Танец семи вуалей. Глава четырнадцатая. Часть II

«Танец семи вуалей»,

или В горячем плену Востока

Глава четырнадцатая:

«В золотой броне»

Часть II

А тем временем в зале начиналось представление. Первой появилась Махидевран. Теперь, в предвкушении долгожданной свободы пятнадцатилетняя Лера окончательно оттаяла. Из её движений ушёл детский страх, уступив место пробуждающейся юной сексуальности. Облачённая в нежно-розовый шёлк, она кружилась по залу с такой лёгкой, волнующей грацией, так дразняще взмахивала прозрачным шарфом, что Селим то и дело подавался вперёд, любуясь этим чистым, расцветающим бутоном. Девочка одаривала его мимолётной дочерней улыбкой и в глазах её уже не было страха, а сквозило лишь доверие. Следом за ней в зал ворвалась Фирузе. Селимхан удивлённо приподнял бровь. Сегодня на Ольге не было ни прозрачных шаровар, ни облегающего бёдра кружевного боди, ни привычных кинжалов в руках. Вместо этого на ней красовался строгий мужской костюм, белоснежная рубашка и слегка распущенный галстук. С её точёной фигурой и дерзко зачёсанными назад волосами этот образ выглядел невероятно вызывающе. Как всегда, Ольга вела свою партию с величественной, царственной динамичностью. Размашистым, почти хищным шагом она мерила пространство подиума, выступающего вглубь зала, прямо к его ложу. Каждое движение было наполнено кошачьей грацией и соблазном. Замедляя шаг под тягучий ритм музыки, она медленно наклонилась вперёд, круто выгнув спину и заглядывая Селимхану прямо в глаза. Один точный, молниеносный взмах руки – и потайные липучки на швах поддались с сухим, хлёстким щелчком. Она буквально сорвала с себя брюки и резким движением отбросила их в сторону, оставшись лишь в строгом мужском пиджаке и эластичных колготках в сетку, подчёркивающих безупречную линию ног. Этот контраст грубой мужской ткани и торжествующей женственности заставил Селимхана вздрогнуть. Янтарный напиток в бокале качнулся у самого края стекла, но хозяин Каср аль-Хайяль не заметил этого, прикованный взглядом к коварной обольстительнице. Ещё мгновение – и он раздавит бокал в своей могучей ладони. Ольга же, упиваясь произведённым эффектом, продолжала свой танец-поединок. Пиджак при каждом повороте распахивался, дразня белизной расстёгнутой рубашки, и вновь запахивался, сохраняя интригу. Это был абсолютный триумф её красоты и власти. Но Ольге этого было мало. Чтобы вырвать свою свободу, ей необходимо было сокрушить его самообладание полностью.

Музыка сменила ритм. Ольга медленно опустилась на четвереньки прямо на зеркальный настил подиума. Взгляд её хищных глаз по-прежнему удерживал внимание Селима. Плавным движением она двинулась вперёд, прогибая спину и клоня лицо к полу. С каждым сантиметром она становилась всё ближе. Селимхан, казалось, перестал дышать, заворожённый пластикой этой породистой хищницы. До дивана оставалось всего три шага, но она не торопилась: стоя на коленях, Ольга резким, дразнящим движением перехватила полы пиджака и сбросила его с плеч – откинув назад. Теперь на ней была лишь белоснежная рубашка и эластичные колготки, туго облегающие бёдра. Ольга перевела дыхание; не разрывая с ним зрительного контакта, она быстрыми, уверенными движениями пальцев собрала концы рубашки на талии, завязав их дерзким узлом. Этот образ – расстёгнутая рубашка на фоне откровенной сеточки – выглядел невероятно стильно и соблазнительно, балансируя на грани дозволенного, но не переступая её. Ольга снова опустилась на четвереньки, прогнулась в спине, закинув голову назад, и её волосы рассыпались по плечам. Селимхан шумно выдохнул, пальцы, сжимая накалившийся в ладони бокал, побелели, а на лбу выступили мелкие бисеринки пота. Коварная Фирузе подползла ближе. Доведённый до полного безумия, Селимхан снял перстень, протянул руку и просунул палец в приоткрытый рот девушки. Ольга приняла этот жест с неподвижным, царственным спокойствием истинной наложницы, знающей силу своего оружия. Её губы мягко сомкнулись на его пальце без тени покорности, а скорее, как капкан, который захлопнулся на добыче. Она смотрела на него снизу вверх, сквозь ресницы, и в этом взгляде горел холодный огонь торжества. Селимхан напрягся. Мужчина, привыкший повелевать людьми, уничтожать конкурентов и ломать чужие судьбы сейчас казался абсолютно обезоруженным перед холодными чарами коварной обольстительницы. Та, чья расчётливая красота не знала жалости, подчинила его своей воле без единого выстрела. Вся его былая власть разбилась о её ледяное спокойствие. Теперь, он, безропотно ждал её милости, пойманный в невидимые сети искусной интриги. А между тем её губы ритмично сжимали палец «правителя», а зубы слегка покусывали его. Влажный блеск покрывал её губы, а глаза горели торжественным огнём победы. И тогда он медленно вытащил палец, но Ольга уже разорвала дистанцию, что связывала их: плавным, упругим движением она поднялась с колен, выпрямилась и, развернувшись, пошла назад, при этом ни разу не обернувшись. Чеканя шаг, она скрылась в темноте «кулис». Это было высшее проявление женской власти, эстетический шок, который выжег в мыслях Селимхана всё, оставив его томиться в плену фантазий. Она победила…

Как только Ольга скрылась в дверях, луч прожектора выхватил фигуру конферансье. Его зычный, торжественный голос, раскатившись под куполом бездонного зала, снова заставил Селимхана вздрогнуть, возвращая из заоблачных далей, где он сейчас пребывал, в реальность:

– А теперь, господин Селим, специально для вас – легенда Востока, рождённая в огне страсти и великой тайны, – «Танец семи вуалей»!