Эльвира. гл 9

Бойся желаний своих, ибо они исполняются

- Робот подождёт, мне пора на работу, приеду поздно.

И снова тянуться бесконечные, долгие часы томительного ожидания, которые я привыкла коротать в тишине, зарывшись в книги. Библиотека, пожалуй, самое уединённое и таинственное место в особняке. Просторная двухъярусная комната, где пахнет старой бумагой, дорогой тиснёной кожей и едва уловимым шлейфом выдержанного табака. Стены от пола до высокого кессонного потолка облицованы стеллажами из морёного дуба, забитыми сотнями томов. На корешках — от старинных фолиантов с позолоченным тиснением до современных изданий в лаконичных суперобложках — тускло играют блики утреннего солнца. На второй ярус ведёт изящная винтовая лестница с коваными перилами. Огромное трёхстворчатое окно, выходящее в глубь пригородного леса, занавешено портьерами цвета пережаренного кофе, которые пропускают лишь узкие полоски света. В центре комнаты, на пушистом ковре, стоит дизайнерское вольтеровское кресло из потёртой рыжей кожи, а рядом — низкий столик и торшер из матовой латуни, бросающий мягкий круг теплого света на открытые страницы.

Я забираюсь в это кресло с ногами, кутаясь в твою рубашку, которая хранит едва заметный аромат твоего парфюма. Процесс чтения становится моим лечением, моим единственным способом не сойти с ума в звенящей тишине. Я выбираю увесистый том в сафьяновом переплёте, провожу пальцами по шершавой текстуре бумаги и медленно переворачиваю страницу за страницей. Тихий, сухой шелест листов - единственный звук, нарушающий покой комнаты. Вчитываясь в строчки, я заставляю свой разум полностью переселяться в чужие вымышленные жизни, лишь бы сбежать от собственной реальности. Строчки букв окончательно размываются перед глазами. Я застываю, уставившись в одну точку и прислушиваясь к звукам снаружи, в надежде уловить знакомое урчание мотора твоего «Мерседеса. » Дремлю прямо с книгой в руках и открываю глаза только от твоего неожиданного прикосновения. Ты приехал пораньше, и внутри всё сразу успокоилось.

— Ну что засоня, киборг-то, наверное, уже заледенел без твоего внимания. Пора его согреть и проверить настройки искусственного интеллекта.

На твоих губах играет едва заметная усмешка. После ужина и душа ты сам одеваешь меня. Чулки скользят по влажным ногам, туфли на высоких каблуках застёгиваются на лодыжках, открытый бюстгальтер едва прикрывает торчащие соски. Мой взгляд падает на андроида, растянувшегося на постели, с безупречным телом и силиконовым фаллосом, готовым служить нашему развлечению.

- Это последняя модель, с имитацией живого тепла, настраиваемой геометрией члена и функцией умной беседы под управлением ИИ. Мы будем использовать его, когда тебе захочется погорячее.

Я неспешно подхожу к кровати, сажусь на киборга верхом, чувствуя, как его искусственный хер, смазанный лубрикантом, входит в мою жаждущую киску. Ты вставляешь нижний страпон в мою вагину рядом с ним, а твой собственный член упирается в мой обильно покрытый кремом анус.   Все три члена распирают мои органы изнутри одновременно. Глаза закатываются от надвигающейся лавины экстаза, но я из последних сил заставляю себя прошептать:

- Да, любимый, какая я тупая дура. Стоило подождать всего один чёртов вечер, и всё могло быть иначе.

Мы втроём ловим общий темп, и три члена внутри меня начинают двигаться одновременно, но в совершенно разном ритме. Искусственный член андроида в моей киске — идеально гладкий, с вибратором. Нижний текстурный страпон на независимой подвеске, который прикреплен к поясу, входит и выходит из моей вагины рядом с ним, создавая трение, от которого у меня подкашиваются руки. А ещё залупа в моей заднице — горячая и пульсирующая. Твои пальцы двигаются у меня во рту, и я обсасываю их в такт движениям. Каждый мускул моего тела напряжён, всё моё лоно заполнено до упора и каждый нерв бешено вибрирует от переизбытка ощущений. Мне настолько хорошо, что я теряю рассудок. Три члена внутри меня — и каждый принадлежит тебе, даже тот, что от киборга, ведь пульт управления зажат в твоих ладонях.

- Даааа! Ещёё! Ещёё!

Я ускоряю темп, двигаясь всё быстрее, чувствуя, как оргазм нарастает где-то в глубине, смешиваясь с болью в растянутых мышцах и жаром внизу живота. Я кончаю... я кончаю на тебе, на киборге, на всём сразу. Оргазм накрывает меня как цунами, от которого темнеет в глазах. Моё тело выгибается, сокращаясь вокруг всех трёх членов одновременно, и я изливаюсь в диких конвульсиях, с воем. Пот, мои соки и сперма смешиваются в тягучую жидкость, силы покидают меня, и я обмякаю, прижимаясь грудью к прохладному пластику. Я взволнованно дышу, а когда затихает последний всплеск экстаза, поворачиваю голову, чтобы увидеть, доставила ли я тебе удовольствие. Ты молча нажимаешь кнопку на пульте, и андроид направляется к зарядной станции.

- Я что-то сделала не так?

В полумраке спальни твоё лицо кажется высеченным из камня, а взгляд, устремлённый в потолок, — холодным и непроницаемым. Эта тишина между нами ощущается острее, чем любой упрёк. Физическая близость, которая только что казалась спасением и мостом над пропастью, мгновенно испаряется, оставляя после себя лишь горькое послевкусие. Я приподнимаюсь на локтях, чувствуя, как гладкий антрацитовый хлопок простыней внезапно обжигает кожу холодом. Атмосфера секса, которая минуту назад защищала нас от всего мира, теперь превращается в замкнутую клетку.

— Мне надо побыть одному.

Твой голос звучит глухо, без тени недавней страсти. В нём нет злости, только бесконечная, выжигающая изнутри усталость человека, которого предали. Я замираю, боясь шелохнуться. Одеяло соскальзывает с плеч, и я чувствую себя абсолютно беззащитной перед этим тоном. Иллюзия того, что этой ночью можно всё исправить, рушится. Пространство особняка снова становится чужим, суровым и неприступным.

— Я думала... — мой голос срывается, и я сглатываю подступивший к горлу ком. — Я думала, что, если ты позволишь мне быть рядом, мы сможем когда-нибудь вернуть хоть часть того, что я разрушила.

— Тело ничего не исправит, — ровно произносишь ты, и эти слова бьют наотмашь. — Ты получила то, что хотела. Мне нужно время. Возможно, много времени. Год, два, десять… я не знаю.

Твой ледяной тон мгновенно выжигает во мне остатки недавнего тепла, земля уходит из-под ног. Весь этот сумасшедший экстаз, вся моя покорность, которой я пытаюсь искупить вину, оказываются бессильны перед твоей обидой. Я смотрю на тебя сквозь подступающие слезы, понимая, что мой опрометчивый проступок воздвиг между нами стену, которую нельзя быстро разрушить ни поцелуями, ни послушанием. Ты поднимаешься с кровати, набрасываешь тёмный махровый халат и отходишь к панорамному окну, спиной ко мне. За стеклом вечерний туман над лесом начинает рассеиваться, обнажая суровую реальность, в которой нам обоим придётся решать, что делать с осколками нашего прошлого.

- Пожалуйста, не прогоняй меня. Я буду ждать, столько, сколько тебе потребуется. Год, два, десять — мне плевать, только не оставляй меня за этой стеной.

- Ты свободная «саба», уйдёшь, когда захочешь.

Эти слова режут без ножа. Ты выворачиваешь правила нашей игры против меня самой, зная, что эта свобода мне не нужна. Свобода как высшая мера наказания.

- Нет, я никуда не уйду, я буду ждать здесь, у твоих ног.

Я потихоньку встаю с кровати, стараясь не нарушать эту давящую, стеклянную тишину. Каждое движение даётся с трудом, воздух в комнате становится осязаемым. Набросив пеньюар, я иду к небольшой двустворчатой дверце. Мягкий ворс ковра крадёт мои шаги. Створки бесшумно закрываются за спиной, отсекая от меня антрацитовое ложе и фигуру у окна. Моё пристанище на эту ночь — крошечная, смежная комната, предназначенная скорее для персонала, чем для отдыха. Здесь нет замшевых панелей и французских окон. Интерьер аскетичен: узкая кушетка, лаконичный комод из светлого дерева и небольшое окно, выходящее на глухую стену внутреннего двора, куда утренний свет практически никогда не проникает. Я прислоняюсь спиной к косяку. В этой келье, контрастирующей с роскошью остального особняка, меня охватывает полное осознание своего нового статуса. Я здесь — лишь тень из прошлого, допущенная в дом из сострадания, но запертая в границах своей вины.