Не всё кончено

Она шла домой привычной дорогой, уже почти не замечая, как быстро сгущаются сумерки. После работы улицы опустели, фонари ещё не успели разгореться по-настоящему, и тени вдоль заборов казались гуще обычного. Внутри всё ещё кипело — злость на него, на его холодность, на то, как он умел отстраняться, когда ей больше всего хотелось тепла. Она сама всё оборвала. Сказала резкие слова. И ушла.

Шаги сзади она услышала слишком поздно.

Сильная рука обхватила её поперёк груди, другая закрыла рот. Её почти оторвало от земли и потащило в узкий проход между домами, где даже фонарь не доставал. Спина ударилась о шершавую стену. Воздух вышибло из лёгких. Холод камня прошёл сквозь тонкую ткань блузки, а его тело напротив было горячим, твёрдым, знакомым до дрожи.

— Ты… — прошипела она, когда ладонь чуть ослабла.

Он. Конечно, он. Тот самый. Лицо жёсткое, глаза тёмные от злости. Она чувствовала, как его пальцы впиваются в её бока, удерживая.

— Сама решила, что всё кончено? — голос низкий, напряжённый. — Просто взяла и вычеркнула?

Она дёрнулась, попыталась оттолкнуть его плечо. Ладони упёрлись в твёрдые мышцы груди.

— Ты сам виноват. Ты всегда был… далёким. Как будто я тебе безразлична.

— Безразлична? — Он замолчал, глядя ей в глаза. — Ты даже не представляешь…

Они снова начали говорить одновременно, слова сталкивались, резали воздух. Обвинения. Старые обиды. Всё то, что копилось месяцами. Она чувствовала, как дрожит от ярости — и от того, как близко его тело, как знакомо пахнет его кожа после долгого дня, как сильно бьётся его сердце напротив её собственного.

И вдруг он замолчал.

Она тоже замолчала.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом он медленно убрал руки и отступил на полшага.

— Если скажешь уйти — я уйду.

Она смотрела на него, всё ещё тяжело дыша.

А потом сама потянулась к нему.

Он накрыл её губы требовательно, язык настойчиво раздвинул их и проник внутрь. Она сначала ответила жадно и зло, будто продолжая ссору. Потом опомнилась и упёрлась ладонями ему в грудь. Он не отпустил: одной рукой удерживал её затылок, пальцы запутались в волосах и слегка потянули, заставляя запрокинуть голову. Другой рукой спустился ниже — по шее, по плечу, под край блузки. Ладонь коснулась голой кожи над поясом юбки, горячая, чуть шершавая. Она резко выдохнула.

Пальцы уверенно скользнули вверх по рёбрам и под чашечку бюстгальтера, накрыли голую грудь. Большой палец медленно потёр напряжённый сосок круговыми движениями. По телу пробежала острая волна удовольствия, колени ослабели. Она схватилась за его плечи, и тихий стон сорвался с её губ.

Он прижал её сильнее. Шершавый камень впивался в лопатки, спереди — его твёрдое, напряжённое тело. Она ясно чувствовала, как сильно он возбуждён: твёрдый член упирался ей в живот через одежду. Его бедро оказалось между её ног и слегка надавило. Она всхлипнула — уже не от злости. Влажность между бёдер стала ощутимой.

Она слабо попыталась отвернуться. Он поймал её лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. В его глазах уже не было одной только ярости — в них смешалось что-то голодное и отчаянное.

— Скажи, что не хочешь, — произнёс он. — И я уйду.

Она открыла рот… и промолчала.

Вместо ответа сама потянулась к нему и поцеловала — глубже, мягче, уже не сдерживая себя. Руки обхватили его шею, пальцы зарылись в короткие волосы на затылке. Когда он приподнял её, прижав к стене, она обвила его ногами. Юбка задралась до пояса. Его ладони легли на голые бёдра, пальцы скользнули под трусики, коснулись уже влажной кожи. Он провёл по складкам, нашёл вход и легко проник одним пальцем. Она резко выдохнула, сжавшись вокруг него.

Он не стал медлить. Одной рукой придержал её, другой расстегнул брюки. Твёрдый, горячий член прижался к внутренней стороне её бедра. Он сдвинул край её трусиков в сторону и медленно, но решительно вошёл. Она почувствовала, как растягивается и заполняется до предела. Стон вырвался сам — низкий, сдавленный. Он вошёл до конца и на секунду замер, тяжело дыша ей в шею.

Потом начал двигаться.

Глубоко, сначала размеренно, потом всё сильнее. Каждый толчок прижимал её спину к холодной стене. Она чувствовала, как он скользит внутри, как наполняет, как её тело отвечает — сжимается, становится ещё влажнее. Ноги крепче обхватили его бёдра. Пальцы впивались ему в спину сквозь рубашку. Губы касались его шеи, оставляя горячие следы. Она уже не сдерживала звуки — прерывистые всхлипы вырывались с каждым движением.

Он ускорился. Одной рукой поддерживал её под ягодицей, другой сжал грудь, пальцами теребя сосок. Удовольствие всё сильнее разливалось по телу, накатывая волнами. Она закрыла глаза, прижалась лбом к его плечу и отдалась полностью. Когда оргазм накрыл, она вскрикнула, сжавшись вокруг него так сильно, что он застонал ей в волосы и несколькими резкими толчками последовал за ней.

Они замерли, тяжело дыша. Он всё ещё был внутри, пульсируя. Руки продолжали держать её. Его сердце колотилось так же быстро, как и её.

Она молчала. Медленно опустила ноги на землю, когда он осторожно вышел. Ноги дрожали, и она прислонилась спиной к стене. Между бёдер было мокро и горячо. Кожа горела там, где только что были его ладони. Между ними повисла другая тишина — тяжёлая, наполненная дыханием и тем, что они только что сделали.

Он не отстранился сразу. Просто стоял близко, лбом касаясь её лба, и молчал.

Она закрыла глаза. Всё, что ещё недавно казалось таким простым — уйти, поставить точку, не оглядываться, — вдруг потеряло смысл.

Он всё ещё был рядом. И на этот раз она не хотела, чтобы он уходил.