-то печатать ещё пару секунд, словно пожар в офисе не имел к нему никакого отношения.

— Так, Игнат, дыши вместе со мной. «Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых» (с)

— Чего ты несёшь?! — Игнат вскрикивает и подпрыгивает.

— Игнат, дыши, у тебя получится.

Игнат бросает журнал на стол.

— Шестнадцатая страница.

Влад переворачивает страницы до нужной, потому что долистать и прочитать самому быстрее и эффективнее, чем добиться информации от Игната в состоянии аффекта.

— Ну, тут написано, что некая американская компания анонсирует разработку виртуального помощника, встроенного в автомобиль.

— Нашего виртуального помощника! В наш автомобиль! Кристина, тварь драная, продала наши наработки! Единственный экземпляр авто разбит на испытаниях, которые она же устроила! Вчера! А ещё арабы, сволочи, уходят со своими инвестициями к американцам!

— Где Кристина? — Влад впервые за весь разговор перестал улыбаться, а его тон упал до опасного минимум, который не сулит ничего хорошего.

В том, что это именно она, у Влада не было сомнений. Не удивление. Не злость. Только подтверждение того, что однажды этот счёт всё-таки придётся оплатить. И он подозревал, что раньше или позже она подложит им свинью. Игнат недостаточно хорошо старался в постели, а Влад ничем не мог ему помочь.

— На пути в Штаты, наверное! — Игнат лишь всплеснул руками.

— Вера, соедини меня с отделом безопасности, — Влад уже держит трубку, пока Игнат подпрыгивает и повизгивает. — Надо взять Кристину Резник, если она ещё в стране. У нас есть рычаги в аэропорту, если что? Да, работайте.

Влад откидывается на стул и размышляет вслух:

— Кристину и эту американскую компанию мы засудим. Это долго, дорого и сложно, но это наша репутация. Машина есть, ещё один экземпляр у итальянцев на тест-драйве. Арабы идут к чёрту, их место займут японцы, — он поднял взгляд в потолок, как будто там был расписан план действий. — Я всё думал, как их состыковать, потому что японцы тоже хотят ближневосточный рынок в комплекте. Арабы заплатят всю неустойку, все пятьсот тысяч зелёных. Так что мы останемся в плюсе, как ни крути. Пока американцы будут разбираться, что именно купили, мы успеем заработать на этом рынке состояние.

— Влад, когда ты успел договориться с японцами? И почему за моей спиной? — Игнат ненадолго остановился, вглядываясь в лицо партнёра.

— Извини, друг, но ты в последнее время был не самым надёжным компаньоном.

Игнат открыл рот для возражений и тут же закрыл.

— И мог сболтнуть лишнего, когда Кристина приковывала тебя наручниками к кровати и охаживала плёткой.

— Фу, Влад, перестань нести свои пошлые фантазии! — Игнат снова подпрыгивает.

Тут зазвонит телефон, и Владу приходится ответить.

— Отлично. Значит, ещё не улетела, — он на мгновение сделал паузу, оценивая последствия. — Берите её где-нибудь по дороге. Сейчас пришлю адрес, куда везти, а потом верните обратно, куда она там собиралась ехать.

Дух вешает трубку и обращается уже к бизнес-партнёру.

— Игнат, ты достаточно успокоился, чтобы наказать Кристину?

— Нет!

— Не возражаешь, если другие совершат возмездие?

— Вперёд и с песней, — он театрально взмахивает руками.

Есть элитные секс-клубы, где насилие возможно только с согласия «жертвы», где есть стоп-слово и обоюдное удовольствие. Но есть такие места, в подвалах и частных домах, где насилие — это настоящее палачество без ограничений. Там, конечно, не причинят значимого физического вреда, но за ментальное здоровье никто ручаться не станет. Там «жертва» наяву почувствует холодные тиски ужаса и множество граней допустимой боли. Дух сам в этом не участвует, но есть люди, которые должны ему, и которые накажут Кристину, строже закона.

Месть — это блюдо, которое подают холодным, особенно женщины. Они не отвечают сразу, они сначала погружаются с головой в горечь обиды, плавают по волнам досады, ныряют в пучину унижения, раз за разом прокручивая огорчающее душу событие.

Кристина ответила не сразу, она пропустила через себя унизительные действия, испытала стыд и злобу и нашла утешение в плане мести, когда она будет уже на пути в светлое будущее, смакуя отмщение.

Она провела тонкий расчёт, добавила коварство, хитрость, вероломство и отняла угрызения совести. Она выждала подходящий момент, подготовила почву, нашла союзников и напала без объявления войны. А на войне, как известно, все средства хороши.

Но она не учла, что выступила против опытного, подготовленного соперника, который молниеносно нанёс ответный удар. Противник был основательно осведомлён о методах борьбы с партизанской войной, отрезая повстанцу пути отхода. Этот противник не знает пощады и накажет её просто из принципа, чтобы другим было неповадно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кристина считала, что начинает новую жизнь. Влад считал, что она ещё не закончила старую, особенно ту, в которой у неё остались долги.

Глава 18 Гипноз

Есть вещи, о которых лучше ничего не знать, пока они не беспокоят. Они глубоко, не трогают сознание. Они не всплывают на поверхность. Но если они начинают появляться на краю сознания пугающими образами, болезненными воспоминаниями, пробуждают ночью в холодном поту, то самое время вытащить их на берег сознания и рассмотреть под микроскопом.

Реальность почти никогда не оправдывает ожиданий. Миллионы, даже миллиарды людей каждый день взирают на крушение надежд своих, чужих, всех разом. Это происходит каждую минуту, каждый день, постоянно.

Реальность чаще всего гораздо хуже даже самых страшных кошмаров, холодящих душу. От неё гораздо приятнее прятаться в неземных грёзах, как будто это помогает не испытывать страх. Но в заоблачных мечтах как раз и есть самая настоящая пугающая реальность, и когда приходит её осознание, то бред больше не кажется бредом, а представляется самым настоящим кошмаром наяву.

Реальность такова, что люди не учатся на чужих ошибках, на своих ошибках, вообще не учатся. Люди совершают ошибки, которые даже не пытаются исправлять, которые в принципе невозможно исправить. В реальности люди не прощают — ни других, ни себя, никого.

Один врач сказал: «Все лгут». На самом деле он лишь повторил истину, которую задолго до него воспел Овидий, а после него повторяли век за веком в разных вариациях с завидной регулярностью все, кому не лень. И они все оказались абсолютно правы, их устами глаголет истина на все времена. Все обманывают, предают, вводят в заблуждение, используют, не доверяют.

Реальность ломает людей, слишком мягким благополучным детством или трудным отрочеством. Люди горят на любимой работе, теряются в бесконечных счастливых семейных заботах, падают от усталости, теряют опору, испытывают прободную коррозию внутреннего стержня. И чем сильнее человек, тем сильнее он ломается просто от одного точного удара в подходящее время, когда слабаки всего лишь гнутся под ураганом обстоятельств.

В реальности люди страдают — кто-то от глупости своей, чужой, бесконечной; другие от ума, безграничных возможностей, падающих акций «Ямал СПГ». В реальности нет идеалов, и люди одиноки — в паре, в семье, в компании, в толпе, на сцене или в кино. У всех возникают периоды, когда приходит осознание того, что внутреннюю пустоту не заполняют ни книги, ни театр, ни философия Канта. В реальности нет ни чёрного, ни белого, есть сплошные полутона и тени.

Нужно уметь жить в реальном мире, времени и пространстве. В реальности не нужно ни молчаливого созерцания, ни активных действий. Делай, что должен, и будь, что будет. В реальности нужно делать только то, за что не стыдно.

В реальности, пока человек жив, можно всё. В реальности можно достать из подсознания самые страшные кошмары и превратить их в обычные воспоминания, рассмотреть в ярком свете дня и никогда больше не вернуться к ним в ночи.

— Владислав, мы сейчас поработаем с ассоциациями. Я хочу, чтобы вы называли первое, что приходит вам в голову, когда я буду говорить определённые слова. Готовы?

— Да, Инга. — Влад отвечает быстро и не задумываясь.

— Зелёный?

— Красный.

— Мальчик?

— Детство.

— Работать?

— Создавать.

— Жизнь?

— Смерть.

— Мать?

— Воспоминание.

— Жестокость?

— Жизнь.

— Любовь?

— Кира.

— Деньги?

— Власть.

— Кровь?

— Убийство.

— Закончили с ассоциациями. Владислав, расскажите мне о вашей матери.

Влад потёр подбородок, прежде чем ответить.

— Она была валютной проституткой. Элитная эскортница, как сейчас их называют. Она была неплохой матерью, но с профессиональной деформацией. И могу даже сразу рассказать об отце. Мне повезло знать его. Он был одним из её постоянных клиентов, довольно высокопоставленный человек. Он устроил меня в хороший интернат, конечно, о том, чтобы усыновить меня, речи не шло, у него есть жена и законные дети.

— Что для вас значит «неплохая мать»?

— Она была ласковой, заботливой. Я всегда был накормлен. В смысле, дома всегда была приготовленная еда, чтобы я мог сам разогреть и поесть. Она была очень аккуратным человеком. Дома было чисто и убрано. У меня была чистая, новая, модная одежда, никакого старья. Она следила за моей учёбой, сидела со мной за уроками. Я ведь не просто так отличник. Она хорошо зарабатывала, мы были довольно обеспеченными. Модный ремонт в квартире, никакой экономии на продуктах и шмотках. Понимаете?

— Но её лишили родительских прав. Почему?

— Я не знаю причины. Мне было всего 11 лет. Знаете, она всегда относилась ко мне как ко взрослому. Говорила на равных, требовала ответственности. Но я был ребёнком. Много не понимал. Её не понимал. Любил, но не понимал. Она в один из визитов в интернат сказала, что не справилась с системой. Я думаю, это и есть правда, она ничего не могла сделать и сдалась.

— Вы сказали, что ваш отец был высокопоставленным человеком. Он устроил вас в хороший интернат, но не помог вашей матери, когда её лишали родительских прав. Почему?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не посчитал нужным. Не хотел в это лезть. Я не знаю точно. Его я как раз хорошо понимаю. Он не стал помогать с родительскими правами, но по большой просьбе помог устроить в интернат. И всё.

— Вы вините мать в том, что случилось?

— Только в том, что она навестила меня всего 11 раз. Я ей не очень-то был нужен. Она заботилась обо мне, потому что так было нужно. Рядом с ней всё должно быть идеальным. Она идеально обо мне заботилась. А потом просто отдала.

— Вы уверены?

Он на мгновение замирает, глядя в окно.

— Владислав, иногда родители путают самостоятельность ребёнка и его беззащитность. Она не видела в вас беззащитного ребёнка. Она видела в вас человека, способного справиться с жизненными трудностями. И где-то она оказалась права, вы очень сильный и волевой человек.

— Хорошее оправдание, — он усмехнулся.

— Мне нравится ваш оптимизм. Владислав, я должна задать интимный вопрос. Не возражаете?

— Нет, задавайте.

— Вы часто видели, как ваша мама занимается сексом с мужчинами?

— Иногда.

— Вы сознательно наблюдали?

— Я не подсматривал, если вы об этом. Я лет в восемь начал бояться за неё. Мне было страшно, что мужчины могут её обидеть, причинить ей боль. Я ведь слышал стоны, не понимал, что это, почему. И я следил, чтобы ничего не случилось.

— Ясно, Владислав, ваше воспоминание оттуда?

— Думаю, да.

— Что вы помните?

— Помню мать, привязанную к кровати. Она вырывается, пытается освободиться, кричит. Там есть мужчина, он на ней лежит, но его я не помню. Помню, что вхожу в комнату, потом беру в руку что-то тяжёлое, что точно не знаю, а потом помню, как кровь растекается вокруг, и крики матери.

— Можно попытаться вспомнить. Как вы относитесь к гипнозу, Владислав?

— Никак, но готов попробовать.

— Хорошо, — Инга достаёт метроном и заводит его. — Сосредоточьтесь на ритме. Я буду считать от 10 до 0. Когда скажу «ноль», вы уснёте. Когда я хлопну в ладоши, проснётесь. Устраивайтесь поудобнее. Готовы?

Влад с сомнением смотрит на метроном, но всё же снимает ботинки и ложится на кушетку.

— Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль…

У Влада слипаются глаза, но он не спит. Он как будто бодрствует, но события видятся чётче.

— Владислав, вам 11 лет. Вы дома с мамой в тот день. Вы смотрите в щёлку двери. Вы видите маму, привязанную к кровати. Что происходит в этот момент?

— Мама пытается освободить руки от верёвок. Там мужчина, он лежит на ней. Ей страшно. Она кричит.

— Владислав, что вы чувствуете?

— Маме страшно. Нужно помочь. Он её обижает.

— Владислав, что вы делаете?

— Я открываю дверь очень осторожно. Я ищу, чем могу ей помочь. Я вижу вазу. Она хрустальная и тяжёлая. Мне подойдёт. Я беру её и подхожу сзади к мужчине. Он меня не видит, не замечает. Я тихий. Но мама меня видит. Она кричит от ужаса. Я поднимаю вазу и опускаю ему на шею. Ваза упала на пол. Мужчина тоже падает. Под ногами у меня кровь. А мама всё ещё кричит. Я её развязываю, а она кричит. Кричит… Кричит… Кричит…

Инга хлопает в ладоши, и Влад резко приходит в себя, хватая воздух ртом.

— Дышите, Владислав. Вы не один, я с вами. Так лучше?

Он всё ещё задыхается, но уже может отрывисто ответить.

— Да.

— Вы знаете, что стало с этим мужниной потом?

— Нет. — Он обречённо качает головой.

— Могу сказать, что вас пугает не сама ситуация, а неизвестный результат. Вы не знаете, что с ним стало. Подсознательно боитесь, что причинили ему серьёзный вред, возможно, убили. И вам нужно это узнать. Ваша мама жива?

— Насколько я знаю, да. — Он трёт шею.

— Владислав, я бы посоветовала вам с ней встретиться и поговорить. Знаю, что это сложно, и, возможно, она не ответит на ваш вопрос, но она может пролить свет на травмирующую ситуацию, чтобы мы могли поработать над ней дальше.

— Идёт она… — Он отворачивается.

— Владислав, вы теперь понимаете, в чём была причина, по которой её лишили родительских прав?

— Значит, всё началось с меня. Я ударил её клиента. Потом приехала полиция. Соцслужбы. И всё посыпалось. — Влад трёт лоб. — Она женщина с пониженной социальной ответственностью, поэтому нет проблем лишить её родительских прав.

— Владислав, подумайте о том, чтобы поговорить с матерью.

— Ладно.

Влад вдруг понимает: если он сделает следующий шаг, он уже не сможет остановиться. Некоторые двери лучше не открывать дважды. Но он уже взялся за ручку.

Глава 19 Близкие и далёкие

Люди по-разному относятся к воспоминаниям. Со временем вспоминается только хорошее. Или только плохое. Воспоминания формируются сами собой: негативные эмоции отложатся и так, они нужны для выживания, но можно сохранить и положительные моменты. Сформировать гиппокамп. Сберечь именно эти чувства в этом моменте.

У Духа было много воспоминаний. Теперь он вместе с Кирой, они обнимают друг друга. Что они чувствуют? Запомнят ли они тёплые руки, мягкие поглаживания, лёгкие поцелуи? Запомнят ли, где их пальцы, сплетены ли они, как удобно положить голову на плечо? Сердце бьётся быстрее или, наоборот, успокаивается? Сегодня он обратил на это внимание и запомнил.

Но самые сложные воспоминания для него — память из детства. Он помнит мамину улыбку, кашу по утрам, прогулки после дождя в резиновых сапогах. Самые яркие воспоминания из детства. Они появляются в разные периоды его взрослой жизни.

Детская память хранит даже незначительные эпизоды, но то, что он видел ребёнком, не всегда то же самое, что происходило на самом деле. Воспоминания имеют свойство всплывать неожиданно и случайно. Хорошо, если это «странные» фразы взрослых, или катание со снежной горки, или дельная подсказка, которая подталкивает к самостоятельному решению. Но это могут быть и другие воспоминания, пугающие и непонятные ребёнку.

Дух был практичным человеком. Он оставлял прошлое в прошлом, а настоящее он строит сейчас сам. Если для успокоения в настоящем нужно вернуться в прошлое и поднять неприглядные факты, то он без сомнения и сожаления сделает это.

— Мы не обсудили, как мне тебя представить, Кира?

— Влад, я в замешательстве. Я не знаю, как ты представишь меня своей матери, которую не видел… Сколько лет?

— 20, Кира. 20 лет. Так как? Хочешь быть моей невестой? Хотя, нет. Для этого нужно сначала спросить твоего отца. Или у вас мама решает?

— Ты так шутишь, потому что нервничаешь? А то тенденция пугает…

Влад шутил слишком много. Обычно это означало, что ему совсем не смешно.

— Ладно. Кира, ты будешь моей девушкой? Напоминаю, что это официальное предложение и обжалованию не подлежит.

— Буду, Влад.

— Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете.

— Влад, мы что, уже приехали? — Кира удивлённо смотрит в окно.

— Да.

— То есть твоя мама живёт совсем недалеко, а вы с ней не общаетесь 20 лет? Как же так?

— Хочешь услышать эту историю ещё раз? Осуждаешь?

— Нет, но мне кажется это странным. Тебе ведь её не хватает.

— Смотри, Кира, и увидишь.

Дверь открывает женщина, и Кира буквально столбенеет. Такая красота может ослепить неподготовленного наблюдателя. Кира знала, что ей всего 55 лет, но выглядела она гораздо моложе своих лет. С первого взгляда ей невозможно было дать больше 40.

Женщина высокая и статная. На стройные длинные ноги, покачивающиеся при размеренном шаге, можно было смотреть бесконечно. Тонкая талия и высокая грудь создавали потрясающий воображение силуэт.

И главное — лицо с глубоким взглядом выразительных глаз и пухлыми губами, заключёнными в безупречный овал. Даже Синди Кроуфорд не показалась бы рядом с ней такой уж недосягаемой. И Влад берёт от матери лучшее, хотя другого у неё не наблюдалось.

— Здравствуй, мама.

Её пальцы чуть дрогнули на дверной ручке.

— Здравствуй, Владислав. Проходите, пожалуйста.

Женщина отступает, пропуская их. Влад двигается уверенно, как у себя дома, а Кира немного отстаёт, глядя ему вслед.

— В комнату, пожалуйста.

Кира не смогла бы назвать маму Владислава даже путаной или гетерой при всём желании, не то чтобы более общеупотребительными словами. Она была похожа на жену дипломата как минимум. И квартира соответствовала: богатый интерьер, идеальные сочетания, отражающиеся в мельчайших деталях. В комнате уже накрыт круглый стол. Они молча рассаживаются.

— Чай или кофе?

— На твой вкус, мама.

— Хорошо, я приготовила чай и яблочный пирог.

Пока мама Владислава разливала чай в фарфоровые чашки, Кира проклинала Влада за то, что он не предупредил о необходимости подтянуть этикет до уровня чаепития как в лучших домах Лондона. Он вообще не предупредил, что его мама выглядит и ведёт себя как английская принцесса.

— Познакомишь меня со своей спутницей?

— Конечно, это Кира, моя девушка. Она журналистка. Кира, это моя мама, Мария Александровна.

— Приятно познакомиться, Кира.

— Ты замечательно выглядишь, мама.

— Спасибо, Владислав. Ты подрос и возмужал, и рядом с тобой, полагаю, самая лучшая девушка.

— Да, мама, именно так. — Он смотрит на Киру с улыбкой.

Они некоторое время просто и молча пили чай.

— Признáюсь, я была удивлена, когда ты позвонил, Владислав, и изъявил желание приехать.

— Хотел тебя увидеть, мама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не думаю, что причина настолько проста. Чем я могу тебе помочь?

— Рассмотрим вариант, в котором я привёз познакомить тебя с моей девушкой.

— Милая девушка, лишь бы ты был с ней счастлив. Но ты ведь не нуждаешься в моём мнении. Может быть, расскажешь, что случилось?

— Меня мучает кошмар, точнее, воспоминание из детства. Я обратился с этим к психотерапевту, и под гипнозом мы прояснили воспоминание, но не до конца. Мне нужна твоя помощь.

— Какое воспоминание? — Она заметно напряглась.

— То, из-за которого я попал в интернат.

Мама опустила голову.

— Я убил того мужика, мама?

Она покачала головой, но этот жест не означал отрицания, лишь обречённость от непонимания.

— Что ты помнишь, Владислав?

— Помню, как он привязал тебя к кровати, а я зашёл в комнату и ударил его вазой. Помню много крови, но не помню конец. Не помню, чем всё закончилось.

— Не просто мужик. Я никогда не принимала клиентов дома, Владислав. Никто из них не знал ни моего настоящего имени, ни домашнего адреса. Сюда приходил только твой отец.

Воспоминание для Влада принимает обличье знакомого человека, и он только может озвучить догадку тихим голосом:

— А он жив и даже здоров до сих пор. — Он усмехнулся. — Ситуация заиграла новыми красками. Так это из-за него я оказался в интернате. — Теперь его очередь качать головой. — И против него ты ничего не могла сделать. Почему ты никогда об этом не говорила? Сначала я был ребёнком и мог не понять, но потом?

— Владислав, ты не помнил, что произошло, а я не хотела, чтобы ты вспоминал. — Она качает головой, заглядывая в его глаза.

Кира замечает, что Влад долго смотрит на чашку. И только потом отвечает.

— И позволила мне думать, что ты одна во всём виновата?

— Я и виновата.

— Ты виновата в том, что редко меня навещала, но не в том, что произошло. Он ведь угрожал тебе? — Влад говорит это резче, чем хотел бы.

— Он мог претворить все свои угрозы в жизнь. Мог отправить тебя в самый отвратительный детский дом, где с детьми творят ужасные вещи. Мог увезти тебя на другой конец страны и бросить неизвестно где одного. Мог даже убить.

Слёзы текут по её щекам.

— Мама… — Владислав накрывает её руки своими на столе. — Почему ты никогда не говорила, что это он так со мной поступил?

— Сначала ты был слишком мал, чтобы понять, а потом ты не захотел бы понять, потому что был зол на меня.

— Сейчас я готов понять, мама.

— Ты ведь ничего не знаешь о моей жизни, как я к этому пришла. И я никогда не хотела, чтобы ты знал. Не стоит начинать.

— Не решай за меня, пожалуйста, мама. Ты и так слишком много вины взяла на себя.

Она глубоко вздохнула.

— Я не знаю, насколько приятно твоей девушке будет моя исповедь, но если ты настаиваешь… — Она сделала паузу, но Влад её не остановил. — Я начала встречаться с твоим отцом, когда мне не было и 18. Родители были категорически против, когда узнали. Он уже был женат и не собирался разводиться. А потом я забеременела. Они все настаивали, чтобы я избавилась от ребёнка, но я отказалась. Как бы всё ни сложилось, ты был светом, который озарял мою жизнь с той самой минуты, как я узнала, что жду ребёнка.

Она замолчала, словно снова увидела ту девочку, которой была когда-то.

— Родители от меня отказались. Твой отец категорически обозначил свою позицию. Мне пришлось бросить учёбу и начать собственную жизнь. Знаешь, мораль гласит, что лучше мыть полы, чем быть продажной женщиной. Но жизнь не настолько проста. Я пробовала мыть полы. Пробовала считать деньги. Пробовала жить правильно. Но когда дома нечем кормить ребёнка... Я даже смогла доучиться позже. У тебя была няня, Владислав, помнишь?

— Помню, — он и правда помнил женщину, которая присматривала за ним.

— А потом опять объявился твой отец. Он — самый настоящий тиран с властью. Он презирал меня, но отпустить не мог, а ещё больше ненавидел себя за это и отыгрывался на нас. Бежать было бесполезно, он тогда служил, занимал высокую должность в госбезопасности. А потом ты разбил вазу об его голову, и он показал настоящие зубы.

— Это он запрещал тебе видеться со мной?

Она кивнула.

— Он намекал на то, что может с тобой сделать, и от этого было ещё страшнее.

Влад сжал кулаки, которые Кира накрыла рукой, пытаясь забрать его ярость. А его мать поспешно заговорила.

— Нет, Владислав, не нужно мести. Он наказан за всё, поверь. Я как-то увиделась с его женой, хотела посмотреть на женщину, которая живёт с чудовищем каждый день. А она обычная и несчастная, с болью в глазах, которую выдали за него по расчёту совсем молодой. Он держал в страхе всю свою семью, его жена страдала даже больше, чем я. Его старшая дочь тайно вышла замуж за иностранца и уехала за границу, младшая сбежала, даже адреса не оставила. Сыновей у него не было, кроме тебя. Его жена умерла почти 10 лет назад. Он остался совсем один, такого одиночества не пожелаешь никому.

— И он сделал одинокой тебя, а заодно лишил меня матери. — Желваки играли на его лице.

— Владислав, не всё в жизни можно исправить. Некоторые умеют так ломать других и себя, что не склеить. Но я тебя люблю. И ты меня тоже любишь, я вижу это по твоим глазам. Ты хотел бы ненавидеть, но не можешь. И я благодарна судьбе уже за это. Я тоже виновата. Ничего не исправить…

— Мы можем начать исправлять с этой минуты, мама. Сейчас я жалею, что не пришел к тебе раньше. Но я бы хотел ещё тебя навестить, и ты тоже, если хочешь, конечно, можешь приехать ко мне.

Он наконец разжал руки.

— Да, Владислав, конечно. Я буду очень рада. Я не надеялась, что ты когда-нибудь захочешь меня увидеть, но сегодня ты здесь и даже со своей девушкой, это самое большое для меня счастье за последние годы.

Впервые за много лет прошлое перестало быть врагом. Но это ещё не означало, что оно отпустило. Он нашёл ответы. Теперь предстояло решить, что делать с ними дальше.

Глава 20 Настоящая кровь

Первым крылатое выражение «лови момент» упомянул Гораций в одной из своих од. И с тех пор все пытаются поймать момент, на самом деле, наверняка пытались и раньше, но после напутствия Горация стали стараться усерднее.

Кира пытается закончить статью, но мысли постоянно возвращаются к встрече с матерью Влада. Она никак не может осознать, насколько тяжёлую утрату они пережили. Именно пережили и не сломались.

Все охотятся за подходящей возможностью, чтобы получить всё и сразу. Сначала потому, что молоды, а потом станет поздно. А когда становится поздно, то пытаются ещё лучше — теперь уже, чтобы удержать молодость. До тех пор, пока не становится по-настоящему поздно.

В процессе постоянной погони за чужими установками пытаются поймать чужое счастье, вырастить траву зеленее, чем у соседа, жениться на женщине, у которой грудь хотя бы на размер больше, чем у жены друга, получить должность коллеги. Не важно, что это им подчас не нужно, совершенно не обращая внимания на то, что не научились управлять тем, за что зацепились, когда ловили момент.

А пока ловили, то жертвовали самым дорогим, надеясь, что потери окупятся сторицей: теряли последнюю каплю крови, продавали последние штаны, обручальное кольцо и единственную душу. В тщетных попытках расставить приоритеты не смогли вовремя остановиться.

Не справились с давлением, перешагнули допустимые пределы. И только потом, совершив бесчисленное количество жертв, поняли, что цель далеко не всегда оправдывает средства, да и есть ли она, эта цель, их ли цель.

Влад с матерью были несчастны в разлуке, но они справились, и сейчас у них появился второй шанс, чтобы быть вместе и дальше. 20 лет понадобилось, чтобы открыть дверь в детские воспоминания и разобраться в них. А до тех пор мать защищала своего ребёнка. 20 лет понадобилось, чтобы перестать бояться тирана. Но теперь мальчик вырос и может постоять за себя. Кира поймала себя на мысли, что впервые понимает, откуда в Духе эта спокойная уверенность человека, который больше никого не боится.

На пути к успеху все становятся грешниками, которые учатся ценить только после того, как потеряют, или вовсе никогда не учатся — ценить семью, друзей, любовь, свободу от необходимости ловить момент, поступать как все. Правильные решения приходят слишком поздно.

Нельзя забрать слова назад, нельзя стереть память, нельзя поступить по-другому, нельзя заново полюбить, когда разлюбил навсегда, нельзя восстановить сожжённые мосты. Можно сказать новые слова, полюбить другого человека, построить новый мост, но это сложно, долго и дорого.

Познакомившись с матерью Влада, Кира наконец поняла, что в нём есть то, что сразу бросается в глаза. У него есть порода — то, что нельзя приобрести ни в результате учёбы, ни за деньги. Врождённое благородство, острый ум, редкая внутренняя сила. Такие вещи нельзя купить, выучить или сыграть. Они либо есть, либо нет. Перед такими мужчинами женщины сами укладываются штабелями. С природой сложно спорить.

Говорят, что судьба и характер – разные понятия для описания одного и того же. Человек часто называет свои провалы судьбой, а полученные богатства – собственными достижениями. Мало кто способен признать, что судьба — не мифическая женщина с завязанными глазами, а наши собственные мысли и действия. Судьбы ломают люди.

Кира вдруг слышит, как открывается входная дверь. Она живет одна, и сейчас ужас пробирает её до костей. Шаги приближаются из коридора, пока в комнату не входит Андрей, бывший Киры. Кира прикладывает руку к груди, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Она не забрала у Андрея ключи от своей квартиры. Раньше это казалось мелочью.

— Что ты здесь делаешь?

— Ну знаешь, я думал о том, что ты сказала в кафе. Это же полный бред, Кира. — Он потёр шею сзади и усмехнулся. — С чего бы нам с тобой расставаться? Ты, наверное, плохо подумала, когда говорила, а потом стеснялась мне позвонить первой. Но я не гордый, пришёл сам. Теперь можешь признать, что это была просто неудачная шутка.

Он стоит в её комнате как ни в чём не бывало, как будто они расстались час назад, но для Киры Андрей был уже в прошлой жизни. Она смотрит на человека, с которым прожила пять лет, и вдруг понимает, что совершенно его не знает. Это был совершенно чужой и далёкий мужчина.

— Нет, Андрей, я хорошо подумала, когда говорила. И с тех пор моё мнение не поменялось.

— Перестань нести этот бред, — он резко её прервал, — ты и раньше была не от мира сего, а сейчас вообще крышей поехала. Я убил на тебя пять лет. Целых пять лет! И теперь ты типа меня бросаешь?! Нет, так не пойдёт.

— А как пойдёт? — Тон Андрея пугает Киру впервые в жизни.

— Как раньше, — он шагнул ближе, намереваясь обнять Киру, но она отступила.

— Нет, Андрей, как раньше уже не получится. Я, наверное, и правда не совсем ясно выразилась тогда. Мне больно это говорить.

Кира покачала головой. Она ожидала увидеть боль, обиду, злость. Всё что угодно, кроме того выражения, которое появилось на лице Андрея.

— И я не хотела ранить тебя, но теперь придётся сказать, как есть. — Она сделала паузу. — Я тебя не люблю, Андрей, и никогда не любила. Ты хороший человек, мне было с тобой хорошо, удобно, но это не любовь. Я не понимала этого, пока в моей жизни не появился другой мужчина, поэтому я больше не могу и не хочу тебя обманывать. Это не тот фундамент, на котором можно построить совместное будущее. Пять лет — долгий срок, извини, но время я тебе вернуть не смогу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Андрей рассмеялся:

— А другой мужчина — это тот бугай, который подвозил тебя на днях на дорогущей шлюховозке? Решила сменить член поменьше на член побольше? Ну и как он? С ним у тебя есть будущее? А любовь? Его любишь?

— Андрей, тебе пора. И оставь ключи на тумбочке, пожалуйста. Здесь тебе больше делать нечего.

— Да перестань, Кира. — Он резко надвинулся на неё и обхватил руками за плечи. Он улыбался, но глаза оставались холодными. — Ты не можешь меня бросить из-за этого… — он скривился, — ну развлеклась и хватит, но любовь-то к этому зачем приплетать? Я даже прощу тебя.

Он попытался поцеловать Киру, но она увернулась, тогда он крепче сжал объятия и накрыл всё-таки её губы влажным поцелуем. Кира скривилась и попыталась сильнее его оттолкнуть. Тон Андрея пугает Киру впервые в жизни. Где-то глубоко внутри шевельнулся инстинкт, требующий уйти, пока ещё можно.

— Пусти, Андрей.

Но он лишь ухмыльнулся:

— Хочешь пожёстче. Это даже лучше.

Он крепче сжал Киру так, что она вскрикнула от боли, но в процессе борьбы смогла освободить одну руку и вцепилась ногтями в запястье Андрея, оставляя красные следы. Он взвыл и резко ударил Киру по лицу наотмашь. Она упала на диван, который смягчил падение, но она всё равно была оглушена, в ушах у неё звенело, а перед глазами встала пелена, и слёзы покатились по щекам. Она никогда раньше не получала по лицу от мужчины. Андрей не дал ей подняться, придавливая её к дивану весом своего тела.

— Тварь бешеная, сопротивляться вздумала. Хорошо, будь по-твоему.

— Андрей, отпусти, пожалуйста, — голос Киры уже срывался от ужаса и безысходности, и она из последних сил пыталась его оттолкнуть.

Андрей расстегнул ремень и вытянул его, а потом завёл руки Киры над головой и связал ремнём.

— Больно! — Кира закричала, когда жёсткие кожаные ремни врезались в запястья. — Андрей, пожалуйста, не надо!

Но Андрей уже перешёл черту. Он задрал футболку Киры и смял грудь с довольным рыком, а потом стянул домашние шорты вместе с трусиками. Он спустил с себя брюки, не позволяя Кире свести ноги.

— Что же ты раньше не сопротивлялась, это чертовски возбуждает, — и он навалился на неё и резко вошёл.

Кира закричала, пытаясь вырываться и отбиваться, но Андрей ударил её с оттяжкой ещё раз, и она на мгновение потеряла ориентацию во времени. Всё остальное происходило для неё как в тумане. Она чувствовала болезненные толчки, тяжёлое тело на себе, горячее дыхание мужчины на лице, слёзы текли дорожками по вискам, пока Андрей не кончил.

Он встал с неё, застёгивая брюки, и развязал ремень, который оставил на запястьях широкие красные следы. Кира от ужаса не находит в себе сил, чтобы пошевелиться. Андрей схватил её лицо рукой, заставляя смотреть на него.

— Это не ты меня бросила, это я не собираюсь с тобой больше иметь никаких дел, грязная шлюха. Запомни наш последний раз и не забудь рассказать тому другому, как тебе больше нравится.

Андрей поцеловал её в губы и резко отпустил. Он ушёл, бросив ключи на тумбочку в коридоре. И только теперь Кира заплакала в голос. Не из-за боли. Не из-за страха. От осознания, что человека, которого она считала близким пять лет, никогда не существовало.

Глава 21 Откровение

Кира перестала отвечать Духу — не брала трубку, не отвечала на сообщения, хотя телефон её был включён, сообщения доходили, значились прочитанными, но ответа не было. Он поехал к ней домой, но ему никто не открывал, да и вообще в квартире было тихо. На работе она тоже не появлялась.

Дух не понимал, что происходит. После визита к его матери их отношения с Кирой не изменились, даже наоборот, Кира стала более открытой. И вдруг — звенящая тишина. Дух дал ей три дня на случай того, что ей нужно побыть одной и подумать. На четвёртый день терпение закончилось раньше тревоги. Промедление дольше для него было смерти подобно.

Он начал с офиса Инги. Милая девушка в приёмной широко ему улыбалась и щебетала, что у доктора Инги пациент и очень плотный график. Дух знал, что в кабинете психотерапии две двери: одна входная и одна для выхода, чтобы пациенты не пересекались. Во время приёма входная дверь была заперта. Дух с трудом убедил девушку, что он по личному делу и всего на минуту, и даже согласился подождать перерыва.

Наконец Инга открыла дверь и попросила Духа войти. С первого взгляда он понял, что Инга расстроена. А значит, произошло нечто такое, о чём не говорят по телефону.

— Кира мне не отвечает уже три дня. Дома её тоже нет, на работе не появляется. Инга, что случилось? Она жива?

— Да, конечно, но, Владислав, сразу скажу, что это не связано с тобой. Точнее, причина не в тебе.

— Так обычно говорят, когда хотят послать лесом. Что случилось, Инга?

— Я не могу тебе об этом рассказать, это должна сделать Кира, когда будет готова.

— Где Кира?

— Она у родителей.

— Ты дашь мне адрес?

— Я подозреваю, что адрес у тебя уже есть, но я прошу тебя дать ей время, Владислав.

— Для того чтобы дать ей время, я должен понять, в чём причина. Причину сказать мне может только Кира, поэтому я должен поговорить с ней. Ещё возражения или пожелания?

Инга обречённо покачала головой.

— Владислав, я уверена, что ты сможешь её понять, но ты слишком импульсивный и настойчивый. Не дави на неё слишком сильно.

— Хорошо, Инга.

Дух стоит перед дверью и не сомневается, что поступает правильно. Ему открывает пожилой мужчина:

— Чем обязан?

— Меня зовут Владислав Савицкий. У нас пока не было возможности познакомиться. Я — друг Киры. Я бы хотел с ней поговорить.

— Боюсь, что Кира сейчас не хочет ни с кем разговаривать.

— Я бы хотел услышать это от неё.

— Если Кира захочет с вами поговорить, она сама об этом скажет.

Мужчина не собирается уступать. Кира сама выходит из комнаты:

— Папа, я готова поговорить, пусть войдёт.

Мужчина сомневается, но всё же пропускает Влада.

— Пойдём в мою комнату.

Кира дает Владу стул и сама садится на диванчик. Влад видит синяк у неё на щеке и разбитую губу. На секунду ему стало трудно дышать. Он уже в красках представил, что могло с ней случиться, когда его не было рядом, и насколько всё серьёзно.

Кира нервно теребит руки, не решаясь начать говорить, тогда Влад берёт её тонкие пальцы в свои, рукав длинной кофты чуть сдвигается с запястья, приоткрывая широкий кровоподтёк. Влад отлично понимает, что такие следы мог оставить только широкий ремень. У него похолодело внутри от мысли, что кто-то мог причинить слабой беззащитной Кире такую боль, что понадобилось её связать, для чего — он даже боялся подумать.

— Кира, я очень беспокоюсь за тебя. Я уже понял, что кто-то тебя обидел. Между нами с самого начала была полная откровенность, поэтому ты можешь мне всё сказать. Я пойму. Пожалуйста, Кира, поговори со мной.

Она глубоко вздохнула и начинает говорить:

— Когда я решила расстаться с Андреем, для него это была полная неожиданность. Я плохо объяснилась с ним, позволила ему думать, что всё может быть по-другому. Не смогла донести, что это ещё не конец.

Сердце Влада пропускает несколько ударов. Даже сейчас Кира искала вину в себе, а не в человеке, который её избил. Влад слишком хорошо знал людей, чтобы не заметить: Кира сейчас защищала не себя, а человека, который её обидел.

— У него остались ключи от моей квартиры. Он пришёл неожиданно. Хотел поговорить… — она замолкает.

— Кира, он ударил тебя до или во время?

— Я его поцарапала в самом начале, и тогда он меня ударил и связал.

Она уже не плачет, только затихает, когда накатывают воспоминания.

— Кира, посмотри на меня, пожалуйста. — Она поднимает глаза, широко открытые, доверчивые. Влад не может понять, как можно было поднять руку на женщину, которая сейчас боится даже собственной истории. — Ты говорила предельно ясно, смысл был понятен даже без слов, я был там и видел вас в тот день в ресторане, помнишь?

Она неуверенно кивает.

— Ты всё правильно сделала и сказала. Просто этот мудак не смог принять твоё решение и обиделся. Это удар по его самолюбию. Он не смог принять, что ты ему больше не принадлежишь. Ты никому не принадлежишь, кроме себя. Ты вправе принимать решения и устанавливать границы. И со мной тоже. Он пришёл наказать тебя за собственную слабость. Понимаешь, о чём я, Кира?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она опять неуверенно кивает.

— Кира, ты не виновата в том, что сопротивлялась. Но если бы ты не сопротивлялась, возможно, он хотя бы не бил тебя. Представь, если бы я захотел изнасиловать женщину, —он видит, как глаза Киры расширяются от ужаса, — это страшно звучит, я знаю, но только представь. Ни одна бы со мной не справилась. Тебе было бы лучше, если бы он тебя хотя бы не бил. Я себе никогда не прощу за то, что меня не было рядом, что ты сопротивлялась одна неравной силе. Синяки пройдут, милая, и воспоминания со временем станут бледнее, даже самые страшные, поверь мне. Я знаю, о чём говорю. Веришь мне, Кира?

Она не сразу ответила. Но впервые за последние дни почувствовала, что снова может дышать.

— Да, — она почти выдыхает.

— И между нами ничего не изменилось, по крайней мере, для меня. Я могу понять, если ты обижена на меня за то, что меня не было рядом.

— Нет, Влад, пожалуйста…

Кира наконец начинает плакать, и Влад её обнимает. У него в голове не укладывается, что мужик, с которым у неё были отношения целых пять лет, мог так поступить. Разве можно быть близким, а потом прийти, чтобы избить и изнасиловать. Кира успокаивается в тёплых мягких объятиях.

— Кира, ты скажешь мне, где живёт этот Андрей?

Она поднимает голову и испуганно смотрит на Влада. Он уже всё решил. Ему нужны были не сведения. Ему нужно было её согласие.

— Кира, я могу узнать и сам, но будет проще, если ты сама скажешь.

— Что ты?... — Она осекается, потому что намерения Влада ясны. Он отомстит и накажет, но это будет равная борьба. — Да, скажу.

— И ещё, Кира, переезжай ко мне, пожалуйста. Я должен был раньше предложить, но думал, что ты посчитаешь это преждевременным.

— Я хочу побыть с родителями пару дней.

— Хорошо, тогда через пару дней. Только отвечай на мои звонки, хорошо?

— Хорошо, Влад.

— Ну и напоследок я тоже должен тебе кое в чём признаться, Кира.

Она удивлённо на него смотрит.

— У меня не было зацепок, когда я тебя искал. И вдруг я увидел статью Инги в журнале. Я был тогда настолько воодушевлён, понимаешь, я почти отчаялся тебя найти, и тут фото в журнале. И я на неё подрочил. Я был уверен, что это ты, Кира.

— Боже, Влад, это невероятно.

— Ты меня простишь, Кира?

— Уже простила.

— Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете.

Кира наконец несмело улыбается, и Влад берёт её лицо в руки и мягко целует в губы, осторожно прикасаясь, и Кира ему отвечает, не сразу, но обнимает за шею и зарывается мягкой ручкой в его волосы.

Теперь Влад мог уйти. Впервые за эти дни он был уверен, что Кира останется не одна. Самое важное он уже сделал — она снова ему улыбнулась.

Глава 22 Настоящая месть

Удивительно, как люди любят лечиться другими людьми, как будто принимают обезболивающее, причиняя боль другим. Это становится настолько очевидным, что невозможно скрыть. Человек страдает, мучается, а потом делает больно другому и сразу получает облегчение. Это так бросается в глаза со стороны, особенно тогда, когда видишь результат этого облегчения.

Дух стоит на лестничной клетке, наблюдая, как легко поднимается по лестнице человек, совершивший преступление, за которое дают от 7 до 15 лет строгого режима. Ни тени раскаяния на лице.

Взрослый, здоровый, крепкий мужик, который решил причинить боль слабой женщине, которая не могла оказать должного сопротивления. Андрей открывает дверь, когда Дух с милой улыбкой на лице толкает его в квартиру, а за ними входит друг Духа, который тихо прикрывает дверь.

— Что за?.. Вы кто такие?

— Считай, мы псы возмездия. — Дух снимает пиджак и аккуратно закатывает рукава рубашки. — Я задам тебе пару вопросов, Андрей, ты должен отвечать честно. Если будешь врать, я буду тебя бить. Ногами тоже.

Друг Духа поставил в комнате стул и молча указывает на него Андрею. Тот с ужасом видит, что на мужчинах перчатки, а на лицах — непроницаемые маски.

— Я буду кричать.

— О, да, ты будешь кричать, Андрей, уж не сомневайся.

Андрей садится на стул, переводя испуганный взгляд с Духа на его друга. И он даже не может определить, кто его пугает больше. В глазах Духа он теперь видит неприкрытую ярость, его друг, напротив, спокоен, но накачанный амбал здесь не просто так и не внушает Андрею доверия.

— Кира говорила тебе «нет»?

— Ааа, так это из-за Киры… — И Андрей согнулся пополам, судорожно ловя воздух ртом от удара Духа в солнечное сплетение.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь. Не отвечаешь — есть много болевых точек. От ударов ты не умрёшь, даже не сильно пострадаешь, но тебе будет очень больно. Повторяю вопрос: Кира говорила тебе «нет»?

— Да-да, говорила. — Андрей выдыхает быстро, почти плача.

— Ты её ударил по лицу?

— Она меня поцарапала. — Андрей упал со стула от следующего удара, корчась на полу и, превозмогая боль, сдавленно прошептал: — Да.

— А зачем ты её ремнём связал?

— Потому что давно хотел.

Дух несколько секунд молчал, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Видишь этого крупного парня? — Дух наклоняется к лежащему на полу Андрею, приподнимая его голову за волосы и указывая на своего друга.

— Да.

— Он останется ненадолго и объяснит тебе некоторые вещи на понятном языке. Если будешь послушным мальчиком, отделаешься синяками, которых никто не увидит. Он покажет тебе, что чувствует человек, когда понимает, что сопротивляться бесполезно. Я понятно излагаю?

Андрей в ужасе смотрит на Духа.

— Ну, это уже риторический вопрос. Вижу, что понимаешь, но послушным мальчиком не будешь. Ну, удачи, Андрей.

Андрей смотрит на него так, будто только сейчас понимает, что всё это происходит на самом деле. Дух также аккуратно расправляет манжеты и надевает пиджак, покидая квартиру. Он уходит, зная, что расплата уже состоялась, но последствия только начинались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23 Клин клином

Некоторые воспоминания меняют структуру мозга. Воспоминания можно изменить, но стереть полностью невозможно, потому что факторы, которые подкрепляют память, участвуют во многих других процессах жизни человека. Травматическое воспоминание может меняться в деталях, но если исказится суть произошедшего, то оно попросту исчезнет, как случается с Владом. Когда он разбирается с гиппокампом, и мужчина из его сна приобретает лицо отца, а причины встают на свои места, то само болезненное воспоминание перестает его мучить.

Но с Кирой была другая ситуация. Инга и Влад помогли ей не сформировать посттравматический синдром жертвы насилия, но она всё равно помнит ситуацию, в которой ей было очень плохо именно в определённом контексте, когда буквально два-три ключа из контекста остаются. Задача Влада состояла в том, чтобы эти ключи больше не открывали одну и ту же дверь, а у памяти появились новые опоры.

Кира соглашается переехать к Владу, но пока перевозит только самые необходимые вещи. Она понимает его силу, но не боится. Рядом с ним она чувствует себя уверенно — может согласиться, может отказаться, может передумать, может быть собой.

Они живут вместе уже две недели, спят в одной постели, завтракают. Сегодня Кира видит на кровати странное устройство, оно похоже на маленький фонарик, но на конце у него вместо лампочки тонкие металлические усики. Кира берёт в руку приборчик как раз, когда Влад выходит из ванной.

— Уже нашла подарок?

— Что это?

— А на что похоже?

— На электрический шокер.

— Ну, шокер это против преступников из тёмных переулков, а это электростимулятор, чтобы доставлять удовольствие.

— Разве удар током может доставлять удовольствие?

— Зависит от силы тока и применения. Вытяни руку, — Влад берёт у Киры стимулятор, но она сомневается и не спешит давать руку, — это совсем не больно, Кира.

Кира ещё немного сомневается и протягивает ладонь, закрывая глаза. Она не чувствует прикосновения усиков, только по телу неожиданно расходится мягкая щекочущая волна. Она открывает глаза в недоумении:

— Странные ощущения.

— Но приятные?

— Да. Совсем не такие, как я ожидала.

Влад наклоняется к ней и берёт её лицо в ладони. Он касается её губ, целует долго, медленно, проникновенно. Она задыхается, обхватывая его крепче за широкие плечи, вцепляясь в волосы.

— Я скучал по тебе. Не бросай меня больше так надолго. Ты очень нужна мне.

Кира тает от его слов, сердце как будто расплавляется, и ей становится горячо и жарко. Она и сама не понимала, как соскучилась по нему, по его крепким, надёжным рукам, которые не дают упасть, жарким губам, которые заставляют задыхаться от эйфории, умелым пальцам, которые гладят чувствительные места, по его мягкому напору.

Он опускает её на постель, нависая сверху, не разрывая контакта их губ. Он просовывает руки под футболку и сжимает чувствительную грудь, перекатывая между пальцами твёрдые соски.

Он стаскивает с неё футболку и прижимается разгорячённым телом. После душа на нём одно полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, которое легко спадает, оставляя его полностью обнажённым, и они прижимаются друг к другу всем телом. Он снова захватывает её дыхание в сладостный плен, лаская умелым языком её рот.

Она сама приподнимает бёдра навстречу, потому что ей уже влажно и горячо, и она истосковалась по его члену внутри.

Влад стягивает шорты сразу вместе с трусиками, как всегда, и берёт в руку электростимулятор. Кира нервно сглатывает, но доверяет ему больше, чем собственным страхам.

Он подносит приборчик к торчащему соску и нажимает невидимую кнопку, и Кира выгибается, невольно постанывая, когда волна мягкого тока проходит сквозь каменный сосок и разливается по возбуждённым нервам. Влад проделывает то же самое со вторым соском, и Кира опять подаётся навстречу от сладкого напряжения, которое теперь спускается к низу живота.

Он снова её целует в губы, спускаясь влажным языком по шее, облизывая ключицу и захватывает сосок, оттягивая его губами. И когда Кира опять вздрагивает, он прикладывает приборчик к другому соску, вызывая лёгкое и приятное покалывание, расходящееся затухающими кругами от разряда тока. Он целует этот сосок, когда мягкая голубая молния пробивает влажный сосок. Кира напрягается дугой и громко, несдержанно стонет.

Влад проходится нежными электрическими разрядами вниз по разгорячённой коже и опускается в пупок, заставляя напряжение разливаться приятным теплом по самому низу живота. Он продолжает целовать её живот, поглаживает и разводит бёдра, сжимая ягодицы, периодически чередуя влажные и нежные ласки с разрядами тока.

Со временем тело начинает по-другому реагировать на электрические волны, разряды каждый раз расходятся дольше и дальше, тело сводит от приятных спазмов, а потом расслабляется, разливая горячую волну удовольствия по всему телу.

У Киры перед глазами уже сплошная пелена, дыхание срывается, а сердце отбивает бешеный ритм, когда Влад опускает тонкие усики устройства на разбухший влажный клитор, и тогда Кира кричит в голос, но не от страха.

Ток расходится по всему телу от кончиков волос до ногтей на пальцах несколькими обжигающими волнами и возвращается между ног, заставляя тело выгибаться и приподнимать бёдра в немой мольбе. Тогда он вводит сразу два пальца в раскрытое мокрое влагалище и скользит внутри, нажимая на чувствительные точки, одновременно нажимая на кнопку приборчика, и тело само тянется к нему, ярко реагируя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Клитор простреливает волной удовольствия, мышцы во всём теле пульсируют, а Влад продолжает орудовать пальцами внутри. Ещё один разряд – и Кира долго кричит от мощной молнии, которая накатывает сильнейший оргазм.

Но Влад не останавливается. Кира всё ещё подрагивает, а он опускает разряд на пульсирующее влагалище, и мощная волна снова поднимается и расходится по телу. Он добавляет пару движений пальцами внутри, и второй оргазм накатывает неожиданно почти сразу, заставляя мышцы неистово сокращаться, выталкивая смазку. А потом он пускает ток ещё раз. И ещё. Безумные оргазмы накатывают один за другим, заставляя Киру метаться на смятых влажных простынях и исступлённо стонать.

Она даже не пытается сопротивляться, сжимая ткань, кусая губы и чувствуя, как разум отделяется от тела и улетает в нирвану. Влад опять целует её в губы, проглатывая стоны и крики, покусывает подбородок и снова пускает разряд, вызывая пятый оргазм. И останавливается, когда видит, что Кира уже почти потеряла связь с реальностью. Он гладит расслабленное разгорячённое тело, легонько сжимает грудь.

— Хочешь пить, Кира?

Она не сразу понимает смысл его слов и только отрицательно качает головой, а потом вдруг поворачивает к нему голову и шепчет срывающимся голосом:

— А мы разве не будем продолжать?

Глаза Влада мгновенно темнеют:

— Тебе мало? Если хочешь продолжения, то я всегда готов…

Он не успевает закончить фразу, когда Кира опускает руку на его твёрдый мощный член и проводит по стволу, а потом приподнимается и садится сверху, обхватывая бёдрами его торс, так что багровый член упирается ей в ягодицы.

У неё между ног влажно и жарко, и она хочет почувствовать внутри его член. Она берёт его в руку и направляет сама. Он опускает сильные ладони ей на талию и позволяет сесть до упора. Она запрокидывает голову от того, как он глубоко и полно внутри, до самой задней стенки, упираясь мошонкой у входа.

Она начинает двигаться, заставляя расслабленные мышцы снова работать. Влад рычит от удовольствия, когда Кира круговыми движениями ведёт бёдрами, накручиваясь на мощный член. Шлёпающие и хлюпающие звуки сливаются со стонами и довольным рычанием. Тело сокращается от мощных толчков и наполненности и пульсирует ещё раз в ярком оргазме, когда Влад изливается одновременно с ней. Теперь ощущения полные и завершённые. Кира всё ещё сидит на нём и ловит последние затухающие волны наслаждения, когда Влад говорит:

— Кира, сделаешь кое-что для меня?

Она почему-то не сомневается и сразу отвечает:

— Да.

— Выходи за меня замуж. Я больше не хочу тебя терять.

— А что у тебя вместо кольца? Электростимулятор?

Влад легко укладывает Киру на постель и перекатывается, чтобы достать коробочку из тумбочки.

— Кольцо есть.

Он достаёт из коробочки помолвочное кольцо с огромным бриллиантом и надевает его Кире на безымянный палец.

— Угадал с размером?

Кира удивлённо смотрит на кольцо и не верит своим глазам, но давать задний ход уже поздно, она заочно согласилась, приняла кольцо и теперь только улыбается и качает головой. Теперь рядом с памятью о боли появился другой отклик.

Эпилог

— Боже, Влад, я не могу никуда идти в таком виде!

— Почему?

— Фигура выглядит ужасно! Я огромная!

— Под этим платьем все увидят только красивую беременную женщину. Ну ладно, только грудь выделяется. Красота нереальная.

— Я не могу появиться на людях.

Влад подходит и нежно её обнимает, поглаживая по животу, скрытому многочисленными складками.

— Я же предлагал заниматься зачатием потомства раньше, теперь ты бы уже была счастливой мамочкой, оставила малыша с няней и радостно поехала на открытие. Но ты оттягивала сей знаменательный момент, поэтому поедешь в обнимку со мной и с беременным животиком.

— Я не могу!

— Ты должна. Ты мне обещала. Я хочу, чтобы именно ты перерезала ленточку. Всё-таки я не каждый день открываю детский санаторий. Сделаешь это для меня?

— Хорошо.

Так Кира каждый раз соглашается, хотя обязательно спорит: сначала родить второго ребёнка, потом взять из детского дома ещё двоих мальчиков, а потом и третьего ребёнка, потому что захотелось девочку. Она ведёт колонку о материнстве в журнале и собственный блог, помогает другим семьям, которые решились на усыновление, ворчит, когда мама Влада балует детей и самого Влада, и чувствует себя самой счастливой женщиной на свете. Вокруг неё шумные дети и ещё более шумный Влад. Всё, что кажется случайным, становится неизбежным.

Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвётся.

30 мая 2020

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец