Танец семи вуалей. Глава пятнадцатая. Часть II

«Танец семи вуалей»,

или В горячем плену Востока

Глава пятнадцатая:

«Танец семи вуалей»

Часть II

– Друзья мои, у меня нет слов! – произнёс Селимхан негромко, но так, что его голос разнёсся по всему залу, а на лице заиграла едва уловимая улыбка. – Что может сравниться с музыкой и танцем? Это жизнь, наполненная волшебством, – божественный дар Творца! Когда слух чаруют дивные звуки, а взор услаждает огненный танец – испытываешь неизъяснимое чувство сладостной неги…

Он сделал паузу; улыбка продолжала сиять на его губах, но теперь стала коварной, почти дикой.

– Но ваше выступление – всего лишь капля, дразнящий глоток, – продолжал он, – оно не утолило… моей духовной жажды. А потому я решил оставить вас у себя ещё на один год, чтобы иметь счастье насладиться гармонией вашего неповторимого искусства до конца…

Слова ещё эхом отдавались под куполом зала, когда воздух буквально зазвенел от немых чувств, переполнявших четверых, – уже рассчитывавших на свободу. Первым пришёл в себя Андрей: он не просто шагнул вперёд – он в буквальном смысле ринулся на Селимхана, в два размашистых шага сократив дистанцию, наплевав на дворцовый этикет, на вооружённую охрану, замершую у стен, и на саму опасность смерти. Его лицо исказилось, а в глазах вспыхнула такая бешеная, почти первобытная ярость, что Даша испуганно ахнула, прижав руки к груди. Но Андрей не успел приблизиться к Селиму – двое стражников ступили вперёд и схватили его под руки.

– Селимхан! – рявкнул Андрей, пытаясь вырваться из тисков охраны. – Ты дал слово! Слово мужчины! Мы выполнили условия договора, мы буквально вывернули души наизнанку на этой сцене! Ты обещал нам свободу…

Видя яростное сопротивление чужака, остальные стражники на всякий случай положили ладони на рукояти клинков, готовые в любую секунду броситься на дерзкого пленника. Даша в ужасе замерла, ожидая, что вот-вот прольётся кровь. С Селимханом никто и никогда не смел разговаривать в подобном тоне. Одно его слово, один едва заметный кивок – и им не сносить голов. Но вопреки страху Даша чувствовала, как внутри разгорается восхищение: ей безумно нравилась эта отчаянная смелость Андрея.    

Селимхан стоял неподвижно. Его глаза расширились, а уши буквально впитывали каждое слово чужеземца. Несколько секунд он просто смотрел на задыхающегося от гнева парня, а затем его плечи дрогнули. Тихий смешок сорвался с губ, перерастая в раскатистый хохот, полетевший под самый купол зала. Охрана в замешательстве ослабила хватку на оружии. Андрей, не разжимая кулаков, буравил Селима свирепым взглядом.

Наконец отсмеявшись, Селимхан шагнул ещё ближе и с размаху опустил свою тяжёлую, могучую ладонь на плечо Андрея. В его глазах больше не было пресыщенности или коварства – там горело глубокое, искреннее восхищение. Андрей резко дёрнул плечом, сбрасывая руку хищника.

– Ты ещё и потешаешься, негодяй, – скрежеща зубами, Андрей буквально выплюнул эти слова и быстро добавил: – Имей в виду, я не оставлю тебя в живых! Я найду способ расквитаться с тобой! Лучше убей меня сейчас, иначе…

– Успокойся же, наконец. Я ещё раз хотел увидеть в твоих глазах гнев, бахадур! – воскликнул Селимхан, и в его голосе проступил неподдельный азарт. – Это была всего лишь шутка – мой каприз. В Каср аль-Хайяль слишком много покорных льстецов. Я забыл, как выглядит огонь в глазах настоящего мужчины, готового бросить мне вызов и драться со мной! Твой танец был великолепен, но твоя верность и твоя ярость – бесценны.

Селимхан обернулся к Даше, склонив голову перед её красотой, а затем снова посмотрел на Андрея.

– Сейчас я разговариваю с тобой не как хозяин с рабом, а как мужчина с мужчиной! – продолжал он. – Ты свободен, бахадур. Ты и твои женщины. Вы заслужили это право, и Каср аль-Хайяль больше не держит вас. Мы расстаёмся друзьями, и двери моего дворца отныне всегда открыты для тебя.

Андрей медленно перевёл дыхание, чувствуя, как бешено колотится сердце. Напряжение, державшее их в плену дворца, наконец растаяло. Они победили.

– Свободный дух невозможно купить за всё золото мира. Вы победили! – вставил Селим-хан, склоняя голову перед силой и смелостью чужеземца.

В этот момент никто не проронил ни слова; четвёрка словно пребывала под гипнозом. Не шевелилась и Нгиян-ханум. Видя их нерешительность, Селимхан сам разрядил обстановку.

– Признаться, я поражён, как точно вы сумели угадать моё желание увидеть этот танец воочию, –продолжал он. – Это ведь был танец семи покрывал? Я скрупулёзно пересчитал полотна. Их было ровно семь – как хиджабов, скрывающих истину, – он прошёлся взглядом по разбросанным по полу вуалям. – Как вы узнали, что я жажду увидеть именно это зрелище?

Андрей понимал: было бы подло и несправедливо выдавать Нгиян-ханум. Ведь это она подсказала Даше исполнить этот танец, чтобы покорить сердце Селимхана. Пожилая женщина отнеслась к ним с искренним сочувствием и пониманием, и сейчас Андрей заметил, как сильно она напряглась в ожидании ответа.

– Это вышло случайно, – твёрдо произнёс он, глядя в глаза правителю. – Мы прочитали о нём в книгах, которые нашли в библиотеке твоего дворца.

Селимхан, будто что-то заподозрив, перевёл взгляд на стоявшую в оцепенении женщину. Она не смотрела на него, но он чувствовал её волнение – оно читалось во всём её облике.

– Ты лжёшь, бахадур, – Селимхан снисходительно улыбнулся, и в его глазах блеснули понимающие искорки. – Но я прощаю тебе эту ложь, – продолжал он, – ибо твоя смелость даёт тебе право и на обман. Ах, плутовка! — он шутливо погрозил пальцем в сторону замершей Нгиян-ханум. – Я не стану наказывать и тебя. Напротив, я благодарен тебе за то, что ты помогла этим выдающимся артистам осуществить мою давнюю мечту. – За этот танец, которым вы усладили мой взор, за твою смелость, бахадур, и за божественную красоту твоей партнёрши, – Селимхан снова отвесил уважительный поклон в сторону Даши, – я щедро награжу тебя. Я осыплю тебя таким богатством, что ты сможешь выстроить в своём городе дворец не хуже Каср аль-Хайяль. И у тебя ещё останется золота для твоих детей, внуков и тех, кто придёт после тебя – на тысячу лет вперёд!

– Спасибо, Селимхан. Твоя щедрость действительно не знает границ, – Андрей ответил спокойно, но твёрдо. – Но своё сокровище я уже нашёл. В сравнении с ним блеск твоего золота меркнет. Да, золото слепит глаза, но оно же разрушает и разум. Мне не нужны твои деньги, ибо моё сокровище дороже всех земных богатств.  

– Позволь узнать, что же это за сокровище, бахадур? – Селимхан прищурился, в его голосе проскользнуло искреннее любопытство, смешанное с недоверием.

– Вот моё сокровище! – Андрей повернулся к Даше. Он аккуратно обнял её за плечи, притягивая к себе, словно защищая от этого мира. Даша прижалась к его плечу, чувствуя, как бешено стучит его сердце, и из её глаз снова хлынули слёзы радости.

Взгляд правителя изменился. Селимхан резко отвернулся. Какое-то время он оставался неподвижен, и лишь по напряжённой спине можно было понять, какая буря бушует внутри него. Когда он снова повернулся, в уголках его глаз едва заметно блеснула влага, но голос оставался непроницаемым.    

– Истинный мудрец не станет спорить с тем, кто обрёл свой рай на земле, – тихо произнёс Селимхан. – Золото – лишь холодный песок пустыни. Оно может согреть карман, но никогда не согреет душу. Ты прав, бахадур: соловей не променяет свою розу на золотую клетку, даже если эта клетка – дворец султана. Береги своё сокровище. Ибо буря жизни может развеять золото, но истинная любовь держит небо над нашими головами! – он сделал паузу, затем продолжил: – Старики говорят: «Слепец ищет жемчуг на дне высохшего колодца, пока зрячий радуется капле чистой росы на рассвете». Я всю жизнь собирал камни, думая, что собираю солнце. Но камни остались камнями... Иди с миром, бахадур. Человек, который держит в руках сердце любимой, богаче самого халифа. Моя казна бессильна перед твоим богатством.

Пока Селимхан говорил, все присутствовавшие на сцене слушали его, затаив дыхание. Теперь они стояли не как рабы, готовые выполнить любую его прихоть, а как свободные люди – внимающие голосу мудреца.

– Сейчас вы переоденетесь, – продолжал Селимхан, – поужинаете, а утром мои люди доставят вас домой.

Эти слова эхом отозвались в головах каждого, кто с нетерпением ожидал их те долгие часы, пока длилось представление. Лера затрепетала в предвкушении долгожданной встречи с родными. По телу Ольги (она уже переоделась и сейчас, как и Лера, была в обычном шёлковом наряде) пробежал холодок, но она не показала виду, что слова Селима задели её за живое, хотя, естественно, была рада покинуть эту золотую клетку.

– Спасибо за щедрость, но нам бы хотелось отправиться в путь уже сегодня, – сказал Андрей, и впервые в его голосе проскользнули нотки смущения. – Пойми наше нетерпение: мы и так слишком задержались, и нам не хотелось бы злоупотреблять твоим гостеприимством.

Последние слова Андрея можно было расценить как насмешку, но хозяин Каср аль-Хайяль слушал молодого человека без тени обиды. Он посмотрел в пол, потом понимающе кивнул и выкрикнул куда-то в темноту зала:

– Рашид!

В тот же миг из дальних дверей вышел высокого роста, тучный мужчина с бородой и чёрной шапкой густых волос. На нём был расшитый серебряными нитями кафтан и широкие штаны, заправленные в сапоги. Из ножен на поясе торчал кинжал. Он подошёл к сцене, но наверх не поднялся. Так и остался стоять, склонив голову в ожидании распоряжений хозяина.

– Сегодня ночью ты доставишь этих молодых людей в Москву на моём самолёте. И помни: ты отвечаешь за них головой.

– Слушаюсь, господин! – произнёс Рашид, сделав короткий кивок.

Даша, по-прежнему находившаяся в объятиях Андрея, подняла голову. На её губах заиграла улыбка. Андрей, глядя ей в глаза, ободряюще кивнул.

– На будущий год я бы хотел пригласить вас всех к себе на летние каникулы, друзья мои, – снова послышался голос Селимхана. – Но уже в качестве моих почётных и самых желанных гостей. Решайте – выбор за вами.