Гнев. Пепел твоей чистоты

Пролог

Если вы хотели романтики, вы зашли не в ту дверь.

Кто-то думает, что в Аду существует девять кругов, я считаю иначе

Ад разделён между главными грехами, и каждый из них считает себя Дьяволом или же Богом.

Не имеет значение, как называть того, в руках кого сосредоточена вся власть.

Вы решили остаться? Что ж, двери закрываются – и наш лифт отправляется в преисподнюю.

Добро пожаловать в Царство Гнева.

Говорят, не повезёт, если попадёшь в его немилость.

Я скажу вам так: существует вариант похуже – не знать, что ты в его немилости.

Приписочка от автора:

любимый читатель, я предупреждаю тебя, что данная книга соедржит в себе:

сцены жестокости, насилия (очень много насилия, в том числе и над главной героиней) (и нет, нет никакого сомнительного согласия, о таком здесь речи идити не может, так что если начали читать, я еще раз напишу: Я ПРЕДУПРЕЖДАЛА) убийств и некоторые главы с весьма подробным описанием, употребление запрещённых веществ (что непременно вредит здоровью!), а так же множество неправильных и нерациональных вещей. Берегите своё ментальное здоровье и помните - вы у себя одни и на всю жизнь!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1 Подобие города

Оливия

Романтики здесь не будет. Я живу не в том месте, где девочке положено мечтать о принце на белом коне.

Здесь

это опасно, и вы даже представить себе не можете, насколько. Сейчас только начало сентября, так что у меня есть немного времени, чтобы ввести вас в курс дела.

Когда правительство стало в открытую пользоваться услугами людей, чьи руки всегда в крови, им пришлось создать города, в одном из которых посчастливилось родиться мне, Оливии Блейк.

Территория нашего города полностью закрыта для сторонних посетителей, для нас связь с внешним миром практически отрезана, а на картах мира наши координаты вообще не значатся. Мы - тайна, которую правительство скрывает так же тщательно, как и то, что пользуется услугами наших родителей. Дабы обеспечить безопасность семьям киллеров, убийц, наёмников, разведчиков и ещё многих других представителей профессий, которых в обычной жизни вы не встретите, наше существование скрыли ото всех ради безопасности жителей города.

У нашего города нет названия, нет улиц - только номера зданий. Общение происходит по внутренней сети, и хотя технологии нашего города ничем не отличаются от внешнего мира, в наших смартфонах и компьютерах установлена только одна социальная сеть. В ней есть анкета каждого жителя, вся необходимая информация находится в открытом доступе, что должно обеспечивать безопасность и прозрачность системы.

Вот только это всё заблуждение. Одна большая ложь!

В этом городе безопасно только в одном случае - если ты родился мужчиной. Пока представителей сильного пола вся система устраивала, другая часть города из-за свода правил даже пикнуть не могла.

Нет, у нас была возможность получить образование, выходить из дома, и право на льготы ничем не отличалось от прав мужчин. Даже разрешение на выезд из города мы могли получить намного раньше, чем мужчины - после обязательного окончания образовательного курса до двадцати одного года, в то время как мужчинам полагалось оставаться в городе минимум до двадцати пяти. Но это не отменяло того, что после наступления совершеннолетия у девушки здесь, до самого окончания колледжа, начинался ад.

Официально система работала просто: обязательные двенадцать лет обучения в школе для каждого пола, а после - три года колледжа, где требовался определённый уровень знаний. Администрация города не давала сертификат, пока ты не подтвердишь уровень образования, и нередко кто-то оставался на одном и том же курсе дважды, а то и трижды. Мужчинам после колледжа полагалась военная подготовка, которая длилась ещё четыре года.

И хотя город наш был не самым маленьким, покидать его ты не имел права, если не относился к администрации или тебя не нанял кто-то из правительства. Перевод в другой такой же закрытый город по каким-либо обстоятельствам могла одобрить только администрация.

Помните, я говорила про одну единственную социальную сеть? Все просьбы и жалобы обрабатывались в ней, так как с администрацией можно было связаться только через эту сеть. Так что вживую никто не видел, кто на самом деле руководил городом, и при всём этом здесь никогда ничего не менялось. Администрация быстро находила и карала нарушителей.

Я отношусь к третьему поколению, которое здесь родилось. Мой отец - разведчик, который как раз и работает на правительство. Однако я его уже давно не видела и подозреваю, что он оставил нашу семью. Моя мать работает в местной больнице медицинской сестрой, её в этот город сослали в качестве наказания - и это всё, что довелось узнать о своей семье мне и моей младшей сестрёнке Офелии.

Моя мечта, если о таком вообще можно здесь задумываться, - покинуть этот город сразу после «совершеннолетия». Именно так мы называем тот момент, когда ты получаешь сертификат от администрации и имеешь полное право уехать.

Да, раз и навсегда. Да, больше тебе ни под каким предлогом не дадут сюда вернуться. Но я спала и видела, как начинаю новую жизнь в каком-нибудь университете с крепкой легендой, которую мне обеспечит администрация города. Ведь так было со всеми желающими покинуть это место.

Ещё моё желание подкреплялось страхом за Офелию. Я ни в коем случае не должна позволить ей пережить то, что предстоит через месяц мне. Мне необходимо было выбраться отсюда – и найти хоть какой-то способ вытянуть и сестру.

Сжав руль своей голубой Хонды Цивик, я случайно взглянула на кольцо, которое было на безымянном пальце левой руки. Меня начинало подташнивать каждый раз, когда я видела этот кусок белого золота с зелёным камушком в качестве украшения. Скоро оно кому-то достанется - и этот момент будет не самым приятным воспоминанием в моей жизни.

Я нажала на сигнал, и машина издала громкий звук. Дверь нашего дома открылась, и по каменной лестнице тут же спустилась Офелия. Можно было подумать, что я нервный человек, но мне не хотелось опаздывать в первый же день в колледж, учитывая, что до этого нужно завезти младшую сестру в школу.

Офелия натянула капюшон на голову, скрывая свои белоснежные волосы. Её почти прозрачная кожа была полностью закрыта от солнечного света, а фиолетовые глаза защищали солнцезащитные очки. Сестра родилась альбиносом, и в этом городе подобная особенность - проклятие. Шанс того, что её жизнь превратится в ад после восемнадцатилетия, был больше, чем стопроцентный.

Я завела двигатель и услышала странный треск.

- О… Нет… - с отчаянием протянула я. - Только не это…

Но, на удивление, «Хонда» завелась. Прикрыв веки, я шумно выдохнула и немного успокоилась.

- Нужно будет снова везти в гараж? - тихо спросила сестра.

- Денег на это практически нет. Только если будет смена Руби, но я не могу пользоваться её добротой вечно.

Руби - моя знакомая, которая в этом городе на все руки мастер. Она много где работает, потому что ей необходимы деньги на лечение умирающей в больнице матери.

Первая осечка системы: если покровитель твоей семьи умирает, администрация не сильно-то и заботится о твоём дальнейшем благополучии в этом городе. Руби как раз из-за этого и остаётся в колледже не первый год - ей не хватает времени на учёбу и работу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наш покровитель был жив, но отец не появлялся дома уже два года. Ровно столько же на счёт нашей семьи администрация не высылала деньги, которые полагались нам в качестве компенсации от правительства. Так что мы жили на старые накопления, от которых я хотела ещё хоть что-то оставить на свой отъезд и образование. Ещё была скупая зарплата матери, большую часть из которой родительница спускала на алкоголь. Я не могла её винить: будь у меня её жизнь, вряд ли я смогла бы выбраться из чёртового замкнутого круга. На ней были «несовершеннолетние» дочери, а ещё неликвидный для женщины возраст.

Мы плавно двигались вдоль одинаковых домов. Наш район не отличался роскошью, но, скажем так, были в этом городе места значительно хуже. Хотела бы я сказать, что наша семья относилась здесь к среднему классу, но, боюсь, у нас осталась только ширма этого, а за ней была бездна, в которую мы вот-вот должны были упасть. Деньги имели свойство заканчиваться, а мне до выезда из города оставалось ещё три года. Если я хотела уехать в самые кратчайшие сроки, чтобы спасти Офелию от ужаса, то мне нужно было сосредоточиться только на учёбе.

Взглянув в боковое зеркало, я заметила отражение белоснежной церкви, которую мы проехали. Тихо фыркнула. Как будто в этом городе в ком-то ещё осталось что-либо святое. Мы все были на дне, потому что этот город - чистейший ад на Земле.

- Завтра у нас будет врачебный осмотр.

- Тебе же ещё пятнадцать, - прошептала я, стараясь скрыть леденящий ужас.

Офелия и так боялась будущего, мне нельзя было выдавать и свой страх.

- Да, но в этом году они решили провести всё осенью, а не весной, потому что многим уже есть шестнадцать.

Я постаралась хоть как-то криво улыбнуться, чтобы разрядить обстановку.

- Выбрала себе дизайн кольца?

- Я подумала над сапфиром, - Офелия посмотрела на меня в ожидании, и я кивнула.

- Очень хороший выбор, подойдёт к твоим глазам.

Сестра постаралась улыбнуться, но вышло так же паршиво, как и у меня. Мы обе прекрасно знали, для чего были эти кольца, и бесплатные драгоценные камни, которые нам доставались в подарок от администрации, никак не могли компенсировать тот ужас, который нам предстоял.

Я остановилась возле трёхэтажного коричневого здания. Офелия ещё раз поправила капюшон, скрывая свои волосы, но мы обе понимали, насколько жалкими были эти попытки спрятать её внешность. Она уже была лакомым кусочком, как только в сети появился её профиль. Среди своих сверстниц моя сестра слишком выделялась.

Со мной ситуация была получше. У меня была самая обычная фигура, средний рост, натуральные прямые блондинистые волосы до середины спины и зелёные глаза. Ничего особенного, но я не хотела рисковать, поэтому подготовила какой-никакой план.

Машина снова со скрипом завелась. Теперь нужно было доехать до колледжа, где мне предстояло провести три года. Дорога заняла ещё двадцать минут, за которые я успела проехаться мимо поля, посреди которого находилось круглое каменное строение. Машина дёрнулась сразу же, как только взгляд сосредоточился на паноптикуме, или, по-другому, идеальной тюрьме.

Это круглое кирпичное многоэтажное разваливающееся строение - особое место в нашем городе. Именно оно было символом главной осечки администрации.

Забавы ради кто-то много лет назад придумал развлечение для мужчин, которое стало ночным кошмаром для всех представительниц слабого пола в этом месте.

Ночь жатвы - так её все называли. Уже много лет в ночь на первое октября администрация одобряла для парней до двадцати пяти лет одно отвратительное развлечение: всех девушек из колледжа, начиная с первого курса и до третьего, можно было выловить, привезти в паноптикум и изнасиловать, забрав в качестве трофея её кольцо. Какого-то чёрта это ещё и поощрялось администрацией: чем больше у человека было колец, тем выше у него был рейтинг в городе как у жителя, соответственно, больше привилегий. Именно поэтому в основном охотились на девственниц.

Администрация города позаботилась обо всех рисках, связанных с этим развлечением. Во-первых, начиная с шестнадцати лет девушкам гинекологи проводили ежегодные осмотры, на которых устанавливали факт наличия девственности. Во-вторых, после первого осмотра им выдавалось кольцо из белого золота с драгоценным камнем, которое служило желанным трофеем. В-третьих, в двенадцатом классе нам всем устанавливали гормональный имплант в плечо, который помогал регулировать численность населения города.

Думая обо всём этом, я ускорилась. Телефон завибрировал, напоминая, что я немного отстаю от графика. Парковка возле колледжа была уже практически вся заставлена, так что я оставила машину на самом дальнем от входа месте.

Проведя пальцами по волосам, обтянула края синей толстовки. Ноги приятно пекло солнышко - хорошо, что я могла позволить себе короткие джинсовые шорты, не боясь, что моя кожа сгорит. Офелия никогда не сможет надеть что-то подобное, потому что она быстро покрывалась ожогами от солнечных лучей.

На входе меня ждал Грег. Его русые волосы торчали в разные стороны, и я привстала на носочки, чтобы пригладить их пальцами.

Серые глаза парня прикрылись, он явно наслаждался моим прикосновением.

- Меня ждёшь? - тихо, с улыбкой спросила я у друга детства.

- Ренат и Джон должны скоро подойти, - покачал тот головой.

Значит, не меня… Грег ничем не был мне обязан, и между нами не было больших чувств, скорее, маленькие искорки симпатии. Я знала, что он уже занимался сексом с другими девушками, и это меня скорее успокаивало, чем злило. Дело в том, что я не относилась к тем девушкам, что могли избежать жатвы, так что я придумала свой небольшой план: сделать это с тем, кому хоть как-то доверяю в этом городе. Грег казался самым лучшим кандидатом, а его дружки Джон и Ренат были теми ещё психами, которые решили подражать элите города. Я боялась, что они испортят моего старого друга, но с другой стороны, уже утром первого октября меня это всё не будет волновать.

Услуга за услугу: я - своё кольцо и кровь на белой простыни, а Грег сделает всё менее болезненно.

У меня было мало представлений о том, как проходит жатва. Те, кто ей подвергся, об этом не болтали, лишь в общих чертах: место, день и принцип отбора девушек.

Открыв свой шкафчик, я взяла пустую тетрадь, ручку и книгу по экономике. Уже через две недели будет большой тест, на котором оценят наши знания, полученные за двенадцать классов. Я направилась по коридору, стараясь не задеть ноги тех, кто сидел на полу. Возле кулера с водой, оперевшись об него головой, спала Руби. Я хотела попросить её о помощи с машиной, но, глядя на то, как она спала, не смогла разбудить. Моё сердце пропустило болезненный импульс из-за жалости к этой девушке.

Услышав громкий смех, я на секунду оцепенела. Не я одна, потому что никто не хотел мешать пройти тем, кто имел связь с администрацией. Сейчас их было пятеро, но все знали, что на самом деле их семь.

Без понятия, кем были их родители и по какому принципу отбирали главных помощников для администрации, но именно семь парней отвечали за прямое взаимодействие с управленцами этого города. И как-то издавна сложилось, что каждый из парней соответствовал Грехам. Тем самым, о которых говорилось в Библии.

Было подозрение, что на роль этих Грехов выбирали самых смазливых, отбитых и при этом опасных. Не знаю, были они очередной осечкой администрации или же, наоборот, какой-то тактикой, но они относились к одному из проверенных способов избежать жатвы - получить покровительство кого-то из них.

Но глядя на пятёрку парней, что шла по коридору, я даже думать не могла о том, чтобы попросить о помощи кого-то из них. Опустила взгляд, чтобы ни на кого не смотреть. Грехи часто были под веществами, так что мне не хотелось проблем в первый день, а люди в неадеквате могли их очень просто организовать.

Как, чёрт подери, можно было только подумать о помощи кого-то из них? Я боялась каждого до дрожи в коленях, и ещё больше наводил панику тот факт, что не все Грехи раскрыли свои личности. Я понятия не имела, как выглядят Гордыня и Лень: пользуясь привилегией администрации, они скрыли свои фотографии в профиле.

А странички в сети этих парней, уж поверьте, пользовались популярностью. Не все боялись их так, как я. Были те, кто жаждал общения с ними, дружбы, а некоторые - и секса. Я старалась держаться от этого подальше, так что поскорее продвинулась бочком по коридору, желая избежать столкновения.

Заметив носки чёрных кроссовок, отошла левее. Человек напротив сделал так же. Шагнула вправо - и вновь кто-то повторил за мной. Пришлось поднять голову и с ужасом заметить на себе взгляд чёрных глаз. Я знала его имя, оно абсолютно не подходило Гневу.

Даррелл…

Он гипнотизировал меня своими чёрными, полными яростью глазами, а после пошел вперед, не постеснявшись ударить меня плечом. Кожу тут же засаднило, но я промолчала.

Даже если он сделал это специально, у меня не было и шанса против него. Скрывшись в аудитории, села за парту рядом с Диной. Вот уж кому я завидовала всю жизнь… Её отец был знаменитым убийцей. И хотя мама у девушки умерла очень давно, пока отца не было в городе, девушка жила одна. К ней абсолютно никто не приближался. Словно авторитет отца создал непроницаемый щит вокруг неё, так что было очевидно: жатва её не коснётся.

Дина была не единственной такой девушкой в городе, но и подобных ей было очень-очень мало. Знакомая натянула капюшон на тёмные густые волосы, буркнув приветствие, и упала щекой на стол, явно желая досмотреть свой утренний сон.

Знаю, информация кажется полным бредом, но я в этом живу уже восемнадцать лет. Думаете, я хоть с чем-то свыклась? Ничего подобного. И остальные девушки тоже, но мы все упорно делаем вид, что всё в полном порядке.

Моё описание могло показаться сумбурным, потому что я понятия не имею, честно говоря, как всё лаконично по полочкам разложить тому, кто ни разу не был на нашем городе. Давайте я подведу для вас кое-какие итоги.

Да, для администрации города вполне нормально проводить как праздник ночь, когда насилуют девушек. Это в порядке вещей и даже поощряется. Как реагируют на это взрослые? Никто не может пойти против администрации, так что многие закрывают глаза в ночь жатвы на всё происходящее. Есть ли способы избежать подобной участи, если ты всё ещё девственница? Да, их даже несколько!

Первый: заплати администрации. Но сумма настолько внушительная, что я даже не рассматривала подобный вариант.

Второй: родись в семье, чьи родственники внушают страх всему городу, в том числе и администрации, как в случае Дины.

Третий: лишись девственности до жатвы, но тогда ты считаешься «испорченной», и администрация никак не защищает таких девушек от насилия в будущем. Когда-то ходил слух, что с данными девушками формируются списки для всех парней, чем они и пользуются, но я всё ещё надеялась, что это грязный, мерзкий слух. Но должна признаться, что с девственницами такие списки действительно существовали, так что нельзя было полностью отметать наличие и других списков.

И последний, четвёртый и самый дерьмовый вариант: попроси о покровительстве кого-то из семи Грехов. Но я даже представить боюсь, какую плату потребуют эти циники, что упиваются собственной властью.

Глава 2 Подобие обыденности

Оливия

Я смотрела с опаской на длинные золотые кудри Джулс. Она над чем-то громко смеялась, пока переодевалась в спортивную форму. Пока я старалась носить всё мешковатое, свободное и скрывающее тело, особенно грудь, - одногруппница делала всё ровным счётом наоборот.

Она ещё в школе всегда была модницей в обтягивающих лосинах, коротких топах и на высоких каблуках. Отрастила длинные волосы, которые концами доставали до ягодиц, а утончённость своего девичьего личика подчёркивала чёрным ободком, который помогал прядям не падать на лицо.

- Нет, ну серьёзно, он же кореец, а у них крохотные члены… Я-то уж знаю, - прошептала Джулс Еве.

Ева и Ада - сёстры-близняшки, однозначные претендентки номер один на Ночь жатвы в этом году. Они были слишком миловидными, за их спинами никто не стоял, а семья давно лишилась покровителей из внешнего мира. Они жили в этом городе в приличном доме, который передался по наследству, и никто из семьи не собирался его покидать, так как оба родителя были врачами и неплохо зарабатывали в местной больнице. Казалось, сестёр совсем не беспокоит приближающаяся ночь.

- Завались уже, Джулс, - Дина открыла соседний со мной шкафчик раздевалки. - Ты к Марсу самолично в штаны залазила, чтобы его член обсуждать? У меня уже складывается ощущение, что ты тут всех перетрахала.

- Ха-ха! - Джулс подняла левую руку, на которой сверкнуло кольцо с бриллиантом. - Моя семья достаточно богата, чтобы откупиться от всего этого дерьмового порядка в городе, так что я сама выберу, с кем потрахаться. А вот тебе, Дина, стоит побеспокоиться, - одногруппница перешла на шёпот, сверкнув голубыми глазами, будто в предвкушении: - Ночь жатвы близится…

Джулия ушла, Дина лишь вздёрнула бровь, а потом стянула с себя толстовку. Её рёбра были покрыты чернилами: ветки сакуры оплетали большую часть грудной клетки, и она совсем не носила лифчик.

- Ты всегда защищаешь Марса, - подметила я. - Вы общались раньше?

- Нет, - девчонка мотнула головой, расправляя густые тёмные волосы. - Мне насрать на них, просто раздражает её писклявый голос.

Ева и Ада вовсю хихикали, надувая губы, чтобы спародировать Джулс. Я же фыркнула, отвернувшись. В этом городе не стоило мечтать о любви и дружбе, это относилось ко всем без исключения.

Марсель, или, по-другому, Марс, как мы его называли, всегда открыто проявлял симпатию к Джулии ещё с начала старшей школы. Однако его чувства были невзаимными, но вряд ли он об этом знал. На публике девушка всегда отвечала флиртом на любые шаги Марса, с радостью просила его о помощи, бежала к нему в первую очередь, если что-то случалось, а тот всегда помогал.

Но всё менялось в женской раздевалке, где их отношения были чуть ли не главной темой для обсуждения. Здесь Джулия открыто смеялась над Марселем, гордилась своим высокородным происхождением (по слухам, кто-то из её родственников раньше был в администрации), так что её не трогали. Сперва казалось, что Марсель просто пытается выбить себе привилегии через девушку, но чем старше мы становились, тем больше одноклассник, а теперь уже одногруппник превращался в какого-то беззаботного и несерьёзного парня, который приходил на занятия только для того, чтобы потравить анекдоты. И уже сейчас всем было ясно: администрация и все привилегии города ему были до задницы.

Телефон издал сигнал, и не у меня одной. Я уже знала, что произошло, поэтому не сдержалась и разблокировала экран. Возле фиолетовой иконки появился красный значок - вышла новая глава романа.

Автора, который стоял за целыми циклами историй, благодаря которым можно было хоть немного отключить мозг от реальности, не вычислили до сих пор. И я знаю почему - слишком смелые работы у неё были. Если бы её личность раскрыли, девушек лишили бы одной из немногих радостей.

- Чёрт, ну, Джульетта! - вскрикнула Ада, ударив кулаком по скамейке. - Это не глава, девчонки, а просто уведомление, что найден художник для её книг.

На странице паблика была чёрно-белая зарисовка в виде счастливой улыбающейся девушки, показывающей два пальца.

«Привет! Знаю-знаю, вы ждёте проду, но я немного приболела. Однако у меня всё равно для вас хорошие новости: художник найден! Скоро в моих книгах появятся вкладыши и постеры, чтобы поцело… кхм-кхм… чтобы повесить этих красавчиков на стену. В печать всё выйдет в следующем месяце, так что к Рождеству предлагаю обновить коллекции! До новых встреч! P. S. Папа и мама, если вы читаете мои книги, немедленно закройте и сожгите».

Истории Джульетты сподвигли меня выбраться из города, и что-то мне подсказывает, что не меня одну. Её персонажи заставляют верить, что за пределами колючей проволоки есть что-то большее, чем грязь. Она красиво писала о любви и чувствах, была путеводителем в мире Грехов, единственным лучиком света во тьме, который помогал найти дорогу и не потерять веру в лучшее. Автор так красиво описывала любовь, что какая-то крошечная часть меня тоже начала её жаждать, но мозг быстро подавлял это чувство разумной мыслью: «Не время». Вот когда я выберусь отсюда, пойду учиться на психолога и стану независимой, самостоятельной личностью…

Раздался свисток, от которого я вздрогнула. Дина захлопнула шкафчик рядом с моим носом, из-за чего я окончательно очнулась и с ужасом осознала, что всё ещё не переоделась…

Удача была на моей стороне - моя маленькая голубая малышка вновь завелась. Да, со скрипом и таким протяжным стоном бессилия, что мне стало жаль машину. А ведь это всего лишь груда металла.

- У меня, кроме тебя, ничего нет… Пожалуйста… - прошептала я, поворачивая ключ зажигания.

Двигатель как-то странно хрюкнул, после чего по кузову побежала такая желанная вибрация. Я медленно направилась к гаражам, в которых работала Руби. Даже если знакомой не будет сегодня, возможности тянуть с ремонтом у меня уже нет.

До колледжа автобусы ездили редко, и мне не хотелось ехать вместе с изголодавшимися пубертатными подростками, когда была возможность этого избежать. А о том, чтобы Офелия сидела с подобными рядом, и речи идти не могло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Может, она и выглядит как ангел, сошедший с небес со своими белоснежными волосами, пушистыми ресницами, фиолетовыми глазами и молочной кожей, но её, в отличие от этих мифических существ, очень даже можно было потрогать. И я не хочу, чтобы кто-то к ней прикасался, даже после совершеннолетия. Она была моей драгоценностью, которую я обязана была охранять.

- Я узнаю этот звук из тысячи.

Смех Руби меня немного успокоил. Знакомая стояла вся в масле, вытирая пальцы какой-то грязной тряпкой, хотя на её щеке и шее были такие же черные следы, как и на кистях. Мне нравилось, как пахла Руби, - это было в тысячу раз лучше, чем дорогие и удушающие цветочные духи Джулс.

Я передала знакомой ключи. Девчонка в таких же джинсовых шортах, как у меня, и в обтягивающей майке-безрукавке (которую я бы никогда не позволила себе надеть), села за руль моей «Хонды» и загнала её на яму.

- Да, есть пробитие, как я и предполагала. Тебе бы по-хорошему гофру новую купить, а не запаивать.

- Это… дорого?

При Руби можно было не стесняться. Этот человек никогда не осудит за подобный вопрос, потому что у неё денег было меньше всех в этом городе, несмотря на то, что она крутилась как белка в колесе.

Своими тёмными глазами она выглянула из-под моей машины, вытянула трубочкой розовые губы и почесала затылок.

- Послушай, я могу тебе запаять пока бесплатно, потом покопаюсь в мусоре, может, что из старого приемлемое найду взамен… этого. Но меня пугает твой натяжной ролик, он совсем старый. Если с первой проблемой ты ещё до меня доедешь - да, весьма эффектно, тут ничего не скажешь…

Она ещё пыталась шутить, и я даже позволила себе коротко улыбнуться.

- Но если лопнет эта хрень, - она указала куда-то, в чём я вообще не разбиралась, - то ты заглохнешь на месте, и до гаража твою «Хонду» будет тянуть уже кто-то на тросе.

Улыбка с моего лица пропала. Руби снова нырнула под машину, что-то в ней высматривая. Её тёмные волосы торчали в разные стороны, а брови воинственно зачесались вверх. Сама знакомая была маленькой, на голову ниже меня. Сомневаюсь, что её тело могло сформироваться как-то иначе, потому что она недоедала с самого раннего детства. Её все избегали, говорили даже, что на ней проклятие. Она была тем самым изгоем, с которым родители рекомендовали не общаться своим детям.

Я же знала Руби, потому что наши мамы постоянно были в одном месте: только её в качестве пациентки, а моя - как сотрудник. Мы давно познакомились, и чем старше я становилась, тем меньше понимала, где между нашими «сословиями» проходит грань, из-за которой я должна стесняться знакомой.

На нас были неспроста одна модель шорт - это была старая коллекция, и она продавалась по акции. Наши задницы были одинаково тощими, так что последние маленькие размеры забрали именно мы. Исходя из курсов анатомии в выпускном классе, я могла сделать вывод, что естественные роды нам не грозят.

Я абсолютно не разбиралась в том, что говорила мне Руби после осмотра, только попросила посчитать, сколько всё будет в конечном итоге стоить. Она никогда не включала в ценник свою работу, а я продолжала накидывать сверху, чтобы хоть как-то её отблагодарить.

Я не могла поступить иначе, когда в памяти всё ещё стоял образ её матери, лежащей под всеми теми трубками, что были прикреплены к телу женщины. И то, как на собственную мать смотрит Руби через прозрачное окошко палаты, пока медицинские сёстры меняют лекарства в капельнице пациентки.

Возможно, знакомой было бы легче, если бы родительница умерла. Тогда бы ей не пришлось покрывать медицинские счета, работы было бы меньше, но больше у девушки никого не было. Думаю, если бы на её месте была я, то поступала бы так же.

Этот город создали для нашего спасения, но чем старше я становилась, тем больше понимала, что это место становится ловушкой для тех, кто не подходит системе администрации.

Обычно я не была такой пессимисткой, ведь у меня были светлые цели и смелые планы на жизнь, но уверена: весь этот месяц меня будет штормить из-за предвкушения особой ночи. Я знала, что у меня есть Грег, ничего не могло пойти наперекосяк, но предвкушение чего-то страшного всё равно преследовало меня. Словно дышало в спину своим леденящим и сковывающим от страха дыханием, а когда я оборачивалась, то ничего не видела. Возможно, это всё-таки нервы…

Домой я вернулась поздно, уже начинало темнеть. Наш серый двухэтажный дом с белыми оконными рамами и оборками по углам крыши становился с каждым днём всё мрачнее. На отделке появлялся мох, а от сырости облупливалась краска. Нужно было заняться фасадом, но на это уйдёт непозволительное количество денег.

В гостиной тихо работал телевизор. Рядом с диваном стояла пустая бутылка вина. Уже даже не бокал и не два… Нажав на красную кнопку, я выключила телевизор, а после накрыла мать пледом. На лице этого человека был отпечаток изнурительной работы, затяжной депрессии, ненависти к себе, а ещё едва заметный шрам на щеке. Я не знала его истории, как и прошлого матери, но не скажу, что она была плохим человеком. По большей части самовлюблённой когда-то, но с каждым годом жизнь в ней угасала, и она находила своё спокойствие в алкоголе и забытьи.

Волосы матери были давно спаленные краской. Корни отросли вместе с сединой, и родительница не спешила привести себя в порядок. Мы знали правду, но никто не говорил её вслух. Папа оставил нас, завёл себе семью во внешнем мире, скрывает эту связь от правительства, а нас бросил под куполом «защиты».

Я выключила напольную лампу с тусклой лампочкой и поднялась на второй этаж. Там было душно, но Офелия была теплолюбивой девочкой, которая часто мёрзла. И сейчас, в начале вполне себе тёплого сентября, она сидела в тёплых носках, в одной из моих толстовок, которые были ей ещё не по размеру, и в махровых штанах. Сестра включила в комнате только настольную лампу и вычитывала что-то в учебнике. Её мечтой было стать врачом, получить разрешение от администрации на обучение в колледже с возможностью сюда вернуться, чтобы забрать маму. Ей хотелось много зарабатывать, даже если она станет жертвой системы и у неё будет мизер часов на то, чтобы видеться с семьёй. Те, у кого в этом городе не было каких-то привилегий, были изначально обречены на тяжёлую жизнь, где могли помочь только упорство и выносливость.

- Как ты, малышка? - спросила я сестру, подойдя к ней и поцеловав в макушку. Хорошо, что маме её одноклассницы по пути и она может забирать Офелию, иногда это очень выручает, как сегодня. - Как в школе дела?

Сидя на полу рядом с её рабочим столом, я выслушивала рассказ сестры о её дне. Мне хотелось вернуться в её возраст, думать, что до Ночи жатвы ещё очень далеко, что меня никто не тронет и об этом пока можно не беспокоиться. Вернуться в те дни, когда всё было хорошо…

Глава 3 Администрация

Даррелл

Я ненавидел в этой девчонке абсолютно всё. Взгляд запуганной лани, светлые волосы, которые она постоянно расчёсывала пальцами, ноги, которые я скоро раздвину, рот, с которого почему-то ещё слетали слова. Я хотел, чтобы она заткнулась. Возненавидела себя. Растворилась. Чёрт подери, я хотел, чтобы она пропала из этого города и чтобы к этому был причастен именно я.

Какого хуя она строила из себя невинность, когда в ней текла кровь её подлого папаши? Считается, что дети не должны расплачиваться за проступки своих родителей, но к семье Блейк это не относится. Они не имели права плодиться, дабы не отравлять этот мир ядом, что тёк по их венам.

Они не были людьми, как бы ни старались ими казаться. Я бы трахнул и их мамашу, если бы она была адекватной. Но какое удовольствие я получу, если эта женщина если не на работе, то вдрызг пьяная? Поэтому придётся ограничиться Оливией, а через пару лет я возьму и Офелию, но уже не в Ночь жатвы, а до, чтобы она официально попала в список шлюх, из которого её хрен вытянет старшая сестрёнка, потому что она уже к тому времени будет раздавлена и сломлена.

А если Оливия ещё будет в состоянии адекватно мыслить и решит что-то сделать, тогда я с радостью наслажусь шоу, как Офелию сможет взять любой в городе, потому что именно так и положено поступать со шлюхами. Старшая сестрёнка сможет только смотреть, как имеют младшую, без права вмешаться.

И эту ебучую «Хонду Цивик» я тоже ненавидел. Мне хотелось подрезать тормоза, чтобы она разбилась, - настолько я хотел её уничтожения. Но всё это будет мне доступно только после того, как наслажусь телами девчонок Блейка. Если бы не мой блестящий пошаговый план по уничтожению семьи, я бы уже давно что-то сделал с Оливией.

- Ты так смотришь на экран, что мне кажется, у тебя обсессия.

- У меня одержимость, Касс, ничего личного.

На мою голову легли пальцы друга, он крепче сжал мои волосы и повернул моё лицо к себе, чтобы я заглянул в его чёрные глаза.

- Здесь нет понятия «личное», забыл?

Кассиан выпрямился, откинул свои длинные чёрные пряди за спину и посмотрел укоризненно на диван, где разлеглись Дамиан и Алистер. Они над чем-то ржали как кони, явно уже что-то себе пустив по венам.

- Какого хрена вы не учитесь?

В любой компании должен быть «папочка» - человек, у которого голова соображает чуть лучше, чем у остальных. Мы не выбирали сами лидера, считалось, что его не может быть среди нас, но никто не стал возражать, когда негласный пост «папочки» занял Касс. Как-никак, его отец был в прошлой администрации, так же считался лидером, а теперь выбил себе пост в теневой части правительства, взяв под управление уже не только этот город, а в принципе все. Каждый из нас был связан с внешним миром, мы выполняли поручения родителей, которым вход в этот город был уже заблокирован.

Жители города считали, что администрация - это люди из правительства, и что мы их помощники, но даже не догадывались, что семь Грехов, как они нас называли, и были той самой администрацией.

Так что у Оливии и её сестрёнки изначально не было шансов. Я мог следить за ней через камеры, знал каждый её запрос в интернет, чёрт подери, я знал, каким воздухом она дышит, и собирался контролировать каждый её вдох.

- Блять!

Парни подскочили с дивана и стали отряхиваться. Я услышал шипение и коротко улыбнулся.

- Спасибо, Рид, - Касс похлопал по плечу блондина, который поднёс руку к дивану, и на ней тут же оказалась белоснежная змея.

- Твою мать, Рид, ещё раз эта хуйня к нам подползёт… - завопили Дамиан и Алистер в один голос.

Блять, кто-нибудь, выключите их. Я был бы рад, если бы ручной зверёк Рида был смертельно ядовит: у Касса бы стало на две занозы в заднице меньше, а у меня бы не раскалывалась голова от ора ребят.

- И что вы ей сделаете? - спокойно спросил Рид, поглаживая змею.

Рид был моей полной противоположностью по внутреннему темпераменту. Внутри меня горел огонь, я хотел уничтожать и крушить. Я хотел боли и мести, причём настолько, что причинял эту боль и себе. Верхняя часть тела от шеи до фаланг пальцев была покрыта узорами из чернил. Потому что мне нравилось, как иглы пронзали кожу, как боль растекается по телу, подпаливая внутренний фитилёк.

Рид был иным: холодным, спокойным. Я бы сказал, убийственно спокойным и всегда собранным. У него были свои заскоки, и белая змея на его руке, стремящаяся к шее, - не самый худший из всех.

- Дамиан, почему бы какой-нибудь шлюшке не отполировать тебе член?

Я мысленно простонал. В комнату зашли близнецы Фил и Макс, два брата-идиота, которые, судя по искрящимся глазам, накидались той же дрянью, которой Алистер угостил и Дамиана.

Алистер из нас всех - самый настоящий принц. Его отец занимался наркоторговлей, так что этот парень с рыжими волосами поставлял развлечения и в наш город. А его мама - владелица фармкомпании, так что несложно сложить два плюс два и понять, как они друг друга нашли. Алистеру чаще всего приходится уезжать за город на какие-нибудь приёмы к своим родителям, а после он возвращается с увеселительными витаминками для нашего города, лучшие сорта которых идут нам.

Лучшим другом Алистера был Дамиан, с такой же ублюдской причёской вулфкат. Только у второго волосы были чёрными, как у меня и Кассиана. Если Алистер был по веществам, то его лучший друг так же тащился от девочек, буквально не мог с них слезть. Если взять список шлюх, то уверен, он всех их опробовал, и ещё больше уверен в том, что половина из них в список попала благодаря самому Дамиану. Мы не часто использовали свои прозвища, частенько стебались над всем этим, но Дамиан больше всех соответствовал своему греху - Похоти.

Если вам интересно, как дела обстояли с остальными, то я был Гневом. Папочка Кассиан - Гордыней. Хладнокровный Рид со своей змеёй - Завистью. Алистер - Чревоугодием. Хотя тут можно поспорить: он больше свой нос забивал, нежели желудок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ввалившиеся белобрысые близнецы - Фил и Макс - Жадность. А та бедолага, что стояла между ними на подкашивающихся ногах и неестественно широко улыбалась… Да хуй его знает, кто это вообще был.

- Почему бы вам всем не съебаться отсюда? - поинтересовался я у друзей.

- Дайте вздрочнуть Дару на его блондинку, - рассмеялся Дамиан, потянув за собой Алистера. - К слову, как закончишь с ней, я первый на очереди.

- Обязательно, если от неё хоть что-то останется, - хмыкнул ему в ответ.

Мы оба широко улыбнулись. Раздражение проходило вместе с головной болью, а к члену стала приливать кровь. И правда, мне бы не помешало что-то сделать со своим возбуждением. Но я дал себе слово не прикасаться к члену весь месяц, чтобы оторваться на Оливии в Ночь жатвы.

Парни ушли, почти все, подхватив с собой единственную девушку. У кого-то будет весёлый вечер, в отличие от моей монотонной слежки.

Касс навис надо мной, оперевшись одной рукой о стол, второй - о спинку моего стула.

- Опять над мелким стебутся?

Мы оба смотрели на монитор, где была запись с камер женской раздевалки. Оливия стояла как столб и ничего не делала. Как это, блять, было на неё похоже. Я знал, что наша первая ночь будет полной скукой: эта девчонка даже сопротивляться не станет, не в её бесхребетном стиле подобное. Примет свою судьбу и послушно раздвинет ножки, посчитав, что всё так просто закончится.

Кассиану не нравилось, что обижали Марса, из нас всех он был самым мелкими, только первый год в колледже. Марс скрыл о себе в профиле информацию, продолжая играть роль какого-то идиота. Следующие по старшинству были Рид, Дамиан и Алистер, у последних двух придурков даже возраст совпадал, так что они оба разносили второй курс колледжа. На последнем уже был я, Касс и близнецы, так что мы были ответственные за действия своих младших.

- Думаю, он сам в состоянии разобраться с этим, - я взял мышку, нарочно задев руку Касса, чтобы он свалил.

Я поделюсь Лив после всего, но до этого только мне положено смотреть на то, как она переодевается.

- Ладно, ухожу, - друг поднял руки в знаке капитуляции. - Если что, сплю наверху.

Нашим центром был трёхэтажный дом. В большинстве своём каждый из Грехов тут тусовался, потому что у всех была личная комната, сауна, бассейн и ещё до неприличия много комнат, в которых было абсолютно всё для беззаботной жизни. Мы могли выглядеть идиотами, но у нас было много работы. То, что я пользовался всеми этими привилегиями, было хоть каким-то плюсом от того дерьма, что мне и другим ребятам пришлось вывозить на своих плечах.

Блондинка с кудрями себе не изменяла. Почему она была так уверена насчёт члена Марса? Знала бы она, над кем пытается шутить, закрыла бы свой красивый ротик.

Я промотал всю потасовку, пришёл к тому моменту, как она стала раздеваться. Мы наказывали тех, кто пытался взломать нашу систему видеонаблюдения или хотел установить собственные камеры в женских раздевалках. Но, хоть прихлопните меня, не понимал удовольствия в наблюдении за этим. Возможно, я был перенасыщен подобным зрелищем: сиськи хоть сейчас мог пойти потрогать вживую, и мне не надо было украдкой поглядывать на них, а в остальном всё было скукой смертной.

Зевнув, переключился уже на свой девайс. Камера в ебучей машине… Ненавидел её. Пришлось сразу же отключить звук, пока мои перепонки не лопнули от грохота, с которым заводилась развалюха Оливии.

Меня должен был радовать этот звук, он был прямым доказательством того, в каком дерьмовом положении оказалась семья Блейк. Я перекрыл им денежный транш от их папаши. Сверху пришло распоряжение о дальнейшем неплохом финансировании семьи Блейк, но никто и никак не мог проследить, куда именно идут финансы этой семьи внутри города, так что…

Их стерва-мать продолжала утопать каждый день в бухле, иногда даже на работе, а дочери, словно загнанные олени, с огромными глазами бегали по городу в надежде на лучшую жизнь. Ну не прелесть ли?

Под вечер к девчонке заглянул Грег. С этим парнем мне ещё предстояло побеседовать, но я всё оттягивал, предвкушая удовольствие. Они в который раз обсудили, как они встретятся, во что она оденется, а после… Эти ублюдки перешли к моей самой ненавистной части.

Оба упали на кровать и с противным звуком стали целоваться. Я мог бы выключить звук, но я должен был знать каждый шаг их действий, услышать, чего именно опасается Оливия, чтобы поступить именно так.

Грег в который раз попросил ему отсосать, а Оливия со своей ебучей улыбкой помотала головой. Грегори, ты круглый идиот. Оливию Блейк не надо просить, её нужно брать и трахать, эта сука слов не заслуживает.

Но кое-что полезное я услышал. Она попросила не сжимать её грудь, потому что она сильно чувствительная у неё, особенно соски. Нужно попросить у близнецов их иглы для пирсинга, которыми они себя дырявят, когда получают кольцо очередной девчонки. Они их плавят и делают пирсинги, вставляя себе куда вздумается. Остальные со временем эту идею тоже подхватили, но только у Фила и Макса проколы дошли до члена.

Кольца - это наитупейшая традиция. Полагалось, что они будут чем-то вроде кольца невинности: девушка - свою кровь, а парень - свою свободу, забирая кольцо себе на мизинец или любой другой палец, на который оно ему подходило. Время шло, традиция менялась: кольца забирались парнями после секса, но с ними уже делали что хотели. Единственная ночь, когда парни их надевали на себя, - это Ночь жатвы. Всё…

Но у этой ебатории появилось ещё одно ответвление благодаря какой-то Джульетте, которая настрочила пару лет назад роман благодаря своему недалёкому мозгу. Властям идея из этого романа понравилась, и они потребовали от администрации закрепления подобного закона: за Грехом могла закрепляться одна-единственная девушка, это называлось «покровительство». Всё, что нужно было девушке, - отдать свою девственность Греху и своё кольцо. А знаете, что полагалось парню? Разгребать до самой смерти проблемы этой девушки, даже если она уезжала из города.

Пара официально закреплялась в сети, в профилях появлялась пометка, а Грех обязан был носить на своём пальце кольцо своей избранницы.

Ахуеть как романтично. У меня была идея вычислить, кто эта Джульетта, что нам так поднасрала, но парни меня остановили. Им было смешно даже с самой идеи подобного закона, потому что рядом с нами никто не посмел бы даже заикнуться о каком-то «покровительстве».

Я очнулся от размышлений, когда Грег уже уходил. Можно было только посочувствовать парню, у которого член вот-вот должен был порвать ткань джинсов. Что-то мне подсказывает, что он не будет против моего маленького плана после того, как его так долго динамила Оливия. Пусть он не станет у неё первым, но я позволю ему сделать с ней после всё, что он только пожелает…

Глава 4 Ночь Жатвы (начало)

Оливия

- Безобразие какое-то! - Джулс вылетела с красными щеками из кабинета гинеколога.

Мы все наблюдали, с каким хлопком закрылась белоснежная дверь с золотистой ручкой, которую я ненавидела с шестнадцати лет. Она - одно сплошное напоминание о том, что тебя ждёт в будущем.

Дина шумно втянула воздух, натянув капюшон сильнее, желая исчезнуть с этого места. Не знаю почему, но Джулс её раздражала сильнее, чем другие.

- Да я! Да вы! Как вы смеете вообще?!

- Что такое, палец в задницу засунули?

Я постаралась скрыть улыбку от вопроса Дины, а вот другие девочки засмеялись громко, почти в унисон.

Джулс фыркнула, нависла над нами (так уж сложилось, что Дина сидела рядом со мной на металлической скамейке в ожидании своей очереди) и звонко произнесла:

- По крайней мере, там не побывает член, а вот тебе есть над чем задуматься.

Одногруппница поправила распущенные волосы, развернулась на каблуках и зашагала на выход.

- Я плохой человек, если хочу, чтобы ею открыли Ночь жатвы? - прошептала себе под нос Дина, но я услышала.

- Что это значит?

Я повернулась к одногруппнице, которая сидела в темно-зелёной толстовке, спрятав волосы под капюшоном. Из-под тени на меня смотрели серые глаза. Только сейчас я заметила, что на переносице и щеках Дины были маленькие веснушки.

- Открытие ночи? - переспросила она меня, и я кивнула. - Ты была когда-нибудь в Паноптикуме?

- Нет, - я поёжилась от одного только воспоминания о круглом кирпичном полуразрушенном строении, что стояло посреди поля и кошмарило одним своим видом.

- В его центре есть площадка для надзирателя. Там открывают Ночь жатвы. Обычно этим занимается Грех: затаскивает свою избранную, и, когда заканчивает, начинается всё остальное веселье.

- Ты… откуда это знаешь?

- Папа рассказал как-то, - пожала плечами Дина, словно обсуждать подобное с родителями - обыденность.

Я заметила, что близняшки смотрели на нас с интересом, явно прислушиваясь к разговору. Их белоснежные выжженные волосы струились длинными волнистыми прядями до поясницы. На светлой коже девчонок тоже были веснушки, и я понятия не имела, почему раньше не подмечала такие детали во внешности людей, которые меня окружали. Думаю, сейчас мой мозг просто пытался отвлечься от пугающего будущего, концентрируясь на бесполезных деталях.

- Если честно, - призналась тихо я, - вот уж кому я завидую. У Джулс больше шансов на эту ночь попасть, чем у тебя.

- Мой отец уехал недавно и вряд ли вернётся к этим выходным, - опровергла мои догадки Дина.

Но мы обе прекрасно знали, что её защита действовала, даже если отца не было рядом.

В коридоре больше никто не разговаривал, а вскоре позвали и меня…

В гостиной пахло жареным мясом. Простонав от удовольствия, отбросила сумку с вещами и зашла на кухню, где Офелия стояла над бургерницей.

- Я решила сделать нам парочку, - она поставила на стол передо мной тарелку. - Мама оставила немного денег, так что я после школы сходила в магазин.

- Ты… всё хорошо? Тебя не трогали?

- Ли-и-и-в, - протянула сестра. - Мне не пять лет, я могу за себя постоять. Парни сейчас другим заняты, а ещё на улице пасмурно, так что я даже немного погуляла.

Мой аппетит тут же пропал, но я всё равно укусила пропитанную соусами булочку с кунжутом. У Офелии отлично получалось готовить. Впрочем, иначе и быть не могло - нам обеим приходилось заниматься этим с раннего возраста.

- Сделаем после еды маникюр? - предложила я, и сестра радостно закивала.

Мы расположились в моей комнате на первом этаже. Моя кровать стояла прямо возле окна - там было больше света и не так душно. Рядом находился небольшой рабочий стол на четырёх ножках, одна из которых постоянно шаталась. Почему-то болтик в ней откручивался, и через какое-то время стол начинал скрипеть, теряя устойчивость. На деревянном дощатом полу лежал разноцветный ковёр, который добавлял немного веселья в комнату с синими стенами и белым потолком. Помимо этого, здесь был платяной шкаф, в котором хранились все мои вещи, - и на этом, пожалуй, всё.

Достав маникюрные наборы, я разложила инструменты, и мы принялись обрабатывать кутикулу.

- Это правда? - тихо спросила Офелия, уже расправляясь с баночкой прозрачного лака. - Что существуют списки девственниц?

- Офелия… - прошептала я в сердцах, - тебе ещё рано о таком думать.

- Мне интересно, правда! Я должна знать, Лив. Сегодня они ведут меня в пятнадцать лет к врачу, а после администрация изменит возраст для участниц Ночи жатвы.

- Даже не говори так, - мой тон стал суровым, хотя по венам разливался леденящий страх за сестру. Я не позволю кому-то тронуть её. Никогда. Никому. - Мы что-нибудь обязательно придумаем. Если у меня не получится вытянуть тебя из города, то… может быть, кого-то найдём, но это самый крайний вариант. Послушай… - я отложила инструменты, взяла Офелию за холодные руки и посмотрела в её необычайно красивые глаза. - Тебя это не коснётся, хорошо?

Она ещё какое-то время внимательно изучала моё лицо, а потом медленно кивнула.

- Ты боишься? - только и спросила она.

Мне хотелось ответить честно, но нельзя было ещё больше запугивать и без того накрутившую себя сестру.

- У меня всё под контролем.

Я улыбнулась так искренне и тепло, что на мгновение сама поверила в свои слова.

- Списки и правда существуют, если тебя это интересует. Невыносимо видеть, как парни открывают их прямо перед твоим носом на занятиях, а потом с ухмылочками осматривают всех в аудитории, словно выбирают жертву. Но ты же помнишь, у меня есть Грег.

- А ты его любишь?

После этого вопроса ножнички сорвались, задев кожу, и рядом с кутикулой выступили алые капли крови. Мне тут же стало плохо - я не выносила ни её вида, ни запаха. Особенно запаха.

Офелия обмакнула ватный диск в обеззараживающую жидкость, прижала к моему пальцу и принялась дуть на ранку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты будешь отличным врачом когда-нибудь, Офелия, и я сделаю всё, чтобы твоя мечта исполнилась.

Я погладила сестру по белоснежным волосам, пока та заботливо обрабатывала мой палец. У меня была мать, но роднее и ближе Офелии никого не существовало, так что я была готова пойти на какие угодно жертвы, только бы она была счастлива.

- Хочешь, покажу своё колечко?

- Оно уже готово? - с восторгом поинтересовалась я, и сестра радостно кивнула, после чего достала из-за ворота цепочку, на которой носила кольцо.

Его нельзя было снимать с шестнадцати лет, но так как Офелии было ещё пятнадцать, она могла хранить его где угодно.

У украшения не было замысловатого дизайна, точно так же, как и у моего. Ровный ободок с четырьмя лапками, которые удерживали небольшой камушек. У меня это был изумруд, у сестры - сапфир. Он идеально сочетался с её радужками. Мой же камень… Зелёный цвет навевал мне чувство спокойствия. И хотя я ненавидела символ всего того дерьма, что происходило в городе, я постаралась сделать кольцо максимально ненавязчивым, простым, чтобы с лёгкостью с ним распрощаться.

- Не потеряй его, а то за это большой штраф, мы не потянем.

- Конечно! - сестра вернула кольцо на цепочку, после чего спрятала её за ворот толстовки. - Завтра мама опять уйдёт на ночную смену, так что, если хочешь, я могу куда-то тоже уйти.

- Не нужно, Грег заедет за мной на машине. Я буду ждать его ближе к одиннадцати вечера во дворе, тебе в это время уже нужно будет спать.

Сестра кивнула, а потом помогла мне закончить с ногтями. В конечном итоге результат вышел очень даже ничего. Я вытянула руку, глядя, как на кисти поблескивает прозрачный лак и изумруд. Станет даже немного грустно расставаться с украшением, которое я носила чуть больше двух лет…

На улицах уже стояла тишина, лишь тихо потрескивали фонари, работавшие от солнечных батарей. Зарядившись ещё днём, они отлично освещали подъездную дорожку к дому и тропинку от ворот до двери. Обернувшись, я ещё раз убедилась, что в доме везде выключен свет. Когда я заходила к сестре в последний раз, она тихо сопела в своей кровати.

На часах было 23:00. Грега всё ещё не было. Где-то вдали послышался громкий смех, музыка, а потом пронеслись мотоциклы и машины. Тем не менее, Грега всё ещё не было.

Я разблокировала телефон и открыла наш совместный чат. Я спрашивала у него сегодня днём, всё ли у нас в силе, и он подтвердил. Мне не было смысла волноваться: такие схемы проворачивались не раз, и Грег уже в подобном участвовал. Я знала, что привлекаю его как девушка, он не раз намекал на отношения, но мне не нужны были чувства. Мои цели оставались неизменны, а эмоциональная связь могла повлечь за собой нежелательные последствия. Я не хотела уезжать из этого города с тяжёлым сердцем, поэтому всегда ему отказывала. Мне казалось, моего кольца ему хватит в качестве расплаты. Может, если мне понравится (уж слишком некоторые восхваляли секс), мы переспим ещё не раз, но это будет уже после…

Я вздрогнула, услышав тихий шум за спиной.

- Я уже начала переживать, - прошептала, прижав ладонь к сердцу, и обернулась.

Рядом со мной стоял не Грег - далеко не он. На меня из темноты смотрели два чёрных глаза, которые частично прятались за растрёпанными прядями таких же чёрных волос. Это был Даррелл.

На нём была расстёгнутая наполовину тёмная рубашка, подставляя на обозрение узоры на его коже, и брюки, а позади парня был припаркован «Рендж Ровер», на котором он приезжал в колледж. Нет, это явно какая-то ошибка…

Я шагнула назад, но Даррелл не шевелился. Он так прожигал меня взглядом, словно действительно хотел убить.

- В машину, - обманчиво спокойно скомандовал он.

Но его грудь так часто вздымалась, будто он взаправду был в неистовой ярости.

- Послушай, я… - мне всегда было страшно смотреть на кого-то из Грехов.

Даже на их профили я зашла всего один раз, чтобы просто запомнить, как они выглядят, и больше никогда к ним не приближаться. Есть красивые мальчики, есть опасные, а есть те, в чью сторону лучше даже не дышать. Даррелл был как раз из последних - он был Гневом. Не знаю, может, потому, что его внешность располагала к такому пороку (выглядел он как чистейшее олицетворение зла), а может, было что-то ещё… Я не вдавалась в слухи, у меня никогда не было желания приближаться к их кругу. Мне просто нужны были тишина, спокойствие и Грег.

- Я жду… кое-кого, - глядя на носки своих кроссовок, прошептала я.

Парень молчал, и с каждым его шумным вдохом чувствовала, как внутри всё сжимается. Мне нужно было рискнуть и поднять голову, чтобы ещё раз сказать, что…

Ладонь, которой я хотела вытереть выступившую на лбу испарину, перехватили сильные пальцы и сдавили с такой силой, что я тихо взвизгнула.

- Что непонятного в моей фразе «в машину»? - с этими словами он так резко дёрнул меня, что я полетела в направлении внедорожника.

Не удержавшись и вдобавок споткнувшись о маленький бордюр, я упёрлась руками в матовый капот. Это было очень плохо… И ладно бы то, что меня первой нашёл Даррелл, - тут я понимала правила игры: кто первый успел, того и девушка. Но трогать машину самого Гнева… У меня не было девяти запасных жизней.

Даррелл снова схватил меня за запястье, потащив, как мне сперва показалось, к задним пассажирским дверям. Но я слегка зависла, заметив, как плавно открывается крышка багажника. Нет, он же это несерьёзно?

Парень не церемонился - потянул ещё сильнее, когда я попыталась упереться пятками в землю.

- Сука, - сорвалось с его губ, и я понятия не имела, обозвал ли он меня или саму ситуацию. Если второе, то я была с ним полностью согласна.

Я так быстро придумала план с Грегом, что совершенно не размышляла над тем, что делать, если всё пойдёт наперекосяк. Да и смысла в этом будто бы не было.

А теперь, когда меня тащил в преисподнюю сам Гнев, выбора не оставалось. Но с семнадцати лет мне стали сниться ужасные сны: как за мной охотятся, а я изо всех сил стараюсь убежать по лесу. Бегу, задыхаюсь, но продолжаю сопротивляться преследующему меня кошмару. И почему-то, просыпаясь в испарине, я думала, что в реальности буду вести себя так же. Но… моё тело не могло бороться. Жалкие попытки были легко подавлены Дарреллом. Одного его взгляда хватило, чтобы я перестала вырываться и, словно тряпичная кукла, сдалась на волю его рук.

Он грубо толкнул меня в грудь, из-за чего я завалилась в багажник. Бесцеремонно забросил мои ноги внутрь, чтобы закрыть крышку. Из-за этого резкого движения коленка ударила меня по подбородку, и я сильно прикусила губу. Во рту мгновенно появился солоноватый вкус. Я прикрыла глаза, несмотря на кромешную темноту внутри, и, лёжа на боку, прижала к себе колени, боясь лишний раз шелохнуться.

Моя сумка с телефоном так и осталась лежать на газоне возле дома. Я осталась в белых кроссовках, розовых леггинсах и воздушной блузке с открытыми плечами. Сердце в груди колотилось так бешено, что я не сразу осознала, что уже несколько секунд слизываю кровь с губы. От паники и волнения начало мутить, а ко всему этому присоединился отчётливый запах собственной крови.

Даррелл вёл машину так резко, что меня мотало из стороны в сторону, словно я попала в барабан стиральной машины. Моё плечо сильно разодралось о покрытие багажника, и я была уверена, что одежда окончательно испорчена.

Чем дольше мы ехали, тем отчетливее я понимала, что происходит. Меня похитил человек, которого я видела всего несколько раз, и эти встречи никогда не приводили к чему-то хорошему. Первый контакт с Дарреллом случился первого сентября, когда он задел меня в коридоре, и больше ничего. Лишь пару раз я ловила на себе его тяжёлый взгляд, но… всегда списывала это на паранойю. Зачем Гневу смотреть на меня? Кто я такая, чтобы привлечь его внимание?

Низ живота неприятно стянуло спазмом в предвкушении боли. Даррелл не будет нежным, это было очевидно. Но и ночь не будет длиться вечно…

Когда машина наконец заглохла, я услышала оглушительную музыку и чьи-то радостные вопли. Когда Гнев открыл багажник, я уже на девяносто девять процентов смирилась со своей участью, поэтому стала неповоротливо вылезать сама. Ему это, судя по всему, показалось слишком медленным - он в который раз грубо дёрнул меня за руку, и я вывалилась из машины, как какой-то мешок. Он молча смотрел, как я поднимаюсь с земли и отряхиваюсь, в то время как толпа вокруг нас постепенно затихала.

Всюду стояли столбы с огнем, подобия факелов, а также полыхали огромные костры, пламя которых освещало поле и гигантское каменное строение.

Стало очевидно ещё кое-что: Дарреллу мало просто заполучить мою девственность, ему хотелось причинить мне как можно больше боли. Но что я ему сделала?

Люди, которые до этого веселились, расступились и создали живой коридор, встав по две стороны от нас до самого входа в Паноптикум. Парень и девушка. Парень и девушка. Парень и девушка… Их было так много, что я сбилась со счёта. Я безропотно шла за Дарреллом, точнее, телепалась, потому что он тащил меня с такой скоростью, что я едва поспевала. Парень был выше меня головы на две, сильнее, крупнее. У него были широкие плечи, узкая талия и длинные ноги, за шагом которых мне было не угнаться.

Вскоре мы оказались внутри. Перехватив моё запястье, он хищно улыбнулся. И лучше бы я этого не видела, потому что такая ухмылка пугала ещё сильнее, чем его напускное спокойствие.

Внутри горели те же факелы и бочки с огнём. Вокруг всего строения ярусами шла лестница, позволяющая попасть в камеры. Часть решёток была завешена белыми простынями, часть нет, так что я смогла подглядеть, что находится внутри камер. Содержимое не впечатляло…

Возле камер стояли люди, они все молча смотрели на нас, и никто… абсолютно никто не произносил ни звука.

В центре этой кирпичной огромной «трубы» была огромная бочка, а рядом с ней – возвышение с винтовой лестницей вокруг: смотровая площадка для надзора. Кажется, именно там и должна была находиться первая пара. Я уж было решила, что у меня есть короткое время на передышку. Раз все стояли и чего-то ждали, значит, и мы с Дарреллом застынем на месте, как остальные. Но он уверенно двинулся в самый центр первого этажа, прямо к смотровой площадке, на которой стояло подобие одноместной кровати, застеленной белоснежной простынёй. То же самое находилось и в камерах, не завешанных простынями…

- Нет… - прошептала вдруг я. - Нет, только не сюда, - вырвалось в последней отчаянной попытке защититься.

Даррелл остановился лишь на секунду, чтобы обернуться ко мне, и с торжествующим блеском в глазах вкрадчиво произнёс:

- Как раз сюда, куколка. Потому что сегодня именно мы открываем этот бал.

Глава 5 Белые простыни

Оливия

Даррелл отпустил меня сразу же, как мы поднялись на небольшую площадку, после чего надёжно заслонил собой спуск по лестнице. Так что я могла либо прыгнуть вниз - и гарантированно себе что-то сломать, если не убиться, - либо остаться. Ещё был вариант горящей под нами бочки, и даже она с её перспективами выглядела заманчивее, чем полные ненависти чёрные глаза Даррелла. Посмотрев на вспышки огня, который разгорался сильнее из-за того, что кто-то из ребят кинул туда бутылки с виски, я вздрогнула от резких хлопков.

И даже эти звуки не отвлекли публику, внимательно следившую за происходящим между мной и Гневом. Подойдя к белоснежной простыне, я села на неё и дрожащими руками стала стягивать блузку. Даррелл оказался возле меня всего за два шага, и теперь его пах находился прямо на уровне моего лица. Думала, он расстегнёт ремень и заставит себя ублажать, но он явно не нуждался в прелюдиях. Я видела его каменное возбуждение сквозь чёрную ткань широких штанов.

Его пальцы вцепились в ткань возле моей шеи и в один рывок разорвали блузку на две части. Отвлечься от страха не получалось - рядом со мной стояло его живое олицетворение, и оно не собиралось меня щадить.

- Что я тебе сделала?

Прошептала это так тихо, словно нас могли подслушать. Я заглянула в лицо парня. Он на секунду замер с таким видом, будто безмолвно спрашивал: «Ты сейчас серьёзно?» У каждой ненависти должна быть основа, и я искренне не понимала, что произошло между нами.

Обхватив меня за талию, парень рывком поднял меня на ноги, развернул и так толкнул в спину, что я упала животом на простынь. В рёбрах зажгло от боли: то, что я считала кроватью, оказалось грубым деревянным каркасом без какого-либо матраса и подстиллки, и сейчас жёсткие доски безжалостно впивались в тонкую кожу груди.

Я оказалась без одежды - трусики, как и леггинсы, лежали у моих ног разорванными. Даррелл делал всё, чтобы после этой ночи от моих вещей ничего не осталось. Уронив лоб на руки, я прикрыла глаза, пытаясь хотя бы на секунду забыть, где нахожусь.

В нос попал резкий запах дорогого одеколона. Доски скрипнули, колено парня грубо развело мои ноги, а ладонь вцепилась в волосы на затылке, оттягивая голову назад так сильно, что мне показалось - он в два счёта сломает мне шею. Чтобы ослабить натяжение, мне пришлось приподняться на вытянутых руках.

- Смотри, сука, на них. Они ждут шоу, и мы его им дадим, - прошептал Гнев мне на ухо, после чего больно укусил за мочку.

Всхлип сорвался с губ вместе с первой слезой. Удерживая меня одной рукой за волосы и с каждой секундой всё сильнее сдавливая пальцы, Даррелл поднёс к моим губам другую ладонь.

- Облизывай.

Видимо, я делала это слишком медленно для него, потому что он так сильно рванул за волосы, что невольно приоткрыла рот, пытаясь облегчить боль. Его пальцы тут же оказались внутри, грубо коснувшись языка. Когда он вынул их, между его ладонью и моими губами потянулась тонкая нить слюны.

В следующее мгновение эти же пальцы оказались между моих ног. Продолжая удерживать меня, он резко вошёл ими внутрь, раздвигая стенки и бесцеремонно подготавливая меня к себе. Это не было жалостью с его стороны, подачкой или заботой - он просто не хотел технических проблем, которые могли возникнуть из-за моего сковывающего страха. Я ужасно боялась его, меня пугали мысли о каждой последующей секунде в этом месте.

Но движения его пальцев против воли усыпляли бдительность измученного тела. Боль смешивалась с диким, неправильным удовольствием, когда он глубоко вталкивался в меня. Зажмуриться не получалось: он держал меня за волосы так крепко, что кожа на лице натянулась, и мне приходилось смотреть на толпу, ожидавшую моей крови.

Когда Даррелл навис надо мной, уперевшись свободной рукой рядом с моей и удерживая вес своего тела, я заметила на его пальцах алые следы.

Моя кровь…

К горлу подкатил тошнотворный ком, но отвращение мгновенно уступило место первобытному ужасу, когда я услышала характерный звук расстёгивающейся молнии.

Парень приподнялся, перехватил меня за талию и прижал головку члена к моему лону. Он вошёл резко, глубоко и болезненно. Я не смогла сдержать пронзительный вскрик, и слёзы градом потекли на простынь. Даррелл не останавливался: он начал двигаться бешено, дико, задавая сокрушительный ритм, пока жгучая боль растекалась по всему моему телу.

Я чувствовала, как по бёдрам течёт кровь. Тело сделалось ватным и невесомым, голова опустела, а внизу живота с каждым его мощным толчком взрывались новые вспышки боли. Он был слишком длинным и толстым. Чёрт, я вообще не была уверена, что мужчина таких размеров может помещаться во мне, но Даррелла это абсолютно не волновало. Он насаживал меня до упора, его пах со шлепками бился о мои ягодицы, и эти звуки сопровождались радостными криками и одобрительным свистом из темноты.

Теперь меня уже не так беспокоили зрители, как время, которое будто превратилось в моего личного врага и предательски остановилось, чтобы продлить это мучение.

Внутри всё горело, в этом не было ни капли приятного. Все романы, которые я читала раньше, были сплошной ложью. Порноактрисам, должно быть, платят баснословные деньги, раз они выдерживают подобное часами.

Я бессильно разрыдалась. Даррелл же хрипло простонал от удовольствия, резко перехватил меня за горло и прижал спиной к своей горячей груди, меняя позу. Он продолжал жестоко вколачиваться в меня, пока я кричала и плакала от боли. Но вскоре ему надоели и мои крики: пальцы с чернильными татуировками на костяшках сдавили мою шею так сильно, что кислород перестал поступать в лёгкие.

Потеря сознания могла бы стать спасением, но сейчас всё выглядело так, будто Гнев искренне желает моей смерти. Пальцами, которыми я только что отчаянно сжимала простынь, я попыталась разжать его мёртвую хватку на своей шее. Над моим ухом раздался тихий, грудной смех, свидетельствующий о том, что Даррелл наслаждается моим предсмертным страхом. Мои ногти обломались, свежий маникюр, который мы ещё совсем недавно делали с Офелией, превратился в месиво. Пальцы покрылись кровью, сочащейся уже из расцарапанной руки Гнева. Я изодрала ему кожу, но он продолжал нещадно брать меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И когда в глазах окончательно потемнело, а нехватка воздуха обожгла лёгкие, Даррелл вдруг глухо застонал и резко выпустил меня. Со взвизгом я рухнула на жёсткие доски, больно ударившись грудью и лицом.

Окольцевав мою талию одной рукой, он с лёгкостью приподнял моё обмякшее тело, пока второй рывком выдернул из-под меня окровавленную простынь. Небрежно вытерев ею мои бёдра, он подошёл к самому краю площадки и высоко поднял полотно над головой. Ревущая толпа внизу разразилась оглушительными визгами и криками.

Это был мой единственный шанс на спасение. Я могла бы толкнуть его в спину, и он полетел бы прямиком в пылающую бочку, или попытаться сбежать по лестнице прочь из этого проклятого места. Но было одно жирное «но»: у меня не оставалось сил даже на то, чтобы просто подняться на четвереньки. Внутри всё полыхало так, словно в меня вогнали раскалённую кочергу.

Даррелл швырнул окровавленную простынь вниз, прямо в огонь, после чего развернулся ко мне, пока люди внизу начали расходиться по своим камерам. Веки казались свинцовыми, всё вокруг расплывалось из-за слёз и тусклого освещения. Дикая слабость лишила меня возможности двигаться, возникло ощущение, будто моё тело весит несколько тонн. Даррелл навис надо мной: его рубашка была полностью распахнута, мощная грудь покрылась каплями пота, а на алых губах играла хищная улыбка. Он присел передо мной на корточки и снова грубо зарылся пальцами в мои волосы на затылке, резко потянув вверх.

- Шоу закончилось для них, но не для меня.

Резким рывком он заставил меня сесть, после чего замер, ожидая, когда я разберусь с его ширинкой. Я уже уяснила: если буду медлить, последует новая порция боли, поэтому дрожащими пальцами принялась расстёгивать его брюки. Его член был испачкан кровью, и хотя он недавно кончил, новое возбуждение наливало его до самой головки, на которой уже выступили капли смазки.

- Открывай рот, - приказал он, и я беспрекословно послушалась.

Он был так же нещадно груб, не давая мне сделать даже короткий вдох. Только теперь ему для этого не требовались пальцы - моё горло душили его огромные размеры, его ярость и его…

Гнев

…

Даррелл полностью управлял движениями моей головы, в то время как сам запрокинул лицо, прикрыв глаза. Я обречённо смотрела на его мощную шею, острый подбородок, тёмную щетину, покрывавшую кожу, а также на чёрные татуировки, которые хищными линиями сплетались в змей на груди и рассыпались цветами на ключицах. Даррелл выглядел как прекрасный холст в руках безумного творца. И насколько красивыми были его татуировки, настолько же уродливой и черной оказалась его внутренняя суть.

Меня отпустили только тогда, когда по подбородку потекла липкая, солоноватая сперма. Даррелл молча наблюдал, как я давлюсь и кашляю, и улыбался с нескрываемых садистским удовольствием. Блеск его чёрных глаз был нездоровым, пугающим.

Дёрнув меня в последний раз за волосы, из-за чего я соскользнула с деревянного каркаса и упала на самый край каменной площадки, Гнев посмотрел на меня так, словно был готов сбросить вниз.

На мгновение я обернулась и с ужасом заметила под собой зияющую пропасть. Я сильно недооценила высоту, на которой мы находились. Если он толкнет меня - это гарантированная смерть.

- Пожалуйста… - жалостливо прошептала я.

Я понимала, что он вряд ли внемлет моим мольбам, но инстинкт самосохранения заставлял делать хоть что-то.

Даррелл сделал несколько шагов назад, неторопливо застёгивая ширинку, после чего небрежно взъерошил волосы.

- Отпусти меня… - вновь тихо попросила я, осознавая, что страх умереть здесь прямо сейчас перевешивает любой стыд. - У меня дома маленькая сестра, она не переживёт моей смерти. О нас… больше некому позаботиться, пожалуйста…

- Завали своё ебало, - яростно, практически по слогам прошипел парень и сделал ещё один шаг назад.

Он встал на противоположном краю площадки: один неверный полушаг, и он сам сорвётся вниз.

Прикрывая разодранную грудь рукой, я предприняла попытку подняться. Я знала, что стыдиться уже поздно - этот человек только что безжалостно растоптал мою честь. Следы его извращённого удовольствия всё ещё оставались на моей коже, а на губах всё ещё ощущался горький вкус его семени.

Гнев опустил голову, тяжело потерев лоб ладонью, словно пытался заглушить внезапную вспышку мигрени.

- Съебись отсюда. У тебя пять секунд.

Повторять дважды не пришлось. На подкашивающихся, трясущихся ногах я поднялась и тут же рухнула на колени. Не оглядываясь на Даррелла, я сделала ещё один рывок, и на этот раз удачно. Мышцы сводило от дикой боли внизу живота, но это казалось сущим пустяком по сравнению с тем, что могло произойти, если я упущу этот шанс.

Моя обувь бесследно исчезла, поэтому прямо в носках я побежала вниз по холодным каменным ступеням, перебирая ногами так быстро, как только позволяли остатки сил. Но парень всё равно настиг меня на одном из пролётов, грубо схватив за плечо и развернув к себе. Я в ужасе взвизгнула, и Даррелл тут же брезгливо поморщился - точно так же, как морщилась Дина, когда Джулс открывала свой рот.

Запястье, которое он за эту ночь хватал бесчисленное количество раз, пронзило острой болью. Его пальцы жёстко окольцевали кожу там, где уже проступали тёмно-фиолетовые синяки. Глядя мне прямо в глаза, он перехватил мою ладонь, скользнул пальцами к кольцу с изумрудом и резко сорвал его с пальца. А после…

Сильно толкнул меня в грудь. С криком я полетела на холодный каменный пол нижнего этажа, больно ударившись копчиком и локтями. Из глаз хлынули новые слёзы, и, сжавшись в комок, я зарыдала, окончательно лишившись возможности подняться.

Тело обдало невыносимым жаром - я упала совсем рядом с огромной полыхающей бочкой, в которой сгорали окровавленные простыни. Я до последнего не верила, что всё это происходит со мной наяву. Всё должно было быть иначе…

Но в моей реальности со всех сторон сквозь решётки камер доносились чужие крики, стоны, пьяный смех и хлёсткие шлепки. К горлу подкатила тошнота, мне хотелось раствориться, сбежать, но тело сковала боль.

Пламя в бочке резко всполохнуло. Рядом с огнём оказался один из Грехов - кажется, это был Чревоугодие. Он лениво лил виски прямо из бутылки на догорающую ткань. Заметив меня, беспомощно валяющуюся на полу, парень широко ухмыльнулся, допил остатки алкоголя из горлышка, швырнул пустую бутылку прямо в костёр, шутливо подмигнул мне и скрылся в темноте.

Я потеряла счёт времени и понятия не имела, сколько пролежала так на холодном каменном полу. За всё время мне удалось лишь немного отползти от полыхающей бочки и прислониться спиной к прохладной кирпичной кладке основания смотровой площадки.

Внезапно сквозь общий гул я услышала тихий плач, а затем - знакомое раздражённое шипение. Этот томный, вечно недовольный вздох я бы узнала из тысячи, и на моем лице вопреки всему случившемуся промелькнула слабая улыбка.

Из полумрака появилась Дина, бережно ведущая за собой близняшек, Еву и Аду. Белоснежные волосы девочек были ужасно спутаны, одежда висела грязными лоскутами, а по щекам размазалась тушь. Сама Дина внешне казалась целой, но её взгляд пугал - он стал абсолютно пустым и безжизненным. Она молча опустилась рядом со мной на корточки и накинула на мои обнажённые плечи тяжёлую мужскую куртку, которая до этого висела на ней. Вещь явно не принадлежала Дине - она пахла резким дорогим мужским парфюмом.

- Встать сможешь? - тихо спросила она.

- Не уверена…

Одногруппница молча закинула мою руку себе на плечо. Свободной ладонью я изо всех сил упёрлась в прохладные камни стены, стараясь максимально облегчить Дине задачу. Кое-как, шатаясь, мы поднялись. Опираясь друг на друга, мы вместе с Евой и Адой медленно зашагали к выходу, отчаянно пытаясь игнорировать дикую смесь из криков и стонов, которая наполняла Паноптикум, эхом отражалась от стен, въедаясь в память и разрушая вместе с тем нашу психику.

Глава 6 Подобие попытки убийства

Даррелл

Я достал бутылку текилы из морозилки и с треском сорвал пробку. Холодная жидкость полилась на мои разодранные костяшки. Грег понял всё без лишних слов, а вот два его недалёких друга решили, что со мной можно потягаться, - это стоило им нескольких зубов. Плохая была идея выводить меня из себя, когда я и так был на взводе из-за предстоящей ночи.

- Ай-я-яй, мне даже смотреть на это больно, - Алистер встал рядом со мной и принялся рыскать по полкам в поисках чего-то.

- Так съебись отсюда.

Друг с копной рыжих волос цокнул языком, с грохотом достал аптечку и распаковал стерильный бинт. Вы только посмотрите на его заботу, я сейчас расплачусь.

- Почему ты всё ещё тут? Кто за городом следит?

- Касс и Рид, - хмыкнул Алистер. - Ты же знаешь, им до звезды эта Жатва. Ебучие девственники.

- Ал, завали рот или сначала думай, а потом говори, - в комнату вошёл Кассиан, явно решивший разузнать, что со мной произошло. Папочке ведь обязательно нужно знать, как поживают его детишки. - «Ебучие» и «девственники» - понятия несовместимые.

- Зато фраза «не еби мне мозги» отлично с тобой сочетается, - огрызнулся Ал.

Не прошло и минуты, а от них двоих уже разболелась голова. Не знаю почему, но именно сегодня она раскалывалась на части. Таблетки пить не хотелось - от них я бы просто отрубился, и тогда весь мой план пошёл в тощую задницу Оливии.

- Я не ебу тебе мозги, - Касс подошёл к Алистеру и отвесил ему щелбан по лбу. - Я пытаюсь зачать в этой черепушке хоть каплю разума.

Алистер потянулся было к текиле, но я оказался быстрее. Поднеся горлышко к губам, я сделал несколько крупных глотков и поморщился от резкого хвойного вкуса.

- Ты серьёзно останешься здесь? - спросил я у Кассиана, когда мы остались наедине, и я коротко объяснил, откуда у меня разодранные руки.

- Город уязвим, пока все остальные веселятся, так что расслабься. Тебе помощь не нужна?

- Нет, - за этот день у меня на губах уже второй раз появилась ухмылка.

Первый был, когда Грег согласился на мой план. Я-то думал, он решит поиграть в благородного защитника, но Оливия дерьмово разбирается в людях, так что всё сложилось лучше, чем я предполагал.

Выйдя из кухни, оказался в комнате с наглухо завешенными окнами. Рид сидел перед экранами мониторов, которые располагались на стенах в несколько рядов. Блондин молча развернул ко мне ноутбук, на котором транслировалась комната Оливии.

Она лихорадочно выбирала наряд, даже не подозревая, что от этой одежды в любом случае ничего не останется. А я просто пил и смотрел. Пил и смотрел. Пил, блять, и смотрел, потому что до сих пор не мог её трахнуть.

- Ты девственник, Рид? - спросил я, чтобы хоть как-то отвлечься от своей, как её Касс назвал, обсессии.

- Да.

Не такой ответ я ожидал услышать, поэтому так и завис с бутылкой на полпути ко рту.

- Тебя только змеи возбуждают? Так среди местных сук их предостаточно, - я кивнул на экраны, где было видно, как студентки выходят с занятий.

- Не беспокойся обо мне, Даррелл, - медленно и неестественно спокойно произнёс Рид, поворачиваясь ко мне. Он не забывал при этом гладить белоснежную змею, которая оплетала его правую руку и периодически высовывала раздвоенный язык. - Лучше подумай о своей мигрени. Ты за весь день не выпил ни одной таблетки, мучаешься от боли, даже у Алистера ничего не взял, чтобы заглушить приступ. С каких это пор из разряда садистов ты опустился до мазохистов?

Я ненавидел этого ублюдка так же сильно, как и уважал. Рид, словно бесшумный призрак, ходил повсюду и подмечал каждую мелочь, будто выискивая, что можно позаимствовать для себя, а что нахуй вычеркнуть из жизни… Удивительно, как он вообще ужился со всеми нами. Насколько я знаю, он даже не планирует покидать этот город после учёбы - хочет и дальше оставаться в администрации. Быть наблюдательным и молчаливым подходило ему куда больше, чем открывать рот. Он абсолютно не фильтровал слова, которыми жалил порой похлеще змеи.

- Лучше закрой ебальник, Рид, пока твоя Нана не осталась без головы.

Голубые глаза Рида хищно блеснули яростью, но он промолчал и отвернулся, продолжая изучать обстановку в городе.

- Кассиан, свяжись с близнецами, у нас нарушители, - с холодным спокойствием объявил Рид примерно через полчаса, за которые я успел вылакать половину бутылки.

Самые скучные дни в городе - это когда Рид отвечает за порядок. От этого сукиного сына ни одна мелочь не ускользнёт, в то время как остальные предпочитают творческий беспорядок. Хуже бывало только тогда, когда по городу работали близнецы, - эти любили расправляться с нарушителями с особой, изощрённой жестокостью. И сегодня сошлись эти два фактора. Хуёво.

- Что там? - Касс с зажатым возле уха телефоном подошёл ближе к Риду.

Я вышел из комнаты и направился в свою спальню. Моя смена закончилась ещё утром, и я смертельно устал от всего этого дерьма. Поставив будильник, я рухнул на постель и мгновенно отключился.

- Твою мать!

Я в ужасе смотрел на экран телефона, где на калькуляторе светились цифры «2200». Кажется, я конкретно в глаза долбился, когда пытался выставить время на будильнике. Пулей вылетев из комнаты, спустился к парням.

- Где Дамиан?

Я уже катастрофически не успевал заехать за посылкой. Ненавидел, когда всё шло наперекосяк и не по моему плану. Ладно, хорошо, что под боком была спальня Дамиана, которая изнутри выглядела получше любого секс-шопа. Но был жирный минус - он всегда запирал её на ключ. Не то чтобы у нас было принято врываться друг к другу без стука, так делали только близнецы. Но они братья, так что им не считается.

Касс с абсолютно равнодушным видом набрал номер нашего друга. Из динамика послышалось:

«Пока ебу твою мамашу, оставь голосовое…»

- Сука! Ладно… - я зло зачесал пальцами волосы на голове. - Кстати, как только эта ночь закончится, внесите Оливию в список шлюх.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Нет, - отрезал Рид.

Вот за это я и не любил, когда он торчал за компьютерами. Этот толстокожий правильный ублюдок никогда не идёт наперекор правилам администрации.

- Рид, у меня и так всё летит по пизде, не лезь под горячую руку.

- Если мы начнём нарушать устав администрации, в городе начнётся хаос, Даррелл, так что я сказал «нет».

- Пожалуй, соглашусь, - вмешался «папочка» Касс, завязывая длинные волосы в высокий хвост. - Но я тут долго размышлял над этой ситуацией и кое-что придумал.

Мы с Ридом с интересом уставились на Кассиана, который коротко улыбнулся. Я бы сказал, что это вышло почти добродушно, но мы все прекрасно знали, что этот человек в принципе не был способен на тёплые чувства. Когда тебя всю жизнь пытается уничтожить собственный папаша, ты либо сам становишься законченным монстром, либо быстро сдыхаешь. Раз Кассиан стоит с нами в одной комнате, его жизненный выбор очевиден.

- До Хэллоуина мы внесём в этот список абсолютно всех девчонок. Пусть парни развлекаются безнаказанно, а позже мы просто спишем всё на системный сбой и техническую ошибку. Вряд ли кто-то вообще посмеет нам возразить.

Я же говорил: сочувствия и добродушия в Кассе ровно столько же, сколько во мне - сострадания.

- И всё это ради одной единственной девчонки? - Рид испортил мне всё удовольствие от плана.

- Нет, дело в том, что нам с Алистером и Марсом скоро нужно будет уехать из города. Вы вдвоём можете многое упустить, так что лучше мы временно ослабим хватку, чтобы снизить статистику нарушений. А когда вернёмся, снова закрутим гайки.

- Если вернёшься, - тихо подметил Рид, и я не выдержал: сорвал с себя тяжелый ботинок и швырнул прямо в его белобрысую голову.

- Завали свой ебальник, Рид!

- Ты опаздываешь, - сухо прервал нас Кассиан, явно не горящий желанием разгребать нашу потасовку с Завистью.

Я едва успел вовремя. Тонкая, хрупкая фигура Оливии уже виднелась на подъездной дорожке возле дома. Надо же, она вытащила из гардероба свой самый приличный наряд, будто действительно собралась на свидание. Даже мило, что всё это великолепие достанется сегодня мне.

Как я и предполагал, она практически не сопротивлялась. Как бы больно я ей ни делал, сколько бы дикого страха ни источали её глаза испуганной лани, она, сука, всё равно оставалась предсказуемо послушной и податливой. В Паноптикуме толпа быстро уступила нам дорогу. Я видел чистейшую, животную похоть в глазах прибывших парней - все жаждали секса, и ни для кого не было секретом, что именно я открываю эту ночь. А вот Оливия до последнего оставалась в неведении. Словно бабочка, угодившая в плотную паутину, она начала слабо трепыхаться, но все её попытки выглядели так же жалко, как и она сама. И чем сильнее она пыталась вырваться, тем больше это распаляло мой больной интерес.

Давай же, Оливия, покажи мне весь свой страх!

Эта сука в итоге начала раздеваться сама. Я смотрел на это и не верил собственным глазам. Её пальцы, тонкие и хрупкие, словно зубочистки, с аккуратными ноготками, дрожали от паники, пока она пыталась стянуть с себя вещи. Я мысленно представлял, с каким упоительным хрустом переломал бы каждый её пальчик, но понимал: если промедлю ещё хоть немного, взвинченная толпа сорвётся, набросится на Оливию и трахнет её вместо меня, лишь бы поскорее официально началась Ночь жатвы.

Она послушно легла на живот, уткнувшись лицом в простынь. Нет, милая, так легко ты не отделаешься. Ты будешь видеть каждого ублюдка в этом зале, ты обязана во всех деталях запомнить, что я сделаю с тобой на глазах у огромной публики. Чтобы от твоего напускного целомудрия не осталось и следа. Только пепел, из которого ты хрен когда возродишься.

Оливия была невыносимо узкой и горячей. Моей огромной ошибкой было воздерживаться целый месяц, потому что я почувствовал, что могу кончить почти сразу. Она сладко, пронзительно взвизгивала, и с каждым моим яростным толчком её загнанные всхлипы только приближали мой оргазм.

Толпа внизу безумствовала и ревела, а я продолжал жестоко вдалбливаться в Оливию. Мне искренне хотелось уничтожить её прямо в моих руках, чтобы она больше никогда в жизни не смела смотреть на меня, чтобы физически не смогла подняться с колен. Оливия была рождена для того, чтобы стоять передо мной на коленях, прислуживать и беспрекословно подчиняться. Эта сука не заслуживала собственной воли: в её венах текла грязная кровь предателя, и раз уж я пока не могу добраться до её папаши, я найду другие изощрённые пути, чтобы уничтожить этого мерзкого урода через его отродье.

Я кончил только потому, что сдерживаться дольше было физически невозможно. Вспомнив файлы из личных дел, которые читал совсем недавно, я пришёл в такую дикую ярость, что захотел наплевать на все условности, законы и убить Оливию прямо здесь, на глазах у сотни свидетелей. Плевать, пусть лишают титула Греха, пусть садят в тюрьму. Когда я трахал её в рот, в моей голове крутилась только одна отчётливая мысль - как же хорошо было бы прямо сейчас по-настоящему её удушить. Она не имела права на жизнь. Дочь предателя обязана была сполна расплатиться за грехи человека, давшего ей жизнь.

Ярость окончательно поглотила меня вместе со жгучей головной болью, которая напрочь дурманила мысли. Ко всему прочему присоединилось ёбаное похмелье после выпитой залпом текилы. Я грубо отпихнул Оливию от себя, только бы не воплотить задуманное убийство в жизнь прямо сейчас.

Блять, как же сильно я ненавидел её побитый взгляд и этот елейный, приторно-сладкий голосок, которым она умоляла отпустить её!

Заткнись. Заткнись. Заткнись!

Я рявкнул, приказав ей убираться вон, а сам едва удерживался на ногах из-за адской мигрени. Острая вспышка боли пронзила правый глаз, лоб и затылок, и тут до меня дошло, что я так и не забрал у этой суки кольцо. Я нагнал её на лестнице в считанные секунды. Её руки были такими крошечными, тонкими и ледяными, будто передо мной стоял труп. Но её губы всё ещё оставались яркими, припухшими после моего члена. Они мелко подрагивали, застыв в гримасе отвратительного страха. Резко стянув кольцо, я сжал его в кулаке с такой силой, что изумруд больно впился в ладонь.

До нижнего яруса оставалось всего ничего, и Оливии явно не помешало бы немного полетать. Сегодня мне пришлось довольствоваться малым - я хотел сбросить её ещё с верхней смотровой площадки, но увы… С силой толкнув её в грудь, я молча наблюдал, как она летит вниз и плашмя падает на холодный каменный пол Паноптикума. Она разрыдалась, как обиженный ребёнок, но мне всё равно было мало этой боли.

Внезапный яркий свет от полыхающей рядом бочки ослепил меня, заставив мигрень вернуться с новой силой.

- Блять!

Я сбежал по ступеням и быстрым шагом направился к своей машине. Это была просто отвратительная ночь - мне не удалось выполнить ровным счётом ничего из намеченного плана.

Дома меня практически на пороге перехватил Касс, дотащил до спальни и уложил на кровать. В плечо уколола лёгкая боль, больше похожая на комариный укус, - сущий пустяк по сравнению с тем адским взрывом, который сейчас происходил в моей башке.

- Спасибо… - едва слышно выдавил я Кассиану, который продолжал возиться со мной, как с маленьким ребёнком.

Он мог быть беспощадным и жестоким со всем остальным миром, но только не с теми, кто носил титул Греха. Из-за непрекращающихся вспышек боли я практически ничего не видел перед собой - сплошная темнота с рябью и размытый силуэт Касса, который укрывал меня одеялом.

- Отдыхай, Дар.

Тяжёлая дверь в мою комнату тихо закрылась, и я снова провалился в глубокий сон.

Глава 7 Новая встреча

Оливия

В кабинете пахло лекарствами, и меня тошнило от этого запаха. И хотя я знала, что у меня под кожей имплант, который надежно защищает от нежелательной беременности, всё равно безумно переживала. Сколько бы я той кошмарной ночью ни вымывала из себя сперму Даррелла, казалось, она просто не заканчивалась. Я отчетливо чувствовала эту липкость между ног даже после того, как несколько раз до чистоты содрала кожу в душе. Я и понятия не имела, что парни могут кончать так обильно. А может, он специально воздерживался, чтобы…

Чтобы что, Оливия?

Я абсолютно не понимала, что происходит. Сколько бы раз я ни прокручивала ту ночь в голове, мне не удавалось найти ответ, почему Даррелл поступил со мной так жестоко. Тяжелее всего было принять не само случившееся, и даже не то, что у меня до сих пор всё внутри болело до такой степени, что теперь приходилось сидеть у гинеколога. Самым невыносимым было врать Офелии на следующее утро.

«Как всё прошло?» - в её фиолетовых глазах было столько искреннего беспокойства, что моё сердце болезненно сжималось.

Той ночью я поспала от силы час, потому что мучилась от дикой боли, и никакие таблетки не помогали. А когда прозвенел будильник, я замазала лицо и шею огромным количеством тонального крема, чтобы никто не смог даже подумать, что где-то на моём теле остались синюшные следы от пальцев Даррелла. В довершение всего я натянула плотную чёрную водолазку с высоким горлом, чтобы скрыть отметины на шее, локтях и запястьях.

«Всё по плану», - ответила я с фальшивой улыбкой, поспешив закрыть тему. Я знала, что сестре интересно узнать абсолютно всё, но мне жизненно необходимо было время, чтобы просто прийти в себя.

В понедельник на занятия не пришло больше половины студентов. Преподаватели, едва взглянув на наши потухшие, серые лица, молча отпустили всех по домам. К слову, не было и Дины, которая той ночью отвезла меня на машине домой.

Это была не её машина, и уж точно не её куртка висела на моих обнажённых плечах. Но ни плачущих близняшек, с которыми обошлись, кажется, с такой же звериной грубостью, как и со мной, ни меня саму этот факт тогда не волновал. Я была безмерно благодарна одногруппнице. Но она не появилась на парах ни во вторник, ни в среду…

Низ живота тянуло, а из-за резкой рези между ног на глаза то и дело наворачивались слёзы. Экстренный приём врача значительно бил по кошельку, хотя в первые дни после Жатвы кабинеты гинекологов и так были переполнены. После плановых бесплатных осмотров нам всегда давали памятки, в которых настоятельно рекомендовали после первого полового акта прийти и сдать мазки, но лишних денег на это у меня попросту не было.

Но когда в пятницу я не смогла даже встать с кровати, то поняла: затягивать больше нельзя. Со стонами кое-как добралась до машины. Тело бросало то в жар, то в холод, а на лбу выступила ледяная испарина. Я соврала Офелии, будто подхватила тяжёлый грипп, но не была уверена, что она мне поверила. Сестра с беспокойством бегала вокруг, приносила обезболивающие, антибиотики и даже предлагала поставить мне капельницу. Хоть какие-то плюсы были от того, что мама работала в больнице, пусть и всего лишь регистратором.

- Я выписала вам рецепт на свечи, в аптеке по страховке они выйдут недорого.

Врач протянула мне исписанный листок бумажки.

- Также на месяц вам предписан полный половой покой, - женщина в очках отвернулась, утыкаясь в медицинскую карту.

Она говорила сухим, абсолютно лишённым эмоций голосом. Я была далеко не первой подобной пациенткой после Ночи Жатвы, так что она даже никак не отреагировала на синяки, которые успели окраситься на моём теле в иссиня-чёрный цвет.

- А… Если нет страховки?

Она обходилась слишком дорого, так что страховку я оформила только на сестру. Нам приходилось экономить буквально на всём, и здоровье, особенно моё, не было исключением. Я редко болела, поэтому не видела смысла тратить деньги, которые в нашей семье никогда не были лишними.

Врач серьёзно посмотрела на меня через тонкую оправу, съехавшую на переносицу, и едва заметно качнула головой.

- Я настоятельно рекомендую вам приобрести это лекарство, если вы не хотите серьёзных проблем со здоровьем в будущем.

Кивнув, я поднялась и вышла из кабинета.

Лекарство я всё же купила, отдав за него сумму, которая изначально предназначалась Руби. Она как раз написала, что нашла для меня новую деталь, которую нужно было срочно поставить, если я не хочу намертво заглохнуть посреди дороги. Спрятав картонную упаковку в сумку, я бессильно села на лавочку, согнувшись пополам. Живот снова скрутило спазмом, а тело обдало жаром. Вместе со вспышками боли возвращались и воспоминания той ночи, из которых на меня неотрывно смотрели чёрные глаза Даррелла.

За эту неделю я столкнулась с ним в колледже лишь однажды. Абсолютно случайно.

Я стояла на парковке, блокируя двери машины, когда мимо медленно проехал чёрный Range Rover. На передних сиденьях сидели Даррелл и Кассиан, а из открытого заднего окна выглядывали огненно-рыжие волосы Алистера, который неизменно ходил хвостиком за Дамианом.

По парковке тут же прокатились девичьи шепотки. Мне казалось, что все они смотрят исключительно на меня, потому что в городе прекрасно знали, кто стал главной целью Даррелла в Ночь жатвы и кто открывал этот ритуал. Меня никогда не беспокоили слухи, если они касались только меня, ведь я знала, что всё это временно. В нашей жизни всё слишком быстро меняется, чтобы я всерьёз оставалась в ней какой-то главной героиней, но я смертельно боялась, что эти грязные сплетни дойдут до Офелии.

Я нагло соврала ей, будто моя ночь прошла с Грегом, что он был нежен и меня всё устроило. И что когда-нибудь, возможно, снова повторю с ним подобное. Но чем больше я лгала, тем паршивее становилось на душе.

Чтобы меня не заметил Даррелл или кто-то из других Грехов, я поспешно спряталась за кузов машины. Пусть бы окружающие считали меня чокнутой, но мне ни в коем случае нельзя было снова попадаться Гневу на глаза. Что-то внутри подсказывало, что ничем хорошим это для меня не закончится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда Дина высадила меня возле дома той ночью, я долго стояла под каплями начавшегося мелкого, промозглого дождя, глядя в пустое небо, и меня поразила одна пугающая мысль, которая с тех пор не давала покоя. Даррелл так легко меня не отпустит. Было ощущение, будто он хотел от меня чего-то ещё, и если я где-то ошибусь или облажаюсь, он накажет меня снова. Он ведь не станет трогать меня просто так, посреди бела дня? Для этого в городе существовала администрация, которая защищала местных жителей и следила за порядком. Они не спустят Дарреллу всё с рук, даже если он носит титул одного из Грехов.

Боль в животе немного отступила, и, держась за стену больницы, я побрела к выходу на парковку.

Но, казалось, в этот день всё складывалось против меня. Прямо посреди пустынной дороги, неподалёку от Паноптикума, под капотом раздался громкий хлопок. Машина мгновенно остановилась и больше не двигалась, хотя двигатель продолжал глухо работать.

- Чёрт, чёрт, чёрт! - я в отчаянии ударила ладонями по рулю, а после бессильно расплакалась, потому что руки тут же пронзила острая боль.

Мои локти всё ещё сильно болели, и я не знала, каким чудом вообще не сломала себе ничего после падения с той высоты. Стоя посреди пустой трассы в поле, прямо рядом со строением, которое почти разрушило мою жизнь, я отчаянно старалась не поддаваться панике. Нашла в телефоне номер Руби и тут же набрала её.

Ей до меня нужно было ехать минимум минут двадцать, к тому же она была занята с важным клиентом. По самым оптимистичным прогнозам, я застряла здесь на час. Захлопнув дверь, я вышла наружу, чтобы попытаться хотя бы немного подтолкнуть Хонду к обочине. Я была слишком слаба для таких физических нагрузок, к тому же в последние дни практически ничего не ела из-за стресса и болей, так что моё тело едва удерживало вертикальное положение. Но попытка не пытка…

Я в спешке не взяла с собой куртку, а в начале октября температура в городе резко упала. Изо рта вырывался густой пар, а кисти рук мгновенно окоченели. Тем не менее, я упёрлась в багажник и попыталась качнуть Хонду, но ничего не произошло. Машина оказалась слишком тяжёлой.

В такой час по этой дороге мало кто ездил. Наше поселение было разделено на несколько секторов, соединённых между собой пустынными трассами через поля.

Сектор, в котором находился мой дом, состоял из небольших одноэтажных и двухэтажных домиков для среднего класса, маленьких магазинчиков и пунктов доставки товаров. Он располагался на юге. Если поехать по трассе на восток, то можно было попасть в совершенно другой сектор - с элитными особняками для состоятельных людей. Там же находилась центральная больница, а также особняки Грехов и административный центр. По пути туда можно было увидеть белоснежную церковь, на самой высокой башне которой были огромные круглые часы, светящиеся в темноте.

Если от моего южного сектора отправиться на запад, то там находился район с колледжем, в котором я училась.

Последний сектор, северный, был самым маленьким. В нём располагались мастерские, школы и детские сады. И именно на пустынном пролёте между восточным сектором с больницей и южным сектором со школами я сейчас так глупо застряла.

В самом центре, между всеми этими четырьмя секторами, находилась зона развлечений: кинотеатр, театр, цветочные лавки, уютные кафе, а также банки и небольшие производственные точки. В этот центральный сектор я часто привозила Офелию на выходных. Там всегда было безопасно, можно было спокойно отдохнуть и на мгновение представить, что ты находишься в обычном, оживлённом городе, полном нормальных людей, а не родственников опасных преступников.

Внезапно позади меня послышался тяжёлый рокот мотора. Сердце камнем упало вниз при виде приближающегося чёрного Range Rover, за рулём которого сидел один лишь Даррелл. Он буквально прожигал меня яростным взглядом через лобовое стекло, медленно прижимаясь к обочине и глуша двигатель.

Я испуганно обернулась на поле, где возвышалось мрачное здание Паноптикума. Я могла бы побежать туда, попытаться укрыться, если в этом вообще был хоть какой-то смысл.

Я была совершенно не готова к этой новой встрече с Гневом. Я так усердно избегала его всю неделю, чтобы в итоге так нелепо попасться в ловушку прямо на трассе? Каков вообще был шанс, что мы столкнемся именно здесь, на дороге, по которой в это время суток никто не ездит?

Тяжёлая дверца внедорожника хлопнула, и я вся сжалась от этого звука, намертво прижавшись спиной к пассажирской двери своей Хонды. Даррелл в считанные секунды оказался прямо передо мной, и я зажмурилась, словно это могло хоть как-то меня спасти. Рука парня резко дёрнула за ручку, распахивая дверь машины, к которой я испуганно липла. Я попыталась отскочить в сторону, но Гнев стальной хваткой перехватил меня за ворот водолазки и одним мощным движением впихнул внутрь салона на заднее сиденье.

- Нет, пожалуйста… - сорвалось с моих губ, но парень, игнорируя мои мольбы, уже принялся грубо стягивать с меня штаны вместе с обувью.

Я отчаянно дёрнула ногами, пытаясь отбиться, но Даррелл намертво сжал мою голень, после чего поднял на меня тяжелый взгляд своих чёрных глаз. В них полыхало опасное предупреждение. Я и сама прекрасно знала, что от сопротивления будет только хуже, но инстинкт требовал попытаться.

Новый резкий рывок за ногу - и я с тихим вскриком проскользила по сиденью прямо к нему, оставшись совершенно без одежды ниже пояса. Наплевав на мои тихие всхлипы, он бесцеремонно развернул меня, заставляя встать на колени и повернуться к нему спиной.

Его пальцы грубо развели мои ягодицы, и я почувствовала влагу между ног. Он шумно плюнул, а после того, как в один щелчок расстегнул ширинку брюк, прижал массивную, горячую головку члена к моему сжавшемуся мышечному колечку.

- Нет, Даррелл! Пожалуйста, нет!

Ему было абсолютно плевать на мои отчаянные просьбы. Я стояла босыми ногами на ледяном, грязном асфальте через распахнутую дверь машины, пока он жестоко брал меня сзади, мёртвой хваткой удерживая за талию. Его пальцы так сильно впивались в мою кожу, что казалось, они безжалостно залезают прямо под рёбра. Недавняя резь внутри мгновенно сменилась такой чудовищной, тупой болью, что я громко закричала, но Гнев лишь безжалостно ускорил темп.

Я отчетливо слышала, как он хрипло стонал от извращённого удовольствия, чувствовала, как его пальцы до боли впиваются в мои волосы, задирая голову. Он заставлял меня через стекло машины смотреть на Паноптикум, в котором начался весь этот кошмар.

Он продолжал нещадно вколачиваться в меня, пока я задыхалась от криков и слёз, превращая очередной день моей жизни в кромешный ад.

Судя по характерному шуршанию шин, мимо нас по трассе проехала какая-то машина. И хотя водитель и пассажиры вряд ли могли в деталях разглядеть, кто именно находился в салоне Хонды, так как широкая спина Даррелла надёжно закрывала меня от обзора, они точно понимали, что здесь происходит. Но никто не остановился.

Ни один человек в этом проклятом городе не посмеет помешать Греху творить то, что он хочет. На это способна только администрация.

Я впилась ободранными ногтями, которые даже не успели отрасти за эти пять дней, в плотную тканевую обивку сидений, пытаясь заглушить страдания.

Из глаз градом катились слёзы, а губы были искусаны до крови. Металлический и солоноватый привкус во рту стал в этот момент наименьшей из моих проблем.

Наконец Даррелл резко вышел из меня, и внизу живота тут же зародилась новая, вспышка боли, а по разгоряченной коже ягодиц прошёлся ледяной октябрьский ветер. Я судорожно всхлипывала и икала одновременно от начавшейся истерики. Но Гнев ещё не закончил: он грубо перевернул меня на спину и широко развёл мои ноги, фиксируя их руками, после чего без какого-либо предупреждения снова жестко вошёл в задницу.

Нависнув надо мной, он пристально заглянул мне в лицо. Я видела своё жалкое, заплаканное отражение в его непроницаемых чёрных глазах. Но самое жуткое было в том, что Даррелл вовсе не выглядел как человек, получающий от процесса удовольствие. Я думала, он будет злорадствовать или улыбаться. Но его лицо оставалось абсолютно неподвижным, каменным, словно он выполнял какую-то механическую, обязательную и крайне неприятную работу.

Спустя мучительно долгие минуты его веки прикрылись, глаза на мгновение закатились, и, тихо рыкнув, он замер. Я физически почувствовала, как он изливается глубоко в меня, как его сперма снова до краёв наполняет моё измученное тело. Медленно выйдя, он неторопливо спрятал член в штаны и отошёл от машины на шаг, продолжая молча смотреть на меня и на то, как его семя пачкает мои бёдра.

Будь он проклят со всем своим извращённым возбуждением.

Спустя какое-то время он молча развернулся и пошёл к своему внедорожнику. Я бессильно рухнула на сиденье, пытаясь сделать хотя бы один нормальный вдох и прийти в себя. Всё тело дрожало от новой порции боли и пережитого шока. Оно было больше не в состоянии нормально функционировать. Мне не хватало сил даже на то, чтобы просто натянуть на себя одежду или хотя бы закрыть распахнутую дверцу машины, чтобы немного согреться.

Я неподвижно лежала на заднем сиденье, чувствовала, как из меня вытекает чужой оргазм, и отрешённо смотрела в серый потолок машины, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца.

Я всё ещё была жива…

Прикрыв веки, я попыталась выровнять рваное дыхание. Пальцами стёрла дорожки слёз со щёк, чтобы ледяной воздух не обдувал влажную кожу и больше не колол её мелкими иглами.

Вдруг снаружи послышался странный, тяжёлый металлический скрежет. Кое-как привстав на локтях с бешено колотящимся сердцем, я с удивлением заметила, что Даррелл перегнал свой Range Rover вперёд, заблокировав мою машину. Сам же Гнев в этот момент спокойно зацеплял массивный крюк буксировочного троса за передний бампер моей Хонды, после чего натянул его к задней части своего автомобиля.

Превозмогая боль, я вскочила с сидений и дрожащими руками принялась наспех натягивать свои расклешённые джинсы. И когда я уже лихорадочно обувала кроссовки, Даррелл с грохотом захлопнул дверь своего внедорожника и сел за руль. Я перебралась на водительское сиденье в самый последний момент, захлопывая дверцу буквально на ходу, когда наши машины уже тронулись с места.

Даррелл на буксире привёз меня прямиком к автомастерской Руби - как раз к той самой ремонтной яме, где она обычно возилась с моей многострадальной машиной. Подруга, оторвавшись от каких-то разъяснений очередным клиентам, в немом шоке уставилась на то, как парень спокойно вышел из своего чёрного внедорожника, отцепил трос, небрежно закинул его в багажник и тут же уехал. И на всё про всё у него ушло меньше двух минут…

Я искренне надеялась, что Руби не станет прямо сейчас задавать лишних вопросов, потому что никаких ответов у меня для неё не было.

Глава 8 Подобие разговора

Оливия

- Твою мать, Лив, какого хрена сюда Гнев заявился?

Отстегнув ремень безопасности, я попыталась вылезти из машины, но ноги тут же свела судорога, а низ живота пронзила острая, режущая боль.

- Я… Я не знаю... Прости меня, Руби.

- Послушай, в прошлый раз, когда кому-то из Грехов не понравилась работа Дэна, они разнесли его мастерскую к чертям… Лив?

Подруга испуганно присела на корточки рядом со мной и аккуратно отодвинула пряди моих растрёпанных волос.

- Иисусе, Лив, что с тобой?.. - в её обычно резком голосе сейчас было столько искренней теплоты и заботы, что я окончательно расклеилась.

Я плакала навзрыд, так громко, будто вокруг никого не было. Вся накопившаяся боль выходила наружу вместе со всхлипами и слезами, хотя каких-то пятнадцать минут назад мне наивно казалось, что я выплакала всё до капли, оставив на заднем сиденье, и наконец-то успокоилась. Живот скручивало спазмами, я сильнее обхватывала руками собственное тело, которое била мелкая, непрекращающаяся дрожь.

- Так, Лив, соберись…

Руби крепко обняла меня и помогла выбраться из салона. Скрючившись от боли, я побрела за ней вглубь гаража. На нас с любопытством поглядывали не уехавшие клиенты Руби, но, как я уже и говорила, посторонние зрители сейчас волновали меня меньше всего - точно так же, как и в Ночь жатвы.

Меня усадили в глубокое мягкое кресло, которое насквозь пахло машинным маслом, но было бережно застелено бордовым пушистым пледом. Руби быстро сняла свою куртку и накинула её на мои дрожащие плечи, заставив просунуть руки в рукава.

- Подожди секундочку, - она отошла буквально на мгновение.

Достав из шкафа серебристый термос, она налила в крышку что-то горячее, от чего во все стороны повалил густой пар. Когда чашка оказалась в моих ладонях, я уловила сладкий ягодный аромат. Я прекрасно знала этот запах - это был самый дешёвый чай из супермаркета, который покупали и мы с Офелией, но сейчас он казался невероятно вкусным и ароматным.

Руби оставила меня в покое на какое-то время: она быстро рассчитала и отпустила клиентов, позвала остальных ремонтников, чтобы те помогли затолкать мою Хонду в смотровую яму, а затем сама принялась за работу. Её тёмные глаза то и дело с беспокойством косились в мою сторону.

Постепенно руки перестали дрожать, всхлипы прекратились и, вытерев нос ладонью, послушно допила горячий чай. В нём не было ничего особенного, но тепло разлилось по телу, и мне действительно становилось легче.

- Всё, я закончила с твоей малышкой.

Руби осталась в одной майке без рукавов, и мне стало физически не по себе при взгляде на её худощавое, покрытое мурашками от холода тело. Я поспешно сняла куртку и вернула её хозяйке, а сама поплотнее закуталась в плед. Как оказалось, он скрывал огромные дыры на протёртом сиденье кресла, но это была такая несущественная мелочь…

- Большое спасибо, Руби. Извини, я завезу деньги чуть позже. Вся наличка ушла на лекарства…

- Ты всегда можешь расплатиться кредиткой, - девушка тепло улыбнулась, и я заметила, какими обветренными и потрескавшимися были её губы.

- Нет, не буду.

За её работу я всегда платила исключительно наличными, чтобы она могла пропустить эти деньги мимо кассы и положить себе в карман. Чистый заработок мастерской уходил на погашение огромных медицинских счетов, а на этот грязный нал Руби могла хотя бы нормально существовать.

- Расскажешь? Или… - она предупреждающе подняла руки вверх. - Только скажи, что это не моё дело, и я не стану лезть.

- Прости, что из-за меня здесь появился Гнев. Я знаю, как сильно ты ненавидишь Грехов. Наверно больше всех в этом городе.

Пока одни жители едва выкарабкивались из нищеты и лап голода, другие упивались абсолютной властью и безграничными деньгами. Для Руби такие, как Грехи, были злейшими врагами. Никто из них понятия не имел, что значит замарать руки работой. Они пачкали их разве что в крови девственниц или тех, кого забавы ради решили избить, или в соках чужих кисок, в которые вторгались без спроса.

- В Ночь Жатвы я договорилась провернуть всё со знакомым, чтобы избежать неприятных сюрпризов, но вместо него на пороге моего дома возник Даррелл. Он поимел меня в центре Паноптикума у всех на глазах, скинул с лестницы, а теперь… Сегодня машина заглохла, и на трассе вдруг снова появился он… Взял меня силой, но, знаешь, в… в другое место…

Я стыдливо опустила глаза, чувствуя, как щёки полыхнули румянцем. За секунду до этого я успела заметить, как резко посуровел взгляд Руби.

- А потом он притащил мою машину сюда на буксире, а дальше ты уже всё видела сама.

- Выглядит так, будто он тебя пасёт.

- Даже если и так, мне могла бы помочь только администрация. Но станут ли они трогать личного помощника Гнева?

Руби налила себе еще немного чая из термоса, сделала глоток и протянула крышку мне. Я снова обхватила её пальцами, согреваясь.

- Он был сильно груб с тобой?

- Я ведь только пару часов назад вышла от врача, у меня и так всё внутри болело. Гинеколог назначила свечи, взяла мазки. Надеюсь, он хотя бы ничем меня не заразил.

- Это вряд ли, - вдруг невесело рассмеялась девушка. - Они ведь трахают всё, что движется. Я каждую Ночь жатвы молюсь, чтобы кто-нибудь наградил их такой хворью, от которой их пенисы скукожились бы и отвалились к чертям. Прикинь, какими бы они злыми и понурыми тогда ходили? «О нет, как же я теперь без своего волшебного члена и яиц?!» - Руби картинно схватилась за голову, покачала ею и смешно округлила рот.

Я невольно рассмеялась, чуть не расплескав чай. Она действительно умела моментально поднимать настроение, когда этого хотела.

- Тебя тоже в своё время взял кто-то из Грехов?

- Нет, - она как-то печально и горько улыбнулась. - Всё гораздо прозаичнее. Меня взяли ещё задолго до Ночи жатвы, так что я автоматически попала в местный официальный список шлюх. Но кто захочет трахать такую замарашку, как я, а? - она задорно подмигнула мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты очень красивая, Руби, - искренне попыталась поддержать знакомую я.

А могла ли я вообще называть её просто знакомой, когда она так терпеливо выслушивала меня и помогала? Пожалуй, мне уже давно пора было признать Руби своей единственной настоящей подругой. Но я панически боялась делать это, словно в нашем проклятом городе мгновенно пропадало всё, что становилось тебе дорого. Как будто местным жителям было строго-настрого запрещено испытывать счастье и радоваться жизни.

- Даже если и так, то напомню: почти каждый божий день я провожу здесь, по локоть в машинном масле и мазуте. По ночам принимаю и раскладываю тяжелые товары на пунктах выдачи, по утрам отрубаюсь на занятиях в колледже - и так уже который год подряд… - девушка заметно поникла. - А когда становится совсем невыносимо, я иду в больницу, смотрю на маму и снова возвращаюсь к работе. В надежде, что когда-нибудь ей всё-таки удастся выкарабкаться, и к этому моменту я просто обязана заработать нам на нормальную жизнь.

- Руби… - я крепко переплела наши пальцы, несмотря на то, что её руки были испачканы в чём-то чёрном и маслянистом. - Я так сильно хочу тебе помочь, но совершенно не представляю чем.

- Ты, пожалуй, единственный человек в этом городе, кто общается со мной дольше десяти секунд. Так что просто живи, Лив. Что бы там ни вытворял этот Даррелл, не позволяй ему себя сломать.

Это была сложная просьба, но я была обязана её выполнить - даже не столько ради самой себя или Руби, сколько ради Офелии…

- Представляешь, вчера кто-то заказал настоящую живую белую гадюку… Вот же конченые люди здесь живут. Я чуть стеклянный террариум из рук не выронила от страха, когда её выгружала. У неё такие жуткие голубые глаза и длинный язык…

Девушка забавно высунула кончик языка, имитируя движения рептилии.

Она часто делилась со мной историями о том, какие странные вещи заказывают люди в нашем городе. Больше всего её, конечно же, веселили секс-товары для взрослых. И Руби была свято уверена, что львиную долю из них заказывал лично Дамиан, он же Похоть. Исходя из её рассказов, мне и самой порой казалось, что где-то в городе под руководством этого Греха процветает огромный подпольный секс-шоп.

Мы посидели вместе ещё немного, и когда к Руби наведался очередной клиент, я поняла, что мне пора уходить. У этой девчонки каждая минута была на вес золота.

- Лив, - окликнула она меня в самый последний момент и вдруг… покраснела?

Я изумлённо смотрела, как её тёмные глаза сверкают от смущения.

- Это, конечно, вредный совет, но… это может принести облегчение. Тебе просто нужно получше изучить собственное тело. И если получится расслабиться… Блин, что за чушь я несу…

- Нет, продолжай, пожалуйста, - я подошла к ней ближе, аккуратно взяв за руку. - У меня в этом абсолютно нет опыта, и поговорить на такие темы мне больше не с кем. Так что если ты что-то знаешь…

- В общем, изучи своё тело пальцами… ну, там. Посмотри порно, попробуй возбудиться, и ты сама поймёшь, что именно тебе нравится. Можешь даже использовать какие-нибудь игрушки…

- Я же не Дамиан, Руби, у меня на это просто нет денег…

- Можно использовать то, что под рукой. Например… у тебя есть электрическая зубная щётка? - я кивнула. - Или струя душа… Да много всего есть, посмотри в интернете. Иногда это приносит невероятное удовольствие, просто взрыв мозга. На самом деле далеко не все парни умеют доводить девушку до оргазма. Большинству из них плевать на твои чувства, так что нужно учиться достигать этого самой.

Из-за всего пережитого ужаса я даже близко не задумывалась о подобных вещах. Мне вообще не хотелось вспоминать о сексе. Казалось, если я включу порно, то воспоминания мгновенно швырнут меня обратно в Паноптикум, в ту кошмарную ночь или в сегодняшний день на трассе… Может быть, когда всё внутри наконец-то заживёт - если Даррелл вообще позволит этому случиться, - я действительно попробую что-то подобное.

- Спасибо тебе, Руби, - я притянула девушку к себе и крепко обняла. - Спасибо за всё, что ты сегодня для меня сделала.

Она жутко засмущалась и неловко потопталась с ноги на ногу, когда я отстранилась и тепло ей улыбнулась.

Несмотря на все те дерьмовые вещи, что происходили в этом городе, я упрямо продолжала находить здесь что-то хорошее и искренне надеялась, что так будет и дальше. Но в глубине груди уже прорастало липкое, душное семя сомнения: а позволит ли Даррелл мне вообще познать хоть что-то хорошее в этой жизни? И самым страшным было то, что я понятия не имела, почему вся эта жестокость происходит именно между нами.

Глава 9 Под надзором

Даррелл

«Сильные обезболивающие»

«Дешёвые аналоги сильных обезболивающих»

«Как снять боль в животе в домашних условиях»

Запросы Оливии сменялись один за другим в браузере. Я наблюдал через экраны, как она лежала в своей комнате, скрючившись на кровати. Мои пальцы барабанили по поверхности стола, за которым сидел и Дамиан.

- Почему её ещё никто не трахнул? Почему этого не сделал даже ты?

Друг качнул головой, из-за чего серёжки в его ухе качнулись. На некоторых из них висели крестики, что было весьма забавно, учитывая, что Дамиан класть хотел на веру и всё, что к ней относится. Блять, ну он был олицетворением одного из Грехов, какой ёбаный крестик?

Дамиан тихо рассмеялся, посмотрев на мои экраны.

- Потому что они не хотят, чтобы ты отрезал им член. Я не исключение. Хочешь подставить меня и лишить единственной радости в этом ебучем городишке?

Прошло две недели с того момента, как прошла Ночь Жатвы. Всюду в городе так и веяло сексом, большинство девушек уже расслабилось и научилось получать удовольствие. Я не ждал этого от Оливии, я хотел, чтобы она дальше мучилась, чтобы её кто-то взял и продолжил моё дело. Но эта слабачка так развалилась, что не вставала с кровати всю неделю.

Когда я просыпался посреди ночи и долго не мог уснуть, её метания в агонии от боли по подушке и постели были моим лучшим снотворным. Меня посещала пару раз мысль наведаться к ней. Она не спала нормально все эти дни, так что я бы наверняка показался ей галлюцинацией.

Я не смог сдержать улыбку, и Дамиан её подхватил. Каждый в этом доме знал, какие у меня планы на Оливию Блейк.

- Сделай это, покажи, что к ней зелёный свет для остальных.

Друг качнулся на стуле и встал, расхаживая по комнате. На одном из мониторов кто-то вломился в дом с близняшками. Я знал Аду и Еву, я знал всех одногруппниц Оливии, и не только их. Те, с кем она когда-либо контактировала, были под моим надзором. У меня было достаточно времени всё изучить и выстроить свой план.

В любой другой день администрация непременно занялась этим нарушением, но весь октябрь девушкам предстояли голодные игры. А всё из-за Оливии, которая решила, кажется, сдохнуть без моего разрешения. О какой жалости и снисхождении к ней могла идти речь, когда она мне в очередной раз все планы испоганила?

- В мои предпочтения многое входит, Дар, но некрофилия - не одно из них, извиняй.

- Она ещё жива! - рявкнул я.

- Да, но надолго ли? Ты посмотри на неё…

На камеры в доме Блейков я не поскупился. Отличное качество и сочная картинка. Но из-за серости и мрака в комнате Оливии казалось, что всё чёрно-белых тонах, как и сама девчонка.

Её кожа напоминала мел, губы, которые почти слились с кожей лица, изгибались от боли. Сама она то вставала, то ложилась на кровать, а иногда подскакивала и падала коленями на пол, рыгая в ведро. Очевидно, у неё не было сил дойти до унитаза.

Не знаю, о чём говорил Дамиан, как по мне, она ещё была вполне себе живой. Она же меня всё ещё раздражала, а это было возможно только в одном случае - если Оливия Блейк дышит. И вот её агония снова стала клонить меня в сон. Я попросил Дамиана проследить и за моей частью города, а сам лёг на диван, прикрыв глаза.

Передо мной всё ещё всплывало испуганное лицо Оливии, когда она падала с лестницы. Мне казалось это сладким сном, который прекратился так же неожиданно, как и начался.

- Извини, что разбудил, но подумал, ты захочешь на это посмотреть.

Офелия стояла на коленях перед кроватью сестры, держала её за руку и плакала, что-то неразборчиво бормоча в слезах. Сама же Оливия лежала почти неподвижно. Сперва мне показалось, что она умерла, но если присмотреться, то её грудь часто двигалась, словно её дыхание стало поверхностным.

- Ох, блять!

Запустил пальцы в волосы. У меня было несколько вариантов: рвануть к ней и воочию наслаждаться тем, что она подыхает (Офелия и на дюйм не сможет меня сдвинуть, даже если захочет), или что-то предпринять, чтобы растянуть своё удовольствие и дальше ломать эту девчонку. Будет слишком скучно просто ждать взросления Офелии, и какой прок её насиловать, если Оливия этого не увидит?

- 911, что у Вас случилось?

Оливия мать её Блейк у меня случилась, но оператору я сказал совершенно иное. Я знал, почему Офелия не вызывала врачей и какую-либо помощь - у её сестры не было страховки. Они не смогут покрыть счёт за услугу, которая выйдет ещё больше, чем могла бы. Оливия была тупой, девчонка могла догадаться, что как только я появился в её жизни, ей следовало перестраховать каждый ебучий сантиметр собственного тела. Да, это бы не помогло, но, по крайней мере, она бы не сдохла от голода, который непременно наступит, потому что благодаря моей помощи она всё же попадёт в больницу…

Всю следующую неделю я был невероятно зол. Оливия была под наблюдением врачей, к ней было невозможно пробраться в палату остальным парням, а я не хотел в этом участвовать какое-то время. Мой следующий пункт в плане гласил: «посмотреть, как трахают Оливию Блейк». Я не должен был оставаться у неё единственным, а время, за которое я мог провернуть эту схему, заканчивалось.

Преимущество Оливии было в том, что я её поимел в ночь Жатвы. По правилам администрации её не имеют права трогать теперь без спроса, такие девушки становятся неприкосновенными и не попадают в список шлюх, исключением стал этот месяц. Кассиан расщедрился для меня, а я всё просрал, потому что не подрассчитал, что Оливия не выдержит всего. И если так продолжится дальше, если она не успеет выйти из больницы в город до конца октября, я стану единственным, кто трахал Оливию Блейк. Это недопустимо. Я же знаю, что после всего пережитого ею пиздеца она ещё не скоро решит с кем-то попробовать секс.

Я в жопе, как ни крути.

Первым вернулся в город Марс. Я застал его на кухне за чашкой кофе и батончиком мюсли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Как всё прошло?

Парень, оправдывая олицетворение Лени, медленно ко мне повернулся и только кивнул. Из него всё клещами надо было вытягивать. Хрена с два он просто так расскажет всё.

- Касс не вернулся?

- Мы разделились. Его позвали на закрытое заседание в правительстве, после мы не виделись.

- Алистер?

- Тоже куда-то ушёл, я не спрашивал.

Можно было ненароком подумать, что Марс - один из самых бесполезных людей в этом городе. Для них да, но не для правительства и тем более не для администрации. Он не выполнял лишнего. Первое время он казался мне амёбным, бесхребетным и тупым, пока я не проснулся с ножом у горла в своей постели. Если бы вы знали меня чуточку лучше, то поняли бы масштаб пиздеца. Я сплю слишком чутко, и ко мне невозможно подобраться, когда я уязвим. Потому что мне недоступно такое понятие, как уязвимость.

Я оставил Марса, взял сэндвич из холодильника и ушёл к себе в комнату. В приложении тоже не виднелась активность Касса. Все Грехи ладили между собой, у нас не было права ругаться или недолюбливать друг друга, но у каждого был лучший друг среди прочих, кроме Марса. Иногда мне казалось, что они находят между собой с Ридом общий язык лучше, чем с остальными, но после оба отстраняются и замыкаются в себе. Полагаю, Марс слишком ленив, чтобы заводить себе лучших друзей. А во мне энергии было хоть отбавляй, а ещё существовал в моей жизни папочка Кассиан, которого я обожал.

Он был моим братом, пусть и не по крови, он всегда меня поддерживал, какую бы хуйню я ни хотел сотворить в прошлом. И пока другие кричали, какой я долбоёб, Касс уже придумывал, как осуществить мою задумку. Но чем старше мы оба становились, тем больше в нас было ответственности, только мне всё равно до лучшего друга было как пешком до луны. И хоть среди Грехов не было секретов, потому что они разрушили бы наше взаимодействие, между мной и Кассом было эмоциональное понимание.

Я знал, как и остальные, что отец Касса - самовлюблённый уёбок, который желал единоличной власти. Но так уж сложилось, что у него случайно родился сын, причём достаточно мозговитый - это рушило все планы мужика, что собирался пробиться в теневое правительство. Касс стал многое понимать, и ещё о большем подозревать, что, естественно, не нравилось его папаше. А я… Моя задача была проста: быть первым, кто подставит Кассу плечо, достать его из преисподней, если папаша решит его там запереть, потому что мой друг был слишком живучим, чтобы умирать, достать и вернуть на землю к бренным обитателям.

Закрытый город полностью защищал Кассиана от отца, его влияния, тут бы его никто не убил. Но его отец добился того, чтобы друга вызывали в правительство, а за чертой этого города друг уязвим, его можно прикончить. А я ничем не смогу помочь, потому что, если с Кассом что-то случится, я следующий в Грехах по старшинству, и мне разгребать всё дерьмо и назначать преемника Гордыни.

Алистер вернулся вторым. Без повреждений и царапинок, а ещё с огромными пакетами таблеток и порошков.

- Я жду не дождусь Хэллоуин, это будет жаркая ночь.

Мы смотрели на разноцветную пыль, что разлетится по городу быстрее, чем ветер. Алистер тоже был без понятия, где Касс. Это меня нервировало только больше. Я начинал сходить с ума без своего лучшего друга, и чем больше по всему этому загонялся, тем сильнее начинала болеть голова.

И в один из дней я проснулся уже со знакомой тошнотой и рябью в глазах. Боль короткими импульсами отдавала в глаза, периодически ослепляя. Так что я должен был быть первым, кто попробовал порошок Алистера.

- Не смей, Дар… Держите его, ребята… - скомандовал Рид, глядя, как я приближаюсь к столу с наркотой.

- Не смей мне, блять, указывать, что делать, а что нет!

Я сорвался. Пульсирующая боль разливалась ото лба к вискам и затылку, вместе с этим ослепляла и ярость, которая накрывала меня из-за того, что другие Грехи сплотились против меня. Последний, кого я увидел после того, как близнецы схватили меня за руки и заломали их, был Марс. Ну конечно же, ебучий Марс, что подкрадывался исподтишка…

Через пару дней боль отпустила. Злость прошла, дышать стало намного легче. Я спустился к ребятам, которые почти в полном составе сидели в рабочей комнате и обсуждали предстоящий уикенд в городе.

Дамиан протянул мне свою кружку с кофе, я хлопнул его по плечу и коротко улыбнулся, забрав свой предполагаемый завтрак. После приступа мигрени не хотелось есть какое-то время.

- Извините, что вёл себя как идиот.

- Порядок, - близнецы сидели на диване, уворачиваясь от Наны, змеи Рида.

У них были странные развлечения, но не мне говорить о странностях. В администрации адекватным было не место.

- Тут тебе кое-что подготовил, - Дамиан протянул телефон с заметками, и я принялся их читать.

Каждая новость была лучше другой. Оливия собиралась на Хэллоуин, потому что её заставила туда приведёт Дина по просьбе одного из наших. Значит, она уже вышла из больницы. Хоть что-то хорошее произошло за то время, пока я валялся в полуобморочном состоянии.

- Ты сделаешь для меня то, о чём я просил?

- Я тут подумал, - Дамиан широко улыбнулся. - Есть план получше, в твоём стиле. Туда собирается Грег со своими дружками, которые тебе не нравятся, и ты обещал всем троим развлечение за то, что они оставят Лив в ночь Жатвы.

Я сейчас в любви этому блуднику признаюсь. Серьёзно. Это было лучшее, что я мог только услышать за сегодня помимо новостей о Кассиане. Но о нём до сих пор ничего не было слышно, и на связь он не выходил.

Меня качало на эмоциональных горках, я хотел насладиться шоу в эти выходные, но не мог сделать это в полной мере из-за беспокойства за лучшего друга. Блять, Касс, ну как ты так меня обломать решил?

Если он решил сдохнуть, клянусь, я его достану и сам убью.

- Спасибо, Дамиан, и вам, ребята.

Друзья усмехнулись, а после вернулись к своим обязанностям. Дело было в том, что с мигренью порошки Алистера никогда не стоило мешать. Меня откачивали несколько недель после того, как я случайно дорвался, после этого Алистер нашёл мне препараты, которые помогают. Недостатки тоже имелись: я становился овощем на какое-то время. Ебучая мигрень. Её я ненавидел так же, как и суку Оливию. Но мне нравился тот факт, что две ненавистные мне вещи заглушали друг друга. Эти выходные предвещали мне охуенное настроение и самочувствие, потому что я снова уничтожу Оливию Блейк.

Глава 10 Приглашение

Оливия

Я оказалась в Аду. В нём было жарко и душно, и абсолютно не было возможности дышать. А ещё всюду было темно, и я не понимала, как из всего этого выбраться. Мой живот и внутренности резали ножом, между ног всё горело, а во рту постоянно была сухость.

Кажется, меня много раз рвало. Я слышала тонкий голосок Офелии, но ничего не могла ей толком ответить, потому что губы слиплись. Ещё для этого нужно было приложить огромное количество усилий, которых у меня не было. И даже в этой агонии я понимала, что это было дело рук Даррелла. Даже если он ничем меня не заразил, в его теле было столько ненависти, что она проникла в меня через его сперму. А теперь та самая ненависть разрушала меня изнутри…

Холодно… Мне вдруг стало настолько холодно, что тело охватила дрожь.

- Лив, давай я вызову врачей. Пожалуйста, тебе нужно в больницу!

Голос Офелии срывался. Мне хотелось её успокоить, погладить по голове, хотя бы заглянуть в её глаза, но я ничего не могла сделать.

- Нет… - только и прошептала. - Денег… Нет…

И страховки, и возможности… Мне нельзя было болеть, и уж тем более позволять тратить на себя накопления. Иначе я не выберусь отсюда, из этого города, и продолжу гореть в Аду, пока Даррелл будет смотреть на это своими непроницаемыми чёрными глазами и радоваться. Да-да, радоваться. Меня не обмануть. Он мог не улыбаться, никак на лице не показывал свои эмоции, но нормальный человек не стал бы делать с девушкой подобное. Гнев не был нормальным, никто из Грехов им не был…

Лёгкие жгло, будто я не дышала долгое время. Я падала с лестницы, тело обдувал жар от огромной бочки, в которой сожгли простынь с моей кровью. Я снова и снова возвращалась в тот кошмар, оказывалась на краю смотровой платформы - и падала с неё. Даррелл спихивал меня, не прогонял и не давал шанса на спасение. Он не держался за голову, он пинал меня ногами, а потом громко смеялся. Уродливо и счастливо.

Пик… Пик… Пик…

В моём Аду появились звуки. Немного странные, ритмичные, но это было хоть что-то. Всяко лучше моего собственного крика, который так и не вырвался из горла, а оставался в воспоминаниях.

Пик… Пик… Пик…

Я раскрыла веки. Холодный белый свет ударил прямо в глаза. Я зажмурилась, пытаясь понять, где вообще нахожусь.

Больница. Это была чёртова больничная палата, а я лежала в ней под капельницей с наклейками на груди для измерения жизненно важных показателей. На экране зелёной линией вырисовывался мой сердечный ритм. Всё вокруг было таким светлым, что мне казалось, я прямиком из преисподней поднялась на небеса. Но я слишком хорошо знала это место, чтобы случайно принять его за Рай. А ещё у меня ломило всё тело из-за длительного лежания в одной позе.

Дверца в палату отъехала - и ко мне зашла Офелия. В её руках были жестянки содовой, но, заметив то, что я уже сижу, оперевшись на подушки и приподняв изголовье кровати, она бросила их и полетела ко мне с объятиями.

- Лив! Ты жива!

Кажется, ненадолго. Офелия так крепко сжимала мою шею, что я не могла вдохнуть. Она плакала, и так громко, что я не сдержалась - и тоже пустила слезу. Плевать, что придёт огромный счёт за лечение, мне нельзя было оставлять сестрёнку одну.

- Прости меня, - прошептала ей на ухо, прижимаясь к её серебристым волосам.

- Нет, это ты прости. Это я должна была вызвать врачей, а я боялась. Ты просила этого не делать - и я тебя слушалась!

Я отстранилась от Офелии и вытерла с её щёк влагу. Когда она плакала, её веки и кончик носа становились до смешного краснющими, а радужки приобретали глубокий фиалковый оттенок.

- А как тогда я здесь оказалась?

- Парамедики пришли в наш дом и забрали тебя, говоря, что дома тебя не подлечить. Но я их не вызывала, мама тоже, она была на работе.

По моей коже прошёлся мороз. Мои руки лихорадочно стали искать под кофточкой сестры её цепочку с кольцом. И глядя на ободок с камушком, я облегчённо выдохнула.

- Тебя никто не трогал? - спросила, когда уже в руках зажимала покрасневшие щёки Офелии. - Никто не угрожал? Не обижал и не бил?

- Нет… Оливия, всё хорошо. Почему ты это вообще спрашиваешь?

Чтобы избежать вопроса, я её снова прижала к своей груди, вдыхая запах нашего домашнего мыла. Как ни странно, я скучала по дому и хотела там быстрее оказаться. И пусть я знала, что в больнице меня вряд ли кто тронет, но в своей комнате чувствовала бы себя лучше, чем в стерильной палате…

Вечером того же дня меня навестила и мама. Она принесла кое-что из одежды и еды, а ещё укорила меня за то, что не слежу за здоровьем. Я и без её нотаций знала, что счёт нам выставят огромный и ни у кого из нас нет ресурсов его покрыть сразу же.

Я пропустила почти месяц занятий в колледже, мне придётся быстро нагонять материал, так что нельзя было даже задумываться о какой-то подработке. Но… Я совершенно не знала, что мне делать. И когда ночью осталась наедине с собой, то тихо расплакалась в надежде, что следующий день обязательно станет лучше. Даже если я себя обманывала, мне искренне хотелось верить во что-то хорошее. Дать себе возможность помечтать и прийти в себя. Потому что дома меня будет ждать младшая сестра, которая даже не догадывалась, что сам Гнев следовал за мной по пятам, и вряд ли так просто отпустит.

Я вернулась в колледж, как только начала нормально ходить. И пусть предстояли выходные, мне следовало узнать, что придётся на них разгребать, как многое прошло мимо меня.

Оказывается, случившееся сыграло мне на руку. Не уверена, что пережитый мною Ад был чем-то хорошим, но оказалось, что весь месяц в городе творилось тотальное безумие, которое не прекращалось со дня жатвы. Администрация полностью прекратила защиту девушек - и очень многие попали под раздачу. Кто-то в открытую восхищался, как приятно было заниматься сексом, кто-то не посещал занятия, боясь выйти из дома, я же толком не понимала, каким образом оказалась в центре подобного безумия..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дина, сидевшая рядом со мной, выводила на страничке тетрадки какие-то узоры. Джулс не было в колледже, так что знакомая должна была быть в хорошем расположении духа, но нет… Я не спрашивала, что случилось с ней в Ночь Жатвы, но я не была слепой: что-то в ней изменилось.

Всю мрачную атмосферу разбавлял хохот Марса, что сидел в окружении ребят, которые заглядывали одногруппнику в рот. Марсель не вызывал у меня негативных эмоций, но как будто он был непозволительно радостным для всего происходящего вокруг. Впрочем, о чём это я, он же был парнем, его подобные заботы не касались.

- Как думаешь, скоро это закончится? - как-то в сердцах прошептала я, уронив голову на стол.

- После этих выходных, - на удивление ответила мне Дина. - Администрация налажала со списками шлюх, сказали, всё придёт в норму с ноября.

- Все девушки жили в страхе весь этот месяц, а чем занималась администрация?

Дина улыбнулась лишь краешком губ.

- Трахалась с кем-то, следила за городом по камерам, снова трахалась…

- Насыщенные будни, ничего не скажешь.

Близняшек тоже не было. Если бы Ева и Ада сидели рядом, я бы попыталась обсудить Ночь Жатвы. Кроме Руби мне не с кем было всё обсудить, а я уставала перед Офелией делать вид, что всё в порядке.

- Хочешь расслабиться на этих выходных? В Пабе вечеринка в честь Хэллоуина будет.

И я совсем не ожидала подобного услышать от человека, который ни с кем не контактировал в группе. Дина всегда была сама по себе, и точно не ходила на какие-то мероприятия до восемнадцатилетия. Тогда за нас отвечала администрация, так что мы запросто могли веселиться, не боясь, что нас кто-то тронет из парней.

- Это очень странно предлагать такое, когда вокруг происходит ужас. Может, в следующем месяце?

Я была бы только рада отвлечься, но не получится, когда вокруг меня будут одни стоны. В воспоминаниях появился момент, когда мы уходили из Паноптикума, и десятки девушек находились под парнями, когда их кровь проливали на белую простынь, чтобы после они получили шанс на спокойную жизнь и дальше в этом городе. А потом администрация вдруг совершает какую-то ошибку в негласных списках, продлевая ту ужасную ночь еще на тридцать суток.

- Со мной будет надёжный человек, так что нас не тронут.

Дина не смотрела на меня, когда предлагала это. Её пальцы продолжали вырисовывать чёрной пастой цветы на уголке бумаги. Передо мной появилась широкая мужская грудь с похожими узорами на ключицах, а чуть ниже, уже на рёбрах, чернота переходила в змей, оплетающих тело Гнева.

- Я… подумаю.

Мой голос дрожал от одних только воспоминаний. Трясущиеся пальцы я спрятала под стол, а после и вовсе началась лекция.

- Что это?

Я смотрела на блестящую белоснежную ткань в руках Офелии. На её голове был обруч, от которого шла прозрачная палочка, а к ней прикреплялся пушистый нимб в цвет ткани.

- Платье, примерь!

Ошарашенно глядя на сестру, я взяла наряд - и приложила к телу. Ткань доходила почти до ног, само платье должно было держаться на тонких серебристых цепочках. Оно чуть собиралось возле груди, слегка приоткрывая декольте, облегало рёбра и талию, а после расширялось книзу.

- Оно такое красивое, зачем ты сделала это?

- Не злись на меня, - Офелия подняла руки в оборонительном жесте.

Но я даже не думала как-то злиться или обижаться на эту дурёху. У неё всегда был талант к рукоделию. Пока с финансами было лучше, я покупала ей мелочи, которые помогали развивать её навыки. А теперь Офелия делала это сама, зарабатывая немного в школе. Я знала, что она за деньги делает домашнее задание других людей, пишет рефераты, но мы обе скрывали это от матери, чтобы и эти деньги не пошли на алкоголь. Но я не смела трогать эти копейки, их было не так уж и много, а карманные расходы у Офелии были. Я была до слёз тронута, что она позаботилась об этом, потому что раньше я отдавала ей часть своих денег, что выделяла нам иногда мама.

- Ты выглядела очень расстроенной, и я хотела, чтобы ты пошла на вечеринку на этих выходных. И чтобы никто даже не посмел высмеять тебя, что ты без наряда, сделала его сама.

Смахнув скопившиеся в уголках глаз слезинки, подошла к сестре и крепко её обняла.

- Спасибо, милая, я его примерю.

Офелия спрятала за спину ладошки, пальцы на которых были кое-где залеплены пластырем. Я бы не смогла теперь просто так сидеть дома на праздник. И пусть сестра не знает, какой ужас творится на улицах за стенами этого дома, моя совесть не позволит этому наряду пылиться в шкафу…

Глава 11 Поцелуй ангела

Оливия

В назначенное время к нашему дому подъехала знакомая мне огромная чёрная Toyota. За рулём оказалась Дина, а в салоне никого.

- Ты же сказала, что у нас будет надёжная компания.

Я нахмурилась, рассматривая джинсы и кофту одногруппницы. Она совсем не переживала по поводу внешнего вида, и теперь в образе ангела я чувствовала себя очень-очень глупо.

- За нами будут приглядывать со стороны, не переживай.

Она говорила так безэмоционально, словно это была самая очевидная вещь на свете. Беспокойство только сильнее распалилось в моей груди, сердце ускорило свой ритм. А мои пальцы в противовес всему этому застегнули ремень безопасности.

Мы приехали в центральную часть города, где всюду уже были развешены флажки с черепками, привидениями. Дети ходили с тыквами на головах, в масках и костюмах. Надеюсь, в пабе будут и взрослые в образах, иначе я точно буду выделяться, а этого хотелось меньше всего.

Видимо, во мне проснулся маленький ребёнок, потому что я с восторгом рассматривала, как ведьмы и демоны расхаживают по площади, поют песни. Возле небольшого фонтана сидел Франкенштейн и играл на гитаре, пока возле него танцевали и пели девушки в образах фей.

Дина оставила машину за сотню метров до паба, потому что всё было заставлено. Громкая музыка уже играла из помещения, возле которого столпились группы и громко смеялись, утопая в белоснежном дыму.

Мы обе зашли внутрь, и хорошо, что Дина была меня немного выше. Я пряталась за её спиной, стараясь не смотреть по сторонам, где вовсю обжимались парочки. Если бы у похоти был запах, он бы определённо состоял из смеси духов, пота и сигарет. Потому что так пахло здесь.

И если с десяток минут назад мне ещё казалось, что это было хорошей идеей, сюда приехать и развеяться, то сейчас это чувство проходило.

- Ты очень напряжённая, - констатировала очевидное моя знакомая, после чего протянула бокал с виски. - Тебе нужно расслабиться.

Я не пила такой крепкий алкоголь, но всё равно опрокинула в себя содержимое гранёного стакана, протянутого барменом. Жидкость обожгла горло - и я тут же закашлялась. В нос попал сладкий дым от чьей-то электронной сигареты - и глаза мгновенно заслезились.

- Ты как? - Дина похлопала меня по спине и, кажется, впервые за всё время нашего общения, рассмеялась.

Покачала головой, а потом взяла со стойки меню. Хотелось взять что-то не такое крепкое, а после и правда немножко расслабиться.

Мы с Диной подошли к одной из круглых стоек, сев на высокие стулья. Вдоль стен под потолком были развешены фонарики в виде тыковок с тёплым свечением. И они были единственным источником света, так что сложно было различить лица некоторых дальше собственного носа, исключением были те, кто сидели на мягких креслах и диванчиках возле окошек. И возле одного из таких я заметила Алистера и Дамиана. На их коленях сидели девушки, ласкали им щёки и уши своими тонкими пальчиками, пока они смотрели на нас. Это было непривычно, потому что до этого они не замечали моего существования.

- Дина… А как выглядит этот твой надёжный человек?

Виски всё еще не ударил в голову, моё тело было настолько напряжено, что я ловила себя на каких-то задранных к ушам плечах. Знакомая выпила еще немного виски, а после слегка покачала головой, даже не осмотревшись.

- Он пока не пришёл.

- Но… Он же будет здесь?

Девушка подняла на меня свои тёмные глаза, в которых не было ни капли эмоций. Я не дождалась от неё ответа, послышался чей-то громкий смех. Обернувшись, заметила за соседним столиком Грега и его двух друзей. Джон и Ренат посмотрели в мои глаза, пихнули друг друга, усмехнувшись, а потом привлекли внимание и того, кто должен был приехать за мной в Ночь Жатвы.

Грег был в белой рубашке и в синих джинсах, его волосы были растрёпанными, потому что девушка рядом с ним сделала их такими. Они веселились, и это меня немного расстроило. Мы не виделись всё это время, а он даже не объяснил мне, какого чёрта не приехал за мной. И даже если Гнев ему угрожал, неужели… Он не мог просто извиниться хотя бы?

Я отвернулась, взяла свой стакан с Pornstar и поднесла к губам. Вкус коктейля был намного приятней виски, и я зажмурила на какое-то время глаза.

- Оливия, - голос Дины стал каким-то другим.

И пусть музыка для меня стала чуть громче, а краски ярче, потому что алкоголь начал действовать, чувство того, что что-то не так, не покидало.

- М?

Девушка отставила от себя стакан и покачала головой.

- Прости меня, - вдруг сказала она - и моё дыхание вдруг перехватило.

- За что?

Сердце отдавалось в висках и шее, в животе странно скрутился узел напряжения, а тело стало ватным.

- Это ловушка, - тихо сказала она, крутя в пальцах стакан. Край её фиолетовой толстовки немного пропитался каплями спиртного, но её это не волновало, казалось, мысли её были где-то далеко. - Всё это ловушка… Для тебя.

Она подняла на меня свои тёмные глаза, а в голове отчётливо прозвучало: «Беги!»

Я отставила бокал, обернулась - и поняла, что Грег и его друзья направляются ко мне. Грехи продолжали сидеть на прежнем месте, но, целуясь с девушками, они всё равно поглядывали в мою сторону.

Я бы могла подумать, что Грег и его друзья вдруг решили извиниться, но что-то очень сомневаюсь, что Чревоугодие и Похоть пришли в бар именно за таким зрелищем.

Дина обманула меня - это стало очевидно. Никому не составит труда взять меня прямо здесь, на барной стойке, потому что я видела, где сейчас была рука Дамиана, и никто, абсолютно никто в помещении этому не возмущался.

Рванув из бара, я оказалась на улице. Воздух вопреки своей прохладе обжёг лёгкие. Мы были в небольшом переулке: и я могла бы побежать направо к парковкам, где меня наверняка ждали возле машин, или выбрать левую сторону, побежать на свет, выбраться из переулка и направиться в неизвестную сторону. Это тоже был риск, но я пошла на него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сперва я расстроилась утром, когда поняла, что моя нога выросла из туфель, и пришлось под такое платье надевать чёрные кеды, но сейчас была этому безумно рада. Меня окружала кирпичная кладка зданий с разноцветными граффити по обе стороны, впереди виднелся выход, мне оставалось лишь миновать мусорку, но неприятный запах был меньшей из моих проблем.

Я боялась оборачиваться, потому что я слышала их громкий смех и крик «Оливия!»

Они кричали и свистели так, будто знали, что получат то, зачем пришли. Я разрыдалась прямо на бегу, паника душила меня, мне не хотелось очутиться в их руках. Сейчас бы за подобное я бы продала душу самому дьяволу. Это было так глупо: ещё полчаса назад я обижалась на Грега, что он ко мне не подходил, а вот он следовал по пятам, а я убегала как зайчишка в страхе.

И теперь, в моменте, когда подумала о Дьяволе - он тут же появился: в чёрных брюках, полурасстёгнутой рубашке, будто ему было жарко, когда на улице было всего-то чуть выше нуля, а в его пальцах, покрытых узорами, была бутылка, из которой он сделал глоток.

Здесь тоже была засада. Хуже всего, что она была в виде Даррелла. Он стоял в самом просвете переулка, на границе между насилием и свободой, напоминая, что я не смогу пройти мимо него. Мне придётся остаться в этом чёртовом переулке и стать игрушкой Грега, Джона и Рената, пока Даррелл будет на это смотреть.

Я остановилась и лихорадочно обернулась, запустив пальцы в растрёпанные из-за бега волосы. Грудь жгло от частого дыхания холодным воздухом, во рту появился привкус крови. Я задыхалась из-за подступающей паники и страха, который давно завладел моим телом.

- Нет! - обернулась к Дарреллу и… упала на колени. - Пожалуйста, нет…

Я заплакала, уронив лицо в ладони. Мне не становилось легче, это было лишь одно сплошное бессилие. Я не прекратила плакать, даже когда услышала рядом с собой шаги. Моё тело напряглось в предвкушении того, что сейчас меня поднимут дружки Грега и воплотят в реальность все свои фантазии.

Рядом со мной на брусчатку упала бутылка - и разбилась на множество осколков. Я убрала руки от лица, глядя на то, как прозрачные стекляшки слегка покачиваются после падения, а потом посмотрела на Даррелла, что навис надо мной.

- Хочешь снисхождения? - он усмехнулся.

Я знала, что он издевался, самоутверждался, подкупал собственное чсв, но это не помешало мне кивнуть.

- Отсоси, потом проси, Оливия. Если я кончу до того, как они к нам приблизятся, так уж и быть, я ими займусь.

Времени было недостаточно, чтобы я добилась подобного результата, но без слов потянулась к ширинке его брюк и расстегнула их. Или он не носил нижнее бельё, или планировал подобное изначально, но я с лёгкостью достала его член - и он мигом затвердел в моих руках.

- Вот это я понимаю, поцелуй ангела, - рассмеялся Даррелл. - Только соси нормально, не как в Паноптикуме, иначе и через год не кончу. Мы же оба этого не хотим?

Его чёрные глаза сверкнули насмешкой, я лишь кивнула и обхватила губами его член. Я смотрела на широкую грудь и продолжала посасывать головку, периодически высовывая язык. Я совершенно не умела делать минет, мне и незачем было этому тренироваться, а порно так давно не смотрела, что уже и забыла, как это происходит в нём.

Шаги приближались, а Даррелл не заканчивал. Хорошо, что мозг был одурманен виски, иначе бы меня настолько поглотила мысль, что Гнев после этого всё равно отдаст меня Грегу, Джону и Ренату, что я бы только могла задыхаться от собственных слёз, а не огромного члена.

Я чуть дёрнулась, когда руки Даррелла легли на мой затылок. Он стал заходить слишком глубоко, проникал в горло, не заботясь о том, смогу ли я дышать. Острый осколок впился в моё колено, проткнув ткань платья и кожу, судя по ощущениям, но я продолжала приносить Дарреллу удовольствие.

Он тихо застонал, запрокинул голову, а после мой рот наполнила его сперма. Вязкая и липкая, я закашлялась, но взгляд Гнева не предвещал мне что-то хорошее, если посмею хоть немного выплюнуть.

- Съебались отсюда.

Голос Даррелла стал ледяным. Я зажмурилась, стоя всё так же на коленях перед ним, и не шевелилась, хоть и знала, что говорит он всё это не мне.

- Даррелл, что за хуйня? Ты же обещал нам её…

- Я сказал: съебались.

Послышался щелчок. Открыв глаза, заметила над собой пистолет, который держал Гнев на вытянутой руке, направив дуло на парней позади. Вот же черт… В нашем городе оружие могли носить только органы правопорядка. Помощники администрации тоже к ним относились?

Я услышала, как парни позади стали отдаляться, но облегчения мне это не принесло. Сомневаюсь, что вообще можно почувствовать нечто подобное, когда над тобой возвышается Гнев, держа в руках оружие.

Даррелл посмотрел прямо ещё какое-то время, затем, развернувшись, тоже ушёл из переулка, оставив меня одну.

Глава 12 Волшебный порошок

Даррелл

Вы когда-нибудь ломали все свои планы к хуям собачьим из-за минета? Я - да. Оливия на коленях передо мной в белоснежном платье в образе ангела - пожалуй, лучшее, что пока случалось между мной и девушкой. От одного только вида, как её красные губки двигаются по члену, я готов был кончить. Я ненавидел это. В прошлый раз, казалось, оргазм накатывает так быстро из-за воздержания, но теперь, когда снова проник в Оливию, ко мне пришло осознание: быстро кончить и эта девчонка - закономерность для моего члена.

Так себе открытие.

Кошмарить Блейк какое-то время у меня не было возможности, но нужного эффекта я уже достиг. Стоило только проехать в колледже мимо её Хонды, как она сразу вжимала голову в плечи и отворачивалась. Дрожала, чуть ли не в припадке забивалась куда-нибудь, только бы я её не заметил. Говорю же, Оливия была туповатой. Она не могла спрятаться от меня в городе, когда этот же город мне и принадлежал.

В коридорах она забегала в любой кабинет. Было даже забавно, когда девчонка сделала так же в очередной раз, совсем не подумав, что там могут проходить занятия у нашей группы.

Она мертвенно побледнела, когда я прошёл мимо неё в считанных сантиметрах. Мне не нужно было даже смотреть на девчонку, чтобы знать: она дрожит, кусает губы, сжимает свои отвратительные тонкие пальцы в кулачки или расчёсывает ими свои волосы.

Порядок наводить пришлось по городу без Кассиана. Некоторые парни решили, что могут и дальше насиловать девушек, так что пришлось им показать, что аттракцион невиданной щедрости закончился.

Мой лучший друг должен был вернуться уже несколько недель как, да вот только он до сих пор даже на связь не вышел. Чтобы отвлечься от этого, я разгрузил остальных ребят - и взял побольше на себя работы, чтобы время быстрее шло. Обычно возле камер мы работали по двое, по городу тоже было двое или трое, а я стал перманентным работуном.

Месть местью, но мне нельзя было подставлять ребят и тем более Касса.

- Выдохнешься, - пророчил Рид.

Лучше бы он поступил как Марс: завалил ебало и с улыбкой свалил в закат, отдыхать в свой собственный дом. К слову о нашем ленивце: судя по словам ребят, он нашёл себе подружку и кувыркался с ней 24/7. Это было необычно, никто из Грехов не заводит себе подружек. Не то чтобы это было какое-то негласное правило, но еб вашу мать… Марсу и двадцати не было, какая подружка?

Когда к усталости присоединилось раздражение, занялся любимым делом: принялся следить за Оливией. Зрелище было весьма жалкое: в их доме практически не работало отопление, счета за электричество были посильны им до того, как девчонка угодила в больницу.

Я смотрел, как она вместе с Офелией иногда делает зарядку, чтобы немного согреться. Иногда пекли пирог и постоянно пили горячую воду. Им счёт за чайник придёт такой же, как если бы они нормально печку выкрутили.

Ноябрь подходил к концу…

Кассиана всё ещё не было. В городе даже снег тонким слоем выпал однажды ночью, хотя я его уже давно не видел. Оливия постепенно расправляла плечи. Больше не ёжилась при виде меня в коридоре, а просто сбегала. Если бы не моя дикая усталость, я бы что-то придумал, но ярость таким снежным комом накатывалась, что боялся: любое моё действие приведёт к тому, что я как-то подставлю администрацию.

- Выглядишь совсем херово.

Я отлип от экранов, которые отвечали за центральный и южный районы города. Конечно же я контролировал ту часть, где жили Блейки. Если бы какие-нибудь поджигатели наведались к Оливии домой, я бы не стал им препятствовать, а вот остальные Грехи, особенно Рид, очень бы даже.

Я ждал хотя бы какой-нибудь мести от Грега для Оливии, но этот пацан со своими дружками решил, что если трахнет полгорода как Дамиан, то непременно станет так же крут. Только мне не нравилось, что он всегда на грани с позволительным использовал методы для заманивания девчонок. Не станет ли он когда-нибудь мне занозой в заднице? Может, нужно было его прикончить в том переулке?

- Ещё что нового, Дамиан?

Тот широко улыбнулся. Неестественно широко.

- Иди расслабься с Алом, он на кухне. Сегодня я за тебя.

Моя головная боль лишь дальними отголосками напоминала о себе. Я ещё мог поработать, но если продолжу в том же ритме, то сорвусь и буду валяться с мигренью. Хотя кого я обманываю. Этот пиздец постоянно подкрадывается ко мне незаметно - и сносит с ног.

Алистер разложил всё своё удовольствие, взвешивал с грузиками, проверяя граммовку каждого пакета. На его переносице были очки в тонкой оправе - он их надевал, только когда дело касалось чего-то действительно серьёзного.

- Недостача?

- На вечеринках волшебная пыль разлетелась, вот и подсчитываю, что делать с остальным. Тоже хочешь?

Пожал плечами и сел одной ногой на стол рядом с Алистером. Надо же, он даже собрал копну рыжих волос в небольшой хвостик на затылке. Это напомнило мне Касса. Блять, как же я по нему скучаю.

- Он в порядке, больше чем уверен. Касс и не настолько пропадал.

Алистер мог выглядеть идиотом, но он им не был. Как и каждый из Грехов.

- Было бы здорово, если бы эта ублюдская задница меня предупредила или как-то дала знать, где её искать.

Друг щёлкнул маленький пакетик, который тут же врезался в мою руку. Я забрал его и направился в свою комнату…

Обычно люди под кайфом отдыхают, ну на крайняк трахаются. А я отлип от одних мониторов, чтобы залипнуть мордой в другие, где Оливия лежала на своей кровати в огромной махровой пижаме, которая была больше её самой. Не удивлюсь, если это была одежда её гнилого папаши.

На часах уже перевалило за полночь. Почему Оливия не спала? Эта девчонка в большинстве своём соблюдала режим, чтобы вывозить учёбу и закрыть все хвосты, что у неё накопились. Может, поговорить с директором колледжа? Надо бы этой девчонке мозгов поднабраться - и остаться на первом курсе лет так на пять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я тихо засмеялся…

Всё оказалось намного проще. Оливия что-то вычитывала в телефоне. Я взял свой телефон и проверил её запросы. Да бля-я-я-я-ять…

Она читает новинку от Джульетты. И такая дрянь нравилась ей? Когда я снова посмотрел на экран с Оливией, то не сразу поверил увиденному. Или вещества были слишком мощными, что вызывали галлюцинации, или эта девчонка и вправду сейчас засунула руку к себе в трусы?

Я открыл на телефоне главу романчика, и на меня сразу посмотрел голый мужик, что стоял перед девушкой на коленях. Его язык ласкал её киску…

Кажется, я недооценивал Джульетту. С каких это пор её бульварные романчики про подростков переросли в нечто подобное? Ещё и с картинками…

Оливия встала с кровати и направилась в уборную на цыпочках. Сегодня в её доме была и мать, спала на диване, в очередной раз напившись. Ей бы каждую копейку беречь - и счёт за дочку закрыть, а она ещё больше забухала. И я снова рассмеялся…

Переключил камеру на душевую, но и там Блейк надолго не задержалась. Она взяла свою электрическую щётку, выключила свет и снова пошла на цыпочках в комнату.

Я знал, что она собирается сделать. Неужели страх передо мной прошёл? Моё воображение рисовало картинки дальше - и вместе с яростью креп мой член. Я схватил его, прикрыв глаза. Нет, дружок, у меня планы на тебя получше. Я не мог трахнуть Оливию, без вариантов, только её грязный ротик, но это уже поднадоело. К сожалению, я видел выписки из больницы, и если я не хочу опять повторить то, что было с этой развалюхой малолетней, то должен воздержаться от её киски ещё несколько недель.

Хуёво.

Я взглянул на экран ещё раз. Оливия задумчиво смотрела на щётку, с опаской её включала - и тут же выключала, видимо, боялась, что звук кого-то может разбудить. Нельзя было дать ей возможность узнать, что такое оргазм. Оливия никогда до этого не дрочила, только смотрела порно. Она даже не знала, кажется, что от секса можно получать удовольствие. Это и хорошо, потому что оно ей всё равно не светит. Она сдохнет до того, как познает, насколько это может сносить крышу.

Заглянул к Филу и Максу - у них быстро нашлось то, что мне было нужно. Вскочив как бешеный в машину, я направился к дому Оливии. В теле кровь разносила ярость, меня злила и веселила мысль, что сейчас я девчонке преподаю урок за то, что она посмела себе даже на секунду задуматься о том, что может испытать оргазм.

Не в этой жизни, Оливия Блейк.

Я остановился возле старого дома, который, по-хорошему, стоило снести, как и весь этот район. Заблокировал машину и осмотрелся на всякий случай. Хоть все районы в этом городе благодаря нам были безопасными, всё равно не мог отделаться от мысли, что какая-то мразь решит в моё отсутствие здесь посягнуть на тачку.

А потом вспомнил о том, что маленькая сучка по имени Оливия решила своевольничать. Направился к её двери - и с лёгкостью вошёл. Ключи от их дома у меня уже были больше года, на день позже того, когда я узнал, что её папаша причастен к смерти моего. Кассиан меня еле сдержал, чтобы я не перерезал им всем глотки.

В отличие от Оливии, я не переживал, что меня услышат. Мне было отлично известно, что Офелия очень крепко спит, а их мамаша, и того хуже, под несколькими бутылками вина - так тем более.

Я успел вовремя: девчонка лежала с прикрытыми глазами, раскрыв свои ноги, и тихо постанывала. Мой член отдался болью между ног. Ну нихуя ж себе, вот это новости. Его заводят стоны Оливии Блейк.

С другой стороны, это очевидно, я же не гомик. У этой суки было между ног то, что привлекало меня, она не была исключением. Но было обидно, что мой член среагировал на неё. Словно какое-то предательство от организма. Я же её ненавидел, почему бы тогда моим яйцам и члену не скукоживаться при виде этой девчонки? Ну, так, в знак солидарности с мозгом.

Оливия наконец-то открыла свои глаза, поняв, что в комнате кто-то есть.

- Сюрприз, Оливия.

Я рассмеялся. Она приподнялась, а после тут же упала, уронив свою вибрирующую щётку. Я подошёл к её кровати и, даже не потрудившись снять тяжёлые ботинки, заполз на неё с ногами и навис над Оливией, прижав её руки к деревянному изголовью.

Мне нравилось, что в нём были деревянные вертикальные перегородки - именно туда я и планировал пристегнуть наручники с самого начала придумывания своего плана. Может, из-за того, что я так много дрочил на свои фантазии, член так реагировал?

Хватило двух пальцев одной руки, чтобы обхватить оба запястья девушки и вдавить их в подушку. Она боялась разбудить кого-то, поэтому до сих пор ни разу не пикнула. Но даже так нам всё равно понадобится кляп.

Достав из карманов штанов наручники, перекинул их через перекладинку, а после закрепил ими руки Оливии. Она смотрела на меня, а после на металл широко распахнутыми глазами. Я вновь тихо рассмеялся. Эта сука даже не догадывалась, какой ад я ей уготовил.

Встав ненадолго, открыл её шкаф и достал из него полотенце. Скрутив в жгут, подошёл к ней, и пока она ёрзала ногами, желая как-то выкарабкаться, нажал ей сильно на щёки - и она с тихим писком открыла рот. Я вставил в него полотенце, а после снова навис над ней, разведя коленями её ноги.

Она истерично замотала головой. Я чуть отстранился от её лица, не веря своим глазам.

- Маленькая сучка научилась сопротивляться и вспомнила, что такое страх?

Оливия послушно кивнула, а я снова рассмеялся. Честно говоря, уже и не помнил, когда в последний раз мне было так весело.

У меня не было желания затягивать эту игру, я чуть спустился и сел на её бёдра, а потом поднял огромную кофту до её шеи. Ткани было так много, что она закрывала весь обзор для Оливии, а она должна была наслаждаться каждым мгновением. Я примял ткань, хотя следовало эту вещь снять до того, как сковал ей руки. Впрочем, похуй уже.

Достал из второго кармана пакетик с пластиковым чехлом для толстой иглы и несколькими штангами для пирсинга.

- Извини, с изумрудами не было, я спешил.

Оливия замерла, глядя на то, как я искал по карманам зажигалку, положив зип-пакетик ей на живот. У неё отвратительно торчали рёбра. Она была такой худой и постоянно это прятала, часто избегая облегающей одежды.

Достав пластиковый синий корпус, нажал на кнопку - и тут же появился язычок пламени.

- Антисептик тоже забыл, так что придётся по старинке.

До этой тугодумки начало что-то доходить. Она вдруг тихо, невнятно запищала, привлекая моё внимание своей трясущейся головой. Я обжёг кончик иглы - и положил её на ватный диск на старый столик, что был возле кровати. В этом доме было всё такое же убогое, как и сам дом, не говоря уже о его жильцах.

- Ладно, не трясись так, я пошутил.

Её глаза блеснули, и она тихо выдохнула.

- Я взял антисептик.

Достав зелёную баночку из кармана штанов (обожал джоггеры, в них можно было напихать всего до жопы).

Я полил ей соски - и капли стали стекать по её рёбрам. Мои глаза уже привыкли к темноте, так что видел и чувствовал подушечками пальцев, как её кожа покрывается мурашками.

Она заметалась, шумно сопя, и очень зря. Лучше бы ей смириться со своей участью…

Она тихо заплакала, когда я снова взял со столика иглу, а после склонился к её правой груди. Несмотря на её худобу, у неё были достаточно увесистые сиськи. Уверен, если бы она нормально ела, то они бы были ещё больше.

Взглянув ещё раз в лицо Оливии, широко улыбнулся.

- Ты же не станешь кричать, верно? Мы же не хотим, чтобы маленькая Офелия узнала, в какую дерьмовую ситуацию влипла её сестрёнка?

Девушка замотала головой. По её щекам уже давно текли влажные дорожки. В голове возникла странная навязчивая мысль попробовать её слёзы на вкус. Я отложил свои планы на её соски чуть на попозже и приблизился к её уху, слизав пару капель.

Как я и думал… Охуенно.

- Запомни, Оливия, - прошептал я ей на ухо. - Каждый раз, когда ты будешь думать, что познала боль, я буду возвращаться, чтобы напомнить тебе: всегда может быть ещё больнее.

Я отстранился, с наслаждением глядя на то, как она продолжает беззвучно хныкать.

- Ладно, не дёргайся, это мой первый раз, так что нам обоим нужно вести себя аккуратно.

Взяв между пальцами её правый сосок, я склонился над ним, рассматривая, куда лучше вогнать иглу.

Глава 13 Боль

Оливия

Мне не давали покоя слова Руби. Достаточно ли я перестала бояться Даррелла, раз задумалась о своём возбуждении?

Не знаю, что произошло в том переулке, но он не отдал меня ребятам, которых я избегала в колледже ещё больше, чем самого Даррелла. Это зло я хотя бы знаю, а вот на что способна та троица?..

Я не узнавала человека, которого раньше считала приятелем. Он превратился в какого-то неадекватного парня, который жаждал признания в этом городе. Но я помнила, как мы делились друг с другом планами на жизнь после колледжа, и после военной подготовки он должен был уехать. А теперь что? Он ходит и зажимает девушек по углам, и существовала очень тонкая грань между тем, что он делал, и законом.

Но Грег меня не так сильно беспокоил, как Даррелл. Я оборачивалась на любой шорох, ожидая его увидеть, а он просто игнорировал моё существование. Это было невыносимо, даже хуже, чем знать, что он точно за тобой придёт.

Но чем больше времени проходило, тем чаще меня посещала одна маленькая, но приятная мысль: «Я ему надоела». Боялась выдохнуть с облегчением полностью, но стала чаще улыбаться. Ещё мне хотелось поговорить с Диной, но она не появлялась на учёбе. Близняшки пришли пару раз, а после снова пропали. Даже привычной мне Джулс не было. Зато Марс хохотал в аудиториях на всю катушку.

Моя история могла стать счастливой, ведь я чаще заезжала к Руби, мы болтали как настоящие подружки, пусть и делали это, пока она возилась с машинами. А ещё я стала уделять больше времени Офелии, помогая ей с домашними заданиями. Подтянула свои провалы в знаниях и справилась почти со всеми хвостами.

Могла стать счастливой…

Всё изменилось одним вечером, когда мой телефон завибрировал. Вышла новая работа Джульетты, так что я сразу же после душа принялась её читать. В доме было ужасно холодно, и я натянула тёплый комплект одежды умершего пациента, который как-то принесла мама. Иногда она приносила и другую одежду, и вроде как это должно было вызывать у нас отвращение. Но это сильно экономило деньги, да и дома никто не видел. Мёртвым всё равно, взяли их запасные вещи или нет.

Когда мамы не было дома, я выключала отопление везде, кроме комнаты, где спала Офелия. Она была небольшой и быстро прогревалась, а я не хотела, чтобы сестра мёрзла. Я ненавидела зиму. Чем ближе она подступала, тем сильнее я ощущала, насколько мы бедны. В моих мечтах я была на каком-то тёплом острове, где лето круглый год.

Я бы хотела видеть что-то подобное и во сне, но могла только подрываться посреди ночи, потому что мне снова снилось, как убегаю по лесу. И на этот раз я видела от кого. Лицо Даррелла было таким ясным и чётким, что казалось, будто он стоит надо мной в комнате и наблюдает. Я была уверена: если открою глаза и увижу его в своём доме, моё сердце остановится от страха. Как мало, оказывается, человеку надо, чтобы навсегда поломать ему голову.

Мои пальцы слегка дрогнули, когда я увидела зарисовки Джульетты в новом романе. Она говорила, что нашла художника, но сомневаюсь, что её читатели ожидали… такого. Вопреки моему страху, низ живота приятно потянуло. Зачем-то я вдруг представила: каково это - стоять так же, пока мужская голова находится между твоих бёдер…

Я видела такое в порно, и девушки от подобных ласк очень громко стонали. Но я не верила больше подобным реакциям. Они так же стонали, когда в них оказывался член, а в реальности это оказалось чертовски болезненно. Поколебавшись какое-то время, решилась кое-что попробовать. Существовало много способов принесения себе удовольствия, по крайней мере, Руби об этом говорила. И я хотела попробовать что-то новое - это ведь было бесплатно, в конце концов.

Когда между ног появилась вибрация, я прикрыла глаза. Чувство лёгкой щекотки прошло, а истома внизу живота нарастала с каждой секундой, учащая моё дыхание. Кончики пальцев ног и рук стало покалывать от какого-то приятного предвкушения. Мне стало настолько хорошо, что я тихо застонала и в испуге прикрыла рот. Дав себе время, я привыкла к ощущениям - и снова включила щетку. Водила её вверх-вниз, чувствуя, как между ног становится влажно и скользко…

Появление Даррелла стало кошмаром наяву. Мне всё ещё казалось, что я сплю, пока в мои запястья не вдавились его сильные пальцы. Боль отрезвила и дала чёткое осознание: он вновь пришёл меня изнасиловать.

Но реальность оказалась ещё хуже. В его руках оказалась игла… Собственное сердце душило дыхание, мне стало так страшно, что я тихо взвыла.

Даррелл сжал мой сосок. Поморщилась от боли, потому что у меня всегда была чувствительная грудь. Я даже не носила нормальные лифчики, и дело было не в их цене, они натирали грудь – и потом она ещё долго болела.

Его язык скользнул по моей щеке - и я замерла. Даррелл был ненормальным. В плохом смысле, будто стал олицетворением безумства. Если до этого он был просто злым незнакомцем, то теперь к этому прибавилось сумасшествие. Его смех меня пугал: я никогда не слышала его раньше и не желала слышать. Особенно в своей комнате, когда его тело прижимает моё.

Он вновь вернулся к моей груди, шепнув на ухо какую-то ересь. Если он правда тронет меня, я не смогу сдержаться. Офелия услышит и прибежит, а потом… Он же не тронет её?

Лучше бы я не задавала этот вопрос даже мысленно, потому что Даррелл будто умел читать мои мысли. Мне казалось, что он и так знал обо мне слишком много, а теперь появилось стойкое ощущение, что он следил за мной как самый настоящий сталкер.

- Ладно, не дёргайся, это мой первый раз, так что нам обоим нужно вести себя аккуратно.

Первый раз… Я тихо взвизгнула, чтобы привлечь его внимание, но Даррелл был поглощён тем, что изучал мою грудь. Задёргалась, пытаясь шевелить ногами, но он лишь крепче сжал сосок, отчего перед глазами появились вспышки от боли.

Что я должна была сделать, чтобы он это прекратил? Что ему было нужно?!

Я мгновенно замерла, когда он приставил кончик иглы к чувствительной точке на моём теле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Это можно сделать быстро, а можно медленно. В первом случае будет приятно тебе, во втором - мне.

Нет, ни в каком из этих вариантов мне не было бы приятно.

- Что выбираешь? - он со смешком посмотрел на меня снизу, сверкнув своими чёрными глазами.

В темноте комнаты это выглядело ещё страшнее. Я лишь замотала головой, и тогда он хмыкнул:

- Значит, будет по-моему.

Острая боль пронзила всё тело, словно мне в грудь вонзили нож. Я изогнулась, совершенно не контролируя себя. Никогда в жизни мне не было бы под силу сбросить с себя Даррелла или сдвинуть его, но от шока моё тело совершило невозможное.

Даррелл засмеялся, а потом надавил мне на живот и опустил обратно. Я зажмурилась, пытаясь сдержать крик. Он снова взялся за иглу, вгоняя её дальше, и, чтобы не издавать звуков, я мёртвой хваткой закусила полотенце. Боль в челюсти от сильного сжатия немного притупила ощущения в груди, но этого было чертовски мало.

Моё тело задрожало, и я совсем это не контролировала. Судя по недовольному шипению Даррелла, ему это мешало. Почему я не теряла сознание от боли? Что он со мной такое сделал, что я даже не могла отключиться в тот момент, когда мне этого так сильно хотелось…

- Всё!

Когда я открыла глаза, в комнате словно посветлело. Но это всего лишь яркие вспышки из-за боли плясали передо мной. Я совершенно не видела Даррелла, лишь его силуэт. Ощущения ослепили меня, а стекающая из прокола кровь щекотала рёбра.

Он какое-то время смотрел на меня, а моё тело потратило эти мгновения на то, чтобы свыкнуться с болью. Внутри меня что-то надломилось, поэтому я ослабла и больше не сопротивлялась. Мне показалось, что второй прокол пройдёт намного легче, ведь я уже испытала настоящую боль.

Как же я ошибалась…

Когда Даррелл взял левый сосок, я снова зажмурилась. Челюсть и щёки прострелила боль, словно я сломала себе несколько зубов. Сейчас чек на лечение у дантиста даже не казался какой-то проблемой. Какой смысл переживать о подобном, если я не выживу? Я знала, что люди умирают от болевого шока, и мне явно светило оказаться в их числе.

Со вторым проколом всё прошло намного быстрее. Я уже не плакала, и, видимо, Дарреллу стало от этого скучно. Он продел в созданный тоннель штангу, закрутил её, не обращая внимания на кровь, что продолжала течь уже по другой стороне моего тела. В нос ударил резкий запах железа, и меня затошнило. Я закашлялась, но жгут во рту мешал нормально дышать. Слёзы затекали в уши и щекотали их, хоть немного отвлекая от того, что сейчас творилось с моей грудью.

Гнев склонился надо мной, поставив руки по обе стороны от моего лица. Его дыхание, когда он зашептал, опалило кожу.

- Не смей снимать их, Оливия, иначе придётся прокалывать заново. А когда… - он поддел пальцем одно из украшений, и тело прострелило дикой болью. Я выгнулась, а Даррелл тихо засмеялся. - Когда твоя сестричка подрастёт, я трахну её у тебя на глазах в день совершеннолетия, а её кольцо переплавлю в новое украшение для твоих сосков.

Я раскрыла веки, которые до этого почти срослись от силы, с которой я их зажмуривала. Даррелл явно не шутил. Значит, до совершеннолетия Офелии он не отстанет от меня, а после… Он хочет сделать это и с моей сестрой?

Я замотала головой так быстро, что парень убрал из моих зубов полотенце.

- Почему… ты… делаешь… это?

Я часто дышала из-за боли, и как бы я ни была напугана, как бы ни хотела сейчас сбежать из реальности, ощущения в груди возвращали меня в эту комнату, к Дарреллу, который по непонятной причине решил разрушить мою жизнь.

- Потому что вы этого заслуживаете, - прошипел он мне, а после чуть отполз, взял меня за ноги и развёл их в разные стороны. Он долго смотрел на мои штаны, словно думал, хочет ли секса прямо сейчас.

- Я бы тебя трахнул, но не хочу, чтобы одна боль заглушала другую.

Эти слова должны были принести облегчение, но чёрта с два. Даррелл сполз с моего тела и постели, с глухим стуком тяжёлых ботинок встал на пол и подошёл к моим рукам. После щелчка наручники расслабились, и я опустила затекшие руки. Каждое движение отдавалось такой резью, что с губ срывался стон.

Когда Гнев вышел, я подскочила на ноги, а после тут же схватилась за грудь из-за сильной боли. Но моё прикосновение сделало только хуже, и я рухнула коленями на пол, тяжело дыша.

Я не была уверена, что смогу в ближайшее время нормально двигаться, но мне нужно было убедиться, что он не пошёл к Офелии. Даже если он сейчас не тронет её невинность, это не означало, что он не найдёт способ причинить ей вред как-то иначе. Как показала практика, изощрённости у Даррелла было хоть отбавляй.

Закусив губу до такой степени, что брызнула кровь, я поднялась. Теперь я поняла, о чём говорил Гнев. Когда нежную кожу так саднило от собственных зубов, резь в недавно появившемся пирсинге отошла на второй план.

Тяжёлые шаги Даррелла раздавались по узкому коридору. Он брёл в темноте, с лёгкостью открыл дверь и вышел на улицу. Из-за внезапно наступившей тишины я вдруг почувствовала, как она давит на уши.

За окном послышался рокот мотора. Значит, Гнев уехал. И в этот раз я уже не задавалась вопросом «надолго ли?» - он лишил меня способности мыслить перманентной болью, что продолжала вместе с кровью из проколов растекаться по телу.

Глава 14 Подобие побега

Оливия

На мой лоб легла прохладная ладонь Офелии. Я едва раскрыла веки, которые сомкнула, кажется, полчаса назад. Всю ночь я пила обезболивающие, и теперь у меня, помимо проколов, болел ещё и желудок. А может, резь в сосках была такой сильной, что доставала до внутренностей.

- Лив, тебе опять плохо?

Я отбросила одеяло, закусив губу, чтобы не издать стон. Мой взгляд упал на чёрную кофту. И хоть я знала, что под ней спортивный топик, в который я напихала ваты, чтобы она впитала кровь, а не одежда, всё равно беспокоилась, что сестра может увидеть два мокрых пятна на ткани.

Сухо… Я боялась представить, что сейчас творилось с моими сосками, если они так сильно болели.

- Ничего, нужно немного отлежаться. Я отвезу тебя в школу, ты уже собралась?

Сестра плыла перед моими глазами, как и комната. Мне нужно было отсыпаться, но боль всё равно не позволила это сделать. А ещё с каждой секундой всё сильнее отбойным молотком по голове била мысль: «Нужно бежать».

Из города, из этого проклятого места, где ни мне, ни Офелии жизни не будет. Я не знала, почему Даррелл так вдруг взъелся на меня. Грехи в принципе были неадекватными ребятами, так что Гнев мог сделать это забавы ради. Но мне нужно было время тратить не на выяснение причины, а на способ собственного спасения.

После того как я припарковалась возле школы и поцеловала сестру в щеку на прощание, проследила, как она скрывается в дверях здания. Взявшись крепче за руль, тихо застонала. Грудь пронзила такая боль, что перед глазами зародились новые вспышки, ослепившие на какое-то время.

Следующим пунктом была Руби. Я припарковалась возле её гаража, где она сегодня работала. Были дни недели, которые она пропускала в колледже, чтобы заработать больше в мастерской, и сейчас был как раз именно этот день.

- Что он опять с тобой сделал?

Её тёмные глаза просканировали меня, она подбежала, чтобы подхватить моё тело, но я вытянула руку, оперевшись о собственную машину.

Когда я оказалась на мягком кресле, то всё рассказала. Руби злостно пинала колесо машины, но мы обе знали, что у неё слишком хрупкое тело, чтобы как-то повредить её. Я больше переживала за то, что она из-за этого может сломать свою ногу.

- Тебе нужно бежать, Лив.

- Знаю, но я без понятия, как достать деньги из банка, что остались от отца. Они нам точно понадобятся. Если мне и удастся каким-то чудом выбраться из города, что ну очень маловероятно, мне понадобятся деньги. Я какое-то время буду недееспособной. Я себя еле держу, а Офелия точно будет не в состоянии заботиться о нас двоих.

Подруга открыла морозилку и достала оттуда два пузыря со льдом. Замотав их в полотенца, протянула мне. Я приложила их к груди и в блаженстве простонала, закрыв глаза.

- И как я до этого не додумалась?..

- Здесь нет ничего удивительного, ты пережила шок, и боль вымотала тебя. Сейчас поезжай домой, мысленно составь план побега и подумай, как достать деньги. Я пока разузнаю, какие слухи гуляют по городу, где слабые места в защите, где ты сможешь проскочить. Я не думаю, что администрация не оставила лазейки.

Руби не стала меня отговаривать, уверена, она бы и сама была в числе первых, кто уехал бы отсюда. Но у неё были обстоятельства остаться, а у меня - уехать. И даже то, что мы стали намного ближе за эти недели, не повлияло на её поддержку меня в этом вопросе. Мне хотелось расплакаться от подобной доброты, а ещё от того, что моим союзником была именно она.

Если бы я могла как-то ей помочь…

- Спасибо, - прошептала я, а она лишь кивнула и отвернулась, чтобы спуститься в яму под машину.

Уверена, на её глазах тоже навернулись слёзы, но я никогда не видела, чтобы Руби давала слабину и плакала, даже возле матери.

В колледж я не ходила. Мне было не до того, даже не столько из-за страха, как из-за груди. К врачу я, само собой, не пошла, мы не могли закрыть счёт и за прошлое моё посещение больницы. Но всё выглядело очень плачевно. В первый день я была благодарна маме и Офелии за то, что их не было дома. Мне казалось, весь мой крик потерял свою силу в ту ночь, когда Даррелл сидел на мне, когда сжимал мою грудь и вонзал в неё иглу, но нет.

Я ещё не подумала о том, как больно будет это обрабатывать. Я скулила, отрывая от себя по кускам прилипшую из-за крови вату. Каждое мимолётное прикосновение, даже поток воздуха из-за дыхания, отдавался прострелом в рёбра и спину.

В зеркале в ванной над раковиной отображалась совершенно другая Оливия. Я её не узнавала: моё лицо было бледным, глаза - опухшими от постоянных слёз, а в них самих плескалось отчаяние. Не знаю, чего добивался Гнев, но даже будучи самым конченным психопатом, на этом моменте я бы остановилась.

Но он вряд ли так сделает. Мне нельзя было полагаться на удачу, как в том переулке. Если это можно было назвать удачей.

В город я смогла выбраться только на третий день. Пешком направилась в библиотеку, где были компьютеры. Мне нельзя было пользоваться чем-то своим: компьютером, телефоном и, кажется, машиной. Даррелл знал даже то, как я дышу, так что сомневаюсь, что и подобные меры безопасности мне как-то помогут обвести его вокруг пальца.

Но в той подавленности и страхе просыпалась какая-то незнакомая мне ярость. Я должна была сбежать из города, у меня не было выбора.

В библиотеке я забронировала компьютер и стала искать способы достать деньги из банка. Мне не получится взять кредит, так как я ещё в колледже, но вот накопления я должна вывести так, чтобы никто из других членов семьи ничего не заподозрил.

Отлично, мне было восемнадцать, а значит, я претендовала на свои деньги. В огромном помещении, что находилось в той части города, где даже дышать боялась, обналичила все средства. Мать всё равно ими не пользуется, отец каким-то образом закрыл ей доступ - и это стало нашим с Офелией спасением.

Одному Богу известно, чем бы всё закончилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ходила молва, что Чревоугодие является главным поставщиком наркотиков в город. Думаю, мама пошла бы прямиком к нему. Её останавливала от веществ только её зарплата. Я уже не испытывала ничего по этому поводу, моя жалость к самой себе притупилась ещё много лет назад, когда я поняла: наша семья не в порядке.

С едва потяжелевшим рюкзаком села в автобус. Знала же, что никто не может отсканировать мою сумку, да и средств там было не так уж и много, но я всё равно вцепилась в ткань так, словно вот-вот её кто-то попытается вырвать.

Спрятала рюкзак под кровать, стала думать, какие вещи ещё понадобятся на первое время. Вряд ли мы сможем выехать на машине, поэтому нужно было собрать всё самое необходимое. Ещё дело осложняла зима. Хоть термометр редко опускался ниже нуля, я была без понятия, что было за чертой города и сколько придётся идти пешком.

На следующий день после того, как я обналичила деньги, мне вновь подвернулась удача.

- Ты настолько везучая, Лив… Я всё сбросила в сети, дальше сама, но у тебя чертовски мало времени. Я буду болеть за тебя.

Кровь в ушах загудела.

Одно дело - планировать побег, другое - его совершать.

Я смотрела на экран телефона, где на карте было обозначено крестиком место, где планировал кто-то бежать из города. Это было не редкостью, многие были не согласны с политикой города, но администрация следила за этим так пристально, что никто не знал: были ли вообще удачные попытки. Но, тем не менее, люди продолжали это делать.

Таких было немного, возможно, в нашем городе всё было не так уж и плохо. Но не каждого жителя начинал по непонятным причинам преследовать психопат, который связан с администрацией и у которого привилегий однозначно больше, чем у меня.

Схватив рюкзак с деньгами, в который до этого я сложила небольшую аптечку, запасы еды, документы и зарядки, накинула шлейки на плечи.

В глазах тут же потемнело.

На мне были джинсы и флисовая толстовка чёрного цвета. Она была большой, потому что, опять же, досталась от одного пациента. Под неё я надела ещё водолазку, майку и спортивный топ, в который снова напихала вату.

Я захватила тёплую одежду для Офелии и выбежала из дома. Хонду я завела не сразу: мои руки тряслись так сильно, что не могла попасть ключом в разъём.

- Ты сделаешь это, Оливия, - прошептала я уверенно себе под нос, выдохнула и завела машину.

Я мчалась по трассе, в надежде как можно скорее приехать за сестрой в школу. Это было очевидно: если Даррелл прознал про мой побег, времени у меня катастрофически мало.

Мне хотелось кричать от боли в груди, от усталости из-за недосыпа, причиной которой опять же была боль, от несправедливости, потому что я не понимала, что кому сделала, чтобы теперь вот так гнаться за спокойной жизнью.

- Одевайся скорее, - я сбросила сестре одежду с заднего сиденья. - Малышка, у нас очень-очень мало времени.

- Лив, что происходит?

Я знала, что это будет её первым вопросом. У меня было столько времени подготовиться, но мозг до последнего отказывался верить, что нам действительно придётся это делать.

Посреди дня трасса была пуста, все были на занятиях и работе, так что я гнала на предельно допустимой скорости к северной границе. Было очень удачно, что прорыв должен был быть именно со стороны нашего района города.

- Лив? - вернул меня в реальность голос сестры.

- Офелия, нам не дадут жизни в этом городе. Нам нужно бежать.

Она поджала губы и отвернулась. Сестра была смышлёной, очень. Сейчас я была как никогда рада тому, что она не задавала ненужных вопросов.

Навигатор издал звуковой сигнал - скоро мы доедем до нужной точки, а оттуда пойдём пешком. Но чем ближе мы подъезжали, тем сильнее таяла моя уверенность в успешности плана.

Стена была огромной. Просто невероятно высокой, и я не видела её до этого, просто потому что думала, что это тучи вдали, которые выглядывают из-за леса.

- У нас есть документы для выезда?

- Нет, - ответила я сестре, не отпуская педаль газа. - Мы будем искать другой выход.

Сестра потрогала мой лоб, а потом покачала головой.

- Не переживай, малышка, лучше так, чем…

Раздались выстрелы. Хлопки были громкими, и сперва я подумала, что это что-то с моей машиной. Резко остановившись, мы заметили, как бегут вдоль дороги люди в форме. Их было так много, словно муравьи под камнем: кто-то бежал в нашу сторону, кто-то - вдоль стены.

Они что-то кричали, а Офелия потрясла меня за рукав.

- Лив… Лив… Лив! - она дёрнула так сильно, что я вырвалась из оцепенения и посмотрела туда, куда она показывала.

Моё тело сковало холодом. Я почувствовала, как на затылке встают волосы, глядя в чёрные глаза Даррелла. Он был перепачкан в крови и кого-то тянул на себе, прячась между деревьев справа от нас. И он был совсем недалеко…

- Нужно им помочь, - прошептала Офелия.

Я же крепче схватила руками руль. Я узнавала эти длинные чёрные волосы: Даррелл тянул Кассиана, и, кажется, тот был в отключке.

Кассиан был одним из Грехов, хоть это не было задокументировано у него на странице, но это было очевидно, учитывая, сколько времени он проводил с Грехами. И его взгляд, иногда пробегающий по коридорам колледжа… Казалось, он сканирует всех, чтобы после обязательно доложить о правонарушителях.

- Лив! - вскрикнула Офелия, а потом открыла дверь.

- Офелия, нет!

Но сестра уже выскочила и рванула в лес. Раздались новые выстрелы, и я тут же выбежала из машины. Мне нужно было заслонить сестру!

Хотелось кричать, но я сцепила зубы, отпихнула Офелию от Касса и Даррелла и сама подхватила с другой стороны бессознательное тело Гордыни.

Грудь прострелила знакомая резь. Она была такой сильной, что я не удивилась бы, что в меня попала пуля. Ведь одна из них пролетела со свистом рядом и попала в ствол дерева.

- В машину, Офелия!

Я не узнавала свой голос. Никогда не кричала на сестру, но сейчас злость и страх смешались в такой взрывной коктейль, что я вполне могла броситься на бегущих к нам людей и убить их собственными руками.

Офелия открыла дверь к заднему пассажирскому. В стекло машины попали, и сестра пригнулась, зажав уши. Я бросила Кассиана, которого Даррелл вместе с сестрой стал заталкивать на сиденье. Сев за руль, завела двигатель. Гнев сел на переднее и тут же пригнулся. По лобовому прошлась паутинка из-за выстрела. Я закрутила руль и тут же рванула по шоссе назад, в наш район.

Моё сердце вырывалось из груди. Сейчас мне было плевать, что Даррелл сидел рядом. Мне хотелось только свалить из этого чёртового ада, который там начался.

- Офелия? Ты в порядке?

- Да, - отозвалась сестра и тут же просунула руку ко мне вперёд, сжав моё плечо. Я обхватила её пальцы своими, часто заморгав, чтобы смахнуть слёзы.

Мы отъехали достаточно далеко, чтобы нас не догнали бегущие. Выстрелов больше не было слышно, и я позволила себе немного выдохнуть.

- Нельзя… Домой… - прошептал кто-то позади, отчего по коже пробежался мороз.

Чёрт, я и забыла про гостей в машине.

- К тебе, ко мне? - обернулся Даррелл к другу.

- Ни к кому. Предупреди ребят…

- Эй, тише, у тебя кровь, - возразила Офелия и закрыла Кассиану рот рукой, а второй ладошкой держалась где-то ниже за тело Гордыни, что лежал на её ногах. - Лив, может, к нам?

Это была чертовски плохая идея. Настолько, что я только крепче сжала руль. Сейчас было явно не время говорить сестре, что вместе с нами едет человек, из-за которого мы, собственно, и должны были сбежать.

Я взглянула в зеркало заднего вида, надеясь перехватить взгляд Офелии. Может, хотя бы в моих глазах она прочтёт, что ей следует наконец-то заткнуться?

Но вместо фиолетовых радужек наткнулась на чёрные. Даррелл, судя по всему, не верил в происходящее не меньше меня. Он так неотрывно смотрел на меня, словно вот-вот был готов вытолкнуть из машины, если дам неверный ответ.

У меня ведь теперь уже и не было выбора, а сестра этого даже не знала.

- Мама на сутках, так что до утра вы можете побыть у нас.

- Этого вполне хватит, - Даррелл отвернулся к своему окну, словно был удовлетворён ответом.

До приезда к нашему дому больше никто ничего не сказал. На подъездной дорожке Гнев выскочил из машины, пока я её ещё не остановила. Он потянул за плечи тело Кассиана, который так-то всегда был чуть выше и крупнее Даррелла.

Я заметила, что руки Гнева были все в крови. Он на секунду раскрыл свои ладони, и я заметила на них глубокие порезы. Его кожа стала сворачиваться в разные стороны, и, кажется, я видела кости и сухожилия, а кровь из его кистей и тела Гордыни стала крупными каплями падать на наш асфальт.

Офелия подхватила Кассиана за одну ногу, я - за вторую, так мы и занесли его в наш дом, на диван в гостиную. Даррелл стал стягивать чёрную кофту с друга, пропитанную кровью.

- Давай я, - тихо предположила сестра, глядя на руки Даррелла.

Я ненавидела себя за то, что сейчас во мне взыграла жалость. Но если бы на месте этих двоих оказались я и Офелия, я бы и без пальцев начала помогать сестре. Метнувшись в машину за рюкзаком и вернувшись, достала аптечку. Принялась распаковывать бинт, поливая руки антисептиком, а потом посмотрела на кисти, которые Даррелл мне уже протянул.

Мы не смотрели друг другу в глаза, по крайней мере, я в его - нет.

Потому что в той черноте я бы вспомнила весь тот ужас, что творился между нами, а сейчас было далеко не до этого. Мы все были в таком дерьме, что, если не разберемся с этим совместными усилиями, то абсолютно точно пострадаем.

Я обработала руки парня, а в конце замотала обычным бинтом, а поверх - эластичным, чтобы защитить порезы.

Он пару раз согнул пальцы и, будучи явно довольным результатом, вернулся к Кассиану, которого уже раздела Офелия до нижнего белья.

- Тебе ещё рано на это смотреть, - я отодвинула сестру от тела, которое становилось бледнее с каждой секундой.

Мы с Дарреллом принялись его ворочать и осматривать. Был задет лишь бок, по касательной, пулей, из-за чего струилась кровь, и плечо - так же. Ещё бы эти сукины дети не были такими удачливыми…

- У него большая потеря крови, нам нужна капельница, чтобы поднять ему давление.

- Отлично, где ты предлагаешь всё это достать? - огрызнулся Даррелл, и я тут же заслонила собой сестру, которая лишь пыталась помочь.

Парень тут же отвернулся, а Офелия убежала. Гнев цыкнул, думая, что спугнул Офелию, но сестра в скором времени вернулась. Натянула на руки перчатки, размотала систему, подключила к ней пакет с прозрачной жидкостью, а потом достала вату и антисептик.

- Этого ему хватит меньше чем на полчаса. Вы можете пока съездить в больницу.

- Ты умеешь это делать? - возразил Даррелл, глядя на то, как Офелия собиралась проткнуть иглой вену Кассиана.

Ответом ему стал чёткий прокол, после которого девушка всё закрепила на локте пластырем и, поднявшись, подняла пакет. В системе тут же закапала жидкость, направляясь в вены Гордыни.

Я впервые услышала, как Даррелл облегчённо вздохнул. Сейчас было не время высказывать всё, что думала. Если мы оба не хотели, чтобы через полчаса тут на диване был труп, нам нужно было поторопиться.

- Идите, - повернулась к нам Офелия, - я остановлю его кровь и обработаю раны. Вы можете взять кровь, но я не знаю, как её капать.

- Я знаю, - прикрыла глаза, поняв, что ляпнула.

Развернувшись, направилась снова к машине, от которой осталось лишь честное слово. Завела двигатель, и рядом со мной тут же захлопнулась дверь.

Вот мы и остались вновь с Дарреллом один на один.

Глава 15 Подобие команды

Даррелл

Друг вышел на связь. Я проснулся от уведомления посреди ночи, и с незнакомого номера он оповестил, когда будет в городе.

Кассиан дал координаты места, где не было официального прохода. Поднял всех ребят на уши, чтобы мы составили план, как я вытяну друга.

Что ж, Оливии повезло: ближайшую неделю у меня всё время занимала подготовка. Почти и забыл о существовании девчонки, потому что предстояло провернуть довольно грязную схему - подорвать стену. Никто не стал меня отговаривать, но и они понимали, что это верная смерть.

Кассиана в этот раз точно собирались прикончить, и я не мог этого допустить. Даже если умрём мы оба, это будет лучше, чем все восемь членов администрации.

Пустив слух по городу, что кто-то готовит подрыв, я собирался дать охране ложный след. Но в момент взрыва кто-то из часовых всё же меня заметил. Ебучая стена раскололась не до конца, пришлось отковыривать каменные куски руками. Перчатки быстро порвались, но мне было плевать на кровь и собственные руки.

- Дар, брось…

Голос Кассиана разозлил меня ещё больше. Послышались выстрелы, но я не сдвинулся ни с места.

- Завали своё ебало, Касс!

Заметил друга по ту сторону стены. Он смотрел, как я тяжело дышал, а после резко вбежал и заслонил меня собой от пули. Блять!

Я не для того столько работы проделал, чтобы он вот так сейчас подыхал. Друг кивнул, а после потащил меня через лес. Мы бежали всего пару секунд, а потом поднялась тревога. Охрана поняла, что я их провёл.

- Ты не взял печать?

Конечно, я же мог показать своё удостоверение - и всё мигом бы рассосалось. Вот только Касс уже был ранен, и если кого-то из охранников подкупили, нас не выпустят из камер, пока он не истечёт кровью до смерти.

- Я её просрал, возле стены рюкзак с вещами оставил.

Касс не осуждал, он потянул меня в другом направлении, потому что рядом с нами в ствол сосны врезалась пуля. С каждой секундой друг замедлялся, держась за бок. Я подхватил его под руку, чувствуя, что моим собственным ладоням полный пиздец. Взглянул лишь на секунду - и лучше бы этого не делал, только настроение испортил.

- Мы… не успеем…

Друг быстро выдохся, он и до этого нормально не выглядел. Как-то не было времени поболтать и выяснить, что да как, знаете ли.

- Давай в лесу переждём?

Касс помотал головой. Он всё больше тяжелел, но я отказывался признавать собственное бессилие. Тащил друга, даже когда его ноги уже волочились. Выстрелы всё приближались - и это было лишь вопросом времени, когда в нас попадут.

Мне нужно было остановиться и оповестить ребят, что мы не вернёмся. Ох, пиздец, как же так?! Мозг лихорадочно искал выход - и взгляд зачем-то пробежался по трассе.

Нет. Не может быть. Эту дерьмовую голубую Хонду Цивик ни с чем нельзя было спутать, а ещё этот взгляд запуганной лани Оливии. Только в этот раз с ней была ещё и Офелия.

Я даже задуматься не успел, как мелкая девчонка выскочила к нам. Слабоумие - это их семейная черта, ничего не скажешь. Оливия подбежала следом за сестрой и рявкнула на ту. Оказывается, у неё есть нормальный голос?

Мой мозг всё ещё не догонял суть происходящего, даже когда Блейк везла меня по трассе, только что спася мою задницу и Касса. Нужно было видеть её лицо, когда Офелия предложила ехать к ним. Оливия ничего ей не рассказала ведь. Мне хотелось смеяться от абсурдности этого дерьма, а вот старшая Блейк явно не на шутку испугалась. Честно говоря, я всё ещё в шоке, но уже скорее из-за того, что девчонка не бьётся рядом в истерике.

Я всегда считал её бесхребетной, она же даже не давала мне отпор, а теперь только что спасла от погони, ещё и согласилась, чтобы мы переночевали у неё. Если она думала, что это что-то между нами поменяет, то нихрена.

Меня бесило то, что это была именно она. Но вместе с тем я был рад, что хоть кто-то.

Ну почему, блять, Оливия Блейк?! Лучше бы мне пуля в башку прилетела, чем теперь ещё спасибо говорить этой суке.

Мы со скрежетом и стуком направились в больницу после того, как заволокли Касса в дом. Оливию стало потряхивать, а я смотрел то на неё, то на свои руки, то на ебучее разбитое окно. Ладно, это наказание мне за то, что я перешёл границу с ней. У меня не было в планах вытворять то, что я сделал с её грудью. Интересно, если скажу ей, что был под веществами, это облегчит её страдания?

Очнись, Даррелл! Ты задумываешься о том, чтобы облегчить страдания Оливии Блейк? Что дальше, покровительство?

- Нужно будет после всего избавиться от тачки.

Это было первое, что я ей сказал, когда мы были уже возле больницы. Она с тоской осмотрела машину, а потом, даже не взглянув на меня, направилась ко входу. Перепачканная и с растрёпанными волосами. Умно, Оливия, сто баллов.

- Ты хочешь, чтобы тебя за сбежавшую из психушки приняли? Или потерпевшую?

Она обернулась и наконец-то посмотрела в мои глаза. Я сделал несколько шагов, пригладил её волосы, а потом случайно зацепился металлическим крючком на эластичном бинте за её прядь.

Девушка зашипела, а потом прикрыла глаза. Она бледнела на глазах, на её лбу выступила испарина. Она иногда горбилась, и подозреваю, это из-за моей проделки.

- Я хотел поправить твои волосы, - кашлянув, уже громче спросил: - Какой у нас план?

- Нужно отвлечь персонал, притворись, что у тебя ранение или что-то в этом роде. Я проскочу и сброшу в окно необходимое. Какая группа крови у Кассиана?

- Первая отрицательная.

Она кивнула и ушла, а после скрылась за автоматическими дверями.

Что ж, комедия так комедия.

- Помогите! - я схватился за бок и громко закричал, а когда оказался в центре холла, обратив на себя достаточно внимания, упал коленями на пол.

Меня переложили на каталку, стали задавать кучу тупых вопросов, а я лежал и думал о Кассе. Он же протянет без меня?

Вот когда ко мне стали подносить шприцы, чтобы набрать анализы, я вдруг резко понял, что со мной всё в порядке. Подскочил с каталки - и принялся убегать. Медицинские сёстры стали что-то кричать про неадекватность. Доброе утро, солнышки, я таким родился, а не стал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пробежав по коридорам, услышал свист. Меня чуть занесло, так что я схватился за стену и чуть сдал назад. Оливия уже пыталась открыть окно, из которого явно собиралась вылезти. Я закрыл за нами палату, стал искать, чем подпереть.

- Я займусь этим, открой окно.

Точно, она же не может поднимать высоко руки.

Так уж и быть, признаю ошибку: если бы я знал, что нам придётся носиться по больнице как придуркам, и уж точно, если бы кто-то сказал, что она спасёт мне и моему лучшему другу жизнь, я бы слегка пересмотрел свой план по уничтожению Оливии Блейк.

Расправившись со щеколдой, открыл окна, впустив вечернюю прохладу в маленький кабинет, в котором стояли металлические шкафы с лекарствами. Я принялся осматривать полки в поисках того, что может помочь Кассу, но девушка уже начала выбрасывать кое-что через окно. Она тележкой и шваброй подпёрла дверь, а на второй тележке были заготовленные припасы.

Я взял всё в одну охапку и выкинул из окна. Послышался свист - и я тут же закатил глаза. Ёбаный в рот, в этой жизни хоть что-то могло пойти по нашему плану?

- Охрана! Охрана!

- «Охрана, охрана», - передразнил я, выкидывая оставшиеся лекарства.

Оливия на секунду замерла, посмотрев на меня, словно впервые увидела. Точно, после сотворённого с ней вряд ли она считала меня человеком.

Я взобрался на подоконник и собрался прыгнуть, а потом обернулся.

- Ты справишься? - спросил у неё.

- У меня нет выбора.

Верный ответ.

Я прыгнул первым, а потом стал смотреть, как девушка сбрасывает свои ноги, а потом примеряется, куда бы ей спрыгнуть.

- Ты так до второго пришествия ждать будешь.

Оливия полетела вниз, и я тут же её подхватил, после чего поставил на землю. Она упала коленями на промёрзшую землю, держась за грудь. Ебать, я и забыл… Она смачно впечаталась в меня своими сиськами, так что, должно быть, это было для неё больновато.

- Иди в машину, я сам всё принесу.

Оливия замотала головой и принялась собирать лекарства. Она, видимо, боялась упустить хоть один пакетик с раствором, что приведёт к тому, что Касс умрёт - и тогда я точно прихлопну её и её сестру. Впрочем, девчонка не далека от истины.

Я точно сойду с ума, если потеряю лучшего друга, а что произойдёт после этого - уже даже мне неизвестно. Может быть, чтобы утешить свою боль, я начну причинять её другим, и начну, конечно же, со своей любимой жертвы.

Мы набрали всё и помчались к машине. Оливия открыла багажник, и мы всё в него загрузили.

- Это последний раз, когда ты садишься за руль, потом я избавлюсь от этой ебучей хонды, - предупредил Блейк, пока она гнала к своему дому, а потом чуть тише добавил: - Она мне всё равно никогда не нравилась.

- Мне нужна машина, - возразила она.

- На какие шиши ты её отреставрируешь?

- Не твоё дело!

Она обернулась ко мне, а у меня вздёрнулась бровь. Она забыла, кто рядом с ней? Кажется, маленькой сучке надо напомнить, где её место.

- Моей сестре нельзя ездить в общественном транспорте, - прошептала она, будто это должно было как-то меня переубедить.

- Мне похуй, если ты не заметила. Если мы этого не сделаем, к тебе домой через пару часов нагрянет охрана - и всех нас перестреляет. Тогда маленькой Офелии точно не придётся ездить на общественном транспорте.

Девушка затормозила возле своего дома, а потом принялась бить руками об руль.

- Почему ты?! Ну почему ты?! Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Она билась так сильно, будто совсем не жалела собственное тело. Я думал, у неё болит грудь и она не может поднимать руки, но, как оказалось, всё она может.

Я попытался перехватить запястье Оливии, но её тонкие руки двигались слишком быстро. Сейчас бы ещё с её истерикой возиться…

- Успокойся, я куплю тебе новую машину. Только успокойся!

Она уронила голову на руль, а потом раздался громкий сигнал, потому что эта недалёкая нажала на него своей тупой башкой.

- Ой, бля-я-я-я-ять, - сорвалось с моих губ.

Я вышел из хонды, открыл дверь и вытянул девушку за руку. Она взвизгнула, и во мне скользнуло что-то типа совести.

- Послушай, - прижал её к машине своим телом и всматривался в её светлые глаза, которые из-за слёз стали ещё ярче. - Я куплю тебе новую тачку, разберусь с этим вопросом, но давай мы всё это решим после того, как я спасу своего друга.

Она кивнула и отвела взгляд.

- Заебись.

Лучше бы был исход такой, если бы она не истерила, или вообще это была не Оливия. Но стал бы кто помогать, окажись на её месте?

Что она вообще делала на окраине города?

Мы оба зашли в дом, и, глядя на её поникшие плечи, я понял ответ на свой вопрос. Заметил в её рюкзаке наличку, немалую для её семьи сумму ещё в тот момент, как она доставала из него аптечку.

Она хотела сбежать из города. До неё тоже дошёл слух, что в стене будет брешь. Конечно, бы нихера у неё не получилось, потому что я отправил всех в ложную сторону, но это тупое стечение обстоятельств спасло меня и Касса.

- Как он? - я подошёл к другу, пока Офелия меняла капельницу.

Она соорудила из швабры подставку для пакета с раствором. Кажется, эта Блейк отличалась сообразительностью.

- В себя не приходил, я забинтовала его раны, но кровь всё ещё идёт, хотя цвет лица улучшился. У него всё ещё низкое давление, а ещё нужно поставить катетер.

- Какой катетер?

- Мочевой, - девушка достала какой-то шланг, глядя на меня своими фиолетовыми глазами.

Я впервые встречал человека с таким цветом радужек. Она была какой-то… неземной. Неудивительно, что Оливия её так оберегала. Кто не захочет в Ночь Жатвы себе такой оригинальный трофей?

- Ты хочешь засунуть это ему в член?

- Эй! - шикнула Оливия, что сидела сгорбившись до этого на стуле рядом.

Она уже разложила на столе пакетики с лекарствами и теперь приходила в себя после всего. Удивительно, что она совершенно не давала волю эмоциям рядом со своей сестрой. Ошибка, Блейк: так у Офелии сложится мнимое впечатление, что вокруг все срут одной радугой, а за дверями единороги. Когда девчонка станет старше, ты не сможешь её уберечь от всего дерьма - и тогда реальность её ранит, а то и убьёт.

- Тогда он описается прямо на диван, - прошептала Офелия.

- Купите новый.

- У нас нет столько денег, - напомнила Оливия. - Мы не можем покупать всё по щелчку пальцев. Вас вообще не должно быть здесь.

- Ты не засунешь это в член Касса.

- Вы прекратите обсуждать мой член или нет?

Мы все заткнулись и посмотрели на пришедшего в себя Кассиана. Я сел перед ним на колени и взял его руку в свою.

- Мы подготовим кровь, - девчонки ушли, явно пораскинув немного мозгами и придя к выводу, что нам нужно побыть наедине.

- Как ты?

Друг осмотрел комнату, а потом кивнул.

- Холодно немного, - его губы были бледнее кожи, казалось, он сейчас растворится. - А так порядок.

- Болят раны? Мы стырили немного обезболивающей наркоты, но если не хватит, я возьму у Алла.

- Дар, завались. Выдохни, я жив, и ты тоже, остальное уже вторичное.

Он даже при смерти продолжал свои нравоучения. Кассиан прикрыл глаза и чуть отвернулся, а я встал и осмотрел комнату. Здесь были обогреватели, но они были почти выключены. Выкрутив на максимум, заметил в дверях комнаты с пакетом крови испуганную Офелию. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

- Выкрути везде отопление, не переживай за счёт. Всё на мне. И за помощь я тоже заплачу.

Седая девочка подошла к другу, что-то стала делать с его рукой, а потом повесила другой пакет на крючок швабры. Она внимательно наблюдала за тем, как стали медленно опускаться капельки в системе.

- Не нужно денег, лучше не обижай мою сестру.

- Поверь, в твоём случае деньги важнее. Вы на грани нищеты, так что лучше тебе закрыть свой рот.

- Деньги не вернут мне Оливию, - возразила девчонка, упрямо посмотрев на меня.

Было заметно, что она вот-вот расплачется, но продолжает упорствовать. Но возразить её словам я не смог, она меня сделала.

- Я посижу с ним всю ночь, у меня много дел, так что можешь идти отдыхать, Даррелл.

Офелия картавила. Всего слегка, но моё имя прозвучало как-то забавно. Ей было пятнадцать, а она вела себя так, будто ей тридцать. С другой стороны, зная их мать, наверное, я бы тоже повзрослел пораньше ради собственной безопасности.

- И у нас проблема с отоплением, его нужно было давно починить, так что быстро прогреть дом в любом случае не получится. Кассиана я укрою всем, что найду в доме, а ты можешь согреться в душе, - девчонка больше не смотрела на меня, явно боясь увидеть мою реакцию. - Если сестра ещё не израсходовала всю горячую воду.

Офелия ушла из гостиной явно за одеялами, а я, взглянув в полумраке ещё раз на Касса, лицо которого освещала тусклая настольная лампа, направился в душевую.

Глава 16 Подобие нежности

Даррелл

Я стоял перед фанерной дверью, которая из-за постоянных перепадов температур погнулась и теперь до конца не закрывалась. Раньше у меня не возникало вопросов, как действовать с Оливией, но сейчас с этим появились сложности ввиду того, что эта тощая задница засунула свой страх и ненависть куда подальше и выполнила все мои просьбы. Даже чуть больше.

Осмотрел на свои перебинтованные руки. Их нужно было зашить в больнице, но, думаю, это потерпит до завтра. Друзья уже в курсе, что произошло, они разберутся с охраной города, доказав, что это действительно был Кассиан, а не какой-то чужак.

А сам пока побуду здесь, в доме Блейков. Я не брошу Касса, и, пока не передам его остальным Грехам, чёрта с два отойду дальше, чем на пару метров.

Приоткрыв дверь, чуть не задохнулся от количества пара. Оливия стояла спиной ко мне напротив маленького зеркала, что висело над раковиной. На ней были лишь чёрные танга, открывающие её костлявые бёдра, никчёмные ягодицы, и бежевый спортивный топ.

Всюду был пар, я словно в облако густого дыма или тумана попал, но даже так видел, как девушка чуть сгорбилась, рассматривая свою грудь.

- Чёрт… - слетело с её губ как-то сдавленно и раздосадованно.

В зеркале мелькнули пятна крови. Прикрыл за собой дверь и подпёр её, скрестив руки на груди.

- Это не оправдание, но я этого не хотел.

Оливия вздрогнула и обернулась. Да, как я и предполагал, на месте её сосков на спортивном бежевом топе растеклись два багровых пятна.

- Завтра пойдём в больницу: я зашью себе руки, а ты снимешь пирсинг и покажешься врачам.

В тяжёлых кожаных ботах, джоггерах и худи становилось жарко. Я стянул с себя верх, затем разулся и под испуганным взглядом вынес всё в коридор, чтобы одежда не пропиталась влагой. Оставшись в одних чёрных широких штанах, босиком зашагал по влажной холодной плитке к Оливии.

Она схватила пальцами позади себя раковину, сжав её так сильно, что мне стало смешно.

- Сейчас можешь истерить, Оливия. Уже можно.

Девчонка смотрела то на меня, то на мою грудь, покрытую узорами. Её волосы были собраны в пучок, и выбившиеся пряди прилипли завитками из-за влаги к шее.

- Можешь выйти отсюда?

Я посмотрел на её спортивный топ, и Оливия тут же прикрылась рукой. Не сдержался от смешка. Как будто я там ничего не видел.

- В тот вечер у меня было дерьмовое настроение, я принял немного порошка, чтобы расслабиться - и мне снесло голову. В мои планы не входило дырявить тебя иглами, Оливия.

- А что в них входит, чтобы я знала, к чему готовиться?

- Ну да, побег из города ведь не состоялся, - поддел её и поднёс руку к девичьей шее.

Она была такой тонкой и хрупкой, я же мог её переломить одним только сжатием. Когда мои пальцы оказались на её бледной коже, почувствовал, как под ними бьётся сильно и быстро сердце.

Правильно, Оливия Блейк, меня нужно бояться.

Я сделал еще один шаг, прижавшись уже пахом к её бедру. Девчонка даже голову не удосужилась поднять, чтобы посмотреть мне в лицо. Положил пальцы ей на подбородок и вздёрнул его, и пусть её лицо теперь было открыто мне на обозрение, глаза она всё равно отводила.

- Ты бы не смогла сбежать, тебе не суждено выбраться из этого города, Оливия.

- Тогда можешь хотя бы сказать, что я тебе сделала? Почему ты так поступаешь со мной?

Под моим пальцем дёрнулась её шея. Она сглотнула, тяжело, словно ей что-то мешало. Возможно, её душили эмоции, но мне было на это поебать. Это меня душили эмоции, точнее одна - ненависть ко всем Блейкам.

- Твой отец убил моего. Я узнал об этом почти год назад, с тех пор каждый ёбаный день я думаю о том, как каждому, кто носит фамилию Блейк, размозжить череп.

В её глазах читался неподдельный страх. Она смотрела на меня и не моргала, пытаясь найти на моём лице ответ: вру ли я. Нет, Оливия, я не вру…

- Кассиан меня остановил, сказал, есть способ поинтересней, чем убийство. Только благодаря нему вы с сестрой всё ещё живы, - шептал я в забытье не своим голосом, пока смотрел на покрасневшие и пересохшие из-за частого дыхания губы девчонки. - Тогда я подумал, хорошо бы тебя трахнуть, уничтожить ментально, сделать так, чтобы ты жила и ненавидела себя, - это в тысячи раз лучше, чем обычная смерть. А потом, - я заглянул в её глаза, из которых полились слёзы, - я бы проделал то же самое и с твоей сестрой у тебя на глазах, я бы не останавливался до тех пор, пока бы вы не стали моими марионетками, суками, готовыми исполнить любую прихоть. И даже тогда, наверное, не остановился бы…

- Но мы с Офелией не виноваты, Даррелл.

- Не произноси моё имя, - я сжал её шею крепче, и она слабо кивнула. - И мне поебать на это, вы обе - его слабое место.

Она как-то печально усмехнулась и замотала головой. Её горячие слезы потекли по моей руке. Я не отряхнул это дерьмо только потому, что не хотел давать ей даже мнимый намёк на свободу. Она в моих руках, была и всегда будет. Этого уже не изменить, пусть хоть сотню раз стоит на коленях, молит меня о пощаде, а потом отсасывает. Я не перестану ненавидеть Блейков.

- Он бросил нас уже как несколько лет назад. Мы думаем, он завёл новую семью, и в город к нам больше не приедет. Мы не получали ни одного сообщения от него, ни денег. Система даже перестала нас финансировать, поэтому наша семья на грани нищеты. Мы и без твоей помощи страдаем, Дар…

Она осеклась, когда я снова заглянул в её глаза.

Эта девчонка абсолютно понятия не имела, где её отец и что он не прекращал их финансирование. Для меня тоже было вопросом, почему он с ними не связывался, но я точно не предполагал, что он решит завести другую семью вне этого города. Оливия была глупа и наивна, те, кто работает на верхушку, просто так налево и направо не трахаются, им незачем эти слабые места в виде детей, семей и любимых женщин.

Вместо того чтобы разъяснить ей всё это, притянул к себе и своим губам, накрыв её своими. Она трепыхнулась, оторвала руки от раковины и попыталась тронуть меня, но, коснувшись моего пояса, тут же отстранила свои холодные ладони, а у меня по коже пробежалось странное ощущение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это было не возбуждением, хотя и его наличие было глупо отрицать. Чёрт подери, я не трахал никого, кроме Оливии, с тех самых пор, как стал ждать Ночи Жатвы. Мой член тут же налился кровью от одних горячих губ, которые стали мягче и послушней. Она повисла в моих руках, как тряпочная кукла, и если бы не её периодическое тяжёлое горячее дыхание, я бы подумал, что она сдохла.

Я оторвался спустя несколько минут. Оливия смотрела на меня в ужасе, а я - в замешательстве. Пусть лучше её рот будет заткнут таким надёжным способом, чем она начнёт нести очередную херню.

Притянув за шею к себе, снова её поцеловал, и на этот раз глубже. Не делал этого так давно, что на секунду показалось: я разучился засовывать язык в рот девчонкам. Оливия попыталась ещё раз дёрнуться, но эта попытка была такой же жалкой, как и она сама.

Я определённо хотел сейчас её трахнуть.

- Или ты расслабляешься и получаешь удовольствие, или продолжай трепыхаться и начинай орать, чтобы Офелия поняла, насколько всё между нами плохо. Ты уже ей что-то сказала, я ведь прав?

- Только попросила, чтобы она держалась от тебя подальше. Офелия - смышлёная девочка, - и эта ненормальная снова разрыдалась.

Её щеки полностью намокли, и слезы впитывались в мои бинты, что обматывали порезы. Я убрал руку от шеи Оливии и посмотрел на собственную ладонь. Крови стало так много, что она стала просачиваться, и теперь на коже Блейк был красный след.

- Можешь хотя бы её не трогать? - девчонка явно не собиралась тратить время зря из-за моей заминки. - Делай со мной что хочешь, но не обижай Офелию, я тебя умоляю. Если в тебе есть хоть что-то человеческое…

- Завались уже!

Оливия закрыла свой грязный ротик, а я чуть отошёл от неё. Глазами нашёл скрученные полотенца. Размотав, бросил несколько штук на пол, после чего кивнул девчонке. Она поняла по-своему и встала на колени, потянувшись к моей ширинке.

- Ложись, - с раздражением пояснил я, пока достал из подставки её щётку.

Мне не было известно, что будет завтра, а голову заполонила одна единственная мысль: я хочу Оливию прямо сейчас. В качестве благодарности за помощь, если она будет вести себя послушно, она узнает, что секс может быть приятен.

Отложив щётку, сел на колени рядом с ногами Оливии. Она только разве что руки на груди не сложила, лежала и смотрела в потолок, как покойница. Я подполз к её лицу и навис над ним, всматриваясь в светлые глаза.

- Почему у тебя не такие же радужки, как у сестры?

- Она альбинос, я - нет. Редкая патология, но у неё нет пигмента в теле, поэтому она вся… отличается от нас.

Девушка дёрнулась, когда почувствовала мои пальцы между ног. Я снова её поцеловал, и она ответила, выбрав «по-хорошему». В ней было ноль инициативности, а впрочем, чего я хотел?

- Ты знаешь, чего ты хочешь, Оливия, я видел, какие книжки ты читала, и ты смотрела порно, так что расслабься и хоть немного поучаствуй в процессе.

Когда снова её поцеловал, она тихо застонала. Так она сдерживалась всё это время?

Я достал влажные пальцы из её киски и поднял её ноги под коленки, разведя их в стороны. Продолжил поглощать её рот, изучая все его поверхности языком, пока членом тёрся о её киску через ткань. Оливия простонала чуть громче, её щеки покраснели, и, в принципе, цвет лица перестал напоминать труп. Так-то лучше, потому что некрофилия не была моим слабым местом.

Блейк потянулась за моими губами, когда я стал отстраняться. А вот это уже интересно…

Я нашёл её пальцы и положил на свою голову. И её ногти тут же впились в мой затылок, отчего стон сорвался уже с моих губ. Оливия немного осмелела и обняла меня за спину второй рукой, пробегаясь пальцами вдоль позвоночника. Она всё больше походила на человека, который тоже хотел секса, стирая образ жертвы, которую брали только насильно. Сейчас я ей тоже выбора особо не давал, но, по крайней мере, она тоже получит удовольствие. Она думала, это заключается лишь в возможности меня трогать, в отсутствии физических увечий, но нет…

Я снова запустил пальцы ей в трусики, скользнув подушечками по клитору. Она слегка замерла, а потом мелко задрожала. Она была возбуждена до предела, сейчас довести её до оргазма мне не составит труда. Я знал, что она кончит, но не так же быстро ей позволять это делать.

Скользнул пальцами в её лоно, и Оливия со стоном откинула голову, разорвав наш поцелуй. Я прильнул губами к её шее, где бешено отдавался пульс. Я чувствовал лёгкую щекочущую вибрацию на губах от её тихих стонов.

Она текла на мои пальцы, как ненормальная. То ли её киска сдалась, то ли Блейк была ненормальной и реально возбуждалась от случившегося между нами. Я плавно задвигал пальцами, увлажняя её с каждой секундой.

В голове снова зародилась мысль, на этот раз пугающая, но интересная. Какова Оливия на вкус?

Я спустился ниже, скользнул языком по её животу, стараясь вымести из памяти два кровавых пятна на её топике. Блять, конечно, я бы сейчас предпочёл облизывать её увесистую грудь, а не костлявый живот, который казался настолько прозрачным, что если я в девчонку проникну членом, то отчётливо увижу его очертания через живот из-за этой худобы.

Оливия замерла, когда я стал стягивать с неё бельё. Руками развёл её колени, забросив её ноги на свои плечи. Её рот приоткрылся, когда я коснулся губами внутренней поверхности бедра, на опасном расстоянии к её влажным половым губам.

Она продолжала течь, хотя мои пальцы уже давно были не в ней. Смазка капала на полотенца, и чёрта с два она меня убедит, что её пугает Даррелл. Она хотела меня, и к её счастью, сегодня я тоже хотел Оливию.

Прильнул к её клитору, и Оливия шумно втянула воздух. Скользнул несколько раз вокруг языком, чувствуя, какой мягкой она была. Блейк распласталась на полу, а её ноги, лежащие на мне, задрожали. Я только ввёл пальцы, а она уже кончила, выкрикнув моё имя. В оргазме простительно…

Включив щётку, приложил к её клитору, вылизывая ниже и проникая во влагалище языком. Вкус Оливии был иным, чем у других девчонок. Дамиан любил вылизывать своих подружек, говоря, какие они сладкие, а я никогда его не понимал. До этого момента…

Мне следовало давно оторваться от девчонки, но я продолжал изучать каждый сантиметр её промежности языком, не давая её смазке больше пропасть зря.

Она схватилась за мои волосы и крепко их сжала, несмотря на то, что я рявкнул. Она снова затряслась, и смазки на моём языке стало ещё больше.

Мой член напомнил о себе болезненно. Он уже давно был готов, а я продолжал наслаждаться стонами Блейк. Блядство, что я творю?!

Резко встав на колени, я сбросил с себя ноги Оливии и приспустил бельё со штанами, освобождая член. Я не мог больше смотреть на яркую розовую плоть между ног девчонки, мне срочно нужно было в неё проникнуть. Обхватив её бёдра, притянул к себе. Она с лёгкостью скользнула на полотенце и прижалась ко мне своей сочащейся киской.

И вот я чуть не кончил. В этом мы с Оливией были одинаковы: она могла отпираться сколько угодно, но уверен, и минуты не прошло, как я начал её ласкать, а она уже была готова трястись и кричать в оргазме.

С хлюпаньем оказался в ней. Член скользнул плавно и легко, как будто она уже подготовилась для меня. Оливия выгнулась, закрыла рукой свой рот, но это не помогло - её стон удовольствия уже просочился из её рта.

Нам ещё рано было заниматься сексом, но вряд ли кто-то из нас двоих мог больше ждать. Я проникал плавно и медленно, хоть и до конца. Блейк подминала под собой полотенца, закатывала глаза, иногда смотрела на меня, но быстро отводила взгляд, из-за чего я усмехался.

Она боялась видеть лицо того, кто приносит ей удовольствие. Оливия даже себе боялась признать, что человек, которого она считала ночным кошмаром, сейчас сладко трахает её и уже дважды заставил кончить.

Я тоже далеко не ушёл: ещё пару дней ранее я бы пристрелил того, кто мне сказал об идее ванильного секса с Оливией. А теперь я медленно поглощал её тело и нереально кайфовал от её стонов удовольствия, а не болезненных вскриков и всхлипов.

Мои колени заныли от того, что я упирался всё это время в твёрдую поверхность. Выйдя из Оливии, заметил, что её киска стала ещё ярче. Поборов в себе ненормальное желание снова припасть к ней губами, привстал и помог это же сделать Оливии. Я поставил её на ноги и положил её руки на раковину, чтобы она слегка прогнулась. Разведя ягодицы, снова вошёл в неё. Оливия выгнулась, застонав, а потом прислонилась ко мне спиной. По привычке сжал сразу же женскую грудь, но услышал вскрик.

- Вот же блядь… Я забыл, прости.

Мы оба зависли от того, что я извинился. Не став делать из этого ещё большую трагедию, взял её за талию и стал вдалбливаться чуть жёстче, задавая быстрый темп.

Оливия снова до побеления в пальцах вцепилась в раковину, но на этот раз не от страха, а от удовольствия. Она не могла контролировать стоны точно так же, как я смешки. Я смеялся только под веществами или если рядом был Кассиан со своим тупым чувством юмора, на крайняк Дамиан, а оказывается, подобное возможно, если трахаешь Оливию Блейк.

Её волосы рассыпались по плечам, резинка, скреплявшая пучок, упала на кафель. Я намотал на пальцы пряди и оттянул к себе её голову, после чего схватился за тонкую шею, чуть сдавив. Её испуганный взгляд отразился в зеркале, но тут же сменился стоном удовольствия.

- Смотри, кто заставляет тебя кончать, Оливия.

Я сунул пальцы к её клитору, закружив подушечкой вокруг него.

Она уже не сдерживалась, кричала так громко, что мне должно было резать уши. Но почему-то этот звук был приятным. Отвратительным, но вместе с тем сладким, заставляющим мои яйца поджиматься в преждевременном оргазме.

Блять, что не так было с этой девчонкой?! Почему я был готов кончить от одного её елейного голоска?

Я разозлился, потерял контроль, стал трахать её быстро и агрессивно, из-за чего звуки шлепков от соприкосновения наших тел стали громче её вскриков. Я знал, что это был за звук: Оливии было больно, но вместе с тем приятно. И кто я, блять, такой, чтобы останавливаться?

Мы оба периодически смотрели в зеркало, видели глаза друг друга, наполненные чистейшей похотью. Может, и зря я не наведывался к ней чаще, не помню, чтобы какая-то другая киска дарила столько наслаждения. Может, всё дело было в том, что я хотел её уничтожить и вместе с тем трахнуть?

Оливия вскрикнула, прижалась ко мне, а после её ноги стали подкашиваться. Я обхватил её руками за живот и излился в туго сжатую в оргазме киску.

Мои руки не выпускали её, я припал носом к её шее, от которой пахло дешёвым мылом. Подумать только, я трахал нищету, от которой меня воротило, и кончил от этого. Сколько во всём этом было омерзения, столько же и удовольствия, если не больше.

Я разжал кольцо рук - и Оливия тут же схватилась за полку, чтобы не упасть. Я скинул с себя остатки одежды и зашёл в душевую кабину, наплевав на то, что будет делать Блейк.

Когда я закончил с телом и волосами, девчонки в душевой уже и не было. Тем лучше, не хотелось видеть её рожу с побитым взглядом и портить себе послевкусие от секса.

Отголоски её стонов из воспоминаний ворвались в голову и заставили мой член снова окаменеть.

Блять.

Глава 17 Подобие заботы

Даррелл

Только выйдя из душа, понял, насколько в доме холодно. Ещё на мокрое тело накинул худи и потопал в гостиную, где по-прежнему горела одна лампа на столике рядом с диваном.

- Офелия, есть ещё бинты?

Девочка, что сгорбилась над тетрадкой возле единственного источника света, повернулась и осмотрела меня, а затем ушла со вспыхнувшими щеками.

- Вы, конечно, нашли время, - хохотнул Касс, и этот звук был самым приятным, что я слышал за последнее время.

Мозг, конечно, ещё один звук подкидывал, но я его решил игнорировать. Сознание стало функционировать неправильно и непредсказуемо рядом с Блейк.

- Оклемался? Утром нужно будет сваливать отсюда.

Кассиан кивнул. Его чёрные волосы, раскиданные по подушке, только подчёркивали белоснежность кожи лица.

- За мной тут есть кому присмотреть, - друг коротко улыбнулся. - Иди сам поспи, только нормально выспись.

Офелия оказалась рядом, протягивая бинты. Я забрал их, одновременно с тем рассмеялся.

- Я бы прислушался к твоим советам, папочка, но ты сам без мозгов. Соберётся убегать - кричи, - последнее адресовал седой девчонке, которая надела несоизмеримо огромную для её роста одежду.

Где они только её откопали?

На кухне стал разматывать мокрые бинты, через проход наблюдая, как Офелия садится на стул сбоку от Кассиана, что-то ему принявшись тихо рассказывать. Друг заливисто рассмеялся, и на моих губах непроизвольно расползлась улыбка.

Старые окровавленные бинты полетели в урну. Я обработал антисептиком раны и намотал всё по новой, а эти двое так и продолжили болтать, оторвавшись только когда Офелии понадобилась новая горячая вода.

В полумраке она не сразу заметила меня и вздрогнула, чуть не выронив фарфор из рук.

- Даррелл… - девочка картинно положила руку на грудь, а потом подошла к чайнику, шумно дыша, и щёлкнула его - небольшую кухню осветила синяя подсветка.

- Есть охлаждающие пластыри?

Она помотала головой.

- Вы как температуру сбиваете?

Девочка отвела взгляд, и, хоть было темно, я видел, каким красным стало её лицо и уши. Она была почти прозрачной. Если бы я увидел такого человека в темноте первый раз, подумал бы, что поймал белку или что призраки реально существуют.

- Мы стараемся не болеть, а на крайний случай используем тряпки с холодной водой. Надо?

Вряд ли… Из них в соски Оливии запросто может попасть инфекция, тогда всё будет ещё хуже.

Мотнув головой, вышел из кухни и гостиной, направившись в комнату к Оливии. Не то чтобы я горел желанием с ней спать, но так уж случилось, что её спальня была следующей от гостиной комнатой, так что в целях безопасности Кассиана придётся.

Оливия лежала лицом к окну. Не знаю, спала ли, но после того как я оказался в комнате, она вздрогнула и приподнялась.

В её спальне было прохладнее всего, ноги почти жгло от того, каким ледяным было напольное покрытие. Нужно было надеть берцы и ходить в них.

Надеюсь, Блейк не станет задавать тупые вопросы, потому что ответы на многие точно были очевидны. Девчонка чуть отодвинулась, уступая на кровати место. Отряхнул ноги и залез под одеяло. Мне стало холодно только от того, что увидел Оливию всё в том же, в чём она и стояла в душе.

- Ты больная? Я в этом мёрзну… - я имел в виду свои джоггеры и худи, в то время как она была лишь в топе и трусах.

Нет, топ был всё же новый, на нём больше не были видны пятна. Хоть в комнате и было темно, глаза достаточно адаптировались к этому, а ещё за окном, которое было прямо возле кровати, светила очень яркая луна.

- Вся одежда испачкалась, последнее отдала Офелии.

Она накрылась одеялом по шею, и я почувствовал, как матрас подо мной мелко трясётся. Так я точно хер усну.

Стянув с себя кофту, протянул её Оливии.

- Надевай, пока тёплая, - рявкнул, потому что она даже не шевельнулась.

Ладно, может, после всех моих действий по отношению к ней и не было очевидно, что я хочу поделиться чем-то тёплым с ней. Но мне по-прежнему нравилось всё спихивать на её тупость.

- Спасибо, - прошептала она, натягивая худи, даже капюшон на голову надела.

Мы легли на одну-единственную подушку, и я прижался к её спине, притягивая за живот к себе ближе. Так хоть немного будет теплее.

Мы пахли одним мылом, лежали в одной кровати. Что дальше, Даррелл?

Меня пиздец вымораживала эта ситуация.

Мы лежали лицом к окну, поэтому я ещё какое-то время смотрел на небо. Оказывается, сегодня было полнолуние. И, судя по всему, не было туч, потому что я заметил россыпь звёзд.

- Ты сделаешь с Офелией то, что говорил мне в ту ночь?

Тихий голос Оливии заставил меня раздражённо закатить глаза. Почему бы ей не закрыть свой рот и не засопеть у меня под боком, пока я не приставил нож или ещё что похуже.

- Спи, - приказал ей, после чего и сам прикрыл веки.

Я проснулся от тихого хохота. За окном уже светлело, а я всё так же лежал в одной позе, будто и не проспал часов пять. Оливия зато перевернулась и сейчас пускала слюни на подушку рядом с моей грудью.

Мысленно провертев собачий холод, на чём только мог, вылез из-под одеяла, потопав в гостиную. Офелия сидела так же на стуле, Касс подпирал голову на согнутой в локте руке и что-то рассказывал из своего детства.

- Вы хоть спали?

Офелия опять вздрогнула. Она была такой же пугливой, как и её сестра, только в отличие от Оливии, у этой Блейк сразу же всё краснело, особенно кончик носа.

- А вы? - поддел Касс.

Я стянул с той кучи, которой её укрыла девчонка, какую-то кофту и натянул. Она была в самый раз, а ещё хоть какая-то защита от этих экстремально низких температур. Не то чтобы я был неженкой, но это ненормально, когда ты в доме, а у тебя изо рта и носа идёт пар.

- Я пришлю вам сегодня мастеров, они починят отопление, - пообещал Офелии и пошёл на кухню за чем-нибудь горячим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У них оказались только дешёвые пакетики, скорее с порошком от чая, и кофе, который был ещё хуже, чем предыдущий вариант. Я уронил голову на верхний шкафчик, стукнувшись тихо лбом, и ко мне сразу же подбежала Офелия, потому что гарнитур стал падать.

- Что за…

Я подхватил рукой шкафчики, удерживая их на месте.

- Надо аккуратней с дверцами. Болты не выдерживают, если сильно хлопать.

- Отлично… Что ещё у вас тут сломано?

- Тебе списком написать или по алфавиту перечислить? - поддела меня Офелия.

Мои брови поползли вверх под хохот Кассиана. Этой девчонке явно не помешает показать, с кем она вообще разговаривает.

- Не злись, Даррелл, у нас осталось немного пирога, будешь? - предложила Офелия, и мне оставалось только кивнуть.

Марс заехал за нами на своей огромной Тойоте, привезя несколько кружек с кофе. Мы ехали в полной тишине, но я видел взгляд Касса: друг со мной явно захочет поговорить. Он ничего не сказал мне в доме, когда я зацепил с собой рюкзак Оливии, где была наличка, но я видел, что ему это не понравилось.

Как выяснилось, смотреть через экраны на то, как Блейки живут, и прочувствовать это, оказавшись рядом, - две совершенно разные вещи.

Нас встретили все друзья в доме, сразу же помогли Кассу дойти до дивана в гостиной, а потом принялись слушать, почему в этот раз друг так задержался. После всего мы долгое время переглядывались, думая каждый над своим. Ситуация у нас была дерьмовая, ничего не скажешь.

- Обговорим это ещё раз, когда я встану на ноги, - подвёл черту друг, после чего попытался уйти в свою комнату.

Конечно же, без чьей-либо помощи он бы это не смог сделать, поэтому я тут же к нему подбежал, взял под руку и довёл до постели в его комнате.

- Послушай, насчёт тех двоих…

- Касс, это моё дело, я разберусь.

Когда он остался в безопасности, я направился к дому Оливии на общественном транспорте, который в выходной ходил довольно редко. Я сел в скрипучую хонду и после того, как завёл двигатель, заметил обеих Блейк, что выглянули в окно, отдёрнув занавески.

Я ждал, что Оливия бросится под колёса своей машины, но она отошла от окна и не вышла во двор. Уехал от них, направившись в противоположную часть города.

- Сделай с этим что-нибудь, - велел я невысокой девчонке, что выглядела ещё хуже Оливии.

Она была настолько худой, что напоминала ходячий скелет, который ещё мог разговаривать.

- Этого хватит? - я кинул под ноги Руби рюкзак с наличкой Оливии. - Нужно заменить стёкла как минимум и ещё покрасить. Выбери цвет попроще, от этого блевать хочется.

- Здесь даже много, - она наскоро пересчитала пачки денег.

- Тогда забери себе остальное.

Девчонка поджала недовольно губы, её явно терзали вопросы.

- Давай быстрее, у меня немного времени, вываливай, что хотела.

- Оливия знает? Ты что-то сделал с ней?

О да, я определённо что-то сделал с хозяйкой этой развалюхи, но вряд ли это то, что Руби подразумевала.

- Твоя подруга в порядке, пока что… Лучше сделай всё как можно быстрее, иначе это изменится.

Руби стала бегать вокруг машины, открывать всё, проверять, после чего вынесла свой вердикт. Что ж, неделю подвозить этих двоих до колледжа и школы - не такой уж и большой срок.

Вернувшись домой, заметил, что все продолжают ходить понурыми, особенно Алистер. Кассиан, конечно, рассказал свою историю, но это не исключало того, что Ал своими руками половину города мог убить.

- Эй, - не выдержал я в один из дней. - Прекрати загоняться. Я же не умер, значит, всё хорошо.

- Кто сказал, что это не вопрос времени? Я знаю, как действуют яды. Если они и правда нацелены уничтожить наш город, то все, кто попробовал пыль, - мертвецы.

- Прискорбно, но уже ничего не поделаешь, - отвернулся к экранам, как будто меня это не волновало.

На самом деле почти так оно и было. Да, Кассиан узнал, что власти намерены уничтожить наш город. В нём осталось не так много тех, кто работает на политиков, а свидетелей много. Так что был запущен проект по ликвидации всех, кто тут живёт, а возглавлял его, не кто иной, как папочка Кассиана.

Мы могли прийти в полный ужас от услышанного, но решили переварить эту информацию, успокоиться и придумать план на холодную голову.

- Я думал, ты отстал от них.

Касс опёрся о мой стул, садясь рядом на второй.

Он увидел на моём экране камеру, что вела к гостиной, где сам ещё неделю назад отлёживался.

- Ага, хочешь прикол?

Он кивнул, и я притянул ему телефон, на котором сделал скрин экрана, когда увидел, что запрашивает в интернете Оливия.

- «Как понять, что ты влюбилась в парня?» «Признаки, что чувства взаимны» «Возможна ли любовь с первого взгляда?» «Как понять, что парень тоже в тебя влюблён?»… Ты приложил её в душевой в ту ночь головой обо что-то?

- Может, ей в больнице не те таблетки выписали? - хмыкнул я. - Не знаю, чем она думает.

- Нужно быть на голову нездоровой, - подтвердил Алистер. - По моим каналам дурь ей не давали.

- Она сама по себе тупая, забей, - в очередной раз успокоил Ала.

Но эти запросы не давали мне покоя. Оливия взаправду решила, что если у нас был один раз ванильный секс, то возможны чувства?

- Не хочу тебя отвлекать от очень важного занятия, - Кассиан протянул мне телефон, показывая новые запросы Блейк.

Я перевёл взгляд с телефона на экран, где девчонка сидела за столом, держа в одной руке пузырёк с лекарствами, в другой - телефон.

«Сколько нужно выпить таблеток парацетамола, чтобы покончить с собой?»

Я впервые за долгое время почувствовал, как в висках отдаётся собственный пульс. Конечно, этим утром в очередной раз проснулся с аурой, мигрень снова давала о себе знать, но в этот момент дело было далеко не в ней.

- Или она осознала свои чувства и решила так поступить, или и вправду сошла с ума, - подвёл итог Кассиан. - В любом случае, кажется, тебе пора к ней.

Я взглянул последний раз на друзей и, сорвав со спинки стула куртку, рванул на улицу к тачке. Кажется, Оливия кое-что забыла: даже если я и перестал над ней издеваться, её жизнь всё ещё была в моих руках, и далеко не ей решать, когда она может от меня улизнуть.

Даже на тот свет.

Глава 18 Покровитель

Оливия

Даррелл всё же забрал мою машину. Я упала в растерянности на диван, собрав волосы руками и сжав их. Сестра села рядом со мной и обняла.

- Я говорила много с Кассианом. Он не плохой человек. Я попросила его помочь тебе и Дарреллу.

- Офелия… Лучше не лезь к ним и не трогай их, - я посмотрела на сестру, покачав головой. - То, что произошло, - огромная ошибка. Катастрофа. Понимаешь, милая? Ничего не изменится, абсолютно.

- Но он обещал! - по-детски возразила она.

- Тебя провели. Это Грехи, в этом вся их суть… Они говорят то, что ты хочешь слышать, чтобы получить желаемое. Никто из них не отличился чем-то хорошим.

Жизнь смеялась надо мной: открыто и громко. Когда я сказала эти слова сестре, не прошло и полдня, как Даррелл заехал ко мне на своём рендж-ровере, и вдвоём мы поехали в больницу. Отпираться я не стала: если он и правда всё оплатит, то это будет отлично.

Гнев ждал меня под кабинетом, когда я вышла от врача. Он посмотрел на бумажки в моих руках и тут же их забрал.

- В смысле - ничего пока не понятно?

- Отёк большой, нужно лечение. Как спадёт, врач лучше посмотрит.

Даррелл дёрнул бровью и направился к выходу из больницы. Я медленно пошла за ним, хотя не была уверена, что он этого ждал. В зоне администрации мамы уже не было, но и дома она не появлялась. Она стала куда-то пропадать, и я боялась, что у неё нашлись коллеги по выпивке. В больнице её продолжали держать только потому, что мало кто хотел работать за такую смешную зарплату на этом месте.

- Эй! В машину.

Я села на заднее пассажирское, подальше от водителя, то есть Гнева.

- В понедельник я заеду за тобой и сестрой, в колледж поедем вместе.

Это прозвучало вместо прощания, и я только кивнула, а после закрыла дверцу - и Даррелл уехал. Я боялась его лишний раз вывести из себя. Он был неуправляем, мне не верилось в какую-то его человечность, и я не понимала, зачем он всё это делает.

Однако слово он сдержал, правда, не сказал, что помимо него будут ещё Рид и Кассиан.

- Привет, Кассиан! - Офелия обрадовалась своему новому знакомому.

Тот улыбнулся и кивнул моей сестре, сидя на переднем сиденье, а Рид, блондин с кудрями и голубыми глазами, прижался ближе к двери, явно брезгуя нас коснуться.

В первый день многие обратили внимание на то, из чьей машины я выхожу, но в понедельник и в последующие дни недели вопросов никто не задавал. Это было удобно, но я всё равно каждый раз прятала подальше нервозность, которая возникала перед ожидаемой встречей с Дарреллом.

На моих запястьях, локтях и подмышках появились пятна, которые периодически чесались, а после расчёсов болели. Из-за попадавшего в ранки пота кожу жгло, но всё это уже было мелочью. Меня не отпускала мысль, что Даррелл полностью меня контролировал, боялась, что теперь не только меня, но и Офелию.

Он так и не сказал, что её не тронет. Всю неделю я старалась отвлечься от плохих мыслей, но Гнев появлялся в моей жизни стабильно в семь тридцать утра под домом, напоминая мне, что ничего у меня не выйдет.

Мои кисти зачесались. На коже между пальцев начался знакомый зуд. Я лихорадочно тёрла руки, вдруг расплакавшись.

На мне была чёрная водолазка с горлом, скрывающая пятна от Офелии, но если они расползутся по рукам, у неё возникнут вопросы. У меня только недавно прошла перманентная резь в сосках, а теперь началась новая проблема. Это изматывало меня.

Я сидела на диване и думала над своей жизнью: насколько она всё ещё принадлежала мне? Как глубоко в неё влез Даррелл?

Он точно следил за моей машиной, потому что нашёл меня посреди трассы и изнасиловал, но теперь он от неё избавился, возя меня в колледж сам. Он понял, что я решила сбежать из города, и забрал всю наличку, все мои деньги. Я боялась сказать сестре, что теперь абсолютно ничего не осталось. Камеры в доме? Он ведь через них отследил, как я решила заняться самоудовлетворением?

Но он обронил: «я знаю, какие книги ты читаешь». Неужели он контролировал и мои интернет-запросы? Гнев хоть немного собирался оставить мне личного пространства?

Мне нужно было проверить это. Мой мозг быстро нашёл подсказку. Пузырёк с таблетками стоял недалеко, поэтому я решила всего лишь проверить свою теорию.

Я отложила телефон, поставив рядом с собой чашку с водой. Время шло, а моя догадка казалась мне всё более глупой. Может, он уже забыл про меня? И не станет больше вмешиваться в мою жизнь?

Но в глубине души я почему-то знала, что он придёт. Звук двигателя, громкий хлопок дверью и скрежет в дверном замке стали тому подтверждением. Даррелла было легко узнать по тяжёлым шагам его массивных кожаных ботинок. Он зашёл в комнату, схватил меня за ворот водолазки и потянул в душевую, после чего заставил опуститься на колени на пол перед унитазом.

Я ухватилась за бортик, склонив голову над водой.

- Засовывай пальцы сама или это сделаю я. Предупреждаю, второй вариант тебе очень не понравится.

- Даррелл.

- Оливия, суй пальцы в свой ёбаный рот!

Я повернулась к Гневу, который стоял рядом со мной на корточках. Я знала, какие на ощупь его волосы, но до сих пор не догадывалась, какие безумства творятся в его голове. Лучше бы было наоборот.

- Я не принимала таблетки, успокойся.

Он отпустил меня и мгновенно поднялся.

- Что за хуйню ты устроила? Зачем тогда…

- Зачем использовала свой телефон и свой интернет, которые ты отслеживаешь?

Я встала на ноги, и мы оба пошли в гостиную. Села на диван, взяв стакан с тёплой водой, пока Даррелл схватил пузырёк с таблетками и стал его проверять.

- Хотела узнать, как глубоко ты залез в мою жизнь, только и всего.

- Не ври, Оливия, ты хотела привлечь моё внимание. Я видел твои недавние запросы про чувства.

Он отложил таблетки, поняв, что упаковка даже не открыта, а потом опёрся на вытянутых руках об стол, сканируя меня своими чёрными глазами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- О чём ты говоришь?

- «Как распознать, что чувства взаимны?» - произнёс он каким-то странным тоном, который я слышала в больнице, когда мы воровали лекарства и он решил кого-то спародировать. - Оливия, ты после того секса подумала, что что-то возможно?

- Я всё ещё не понимаю, что ты имеешь в виду.

Достав свой телефон, начала просматривать историю браузера. Что ж, Даррелл говорил правду, такие запросы и правда были, только они принадлежали далеко не мне.

- У сестры телефон разбился, она на какое-то время забрала мой. Это её запросы, если тебе интересно.

Лицо Гнева изменилось. Его нахальство и усмешка стёрлись, как будто я дала ему пощёчину. Честно говоря, его глаза сейчас так заискрились злостью, что мне казалось, он меня ударит. Кожа в местах пятен снова зачесалась. Я стала растирать руки, и тогда произошла ещё более неловкая ситуация - живот Даррелла заурчал.

Он мог сколько угодно притворяться воплощением Гнева, но чем чаще мы сталкивались, тем больше я убеждалась, что в нём есть и человеческое.

Усталость, когда он нёс Кассиана. Юмор, когда он передразнивал. Преданность, отвага, в конце концов, человечность. Но сколько бы я этого ни осознавала, хоть каждый день, я бы ни за что не влюбилась в Даррелла, как он мог такое вообще предположить?

Пока я смотрела в окно, чеша пальцы, парень беззастенчиво открыл мой холодильник.

- Вы что, травоядные?

- Нет, мы просто бедные.

Даррелл захлопнул холодильник, шумно втянув воздух.

- Мясо много стоит, мы не каждый день его едим.

- Нет, всё, даже слышать не хочу эту хуйню. Заебало.

Даррелл достал из заднего кармана широких штанов телефон, после чего принялся в нём что-то искать, шумно дыша. Он сел за стол, подперев голову одной рукой под лоб.

Между моих пальцев потрескалась кожа и пошла кровь. Я смотрела на это, думая, как могу себе помочь. Мой смартфон завибрировал, высветилось уведомление из приложения социальной сети.

Я зашла и тут же выронила телефон. Даррелл в это время открыл пузырёк таблеток, запил несколько водой, а потом подошёл ко мне, садясь рядом. Он отдал мне свой телефон, чтобы выбрала что-то из доставки. Раньше мы заказывали по средам, когда было две пиццы по цене одной или ещё какая-нибудь распродажа, но в последний раз это было год назад.

- Зачем ты это сделал?

Мне сейчас было не до выбора пиццы. Только что Даррелл стал моим официальным покровителем, когда всё это время мне нужна была защита именно от него.

- Если не выберешь, я сам это сделаю.

- Дай угадаю: заказ мне не понравится?

Его губы растянулись в кривой ухмылке, а потом он уронил голову на собственные руки. Я выбрала ту, что и всегда: маленькую пепперони. Другие вкусы всё равно не пробовала, а сейчас не хотелось ошибаться.

Я написала номер дома, в который нужно доставить, и район, после чего отдала увесистый телефон Дарреллу. Но ему сейчас было явно не до смартфона.

- У тебя мигрень?

Он лишь кивнул. Я заметила это ещё в Ночь Жатвы и ещё несколько раз в колледже, как он хватался за голову. Встав с дивана, зашла в ванную комнату и из зеркала достала ящик с заколками. Взяв из коробочки пару ярких радужных зажимов для волос, вернулась в гостиную и села перед Гневом на колени.

- Позволишь?

Он отстранился и, нахмурившись, уставился на заколки в моих руках.

- Есть одно средство, может помочь.

Он кивнул, и тогда я зажала брови цветными украшениями для волос. Даррелл смотрелся комично, но при его тяжёлом взгляде было как-то не до смеха. Я чуть отстранилась, когда закончила со второй бровью, а Даррелл тут же облегчённо застонал, откинувшись на спинку дивана.

- Это поможет лишь на время, но если нет под рукой таблеток, очень кстати.

- Откуда ты знаешь про это?

- Моя подруга тоже мучается с этим, но у неё нет денег на лекарства.

Я села рядом с диваном на пол: лучше было так, чем с Дарреллом рядом, касаясь его бедра. Мозгом я понимала, что между нами всё очень-очень плохо, но тело после того, как он довёл меня до пика несколько раз, теперь было против меня.

Если так посмотреть, оно всегда было не на моей стороне… Я снова почесала руки.

- Что с ними? Что это за пятна?

Даррелл взял меня за запястья, но я как-то не смогла испугаться, когда на нём были радужные заколки.

- От нервов вылезает иногда.

- Ты показывалась врачу?

Резонный вопрос, и даже теперь, когда он стал моим покровителем, я не могу ему сказать «тебя это не касается» или ещё более желанное «катись к чёрту».

- Нет, ты забрал мои последние деньги.

- Я же их перевёл тебе на счёт, - пояснил он с раздражением, как будто это было очевидно.

Конечно же первым делом взяла свой телефон, чтобы проверить, говорил ли он правду. Мой мир снова за день перевернулся, из-за чего я вцепилась в свой телефон, считая нули.

Когда же меня перестанет качать на этой эмоциональной лодке?

Теперь, когда Даррелл стал моим покровителем, кажется, никогда.

- Здесь больше, чем ты забрал.

Даррелл снова откинулся на изголовье дивана и стал тереть переносицу, словно ему это было нипочём.

- Я отдал ту наличку Руби, чтобы она починила твою тачку. Она говорила, что к воскресенью закончит, так что съезди, узнай.

Взобравшись на диван, я собрала всю свою храбрость. Во мне теплился небольшой огонёк надежды, но я должна была убедиться в этом лично.

- Даррелл, - я коснулась кончиком пальца его бедра, чтобы он обратил на меня внимание.

Он сделал это, и дыхание перехватило от одного взгляда. Я ненавидела это, почему же я была такой трусливой?

- Скажи, ты стал добрее ко мне?

- Это ты стала добрее, а я лишь благодарю за спасение своей жизни. К слову, - он хотел было лечь снова, но опять посмотрел на меня, скрестив руки на груди, - почему ты мне помогаешь? Почему ты всегда такая добрая, Оливия?

Он, я так понимаю, мерил всё с высоты своего полёта. Точнее, гнева. Чего ещё он от меня ждал: чтобы я стояла с ножом возле его кровати? Или того, что я возьму оружие в городе и не успокоюсь, пока его не пристрелю?

- В этом городе и так слишком много плохого. Если я не буду делать плохое, отвечать злом на зло, то этот мир станет хоть чуточку лучше.

Я обтянула края водолазки, чтобы Даррелл перестал своими глазами изучать пятна на моих запястьях. Это было неприятно и неловко, и пусть уже много мерзкого случилось между нами до этого.

- В этом городе не всё так плохо, не драматизируй.

- Сытый голодного не поймёт.

- Ты бы не была голодна, если бы я не заблокировал поток финансирования от вашего отца.

Слова Даррелла заставили посмотреть в его глаза. Я отразилась в его зрачках и радужках, что сливались из-за одного цвета. Точнее, отражалось моё ошарашенное и вместе с тем опечаленное лицо.

- Ты… это сделал... - я хотела задать вопрос, но вспомнила, почему мы были врагами.

А если быть точнее, я - враг для него, а он мне никто... Незнакомец, который стал портить мою жизнь, чтобы почувствовать самоудовлетворение.

Я сползла с дивана и отошла на приличное расстояние, на кухню. Мне стало не хватать воздуха, как будто этот парень только что лишил меня возможности дышать. Чем дальше всё шло, тем непонятнее для меня становились наши отношения.

Если бы Даррелл ненавидел меня и издевался, это было бы ничего. Но вот уже сколько времени наша семья страдает, а всё из-за человека, которого даже не было рядом.

- Теперь ваша жизнь изменится. Я дам тебе доступ к деньгам, только тебе, потому что ваша мамаша спустит всё на ветер. Займись оформлением страховки и сходи к врачу. Заберёшь тачку, отопление выкрутишь на максимум - и заживёшь как прежде.

- Я должна сказать тебе за это спасибо?! - мой голос сорвался, во мне начиналась… Нет, пожалуй, уже бурлила истерика. - Все эти чёртовы месяцы мы страдали просто из-за того, что ты решил, будто мой отец убил твоего?! За что, Даррелл?! Почему я и Офелия должны были страдать?! И не надо мне эту песню про слабое место.

Парень встал с дивана и подошёл ко мне вплотную, шумно задышав. Из его глаз искрили молнии гнева, а из моих текли слёзы.

- Теперь я твой покровитель, Оливия, нравится тебе или нет: если я сказал «жить хорошо», значит, так и поступишь, и если я тебе сейчас говорю заткнуться, ты закрываешь свой рот и не произносишь больше ни звука.

Его голос больше был похож на рык зверя, который был готов вот-вот броситься на добычу.

- А что ещё мне сделать? Встать на колени и отсосать тебе? Что?! Давай, унизь меня ещё больше. Уничтожь, как ты об этом и мечтал!

Даррелл скривился, а потом схватился за голову. Я успела подхватить его до того, как он полностью рухнул на пол.

Отлично. Этот сукин сын мастерски умеет избегать диалогов, ничего не скажешь!

Глава 19 Извращённые желания

Оливия

Закон Джульетты в нашем городе появился не так давно. Раньше мне не было смысла изучать его досконально, потому что я даже не думала о покровительстве кого-то из Грехов. А сейчас Гнев лежит на моём диване, так и не придя в себя, – и это единственные минуты нашего близкого взаимодействия, когда его присутствие меня не беспокоит.

Пункт 1: «Покровитель обязуется взять на себя полную ответственность за материальное и физическое благополучие подопечного с момента заключения союза до смерти кого-то из членов союза».

Ну, тут всё просто. Даррелл меня убьёт – и конец его глупой выходке.

Пункт 2: «Покровитель обязуется носить символ, подтверждающий ваш союз, в момент подписания данного закона – кольцо, символ союза».

Я посмотрела на руки Даррелла, что лежали вдоль его тела. На нём не было ничего, кроме татуировок. Неужели он не выкинул моё кольцо и будет его носить?

Ещё раз взглядом прошлась по безмятежному лицу Гнева, что лежал без сознания, и взяла, с гулким грохотом в грудной клетке, его пальцы в свои. Они были большими: даже его мизинец был больше моего самого толстого пальца.

Пункт 3: «В случае нарушения установленных правил в пунктах 1, 2 членам союза полагается наказание, установленное администрацией и управлением».

Ага, посмотрю я, как кто-то из администрации попытается наказать одного из своих главных помощников.

Предписаний больше не было, так что я отложила телефон и обняла собственные колени, сидя на полу. Совсем недавно выкрутила отопление на максимум: в комнате уже становилось жарковато, но меня продолжало потряхивать.

Кто бы мог подумать, Даррелл решил стать моим покровителем. У меня не укладывалось это в голове. То есть к этой огромной глыбе злости я должна бежать в первую очередь, если у меня возникнут проблемы? Да у меня и проблем-то не было, пока он сам в моей жизни не появился!

Может, и хорошо, что он потерял сознание: моя истерика понемногу отступала, дав возможность мозгу со всем разобраться.

Я ещё раз посмотрела на Даррелла: огромный, злой, может, привлекательный и сексуальный. Последние его качества у меня не было возможности оценить до этого, потому что такое весьма затруднительно, когда тебе кажется, что тебя пытаются убить.

Парень не приходил в себя, и я воспользовалась этим, чтобы осмотреть его грудь, покрытую татуировками, сильные руки, которыми он сдавливал мою шею, длинные ноги, на которых всегда были широкие штаны с карманами. Тяжёлые ботинки, которыми он мог запросто меня убить, раздавив голову. А ещё чёрные как смоль волосы, которые были коротковаты на затылке, но удлинялись ко лбу, из-за чего пряди иногда лезли ему в глаза, но ему это, будто, совершенно не мешало.

У Даррелла был острый подбородок и аккуратный ровный нос, хотя мне казалось, он часто дерётся и точно должен был получить парочку переломов. А может, он слишком хорошо умел защищаться.

Если я теперь буду под его крылом, может, мне нечего будет бояться. Только его самого. Но это ведь тогда абсолютно ничего не меняет!

Я набрала холодной воды в бутылку для растений и настроила на пульверизаторе тонкую, стреляющую далеко струю. Отойдя подальше к окну между гостиной и кухней, прицелилась в безмятежное лицо.

Выстрел – и ничего… Капли стали стекать по его щекам и впитываться в чёрную кофту. Второй выстрел водой – и я выронила бутылку, потому что Даррелл резко пришёл в себя, и выглядел он не очень доброжелательно.

- Какого хуя?!

- У меня тот же вопрос, - я так и осталась на прежнем месте, но на этот раз скрестила руки на груди. - Думал, потеряешь сознание и избежишь разговора?

- Ты совсем головой поехала?

- Это ты поехал, - я подняла бутылку и снова направила струю на Даррелла, грозясь выстрелить, будто это оружие. Тот лишь поднял брови и расправил плечи, уже сев прямо на диване. - Как разорвать покровительство?

- Ника-а-а-ак, - с раздражением протянул он.

- Какое наказание будет у администрации для тебя за то, что ты меня убьёшь? - мои руки затряслись, но я крепче обхватила бутылку, стараясь целиться в лицо Гнева.

- Не собираюсь я тебя убивать, успокойся. И никакого наказания не будет, потому что я и есть администрация.

- В смысле?

Даррелл встал с дивана и подошёл ко мне, после чего крепко обхватил запястья – и бутылка из моих пальцев снова упала на пол. Я задрала голову, чтобы смотреть в его искривлённое от голода и раздражения лицо.

- В прямом. Грехи не помощники администрации, они и есть центральное управление городом. Никто не знает об этом, потому что жителям будет казаться подобное абсурдом.

- То есть все эти патриархальные принципы по типу Ночи жатвы, списка шлюх, обязательные противозачаточные импланты - это ваша идея? Вы за этим стоите?

- Нет, Оливия, не мы, наша задача только поддерживать порядок, уже установленный правительством в этом городе, - Даррелл устало потёр переносицу. - Блять, Лив, серьёзно? Есть дела куда похуже всего этого.

- Какие, например? Давай, скажи мне, что может быть хуже того, что девушек тут считают за расходный материал?

Одна заколка с его брови слетела, и, кажется, мы оба только сейчас про них вспомнили. Я наклонилась и подала ему разноцветный зажим, но Даррелл только снял второй, отложил его на столик, а сам пошёл к входной двери.

Сперва я подумала, что он вспомнил про доставку еды, но нет, он удивился, когда увидел курьера у нас под домом. Забрав коробки, он отдал их мне.

- А ты не будешь? - спросила я, когда увидела, что Гнев всё равно идёт к своей машине, позабыв про пиццу.

- Нет, поем дома.

Я забеспокоилась. Даррелл был вспыльчивым, но как только я спросила, что может быть хуже, он резко переменился и решил уехать. Если что-то укротило его злобу, значит, это действительно серьёзная проблема.

- Послушай, - кинул он мне, собираясь сесть в машину, - по особой хуйне не написывай, но если будут реальные проблемы - обращайся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ага, обязательно, - буркнула я в ответ, и когда он закрыл водительскую дверь Range Rover, я крикнула: - Кольцо моё носить не забывай! Придурок…

Последнее, конечно, уже сказала тише. Не хватало мне ещё получить от него новых проблем.

Ему безопасно было садиться за руль с мигренью? Почему это вообще меня должно беспокоить? Ещё с месяц назад я бы мечтала, чтобы он разбился в этой машине, а теперь…

Запах пиццы отвлёк меня. Я закрыла входную дверь и направилась скорее в гостиную, чтобы перекусить. Без понятия, почему Даррелл был таким большим и крепким, - на злость, как оказалось, уходит очень много энергии…

В понедельник я уже ехала на своей машине. Но если честно, я в этом авто совсем не узнавала свою «Хонду». Когда Руби показала мне результат, я обомлела. Помимо того, что теперь машина была чёрного цвета, фары стали ярче, диски на колёсах блестели своей новизной. Стёкла целые, боковые зеркала тоже, а внутри ткань перетянулась кожей, как и руль. Раньше под правым указательным торчал поролон, который я дёргала, пока думала в дороге, а теперь я боялась прикасаться к тому, что было внутри.

- Вот это да! - Офелия вскрикнула на крыльце дома и подбежала ко мне. - Ничего себе…

В салоне стало намного тише при езде, так что Руби вложила сюда всё до копейки, не поскупившись. Она ещё говорила про изменения под капотом и в кузове, но я не совсем понимала, о чём она говорила.

- Лучше бы ты оставила все деньги себе, Руби.

- Мы прекрасно знаем, что сделал бы со мной Гнев, не добейся я такого результата.

В тот день я сняла немного наличных и завезла подруге. Она долго отказывалась, но я не могла её не отблагодарить. Руби чувствовала себя виноватой за то, что мне так и не удалось сбежать, а когда она узнала про то, что Гнев теперь мой покровитель, расстроилась ещё больше.

К слову о Даррелле. В колледже я лишь сталкивалась с ним взглядом, но ни он, ни его друзья ко мне не подходили, как и Кассиан. Они так же легко вычеркнули меня из своей жизни, как и остальных. После всего пережитого меня должно было это радовать, но я была, видимо, недалёкой дурой, какой Даррелл меня и считал. Иначе почему я чувствовала лёгкий укол досады? Может, всё дело в том, что мне нравилось быть «особенной»?

Мне казалось, это не для меня, потому что я таковой и не была. А теперь, когда жизнь дала возможность почувствовать нечто подобное, осознала, как это приятно.

Каждой ночью догадки о том, что со мной не всё в порядке, только больше укреплялись моими мыслями и снами. Мне снился Даррелл, в ту ночь, в душе. В одну из ночей я проснулась от собственного вскрика, но не страха, а удовольствия.

Мои ноги дрожали, а между ними было так влажно, что я быстро поняла, что к чему. Воспоминание, одно единственное светлое и приятное случившееся между нами, в памяти довело меня до оргазма. Я стыдливо призналась в этом Руби, потому что не знала, как с этим поступить.

Моя грудь заживала, пятна на теле прошли благодаря мази, что выписал врач, а так как главная причина моего стресса в жизни не появлялась, то и тревожные мысли отступали. Казалось бы, всё замечательно, но теперь мой мозг был немного сломлен. Сознание деформировалось, оно романтизировало наше прошлое, стирая из памяти весь ужас и страх, который я пережила. Я знала, что это защитный механизм моей психики, но чёрные глаза Даррелла, ощущение его языка между моих ног, наш последний секс – это всё сводило с ума, наталкивая на очень нехорошие мысли.

- Да, ты к нему неравнодушна, - подтвердила мои опасения Руби. - Девушкам нравятся эмоциональные качели, он стал ярким пятном в твоей обыденности.

- Это ненормально, - я расхаживала по мастерской, пока подруга домкратом поднимала машину. - Это очень-очень ненормально.

- А покровительство не включает в себя секс? Потрахайся с ним опять, чтобы скинуть напряжение.

- Чёрт, Руби, даже не говори подобное.

- А что не так? - сперва я подумала, что она искренне, но подруга громко рассмеялась, а я выдохнула.

Моё тело было на взводе, может, мне нужно было ещё раз удовлетворить себя пальцами? Но меня пугала тенденция, что каждый раз во вспышке оргазма я видела чёрные глаза. Даррелл был наваждением, проклятьем, от которого мне нужно было избавиться.

- Твой телефон звонит! - крикнула Руби, пока я вышла из гаража, чтобы морозный воздух остудил голову и лёгкие.

Заметив номер регистратуры больницы, я напряглась… Как и ожидалось, ничего хорошего этот звонок не предвещал. Мои худшие опасения сбылись: мама начала в кладовой пить с какой-то санитаркой, её заметило начальство и потребовало увезти. Я пообещала приехать в самое скорое время.

- Сочувствую, - сказала подруга, когда я пересказала ей коротко, почему нужно уехать. - Кажется, нам обеим не сильно повезло с родителями.

Я быстро приехала в нужный район. В светлом холле больницы меня встретили, сопроводив в нужную каморку. Мама лежала в собственной моче с бутылкой в руках, которую никто не смог отобрать.

- О, ми… ик… ай… Милая дочу-у-у-урка пришла.

Подхватив родительницу под руки, почувствовала удар в живот. Она стала пихаться, в нежелании уходить.

- Извините нас, - я попыталась хоть как-то сгладить ситуацию перед начальством, но вышло явно плохо.

На меня смотрели с жалостью, а на маму - с отвращением… Я потащила её в холл, желая вывести незаметно, но в коридоре столкнулась с органами правопорядка и парочкой Грехов, в том числе с Дарреллом.

Наши взгляды пересеклись, но я тут же отвела свой, продолжая тянуть мать к машине.

- Помощь нужна?

Я прикрыла веки, надеясь, что мне показалось.

Это не Гнев за моей спиной и не он говорит этот абсурд.

Но именно его руки подхватили женщину, которую он с лёгкостью, в отличие от меня, поднял.

- Блять… - Даррелл явно догнал, откуда неприятный запах.

И так как маму он прижал к себе, её моча впиталась и в его одежду.

- Вот они, прелести покровительства.

Даррелл метнул в меня молнию из своих глаз, а мне почему-то стало смешно. Он же не убьёт меня, в конце концов, а даже если так и произойдёт, жизнь Офелии на какое-то время я обеспечила деньгами, что переводил Даррелл. Сестра росла, и чем старше становилась, тем больше я видела в ней способности к выживанию.

Да, какое-то время назад думала о том, что отгорожу её от всего, но после появления Даррелла в моей жизни стала смотреть на всё иначе: я не вечная, а Офелии нужно учиться самостоятельности. Сейчас в приоритете было не отгородить её, а обеспечить в случае моей смерти.

- Что ты здесь делаешь? - спросила уже после того, как мама оказалась на заднем сиденье «Хонды». Хорошо, что перетяжка была кожаной, теперь запах не впитается в ткань.

- Разбирались кое с чем. Но без меня справятся, отвези меня к себе, мне нужно принять душ.

- По-моему, ты вкусно пахнешь.

Даррелл сел на переднее пассажирское и пристегнулся.

- Если любительница золотого дождя, могу устроить.

Я села за руль и помотала головой, а вот между ног появилась знакомая влага. У мозга сформировалась связь: Даррелл – секс, желание секса – Даррелл.

Это было порочно и неправильно, но что делать с этим, я не знала. Парни вокруг меня отстранились, как только всем пришло уведомление о связи Гнева со мной. Так что на секс с кем-то в этом городе я могу не рассчитывать, даже если законом это не запрещалось.

Парень занёс мою мать в душевую. Я кое-как её вымыла и переодела, а потом под руку вывела, чтобы уложить её в кровать. Гнев помог, хоть и кинул женщину на матрац спальни скорее как бревно какое-то. Укрыв родительницу, пошла в душ, чтобы всё обработать. И когда смыла все разводы хлорки, пригласила Даррелла, а сама направилась в машину, чтобы её протереть.

- Всё хорошо? - Офелия спустилась, когда я уже вернулась с улицы.

- Нет, малышка, маму с работы забрала.

В этот момент из комнаты послышался крик из-за пьяного угара. Мы переглянулись с сестрой, но ничего друг другу не сказали. Она вернулась в свою комнату, а я, сняв с себя одежду, направилась в душевую и только там вспомнила про Даррелла.

Но Гнев вышел, как только я оказалась внутри, оставив после себя шлейф геля для душа. Цветочного. Поэтому я тихо хихикнула.

В последнее время приходилось учиться радоваться мелочам, иначе я бы снова скатилась в тревогу.

Смыв с себя неприятный запах, подошла к зеркалу и открыла его, достав нужный флакончик. Дверь в душевую открылась – и в ней оказался Даррелл, но на этот раз в чистой одежде. Видимо, Офелия выдала ему из наших запасов, потому что я узнавала этот чёрный костюм.

- Как проколы?

- Лучше, - я отвернулась, залив сосок лекарством, а после подтёрла лишнее ватой. - Врач сказал, что с протоками всё будет нормально, но ближайший год лучше грудью не кормить.

Мы с Дарреллом оба усмехнулись. Мне это минимум до конца жизни не светило, а Гнев о детях вряд ли задумывался.

- Твои одногруппницы странное или подозрительное не обсуждали в последнее время?

- Парни, секс, вечеринка в канун Рождества, секс. Что из этого тебе кажется подозрительным?

- То, что одна из них покончила с собой, - я выронила после его слов флакончик, а Даррелл его ловко подхватил и поставил на раковину. - Мы разбираемся, убийство это или всё же она сама.

- Кто?

Гнев помолчал, явно не собираясь со мной делиться этой информацией.

- Это неудивительно, - я закрыла зеркало, сложив до этого в него лекарства. - После Ночи Жатвы вы устроили настоящий ад девушкам, удивительно, что всего одна это сделала.

- Это всего лишь секс, Оливия.

- Пока ты так думаешь, в городе будет и дальше происходить подобное.

Я стояла обнажённая перед ним, но не чувствовала неловкости. Он это чувство просто уничтожил, особенно между нами.

- Оливия, нам не до женских соплей, есть распоряжения, мы выполняем.

- Есть психика девушек, вы её ломаете, а потом возитесь с трупами, пытаясь найти в ком-то виноватого, - возразила я, ткнув Даррелла в грудь. - Знаешь, кто виновен? Я скажу тебе. Ты! Ты и твои друзья, остальные Грехи.

Гнев тяжело задышал, а глаза его нехорошо сверкнули.

- Уходи, Даррелл. Тебе не нужно было мне помогать. Ты будешь последним, кого я попрошу о помощи. Нет, даже если единственным на этой планете останешься, я к тебе не обращусь.

- Поздно, я уже это сделал, так что услуга за услугу, - парень сделал шаг ко мне, а я сразу скользнула в сторону, прижавшись спиной к влажному из-за конденсата кафелю.

- Чего ты хочешь?

- Секс, Оливия.

- Так иди и возьми кого-нибудь. Я проверила, закон не запрещает нам обоим спать с кем-то, но ведь в нашем случае это только к тебе относится.

- Проверяла, потому что сама хочешь этого? Понравилось?

Он спрашивал как-то весело, играючи, но его лицо при этом не менялось. Он - одно сплошное воплощение угрюмости и ненависти. Как будто он продолжал держаться за мысль, что мы враги.

- Дело не в этом… - не было смысла отрицать собственные желания, поэтому я попыталась выйти из положения хоть как-то. - Дело в том, что я тоже человек, это нормально хотеть…

Его рука сжала моё горло, а лицо Даррелла оказалось на опасно близком расстоянии от моего. Он смотрел на мои губы, тяжело дыша.

- Ну давай, пусть твоя тупая голова придумает ещё тысячу отмазок, только бы не сказать: «Я хочу тебя, Даррелл», - прошептал он мне.

- Это твои влажные мечты…

Даррелл

.

Он не любил, когда я произносила его имя, а мне почему-то это нравилось с каждым разом всё больше. Хотелось нащупать границы допустимого, чтобы однозначно топтаться только на них и без риска собственной смерти доводить ежедневно его до белого каления.

- Да ну?

Его вторая рука скользнула с моей талии к моей промежности, после чего он проник в меня пальцами. Я закатила глаза, тихо простонав. Конечно, это было желанное проникновение.

- Это твои влажные мечты, Оливия, - протянул довольно Гнев, после чего облизнул пальцы, что были в моей смазке.

- Офелия дома, - прошептала я, - нельзя снова это делать при ней.

- Твоя сестра должна знать, что взрослые любят развлекаться, пусть привыкает.

Парень развернул меня к раковине и спустил свои штаны, после чего прошёлся своей горячей головкой по моим половым губам.

- Нет… - прошептала, - пожалуйста, только не здесь.

- Извини, Оливия, но я уже устал терпеть.

Он протолкнулся легко, отчего я застонала громче. Даррелл на секунду замер, прислонившись носом к моему затылку. По телу пробежали мурашки, заставившие соски затвердеть.

- Блять, как же долго я этого ждал.

Он двигался во мне всё быстрее и быстрей, беззастенчиво ударяясь своим пахом о мои ягодицы. Шлепки были громче моих стонов, но я старалась сдерживаться, пока Гнев не взял меня за волосы и не оттянул к своему лицу мою голову. Наши губы встретились, и он сразу же проник в мой рот.

Это не было похоже на поцелуй, скорее - обмен стонами губами к губам, потому что из-за размеров его члена я не могла перестать стонать.

Даррелл вышел из меня, и я почувствовала, как же внутри его не хватает. Подумала, что он решил снова поиздеваться надо мной, но Гнев развернул к себе и подхватил меня под ягодицы, прислонив спиной к кафелю. Его член опять оказался во мне, я обхватила тело парня ногами, но вряд ли это облегчило сильно Дарреллу позу, потому что я не была такой сильной и выносливой, как он.

Но Гневу словно было всё равно. Он впился в губы, продолжая входить в меня снизу. Я плацами и ногтями вцепилась в его короткие пряди на затылке, из-за чего получила тихий недовольный рык.

- Уже лучше, - прошептала с улыбкой, из-за чего Даррелл отлип от стены вместе со мной и понёс из ванной.

Мы за считанные секунды оказались в моей комнате, где он бросил меня бесцеремонно на кровать, развернул к себе на коленях и вошёл по-собачьи, удерживая за талию. Найдя пальцами подушку, я быстрее поднесла к лицу, чтобы хоть немного заглушить стоны.

- Так не пойдёт, Оливия.

Даррелл подсунул руку мне под грудь и поднял, чтобы я спиной прижалась к нему. Он продолжал входить, но вместе с тем не давал мне заглушать крики. Внутри меня взорвалась вселенная, по телу разнеслись миллионы микродоз эйфории, отчего я закатила глаза и протяжно застонала.

Когда дыхание более-менее пришло в норму, Даррелл вышел из меня – и я почувствовала его сперму, что стала стекать по моим бёдрам.

- Обращайся, Оливия, - сказал он со смешком, забирая со столика свой телефон. - Вещи постираешь и вернёшь в колледже.

Гнев ушёл, закрыв за собой дверь. Я всё ещё тяжело дышала, но в каком-то блаженстве упала на кровать. Это было ненормально: мой мозг его ненавидел, но тело даже после подобного требовало продолжения.

Глава 20 Ада Росс

Даррелл

- Мы заделались им в няньки?

- Рид, она спасла нас.

- И? Папочка сейчас будет учить меня благодарности?

Я закрыл глаза, откинувшись на кресле, пока Касс и Рид сцепились насчёт девчонок Блейк.

- Чем это отличается от покровительства?

- Тем, что я скорее сдохну, чем сотворю подобное. Закрой своё ебало, Рид, - рявкнул я, после чего в окне показались Оливия и Офелия.

Больше белобрысый кучерявый придурок эту тему не поднимал, и я был только рад этому. Мне и самому не нравилось перед кем-то преклоняться, но каким бы уродом я ни пытался казаться перед Оливией, я был виноват в том, что её тачка размотана в хлам.

В колледже быстро смекнули, что к Блейк лучше не подходить: даже дышать в её сторону без моего разрешения запрещалось. Я и сам не знал, что с ней следовало делать - я был в замешательстве.

Мне нужно было дать ей какой-то ответ, подвести какую-то черту, но вместо этого я думал о том, что рассказал Кассиан. Время шло, а никто из Грехов так и не придумал, как спасти наше тщетное положение. Мы стали высчитывать количество тех, кто может пойти правительству на службу, но тогда у всех должны быть тут родственники: как минимум жёны, как максимум - дети. Не в наших силах было издать такой указ, потому что я даже представить себе не мог, что такое - создать семью.

- Поехали, проветримся, - Кассиан кинул в меня ключи от машины, когда закончилась наша смена.

Ещё предстояла сессия, где нельзя было ударить в грязь лицом. Мы хоть и администрация города, но преподаватели подбирались внешними политиками, так что нас вполне могли завалить, чтобы мы не продвинулись по рангу в городе. Так что сразу после работы предстояла учёба, а после неё - снова работа. Ещё Алистер стал с ума сходить из-за своей пыли ебучей. Он вдолбил себе в голову, что перетравил полгорода, хотя с тех самых пор, как он её сюда привёз, ещё никто не сдох.

Мы ехали с Кассом по району, и в глаза бросилась больница. Возле неё на дороге валялись пьяные женщины, в одной из них я узнал мать Оливии.

- Мерзость, - прошептал Кассиан, а я припарковался и вышел из тачки.

Поднял женщину под руки и посадил на лавку. Её лицо было помято, а на губах растекалась улыбка. Она икала и вместе с тем что-то невнятно бормотала.

Я подкупил санитарок в больнице, чтобы они присмотрели за ней или отвели в какую-нибудь палату проспаться.

- Это и правда похоже на покровительство, - подметил Кассиан. - Знаешь, я пораскинул немного: что, если нам дадут уйти из города? Мы немало для него сделали, так что тупо так убивать каждого. Ну, кроме меня, разумеется.

- К чему ты клонишь?

- К тому, что можно задуматься над «законом Джульетты». Внешняя администрация его чтит, так что подопечный будет с тобой в связке. Если Грехи - единственные, кто могут спастись из города, их подопечным позволят уйти вместе с ними.

- Но если нас убьют…

- Встретишься с Блейк на той стороне, - усмехнулся друг.

- С чего ты решил, что жизнь Оливии как-то меня заботит?

- Подумал, ты захочешь это знать. Ты правильный, Даррелл, справедливый…

- Будем сейчас мою ахуенность выяснять? - я попытался перевести тему, но друга было не провести.

Мы сели в машину и выехали из района, направляясь в другую часть города. Плевать было - куда, главное подальше от дома, в котором все от отчаяния потихоньку сходили с ума.

- Это нормально - перестать её ненавидеть.

- Я не…

Фразу я не закончил: с моим лучшим другом было бесполезно спорить. Этот упёртый баран, если что-то вдолбил себе в голову, то считал это единственно верным решением. То, что он очень редко ошибался, - уже другое дело, но сейчас он точно был в пролёте.

- Я остановил тебя от убийства Блейков, потому что знал: когда ты остынешь, то будешь жалеть. Можно многое изменить, но не смерть. Девчонка спасла нас, возможно, это изменит судьбу нашего города и всех его жителей. Один поступок мог повлиять на всю цепочку событий, не думал над этим?

- Знаешь, как будто есть проблемы понасущней.

Касс посмотрел на меня своими хитрыми глазами и усмехнулся. Он знал, что я думал над этим, он всё блять знал. Всегда. Достал.

Через пару дней моя правая рука дрогнула, пока я писал. Она резко ослабла, а в глазах потемнело. Я моргал над конспектом какое-то время, пытаясь понять, что происходит. Это не было похоже на мигрень: по крайней мере, раньше начиналась она не так.

В груди стало тесно, поэтому я открыл окно, чтобы глотнуть свежего воздуха.

- Рука дрочить устала? - хмыкнул Дамиан.

У этого блудливого только одно было на уме. Мы сидели на кухне за столом с ним, Кассианом и Алистером, готовясь к сессии. Ребята не упускали ни одной возможности подколоть меня насчёт Оливии.

Больше всего раздражало, что они были правы. Дрочить я и правда устал. Один единственный секс, а он крутился как навязчивая мысль, как слово, которое я так и не мог сказать, хотя очень хотелось. Одна большая недосказанность, которая меня возбуждала.

Я решил проследить за Оливией всего лишь раз с тех пор, как уехал от неё с Кассианом. И что я, блять, увидел?

Эта девчонка стонала так, будто снова скакала на моём члене. Уверен, засовывая в себя пальцы, она об этом и думала: иначе почему прикрывала глаза?

- Опять дрочить? - хохотнул Дамиан.

Я был без наушников, ещё и в общей комнате.

Взяв ноутбук, пошёл к себе.

- Какой-то он не в духе, - услышал от Близнецов, на что сразу же повернулся к Дамиану, чтобы показать средний палец, но тот уже вовсю наяривал несуществующий член.

- Если нас всех перестреляют, ты будешь первым, Дамиан. Я даже собственноручно тебе в лоб пулю пущу.

В ответ этот парень с идиотской причёской послал мне воздушный поцелуй...

Кассиан разбудил меня посреди ночи, как и остальных ребят. В городе умерла первая студентка.

Ада Росс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алистер тут же стал лихорадочно проверять свои записи, но близняшки Росс точно не сидели на «пыли». Мы запросили их медицинские данные, после чего стали просматривать её анализы и диагноз.

- Похоже на самоубийство, - вынес вердикт Алистер, который разбирался в этих всех данных не хуже врачей.

- Блять. У них эпидемия, как будто, - Кассиан устало потёр лоб, думая над чем-то. - Сперва твоя Оливия, теперь эта идиотка…

- Оливия не глотала таблетки. Она просто хотела узнать, слежу ли я и дальше за ней.

С того момента, как я стал покровителем Блейк, парни ничего не сказали. Абсолютно. Было подозрение, что их Кассиан заткнул, ну или у них, может, стали просыпаться мозги. У меня не было ответа на вопрос, зачем я это сделал. Может, и правда хотел её спасти, если всех решат убить. Жизнь за жизнь - такое оправдание было бы самым правдоподобным, а не потому, что я хочу ещё раз её трахнуть. И, может, не один раз.

- У неё был ВИЧ, - заметил Касс, после чего закричал: - Фил, Макс, сюда, живо!

- Разнос от папочки, - хмыкнул Дамиан.

Братья-близнецы мигом примчались из кухни, жуя бутерброды. Касс развернул мониторы, где были близняшки Росс из группы Оливии.

- Ваши трофеи, вы после Жатвы к ним прикасались?

Фил и Макс переглянулись, потом покачали головой.

- Касс, ты знаешь, сколько пирсинг члена заживает? Мы кольца этих девчонок себе в них вставили, нам не до секса ещё пару месяцев минимум.

- Не знаю, - рявкнул лучший друг. - Чтобы завтра же сдали анализы, у Ады был ВИЧ обнаружен. Если я узнаю, что кто-то из вас разносит что-то…

Когда Кассиан был в гневе, он превращался в настоящее зло. Я рядом с ним был просто сосунком и ещё долго думал над тем, чтобы самому стать Гордыней, а звание Гнева отдать Кассу. Но лучший друг уверял, что я - «перманентная хмурость», так что мне больше подходит.

Секс мы все любили, но правила защиты всё же были. Девчонок осматривали перед Жатвой, мы тоже периодически, потому что резинками никто в городе практически не пользовался из-за имплантов.

- Ладно, как скажешь, но не злись только, - Феликс подошёл к Кассиану со спины и стал разминать тому плечи, засунув недоеденный бутерброд другу в рот. - На, вот, поешь.

Ситуация была дерьмовой. Хламидии ещё мы могли в этом городе вытянуть, а вот с ВИЧ была настоящая проблема. Если бы у других членов семьи Росс обнаружили этот вирус, их бы выселили из города. А родители близняшек Евы и Ады были врачами, такие кадры мы не могли терять.

Но они были чисты, Ева тоже. Кто кого трахал, Фил и Макс, конечно же, понятия не имели. Им была важна сама суть - забрать этих двоих. Не удивлюсь, если они ещё в процессе менялись, оттого и не сдавали друг друга.

Оливия тоже ничего не знала. Это было плохо. Но ещё хуже стало то, что мне значительно полегчало, когда мы снова занялись сексом.

Домой я зашёл не в духе. Друг сразу отметил на мне новую одежду, но только усмехнулся, а потом кивнул на диван.

Мой телефон завибрировал, но я не придал этому значения. Все, кто был мне важен в первую очередь, находились в этом доме.

- Завтра будут похороны Ады, мы все пойдём, ты тоже.

Я только кивнул. Моя смесь хорошего и плохого настроения улетучилась, потому что я вспомнил, как плакали Россы утром над телом дочери.

- Есть идеи, почему она решила это сделать?

- Пока предположительно из-за ВИЧа. По крайней мере, так им Ева сказала.

- Саму Еву вы не допросили? - На том моменте я уже заметил Оливию с пьяной матерью. Моя подопечная не сильно ещё научилась пользоваться своим ртом по назначению, потому что за всё это время с него ни разу не слетело «помоги мне», когда она была в очевидной жопе.

- Она не хочет с нами разговаривать. Боится всех Грехов после Жатвы, близнецы постарались.

Фил и Макс отсалютовали нам, счастливо улыбаясь.

- Придурки, блядь, - не выдержал я.

- Заткнись, Дарр. Мы хотя бы их не изнасиловали у всех на виду, - возразил Макс.

- Даже выбрали камеру с простынкой на дверце, - поддержал Фил, но от их акульих улыбок стало только тошно.

- До меня как будто только сейчас стало доходить, какой пиздец мы творили, называя это весельем.

Касс внимательно смотрел на меня, а потом я заметил, как он переглянулся с Марсом. Блять, я не заметил Лень. Он стоял в самом углу комнаты, скрестив руки на груди и подпирая стенку.

- Это называется взросление, - подметил как-то грустно Кассиан. - Если у всех Грехов за короткий срок не встанут мозги на место, мы в полной заднице.

И с этим «вдохновенным» напутствием он встал из-за стола и ушёл. Заебись!

Я разблокировал телефон и слегка обомлел, заметив, что мне написала Оливия. Это было её первое сообщение мне.

Оливия:

прочла новости, уже весь колледж знает. Почему она это сделала?

Даррелл:

с чего ты решила, что можешь у меня это спрашивать?

Оливия:

ты администрация, ты всё должен знать. Мне кажется, я схожу с ума, потому что не верю в это. Ещё недавно я говорила с ней, а теперь она мертва. Это из-за Ночи Жатвы? Они были там, я их видела. Что с ними произошло? Даррелл, не молчи, я вижу, что ты читаешь мои сообщения.

У неё, очевидно, случилась новая истерика. Мне даже через камеры не надо было смотреть, чтобы знать: она сейчас лихорадочно пальцами расчёсывает свои волосы или наматывает круги по комнате, грызя то губы, то свои пальцы. Нужно было её затрахать до потери пульса, чтобы тупых вопросов не задавала.

Оливия:

Кстати, как тебе костюм? Последняя мода у трупов.

Даррелл:

что, нахуй?

Оливия:

Оу, ты не знал?

Она печатала и прекращала. Печатала и прекращала… Сука, она меня с ума свести, что ли, хотела?

Теперь уже я с телефоном в руках ходил по комнате из стороны в сторону под вопросительные взгляды Марса, Фила и Макса.

Даррелл:

Оливия, если не хочешь, чтобы я снова приехал…

Оливия:

Извини, мама с кровати упала, мы с сестрой поднимали. А ты про костюм? У нас же не было по твоей милости денег, на одежду тоже. Мама у трупов сменную забирала, если родственникам она не нужна была. Твой костюмчик как раз из этих.

- Блять! Блять! Блять!

Я стал стягивать с себя кофту, а вместе с тем и штаны.

- Сука!

- Эй, Дар, ты башкой поехал? - близнецы встали рядом со мной, а я отпихнул ногой куда подальше костюм, который только что был на мне.

- Я убью эту суку! Я прикончу Оливию Блейк, я вам клянусь!

Трое придурков в комнате почему-то рассмеялись. И вновь идея их всех перестрелять не казалась мне такой уж плохой, а вместе с ними и Оливию.

Глава 21 Похороны

Оливия

- Ада Росс была хорошей девочкой…

Женщина всхлипнула, подтерев нос белоснежным платком. В церкви стояла полнейшая тишина, пока очередная родственница Ады говорила свою речь. Кажется, это была её тётя. Её губы дрожали, и она больше ничего не могла сказать.

К ней подошла дочка нашего местного пастора, Мария. Она протянула стакан воды женщине - и та его выпила, тихо поблагодарив девушку.

Мы редко видели Марию, потому что она была на домашнем обучении. Она всегда ходила в закрытых нарядах, вела себя тихо и непримечательно. Всё в ней говорило о скромности, даже причёска. Сейчас на ней было чёрное платье до середины голени с белым воротничком. Свои русые короткие волосы она заплела в небольшую косичку, а глаза прятала под чёлкой.

Смерть Ады стала ударом для меня. Когда Даррелл намекнул на смерть кого-то из моих одногруппниц, я не думала, что это будет она. Также ходил слух, что у неё появилась неизлечимая болезнь из-за кого-то из Грехов.

Я не знала, кто именно был с близняшками в Ночь Жатвы, но стоящие позади всех присутствующих в церкви Грехи в чёрных смокингах и рубашках не выглядели виноватыми. Скорее, они наблюдали за всеми нами, словно искали виновного.

Это было чистой воды лицемерие. Они не хотели смотреть в зеркало, которое сказало бы им правду.

Совсем скоро гроб с телом опустили под землю. Я положила небольшой белоснежный букетик, который напоминал мне волосы Ады. Я случайно посмотрела на Еву, что сопровождала всё совершенно пустым взглядом. Она даже не смогла найти в себе сил выразить благодарность. Её родители же похлопали меня по плечу и коротко улыбнулись.

Мы не были самой дружной группой, но почти все из неё пришли на похороны. Думаю, у всего этого была и корыстная цель: люди хотели убедиться, что это реальность. Смерть кого-то близкого и знакомого нам возможна.

Я могла сколько угодно обижаться на Даррелла, но он и другие члены администрации проделывали хорошую работу. У нас не было самоубийств, на улицах было спокойно, а в больницах умирали только безнадёжные, к смерти кого ты был уже давно готов, или старики. Это могло казаться утопией, но это был мой город, моя реальность, всех нас, живущих под защитой 7 Грехов.

И вот Ада Росс решила покончить жизнь самоубийством…

Я смотрела на пустое поле, что простиралось за кладбищем. Люди потихоньку расходились, а мне ещё хотелось побыть наедине и подумать над смыслом жизни. Как будто я предчувствовала что-то нехорошее, что уже преследовало меня не первый день.

Вся трава на поле пожухла, её припорошило тонким слоем снега, который уже несколько дней не таял из-за низкой температуры.

На мне был тёплый свитер, в доме – тепло, а в холодильнике еда. Казалось, мне было не на что жаловаться, но моя жизнь ощущалась именно как это самое поле. Целый простор, но на нём ничего не было. Конечно, летом всё преобразится, трава снова позеленеет, тут будут летать бабочки, расти цветы, но как будто в подобное больше не верилось.

Рядом со мной послышались тяжёлые шаги. Даррелл встал рядом со мной по правую сторону, засунул руки в карманы своих широких штанов и так же уставился вдаль.

- Это правда, что вы её заразили?

Я не ждала ответа от Гнева, он не отвечал ни на один вопрос, касающийся его работы, тем не менее, за его смешком последовали слова:

- Конечно, нет. Мы в этом разбираемся.

- Значит, это правда? Она болела?

Даррелл кивнул.

- Как вы вообще это допустили? Кто будет следующим, Даррелл? Моя сестра? А может быть, я?

- Успокойся, Оливия, - чёрные глаза парня смотрели на меня в упор. - Мы найдём виноватых, мы всегда разбирались с этим.

- Не нужно было бы ни в чём разбираться, если бы не было этих дурацких правил и порядков?

- Что ты от меня хочешь? Чтобы я снёс их к хуям?!

Даррелл, как и я, вышел из себя, и мы достаточно быстро перешли на повышенные интонации.

- Я всего лишь управляющий, не я пишу эти ёбаные правила, ясно?

- Ещё скажи, что не наслаждаешься Жатвой… Что ни один из твоих дружков не наслаждается ею и не ждёт каждый год… Ты ничего не сделаешь, Даррелл, это будет продолжаться.

- Так отсиди спокойно три года и вали к хуям на все четыре стороны отсюда, если так хочешь!

- Я так и хочу, но отпустишь ли ты меня? Ты же теперь мой покровитель! Я - великий и могучий Даррелл, который и слона под глазами не заметил. Я же даже если умру, ты мне и на том свете прохода не дашь!

Парень слегка пошатнулся. Сперва я думала, что мои слова оказались для него слишком хлёсткими. Мои лёгкие жутко жгло от холодного воздуха, который я вдохнула в процессе спора, из-за чего я шумно и тяжело дышала. А вот Гнев…

Его взгляд странно переменился, он пытался открыть рот, но его губы странно изогнулись в кривую и очень уродливую усмешку.

Почему-то в чёрных радужках я заметила страх - и обернулась. Но позади нас никого не было.

- Даррелл?

Он стал оседать. Его правая рука повисла, а колено подкосилось, словно резко ослабло.

- О, боже, Даррелл!

Я подхватила парня, который весил в лучшем случае вдвое, если не втрое больше моего. Мне было его не удержать, поэтому мы оба легли на землю. Парень не моргал, его глаза метались, но он словно ничего не мог сделать.

Я сняла с себя куртку, подложила под голову парня, а сама набрала 911, объяснив, что случилось с Гневом.

- Я здесь, Даррелл, - я взяла его за руку, и наши взгляды тут же встретились. - Не бойся, я с тобой, Дарр.

Лихорадочно трогала его лицо, стараясь не обращать внимания на то, какая у него странная гримаса.

- Врачи уже едут, я вызвала их. Ты только не умирай… Чёрт, мне страшно, Даррелл, ты… ты что такое придумал? Опять хочешь меня наказать? Я с твоими выходками стану такой же седой, как Офелия, придурок.

Я говорила всякие гадости и плакала. Продолжала держать Даррелла за руку, но всхлипы рвались из груди один за другим, пока рядом с нами не оказались другие Грехи и врачи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Меня трясли за плечи, но я ничего не понимала. Перед глазами всё ещё стояло перекошенное лицо Гнева, в глазах которого был ужас.

Я впервые увидела, как он испугался…

В себя пришла я уже, сидя в больнице. Сидела на металлической скамейке под операционной вместе с семью парнями, что, как один, сверлили меня хмурым взглядом.

Когда вышел врач в синем костюме, то снял маску и принялся рассказывать что-то Кассиану, который и задавал больше всего вопросов. Когда на меня все снова дружно посмотрели, я тряхнула головой, пытаясь смахнуть чёрные глаза Даррелла из воспоминаний.

- Ты поедешь с ним, - безапелляционно сказал Касс.

- Куда? - я встала с лавочки, но положения это моего не улучшило.

Каждый был здесь меня выше, даже самый низкий среди них - Марс.

- Из города, в восстановительный центр. Ты чем слушала? - раздражённо бросил Рид.

- Дар часто говорил, что она туповатая, - тихо усмехнулся кто-то из близнецов.

- У неё шок, заткнитесь, - вмешался Дамиан, потом подошёл ко мне и прошептал: - Принести воды?

Я мотнула головой.

- Извините, у меня и правда шок, я… всё пропустила. Я не понимаю, о чём вы говорите, я… я так испугалась, - слёзы потекли градом из моих глаз, я почувствовала себя самым несчастливым человеком на свете.

Дамиан, парень со странной причёской и таким же чёрным цветом волос как у Кассиана и Даррелла, притянул меня к своей груди. Я слышала, как в его ухе простукивалось множество серёжек, издавая приятный тихий звон.

- У Даррелла случился инсульт. Ему провели операцию, но ему потребуется время на восстановление, у нас в городе нет нужного оборудования, так что он выедет отсюда, а ты станешь его сопровождающей.

Спокойно, будто для ребёнка, стал пояснять мне Кассиан.

- А почему не поедете вы?

Грехи переглянулись и помотали головами, давая возможность объяснить мне всё тому же Кассу.

- Потому что нас убьют за стенами этого города, и нам нужно здесь следить за порядком.

- К тому же, он твой покровитель, это будет логично для… Верхов, - пояснил мне рыжеволосый парень, чем-то похожий на Дамиана. Кажется, это и был тот самый Алистер.

- Но сессия в колледже… Я пропущу учёбу - и меня оставят на второй год… Я не могу!

- Можешь, - Кассиан потерял всю свою добродушность и превратился в чистейшее зло.

Когда он сделал шаги навстречу ко мне, Дамиан отпустил меня, предоставляя поле для деятельности своему другу. Внутри меня всё похолодело от страха.

- Не забывай, что малышка Офелия всё ещё беззащитна. Мы же не хотим, чтобы она пострадала?

Я мотнула головой, и тогда Гордыня немного смягчился в лице.

- У меня есть хотя бы время собрать вещи?

- Нет, Даррелла уже готовят к перевозке. Электронный пропуск я отправил в пограничный пункт, так что ты поедешь отсюда. В центре тебя встретят люди из правительства, можешь просить у них всё, что необходимо.

После этих слов Кассиан ушёл, как и все остальные Грехи. Я осталась в коридоре одна, совершенно не понимая, что мне делать дальше.

Глава 22 Мы заперты

Оливия

Я смотрела в огромное окно, за которым кружился снег. Его в этом городе было так много, что образовывались сугробы, которые раньше видела только с экранов компьютера или телефона.

Рядом с восстановительным центром, где мы были, оказался парк, в котором бегали маленькие дети и играли в снежки. Всё казалось нереальным и в то же время недостижимым.

Мы въехали в здание ночью, нас встречали только яркие огни на трассе, которые пробивались через машины экстренной помощи. А после такие же яркие лампы стали освещать огромные стеклянные здания. Я впервые видела строения настолько большого размера.

По меркам мегаполисов это была лишь классическая больница, и где-то за чертой нашего закрытого города существовали небоскрёбы. Если у меня кружилась голова только от двадцатипятиэтажного здания, что же будет, когда я вживую увижу все пятьдесят? Или и того больше?

Если увижу, надо полагать.

За мной всюду следовала охрана, не дающая свернуть куда-то в сторону. Огромные мужчины в костюмах, что были ещё больше Даррелла. Меня предупредили, что это ради моей же безопасности, но когда ты живёшь, отрезанная от всей цивилизации, стираешь в своей голове ту самую черту опасности, за которую не стоит заступать. Тебе кажется, что всюду враги, которые просто не хотят твоего счастья.

Возможно, где-то даже в этом небольшом парке мог притаиться желающий убить Оливию Блейк, потому что мой отец сделал слишком много грязной работы для правительства, и кому-то из людей это могло не понравиться. Это осуждалось и порицалось нормальными людьми, поэтому я жила в закрытом городе.

Но… это была мнимая угроза, реальная же лежала позади меня на кровати и постепенно приходила в себя.

Нам выделили просторную комнату, почти такую же стерильную, как обычная палата в больнице. Но помимо кровати для Даррелла, здесь была и моя.

За одной белоснежной дверью была ванная комната с душевой кабиной, туалетом, раковиной и всем, чтобы пригодилось для утреннего туалета. В основной комнате со светло-голубыми стенами висел телевизор напротив наших кроватей. Был также небольшой диванчик, скорее напоминающий кресло, а рядом с ним – столик. И всё это стояло под единственным широким окном. Света было много, а из-за кристально чистого белого снега за окном в комнате было ещё ярче. Но мне всё равно казалось, что я заперта в темнице.

Я услышала протяжный тихий стон. Повернувшись к Дарреллу, сразу же заметила, как он медленно мотает головой из стороны в сторону.

С самого утра персонал провёл мне инструктаж, как следует поступать с Дарреллом, когда он очнётся. Ещё мне оставили книгу, с которой я должна была ознакомиться: там было множество инструкций.

Я была здесь не просто наблюдателем и сопровождающей, мне предстояло поставить Даррелла на ноги до тех пор, пока он не сможет ходить здесь в зал для физиопроцедур.

Это была самая нелепая ситуация в моей жизни: я обязана была «починить» того, кто хотел меня уничтожить. Этот абсурд начался с того момента, как я его спасла от смерти.

Но у меня не было права возражать. Я думала об Офелии, которую оставила совершенно одну. У меня даже не было возможности с ней связаться, потому что мой телефон разрядился, а никакие вещи с собой мне не дали.

Подойдя к кровати, я налила из графина в стакан воду, пультом подняла изголовье кровати и протянула парню стакан с трубочкой.

Он постарался поднять руку, правую, но с этим у него были пока проблемы. Тогда он перехватил воду дрожащей левой, но я продолжила держать стакан, потому что видела, насколько слаб он был.

- Мы в восстановительном центре за чертой города, - принялась пояснять ему до того, как он начал задавать вопросы.

Я помнила, как он был напуган. Этот человек был способен испытывать страх. И пусть вся эта ситуация была мне неприятна, он продолжал оставаться человеком. Будь я на его месте, то хотела бы сразу узнать, что со мной случилось, как и где я. А то, что Даррелл, будучи на моём, вряд ли бы так поступил - уже другое дело.

- У тебя был инсульт, тебя прооперировали в нашей больнице, а под наблюдение отправили сюда, меня же вместе с тобой в качестве сопровождающей.

Даррелл всё это время смотрел перед собой, упорно игнорируя моё существование, но теперь поднял свои чёрные глаза.

- Я буду здесь с тобой до конца, - продолжала сухо, словно этот текст заучила наизусть, как научную статью. - Когда ты полностью восстановишься, мы вернёмся обратно в город. Твоим друзьям было опасно ехать, так Кассиан сказал. Мне нужно позвать врачей, как только ты очнёшься, они объяснят тебе всё остальное.

Гнев чуть отстранился от трубочки, так что я отставила уже пустой стакан.

- Не поверю, что ты здесь добровольно.

Его голос был тихим, но всё таким же раздражённым. Так и хотелось сказать: «Я тоже не в восторге от случившегося», - но нам предстояло провести много времени наедине, лучше не лезть на рожон с самого начала.

- Так моя сестра будет в безопасности.

- Грехи бы не тронули Офелию, - Даррелл попытался изменить положение тела, но его взгляд то и дело опускался к правой руке и ноге.

- Я позову врачей.

Когда целая делегация из медицинского персонала нагрянула в палату, я вышла из неё. Они принялись осматривать Даррелла, и я не хотела, чтобы он напрягался от моего присутствия.

Я смотрела на пустынный длинный коридор, в котором стояла тишина, лишь разговоры из палаты за моей спиной едва доносились до ушей. Встав с металлических белых стульев, прошла к бойлеру с водой. Пластиковый стаканчик наполнился тёплой жидкостью, которой я пыталась немного согреться. Я не спала всю ночь, думая, как мне поступить с учёбой, как связаться с Офелией, как скоро очнётся Даррелл. И куда я, чёрт подери, влезла?

- Оливия, зайдите!

Девушка с тонкой оправой на переносице и пучком на голове позвала меня в палату.

- Наши рекомендации вы уже получили, в принципе, мы закончили. Так что можете начинать тренировки. Если нужна будет помощь, вы знаете, как с нами связаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Весь персонал ушёл, и я осталась с Дарреллом снова наедине. Я ожидала от него вспышек ярости, но в нём был лишь тихий гнев. Он смотрел перед собой, словно продумывал план побега.

Я придвинула небольшой стульчик к его правой стороне кровати, опустила пластиковые бортики, после чего отвернула одеяло, чтобы взять его кисть в свою.

- Начнём?

На меня посмотрели чёрные глаза, в которых отражалось окно позади меня.

- Мы оба в этом заинтересованы, - напомнила я скорее себе, чем ему, после чего сплела наши пальцы и стала отгибать его кисть. - Сопротивляйся мне.

Я подняла руку Даррелла, согнув её в локте, чтобы он видел процесс. Его сопротивление было настолько слабым, что первое время мне казалось, что он ничего не делает.

- Я мог ею тебе шею переломать, а теперь твои зубочистки и то сильнее.

На моих губах появилась слабая улыбка, которую я быстро убрала, чтобы не разозлить Даррелла.

- Почему, когда в моей жизни происходит какой-то пиздец, ты всегда оказываешься рядом?

Я тихо рассмеялась, уже не в силах сдержаться. Даррелл стал прикладывать больше усилий, но этого было всё ещё чертовски мало.

- Справедливости ради, когда в моей жизни происходит то же самое, то ты тоже рядом. Только я тебе помогаю, а ты…

«Ты причина этого самого «

пиздеца

»», - хотелось мне сказать, но было бы неправильно сейчас упрекать его, когда Гнев в таком положении.

Мы занимались с его пальцами долго, затем перешли на предплечье и плечо, немного их разработав. Мои пальцы немного устали массировать его накачанную руку, которая ещё какое-то время не сможет нормально функционировать.

Когда мы приступили к стопе, Даррелл вдруг сказал: «Спасибо». В ответ я только кивнула, после чего между нами снова повисла тишина, которую никто не хотел нарушать ещё очень много часов.

Глава 23 Осознание

Даррелл

Аневризма в моей голове - бомба замедленного действия. Я знал о ней с тех пор, как мигрени стали невыносимыми. Это была единственная тайна от других Грехов, которую я хотел утащить в могилу. Можно было провести операцию, но были слишком большие риски. Сперва мне было страшно, а потом стало как-то не до этого, а когда Кассиан сказал, что хотят сделать с городом, стало очевидно: оставаться в уязвимом положении точно небезопасно, даже для меня.

Он решил, что с Оливией мне будет лучше? Или решил проверить, тронут ли нас двоих или её? Это был эксперимент, как ни крути, но у Блейк сдохнуть тут шансов было точно меньше, чем у Грехов. Кассиан поступил правильно, но блядь!

Никого из друзей тут не было, но я уже слышал их смех в своей голове. Месяц, а то и больше, один на один с Оливией - вот это полная задница. Хуже было то, что она никак не реагировала на происходящее: ни плохо, ни хорошо, словно превратилась в робота-сиделку, который скрупулёзно тренировал меня каждый день по множеству часов.

Зачастую наши взгляды пересекались, но ни она, ни я ничего не говорили первые пару дней. Перекидывались лишь самым необходимым, от силы пару предложений за день. Я не был многословным по своей натуре, но даже мне начинало подобное надоедать.

- В порядке, - оповестил я уже подскочившую с дивана девчонку, когда поперхнулся.

Она могла заниматься своими делами, но стоило ей заметить или услышать что-то, как она сразу же всё бросала и бежала ко мне. Мне нужно было сказать ей еще много раз спасибо за помощь или хотя бы за тот момент, когда она меня не оставила. Но вместо одного ебучего слова, которое всё не могло сорваться с моего языка, я попросил организовать ей чистую новую одежду, ноутбук для учёбы, электронную книгу, куда загрузили весь её желаемый список, а ещё попросил персонал удвоить ей порцию еды.

Её тонкие руки каждый день поднимали мою ногу. Ей было тяжело, а я даже не был в состоянии помочь. Не было смысла сопротивляться, она оставалась единственной, кто мог быть со мной и тренировать, когда физиотерапевты занимались другими пациентами. Час профессиональной работы в день - это чертовски мало. А если мы оба хотим отсюда быстрее вылезти, нам нужно увеличить это время десятикратно.

Ей нужна была мышечная масса или какой-никакой жир. Она немногим выглядела лучше Руби, которая занималась её тачкой. Я видел, что Блейк относит ей периодически деньги, и хотел запретить это делать, но… Кажется, Оливия была в чём-то права: не всё в нашем городе было так уж хорошо, если администрация, как внутренняя, так и внешняя, позволила девчонкам нашего города так убого выглядеть.

- Почему не ешь?

Я отставил собственную тарелку, заметив, что девчонка почти не притронулась к рыбе и гарниру с салатом.

Она отложила компьютер с колен, на котором упорно готовилась к сессии. Я повлияю на её обучаемость, это и так было очевидно после её помощи, но Грехи в городе тоже были не всесильны. Как я уже и сказал, есть риски, что внешняя администрация будет каждому из нас ставить палки в колёса - и образование могло стать одной из таких.

- Мне нужно садиться на диету.

Что, блять? Что она только что сказала?

Кажется, вопрос стал слишком очевидным, потому что Оливия в смущении пояснила, оттянув пояс джинсов от себя и втянув живот.

- Я поднабрала в весе, и одежда стала давить.

На её коже появились красные следы от того, что штаны уже были ей маловаты. В этом и заключался мой план, тугодумка Блейк.

Я кинул ей свой телефон, чтобы она заказала себе новую одежду. Рука в последний момент подвела, в итоге смартфон плашмя упал на пол экраном вниз. Блять. Меня ужасно вымораживало собственное бессилие.

Со слов врачей, мы добились колоссальных результатов в экстремально короткие сроки. Но этого было чертовски мало. Я всё ещё хреново ходил, периодически падал, потому что колено подкашивалось, и передвигался со скоростью черепахи, не говоря уже о том, что приходилось держаться за стенку или Оливию. Но хоть в туалет стал самостоятельно ходить, а уж поверьте, это огромное достижение, которое значительно облегчило мою жизнь.

Девчонка подняла телефон и отряхнула его, протягивая мне.

- Нет, это для тебя. Выбери одежду на два или три размера больше и не отказывай себе в еде.

Она могла не смотреть на меня так долго и удивлённо? Это пиздец смущало.

Мне хотелось себя куда-то деть, но с этим были небольшие трудности, когда твоё тело тебя практически не слушается.

- Спасибо, - тихо сказала она, после чего задумчиво уставилась на телефон. Она явно хотела чего-то ещё, но не решалась сказать. Я это покусывание её губы уже давно раскусил. - А я могу ещё кое о чём тебя попросить?

Я кивнул, и тогда она ещё долго стояла и формулировала мысль. Может, она и была тугодумкой, но сейчас мне следовало запастись терпением. Я умел быть благодарным, если это того требовало.

- Сегодня у Офелии день рождения, и я всегда пекла ей небольшой тортик. Твои друзья могут дать Руби немного денег, чтобы она занялась этим вопросом? Мои карточки тут не работают, вне стен города системы недействительны.

Это было правдой, ещё и связь была заблокирована. Существовало только пару номеров, на которые можно было дозвониться, и все они принадлежали нам, внутренней администрации.

- Я поговорю с Кассом, он займётся этим вопросом. И если хочешь, он даст Офелии ненадолго телефон, чтобы вы поговорили.

Оливия расцвела, как цветок. Я впервые видел, чтобы человек так мгновенно преображался и буквально начинал сиять. Вытянув руку, я забрал на короткое время смартфон, чтобы занять пальцы, передать просьбу Кассу и… отвлечься от странного щемящего чувства в груди. Это ещё что за нахуй?..

Мне стало на секунду тяжело дышать, будто начинался ебучий инфаркт. Но это была всего лишь Оливия Блейк, на которую тело начинало реагировать иначе. Мы и так были в заднице, и не хватало мне ещё кучки дерьма поверх всего этого в виде чувств к ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К вечеру у моей «сокамерницы» был новый гардероб. Она разбирала коробки и пакеты из-под одежды с бережностью и аккуратностью, как будто это принадлежало не ей. Я ждал, когда обнаружит мой личный подарок для неё, чтобы увидеть реакцию.

Тонкие пальцы Оливии поддели ярко-розовые кружева, и сама она стала вопросительно их рассматривать, будто впервые видела подобное. Я не сдержал смех и расхохотался на всю комнату.

- Это ты купил? Я испугалась, что заказ перепутали и кто-то остался без этого…

Она положила руку на грудь так же, как это делала Офелия в испуге.

Здесь всюду за нами следили, поэтому я не шутил над Блейк, никак не намекал на наши прошлые связи, в том числе и о сексе не говорил. Этот финт с бельём был чистой шуткой, а может, и небольшим подарком за то, что она делала для меня.

Я старался гнать прочь мысли, в которых она стояла в подобном передо мной. Даже если мы вернёмся, вряд ли я смогу к ней приблизиться. На какое-то время закроюсь в доме, завалю себя работой, зря, что ли, вылечился от головной боли?

Обсудить момент с «кружевами» мы не успели: Оливия чуть ли не запрыгала на месте, когда ей позвонила Офелия.

- Алло?.. Милая, как ты?

Я смотрел, как девчонка кружится по комнате, как вымеряет шаги и как резко замирает, теряя всю свою радость. Её плечи поникли, а голос изменился:

- Ты в порядке? – спросила она у сестры тихо и сдавленно.

Я принялся самостоятельно разрабатывать свою ладонь и руку, хоть как-то себя занимая, что не вслушиваться в каждое слово Оливии и хоть немного понять, в чём причина такой перемены её настроения.

Хорошо, что она не додумалась выйти для разговора в коридор. Кажется, Оливии не сильно нравились те амбалы, что нас постоянно охраняли. Забавно, что после всего пережитого она предпочла говорить рядом со мной, а не с ними.

Блейки говорили ещё какое-то время. Оливия всё эти (непонятно почему вечность тянущиеся минуты) смотрела в окно, больше не расхаживая по палате. Когда она попрощалась с Офелией, я чуть было сам уже не спросил, почему она так изменилась в лице и в голосе. Ответа требовало что-то внутри меня, что только росло и росло, отдаваясь по телу странными щекочущими ощущениями, когда Оливия ко мне прикасалась во время упражнений.

- Моя мама умерла, - сказала она, положив телефон на столик.

- Сочувствую, - ответил я машинально, стараясь не выдать истинного чувства.

Поделом пьянице. Она всё равно была лишь обузой для девчонок. Я думал заняться и этим по возвращению, но, как оказалось, вопрос решился сам собой. Оливия ушла в душ на какое-то время, а когда вернулась, её глаза были красными, как нос и щёки.

- Если мы пропустим одну тренировку, ничего не произойдёт, - предложил ей я.

Оливия кивнула, а потом легла в свою кровать, повернувшись ко мне спиной. Она даже не сняла с себя одежду.

Не то чтобы мне нравилось за ней спящей наблюдать, но тут в палате и развлечений особо не было, а воспринимать какую-то учебную информацию я не сильно хотел, как и решать рабочие вопросы. Даже если бы хотел, Касс сразу меня в этом деле нахуй послал.

Какое-то время перебирал свои пальцы, чуть приподнялся, чтобы помассировать стопы и ноги, а после взялся и за эспандер. Из головы не выходила Оливия. Она заперта здесь со мной, а её шестнадцатилетней сестре придётся в одиночку хоронить мать.

Грехи пообещали взять этот вопрос на себя, без лишних вопросов и просьб. Мы часто дурачились, когда находились вместе, но когда дело доходило до реальной проблемы - они были надёжными помощниками. У Оливии и Офелии никого не было, помимо них двоих. Знаю, что мать почти не принимала участия в их воспитании, особенно в последнее время, но им нужен был взрослый родственник для моральной поддержки.

Я услышал тихие всхлипы. Сперва подумал, что показалось, но они становились громче, периодически сменяясь криками. Оливия стала метаться по постели, как делала это раньше, до Ночи Жатвы, словно предчувствовала неладное. Тогда меня это забавляло, я получал невиданное наслаждение от её метаний, а сейчас внутри меня словно кто-то всаженный в грудь нож крутанул.

- Оливия, - тихо позвал я девчонку.

Но она продолжала метаться по постели и кричать.

- Оливия!

И снова ноль реакции. Я понимал, что карма меня настигла с этой больницей, но ёбаный в рот, теперь я ещё никак помочь не могу тому, с кем меньше всего хотел быть наедине.

- Твою же ж мать… Оливия!

Опустил бортики кровати, после чего свесил ноги. Меня невероятно злила ситуация, в которой мы оказались. Даже не знаю, не было бы лучше, если бы в тот день нас с Кассом всё-таки застрелили?

Я оказался всего за пару шагов рядом с кроватью Блейк, после чего потряс её за плечи. Её щёки были мокрые, она плакала.

- Оливия, проснись.

Она наконец-то открыла глаза, мгновенно расслабившись. Девчонка подскочила так быстро, что мне едва хватило времени, чтобы отстраниться, иначе бы мы столкнулись лбами. Отлично, её недалёкость всё ещё была при ней, это радовало.

- Ты кричала во сне, поэтому я тебя разбудил.

Она принялась вытирать своё лицо, а я выпрямился, сложив руки на груди.

- Прости, кошмар приснился.

- За что ты извиняешься?

Она замялась, а потом резко распахнула глаза.

- Ты встал сам! Ты стоишь!

- Это же очевидно, - буркнул я, удерживая равновесие. - Учитывая, сколько мы занимались.

Оливия встала с кровати и протянула руки, чтобы я вложил в её пальцы свои. Я был в больничной пижаме и сейчас чувствовал себя особенно глупо. Нужно с завтрашнего же дня начать носить привычную одежду.

Блейк сделала шаг назад, я за ней - вперёд, стараясь не держаться за её руки. Затем ещё один шаг и ещё.

Я не чувствовал усталости и напряжения только потому, что моё тело всё ещё было на адреналине. Наверно, завтра это пройдёт - и я снова стану полуовощем. Но сейчас хотелось немного насладиться теми крошками, на которые я был способен, чтобы вспомнить, каково это - быть нормальным человеком.

- Тебе снился я? – поинтересовался, нарушая тишину, которая давила на меня в тёмной палате, по которой мы наворачивали круги: Оливия задом наперёд, а я, как нормальный человек, только с вытянутыми руками, чтобы она в любой момент сумела меня подхватить.

- Нет, мама, - тихо ответила девчонка, не отрывая взгляда от наших пальцев. - Я пыталась её спасти.

- Тебе это было не под силу, из подобного дерьма себя может вытянуть только сам влипший в это. Твоей матери это было ни к чему, не вини себя.

Блейк помотала головой.

- Меньше всего я думала, что ты станешь тем, кто станет меня утешать или поддерживать.

- А я меньше всего думал, что ты станешь мне помогать. Ты всегда приходила мне на выручку, Оливия, даже когда я поступал с тобой отвратительно. Прости меня.

Она остановилась, а я нет. Мы едва не врезались друг в друга, встретившись взглядами. Я отчётливо видел её глаза в темноте, думаю, она мои тоже.

Я не хотел нежности, и не был тем, кто на неё способен, а Оливия именно её и заслуживала. Хорошо, что здесь отлично дисциплинировали наблюдатели, которым не хотелось давать ни крупицы информации насчёт своей личной жизни. Если они прознают, что у меня появилось слабое место, то непременно на него же и надавят. Поэтому я всё ещё не тронул в палате Оливию. И из-за осознания многих вещей, без лишнего шума от ненависти и злости в голове, не сделаю этого и по возвращению. Эта девушка заслуживала другой жизни. Может, я понял это поздно, и из нас двоих на самом деле тугодумом был я, но Кассиан был прав: всё можно исправить, смерть - нет.

Я не убил Оливию Блейк, она не сделала этого со мной. Мы оба заслуживали свои шансы.

- Я не смогу сделать это так быстро, мне нужно время.

Она всерьёз думала над моим прощением? Оливия была слишком мягкосердечной…

- Мне ещё многое хотелось тебе сказать, - я решил, что сейчас, пока её мысли крутятся только вокруг собственной вины, напомнить, кто действительно был тем, кто сотворил множество ужасных вещей. - Спасибо за то, что не бросила тогда с Кассом и за то, что ограбила со мной больницу.

Оливия коротко усмехнулась, явно вспомнив, как мы убегали от охранников и санитаров.

- За то, что помогла дома с мигренью, когда я потерял сознание. И за то, что не оставила тогда после похорон. Ты запросто могла сбежать - и никто бы не посчитал тебя виноватой, а я вряд ли бы выжил. Так что никаких свидетелей.

Теперь уже улыбнулся я, а Оливия чуть отошла, сев на диван и поджав под себя колени. Она, видимо, решила, что дальше я справлюсь без неё.

Все эти дни меня бесила и раздражала её поддержка, а сейчас, когда она её оставила, стало немного не по себе. Я привык к ней, и это был чистейший пиздец.

- Честно сказать, - подошёл к своей кровати, но, когда понял, что с ногами полный порядок, вернулся на прежнее место и стал так ходить туда-сюда уже более уверенными шагами. - В тот момент, когда я упал возле церкви, мне не было страшно. Я бы сказал, что умирать - это не страшно, но дело было в тебе.

Оливия подняла на меня свои заплаканные глаза, из которых снова текли слёзы.

- Ты держала меня за руку, я слышала, что ты вызвала помощь, и ты не раз уже мне помогала до этого. Поэтому знал, что ты не бросишь меня и передашь врачам, а там уже дело за удачей.

- А мне показалось, что я впервые увидела у тебя испуг на лице, - тихо произнесла она, лихорадочно расчёсывая пальцами свои волосы. - Каждый раз удивляюсь, когда вижу у тебя человеческие эмоции на лице или замечаю какие-то твои поступки, которые немного отличаются от того… что ты делал раньше.

Я тихо рассмеялся тому, как мягко она выразилась.

- Зачастую агрессия душила меня. Толкала на необдуманные вещи, но сейчас в голове словно наступила тишина. Полный покой - и это так непривычно.

Что ещё более непривычное, так это то, что было внутри. Целая гамма новых чувств, которую я точно не собирался показывать Оливии, чтобы она убедилась, что Даррелл - самый обычный человек. И тем более это нельзя было знать кому-то из внешней администрации.

Глава 24 Подобие просьбы

Оливия

Я поставила стакан с охлаждённым смузи рядом с Дарреллом, который не переставал заниматься на тренажёрах. В его ушах были наушники, и я уже знала, что через них он прослушивает аудиолекции, готовясь к сессии.

Он пришёл в спортивный зал сразу после той ночи, когда его прорвало на откровения. Между нами практически ничего не изменилось: мы всё так же мало разговаривали, лишь в самые необходимые моменты. Моя помощь ему была нужна всё меньше, а последние дни он вставал намного раньше, и я находила его уже в спортивном зале.

Его чёрная футболка и в тон ей шорты с красными узорами насквозь пропитались потом. Было заметно, что всё ему давалось намного тяжелее. Но он с завидным упорством нагружал свои мышцы, а с недавних пор - ещё и мозги. Может, подумал, что собеседник из меня никакущий? Так он и не предпринимал попыток со мной заговорить. Даже жалких. Я бы заметила, надеюсь, потому что мне становилось скучно. Я хотела связаться с Офелией, спросить, как она, но Даррелл иногда был таким угрюмым, что я боялась у него снова просить помощи.

Но что я точно выяснила за это время: я абсолютно ничего не знаю про него.

- Спасибо.

Парень опустил гирю, которую я бы и двумя руками не подняла, и взял холодный пластиковый стакан.

Я свою порцию не допила, отставила и встала на беговую дорожку. Ходила в зал тоже, но скорее ради того, чтобы убить немного времени. Я в жизни столько спортом не занималась, потому что у меня не было на это сил. А теперь под взглядом Даррелла мне приходилось есть больше, чем ему самому, кажется.

На самом деле я не жалуюсь: мне многое нравилось, а вот появившийся небольшой животик - не очень, а ещё то, что мои любимые джинсы больше не налезали на ягодицы.

Я выбрала небольшую скорость, но когда рядом с дорожкой оказался Гнев, захотелось включить режим бега. Но парень нажал на кнопку «стоп», и я спрыгнула.

- Что ты делаешь?

- После еды вредно заниматься.

Он потягивал из трубочки смузи, держа его левой рукой, а правой сжимал эспандер. И это он сейчас мне говорил?

- Тебе нечего тут делать, иди в палату, мультики смотри. Как раз твой уровень интеллектуального развития.

Я вновь запустила дорожку, желая избежать ссоры, но Даррелл был настроен серьёзно, потому что снова её выключил.

- Даррелл…

- Оливия, ты только недавно стала похожа на человека, тебе рано заниматься.

- Это полезно, укрепляет мышцы… Мне всё равно некуда девать энергию.

Его глаза странно блеснули, и это отозвалось внизу моего живота. Я смотрела на покрасневшие от холода губы Даррелла и поняла, что пялюсь на них неприлично долго. Чёрт, было бы лучше, если бы в законе Джульетты были какие-то предписания по поводу секса между покровителем и подопечной. Знаю, ещё месяц назад меня такое должно было пугать, но я даже не могла самоудовлетвориться нормально, когда Гнев был постоянно рядом.

- Ты прав, лучше я пойду в палату.

Пока он будет здесь заниматься, я наконец-то получу желаемую разрядку. Парень зачесал мокрые волосы своими пальцами, отставив уже пустой стаканчик.

- Поздно, я уже знаю, что у тебя за мысли в голове. Я не позволю тебе расслабляться, пока сам страдаю.

- Как будто бы это мои проблемы.

Даррелл стал напирать, и чтобы не касаться его мокрого тела, к которому - даже несмотря на пот - я бы хотела прикоснуться, вскочила на дорожку. Даррелл следом за мной, положив руки по разные стороны рукояток спортивного инвентаря.

- Давай пройдёмся, - шепнул он мне на ухо и нажал кнопку «старт».

Я развернулась, чтобы не идти задом наперёд, и только тогда поняла весь замысел. Я случайно коснулась ягодицами его паха и сразу же почувствовала его возбуждение.

- За нами всюду следят, и я не хочу найти наш секс на порносайтах, так что не советую тебе заниматься непристойностями.

- Тогда… - я шагала быстрее и быстрее, потому что Даррелл увеличивал скорость, и мне было сложнее не касаться его члена. - Поговорим, может, о чём-нибудь?

Я заметила, как костяшки его пальцев, которые обхватывали бортики, слегка побелели. Ему явно не по духу такая идея, что ж…

- Давай, - тихо предложил он, шумно втянув носом запах возле моей шеи.

Мы пользовались одним гелем для душа, так что он мог и себя понюхать. Странный он всё же немного…

- Я не буду спрашивать о работе, тебе ведь нельзя распространяться о ней?

- Верно. Оливия, ты начинаешь меня удивлять, - парень позади меня хохотнул. - Уровень твоего мыслительного процесса растёт на глазах.

Я пропустила этот «камень» в свою сторону и поинтересовалась:

- Может, тогда детство? Расскажешь о нём? Кто твои родители?

Мы долго шли, между нами был только звук работающей дорожки и наши тихие шаги. Я чувствовала запах Даррелла, и он был каким-то особенным. Да, смесь пота и геля, но я так и не смогла найти чего-то противного в этом, как будто мне нравился этот запах, и я бы тоже захотела насладиться им чуть ближе, может быть, даже коснувшись носом шеи Гнева.

Чёрт, Оливия, ну и мысли… Я начинала себя тихонько ненавидеть.

- Моя мама умерла, когда я был маленьким. Она уехала за город, и её сразу же убили. Отец разведчик, часто сидит в плену, разузнаёт необходимую информацию, а потом доносит, куда следует.

- Как и мой… - ляпнула, и только потом подумала, что именно. - Извини…

Парень продолжал идти позади меня, но я кожей чувствовала, что настроение его переменилось. Шаги стали тяжелее, а взглядом он наверняка сверлил мой затылок.

- Касс сказал, что похороны вашей мамы прошли спокойно. Офелия в безопасности, Грехи подвозят её в школу каждое утро и забирают, если её не отвозит какая-то мама одноклассницы.

- Спасибо, - я выдохнула с облегчением. - Мне важно было это услышать.

- Где-то через пару дней мы отправимся домой, так что к сессии мы оба успеем. Готова?

- Да, уже всё выучила. Но нужно будет досдать некоторые проекты и рефераты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- По возвращении пообщаюсь с преподавателями. Обещать ничего не могу: они не всегда администрации идут на уступки, считая нас ещё неразумными, но попытаться нужно.

- Расскажешь, как проходит военная подготовка у парней?

Я попыталась сместить тему разговора, потому что мне не хотелось чувствовать, как щемит сердце от его слов. Он делал для меня так много, а я к подобному не привыкла. Не то чтобы я больше хотела от него поступков из прошлого, но тот Даррелл был мне знаком, того Даррелла я боялась и ненавидела, а этого… Я знала совсем чуть-чуть, и этого мне хватило, чтобы моё раздавленное и разбитое сердце начинало склеиваться от одного только прикосновения к нему.

- Предлагают несколько направлений, усиленно готовят по ним, а потом, если хочешь, подписываешь контракт с внешней администрацией, становишься их пешкой. Если не хочешь - получаешь разрешение у внутренней администрации и уезжаешь из города. Иногда кто-то просит контракт, не связанный с грязной работой, как родители Росс. Они отучились за чертой города, вернулись врачами. Так почти со всеми профессиями.

- Девушки тоже могут вернуться?

- Если администрация одобрит.

Я вдруг задумалась: как поступить с Офелией? Если Гнев и есть часть внутренней администрации, может, он позволит сестре выехать вместе со мной? И отпустит ли меня Даррелл из города для начала?

- Ты хочешь уехать? - спросил Гнев первым, а потом тихо рассмеялся. - Глупый вопрос, конечно, хочешь. Перефразирую: чем хочешь заниматься после колледжа?

Значит, отпустит. Эта мысль заставила меня улыбнуться, а сердце в груди - учащённо застучать.

- Думала над психологией, но сперва мне самой нужно немного прийти в себя. Надеюсь, трёх лет для этого хватит.

Хотелось дополнить: «если ты меня кошмарить не продолжишь», но смолчала.

- Тебе подходит. Как будто бы для того, чтобы мозги вправлять, не нужно быть особо умным…

- Принижаешь себя? Ты же спал со мной, так тебя заводят только глупые девушки?

Даррелл не ответил, а я вскинула победно голову, словно этот раунд остался за мной. Мы продолжали идти друг за дружкой, поймав уже общий темп.

- Ты будешь отличным специалистом, - Даррелл спрыгнул с дорожки, как только мне показалось, что мы попали на общую волну.

И его признание казалось искренним, так что это задело меня сильнее, чем его язвительные комментарии по поводу моего интеллекта. Ненавидела то, как его слова стали касаться сердца. Когда он был злым, то было легко сопротивляться, осознавая весь ужас его поступков, а теперь всё изменилось, ещё и мой голод… Тактильный, сексуальный и эмоциональный. Я стала в разы эмпатичнее, а рядом с Гневом это было опасно.

Я выключила дорожку и отправилась в палату, последний раз обернувшись. Даррелл же выбирал для себя гирю побольше, повернувшись ко мне спиной.

Вечером, когда стемнело, я сидела, закутавшись в одеяло, включив мультики. В своё оправдание скажу, что я любила «Ледниковый период», он поднимал настроение!

В моих руках был стакан с клубничным кефиром, а на тарелке лежало печенье.

Мой «сокамерник» вернулся совсем поздно, измотанный настолько, что едва дополз до душа. Я только посмотрела на него, а он сразу же поднял ладонь, явно давая понять, что справится без моей помощи, а потом презрительно осмотрел еду в моей постели, как будто это ему валяться в крошках всю ночь.

Мы уже были как обычные соседи, так что неудивительно, что скоро отправимся домой.

Задумавшись о возвращении, вспомнила, что матери больше нет. Её комната будет пустой, телевизор по ночам больше не будет включён, и в принципе не придётся убирать бутылки из-под алкоголя.

Я пыталась вспомнить хоть что-нибудь хорошее за последнее время, что случалось между мной и родительницей, но абсолютно ничего не могла вспомнить. Кефир встал поперёк горла, и я всхлипнула. Рука задрожала, так что я хотела нагнуться, чтобы поставить стакан на пол, но Даррелл опередил меня, забрав из рук напиток.

- Что-то произошло?

Он стоял в одних боксерах, ещё не успев переодеться в чистый костюм после спорта. В ответ я только помотала головой и закуталась сильнее в одеяло, упав на подушки.

Почувствовала, как матрас рядом со мной продавился - значит, Даррелл сел рядом. Я на секунду вспомнила, как мы вместе спали. Его рука была тяжёлой, но вместе с тем такой тёплой, что я сразу же заснула, и на утро почувствовала, что это был один из самых безмятежных снов.

Даррелл - один сплошной парадокс, а может, он был всё же прав. Я тупая, не способна осознать, насколько он опасен, и вместо паники рядом с ним стала испытывать спокойствие.

- Я ужасный человек.

- Пояснишь? - Даррелл меня не касался, сидел только рядом и смотрел на меня, пытаясь найти сквозь толщу одеяла. Это всё предположения, потому что я не могла его видеть из-за того, что плотно укуталась с головой.

- Мама умерла, а я не могу вспомнить ни одного хорошего момента с ней за последнее время. Как будто мы всегда были чужими. Я заботилась о ней, чтобы у Офелии была мама, а в итоге сестра узнала, что такое смерть, когда ей всего шестнадцать.

- А тебе всего восемнадцать.

- Это неважно, - я встала и отмахнулась.

- Почему? - Даррелл знакомо поднял брови. - Ты всегда думаешь о сестре, но о тебе подумать было некому. Ты, Оливия, совершенно не умеешь заботиться о себе. К примеру, чего бы ты хотела прямо сейчас, задумывалась?

Я не ответила. Но не потому, что он был прав, а потому что моё желание было абсурдным. Человек напротив и был моим желанием, тот, кто сейчас смотрел на меня своими чёрными глазами - вот кого мне хотелось. Точнее, его объятий. Сейчас я чувствовала себя одинокой и уязвимой, а Даррелл был большим, сильным и агрессивным. Последнее относилось к нему скорее раньше, сейчас он был просто угрюмым.

- Задумывалась. Ты бы смог выполнить мою просьбу?

Он явно не ожидал, что я скажу подобное, да и я от себя тоже. Может, он заражал своим упорством?

Внутри меня зародилась лёгкая паника, когда он вопросительно кивнул, мол: «Выкладывай, что там у тебя?». А у меня самая абсурдная и тупая просьба на свете.

- Обнимешь меня?

Даррелл обомлел, и мне показалось на секундочку, что его левый глаз начал дёргаться.

- Да, я не мыслю глобально, Даррелл, если это не вопрос выживания. Сейчас мне просто хочется человеческого тепла, а ты единственная живая душа в ближайшие сотни километров, которую я хоть немного знаю.

Я пыталась оправдываться, но чувствовала, как пылали щёки и уши. Если бы я когда-нибудь влюбилась, то никогда бы не стала общаться с объектом своей симпатии, потому что меня бы раскрыли в два счёта. Я абсолютно не умела прятать эмоции, а придумывать какие-то глупые отмазки или схемы по соблазнению - точно не моя специализация.

Оливия Блейк была слишком простой девушкой, а для Даррелла, как полагаю, и для множества других мужчин - очень тупой, глупой и недалёкой.

- Ложись лучше спать, Оливия.

Гнев забрал тарелку с печеньем, с грохотом поставил её на прикроватную тумбу и вышел из палаты. Я ждала его ещё какое-то время, но он так и не пришёл.

Сперва мне стало обидно, а потом начало приходить осознание: я привыкла к крохам доброты и внимания парня и с чего-то решила, что это станет нормой, что я могу попросить его о проявлении человечности.

Но я забыла, кто на самом деле он такой, и Гнев без проблем мне об этом напомнил. Лишь услуга за услугу, и ничего более.

Глава 25 Возвращение домой

Даррелл

Одна очень тупая идея не давала мне покоя. Я точно заразился отсутствием мозгов от Оливии, потому что никогда не задумывался о том, чтобы нарушить кодекс внутренней администрации.

Даже ненависть к ней не была настолько сильной, чтобы я пошёл против Ночи Жатвы, только чутка намудрил со списком шлюх благодаря Кассиану. Сейчас же я раздумывал над тем, за что меня вообще могли выкинуть из города, и точно никто из друзей по головке за это не погладит.

- Готова?

Оливия попыталась запихнуть вещи в новую спортивную сумку, но их было так много, что ничего не помещалось. Я поставил на её кровать свою, полупустую, в которой было много места, но, естественно, Блейк даже не спросила, можно ли воспользоваться ею.

- Оливия, как думаешь, в чём суть покровительства?

Её плечи дрогнули, пока я стоял совсем близко за её спиной со скрещёнными на груди руками. Она принялась быстро перекладывать свои шмотки в мою сумку.

- В том, что эта суть - полная противоположность тому, что между нами, - сухо отозвалась Блейк, после чего застегнула замок и попыталась схватиться за ручки, но я перехватил свою сумку, а во вторую руку взял её.

- Не пытайся казаться сильной и независимой, тебе не идёт.

Я не это хотел сказать, точнее, не так грубо. Оливия не была моим другом, никем из Грехов. С парнями я привык общаться в подобном ключе или ещё жестче - и я знал, что они всегда вывезут мой характер. С Блейк было совершенно иначе, и я отлично за эти дни выяснил, что наши характеры - одна из самых несовместимых вещей в мире.

Она была слишком ранимой, а я не отличался добротой. И чем больше мы находились вместе, тем больше я сходил с ума. Пора было возвращаться в город, заниматься своими привычными делами, работой и выбрасывать всякую хуйню из своей головы. Но мне нужно было что-то делать с тем, что она даже ни разу не задумалась о том, чтобы прийти ко мне за помощью.

Оливия шла за мной вдоль коридоров, которые мне осточертели. Я уже не мог их видеть и выброшу из дома все вещи, что имели такой же блевотный голубой оттенок. И вязаную кофточку Оливии, которую словно медицинский персонал подобрал ей специально в цвет стен, тоже снять хотел, но уже по другой причине.

Моя ярость была при мне, руки и ноги работали, можно считать, я восстановился, если не учитывать периодически накатывающую слабость и дрожание в конечностях от избыточной нагрузки.

Я пропустил Оливию первой в чёрный бронированный «Кадиллак». Внутри оказалось много места, для каждого было отдельное кресло с перегородкой, но даже так Оливия вжалась в самый дальний угол своего, только бы не дышать со мной одним воздухом. Она была невероятно странной: еще пару дней назад просила меня, чтобы я её обнял, а теперь боялась лишний раз коснуться.

Может, она обиделась на меня за то, что я её просьбу не выполнил? Так я не виноват, что она мозгами не пораскинула: я же ей сказал, нам нельзя лишний раз тесно взаимодействовать, у этого могут быть последствия. А Оливия стала чуть больше, чем прохожим для меня, её безопасность была одним из моих приоритетов. И как бы мне ни хотелось многое с ней попробовать, продолжал держать дистанцию ради неё же самой.

Я знал, что до границы нам было пару часов, и все их мы благополучно провели в тишине. Меня раздражал тонкий голос Оливии раньше, а сейчас мне крышу, видимо, так подкосило, что и его хотелось слышать.

Но нет, она всё же решила поиграть в гордую…

Возле стены Блейк вышла из машины, принявшись задирать голову и осматривать стену до самого верха.

- Мы ехали ночью в больницу?

Она так внимательно рассматривала ограждение, что не сразу обратила на меня внимание. Сегодня была пасмурная погода, поэтому всюду была одна серость. Я со смешком заметил, как Оливия вздрогнула, когда рядом с её ногой шмякнулась мёртвая птица.

- Ограждение сверху под напряжением, в будущем планируют делать купол, - пояснил я ей, забирая вещи и документы из багажника. - Сейчас разрабатывают технологию, проект уже на финишной прямой.

Она снова ничего не ответила. Блять, с каких пор у нас слова стали платными?

Когда нас пропустили внутрь, я направился к своей машине. Блейк пошла следом очень неуверенно, пока я не обернулся и не кивнул ей, чтобы тоже садилась.

Мои пальцы барабанили по рулю, пока я размышляя над идеей, что прострелила голову ещё утром. Ай, блять!

Мы проехали с десяток километров от поста, после чего я свернул в лес.

- Выходи, - кинул Оливии, после чего сам вылез из машины, уходя глубже в сосновую чащу.

Я услышал хруст веток позади себя, какое-то время стоял, смотрел на темноту из-за густоты деревьев впереди, пытаясь прикинуть, насколько масштабный пиздец меня будет ждать от содеянного.

- Тут будет холодно это делать.

Я обернулся к Оливии и рассмеялся, когда понял, о чём она подумала. Я бы в очередной раз подчеркнул для себя её туповатость, но сейчас собирался сделать кое-что не лучше её предположения, так что лучше промолчу.

Достал из-за пояса оружие, подошёл к девчонке, которая стала отступать.

- Запоминай, повторять не буду. Это предохранитель, - я вложил пистолет в её пальцы, положив большой палец на металлический крючок. - Отводишь его - и пистолет готов к выстрелу.

Обошёл Оливию, встав со спины, после чего помог ей двумя руками обхватить оружие.

- Палец кладёшь на спусковой крючок, только когда готова выстрелить, и заводи его чуть дальше. Нажимай не подушечкой, а следующей фалангой, поняла?

- Я не научусь стрелять…

Это было очевидно: её руки дрожали как осиновый лист. Будет чудом, если одна отдача её с ног не свалит.

- Тебе важно только совершить выстрел, можешь даже в воздух или рядом с целью, чтобы спугнуть. Я подберу тебе позже баллончик или шокер, но это будет надёжней. Однако, - я снова поставил оружие на предохранитель и вернул его Оливии, - носишь его с собой везде. Всюду. Если я хоть раз тебя увижу без него или ты кому-то разболтаешь, случившееся с тобой раньше покажется Раем по сравнению с тем, что я устрою.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она пихнула мне пистолет в грудь, и я выдохнул оттого, что вовремя поставил его на предохранитель.

- Мне это н… ни к чему… Эта… ответственность. Не надо!

- Надо, Оливия. Ты не умеешь просить у меня помощи - а эта штука тебе её окажет в случае опасности.

- Обещаю, я попрошу её, только не надо отдавать мне это.

Она даже не могла сказать слово «пистолет». Чудно. С её умственным развитием отдавать ей оружие и надеяться, что она случайно не выстрелит себе в ногу - то же самое, как давать гранату обезьяне и рассчитывать, что та просто будет играть с ней в мяч.

- Поноси неделю, потом заберу.

Вложил оружие ей в руки, потом кивнул, чтобы она повторила всё, что я ей показал. Трясущимися руками она всё сделала, и мне этого было достаточно.

- Хорошо, - я посмотрел на Оливию в последний раз и направился к машине. - Но должен предупредить: если ты кому-то скажешь или покажешь, меня…

- Даррелл.

- М?

Оливия очевидно за мной не шла, и когда я обернулся, то заметил, что она трясущимися руками направила на меня дуло пистолета. Блять! Просто восхитительно. Неожиданней этого было только то, что мой член стал отзываться болезненной тяжестью в штанах.

Девушка сделала несколько шагов и, продолжая держать меня на прицеле, открыла заднюю дверь машины, после чего заползла в неё.

Не-е-е-ет… Я тут же отмахнул свои предположения, потому что это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Встал возле открытой двери пассажирского, где изнутри на меня смотрела Блейк, отползая к дальней дверце.

- Раздевайся.

Это было лучше, чем спусковой крючок. У меня сегодня день рождения? Оливия Блейк решила устроить мне праздник?

Я был готов кончить от одной только её попытки взять доминирование.

- Как скажешь, - протянул с плохо скрываемой радостью.

Мои пальцы расправились с молнией куртки. Я отбросил её на переднее сиденье, после чего приступил к ремню джинсов. Худи полетела вслед за курткой, стоило мне расправиться с пряжкой. Последний наш секс в машине был на моих правилах, и, кажется, Блейк хотела это исправить.

Она помахала пистолетом, подзывая к себе.

- Р… Раздевай меня.

Я схватился за её кроссовок, стараясь не спешить. Выходило очень хуёво.

- Нежнее.

Она приложила металл к моему черепу. И пусть он ходил ходуном так, словно Оливия решила пистолетом мою голову почесать, это добавляло пикантность моменту.

Перчинка в виде моих вышибленных мозгов пулей. Да, это определённо был мой вид романтики.

Я расстегнул молнию её джинсов, пока она тяжело дышала. Прикрыл веки, чтобы не смотреть на мягкий животик, который у неё появился за время пребывания в больнице. Блять, Оливия одним своим видом теперь могла заставить меня кончить, не говоря уже о её попытках меня напугать.

Медленно стянул штаны, глядя в её глаза с расширенными зрачками. Мне не верилось, что она этого хотела. Сама…

В машине было холодно из-за температуры на улице, но девчонка так часто дышала и смущалась, что её кожа продолжала оставаться горячей. Обычно девушки таяли в моих руках, но, сжимая пальцами бёдра Оливии, понимал, что сейчас от моих кистей ничего не останется. Как ёбаное мороженое здесь растекусь.

- Я хочу, чтобы ты меня вылизал.

Моя бровь поползла вверх, а Оливия снова приставила пистолет к моей голове, на этот раз ко лбу.

- Опускайся.

Она была первым человеком в моей жизни и, полагаю, во вселенной, кто угрожал самым желаемым и ещё недавно кажущимся чем-то недостижимым.

Я припал губами к её бёдрам, скользнул языком к влажным половым губам, из которых уже обильно текла смазка.

- Оливию Блейк заводят грязные игры? - не удержался я от подколки, и, пока она ничего не ответила, обхватил губами её клитор.

Она выгнулась, застонав, а потом запустила мне в волосы свои пальцы, отведя вторую руку с пистолетом куда подальше.

- Что ты со мной сделал, Даррелл?

Блейк меня обвиняла? Может, это было в ней изначально, а я лишь помог раскрыться? Она вскрикнула, когда я скользнул языком между складок, добравшись до влагалища. Оливия так обильно текла, что часть попадала на кожаную обивку сиденья. Жаль было терять такое угощение, но меня одного на неё не хватало.

Я подключил пальцы, заменив ими язык, пока губами снова прошёлся вверх. Оливия извивалась как змея, крепко, до боли сжимая мои волосы. Пальцы стали с хлюпаньем проникать в неё всё чаще и сильнее, отчего губы Оливии уже были не в состоянии сомкнуться. Она кричала, кончая мне на язык.

Наплевав на её приказы, я притянул её к своему паху, освобождая свой член. Она сжималась так сильно, что не сразу меня впустила.

- Ну же, Оливия, ты точно хочешь ещё, я тебя знаю.

Девчонка расслабилась - и моя головка скользнула в неё, сразу окутавшись горячей плотью.

Я обхватил верхнюю раму машины с такой силой, что боль слегка переключила фокус внимания. Иначе бы позорно кончил в первую секунду.

Через пару секунд принялся вколачиваться в неё, с лёгкостью проникая до конца. Прошлые мои девчонки кричали, когда я заходил по самые яйца, потому что мой член слишком большой для них. Но Оливия была идеальной, она стала такой, принимая меня всего без остатка.

Блейк была жадной, эта сука могла скрывать это сколько угодно, но она только что показала мне свою истинную натуру. А может, всё дело было в том, что раньше я не занимался подобными прелюдиями, мне до возбуждения девушек не было особого дела.

- Дарр, - моё имя слетало с её губ как просьба, словно она молилась мне в этот момент, требуя моей милости.

Я крепче обхватывал её бёдра, прижимая к себе, после чего совместил её ноги и закинул к себе на грудь, углубляя тем самым проникновение.

- Ох, Дарр…

Да, Оливия, я твоя молитва. Твоё наказание и искупление. Произноси моё имя в надежде, что однажды я позволю тебе кончить ещё раз.

Шлепки стали громче её криков, я ускорился, уже не думая о её чувствах. Мне хватило этих ебаных минут наблюдений за ней, за которые я приложил уйму усилий, чтобы не опозориться. Настало моё время наслаждения.

Я излился в неё в тот момент, как она снова крепко меня обхватила своими мышцами, не давая возможности из неё выйти.

Где-то на задворках сознания проскользнула мысль не кончать в неё, чтобы ей было комфортней доехать до дома без вытекающей спермы, но, кажется, мы одновременно с Блейк послали эту мысль нахуй.

Я вышел из неё и тут же затолкал её на заднее сиденье подальше, залез и сам, а потом закрыл дверь, чтобы мы пришли в себя уже в тепле.

Пока Оливия продолжала шумно дышать, с прикрытыми глазами и растрёпанными по всему сиденью волосами, потянулся вперёд к панели управления и усилил отопление.

Хоть оргазм был, как обычно с этой девчонкой, крышесносный, в себя я пришёл значительно раньше неё. Взял из тонких рук оружие, с улыбкой заметив:

- Всё было замечательно, Лив, но в следующий раз не забудь снять с предохранителя.

- Я… - она явно растерялась и покраснела ещё больше. - А я специально этого не сделала.

- Хочется верить.

Я отвернулся от неё, чтобы она не заехала мне локтём в глаз, пока натягивала штаны. Наверно, мне, как джентльмену, полагалось ей помочь, но какой я нахуй джентльмен, если думал о том, где бы я мог продолжить её трахать прямо сейчас.

- Не хочу домой, - тихо сказала она, уже одевшись.

Посмотрел на Оливию, которая принялась пальцами расчёсывать свои волосы. Её взгляд был абсолютно пустым, будто она кого-то потеряла.

Ох… Блять…

Кажется, меня только что использовали, чтобы забыться.

Внутри меня разлилось настолько отвратительное, уродливое и незнакомое чувство, что я побоялся выплеснуть всё это на девчонку. Хотя после подобного поступка, наверно, и следовало бы. Лучше бы она не открывала свой рот, серьёзно.

Я вышел из машины, чтобы пересесть за руль. Мы ехали так быстро, словно я назло Оливии хотел её быстрее привезти домой.

Она же сделала больно мне, и я по привычке предпринял ответные меры. Но когда остановился на её подъездной дорожке, то заметил Офелию, которая прыгала на месте от радости.

Должен отдать должное Грехам, они позаботились о малышке Блейк. Теперь на её пухлых щеках красовался здоровый румянец - и она была лишь отголоском того призрака, которого я встретил в первый раз.

- Лив! Лив! Лив!

Офелия бросилась Оливии на шею, повиснув на сестре.

Я не спешил уезжать: смотрел через лобовое на слегка обветшалый дом, который нуждался как минимум в поверхностном ремонте. Теперь здесь остались только две сестры - и эта мысль угнетала не только Оливию.

И с каких это таких, блять, пор я стал эмпатом?

Раздражённо фыркнув, завёл мотор. Офелия же чуть не бросилась мне под колёса, а потом со счастливой улыбкой постучала в моё окно, которое я незамедлительно опустил.

- Может, зайдёшь к нам на чай?

Во рту скопилась слюнка от одного только воспоминания её пирога.

- У меня дела.

Конечно, Даррелл, признайся, что тебя просто задел поступок Оливии. Но хуя с два, мы народ гордый.

- Ладно, - Офелия так искренне расстроилась, как будто уже и забыла, что я делал с её сестрёнкой раньше и как она просила меня не обижать Лив. - Но, если что, заглядывай.

- Офелия, - другая Блейк позвала свою сестру к себе и помотала головой.

А как же... Звание желанного гостя в их доме мне точно не заслужить, ну и к чёрту.

Оливия положила руку на спину сестре и повела ту в дом, в последний момент обернувшись. В ту секунду, как я собирался отвернуться, она показала мне язык.

Очень смешно, Оливия Блейк. Обхохочешься.

К друзьям я возвращался с тупой улыбкой, которая ко мне приклеилась с того момента, как я выехал от Блейков. Уже предвкушал «ничего не значащую и обычную» ухмылку Касса, который читал меня, как открытую книгу. Но, может, в этот раз мне и пригодятся его советы и промывка мозгов, потому что стало казаться, что Оливия сводит меня с ума.

Глава 26 Подобие свободы

Оливия

Я думала, что сразу почувствую пустоту и одиночество, когда войду в дом. Но меня окутало лишь тепло из-за радиаторов и сладкий запах от нового пирога Офелии. И тогда я поняла, что всё будто стало даже лучше, чем было.

Взгляд пробежался по дивану, который стоял одиноко в гостиной, и больше мы никогда на нём не увидим маму.

- Ты выглядишь хорошо, - Офелия поставила заварник, в котором раскрывались цветочные бутоны.

Мы давно смотрели на этот чай в магазине, но никогда не брали. В носу защипало от того, что жизнь стала прекрасней, но для этого пришлось пережить множество отвратительных вещей.

- А ты как справилась без меня?

Сестра выглядела лучше. На ней был её спортивный розовый костюм, который раньше она практически не носила по дому.

- Ребята во многом помогали, привозили продукты, похоронили маму, отвозили в школу. На меня смотрели в школе, как на принцессу, - Офелия тихо рассмеялась, покраснев.

Мы сели за стол и ещё какое-то время молча изучали друг друга, а потом я потрепала сестрёнку за щёчку.

- Ты стала такой хорошенькой…

- Ты тоже! Как твоя поездка? Даррелл не обижал тебя?

Я помотала головой, чувствуя влагу между ног. Мне нужно было срочно в душ, но я боялась, что, как только из него выйду, вновь окажусь в холодном промозглом доме, вернувшись в ночной кошмар.

- Он выглядел немного иначе… По городу ходят слухи, что он стал калекой, это правда?

- Уже сочувствую тем, кто эти слухи распустил, - я с грохотом поставила чашку на стол, словно меня задели эти слова.

Если бы остальные видели в тренажёрном зале то, что видела я, то навсегда бы закрыли свои рты. Даррелл работал с невероятными весами, не щадил собственное тело, пока не добился нужного результата. Не знаю, как он себя чувствовал, но внешне он восстановился на все сто, если даже не больше.

В памяти всплыло его накачанное тело, руки, по которым стекал пот и под кожей которых набухали вены от перенапряжения.

Офелия чему-то тихо рассмеялась, а я закатила глаза.

- Не надумывай себе… Офелия!

Сестра вздрогнула, а я схватила её за ладонь, на которой не было кольца.

- Ты что? До сих пор его не носишь?

Её руки мелко затряслись - и я сразу почувствовала неладное. В городе запрещалось не носить кольцо, как только тебе исполнялось 16, а учитывая, что в нашем доме были камеры администрации, они могли и через них выяснить, что Офелия пренебрегает правилами.

- Ты его потеряла…- прошептала в ужасе.

- Я его еще ищу, пожалуйста, не злись…

- Ты же точно его потеряла?

Зная Даррелла, от других грехов можно было ожидать чего угодно. Конечно, Офелия не такая искусница в фальши, как я, она бы не смогла скрыть, что её попытались тронуть, но сама мысль о подобном меня пробирала до ужаса.

- Боже мой, скажи, что никто из них тебя не тронул… - я прижала так крепко сестру к себе, что она перестала дышать.

- Лив, всё в порядке, я правда его потеряла. Попробую поискать, а если не найду…

- Мы выплатим штраф, всё хорошо, - пригладила её волосы и поцеловала в макушку, прикрыв глаза.

Мгновенная паника и страх за сестру высосали за экстремально короткий срок все силы, из-за чего я даже не могла злиться на Офелию.

- Всё хорошо, - повторила я ей, - главное, что ты в порядке.

Сестра прильнула ко мне уже сама, когда я её отпустила, и погладила меня по спине.

- А он не обижал тебя?

В голове пронеслось всё, что произошло между мной и Дарреллом. Не считая его попыток унизить меня словесно, должна признаться, в этот раз он действительно ничего плохого не делал. Может, в нём проснулась совесть - и он больше не станет меня обижать?

Честно говоря, мне уже было всё равно на себя, лишь бы сестра была нетронута – она осталась моим единственным родным человеком. И если раньше я её оберегала как зеницу ока, то теперь, чувствую, всё станет ещё хуже.

- Нет, Даррелл вёл себя хорошо. Куда ему против моей красоты?

Офелия отстранилась и широко улыбнулась, а потом мы вместе рассмеялись. У нас было немного времени поговорить, потому что мне нужно было готовиться к сессии. Мысль о том, что предстояло ещё многое наверстать в колледже, немного угнетала. Вспомнила, что Даррелл обещал поговорить с преподавателями, но я не была уверена, что он это сделает.

Я просидела в комнате много часов, подготавливаясь к защите рефератов, заодно и к первому экзамену. Мой взгляд упал на подушку, под которой был пистолет. Было даже страшно представить, чтобы я снова взяла его в руку, не то чтобы попыталась в кого-то выстрелить.

Но больше, чем оружие, меня пугала причина, по которой Даррелл мне его дал. Что такого со мной могло случиться, раз он пошёл на подобное?

С другой стороны, он наверняка всё ещё ненавидел меня, и ответ мог быть самым простым: он ждал, что меня поймают с оружием, после чего органы правопорядка меня или посадят, или выгонят из города, лишив возможности снова увидеть когда-либо сестру.

Да, подобное было больше в духе Даррелла, чем тёплые слова благодарности и признательности мне за помощь. Я всё ещё помнила, как он стоял в одной больничной пижаме посреди тёмной комнаты, как потерянный птенец, которого я приютила. Он говорил в тот момент так искренне, что я на секунду забыла, что происходит с моей жизнью.

Гнев умел заставить мой мозг работать иначе, и я была без понятия, хорошо это или плохо. Но мне не нравилось, что его последние поступки стирали из моей памяти всё плохое, что он со мной делал до этого. Моя грудь перестала болеть только совсем недавно, и я потеряла своё перманентное напоминание о том, какой Даррелл человек на самом деле.

Учебный материал в голову больше не лез, потому что там всё было занято парнем.

Даррелл… Даррелл… Даррелл.

Ужас какой-то! Я даже подумать о чём-то другом не могла, это ещё что такое?

Вышла из комнаты и поднялась к Офелии, которая стояла возле окна. Она его закрыла и повернулась ко мне с красными щеками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Простудишься.

Моей кожи ног коснулся сквозняк. Обычно в комнате сестры всегда было жарко, потому что она любила тепло, но сейчас здесь было слишком холодно, даже для меня.

- У тебя всё хорошо?

- Да… - растерянно отозвалась она, заслонив собой окно. - Я устала немного. Пойдём на кухню.

Я внимательно осмотрела Офелию, и чем дольше это делала, тем сильнее она будто бы смущалась.

- Послушай, я не стану мамочкой-наседкой, хотя очень переживаю за тебя, потому что ты всё, что у меня осталось от семьи, и я дам тебе личное пространство, потому что у каждого есть право на личные секреты, но при одном условии.

Фиолетовые радужки Офелии в предвкушении блеснули. Ну вот и всё, этого было достаточно, чтобы понять: она точно от меня что-то скрывает. Но моё внутреннее беспокойство не означало, что сейчас я ей врала. Если под моей подушкой было оружие, которое отдал сам Даррелл, какие бы мотивы у него ни были, вскоре может так случиться, что Офелия останется одна, так что я не могу её во всём ограничивать и заставлять полагаться только на меня.

Я шумно выдохнула, пытаясь смириться с тем, что придётся отпустить сестру.

- Условие достаточно простое: если ты почувствуешь, что тебе нужна помощь, ты чувствуешь себя не в безопасности или что-либо ещё, ты скажешь мне об этом, хорошо? Я буду первой, к кому ты побежишь, даже если будет страшно. Мне нужно, чтобы ты знала: я никогда и ни за что тебя не осужу, Офелия, даже если вдруг произойдёт что-то… - в голове мелькнули воспоминания: меня в Паноптикуме, меня и Даррелла под покровом ночи, когда он истязал меня иглой, меня и Даррелла в переулке, когда я стояла перед ним на коленях, меня и Даррелла в машине на заднем сиденье… - Я всегда буду на твоей стороне и всегда тебя поддержу.

Офелия кивнула – и её плечи чуть опустились, словно она расслабилась.

Я вышла из её комнаты, но уже на лестнице услышала, что сестра спускается за мной.

- Не хочешь сделать перестановку в доме? Выкинем некоторые вещи и присмотрим что-то из декора?

Предложение сестры меня заинтересовало. Я разблокировала телефон – и зашла в приложение, чтобы проверить наш банковский счёт. Мы с сестрой переглянулись, когда поняли, сколько цифр там было.

- Оливия, может, мы купим дом?

Я не обольщалась в отличие от сестры. Она всегда верила в лучшее, и я тоже была такой же оптимисткой.

Была, потому что появился человек, который показал, с какой лёгкостью всё это можно отнять и уничтожить.

- Давай начнём с небольшой перестановки, а там посмотрим.

- Конечно, я так, просто пошутила, - она улыбнулась, а потом побежала в гостиную. - Начнём с этого дивана?

- Согласна, он мне никогда не нравился.

Мы с сестрой переглянулись, после чего подхватили предмет мебели и стали переносить к двери, чтобы вынести его на улицу, а на следующий день вызвать утилизаторов крупногабаритных грузов.

На выходных мы поехали в магазин мебели, где заказали новый диван - намного больше предыдущего, - яркие оранжевые подушки к нему и такого же цвета плед, чтобы хоть что-то выделялось из серости.

Прошлись по отделу светильников, где мерцали настенные лампы в виде колокольчиков.

- Давай купим! Пожалуйста… - протянула сестра, когда заметила мой скептический взгляд.

- Наш дом будет напоминать кукольный.

- Ну и пусть! Кто нам что запретит теперь? Не будь сно-о-о-о-б-о-о-ом, - сестра канючила, как маленький ребенокю

Если эти светильники помогут стереть у Офелии и хоть немного у меня из памяти то, что творилось в нашем доме раньше, то я непременно их возьму.

- Вызову Руби, она поможет нам прикрутить их.

- Есть хоть что-то, что она не умеет? - с восхищением поинтересовалась сестра.

- Не знаю, может… Сдаваться?

Мы переглянулись и молча положили ярко-синие и розовые колокольчики в тележку на колёсах.

Помимо прочего, заказали новые столы и стулья, а после стали засматриваться на кухонные шкафчики.

- Даже втроём с Руби мы это не поднимем, закажем специалистов? - я провела пальцами по тяжёлым деревянным дверцам, на которых были витиеватые узоры.

Гарнитур был дорогим, но чем больше вещей оказывалось в чеке, тем равнодушней я смотрела на деньги. Если я их во что-то вложу, Даррелл в приступе гнева не сможет их отобрать, разве что придёт и уничтожит всё это в доме. Но я не хотела откладывать свой комфорт: даже если он так и сделает, то какое-то время мы обе поживём в красивой обстановке, которую сделаем своими руками.

- Может, попросишь ребят нам помочь? Тогда и платить не придётся. Кассиан, Дамиан, Марсель и близнецы… и Алистер… даже холодный Рид, - все просили у меня вкусняшки им испечь в качестве платы за их помощь, так что они с радостью придут к нам, чтобы всё установить, если я пообещаю им яблочный пирог, - Офелия как-то странно улыбнулась, а потом отвернулась. - Может, даже Даррелл согласится, я видела, что и ему понравилась моя выпечка. А если пирог сделаешь ты…

- Офелия, - осекла я сестру, - рада, что ты нашла общий язык с Грехами, но им не стоит лишний раз появляться в нашем доме.

Сестра явно обиделась, потому что надула щёки и возмущённо буркнула:

- Зачем противостоять силе, когда можно её переманить на нашу сторону? Была б хитрее, вертела бы ими, как хотела…

Боги… Я не узнавала свою сестру. В кого она превращалась?

Офелия же покатила тележку к кассам, как будто до этого ничего и не говорила, а я же, шокированная её изменениями в характере, поплелась следом.

Глава 27 Я тебя позвала

Оливия

- Может, всё дело в том, что ты привыкла к «малышке» Офелии? – рассмеялась Руби, прикручивая лампочки, пока я держала стремянку, чтобы подруга не упала.

Я решила устроить сестре сюрприз: пока она была на занятиях, позвала к себе подругу, чтобы мы до прихода Офелии полностью развесили колокольчики по дому. И ещё мне хотелось обсудить некоторые вещи с подругой наедине. Время позволяло, ведь пару днями ранее я выяснила, что Даррелл всё-таки договорился насчёт моих проектов и рефератов. Меня допустили к сессии из-за хорошей успеваемости до этого, а ещё за «заслуги» перед администрацией города.

- Я очень переживаю, что с ней тут делали Грехи?

- Ну… - подруга спустилась, посмотрела на проделанную работу, после чего пошла к счётчику - и включила его. Я же нажала на выключатель - и все цветы зажглись, переливаясь радужными бликами на поверхностях.

Это выглядело даже лучше, чем я себе представляла.

- Офелии понравится, – подметила подруга. – Она солнечный человек, с которым легко. На твоём месте я бы не переживала: она обведёт Грехов вокруг пальца.

Я со скепсисом посмотрела на Руби: из-за цвета вплетенные в косички бусинки переливались. Из таких же были сделаны её браслеты, которые она купила недавно на ярмарке, где гуляла с моей сестрой, пока я была в больнице с Дарреллом. Мне кажется, я видела впервые на подруге какие-то украшения. И пусть они выглядели просто: бисеринки, нанизанные на леску, но их тёмный шоколадный, гранатовый и янтарный цвета словно подчёркивали внутреннюю сущность Руби.

Поговорить с подругой мне о Даррелле не удалось: её срочно вызвали в мастерскую, так что я отправилась готовиться к сессии в надежде, что хотя бы сегодня чёрные глаза не будут мешать моей учёбе…

Офелия попросила забрать её из школы раньше. Она стояла на крыльце бледная и держалась за живот. Внутри меня при виде этого паника только усилилась, но сестра в тысячный раз заверила, что это всего лишь месячные.

Я довела её до гостиной и уложила на новый диван. От боли сестра даже не заметила наши новые светильники, которые теперь сверкали вместо старых матовых кругляшков. Я набрала в пузырь горячей воды и положила ей на низ живота, пока Офелия тихо постанывала от боли, лёжа на боку.

- Я уже и забыла, что это такое. Потерпи немного, скоро должно полегчать. Ты выпила таблетку?

Сестра кивнула, а потом открыла глаза и спросила:

- После импланта тебе стало легче?

- Да, уже через месяц я ничего не чувствовала.

- Скорей бы…

Раньше Офелия бы такого никогда не сказала. Её пугали все вещи, что относились к Ночи Жатвы и внутреннему распорядку в городе, той части, что касалась удовольствия мужчин. Поэтому я слегка напряглась, но вслух ничего не сказала. А вот сестра быстро заметила моё беспокойство и положила свои тонкие холодные пальцы на мою ладонь.

- Лив… Я знаю, что Даррелл сделал с тобой.

От услышанного мир под ногами исчез. Я стыдливо отвела взгляд от сестры, не желая с ней это обсуждать.

- Много кто в школе разговаривал об этом, шептались и показывали на меня пальцем. То, что ты с Дарреллом открыла Ночь Жатвы в этом году, - для меня уже не секрет. Он сделал это плохо? В смысле, он не был нежен? Почему это не сделал Грег? Я думала, вы договаривались.

- Если ты знала, как Даррелл со мной поступил, зачем звала его к нам?

Офелия чуть привстала и положила свою голову на мои ноги. Я запустила пальцы в её серебристые волосы и принялась слабо массировать их.

- Видела, как он смотрел на тебя, когда вы вернулись. Вы оба выглядите так, как будто что-то не договариваете.

Офелия придумала себе сказку про влюблённых. Если бы она хотя бы видела тот ужас, что происходил между нами, то не стала бы говорить подобного.

- Он ненавидит нас обеих, потому что наш отец убил его отца, Офелия. Он хотел моей смерти, а потом и твоей, поэтому не был нежен и никогда не будет. И именно поэтому я хочу, чтобы ты больше не говорила про какую-то дружбу с Грехами: они все друзья Даррелла и всегда будут на его стороне. Он лишь отчасти благодарен за своё спасение, но нам не стоит лишний раз напоминать Дарреллу о своём существовании и уж тем более не нужно создавать ему проблем.

- Но он же твой покровитель!

- Он… - я засунула куда подальше какое-то болезненное чувство в груди и тихо прошептала, напоминая и себе один важный факт: - Даррелл сделал это для того, чтобы ко мне больше никто не смел приближаться. Он не позволит кому-то из парней дружить со мной, помогать мне или тем более встречаться. У этого действия был совершенно другой подтекст.

Офелия обняла меня, а я её. Я не сказала ей про пистолет, хотя не хотела, чтобы между мной и сестрой были секреты. Но если через камеры всё видели и другие Грехи, то я могла подставить Даррелла. И уж не знаю, ждал он этого или нет, я же делать подобное не хотела.

- Ох, Лив, прости меня, мне так жаль!

- Всё в прошлом. Давай мы оставим это там и больше не будем возвращаться к подобное теме, ладно?

Сестра лишь кивнула, и я надеялась, что на этом тема с ней о Гневе и Грехах закрыта навсегда.

Во время сессии коридоры колледжа были пустоватыми. И так как здание было длинным и извилистым, можно было запросто заблудиться, что создавало проблему в поиске аудитории.

Я бежала на свой первый экзамен и наткнулась на группу ребят, что принадлежала к третьему курсу. Дыхание перехватило, потому что я заметила чёрный хвост Кассиана. Пока на горизонте не появился и Даррелл, я повернула в противоположную сторону и убежала куда подальше.

Меня трясло перед экзаменом, потому что я не каждый день носила в своей сумке пистолет. Что, если именно сегодня впервые в истории колледжа решат проверить сумки?

Я даже думать не хотела, что будет в случае обнаружения у меня оружия. Прошлым вечером я написала Дарреллу, чтобы он забрал свой «подарок». Но его ответ был весьма прозаичным. Он прочитал и не ответил. Супер. Гнев в принципе о себе не напоминал, как я раньше об этом и мечтала, только это не отменяло того факта, что теперь мои мысли постоянно крутились вокруг него, а ещё - о его грёбаном оружии у меня под подушкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Меня пугала эта ситуация, моё тело так дрожало с самого утра, что я по ошибке подумала, будто мёрзну, и надела самый тёплый свой свитер с пышным воротником, а ещё тёплые джинсы. Но это не помогало, совсем.

Я так тряслась, что пропустила всех на экзамен впереди себя, оставшись одной из последних. Но всё прошло гладко, у меня даже дополнительных вопросов не спросили, не говоря уже о том, что не дослушивали ответ до конца.

- Вижу, вижу, что вы знаете, Оливия, можете приступать к следующему вопросу.

Экзамен прошёл быстро, и после того, как меня отпустили и пожелали успехов, я почувствовала подобие облегчения. Я возвращалась вдоль коридоров, как в тумане, поэтому не сразу заметила Джона и Рената, что подпирали стену и словно кого-то ждали.

- Привет, Оливия…

Меня кто-то подхватил подмышки и понёс по коридору, после чего Джон открыл дверь - и меня втолкнули в пустую аудиторию.

- Что вы делаете?

Ренат занялся защёлкой на двери, пока Джон как-то тихо рассмеялся. Я же смотрела в глаза Грега, в которых было лишь одно веселье. Он изменился в лице, стал чуть худее, а его взгляд стал самодовольным, утратив всю свою юношескую дерзость.

- Будь послушной, Оливия, и тогда всё пройдёт хорошо.

Джон обошёл меня и встал позади, обхватив за плечи.

Он был рослым и сильным. Этот друг Грега был афроамериканцем, с которым раньше мало кто дружил, но потом Грег часто стал про него рассказывать - и я предложила ему подружиться с ним. Сейчас же я смотрела на плод своего давнего совета - и понимала, что ничего хорошего из предстоящих событий мне не светит.

- Вы забыли, кто мой покровитель?

Грег громко рассмеялся - и его друзья подхватили это.

- Калека? – усмехнулся Ренат. – Мы все знаем, что случилось с Дарреллом, Лив, не глупи. Лучше начинай раздеваться, у нас немного времени.

- Грег… - прошептала с мольбой я, но знакомый лишь усмехнулся.

- Даррелл мне с самого начала тебя обещал, так что это он облажался, что не отдал свой долг сразу. Придётся взять его самому.

- Я… позову его на помощь.

Мой голос стал дрожать. Вот они, сбывшиеся страхи. Когда ждёшь что-то плохое, оно непременно наступает. Только я ждала подобного со стороны Гнева, а не знакомого детства и его друзей.

- Мы оба знаем, что не позовёшь, Оливия. - Грег подошёл ближе, и пока Джон удерживал мои руки, тот, кто обещал быть нежным этой осенью, стал рвать на мне одежду.

Через пару мгновений свитер уже держался на одних нетронутых рукавах, ошмётками свисая на талии. Ренат подошёл ближе, принявшись помогать другу.

- Я же говорил, она никогда не возражает. Даррелл неплохо постарался - и сделал её послушной шлюхой.

И после этих слов Джон и Ренат рассмеялись, пока Грег продолжал рвать на мне одежду, закончив с топом. Моих сосков коснулся холодок, и я поёжилась.

Даже если начну убегать, никто не позволит мне этого сделать. Они все слишком большие, слишком сильные и… Я вспомнила про свой голос.

Принялась кричать изо всех сил - и тогда по моему лицу прилетела звонкая пощёчина. Губу стало жечь, и во рту появился солоноватый привкус крови. Ноги подкосились от боли, но Джон обхватил меня крепче, держа как куклу.

- Сука! - рявкнул Грег. - Какая же ты сука, Оливия.

Мой взгляд лихорадочно искал спасения. К моему же собственному удивлению, мне хотелось сделать хоть что-то. Если рядом с Дарреллом я чувствовала, что мне ничего не поможет, то эти парни мне казались лишь тысячной частью того страха, который вызывал Гнев одним своим присутствием.

Если бы я сейчас выбирала между ними, то предпочла бы Даррелла. Я стала злой и отвратительной, потому что хотела, чтобы он убрал этих парней от меня подальше.

Из глаз брызнули слёзы, я стала вырываться и вместе с тем чувствовать, как Грег приподнял меня за ноги, стягивая обувь и джинсы. Я пиналась и ударила Рената в лицо носком кроссовка, за что получила новый удар, на этот раз в солнечное сплетение.

Меня резко отпустили - и я упала на пол. Дыхания не хватало, в глазах потемнело, а рёбра заболели так, словно они сломались и сейчас норовили проткнуть кожу изнутри.

Парни забыли обо мне, расстёгивая свои ремни. Мой мозг вдруг дал подсказку, и так как я уже была знакома с болью и она меня больше не пугала, я тут же подскочила с места и побежала в другую часть аудитории, схватив свою сумку.

Мои руки тряслись, так что я не сразу нащупала пистолет. Ни Грег, ни Джон или Ренат не догадывались, что я носила с собой, поэтому они лишь в предвкушении смеялись, идя ко мне медленно и вытаскивая члены из штанов.

Я выронила сумку, но это уже было вторичным. Пистолет был в моих руках, я сделала всё так, как показывал Даррелл, после чего сняла оружие с предохранителя и наставила на ребят.

- Смешно, Оливия. - Грега было не остановить.

Хоть улыбка с его лица исчезла, в голосе всё ещё сочились сарказм и веселье.

- Это пушка, Грег. - напомнил Джон своему другу.

- Это Оливия Блейк, блять. Ребята, вы серьёзно? Да что она сде…

Я выстрелила. Пуля пролетела рядом с ухом Грега, который пошатнулся и вмиг побледнел. Он коснулся своего хряща, из которого потекла кровь. Мне хотелось бросить пистолет и сбежать, но Ренат и Джон меня опередили. Они подхватили свою одежду, открыли дверь и убежали, оставив меня один на один с Грегом.

- Хочешь ещё?

Мои пальцы срослись с пистолетом. Я его так крепко держала, что казалось, мы стали единым целым.

Кажется, только теперь парень стал понимать, что произошло, развернулся и тоже выбежал из аудитории. Я же рухнула на пол и снова потянулась к сумке. Одной рукой я выискивала телефон, а второй запихивала оружие под шкаф, в небольшую щель, куда отлично помещался пистолет.

Нажав на контакт Даррелла, я впервые ему позвонила.

- Дарр, мне нужна твоя помощь, - я задыхалась от собственных всхлипов, и вряд ли он что-то разобрал в моей невнятной просьбе, потому что из-за нервов мой голос больше был похож на блеяние овцы.

- Где ты? - услышала я запыхавшийся голос на том конце, и мне тут же стало легче…

Я сидела на холодном полу, пытаясь собрать ошмётки своей одежды. Мне не было холодно, потому что я всё ещё была в шоке от произошедшего.

Когда в аудитории показался Даррелл, я постаралась встать, но ничего не вышло.

- Дарр… - я не могла произнести его имя полностью, в моём состоянии это было слишком сложно, зуб на зуб не попадал.

Гнев снял с себя чёрное огромное худи и натянул на меня, помогая просунуть руки в рукава.

Он обхватил мои щёки двумя руками, поворачивая лицо в разные стороны.

- Кто это сделал?

- Дарр…

Наши взгляды встретились. Я смотрела в чёрные глаза Гнева - и чувствовала, что мне становится легче. Насколько была ужасной моя жизнь, если я чувствовала облегчение, когда смотрела в глаза собственному ночному кошмару?

Парень ничего не сказал, он прижал меня к себе и обнял. Лишь сейчас, когда я просила его об этом несколько недель назад. Меня окутало тепло его груди, к которой я прислонялась щекой. Он тяжело дышал, словно до этого бежал. Ради меня? Это было смешно даже представлять.

Но, тем не менее, он здесь, потому что я ему позвонила.

- Позвала тебя, - прошептала, дрожа в его руках.

- О чём ты? - Гнев не шевелился до этого, но сейчас отстранился и заглянул мне в лицо.

- Я позвала тебя на помощь, так что, пожалуйста, забери его…

Гнев прикрыл глаза и кивнул, а потом снова прижал к себе, и, наплевав на то, что он обо мне подумает, я расплакалась.

Глава 28 Новое поколение

Даррелл

- Ты какого хрена нам ничего не сказал?!

- Не кричи на него, Макс!

Близнецы орали как ненормальные прямо у меня под носом, Дамиан же заломил мне руки и потащил к дивану, кинув на него.

- Объяснись, придурок.

- Как я по вам всем скучал, - я схватился за голову, которая должна была отозваться привычной болью от громких голосов вокруг меня. Но кроме внутреннего раздражения, ничего и не было.

- Аневризма - это серьёзно, Дарр, - Алистер сел рядом со мной, проверяя пальцами мои руки. - Ты запросто мог откинуть копыта.

- У него как у котов, девять жизней, - Рид сел передо мной на корточки, не выпуская из рук свою змею.

Нана высунула множество раз язык, изучая меня, а потом уползла обратно на руку блондина. Рид раньше что-то говорил про запахи и то, что обучил змею, и нам нечего бояться, но меня не беспокоила эта белоснежная мелочь только потому, что я знал: она не ядовитая.

- Как ты? - Марс придвинул стул на колёсиках и оказался напротив меня.

Позади него оказался Кассиан.

И какого хуя в такой душещипательный момент я думал над тем, каково сейчас Оливии в её доме один на один с сестрой?

- Пришёл в норму настолько, насколько смог. Спасибо вам за помощь.

- Тебе там вместе с этой штуковиной и часть мозга вырезали, отвечающую за твою злость? Ты с чего таким добрым стал?

Дамиан заебал. Я поднялся и взял его за грудки.

- Проверить уровень злости хочешь?

Ребята позади рассмеялись, говоря что-то про то, что я вернулся.

Дамиан широко улыбнулся и похлопал меня по плечам.

Грехи наперебой принялись рассказывать, что случалось в городе, пока меня не было. Ничего интересного, но, кто бы мог подумать, я точно был готов остаться здесь, в этой рутине, чем сидеть в голубых стенах один на один с Оливией.

Друзья решили проверить, точно ли восстановилась моя рука, так что мы провели ещё несколько внеплановых спаррингов, из-за которых сломали стол на кухне и диван в гостиной. А, ещё пару стульев, но это мелочи.

Алистер предложил виски, но я не мог пить из-за лекарств.

- Не жизнь, а скукотень, - подвёл черту друг. - Но хоть с Блейк повеселились?

Алистер со мной не дрался, потому что знал: я выбью ему зубы, которые он скалил на своих официальных приёмах с родителями, поэтому друг решил дать мне ментальные оплеухи.

- За нами всюду следили, а я не любитель видеосъёмок.

- Я бы достал тебе все записи в лучшем виде, - поддел Марс, забинтовывая свои костяшки, которые разодрал о пол, когда я его опрокинул.

- Заметьте, он не сказал, что ему эта мысль противна, у нас есть подвижки.

Такой подставы от Кассиана я не ожидал. Мы встретились взглядами, и его глаза многозначительно сверкнули. И что это блять всё значило?

- Зато у тебя есть, как посмотрю, - я кивнул на кольцо на его пальце. - Ты что, стал чьим-то покровителем?

- Он не говорит ничего по этому поводу, - пожаловались близнецы, - на правах папочки сказал нам завалить ебальнички и не задавать лишних вопросов.

- Твоё готово, кстати, - Кассиан подкинул зип-пакет, который я тут же словил.

В нём было знакомое мне украшение с изумрудом, только в кольцо было добавлено еще немного металла, чтобы оно расширилось и выглядело лучше на моём пальце. Не вязалось в моей голове то, как я отобрал это украшение у Оливии и то, что ещё недавно трахал Блейк по её же просьбе в машине. Не к этому должна была привести моя месть.

- Передумал? - поинтересовался Касс, когда ребята стали расходиться.

Они привыкли, что я не любил много внимания, а ещё знали, что много голосов провоцирует головную боль. Второго, конечно, уже не было, кажется, но вот первое всё ещё оставалось при мне.

- О чём ты?

- Мстить Оливии.

- Я без понятия, Касс, я… запутался.

Друг рассмеялся, а потом достал позади меня из холодильника холодную содовую, протянул одну мне, а вторую открыл для себя. Если бы Касс узнал, что я отдал оружие Оливии, то устроил бы мне разнос лучше, чем все Грехи вместе взятые, поэтому я молчал и рассматривал украшение на его пальце. Мне он явно не собирался говорить, кто она, а ещё в приложении уведомление о том, что он стал чьим-то покровителем, тоже не поступало.

- Что-то мне этот фиолетовый камень напоминает.

А точнее - кого-то, но Касс в предупреждении покосился на меня, а я лишь хмыкнул. Ладно, не моё дело.

- Это же не станет проблемой?

- Нет никакой проблемы, Даррелл, угомонись. Давай поговорим лучше об Оливии.

- Иди на хуй, - я отшатнулся от островного стола и направился к себе в комнату.

Честно говоря, когда возвращался, спал и видел, что обсужу всё с Кассом, но когда дело коснулось реальности, слова встали комом и стыдливо не могли выкатиться из моего рта. Пиздец какой-то, ещё и температура поднималась, кажется. В комнате было душно, поэтому я открыл нараспашку окно. На улице уже стемнело, и так как мои окна выходили на поле, то передо мной простиралась лишь полнейшая темнота. Вместо того чтобы не видеть ничего, перед глазами стали вспыхивать воспоминания, которые касались тех моментов, когда я был с Оливией. Я отвернулся от окна, чтобы прекратить это дерьмо. Зря Касс думал, что я отпустил свою месть: мне начинало казаться, что из-за навязчивых мыслей о девчонке я начинал ненавидеть её ещё больше...

- Впервые вижу, чтобы ты так усердно учился.

- Ты задротил со мной рядом, - напомнил я Кассу.

На самом деле экзамен прошёл гладко, так что нам обоим в это не верилось. Зная, что с нами хотели сделать, мы ожидали подвоха со всех сторон. Хуже - не знать, откуда будет нападение, потому что тратишь силы абсолютно на всё.

- Видел Оливию тут, - признался друг. - Она заметила меня и убежала, видимо, искать тебя.

Я настолько хотел отделаться от Блейк в своей голове, что даже ни разу не проследил, где, чем и с кем она занимается. Наверняка проживала свою скучную жизнь - и так даже лучше. Оливия хотела спокойствия - и она его получила. Не убивать её в качестве благодарности и не трогать её сестру - лучшее, что я мог ей предложить. И пока из моей головы не уйдут какие-то нездоровые мысли относительно её тела, даже о сексе с ней забуду. К слову об этом, нужно было найти себе девчонку для этого, потому что эта была максимально нездоровая херня - принадлежать только Блейк. Я с каких таких пор в верные заделался? Может, всё дело было в том, что я ни с какой девушкой до этого так много времени наедине не проводил, и попробовать клин клином?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Каждый раз, когда вспоминаю её, ты выключаешься от внешнего мира. Приём, Даррелл, я всё ещё здесь.

- Касс, что ты, блять, хочешь от меня услышать?

- Что ты не помешался на ней, или же наоборот, чтобы я знал, в какую сторону тебя тянуть.

Я показал ему средний палец, а после мы оба замерли, потому что услышали выстрел. Другу и двух секунд не понадобилось, чтобы он скрестил руки на груди и спросил:

- Ты отдал ей оружие?

Не трудно было догадаться, потому что все Грехи, кроме нас двоих, сейчас сидели дома и готовились каждый к своим экзаменам. По правилам администрации, больше чем двое одновременно в один день сессию не сдают, мы каждый год просим для кого-то отсрочку ради безопасности города.

Моё сердце так сильно забилось, что я не смог ничего ответить. Я уже тысячу раз задавался вопросом «что, нахуй, творилось с моим телом?», сейчас задался им в тысячу первый и одновременно с тем понёсся искать эту тугодумку.

Касс побежал за мной. Мы решили начать с другого этажа, потому что звук был словно над нами, но это могло быть и иллюзией. Коридоры были максимально ебанутыми, эхо могло скакать как угодно, отчего скорее вечность пройдёт перед тем, как я найду эту чёртову Оливию. И ещё столько же на то, чтобы она решилась меня позвать лично. Получается, с пистолетом я не прогадал. Но надо дополнить комплект сигнальной ракетницей, чтобы я уже не носился как бешеный.

- Надеюсь, она не выстрелила себе в ногу.

- Это было бы на неё похоже, - кинул я без тени смеха.

Мой телефон зазвонил. Я взял его машинально, хотя сейчас вообще было не до звонков. Когда увидел аватарку Оливии, в глазах потемнело. Девчонка говорила через всхлипы, я сжал кулаки, только бы на неё не наорать, чтобы она собралась с мыслями и сказала всё внятно.

С третьего раза она проговорила название аудитории правильно - и я тут же побежал в нужном направлении. Она стояла полураздетая, с разбитой губой. Её глаза блестели, а руки пытались хоть как-то разобраться с ошмётками одежды.

Ладно, может, после всего говна, что сделал людям, я заслужил подобный прыщ на заднице, но Оливия… Блейк же сама невинность, схуя ли ей прилетает? Я-то понятно, но другим она что сделала?

Она прижалась ко мне, стоило коснуться её плеч. Обниматься здесь было безопасно, поэтому я без вопросов притянул её к себе. Её лицо распухло от удара. Кто, блять, это вообще посмел сделать?

Грег… Ну конечно же, ебучий Грег и его компания.

Я услышал тихие шаги Кассиана, который стал глазами пробегаться по Оливии. В его взгляде не было осуждения, поэтому он и был моим другом. Даже если бы я сейчас сказал какую-нибудь несуразицу по типу того, что без ума от Блейк, он бы не стал насмехаться, а чем-то бы да помог, именно поэтому он и был моим лучшим другом.

- Отвези её домой, я разберусь кое с кем.

- Нет, если я тебя оставлю, будут новые трупы, а нашему городу сейчас это ни к чему, - друг встал на колени, опустился под шкаф, просунул руку и достал оттуда оружие. Я вопросительно посмотрел на Оливию, которая задрожала от ужаса в моих руках. Она перевела свой взгляд на меня, будто бы просила прощения.

- Всё нормально, он уже знает. Ты что, хотела спрятать оружие?

- На случай, если бы они снова пришли, но с полицией, что бы я им сказала?

- Что оно моё, - спокойно объяснил ей я.

- А разве ты… не хотел, чтобы меня выгнали из города?

Кассиан рассмеялся, протирая ствол от отпечатков Оливии. Теперь друг явно согласится со мной, что Оливия не самый дальновидный человек на свете. Сейчас я видел во взгляде Касса сочувствие: у меня не очень умный подопечный.

- Не знаю, что ты себе надумала, Оливия, я отдал тебе его, чтобы ты могла защищаться. Как сегодня.

Она всхлипнула и стала тереть свои глаза, смешно кривясь от слёз.

- Почему я вообще должна защищаться?

Согласен, моя недоработка, но я исправлюсь.

- Почему в этом городе все считают меня шлюхой? Почему думают, что вот так можно затолкать девушку и насиловать её? Почему я… родилась девушкой? Я ненавижу себя и своё тело… Я не выбирала быть девушкой! Почему я должна страдать?

И хоть мне было понятно, что это была обычная женская истерика, слова Блейк будто вонзали в меня иглы, принося огромное количество боли. Хорошо, очевидно, я больше не равнодушен к Оливии, но почему я хочу упасть перед ней на колени и попросить за всё это прощение? Я был виноват перед ней во многом, но не в распорядке города. Не в тех правилах, что придумал даже не я.

- Оливия, успокойся…

Она продолжала тереть свои глаза, размазывая потоки слёз. Её лицо покраснело, с губ продолжали слетать какие-то нелепые фразы про ненависть к самой себе.

- Оливия…

Она не обращала на меня внимания. Вместе с её обрывками фраз увеличивалась моя ненависть - и не только к тем, кто сделал это, но и к самому себе. Даже если я сейчас убью Грега, это не поможет Оливии. Я сломал её, и сейчас мог хоть тысячу раз стать её покровителем - это не даст ей должного чувства безопасности.

- Подожду снаружи.

Касс вышел, оставив пистолет на столе. Я же обнял Оливию и прижал к себе крепче, зарывшись носом в её волосы.

- Прости меня, Оливия.

Я думал, что умею искренне извиняться, что сделал это уже в больнице, и между нами всё стало плюс-минус человечески. Но сейчас я чувствовал, насколько жалкими были слова. Как обычное «прости» могло изменить всё дерьмо, что на неё обрушилось? Я держал её в своих руках до тех пор, пока она не успокоилась. Всё это время я думал над тем, что действительно могу сделать, чтобы исправить ситуацию, чтобы она перестала корить себя хотя бы за то, что родилась девушкой.

Я спрятал оружие за поясом, а после поднял Оливию на руки и понёс в машину. Она была настолько вымотанной, что совсем не соображала, что происходит. Касс пошёл за мной и без каких-либо приколов - видимо, чувствовал, что со мной что-то не то.

Мы остановились возле дома Блейков, я снова взял девчонку на руки и занёс в её комнату под испуганный взгляд Офелии.

- Ты что-то с ней опять сделал? Ты что…

Маленькая девчонка бросилась на меня с кулаками - и мне понадобилась всего секунда, чтобы перехватить тонкие запястья Офелии.

- Я ничего с ней не делал, по крайней мере, не сегодня. И не сделаю, ясно?

- Как тебе можно верить, когда ты так издевался над ней?

- Больше не буду, клянусь.

Я был без понятия, почему вообще оправдывался перед девчонкой. Но мне хотелось, чтобы в этом доме хотя бы кто-то верил, что я не буду больше трогать Оливию. Офелия поникла и растерянно мотала головой между мной и сестрой.

- Скажи, ты тоже…

- М? - её фиолетовые радужки вопросительно уставились на меня.

- Ты тоже жалеешь, что родилась девушкой?

- В подобном городе это очевидно, Даррелл.

То ли Блейки умели так преподносить свои ответы, то ли я до сих пор не понимал, в какой реальности жил. Мне казалось, что мы с Грехами делаем многое для благополучия города. Но какой, нахуй, в этом был смысл, если добрая половина его жителей боялась тут находиться?

Они не выбирали быть жертвами, а мы - охотниками, да.

Я, будучи словно пьяным, слегка пошатываясь, пошёл к своей машине, где ждал Касс.

- Давай снесём к хуям всех, кто придумал устои этого города.

- То есть моего отца? - рассмеялся Кассиан.

- То есть твоего отца.

Я сжал крепче руль, глядя перед собой. Ярости было так много, что я мог ею подорвать стену, что отделяла нас от остального мира, пешком дойти до домов каждого из внешней администрации и всех их собственноручно убить.

- Чем больше мы будем влезать в эту грязь, тем больше её будет вокруг нас. Ты точно к этому готов? И к тому, что нам придётся убеждать в помощи остальных Грехов? Мы не справимся без их помощи, но и они вряд ли захотят идти на подобные риски.

Наши друзья были отбитыми, но Кассиан был прав. Вот только слова Оливии и Офелии крутились в моей голове, не давая покоя.

- Какой смысл от администрации нового поколения, если она ничего не сделает стоящего?

Кассиану явно понравились мои слова, мы оба коротко кивнули и направились домой. Предстоял серьёзный разговор с каждым, но я был достаточно серьёзно настроен, чтобы переубедить всех. И я уже не помнил, когда так сильно чего-то хотел, как сейчас - создания нового мира для Оливии, в котором она была бы счастлива.

Глава 29 Предательство тела

Оливия

На главном стадионе колледжа было много людей. Сообщение от администрации всем жителям города в возрасте 18-25 лет пришло прошлым вечером с предупреждением об обязательном посещении стадиона сегодня в шесть вечера. Увидев сумму штрафа, которая полагалась за неявку, стало ясно: дело какое-то серьезное.

Внутри меня теплилась надежда, что всё это не из-за меня. Раньше, если бы я не знала, кто Грехи на самом деле для города, не переживала бы, но сейчас…

Офелия рассказала, как я добралась домой, потому что в моей голове всё было смазано. Ещё страх о сегодняшнем вечере подпитывал рассказ о поведении Даррелла. Что, если я его вывела как-то из себя? Я наговорила так много всего, что накопилось на душе, всё обрушила на него огромной лавиной – и по итогу сейчас сижу среди множества людей в ожидании важного сообщения.

Все грехи вышли в назначенное время. Это был второй раз, когда город увидел их в полном составе, первый был на похоронах Ады Росс.

Только впереди на стадион вышел еще кто-то, и сперва из-за расстояния мне показалось, что на человеке грим, потому что у людей не может быть такого синюшно-фиолетового оттенка кожа. Но после я узнала в причёске и в телосложении Грега.

- Уважаемые граждане нашего города, - Даррелл взял за шею своего заложника, опустив его на колени, продолжая сжимать одежду того правой рукой. - Сейчас обращаюсь к вам. Кто из нас двоих сейчас больше похож на калеку?

Наступила полнейшая тишина. Все грехи стояли в деловых чёрных костюмах, хотя на улице был мороз, и я продолжала растирать свои ладошки, которые и без того были в варежках.

- Хорошо, а так?

Грег закричал, потому что Даррелл неестественно вывернул ему руку. Хоть я была далеко, но казалось, что всё равно услышала хруст. Затем крик повторился, потому что Даррелл повторил подобное с другой рукой Грега, а затем и с ногами.

Прочие Грехи даже не смотрели в сторону друга, что издевался над моим знакомым. Я должна была сочувствовать, но мне было страшно. Мне хотелось убежать, но тогда бы я была единственной, кто двигается на трибунах, а значит, не осталась бы без внимания.

- К его несчастью, этот человек решил, что Ночь Жатвы у нас длится 365 дней в году, и я решил напомнить ему и вам, что для определённых вещей существуют свои рамки. Вам выделили одну ночь, когда можно воплощать все фантазии в реальность, и вот что случается с теми, кому этого кажется мало. К сожалению, его два друга сбежали, скрылись где-то в этом городе, так что если вы располагаете информацией, будем благодарны за содействие. И еще, если кто-то собственноручно и лично хочет убедиться, являюсь ли я калекой, жду на личную аудиенцию, адрес вы знаете.

Даррелл потянул за собой Грега, оставив нас наедине с остальными Грехами.

Касс начал напоминать о внутренних правилах и распорядке, Марс продемонстрировал на огромном экране, что сейчас каждый уголок города регистрируется камерами, что никому не сбежать, а что собирался говорить Рид, я не услышала. На мой телефон пришло уведомление от Офелии.

«Папа дома»

Меня затрясло, когда на телефон следом пришло еще одно сообщение, на этот раз от Даррелла.

«Что ты забыла на стадионе? Иди к парковке, я отвезу тебя домой»

Оливия:

Не нужно, я сама доберусь

Даррелл:

это не предложение, Оливия. У тебя пять минут.

Гнев сейчас был на взводе. Может, он был спокоен для остальных, но за короткое время я уже по маленьким жестам запомнила, что указывает на его ярость, которая была готова в любой момент убить любого, кто перейдёт дорогу Дарреллу.

Пробежав по трибунам под взгляд Грехов, выбежала на парковку, где возле рэндж ровера стоял Гнев.

Я боялась только представить, что будет, если он в подобном состоянии заметит моего отца.

- Даррелл, прошу, - я попыталась его предупредить, но он только кивнул на машину.

Простонав от бессилия, села на заднее сиденье, что позабавило парня. Он усмехнулся, потому что мы оба понимали, насколько это был детский протест против сложившейся ситуации.

- Как себя чувствуешь?

Это он у меня спрашивал?

Но его взгляд через зеркало заднего вида не выражал ничего смешного. Боже мой, его правда это интересовало?

Мне стало немного душно, поэтому я приоткрыла окно после того, как тихо сказала «нормально». Холодный воздух стал с шумом врываться в салон, но недолго: Даррелл закрыл окно.

- Заболеешь.

- Не нужно было этого с ним делать. Можно было доходчиво объяснить.

- Я доходчиво объяснил всё остальным жителям, которые решили, что могут пойти против системы, а с Грегом говорить было бесполезно. Мы беседовали всю ночь.

Только сейчас заметила под глазами парня тёмные круги. Отлично, он еще не выспался. Шанс того, что сейчас в моём доме не произойдёт убийство, скатывался к нулю.

- Спасибо, что пришёл тогда, и если вдруг ты… беспокоился, то я в порядке.

Только когда произнесла это вслух, поняла, насколько абсурдно подобное звучало. Даррелл и беспокоился обо мне – это очень смешно.

- Рад, что ты мне позвонила тогда.

Парень остановил машину возле подъездной дорожки. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно, поэтому я побыстрее открыла дверьь и захотела выскочить из машины, отправив Гнева восвояси.

- Даррелл, давай мы потом поговорим, мне сейчас нужно…

Механизм ремня безопасности заклинил. Я дёргала ремень, но ничего не выходило. Мне или послышалось, или Даррелл действительно тихо рассмеялся и, выйдя из машины, совсем скоро оказался рядом со мной и с лёгкостью справился с моей проблемой.

- Спасибо, - прошептала, попытавшись вылезти, но Даррелл меня не впускал, заслонив собой проход.

- Ты избегаешь меня?

Скорее, это он меня преследует.

- Разве тебе не надо по твоим важным администраторским делам?

- Ты мои дела, Оливия.

Я посмотрела на него из-под шапки, которая съехала на брови. Даррелл поправил её и взял меня за руки, после чего помог выбраться из машины. Моё тело слегка покалывало в том месте, где он коснулся кожи, и от этого хотелось кричать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я ожидала чего угодно, но только не такого предательства от своего же тела. Как оно могло так реагировать на человека, который так над ним издевался? Почему сердце вдруг выбрало его?

Это было ненормально, нерационально и абсолютно никак не поддавалось какой-либо здравой логике.

- Ты так задумалась над чем-то…

Его чёрные глаза изучали моё лицо, но мы оторвались друг от друга, когда услышали со главного входа в дом мужской голос:

- Оливия, зайди в дом.

- Даррелл, тебе нужно идти… - прошептала, глядя на высокого светловолосого мужчину, в котором отдалённо узнавала своего папу.

- И ты тоже, Даррелл.

Отец открыл дверь шире, не выпуская нас из своего поля зрения. Раньше я и не замечала, что у него такой пристальный и пробирающийся под кожу взгляд.

Я чувствовала, как плечи Гнева напряглись. Он смерил моего папу своими черными глазами, а после сделал первый шаг к моему дому.

Кто-нибудь, спасите меня сейчас, пожалуйста.

Глава 30 Наоборот

Даррелл

Блейк-старший шёл впереди, между нами - Оливия, которая то и дело оборачивалась, чтобы посмотреть на меня. И хоть я не сводил взгляд со спины, в которую так и хотел всадить всю обойму своего пистолета, что был за пазухой, краем глаза замечал, как девчонка мечется между нами двоими.

Я не был в доме Оливии давно, так что слегка удивился перестановкам. Незнакомец кивнул на стол, отодвинув нам обоим стулья, а сам же поставил пару стаканов и плеснул в них виски.

Оливия напряглась, а я этот бокал еще больше захотел швырнуть в его папашу.

- Выпей, - посоветовал мне отец Лив.

- Ваша дочь недавно похоронила свою мать от алкоголя, так что я откажусь.

Светлые глаза мужчины блеснули, сам же он осушил бокал и с шумом отставил, а потом опёрся о стол двумя руками, нависнув над нами.

- Где Офелия?

Мы смотрели с Блейком-старшим друг другу в глаза, пока Оливия искала свою сестру.

- Она сейчас учится в своей комнате, пока что вы нужны мне оба, так что останься, - ответил мужчина, так и не оторвав своих глаз от меня.

Интересно, о чём он думал? Совпадали ли наши желания? Вряд ли он видел во мне своего соперника, ведь я был слишком мал для него. И очень зря, уверен, у меня было достаточно сил с ним потягаться.

- Я обещал твоему отцу, что буду заботиться о тебе, - начал вдруг этот уёбок.

Мне пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не встать и не взять за шиворот этот куска дерьма, чтобы после ударить головой об стол. Но у меня лишь чуть дёрнулся глаз.

- Твой дружок в полной жопе, - отец Оливии налил еще один бокал и снова выпил. - И ты тоже, Даррелл.

Я кожей чувствовал, как девчонка рядом становится всё понурей и понурей, а еще в ней чувствовался страх. Раньше она была такой рядом со мной, до того, как мы попали в больницу, видимо, там она поняла, что я тоже бываю уязвим.

- Ага, с тех пор, как ты убил моего отца.

Блейк широко улыбнулся, и моё терпение лопнуло. Я подскочил, но отец Оливии мгновенно достал свой пистоле и нацелил мне в лоб. Блять, он был слишком быстр, мне стоило подумать об этом до того, как сюда заходить. Очевидно же, что это была ловушка.

- Тебе и твоим дружкам промыли мозги, Даррелл, так что сядь, успокойся и выслушай меня.

Мужчина кинул на стол телефон, который подъехал ко мне, и флешку.

- Здесь будут доказательства всем моим словам. Это принадлежало твоему отцу, и это достоверная информация в отличие от того, что принёс тебе Кассиан. Ты же уже знаешь, что собираются сделать с городом?

Я медленно кивнул, а Оливия стала мотать головой.

- О чём вы?

- Ты ей не сказал?

- Нет.

Мужчина потёр лоб, опустив пистолет. Он вообще знал, какие отношения связывают меня и Оливию? С другой стороны, или он не знал, поэтому я всё еще жив, или он полный уёбок, которому плевать на собственную дочь.

- Ладно, с этим потом разберемся. Даррелл, передай и своим друзьям, что никому, абсолютно никому в городе верить вам нельзя. Здесь есть люди, которым немало заплатили, чтобы вас разобщить или убить. Внешнюю администрацию это тоже касается. Старший Рамос, отец Кассиана, хочет заняться вашим устранением, он выступает часто в тайном совете и продвигает свои реформы, и есть несогласные. Твой отец, я и Рамос и еще четверо были в прошлом на вашем месте, и никто из прошлой внутренней администрации города его естественно не поддержал.

Я не знал, что отец Блейка был в прошлой внутренней администрации. Это от нас всегда скрывалось, никто достоверно не знал состав каждого, исключением стал Кассиан. Лучший друг ничего не скрывал от нас, да и это было для него затруднительно, учитывая, что старший Рамос его хотел убить практически с детства.

- Тогда отец Касса пошёл по наипростейшему пути: устранить несогласных. Одним из таких стал твой отец.

- Вы лжёте!

На меня посмотрели как на ребенка. Я сжал челюсти и кулаки, чтобы усидеть на месте.

- Даррелл, твой отец и я были лучшими друзьями, мы работали в одной команде много лет и на последнем задании были вместе. Так что завали свой рот и слушай, что тебе говорит единственный взрослый в этом городе, кто заинтересован в вашем грёбанном выживании!

- Как-то не вяжутся эти слова и пушка в ваших руках.

Блейк спрятал оружие и раскинул руки в стороны. Это ситуацию не сильно поменяло, ему труда не составит её снова достать, но, по крайней мере, теперь мой взгляд постоянно не будет отвлекаться на ствол.

- Я не буду вдаваться в подробности, как это случилось, и без того дерьма хватает. Я позвал тебя за тем, чтобы убедить изучить это, а затем созвать всех из внутренней администрации, чтобы я вам дал кое-какие свои наработки, и мы что-нибудь придумали.

- И с чего мне вам верить?

- Я сохранил телефон твоего отца, он его держал при себе еще со времен управления этим городом, так что прочитаешь переписки, посмотришь фотографии. Некоторые архивные файлы я восстановил и перекинул на флешку. Впрочем, сам разберешься. В городе я ненадолго, приехал повидать девочек и попробовать связаться с вами, а ещё как-то переубедить после того дерьма, что подсунули Кассиану, чтобы настропалить вас против меня, потому что я единственный из оставшихся, кто может сюда въезжать.

- Что с прошлыми членами администрации?

- Их семьи старший Рамос закинул в другие города, чтобы отгородить от Касса.

- Зачем?

Вопрос Оливии заставил нас обоих оторвать взгляды друг от друга и посмотреть на девчонку, что сидела бледная как мел. Я уже и забыл, что она тут была с нами в одной комнате.

- Наш город хотят ликвидировать, и всех его жителей, - признался я, потому что, судя по взгляду Блейка и его кивку, он предоставил эту возможность мне.

- О Господи… - Оливия прижала ладони к губам. - Это значит…

- Вас всех хотят убить, - подтвердил её отец. - Возможно, не тронут администрацию, кроме Кассиана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- А что с нашими подопечными? - на какое-то время я решил заключить перемирие с Блейком до выяснения обстоятельств.

Я стянул со стола то, что он мне предоставил, и положил в карман. Изучу это, как только вернусь домой.

- А, закон Джульетты, - усмехнулся отец Лив. - Да, возможно, им тоже позволят уйти.

Оливия смотрела на меня широко распахнутыми глазами, а я второй раз в жизни почувствовал себя перед ней неловко. Словно снова оказался в палате в смешной больничной пижаме - беспомощный и слабый, просящий у неё за всё прощения.

- Он вас связывает? С чего ты вообще оказался рядом с моей дочерью?

Теперь бледнеть была моя очередь. Я посмотрел на Оливию, которая опустила глаза.

- Мы…

- Да, он мой покровитель, - тихо отозвалась девчонка, перебив меня.

Её отец сверлил меня взглядом.

- Слабо верится, учитывая, что я знаю, какую именно информацию принёс Кассиан Дарреллу.

- Он… - она поправила волосы, принявшись расчёсывать их пальцами. Конечно, она блять нервничала. Перед нами был разведчик с пушкой, которого, во-первых, не провести, а во-вторых, услышав реальную историю, он пристрелит меня на месте. - Защищает меня от сумасшедших в городе. Ты же знаешь про Ночь Жатвы?

Блейк-старший скривился и кивнул.

- Я попросила Даррелла быть моим покровителем, платой стала ночь. Он согласился.

Мне было пиздец как интересно узнать, почему она решила меня защитить. Может, труп отдирать от пола лишний раз не хотела?

- Это правда? - спросил у меня отец Лив.

Я не хотел подтверждать это дерьмо или опровергать его.

- Правда, - возразила Оливия. - Папа, отпусти его. У него и без этого много дел.

Оливия встала со мной рядом и провела пальцами по моим волосам. Моё тело мгновенно отозвалось, словно это теперь она была его хозяйкой. Блять!

- Да, конечно, - мужчина усмехнулся, а в его глазах всё ещё была убийственная ярость с того самого момента, как мы встретились с ним взглядами на подъездной дорожке.

Как будто он уже знал всю правду, но ждал этих слов от меня.

Кинув сухое «до встречи», я пошёл к своей машине. Мне предстояло ещё проверить, оправдана ли та ярость, что испытал Блейк, может быть, это мне следовало его пристрелить в самом начале и не верить ни одному сказанному им слову.

Я ворвался в дом и созвал всех Грехов. Пока Марс настраивал безопасность на ноутбуке (никто не верил, что флешка - лишь носитель информации), Дамиан решил подвести черту во всём происходящем.

- То есть я правильно понимаю, что сперва из-за стены возвращается Касс, которого в очередной раз захотел убить отец за то, что тот добыл неудобные для того сведения. Говорит тебе, Даррелл, что Блейк убил твоего отца. Ты начинаешь мстить его дочерям, чтобы, когда тот вернулся, он увидел, что всё в жизни тех, кем он дорожит, летит по пизде? После всего этого Касс в очередную вылазку узнаёт, что нас всех и этот город хотят стереть с лица земли. Мы разрабатываем план по спасению города, в это время ты влюбляешься в Оливию. Хочешь снести к хуям собачьим весь внутренний распорядок города и добраться до внешней администрации, убеждая нас, что это с какого-то хера и для нас важно, а потом поверх всей этой хуйни ещё появляется сам отец Оливии, который говорит: «Нет, всё хуйня, давай по новой, и позовите меня, я скажу, что надо делать». Так?

- Да, - Кассиан кивнул, а я помотал головой.

- Почти, за исключением той хуйни, что ты сказал про Лив.

- Дарр, это очевидно уже всем, - вмешался Рид.

Ага, сказал тут самый «эмоциональный» из нас всех. У него от человеческих чувств одно название, так что лучше бы завалил свой рот.

Видимо, блондин прочитал это в моём взгляде, поэтому лишь помотал головой.

- Вы всё равно на план по свержению порядка в городе не согласились, - подметил Марс.

Он и Касс стали единственными моими сторонниками, остальные сразу сказали «нахуй надо». Они больше не поясняли свои ответы, Касс их переубеждать насильно не хотел, а Марс не был лидером команды, он лишь был на моей стороне в этом вопросе, но инициатором выступать тоже не хотел. Все понимали, что моя задумка - верная смерть.

- И я всё забрал, эта штука точно безопасная, так что можете изучать.

Я взял старый потрёпанный мобильник, на котором было множество царапин. Экран на нажатия реагировал через раз, поэтому я еле продрался до гелереи. Касс навис надо мной, и я чувствовал, что он напряжен больше моего. Ведь если слова Блейка окажутся правдой, то многое дерьмо произошло по его вине.

- Спокойно, даже если всё так, это ничего не меняет между нами.

Друг лишь коротко улыбнулся, а потом кивнул на телефон. В этот же момент Марс вывел на большой экран данные с флешки, чтобы остальные Грехи тоже начали всё изучать. Так у нас уйдёт значительно меньше времени, и это было одно из преимуществ, которое стало возможно благодаря полному доверию между нами.

Глава 31 Ночные гости

Оливия

Папа сгрёб бокалы со стола, после чего швырнул их в раковину, не заботясь о целостности стекла. Внутри меня всё сжалось в страхе, как будто сейчас он разобьёт посуду, а следующей буду я или, ещё хуже, Офелия.

- Мы думали, ты больше никогда не приедешь к нам.

Мой голос был слабым и неуверенным. Наверно, вся храбрость ушла на защиту Даррелла перед папой.

- У меня задания длятся годами, Оливия, я не могу сорваться к вам по первому вашему требованию.

Я только кивнула, чувствуя неловкость перед родителем. Он стоял рядом и смотрел на меня, явно изучая, как я изменилась, а вот мне его морщинки были неинтересны. Я отлично помнила, что папа был высоким мужчиной, сильным и подтянутым, у него были такие же светлые волосы, как у меня, а глаза больше отливали голубизной. На его правом плече была татуировка в виде витиеватых узоров, напоминающих звёзды, а на животе под чёрной футболкой были шрамы, которые он всегда старался скрывать от меня и сестры.

- Мы справляемся, у нас всё хорошо.

Этих слов хватит, чтобы он прекратил на меня так смотреть? Или куда-то бы ушёл, или сказал сам что-нибудь? Года четыре назад я его ждала, три - жаждала увидеть ещё больше, на второй стала понимать, что это ненормально - забывать о нас так долго, а в прошлом году уже смирилась с тем, что его никогда не будет снова в нашей жизни. И вот, когда мы с Офелией стали жить более-менее нормально, решились на новый шаг, похоронив маму и прошлое, появляется он.

- Ты умеешь врать, твоя сестра - нет.

Я подняла глаза на папу, который добродушно, хоть и едва заметно, улыбался. Его любовь всегда была холодной. Наверно, поэтому меня тянуло к тем, кто позволил бы себя любить.

- Папа, ты не лез в наши дела эти годы и не занимался воспитанием, не пробуй начинать. Мы уже достаточно взрослые, - ощетинилась я.

Родитель не шелохнулся, но в его глазах сверкнула ярость. Он был холодным и спокойным, таким я его помнила всегда, но перед Дарреллом он не сдерживался - то ли запугать хотел, то ли знал, что было между мной и Гневом, и едва сдерживался. Мне нужно было узнать у Офелии, что именно она рассказала папе.

- Ты кое-что не поняла, Оливия. Я ваш отец лишь номинально, для всего остального у вас была мать и этот город. Я никогда не горел идеей создавать семью, потому что со времён администрации знал, чего от меня требует правительство и какое будущее меня ждёт. Но так случилось, что появились вы обе, ваша мать захотела… - он осёкся, на его лице заиграли желваки, и он шумно выдохнул. - Я думал, она будет заботиться о вас, хотя бы какое-то время.

- Мне казалось, ты любил её… - вырвалось шокированное из моих губ.

- Она меня да, я нет, - не стал скрывать очевидное отец.

- У тебя есть ещё кто-то помимо меня и Офелии? Жена, дети…

Папа улыбнулся и мотнул головой. Его явно смешила моя детская ревность.

- Вы единственные. У меня есть дело, за которое я сражаюсь, и семья к нему не прилагалась. Для таких и создали этот город, понимаешь? Поэтому не ожидай невозможного от тех, кто к этому не предрасположен. Это реальность, к которой тебе нужно привыкать.

Папа учит жизни меня в восемнадцать. Это уже было забавным. Я еле сдержала смешок, который хотел вырваться из-за обиды, зарождающейся в моей груди.

- Будь аккуратна с Дарреллом, он такой же, так что проверяй срок годности своего импланта, если не хочешь неприятных последствий. Правительство не разрешит аборты, потому что заинтересовано в том, чтобы от их усилий зависела безопасность семей их работников.

- Мы с Офелией - неприятное последствие?

- Не переиначивай, - возразил папа, сев на стул напротив меня. - Я забочусь о твоём будущем. У тебя есть возможность уехать отсюда, начать нормальную жизнь, стать тем, кем ты мечтаешь, - и ты забудешь этот город. Так что не привязывайся к Дарреллу и уж тем более забудь о чувствах к нему.

- У меня нет к нему чувств.

Я поражалась, как ложь легко слетала с моих губ, а главное - так уверенно, что я не сомневалась ни секунды: отец мне поверит. Даже я себе верила.

- Ага, конечно.

Мне не понравился его взгляд: он снимал у меня всё с тела слой за слоем, добираясь до сердца и души. Наверно, так он и увидел то, что я ото всех скрывала. Даже Руби не говорила, хотя всё стало уже для меня ясно как день.

- Позови Офелию, вместе поужинаем и попытаемся провести человеческий совместный ужин.

- А ты к нам надолго? - я подошла к холодильнику, чтобы проверить, что мы можем с сестрой приготовить.

Папа перехватил дверцу, после чего протянул руку и достал упакованный новый стейк, который я до этого не покупала, и сестра тоже. Видимо, по приезде родитель доверху забил холодильник продуктами.

- Надоесть ещё успею.

Он улыбнулся, а я смутилась. В груди разливалось болезненное приятное чувство. Видимо, я была испорчена, сломлена и обречена, потому что продолжала любить тех, кому, кажется, на меня было наплевать.

Офелия отложила тетрадки, перелистывала что-то и искала, словно потеряла. Она так была этим занята, что совсем меня не замечала. На её руке сверкнуло кольцо, которое, кажется, она нашла. У меня в груди отлегло, и я шумно выдохнула.

- Лив, напугала… - шикнула Офелия. - Вы уже поговорили с папой? Он сильно ругался?

- А на тебя?

Сестра улыбнулась и замотала головой. Она приобняла меня за спину и повела к лестнице. Мы услышали какой-то треск и, переглянувшись, быстрее побежали в гостиную, где вовсю пахло луком.

Папа лопаткой переворачивал стейки, ловко управляясь с кухонной утварью. Кончик носа Офелии покраснел, а я, затолкнув трогательные чувства куда подальше, как и учил папа, принялась сервировать стол. Это был первый раз за долгие годы, когда нам готовил кто-то ещё в этом доме.

- Вы обе худые, нормально питаетесь? Денег хватает?

Мы с Офелией смотрели на стол, заставленный гарниром, закусками, стейком, фруктами, овощами и небольшими порциями салатов, которые сделали уже мы с сестрой, чтобы хоть как-то помочь папе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Да, всё нормально.

- Придумали, чем хотите заниматься после учёбы?

Сестре и мне было непривычно, что кто-то интересовался нашими успехами. Причём папа делал это так уверенно, будто всегда был рядом с нами. Сейчас мне всё больше казалось, что он чужой человек: ни во мне, ни в Офелии не было качеств обоих наших родителей.

- Мне нужно поступить в колледж, а потом я уеду из города и стану врачом. Лив хочет быть психологом.

- Хороший выбор, - папа взял графин с апельсиновым соком.

Свежевыжатым, его руками. Я впервые видела, как это делают вручную. Ему всего лишь понадобилось разрезать апельсин на две части, чтобы после сок заструился в графин из-за того, что он крепко сжал половинки своими пальцами.

Он взял пару стаканов и налил их до краёв нам.

- У психологов есть множество направлений, есть какое-то конкретное, Оливия?

- Я… Ещё изучаю это.

Последние полгода я занималась выживанием, а не изучением всех тонкостей специальности.

Папа останавливаться не собирался: он спрашивал и спрашивал, а Офелия достаточно легко раскрылась, будто до этого и не переживала, что его так долго не было.

Я собрала грязную посуду после ужина, но папа забрал тарелки.

- Иди отдыхай, с этим я справлюсь сам.

- Ты можешь взять комнату мамы. Мы там всё обновили, и там… Достаточно чисто.

Отец кивнул, провожая меня взглядом до самого выхода из гостиной. Я залезла в душ перед сном, услышав, как в гостиной отец продолжает что-то обсуждать с Офелией. Они оба сидели каждый в своём компьютере и, кажется, выбирали что-то для дома.

Что ж, это будет не из нашего с сестрой счёта вычитаться, так что неважно.

В груди всё ещё отдавались болью слова папы. Он не хотел нас, не любил маму, и, кажется, это она хотела его удержать возле себя при помощи меня и Офелии. А ещё он сказал, что Даррелл такой же. Но мне было страшно представить, чтобы я подобным образом попробовала достучаться до Гнева.

Я отошла от входа в гостиную, заметив, как отец в последнюю секунду мне улыбнулся. Ничего не ответив, пошла к себе в комнату и легла под одеяло. Всё постельное пахло лавандой - концентратом, который мы стали добавлять к белью при стирке.

Запах цветов меня успокаивал, поэтому я достаточно быстро провалилась в сон.

Тук-тук-тук…

Я раскрыла веки, и мне в глаза попал яркий свет луны. Я приподнялась на локтях, осмотревшись. Ничего и никого… Уронив тяжёлую голову на подушку, практически сразу же провалилась в сон.

Тук-тук-тук…

Сердце так бешено затарахтело в груди, что быстро прогнало остатки сна. Паника стёрла тяжесть с тела, и оно стало из-за нервов таким лёгким, что я довольно быстро подскочила на кровати.

За стеклом был чей-то силуэт. Я присмотрелась и заметила, как кто-то указывает на ручку окна.

Мой телефон завибрировал.

Даррелл

: открой, это я.

Чуть перевела дыхание от испуга, пригладила спутавшиеся волосы и дёрнула за ручку, после чего окно открылось нараспашку.

Даррелл обхватил пальцами раму снизу, подпрыгнул и уселся на подоконник, свесив ноги на улицу.

- Привет, - прошептала я едва слышно, чтобы никого не разбудить.

Была уже глубокая ночь, и я была без понятия, как папа отреагирует на таких гостей. Судя по всему, Даррелл ему не сильно нравился.

- Привет.

Гнев тоже говорил тихо. Я закуталась в одеяло, потому что на улице было довольно холодно, а парень в комнату полностью заползать, кажется, не собирался.

- Завтра я расскажу твоему отцу всё, как было на самом деле, и не уверен, что всё закончится мирно, поэтому хотел поговорить с тобой до этого.

- Думаешь, это ему нужно? Всё уже в прошлом.

Даррелл отвёл взгляд и, болтая ногами, теребил шнурок своего снятого капюшона.

- У нас свои рабочие вопросы, а у каждого из администрации есть правило, которое помогает нам взаимодействовать. Я не могу просить помощи у человека, от которого скрываю, что насиловал его дочь.

- После этого он тебе точно не поможет, - я усмехнулась.

- Поможет, потому что ты тоже живёшь в этом городе, и… Это всё неважно, Оливия, я пришёл к тебе за другим.

Внутри меня усилилось неприятное волнение. Мне хотелось себя куда-то деть, но я была заперта между отцом, Офелией и Дарреллом. Ситуация была ужасающей, как ни крути.

- Что происходит, Даррелл? Ты расскажешь мне?

Парень мотнул головой.

- Но ты мне должен. Лучше вместо извинений расскажи, что нам угрожает. Я устала жить в неведении, это изматывает меня и пугает.

- Не сейчас, Лив, - с какой-то мольбой прошептал Даррелл. - Может быть, позже, когда мы во всём разберёмся, но сейчас я не хочу, чтобы тебе что-то угрожало.

Я подползла к парню ближе и скинула одеяло, коснувшись ладонью холодной спины.

- Попросишь у меня помощи, если она потребуется?

Даррелл замер и напрягся. Я прикрыла веки, понимая, что своим голосом и вопросом уже всё раскрыла. Он должен был всё понять, а теперь сбежит. Но я не буду своей матерью, не стану как-то манипулировать - мне отлично и без этого было известно, что Даррелл никогда не будет моим.

- Как с отцом поговорили? - его вопрос разрушил моё внутреннее волнение.

Это было очередным доказательством того, что Гневу было глубоко всё равно на мои чувства, даже если и догадался о них.

- Непривычно, что кто-то о нас заботится и искренне интересуется, - замялась я. - И хоть это странно, но приятно.

- Зачем ты защитила меня перед ним? После всего ты продолжаешь оставаться доброй, Оливия. То ли это признак невероятной тупости, то ли героизма. Если второе, то я этого не заслуживаю, если первое… - он глубоко вздохнул.

- Конечно, первое, - усмехнулась я. - Оливия Блейк очень глупая девчонка, разве ты ещё этого не понял?

Даррелл развернулся на подоконнике и отпихнул меня. Я упала на подушки, а он заполз на кровать, закрыв за собой окно. Стянув боты и куртку с себя, Гнев откинул одеяло и навис надо мной, вглядываясь в моё лицо. Во рту пересохло от волнения, сердце отбивало свой ритм где-то внизу живота, а между ног намокли трусики. Однозначно, Оливия умной не была. Моё тело меня подводило, и я уже ничего не могла с этим поделать.

- Займись со мной сексом, - прошептала я в горячие губы, которых быстро коснулась, привстав на мгновение. На большее мышц пресса не хватило, поэтому я упала на подушки, а Гнев же сместил свой взгляд с моих глаз на губы, изучая их болезненно долгое время.

Но дважды повторять Дарреллу не пришлось. Он тоже поцеловал меня в губы, сдавливая пальцами бёдра в пижамных штанах. Я вложила в поцелуй всё своё отчаяние, потому что понимала: смысла скрывать свои чувства больше нет. Мне было страшно, внутри сильнее разрасталось предчувствие, будто я больше его не увижу, и именно в такие моменты стиралась грань совести, и хотелось делать то, что действительно было на уме.

А я хотела Даррелла - всего и целиком. И если это можно получить только на часы и только путём секса, тогда это означало, что мне нужен секс.

Глава 32 Глаза к глазам

Оливия

Гнев стянул с себя кофту, разорвав наш поцелуй на несколько секунд. После чего снова вернулся к губам.

- Только не шуми, потому что твой отец мне голову прострелит.

Я тихо рассмеялась и кивнула, Даррелл же сел на колени передо мной и стал медленно стягивать с меня трусики и штаны. От прикосновений его тёплых подушечек пальцев по коже прошлись мурашки, отдаваясь внизу живота и между ног приятным покалыванием. Пришлось прикрыть глаза и закусить губу, чтобы не застонать от вида и ощущения.

Даррелл подхватил мои ноги под колени, но я привстала и положила ладони на его щёки.

- Хочу глаза к глазам… Если можно.

Гнев навис надо мной, положив одну из подушек под мою поясницу. Его пальцы прошлись по моей промежности, и когда он помассировал клитор, я тихо застонала.

- Тшш, - Гнев приблизился к лицу, заглядывая в глаза и улыбаясь, однако ласкать меня он не перестал. - Нужно, чтобы ты стала мокрой.

- У меня есть смазка, я купила.

- Зачем? - нахмурился Даррелл. - У тебя был кто-то ещё?

А он не следил по камерам за мной? Кажется, нет, потому что его лицо было заинтересованным. Раньше он каждую секунду моего времени знал наизусть, расписание и частоту дыхания. Потому что раньше ему это было интересно, а теперь, кажется, нет.

- Для себя, мне нравится себя ласкать.

Плечи Даррелла, на которых лежали мои руки, расслабились. Он слегка потянулся к прикроватной тумбе и достал оттуда маленький флакончик, а вместе с тем и вибратор.

Его бровь изогнулась вслед за губами, он явно пытался подавить смешок.

- И как его зовут, Даррелл-младший? Так ты забываешься?

- Я не использую секс, чтобы забыться.

Пальцы Гнева проникли в меня, смазывая всё внутри. Его подушечки прижались к верхней стенке, отчего с губ сорвался стон, который он тут же заткнул поцелуем.

- Ты точно хочешь, чтобы я тут умер.

Я разорвала поцелуй и замотала головой так активно, как только могла, только бы он мне поверил.

- Не ври мне.

- Но я, правда, не хочу, чтобы ты умер, - прошептала я со всей искренностью, что была во мне.

- Я не про это, - на лице Гнева не было и тени улыбки, тем не менее, его пальцы продолжали приносить мне наслаждение. Мышцы внутри меня стали сокращаться, и Даррелл замер, не давая мне кончить. - После больницы ты воспользовалась мной в машине.

О чём он вообще говорил? Он подумал, что я так поступила?

- Нет, Даррелл, я тогда только хотела тебя, потому что знала: ты не позволишь мне это сделать с кем-то ещё, а со мной ты хочешь нечасто.

Его бровь дёрнулась, но он быстро взял себя в руки. Может, ему было смешно с моих предположений, но я себя не обманывала: у Даррелла были другие девушки, иначе быть не могло. Я даже не смела представить, что он сдерживает себя и больше ни с кем не занимается сексом.

Гнев ещё какое-то время смотрел на меня, наши лица находились в считанных сантиметрах, и мы улавливали горячее дыхание друг друга. Я дышала часто и прерывисто, Даррелл же - глубоко и спокойно, контролируя каждый сантиметр моего тела.

Его губы спустились к моей шее, где он оставил невесомый поцелуй. Чуть приподнявшись, я стянула с себя кофту, предоставляя Дарреллу на обозрение всё своё тело. Его губы довольно быстро оказались в районе моих ключиц, и соски тут же болезненно затвердели.

Гнев сглотнул, зависнув над ними. Я думала, что он рассматривает результат своей ошибки, но заметила, как он жадно облизнул губы.

- Ты можешь к ним прикоснуться, только аккуратно.

Он кивнул, посмотрев на меня всего секунду, за которую сглотнул, после чего опустился к правой груди. Кончик его языка оказался на чувствительной коже, и я тут же сжала его пальцы внутри себя. На несколько секунд забыла, как дышать: возбуждения стало так много, что я сиюсекундно захотела внутри себя Даррелла. Всего, без остатка.

Гнев обхватил губами сосок и слабо его потянул, причмокнув, после чего отпустил.

- Ох, Дарр…

Он проделал так же и со вторым, принявшись чередовать.

До этого я хотела целовать парня, обнимать, но теперь я действительно жаждала и его член. Почувствовать, как он входит в меня, раздвигает стенки, как касается чего-то внутри настолько чувствительного, что не остаётся сил сдерживать крики и стоны.

Осмелев, я запустила пальцы в волосы Гнева и притянула его лицо к своему, впившись в губы. Наши языки сплелись, как и дыхание. Я продолжала целовать так жадно, словно больше никогда его не увижу. Даррелл усмехнулся мне в губы, а после снял с себя всю одежду и раздвинул мои ноги, пристраиваясь между ними. Он накрыл нас одеялом, поэтому мне тут же стало тепло от его горячей кожи. Пальчиками провела по каждому из узоров, вместе с ним наблюдая за тем, как ногти повторяют рисунок на его груди.

Наши взгляды встретились, когда лицо Даррелла снова оказалось рядом с моим и он медленно вошёл в меня. Эмоции переполняли, их стало так много, что я была неспособна удержать в себе всё, и тихо всхлипнула.

- Я сделал что-то не так?

Даррелл отстранился на вытянутых по обе стороны от моего лица руках. Его забота казалась искренней, и всего на минутку я хотела поверить в своё счастье.

- Нет, я в порядке.

Подушечки больших пальцев Даррелла стёрли слёзы, которые он после слизнул.

- Тогда почему плачешь?

Сердце ускорило свой ритм. Гнев выглядел сейчас слишком уязвимо, он двигался медленно, не доходя до конца.

- Я люблю тебя, Даррелл.

Его лицо в мгновение изменилось, а тело дрогнуло. Я положила ладони на его горячие ягодицы и подтолкнула к себе, чтобы он вошёл до конца. С губ сорвался тихий стон, и я выгнулась, понимая, насколько идеально он мне подходил.

Пальцы Гнева сжали мои щёки. Он приблизился настолько сильно, что наши губы практически соприкасались. Во тьме его чёрные глаза в предупреждении сверкнули, а сам он со злостью прошептал:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Никогда больше не говори мне подобной хуйни.

Моё сердце болезненно сжалось, а член Даррелла стал быстрее проникать в меня, доходя до предела. Мои глаза закатывались от смеси боли, которая стала приносить удовольствие. Я вцепилась в его спину, не жалея кожу парня. Чувствовала, как кровь течёт по его спине из-за моих ногтей, но нам обоим было на это плевать.

Даррелл тихо зашипел мне в губы, а потом впился в них с такой силой, что я снова простонала. Его пальцы с моих щёк переместились на бёдра. Он поднял одну мою ногу, входя теперь под другим углом, углубляя проникновение.

- Дарр… - прошептала я с мольбой. - Не останавливайся.

Со щёк текли слёзы и щекотали кожу, затекая в уши. Парень ловил губами некоторые, слизывал языком, но их было всё равно больше. Его пальцы обхватили мои запястья и вжали в подушку над головой.

- Повтори, что я сказал, - Даррелл трахал меня с каждой секундой жёстче, наплевав на то, что мне и этого было уже много.

- Люблю тебя, - прошептала я в противовес его просьбе.

- Блять, - рявкнул Гнев, после чего последним толчком зашёл в меня и мелко задрожал, и я вместе с ним.

Мы тяжело задышали, и через некоторое время Гнев лёг рядом на подушку. Он переложил мою голову к себе на плечо, и я тут же сжалась в ожидании его реакции на всё, что сказала ему до этого. Наверное, для собственной безопасности стоило взять все слова назад или извиниться, но я не хотела этого делать. Даже если он скажет, что больше не придёт или что ненавидит меня, он уже столько раз делал мне больно, что я научилась этим наслаждаться.

Но Даррелл молчал, его рука, на которой я лежала, обнимала меня, а большой палец поглаживал спину, отчего кожа реагировала мурашками, а соски снова окрепли, поднялись и теперь тёрлись о горячую грудь Даррелла.

- Твои татуировки что-то значат?

Парень мотнул головой.

- Я просто люблю боль.

- Могу тебе проколоть соски.

Даррелл посмотрел на меня и тихо рассмеялся. Впервые по-доброму и счастливо. Моё сердце снова пропустило болезненный удар. Кажется, теперь у нас с Дарреллом появилось кое-что общее: я тоже полюбила боль. Только ту, которую причинял мне он.

- Тебе станет от этого легче?

Приподнявшись, я заглянула в чёрные глаза Даррелла. Он запустил свои пальцы в мои волосы, слегка их сдавив, и я тут же поластилась о его ладонь.

- Оливия, ты полная дура.

- Я знаю, - улыбнулась я ему, а его рука легла мне на затылок и притянула к губам.

Он обнял меня второй рукой так крепко, что я не могла сделать вдох. Мои ладони легли на его щёки, и плевать, что он разозлится, мне хотелось его чувствовать.

Даррелл перевернул меня, снова нависнув надо мной. Я почувствовала, как его член стал увеличиваться. Мне хотелось повторить всё, но я не знала, как об этом сказать. Если я выйду в душ, то нас точно услышат. Сомневаюсь, что отец, спящий в соседней комнате, не проснулся от моих тихих всхлипов и стонов, учитывая, кем он работал.

- Уходишь?

Даррелл кивнул и сполз с кровати, собирая свои вещи. Я видела, что он снова возбудился, но, полагаю, это была лишь физиология. Его спугнули мои слова, и будет слишком унизительно спрашивать, вернётся ли он, но я не удержалась:

- Когда мы снова увидимся?

Он застегнул ремень джинсов, после чего повернулся ко мне грудью. На ней блестели в свете луны мелкие капельки пота.

- Ложись спать, Оливия.

Даррелл набросил на себя кофту, а поверх неё - куртку, после чего схватил берцы и подошёл к окну, открыв его. В тишине я наблюдала, как он зашнуровывает обувь, уже сидя на подоконнике, после чего спрыгнул и надел капюшон.

Я ждала, что он обернётся. По крайней мере, эта мысль была не такой жадной, как надежда на то, что он останется на ночь. Но Даррелл ушёл и даже не посмотрел в моё окно. Я закрыла его и легла на подушки, наволочки которых ещё хранили его запах. Может быть, завтра всё случившееся покажется мне сном, но я в нём была достаточно смелой, чтобы признаться в чувствах Дарреллу. Надеялась, что хоть после того, как скажу о своих чувствах, они перестанут меня душить и ранить, но их полное отрицание парнем сделало всё ещё хуже.

Больше мне ничего было предложить Дарреллу, и я подумала, что не такие уж с мамой мы и разные.

Мы обе безнадёжно были влюблены в людей, которым на нас наплевать.

Глава 33 Подобие будущего

Даррелл

- Ты в порядке?

Я оторвал голову от сцепленных в замок рук, которыми подпирал лоб. В ответ кивнул, а Касс протянул мне кружку с кофе.

- Тебе нужно было выспаться перед встречей или перенести её хотя бы.

- А как у тебя со сном?

«Папочка» пытался отчитать меня, хотя сам стоял с кругами под глазами.

- Что сказала Оливия? - друг перевёл тему и сел рядом на диван, потягивая свой напиток. - Даже не представляю, как после всего она будет на тебя смотреть.

- Она мне призналась в любви.

Касс выплюнул кофе на пол, сидящие за компьютерами Алистер и Дамиан медленно повернулись ко мне, а я скрылся за чашкой, не желая обсуждать это дерьмо.

- Ты часто говорил, что она туповатая, но я до последнего в это не хотел верить, - усмехнулся Рид, вошедший со своей змеёй в комнату. - Ещё больше поражает то, что у вас это взаимно.

- Всё-таки нам надо разыскать Джульетту, - рассмеялся Дамиан, - у нас тут для неё новый сюжет созрел, пусть хоть где-то у бедолаг счастливый конец будет.

- Ну и вкус у Блейк, - фыркнул Алистер. - Даррелл, она слепая?

- Она тупая, - отозвался Рид.- Как можно влюбиться в своего преследователя и насильника?

Кассиан несколько раз махнул ладонью возле своей шеи, призывая заткнуться. Это он хорошо придумал, потому что какие-то плохие слова в сторону Оливии не от меня вызывали огромное раздражение.

- У нас на пороге дома гости, - Марс вошёл в гостиную, а позади него был знакомый мне блондин.

Я ждал Блейка-старшего, потому что именно я и попросил Марса направить ему уведомление на телефон с просьбой о встрече со всеми из внутренней администрации. Когда прошлым вечером мы выяснили, что слова, сказанные им, были правдой (по крайней мере, предоставленные им доказательства свидетельствовали именно об этом), мы решили встретиться с ним лично.

Голубые глаза мужчины быстро нашли меня, в них не было ничего хорошего. Кажется, он нас слышал этой ночью…

- Здесь все?

- Позови Фила и Макса, - обратился Кассиан к Риду, и тот послушно ушёл на второй этаж к комнатам близнецов.

- Опустим лирическое вступление. Если вы меня позвали, значит, всё изучили. Не переживай, парень, - обратился отец Оливии к Кассиану, - твоему папаше противостоять даже подобные нам не могут, что уж говорить о кучке подростков.

Мужчина сел за круглый деревянный стол, после чего рукой указал на стулья. Мы все сели рядом, и, к «счастью», я оказался напротив него. Заебись…

То, что это я был в немилости у Блейка-старшего, стало очевидно с первых секунд. Его лицо смягчалось, когда он говорил с кем-то из моей команды, плечи расслаблялись, а уголки губ иногда приподнимались.

Когда присоединились близнецы, Блейк всем нам представился как Джон.

- Я вас утешать не буду и скрывать правду тоже. Ребята, ситуация у вас максимально херовая. Ваш город у правительства не в приоритете, так что предложение Рамоса по его уничтожению рассматривают на полном серьёзе.

- Что за нахуй?! - вспылил Дамиан.

- Распорядки здесь не такие жестокие, и, кроме редких кадров, правительство от этого города выгоду не получает, поэтому предложение легко рассмотрели.

- А ты ещё хотел их поменять, - усмехнулся Алистер мне, и Джон тут же перевёл на меня взгляд.

- О чём он? - обратился Блейк-старший ко мне.

Кассиан посмотрел на меня, и так как оказался ближе всех к Джону, сидя по его левую руку, решил рассказать за меня, чему я был безумно рад. Какая нахер разница, что я скажу, если по итогу получу насмешку и презрение. Лучше говорить тому, к кому изначально нет предвзятого отношения. Это не трусость, а холодный расчёт для успешных переговоров со старшим, который мог нам помочь. Мне Джон мог не нравиться хоть тысячу раз, или я ему, но все в комнате прекрасно понимали, что мы нуждались в нём.

- Мы решили чуть подправить законы в городе, и первый как раз касался Ночи Жатвы, чтобы девушки чувствовали себя в безопасности. Мы понимаем, что лезть придётся до самых верхов, чтобы всё изменить…

Джон рассмеялся, а после качнулся на стуле, закинув локоть на его спинку.

- Ребята, этот закон и так защищает наших девчонок. Мы придумали его много лет назад, чтобы как-то отгородить город от внешних «туристов». Так их хотя бы трахаете вы, молодёжь, которую мы преподнесли как будущих работников для политиков, а не уже состоявшиеся чинуши.

Мы все переглянулись, а Джон рассмеялся ещё громче.

- Вы ещё дети и даже не представляете, с какой грязью столкнётесь. Но это всё потом, сейчас поговорим о преемственности, что является вашим шансом на спасение, а ещё - решение этого парня.

Джон указал на меня, и друзья в комнате как-то понимающе усмехнулись. И что же он мне скажет: отрежь свой член - и тогда я вам помогу?

- Я слышал об этом, - Марс сложил руки в замок перед собой. - Мы подписываем контракты на обязательную службу на двадцать пять лет.

- Именно, - подтвердил Джон. - Можно сказать, продаёте душу, но с одним условием для вашего спасения. Мало просто продаться, важно, чтобы тот, кого вы заменяете, был достаточно весомым в том обществе, - Блейк-старший показал пальцем вверх, и мы все всё поняли. - Чем больше незаменимых людей из города, тем больше у него защиты.

- У нас на примете только один такой, - рассмеялся Кассиан, - и тот хочет меня убить.

- Вы можете нам наконец-то разъяснить, почему Рамос-старший хочет прикончить Кассиана?

Я посмотрел на близнецов, которые подняли не самую приятную тему для нас всех. Нам бы сейчас подумать, как город спасать, а не слушать чьи-то там тёрки семейные. Фил мне незаметно показал фак, а Макс рассмеялся.

- Всё очень просто: если преемник не назначен официально, то им становится твой родственник, а в случае старшего Рамоса Кассиан очень даже подходит. Если Касс умрёт, то Рамос будет больше ценен и незаменим до тех пор, пока кого-то не назначит. Извини, Касс, но я скажу это: твой отец - полная самовлюблённая мудила, что упивается своей властью. Всем очевидно, что преемника он не назначит, пока не испустит дух.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Всё в порядке, я это знаю.

Мне захотелось как-то поддержать Касса, но между нами ещё сидели Рид и Марс.

- Вы знаете, чьими преемниками мы станем? - поинтересовался Алистер. - Есть кто на примете?

- Ты - своих родителей, вам на роду было написано ваше занятие, и ты отлично вписываешься в их светское общество, - успокоил рыжего друга Джон. - Кассиан займёт место отца - и, я надеюсь, поменяет многие правила, если выживет к моменту двадцатипятилетия. С остальными… - Джон как-то усмехнулся. - Мы вам освободим пару вакансий.

- Мы? - вырвалось у меня.

Кто-то ещё был на нашей стороне?

- Я приехал сюда как минимум ещё за одним человеком, - голубые глаза Джона взглянули на парня справа от меня. - Марсель, тебе день на сборы.

Друг кивнул, спрятав руки под стол. Мы знали, зачем правительство вызывало нашего друга. Он уже был наёмным убийцей, его путь тоже был ясен, и выбора ему не давали, обучая с самого детства. Насколько нам всем было известно (а Марс был очень скрытным в этом плане), его мать очень высоко взлетела - и нашла лучших тренеров для сына, чтобы обеспечить ему надёжную защиту в теневом правительстве за счёт навыков убийцы Марса.

- Теперь ты, Даррелл.

Почему-то, когда Джон произносил моё имя, оно звучало как «пошёл нахуй, уёбок», но мне могло и показаться.

- Моя помощь вам всем зависит от твоего решения. Либо ты отваливаешь от моей дочери - и я помогаю всем вам выкарабкаться из этого дерьма и призываю к помощи всех, кто будет на нашей стороне, либо ты продолжаешь трахать мою же дочь в моём же доме, при этом защита её полностью на тебе. Но уверяю: если выберешь второй вариант - и костьми не ляжешь ради её спасения, а оно ей, уж поверь, понадобится, я тебя собственноручно пущу здесь, на центральной площади, на потроха.

Я смотрел в светлые глаза и при этом чувствовал, как каждый в этой комнате смотрел на меня помимо Блейка-старшего. Одно дело шутить надо мной и Оливией, подъёбывать за мои проявления слабости, но совершенно другое - сейчас взять ответственность за эту девчонку, что может повлечь за собой гнев моих друзей. Я не был уверен, что они не станут осуждать. Да, примут мой выбор, скрипя зубами, но если остановлюсь на втором варианте, это может подорвать доверие между всеми Грехами.

В этом городе нельзя было поддаваться эмоциям и чувствам. Я слушал признания Оливии этой ночью и невероятно злился, потому что они находили отклик у меня в душе. Блять, как я ненавидел прошедшую ночь и любил одновременно. Мне хотелось стереть воспоминания и в то же время проживать их снова и снова, как ебучий день сурка, потому что всего на мгновение я почувствовал, что такое счастье.

- Оливия - моя подопечная, и я не могу позволить себе доверить её безопасность тому, кто съёбывает из города на множество лет, а потом возвращается и с недовольным ебалом выкатывает мне какие-то претензии.

Мне могло показаться, но уголки губ Джона дрогнули, а в глазах что-то сверкнуло, и это точно не желание убивать.

- Ты подпишешь контракт на разведчика, станешь моим преемником, у тебя тоже сутки, чтобы собраться со мной на выезд из города. Проверим, как сработаешься с Марсом.

- То есть вы нам поможете? - недоверчиво переспросил Кассиан.

- Я бы сделал это в любом случае, - Блейк-старший в мгновение стал добродушным, с его лица напряжение спало, вот только плечи всё еще были чуть приподняты, словно он что-то недоговаривал.

Двадцать пять лет рабства за Оливию Блейк. Вот же дерьмо…

Что говорил Джон дальше, я уже не сильно слушал. Он общался с остальными Грехами не так уж и долго, а потом встал из-за стола и направился к выходу. Я, естественно, за ним.

- Джон.

- Даррелл, - на губах мужчины заиграла улыбка. - Что-то хотел мне сказать?

Он уже знал что, только хотел услышать это от меня. Я и не собирался больше всё скрывать.

- Я следил за вашей дочерью, думая, что так вам отомщу. Перекрыл им финансовый поток, заставил голодать несколько лет. Я насиловал Оливию, выбрал её в Ночь Жатвы и сделал ещё очень много дерьма. Вы вправе ненавидеть меня за всё это, но я уже извинился перед Оливией и готов быть её покровителем, что уже, собственно, и сделал.

Джон вставил в рот зубочистку и, на удивление, засунул руки в карманы джоггеров, во многом напоминающие мои. Блейк был чуть ниже меня ростом, а вот мышц у него было намного больше.

- Приятно слышать, что ты раскаиваешься. Я уже знал, кто будет моим преемником, когда мне доставили отчёт о том, как ты за ней следил. Направь ты эту энергию в более полезное русло - станешь отличным спецом. Твоя участь будет херовой, Дарр, это я тебе гарантирую, так что мне не нужно даже марать руки об тебя, чтобы отомстить, но ради твоего отца какое-то время я буду твоей защитой. Только мне не нравится, что ты спутался с Оливией.

Я прикусил язык, чтобы не ляпнуть о чём-то великом по типу «я люблю её». В эту хуйню никто из нас не поверит.

- Окончательно в своём выборе убедился, когда твои друзья сказали про то, что ты захотел поменять распорядок в городе. Это по-детски наивно и мило, но вот что, Даррелл: мы с тобой слишком похожи, так что открою тебе завесу тайны, что тебя ждёт.

Джон подошёл ко мне ближе и приподнял голову, заглядывая в мои глаза.

- У меня была девушка, покровителем которой я стал. Не мне тебе говорить, насколько я её любил, мне хватило трёх секунд, чтобы посмотреть на тебя и Оливию и увидеть в вас тогда меня и ту девушку. Но вот в чём вся соль, Дарр, они ненавидят, когда мы счастливы. Им нужны машины для убийств, ни к чему не привязанные, поэтому они убивают всех, кто нам дорог. Ты не убережёшь её, как ни старайся, она стала трупом в тот момент, как ты что-то к ней почувствовал. И я не знаю, что именно ты должен сделать, чтобы она не умерла, но ты, блять, это сделаешь.

- Я клянусь, - кивнул Джону, а тот достал руку из кармана и в момент ударил кулаком мне в солнечное сплетение, подхватив согнувшегося меня за плечо.

- А то ж, блядь, - прошептал он мне на ухо. - И если ещё раз подумаешь, что это хорошая идея - трахать мою дочь в метре от меня, отрежу тебе член и скормлю псам, понял меня?

Тяжело задышав, проморгавшись от боли и недостатка кислорода, медленно кивнул.

Джон тихо рассмеялся и ушёл, оставив меня отходить после его удара. Пока что мне были ясны две вещи: мой путь определился сам собой, а ещё я крупно влип, и в очередной раз из-за Оливии Блейк.

Глава 34 Подобие тоски

Оливия

Первые дни мне казалось, что Даррелл избегает меня. Я знала, что это абсолютно не в его характере, но это было довольно странно - не встречать его в коридорах.

Его не было онлайн в приложении.

И в машине с Грехами, кроме Кассиана и Рида, никто больше не ездил.

Стало казаться, что Даррелл - моя галлюцинация, сон, который развеялся, не оставив после себя ничего.

Через несколько недель я поняла, что его нет и дома. В нерешительности лишь раз подошла к Кассиану, и на меня посмотрели так, словно впервые видели. Мои уши и щёки горели, внутри съедало ужасное чувство стыда, будто нас ничего не объединяло.

- Даррелл не в городе?

Мой голос дрогнул под конец, когда я еще не договорила, а Касс кивнул.

- А когда он вернётся?

- Ты неправильно ставишь вопрос, - Рид, парень со светлыми кудрями, встал рядом, теребя рукой свой тонкий галстук.

В отличие от многих, Грехи соблюдали дресс-код в колледже.

- Правильнее спросить, вернётся ли он вообще?

Наша последняя ночь с Дарреллом была больше похожа на прощание между нами, и каждый раз, когда я мысленно возвращалась к ней, мне становилось только больнее.

- Я могу ему как-то помочь?

- Ты уже всё сделала, - Кассиан ушёл вместе со своим другом, а я так и осталась в коридоре с ещё большим количеством вопросов.

Моё помешательство на Гневе становилось очевидным. Мне хотелось обсудить это с Руби, но каждая наша встреча заканчивалась тем, что я только о нём и говорила. И тогда она спросила меня то же, что и отец:

«А чего хочу от жизни я сама?»

Мне было всего восемнадцать, я могла говорить, что всё ещё сломлена. Вот только дни шли, Гнева рядом не было, а в руки я себя так и не брала, болезненно привязавшись к человеку, что меня сломал. Он стал моим наркотиком, который хотелось ещё и ещё, но дозу резко отобрали - и меня трясло от её нехватки.

- Это ненормально, да? - я кружилась по гаражу подруги, которая стояла в яме в одной майке.

На улице был уже апрель, температура достигала пятнадцати градусов, но этого всё равно было чертовски мало, чтобы работать в одной майке.

- Да, Лив, но какая уже разница? Отпусти это…

- Я узнала, что ему закрыли сессию в колледже, то есть, фактически, учиться он продолжает.

Подруга мельком взглянула на меня своими тёмными глазами - и мне всё стало очевидно: ей глубоко до фени вся эта информация, и мне должно быть так же.

- Может, ты сама делом займёшься?

- Я же всё сдала, отлично учусь, у меня нет никаких хвостов.

Моя жизнь стала ровно такой, о какой я давно мечтала. На всё хватало денег, мама больше не пила, потому что она вообще умерла, Офелию я каждый день подвозила в школу и почти так же забирала, сестра перестала бояться мужчин, в холодильнике всегда была еда. В доме часто появлялся отец, проверяя нас, ужиная с нами, и даже интересовался нашей жизнью. Не формально, а проявлял настоящую заинтересованность.

Но всего этого мне было уже мало.

Мой мозг стал понимать, что не всё в этом мире чёрно-белое. То, что Джон не любил нашу маму - да, определённо чёрное, но я и Офелия - его дочери, о которых он заботился, и намного лучше мамы - и это белое. И при всём этом противоречивые эмоции раздирали меня - и я ничего не могла с этим поделать.

Как будто у меня накопилось много болезней, которым не были даны названия и, соответственно, лечения им тоже не было.

- Я не про учёбу. Кем ты хочешь быть, Оливия? Ты же раньше говорила что-то про психологию, так раз твой отец появился дома, воспользуйся его властью, запроси у него возможность поучиться чему-то. Не зацикливайся на Даррелле, потому что, если бы ему не было на тебя наплевать, он хотя бы дал тебе знать, что с ним.

- Но что, если он просто не может со мной связаться?

Руби вздохнула, приподняв брови, и отвернулась от меня. Вечером того же дня я стала вписывать в тетрадку всё, что меня интересовало. Мною было придумано двенадцать пунктов, после я по два объединяла в один, и так снова и снова, пока не остался один очевидный для меня ответ. У меня была смелая цель, но я зачеркнула её в тетрадке сразу же, закрасила пастой так, чтобы невозможно было даже разглядеть буквы.

Возможно, я бы смогла когда-то заняться спасением женщин, переживших насилие в этом городе, но я была пока что сломлена сама, а ещё для этого мне следовало оставаться в этом городе, а до недавних пор это было моим ночным кошмаром.

Но когда-то и Даррелл им был, а теперь я засыпала с мыслью о том, что была бы не против снова его увидеть. Мне его чертовски не хватало.

- Папа, ты дома?

Я заметила ботинки отца в коридоре - и прошла в гостиную. Джон сидел за своим ноутбуком, что-то в нём печатая. Его одежда практически не менялась, но он следил за собой. Папа был ухоженным и выглядел намного младше своего возраста, но это была лишь внешняя оболочка.

Он не раз засыпал на диване в гостиной, и, когда я садилась за стол, чтобы в тишине за ним понаблюдать и немного привыкнуть к его возвращению в нашу жизнь, не раз замечала, как он вздрагивал во сне или просыпался в холодном поту.

- Привет, Лив.

- Я купила чай с травами, будешь?

После него любой засыпал без задних ног. Как папа молча заботился о нас, так и я купила этот чай, чтобы родитель не просыпался посреди ночи с испариной.

- Давай, - скорее машинально ответил Джон, а я уже приготовила заварник.

- Ты зачастил к нам, работы нет?

Папа тихо рассмеялся, а потом пожал плечами.

- За меня есть кому выполнять работу, решил устроить себе отпуск.

Я придвинула родителю фарфор с дымящейся жидкостью и села напротив.

- Сможешь мне достать доступ к этим курсам?

Папа посмотрел на экран телефона, после чего кивнул. Ему потребовалось сделать всего пару звонков, после чего он дал мне логин и пароль для платформы, на которой теперь я могла пройти сорокачасовое обучение для психологов, которым интересна работа с жертвами насилия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Хороший выбор, думаешь остаться в этом городе?

В моей груди разлилось странное тепло. Мне можно было просто попросить - и я сразу же получила желаемое. Папа был моим папой - и это казалось чем-то невозможным для меня. Это родитель заботился обо мне и решал мои вопросы, а не наоборот.

В кончике носа защипало, так что я встала из-за стола, чтобы Джон не заметил, что в уголках глаз скапливаются слёзы. Подошла к кухонным шкафчикам, выискивая в них что-нибудь к чаю. Офелия была той ещё сладкоежкой, поэтому печенье, вафли и конфеты у нас не задерживались. Но когда приезжал папа, он всегда накупал много пачек всего, и у сестры банально не хватало времени всё это съесть, так что у меня был шанс отведать сладенькое.

- Я не знаю… Мне не нравится концепция построения общества здесь и полное подчинение мужчинам.

- Но ты любишь, когда они решают твои проблемы, не так ли?

Я тихо усмехнулась.

- Ты давно не живёшь в этом городе, папа. Мужчины их здесь только создают, а ты вернулся в нашу жизнь совсем недавно, чтобы так дерзко утверждать подобное.

- Туше.

Родитель рассмеялся, а я взяла упаковку с зефиром - и села на своё место. Мы ели в молчании, и, хоть папа так и не вернулся к ноутбуку и всё это время смотрел на меня, разговор он не продолжил.

Я составила план учёбы, развесила его на пробковой доске, прикрепив последним пунктом зачёркнутую бумажку, на которой уже было не распознать написанное ранее. Но я знала, что там, и этого было достаточно. Лучше буду стремиться к недосягаемой мечте, чем постоянно думать о Даррелле. Офелия заглянула вечером в комнату, но не стала отвлекать от учёбы. Обычно это она так старательно зубрила материал, что не замечала никого вокруг, теперь мы поменялись местами.

Апрель сменился маем, а после я начала новые курсы. Чем больше изучала в психологии, тем больше понимала, что мне ещё далеко до желанной цели. Даррелл так и не появился в колледже, но, по крайней мере, я уже не выискивала с колотящимся сердцем его или других Грехов среди коридоров колледжа. Только ближе к сессии, когда преподаватели стали подводить итоги и наши хвосты, я поняла, что Марса тоже не было в группе.

Я словно очнулась ото сна, поняв, что всё это время Лень не посещала занятия. И если в понедельник преподаватели заявили, что он ни к чему не допущен, то уже в начале следующей недели Марс получил разрешение на каждый экзамен.

Когда закончился семестр, мною были пройдены несколько теоретических блоков. Папа поручился за меня, поэтому мне дали доступ к онлайн-встречам с пациентами, с которыми работали специалисты.

Но только когда учебники закрывались, ручка откладывалась, а ноутбук выключался, всё становилось бесполезным, мысли возвращались к Гневу.

Наступило очередное полнолуние. Луна настолько ярко светила в моё лицо, что я так и не смогла заснуть. Глядя на небо, считала звёзды, но даже это не приближало ко сну.

Надев тёплый костюм, потому что по ночам всё ещё было прохладно, вышла тихо из дома, не желая разбудить Офелию. Джон уехал ещё неделю назад, и когда подобное происходило, моё внутреннее «я», желающее доказать всем и вся, что не думаю о Даррелле 24 на 7, расслаблялось - и мой мозг снова зацикливался на этом парне.

Мне хотелось поностальгировать. Может, если я поезжу по ночному городу и тайком съезжу в его район, то мне станет легче?

В бардачке машины лежал перцовый баллончик. Такой же был и у Офелии, они оба появились у нас почти сразу же после того, как друзья Грега попытались надо мной надругаться. Одна мелочь, но с ней я чувствовала себя спокойней, хотя что-то мне подсказывало, что Грехи всё равно продолжали меня защищать, пусть и не говорили об этом.

Я не задумывалась над тем, чтобы это проверить, было не до этих игр. Всё это стало казаться детским, и мне бы хватило одного «Даррелл жив». Моя хонда остановилась возле огромного особняка, в котором горели окна. Я не знала, где именно в нём комната Даррелла, но точно знала, что его вещи там. Мне бы только одну его кофту, чтобы вспомнить, как он пах.

Уронив голову на руль, тихо выдохнула. Время шло, а я была всё такой же глупой и безнадёжной Оливией Блейк.

Пока никто не заметил, завела машину и уехала из той части города, где жили Грехи.

Мой взгляд случайно упал на постройку, которая раньше вызывала мороз по коже. Возможно, это не самое лучшее решение - наведаться туда, откуда всё началось, посреди ночи. Но желание стало таким сильным, что ощущалось как зуд под кожей. Оставив машину возле входа, я долго смотрела на кирпичную полуразрушенную постройку. Металлические ворота были всё такими же ржавыми, окна - маленькими, а вокруг уже вовсю поросла трава. Не пройдёт и года, как здесь будут новые жертвы, но среди них уже не будет меня.

Внутри меня всё дрожало, но я решила взглянуть этому страху в глаза. Спрятав баллончик за пазухой, вышла из машины и на трясущихся ногах подошла ко входу в Паноптикум. Ворота были открыты, хотя я ждала, что здесь будет какая-то тяжёлая цепь или невскрываемый замок. Но ничего… Словно любой желающий мог зайти сюда и вспомнить, каково это было… Или же помечтать.

Мои ноги споткнулись о стеклянную бутылку, что лежала на входе. Она упала и с грохотом покатилась по бетонному покрытию первого этажа.

- Вот же… Напугала…

Я подсвечивала фонариком на телефоне себе дорогу, но внутри строения оказалось не так темно, потому что луна висела прямо над головой.

Внутри было тихо, но моё сердце так грохотало, что казалось, будто я вернулась в ту ночь со взрывами, хохотом и стонами. А ещё в ту ночь, когда я плакала и кричала. Послышался тихий смешок.

Я стала оглядываться и искать источник звука, пока не задрала голову и не посмотрела на смотровую площадку, что располагалась в центре строения. Там сидел Даррелл, свесив ноги и держа что-то блестящее в руках.

Его чёрные глаза сверкали при свете луны, а на лице не было и тени улыбки. Мы не виделись так долго, чтобы в итоге встретиться в месте, где всё началось.

Глава 35 Совет

Даррелл

Мы с Марсом сидели на красных мягких сидушках в зале, напоминающем амфитеатр. Пространство закрыто, прожекторы направлены в центр, где за овальным столом сидело с десяток человек, часть из которых была мне знакома заочно, а кто-то уже и лично.

Рядом со столом был экран, на котором еще десять минут назад закончилась презентация новостей из города, в котором мы недавно с напарником поменяли распорядки. Я много думал о том, как приятно будет убить Оливию Блейк до того, как узнал всю правду. Мне не раз приходилось избивать людей, чтобы донести до них то, что я хочу, потому что нормальный язык они не понимали. Но реальные убийства оказались не такими приятными.

Я стоял перед выбором: оставить кого-то без отца, матери или ребёнка или же подвергнуть уничтожению собственный город, в котором жили мои друзья и Оливия Блейк.

Ещё мне всегда казалось, что я не до конца знал Марселя, но после этих месяцев работы с ним до меня дошло, что сейчас я тем более без понятия, кто на самом деле представлял в нашей администрации Лень.

Сегодня же мы узнали, что вся проделанная нами работа не пропала даром. Теперь наш город по ресурсам был не самый последний, а значит, проект Рамоса-старшего отклонили. Я сжал челюсти, вспоминая, чего нам это стоило. Столько крови было на руках Марса и моих, только ради того, чтобы один урод не добился своего…

- Не вини себя, дальше будет с этим проще, - услышал я тихий голос Марса.

Я бы мог сказать «что за хуйню ты несёшь?» или «как, блять, после всего этого дерьма может стать легче?», но Марсель был наёмным убийцей уже несколько лет, так что ему точно было виднее.

- Как ты с этим справлялся в одиночку?

Он никогда не жаловался на свою работу нам, был скрытным, даже ни одного признака ёбаного ПТСР. Я всегда считал Лень спокойным, но я даже представить не мог, насколько адские у него терпение и выдержка.

- Когда я вернусь домой, меня будет ждать человек, который ни за что в жизни не посчитает меня монстром, - усмехнулся Марс, скинув с головы капюшон своего тёмного худи. На его шее виднелась массивная серебристая цепочка, на которой раньше он носил кольца всех девственниц, теперь там было только одно. - Именно поэтому я не позволю никому из Грехов сказать о ней что-то плохое или как-то принизить, какую бы чушь она в будущем ни сотворила.

Марсель был влюблён, это очевидно. В отличие от моих чувств, напоминающих кипящее жерло вулкана, его были сравнимы с глыбою ледяного спокойствия. Я смеялся с того, что он нашёл кого-то в восемнадцать, а теперь понимал, что для него это было жизненно необходимо. И мне стало пиздец как стыдно.

- Джон сказал, что они заинтересованы в том, чтобы уничтожить тех, кто нам дорог, - я кивнул на центральный стол, за которым сидела, в том числе, и мать Марселя.

- Мне на это всё равно. У меня семь способных друзей, которые защитят то, что мне дорого, достаточно их об этом попросить. И я не стану и без того в своей короткой жизни чем-то жертвовать, только бы угодить во всём правительству.

- Но ты… Никогда не просил нас защитить свою подопечную.

Марс пожал плечами и криво улыбнулся:

- Никто, кроме тебя и Кассиана, пока для этого не созрел, чтобы понять, что бы я хотел до вас всех донести. Вспомни даже свою идею с изменением режима в городе, кто тебя поддержал?

- Прости, что раньше как-то смеялся над этим. Только попав в ту задницу, в которой ты постоянно работал, я понял, как важно иметь кого-то рядом.

- На самом деле ты ещё не прочувствовал настоящий кайф, - Марс тихо засмеялся, спрятав от меня своё лицо. - Когда после всего этого дерьма вернёшься в город и увидишь её, может, даже в твоей одежде. Она ещё какую-то помощь свою предложит, и хоть ты будешь понимать, насколько она бессильна, тебя успокоит сам факт того, что кто-то единственный в этом мире не видит в тебе ничтожества, даже если ты себя отлично знаешь и понимаешь, как остальные правы насчёт тебя.

- Вы давно вместе?

- С этой Ночи Жатвы.

Давно… Уже больше полугода, и всё это время Марс скрывал от нас девушку, не подтверждая и не опровергая наши догадки. Лень тихо наслаждался своим счастьем, пока я гнался за местью для Оливии, которую сейчас представляю, пока Марс говорит о своей девушке. И друг снова прервал поток моих размышлений:

- Не пытайся другим Грехам вдолбить это чувство, именно по этой же причине они не поддержали твою идею изменить порядки. Подожди, пока их призовут, или же того момента, как они найдут кого-то. Мы сможем исправить всё совместными усилиями, только так мы сможем оказаться там, - Лень посмотрел на центр зала, где решались судьбы людей. - И когда мы это сделаем, то поменяем порядок не только в нашем городе.

- Амбициозно. Но Кассиан же никого не нашёл, однако он согласился.

- Касс другой, он всегда был сообразительней. А ещё я видел кольцо, которое он носит на шее, и ты тоже о нём в курсе, так что не надо мне лгать. И хоть он нам обоим не раскрыл, кто это, и так понятно, что ему тоже есть ради кого затеять бунт.

На экранах появились люди, которых мы устранили с Марселем, чтобы у нас появилось время для подготовки к противостоянию с Рамосом-старшим. Не всех убил Марс своими руками, мы их выманивали из города на задания, я узнавал профиль деятельности каждого, отслеживал слабые места и причины, по которым нужные нам кадры могут покинуть безопасную зону для дальнейшего устранения. Я в этом оказался, к сожалению, хорош. А еще, как показала практика, внешнему управлению плевать на своих работников, они были расходным материалом. Под действительно хорошим наблюдением были считанные единицы, и их список предоставил нам Джон.

Нам с Марселем нужно было оттянуть неизбежное до тех пор, когда каждый из внутренней администрации закончит военную подготовку и заключит контракт с внешним управлением. Тогда мы станем достаточно влиятельными, и наши голоса услышат. До тех пор нам придётся быть рабами системы, задвинув свои истинные намерения куда подальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Что если и с нашим городом кто-то поступил так же?

Марсель не отрывал взгляда от овального стола.

- Мы знаем, кто это был.

Мы оба смотрели на отца Кассиана. Те же чёрные длинные волосы, тот же оскал и низкий голос, который сейчас вещал какую-то хуйню. Нам здесь с Марсом делать было нечего сразу с того момента, как мы услышали, что наш город в безопасности на какое-то время. Но я хотел встретиться лицом к лицу с человеком, с которым нам ещё предстоит потягаться.

- Почему бы не убить его прямо сейчас?

- Потому что ты так же, как и я, хочешь вернуться домой, а если мы пойдём на поводу у своих желаний, нас тут же устранят.

За это время мой мозг часто подкидывал воспоминания дома. Все друзья, с которыми мы работаем, колледж, где учёба теперь будет идти как по маслу, потому что я подписал контракт на замену Джона Блейка. Мне открылось много чего нового, и теперь стало понятно, почему Марс зачастую молчал: он не сам по себе был таким скрытным, его обязывал о многом молчать контракт.

Заседание закончилось. Напарник отправился к своей матери, а я вышел в коридор, в котором хотел столкнуться с отцом лучшего друга. Он был чуть выше меня, в дорогом костюме, а на его галстуке переливалась какая-то брошь с камнями. На его теле была фиолетовая рубашка – любимый цвет Кассиана. Между ними двумя было так много общего, но я рад, что кое-что всё же разнилось.

Тщеславие. Оно никогда не было присуще моему другу, в отличие от этого уёбка. Рамос-старший остановился в жалких десятках сантиметров передо мной и заглянул мне в лицо.

- У тебя ко мне какой-то вопрос, Даррелл?

- Да, - я сжал в карманах джоггеров кулаки.

Уверен, этот кадр одной своей усмешкой меня хотел вывести из себя, чтобы я напал на него прямо сейчас и поставил своё право находиться здесь под вопрос на глазах у внешнего управления.

- Вас не заебало быть таким уродом?

Мужчина рассмеялся и прошёл мимо меня. Возможно, имея уже за спиной у себя слабое место в виде Оливии, в которое этот хрен мог легко ударить, мне стоило помалкивать, но я не мог. Мне хотелось убедиться, что подобные ему уроды реально существуют. Что наш враг не призрачная угроза, а самая настоящая. Сегодня я в этом убедился.

- Поверь мне, Даррелл, - я обернулся к мужчине, что на секунду остановился и даже не удосужился повернуться лицом ко мне. Очевидно, угрозы во мне он не видел. - Пройдут годы, и ты пожалеешь, что не убил меня сегодня.

И он зашагал дальше от меня по коридору с ровной спиной, будучи точно уверенным, что я не воспользуюсь оружием, что было у меня за пазухой. Сука…

- Даррелл!

На выходе с этажа меня ждал Джон. Когда я подошёл к нему, он лишь мельком взглянул мне за спину, где был отец Кассиана.

- Ты можешь отправляться с Марселем домой. Остались мелочные задания, я справлюсь без тебя.

Я хотел этого сильнее всего. Приехать в безопасный город и представить, что последние недели были для меня страшным сном. Когда Блейк-старший говорил, что жизнь у меня будет херовой с начала подписания контракта, он явно подразумевал даже не это. Ведь сейчас он мне помогал, а скоро перестанет.

Но всего этого мне хотелось до встречи с отцом Кассиана, теперь я же моё единственное желание - его поскорее уничтожить, и оно превосходило все другие.

- Он ведь думает, что никто из нас не выживет до двадцати пяти?

Джон скрестил руки на груди, слегка дёрнув бровью. Отец Оливии сразу понял, о ком я.

- Думаю, что так.

- Ты тоже так считаешь?

Я лишь на секунду взглянул на Джона, не желая видеть разочарования в его глазах. Понятно, почему Марсель никогда ничего не принимал, восхищение в глазах кого-то лучше любого порошка Алистера. Если бы сейчас передо мной был не Джон, а его дочь, я бы непременно увидел восхищение или страх, который бы только подчёркивал то, какой я всесильный. Мне не хватало веры в меня, так что, наверно, зря я спросил у того, кто меня недолюбливает.

- У тебя отличные способности, Даррелл, и я знал твоего отца. Если тебе дать немного практики, ты быстро втянешься.

Этого хотелось меньше всего. Если бы только мне предложили всё и сразу, но так ведь не бывает. Но слова Джона были мягче, чем я думал, и придали немного сил. Поэтому я забрал планшет из рук Джона, на котором была информация по следующим заданиям.

- Девочкам нужен отец, а мне практика, так что я пока потренируюсь на ваших заданиях.

Джон только усмехнулся, но ничего не сказал. Я же ушёл, чтобы попрощаться с Марселем, потому что в город он вернётся без меня.

Глава 36 Ради тебя

Даррелл

Я вернулся в город ночью. Не то чтобы стремился избегать друзей, но мне нужно было время в тишине, чтобы прийти в себя. Марс говорил, что с этим будут проблемы, он не давал решений, но его подсказки были неплохим подспорьем. Я, в отличие от него, знал, с чем столкнусь.

В доме было темно и тихо. В моей голове тоже, и это было самым приятным за многие годы. Только спустя недели после больницы стал замечать, что помимо внутренней злости внутри черепной коробки пропали шум и боль. И мне даже ничего не нужно было для этого делать.

Я открыл бар, достал оттуда стеклянную бутылку с виски и вышел по тёмному коридору на улицу. Специально не включал свет, чтобы ненароком никого не разбудить. Сидел какое-то время на лавке возле дома и смотрел на небо, думая, чем бы хотел заняться. Спать совершенно не хотелось, мой режим изменился из-за работы, где зачастую приходилось работать ночью. Марсель был таким же, поэтому легче переносил смены по ночам. Забавно: мне понадобилось всего пару месяцев, чтобы взглянуть на всё иначе. Тот же дом, город и люди, но что-то внутри меня изменилось, и я не мог понять, что именно.

Когда-то до меня стало доходить, что вся идея с Ночью Жатвы - бред полный, что насилие над девушками в нашем городе - это не что-то в порядке вещей. Но я увидел, что происходит в других подобных городах, и мой взгляд вновь перевернулся.

Мне захотелось оказаться там, откуда всё началось. Бутылка ещё не была мною начата, так что я сел за руль своей машины и подъехал к Паноптикуму. Сегодня ночью было ясное небо, луна так ярко светила, что мне не понадобился фонарик.

Да и без этого я так часто бывал здесь, что мог с закрытыми глазами сказать, сколько кирпичей в каком ярусе этой постройки, не говоря уже о том, что с лёгкостью ориентировался бы внутри с закрытыми глазами.

По центру всё так же располагалась смотровая площадка, на которой я лишил девственности Оливию. Сейчас её отец был моей единственной гарантией того, что меня не убьют в ближайшее время. Мы с Джоном кое-как даже нашли общий язык, и в голубых глазах Блейка-старшего я больше не видел ненависти к себе. Подозреваю, что это могло быть связано с его старшей дочерью. Может, она нашла себе кого-то, пока меня не было?

Я предоставил ей идеальную возможность для этого, поэтому у неё были все шансы. Кто-то, кто позаботится лучше меня о её безопасности. Нет, конечно же, такое невозможно, но тупо отрицать, что ей было бы лучше без меня. Она не будет под прицелом, потому что я к ней больше сам не сунусь. Ей нужно найти кого-то, кто не связан с администрацией, как внешней, так и внутренней.

Джон как-то обронил, что она занялась тем, что всегда любила. Оливии осталось два года в этом городе, а потом она уедет. Было бы славно больше не видеть её задницу рядом с собой, потому что я не мог нормально соображать, когда она находилась возле меня.

Я отставил бутылку и свесил ноги, сев на прохладный бетон. Внизу должна была быть горящая бочка, в которой мы жгли доказательства того, что мы выше женщин. Они слабые, никчёмные, не способны нам сопротивляться, и Ночь Жатвы всегда это неоспоримо нам демонстрировала.

Но никто не говорил о том, что происходит после неё. Женщинам не нужно прикладывать силу, чтобы оказаться внутри нас. Оливия не прилагала никаких усилий, чтобы как-то меня победить, она даже не сопротивлялась моим мучениям, за исключением той жалкой попытки сбежать из города. А что в итоге? Я сижу и думаю о ней. И делаю это постоянно, потому что скучаю по ней и её голосу, который считал самым отвратительным на свете.

Услышал, как на входе в постройку кто-то чертыхнулся. Рука даже не потянулась к оружию, потому что я отлично знал, кто в этом городе такой нерасторопный и глупый. Только одна девчонка могла явиться в столь небезопасное для неё место по непонятной мне причине.

Оливия услышала мой смешок, сорвавшийся непроизвольно, и подняла голову, остановив на мне испуганный взгляд. Марс сказал, что я почувствую нечто особенное, когда вернусь, но этого не произошло.

Потому что это уебанское чувство тоски со смесью радости было со мной уже давно, и я с ним уже успел смириться.

Супер, Блейк решила подняться ко мне. Она делала это до отвратительности медленно, и я прикрыл глаза, пытаясь вдохнуть и выдохнуть, чтобы не рявкнуть на неё. Оливия была слишком нежной и мягкой для меня, и всё ещё оставалось загадкой, насколько нужно было быть глупой, чтобы, зная меня, всё равно продолжать лететь ко мне, как мотылёк на свет, понимая, что ничего из этого не выйдет.

- Привет, - она села рядом со мной, так же свесив ноги с платформы, и посмотрела вниз.

Я видел, как она слегка поёжилась от высоты под нами. Ещё недавно она могла полететь с такой высоты, но её спасла моя мигрень, которая наступила тогда очень не вовремя.

- Привет.

Какое тупое слово, но одно оно - и вот уже девчонка смотрит в мои глаза, а не в бездну под нами. Её пальцы случайно коснулись холодной бутылки виски, которую она не заметила. К слову, я так её и не открыл.

- Хотел подумать в тишине над всем, обычно алкоголь с этим помогал, но сейчас, после того как аневризма лопнула, мне он больше не нужен, - я приставил два пальца к виску, словно пистолет, и выстрелил.

Глаза Блейк расширились, а губы слегка приоткрылись. Конечно же, взглянув всего раз на них, я уже ни о чём другом думать не мог. Вот поэтому я не рванул первым делом к ней.

- Тебе небезопасно тут сидеть, Оливия, - произнёс, всё так же поглощая взглядом её губы.

Они были припухшими, потому что она нервничала до этого и явно их покусывала. Стоило это представить - и член стал заметно ощутим в штанах.

- Почему же?.. Здесь ты, - она улыбнулась и склонила голову.

- Вот именно, здесь я.

Положив руку на её белобрысый затылок, притянул девушку к себе и наконец-то поцеловал. Она тихо застонала, а я предупреждающе прикусил её губу, чтобы она не издавала лишних звуков, но Блейк была чертовски непослушной. Она снова простонала мне в губы - и тогда я отстранился в качестве наказания. Нетрудно было догадаться, что ей тоже хотелось меня, но раз она не умеет слушаться, то и поделом ей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Как ты, Даррелл? - В её голосе сочилась одна лишь забота и ни капли обиды за содеянное. Глупая Оливия Блейк. - Может, я могу тебе чем-то помочь?

- Тебе только моей одежды не хватает, - я рассмеялся, а девчонка уставилась на меня с непониманием. - Забудь, я так, о своём.

Она отвернулась, а потом поджала под себя ноги. Я только сейчас понял, что бетон был холодным, а она села на него в одних джинсах.

Сняв с себя кофту, постелил её на бетон, чтобы ей было теплее.

- Я где-то полчаса назад была возле твоего дома и думала что-то в нём украсть из твоей одежды, - она смутилась и отвернулась. - Твои друзья не очень хорошо ко мне относятся, так что, наверное, хорошо, что не рискнула.

Мне было непонятно, откуда Марсель всё это знал: моя одежда, помощь, вся эта буря чувств, которая всё равно появилась в моей груди, стоило её заметить на входе в Паноптикум. В отличие от меня, Лень не боялся действовать, но уверен, у него история с его девчонкой не такая жестокая, как у меня была. Вряд ли в этом городе найдётся ещё одна такая глупышка Оливия, которая будет прощать за всё дерьмо в прошлом и беспокоиться за тебя в настоящем.

- Они изменят отношение к тебе, Оливия.

Мне хотелось повторять снова и снова её имя, чтобы наблюдать, как её плечи тихонько вздрагивают от этого. Уверен, если коснусь её, по её телу пойдут мурашки, а затем они перейдут ко мне - и тогда нам обоим конец.

Мне стоило ей сказать о своих чувствах, а не пялиться безостановочно на то, как она пытается неумело завязать между нами диалог. Мы оба никогда нормально не разговаривали, она же даже не знает, какой я, так с чего решила, что испытывает ко мне что-то?

Наверное, я всё это время держал рот на замке, потому что знал: если она поймёт, что я такой угрюмый постоянно, а не из мести, то оставит меня. И я потеряю того, в ком буду видеть восхищение.

- Я захотела взглянуть своему страху в глаза и вернуться сюда, чтобы вспомнить, как всё это было, - она улыбалась, когда говорила весь этот бред.

Как можно было улыбаться, когда говоришь о прошлом, в котором тебя уничтожали и насиловали у многих на глазах? Может, я зря боялся, и Блейк была сильной девчонкой? А я, кажется, недостаточно смелый для того, чтобы это проверить.

- Скажи, если бы мы вернулись в ту ночь, ты бы поступил со мной так же?

Мои пальцы обхватили холодное горлышко стеклянной бутылки вместо того, чтобы давать ей ответ.

Я покрутил алкоголь в руках, а затем скинул виски в пропасть, после чего бутылка разбилась под нами, явно попав в бочку. Девчонка снова вздрогнула, явно думая, что разозлила меня.

- Нет, Оливия, не поступил бы. Я бы снёс нахуй всю эту систему ради тебя.

Блейк повернулась ко мне, и мы смотрели какое-то время друг другу в глаза. Я вспоминал все её черты, подмечая, что её щёки стали чуть больше, а нос так и оставался крохотной вздёрнутой пимпочкой. Она выглядела бодрее и здоровее, вот что делает с ней моё отсутствие в её жизни. А она продолжает лезть ко мне, как будто не видит, что без меня ей лучше.

- Ты бы не смог, это невозможно.

Она привстала и подползла ко мне, а потом перекинула одну ногу, сев на мои бёдра. Её пальцы оказались на моих щеках, и мы вместе дышали единым воздухом.

Почему бы и нет? Ради Оливии всё возможно. Она даже не догадывалась, что именно этим я и занимался всё это время, занимаюсь и продолжу заниматься, пока страх прошлого не искоренится из её памяти. В идеале из её жизни должен был исчезнуть и я, но для подобного слаб уже я. Так что вся надежда на отца Кассиана, который наверняка попробует меня убить и не раз.

- Прошлое ты уже не исправишь, но ты можешь это сделать ради будущих девочек, которые боятся Ночи Жатвы, а я… - она тихо усмехнулась в мои губы, оставив между нами пару жалких сантиметров.

Я упирался руками сзади, чтобы дать ей пространство, но Оливия продолжала напирать, самостоятельно же лишая себя шанса на свободу. Стоило построить ей дверь, чтобы она вышла из проклятой комнаты, как Блейк её с грохотом закрывала и заходила в самый её центр, ожидая, что же будет теперь.

- А я хочу услышать какую-нибудь правдоподобную историю. К примеру, ты бы сделал это в другом месте или был бы нежен…

- Всё, о чём бы ты ни просила, Оливия, я бы дал тебе.

Она всхлипнула, а на мою щеку упала слеза из её глаз. Если бы Оливия была умной, она бы никогда не вернулась в Паноптикум, не спасла бы меня и не ставила бы на ноги после инсульта. Не сидела бы сейчас на моих ногах и не касалась бы пальцами моего лица.

Но если бы она была умной, тогда бы сейчас меня никто не целовал, и мне некого было бы обнимать и чувствовать невероятный прилив счастья и спокойствия. В тот момент, когда Оливия запустила свои пальцы в мои волосы и вперемешку со всхлипами и слезами продолжала меня целовать, я понял, о чём говорил Марсель. Плевать на внешнее правительство, плевать на Джона и всех, кто не хочет, чтобы Оливия была моей.

Я люблю её. Она любит меня. На этом точка.

Глава 37 Признание

Оливия

Дыхание Даррелла потяжелело и сбилось. Внутри меня где-то сжался маленький комочек страха, что его взбесили мои слёзы, стекающие между нами и щекочущие кожу лица. Но его рука лишь крепче со спины прижала меня к себе - и под собой я почувствовала его затвердевающий член.

- Оливия, - произнёс он хрипловатым голосом, отстранившись от меня.

Я стала наскоро стирать влагу с его лица, а после и со своего.

- М?

Я впервые видела, как Даррелл подбирал слова. Обычно он пёр как танк, но сейчас смотрел то в мои глаза, то на губы или вовсе отводил взгляд, явно собираясь с мыслями. У меня в груди от волнения так быстро забилось сердце, что я на какое-то время забыла, как нужно дышать.

Потянувшись к кофте Гнева, которая лежала чуть поодаль, стала её отряхивать, чтобы после отдать парню. Он сидел в одной майке, а сейчас было прохладно, и одной её не хватало. И как бы мне ни нравилось прикасаться к его горячей коже, желание заботиться о нём пересиливало страсть во мне.

- Хочешь быть моей?

- Я и так твоя, забыл?

На чёрной ткани больше не осталось грязи и пыли. Поэтому я протянула её Дарреллу, но тот даже не посмотрел на то, что в моих руках, неотрывно продолжая заглядывать мне в лицо.

- Я имел в виду по-настоящему: «любимой», «девушкой», называй это как хочешь. Но для этого будет условие: никакого личного пространства. Ты будешь под моим контролем или под контролем Грехов 24/7. Все запросы в интернете, твоё местоположение, состав воздуха, которым ты дышишь, - я буду обязан знать всё, а ты без каких-либо проблем предоставишь мне это.

- Раньше тебя не волновало моё разрешение, - горькая печаль разлилась глубоко в душе. - Даррелл, для того чтобы предлагать подобное, нужны чувства. Если тебе нужен секс, ты можешь его у меня попросить. Ты уже знаешь, что я тебя люблю, можешь этим пользоваться, и я не настолько глупая, чтобы не понимать, что ты меня не любишь. У меня никого кроме тебя больше не было, так что можешь не пере…

- Оливия, - рявкнул Даррелл, - ты слышишь, что я тебе говорю?

Прижав к груди толстовку парня, нахмурилась и кивнула.

- Я не глухая.

- А по-моему, очень даже.

Он забрал одежду и откинул её, после чего перехватил мои запястья и прижал их к себе, не давая возможности дёрнуться.

- Я люблю тебя, Оливия, и предлагаю стать своей девушкой. Но для этого нужно, чтобы ты выполнила то, о чём я говорил тебе раньше. Так ты согласна, твою мать, или нет?

Мои губы задрожали вместе с подбородком. Боги, я наверняка в этот момент выглядела так жалко, что даже взгляд самого Гнева смягчился. О чём он говорил?

- Любишь? - он кивнул. - Меня?

Даррелл закатил глаза и шумно выдохнул.

- Ещё раз повторить?

Я закивала быстро и активно, но Даррелл тихо рассмеялся и мотнул головой. И от его улыбки у меня в груди болезненно защемило сердце, а после по телу пронеслись искры счастья - добравшись до носа, они закололи там, и я шмыгнула носом от подкатывающих слёз.

- Поехали ко мне, - он стал напрягать и расслаблять ноги, из-за чего я подпрыгивала, будто сидела на лошади. - Покажу тебе свою комнату.

Даррелл хотел открыть мне свой мир - и от этого осознания снова перехватило дыхание. Всё ещё не веря происходящему, я аккуратно сползла с него и слегка пошатнулась, после чего Гнев резко подскочил и придержал меня за талию, а потом прижал к груди. Я так растерялась от его слов до этого, что даже не подумала, что чуть не свалилась в бездну под нами.

- Скорее всего, потом я об этом пожалею… Но это будет потом, - прошептал он, а я вжалась в его грудь и обняла за пояс, боясь отпускать.

Это был не сон: я чувствовала его тепло, слышала, как сильно и быстро бьётся его сердце. Он волновался, потому что был человеком. Конечно, иногда из-за его поступков я об этом забывала - и вот в какой-то момент он меня вновь удивил своей человечностью.

Его пальцы поглаживали мою спину, иногда зарываясь в волосы. Теперь, когда я знала, что могла получить от него что угодно, мне хотелось всего и сразу. К примеру…

Я встала на носочки и потянулась к Дарреллу, чтобы его поцеловать. Теперь же это было возможно?

Парень ответил на мой поцелуй, скользнув языком в рот. Сжав пальцами его волосы, прижалась к нему сильнее, наслаждаясь горячим дыханием. Я буду сапожником без сапог: стану помогать людям, выслушивать их проблемы, пока сама буду отчаянно любить человека, который в прошлом мечтал меня уничтожить. И мне даже не было стыдно за то, что крохи его внимания меня окрыляли, а слова о чувствах заставили научиться парить над землёй.

Мы оторвались друг от друга, только когда я почувствовала на его предплечьях мурашки. До меня только тогда дошло, что Даррелл всё это время был без кофты, а когда он её надел, момент волшебства уже был упущен. Мы лишь переглянулись, а потом молча отправились к выходу из Паноптикума. Пока мы спускались по лестнице, я смотрела на пальцы Даррелла, мечтая, чтобы он взял меня за руку.

- Не споткнись только, - он обернулся и посмотрел на меня. - Ты на машине?

Я кивнула и встала рядом с ним, аккуратно коснувшись своей кистью его руки. Парень опустил взгляд и заметил наши руки. Он провёл подушечкой указательного пальца по тыльной стороне моей ладони, после чего обхватил её и повёл дальше по лестнице, уже держа за руку.

Мне едва удалось доехать до огромного особняка, в котором жили все Грехи. Мои руки всё ещё подрагивали от переизбытка эмоций, и казалось, что вот-вот - и всё это закончится. Я проснусь, а в реальности меня будет ждать всё тот же холодный Даррелл с угрюмым взглядом, желанием меня убить или безжалостно трахнуть.

Гнев открыл дверцу - и ждал, пока я вылезу из машины, после чего сплёл пару наших пальцев и повёл в дом.

- Старайся не шуметь до моей комнаты, все ещё спят.

Я кивнула, хотя Даррелл увидеть это не мог, ведь шёл впереди. Мы прошлись по длинному коридору помещения, миновав множество комнат, а после поднялись по винтовой лестнице на второй этаж. И вновь коридор, в котором множество комнат. Наша обувь чуть шуршала по ковролину, но шаги оставались тихими.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дёрнув за ручку массивной двери, парень пропустил меня в тёмную комнату, после чего включил приглушённый свет напольной лампы над своей кроватью. Красные плотные занавески закрывали окно, в комнате ещё располагались массивный дубовый рабочий стол со стулом на колёсиках, ноутбук на столе, платяной шкаф и огромная кровать с балдахином над ней.

Видимо, Даррелл во время мигреней прятался от света как только мог.

- Здесь… уютно.

- Тогда почему трясёшься? - Гнев подошёл ко мне со спины и подтолкнул вглубь комнаты. - Снимай обувь и раздевайся, сейчас сходим в душ.

Он подошёл к другой части комнаты возле кровати, где была ещё одна дверь. Он открыл её, и внутри сразу же зажглись лампочки, осветившие чёрный кафель душевой. Даррелл оставил меня на какое-то время одну, так что я решила осмотреться получше.

В помещении едва уловимо пахло хвоей, а по коже ног, после того как я разулась, пробежался сквозняк. Оставив кроссовки возле входа в комнату, подошла к зашторенному окну, которое оказалось открытым.

Из него открывался вид на поле, которое было настолько обширным, что тонуло в темноте ночи. Сердце сжалось от одной маленькой мимолётной мысли: увидеть, как всё выглядит за стеклом утром, насладиться этим видом в тишине и не торопясь.

Оставив занавеску чуть приоткрытой, подошла к рабочему столу, на котором всё было сложено довольно аккуратно, хотя виднелся слой пыли. Кажется, Даррелл давно здесь не был. Неужели он сразу по возвращении поехал в Паноптикум?

И какое совпадение, что я оказалась там же… Он не приехал ко мне, но почему? С его слов, он тоже любил меня, так разве не должен был сразу ко мне прийти? Я бы не медлила…

На столе лежала брошюра с факультетами военной подготовки. Я взяла её и принялась листать. Направлений было не так уж и много, и все они делились на программы с уклоном в практику или же теорию. Бумага в моих пальцах заскрипела от того, как сильно я её сжала, когда увидела факультет «Разведчики». Хуже по жестокости был только факультет «Наёмники».

- Интересно?

Голос Даррелла заставил меня вздрогнуть, так что я попыталась спрятать за спиной брошюру, но в тот же момент поняла, насколько это бессмысленно. В тусклом свете его обнажённое тело выглядело ещё красивее, и если так подумать, я его практически ни разу не видела без одежды не в полумраке. И сейчас он стоял во всём своём великолепии передо мной, буравя чёрными глазами.

- Ты уже определился с факультетом?

Он забрал у меня брошюру и изучил её глазами, после чего кинул на стол.

- Я стал «разведчиком», уже подписал контракт с внешним управлением на двадцать пять лет.

Внутри меня что-то оборвалось - и я пошатнулась, а после схватилась за стол позади себя, чтобы не упасть.

- Да, Оливия, я буду как твой отец и мой, выбора особого у меня не было. Это нужно было, чтобы…

Он сглотнул, а я вдруг тихо, истерически рассмеялась, закрыв лицо руками.

- Прости, мне просто вдруг показалось, что всё не может быть так хорошо - и я… наконец-то поняла, в чём дело. Я всего на мгновение поверила, что не буду своей матерью, не буду ждать месяцами любимого человека в надежде, что он вернётся, что мы будем рядом.

- Поэтому я и даю тебе выбор, Оливия, - голос Даррелла стал настойчивее и грубее. - Лучше уходи отсюда, пока не поздно, потому что если ты останешься сейчас рядом со мной, пути назад у тебя уже не будет. Хорошо подумай, прежде чем…

Я заткнула Даррелла поцелуем. Я не хотела больше слышать о своей участи и тем более о его будущем. В отличие от моей матери, мои чувства были взаимными, вряд ли бы Даррелл мне об этом соврал. С остальным я разберусь как-нибудь потом.

- Поражаюсь твоей тупости, Лив.

- Ты сказал, что любишь меня - и я тебе верю.

Даррелл опять шумно выдохнул, а потом склонился и подхватил меня под ягодицы, унося в душевую.

Глава 38 Нежность

Даррелл

Я проснулся от собственного стона. Сердце вырывалось из груди, и это было настолько отвратное чувство, что я положил на рёбра ладони в надежде, что это хоть как-то замедлит и успокоит ритм.

Чья-то рука провела по моему лбу, затем щекам. Сквозь слабый свет от напольной лампы, яркость которой была на минимальном уровне, рассмотрел Оливию. Она не выглядела сонной, хотя какое-то время мы оба неплохо вымотались.

- Кошмар приснился?

Скорее недавнее воспоминание. Только на месте Марселя был я, перерезал глотку одному наёмнику, который поставлял девочек из закрытого города для развлечений кому-то из внешнего управления. И хоть я не раз пытался себя убедить, что выбрал одного из тех, кто не должен находиться в стенах закрытого города, убийства долго не выходили из головы. Ни первое. Ни второе. Ни пятое.

- Почему не спишь? Недостаточно устала?

Оливия отсасывала мне в душе, пока я не кончил, а затем мы ещё зашли на один заход возле раковины и еще один в кровати. На этот раз я уже не боялся быстро кончить, нам обоим было некуда спешить, могли развлекаться хоть целую ночь.

В личных комнатах каждого из администрации была неплохая звукоизоляция, но Оливия иногда стонала так, что сомнений в том, что мы поднимем весь дом, уже не оставалось.

- Подумала, если проснусь, то всё будет как прежде. И еще эмоций так много, что не могу провалиться в сон, немного колотит.

Она привстала и села на кровати, будучи голой. Одеяло скользнуло с её плеч и теперь прикрывало только бёдра. Я с жадностью сглотнул, заметив, как затвердели её розовые соски.

- Папа так же вздрагивает и просыпается. Раньше я этого не замечала, потому что он дома практически не был, а теперь многое стала понимать, - её голос был тихим и мягким, одного его было достаточно, чтобы снова заснуть.

Меня злил тот факт, что она заметила мою уязвимость, но если я положу ей голову на бёдра и она станет массировать мне её, возможно, ярость моя подутихнет. Я потянулся к девушке и сделал то, что задумывал, - и её пальцы тут же зарылись в мои волосы, слегка сжав их.

- Хочешь, сделаю тебе массаж?

- Ты устала, Оливия.

- Я в порядке, только мне нужно масло или крем, желательно, чтобы рукам было легче.

Поднявшись, пошёл в комнату Дамиана. Вот уж у кого точно были запасы разных масел или же банки смазки, которые Оливия могла использовать не по назначению, а потом…

От одного представления, что будет после, у меня снова встал член. Просто замечательно.

- Так это ты приехал? - сонный друг приподнялся с подушки, когда я стал рыскать среди его полок.

- Спи, я кое-что у тебя возьму.

- Презервативы в нижнем ящике.

Найдя нужный пластиковый флакон, помотал головой.

- Какие нахуй презервативы с имплантами?

- Вы так много трахаетесь, что Оливию уже и двойная защита не спасёт.

Друг накинул на себя подушку и прижал ею свою голову к матрасу. Я надавил сверху, чтобы он задохнулся, за что мгновенно получил по руке. Мы оба рассмеялись - и я вернулся в свою комнату.

Лёг на кровать в форме звезды, прикрыл веки и стал наслаждаться тем, как на кожу льётся прохладное масло, после чего ладони Блейк принялись его растирать по всей спине. Она хотела меня расслабить, чтобы я быстрее уснул, а мне же наоборот теперь приходилось бороться с сонливостью, чтобы подольше насладиться приятным чувством. Её мышц не хватало, чтобы хорошо проработать мою кожу и всё, что под ней. Даже когда она наваливалась всем телом и старалась надавить пальцами на позвонки, мне казалось, что она меня гладит пёрышком.

Девушка плашмя упала на мою спину, прошептав «устала…». Я тихо рассмеялся и перевернулся, отчего она оказалась уже на моей груди.

- Масло не до конца впиталось, постель испачкаешь.

- Мы всё равно сейчас её ещё больше запачкаем, - я переложил девушку на живот рядом с собой и сел рядом, взяв флакон.

Она чуть вздрогнула, когда масло оказалась на её коже. На спине и руках Оливии стали виднеться мурашки. Я старался не прикладывать сил, но даже так её кости чуть сдвигались под моими пальцами, а сама Блейк чуть иногда отстранялась, чтобы я был нежнее.

- Я впервые это делаю, так что не скули.

- Я не скулю… Ах, Даррелл, - она стала вырываться из моих рук, когда пальцы легли ей на рёбра.

Она боялась щекотки, чем я и воспользовался. Её удержать было легко, она напоминала жука в пальцах, который тщетно махал своими конечностями в разные стороны в надежде выбраться из захвата.

Я шлёпнул звонко Оливию по ягодице - и она замерла, а потом уронила голову в подушку, тихо простонав. Её кожа в мгновение покраснела, а мои пальцы вернулись к мягким холмикам. Я сминал их по очереди, и кожа из-за масла стала поблёскивать от тусклого света лампы.

Взглянув на затылок Оливии, понял, что она не сильно возражает, поэтому скользнул пальцами между ягодиц. Блейк замерла и перестала дышать, а я капнул масло на её мышечное колечко, после чего принялся разминать его большим пальцем.

- Ты можешь меня остановить, Оливия.

Девушка чуть приподняла голову и повернулась ко мне с красными щеками, а потом помотала головой.

- Не буду.

Улыбка расползлась на моём лице, после чего я скользнул в неё двумя пальцами, разрабатывая, и, склонившись, стал покрывать поцелуями её плечи, заднюю часть шеи и лопатки. Когда добавил третий палец, девчонка тихо застонала.

- Лучше бы тебе так не делать, потому что я сейчас сорвусь и войду, - прошептал на ухо и потянул зубами её хрящик.

- Не могу… - простонала она. - Это странное чувство.

- Скоро станет приятно, потерпи.

Она вместо ответа вновь простонала. Блять…

Я подложил подушку под её поясницу - и её маслянистая задница теперь так и призывала войти.

- Лучше помоги мне, Лив.

Блейк сразу же поняла, что я от неё хотел. Её пальцы развели ягодицы, и я сам едва удержал стон от вида двух дырочек. На секунду и забыл, что вообще собирался сделать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты превосходно выглядишь.

- Дарр… - прошептала она. - Это обязательно говорить сейчас?

- Обязательно, - я навис над ней, пристраиваясь к анусу, после чего стал медленно проталкиваться.

Подсунув руку под её живот, нашёл клитор и стал кружить пальцами вокруг него, отчего стон Оливии подо мной стал сладостней и протяжней.

- Дарр…

- Остановиться?

- Нет! - резко ответила она, и я снова рассмеялся.

Ещё бы, в этот раз я знал, как сделать ей приятно.

Я двигался медленно, давая ей возможность к себе привыкнуть. Через пару толчков оказался полностью в ней, и Оливия на какое-то время расслабилась, обессиленно рухнув на кровать.

- Начинай сама, как будешь готова.

Не прошло и минуты, как Блейк приподнялась на локтях и стала насаживаться на мой член. Я сжал её талию, скользя пальцами по коже. Мы оба были в масле, но сейчас было на это абсолютно похуй. Оливия стонала так, что все мысли и тревоги из головы улетали. Вот что действительно меня расслабляло, и при этом ей даже не нужно было особо напрягаться.

- Ты большой, Дарр… Очень, - простонала она, насаживаясь до конца.

Я заключил её в кольцо из своих рук, достав пальцами до набухших сосков. Оливия прикрыла глаза, её губы пересохли. Мне хотелось до них дотянуться, но вместе с тем было непозволительно терять ни сантиметра проникновения в неё.

- Тем не менее, ты меня полностью поглощаешь.

- Ах… У меня… Нет… Выбора…

Я грубо вошёл в неё до конца и прижался губами к уху. Когда она закончила всхлипывать, я прошептал:

- Наконец-то умные мысли в твоей голове, Оливия.

Мой член стал двигаться в ней быстрее и ритмичней. Блейк больше не сдерживалась, она цеплялась пальцами за кожу моих рук, что то щипали её за соски, то придушивали за шею. Тем не менее, за всё то время, что она кричала и стонала, девчонка ни разу не попросила остановиться. И когда её тело мелко задрожало в оргазме, а моя сперма разлилась внутри неё, мы оба тихо рассмеялись.

Возможно, я сломал Оливию Блейк, но что-то мне подсказывало, что она с этим уже смирилась, а мне и подавно было на это похуй. Она идеально мне подходила - и я был рад узнать, что она без вопросов приняла правила моей игры.

Глава 39 Забота

Даррелл

Если кончить четыре раза, будешь спать как убитый. Только есть побочки - мой член болел так, будто из него пытались высосать душу. Зато я узнал свой предел, потому что до этого я ещё никогда не трахался столько за раз с кем-то.

Оливия ещё тихо сопела рядом со мной, когда я открыл глаза. В комнату прорывалась полоска дневного света из-за того, что штора была чуть отодвинута.

Блейк перевернулась, когда я медленно стягивал с себя одеяло, чтобы её не разбудить. На её коже были заметны следы от моих губ и зубов, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось с моей кожей. На простынях остались пятна крови, и, честно говоря, мне это нравилось. Во время секса Оливия менялась. Не знаю, становилась ли собой или открывала в себе кого-то нового, - эта часть в любом случае в ней меня устраивала.

Все Грехи уже собрались на кухне. Марс, словно бариста, выдавал каждому по кружке с кофе, как только с этим справлялась кофемашина. Последнюю порцию он забрал себе - и с растрёпанными во все стороны волосами уставился на меня.

- Бессонная ночка выдалась?

- Это ты спрашиваешь? - Кассиан рассмеялся и отдал мне ещё одну кружку с кофе. - Марс, не смотри на него так, тут очередь.

- Какая очередь? - Я сел за остров, потягивая горечь.

- Тебя прикончить. Мы же договаривались сюда девчонок не водить на ночь. Ай, знал бы, убил бы тебя ещё в своей комнате, - Дамиан потёр переносицу. - Оливия иногда орёт, как…

- Эй, - я отставил кружку. - Ебальники закрыли. О Блейк больше ни единого плохого слова, поняли?

- У нас появилась сестричка? - рассмеялись близнецы и хлопнули ладонями, потому что произнесли это одновременно.

- Называйте как хотите, посыл вы поняли.

Алистер и Дамиан приставили ладони ко лбу, как солдаты.

- Осталось твою принцессу увидеть, Марс, - усмехнулся Рид. - Не понимаю, почему ты стесняешься…

- Оу, ты её видел? - прошептал Алистер. - Расскажи?..

- Зашёл без предупреждения к нему пива выпить, и тут…

- Ещё одно слово, Рид, и будешь доставать свою Нану из глотки, - предупредил Марс таким будничным тоном, будто зачитывал сводку новостей из города.

До драки не дошло только потому, что Дамиан широко улыбнулся и в добродушии расставил руки в разные стороны. Я обернулся ко входу на кухню - и увидел там сонную Оливию с растрёпанными волосами. Она стояла в моей кофте, которая закрывала всё до середины бедра.

Мне было отлично известно, что никто из друзей не позарится на мою девушку, но Дамиану глаза всё равно захотелось выколоть.

Я встал со стула и усадил на него Оливию, отдав свою кружку.

- Ты со сливками пьёшь или с сахаром?

Мне было известно, что Оливия ищет в интернете, во сколько он встаёт, когда ложится спать и как учится. Но я был без понятия о том, какой кофе она любит. Я открыл холодильник, выискивая на полках то, что ей подошло бы на завтрак.

- И то, и другое, пожалуйста.

- Всё для тебя, милая, - Дамиан придвинул сахарницу к Блейк, а я с грохотом закрыл холодильник.

- Метр, Дамиан. Тебе метр дистанции.

- Оу, это он ещё не знает, что наш блудный сын уже успел облапать малышку Блейк…

Я подошёл к Филу и Максу ближе, чтобы они договорили, но близнецы почему-то заткнулись.

- Вы голодны, мальчики? Может, я могу вам что-то приготовить?

Оливия встала, но я её снова усадил, принявшись массировать её плечи.

- Ты не будешь ни для кого из них готовить, наслаждайся кофе. А вы все, - обратился я уже к друзьям, - свалили отсюда. У вас работы нет? Учёбы?

- Эй, это я тут папочка, - Кассиан взъерошил мои волосы и ушёл вслед за всеми.

На входе остались только близнецы.

- Можете взять наши квадрики, покатайтесь по лесу, устройте себе…

- Свидание… - с широкой улыбкой дополнил Фила Макс.

Моя бровь непроизвольно дёрнулась вверх, а ребята засмеялись и ушли. Когда в комнате стало тихо, было легче соображать. Я снова открыл холодильник и достал оттуда несколько сэндвичей, закинул в микроволновку и повернулся к девчонке, что всё это время неотрывно наблюдала за мной.

- Как чувствуешь себя? Ничего не болит?

- М… - она прикусила губу и спряталась на пару секунд за чашкой. - К вечеру, думаю, буду в порядке.

Я поставил перед ней большую тарелку, подсунув самые большие порции. Всё ещё помнил, какой тощей Оливия была раньше, и хоть сейчас она выглядела намного лучше, мне не хотелось, чтобы она возвращалась к прежней форме.

- Если кто-то из Грехов будет отпускать шутки в твою сторону, не обращай внимания, как правило, это их способ общения.

- Хорошо, я поняла, - она улыбнулась мне и прикрыла глаза, потому что солнце стало падать из окон прямо на её лицо.

Я отвёл взгляд, потому что чем дольше смотрел, тем больнее было в груди. Я точно был с Блейк не из-за чувства вины, но именно оно грызло каждый раз, когда она так по-доброму ко мне относилась или же мило разговаривала, будто между нами всегда были уют и спокойствие.

- Что такое «квадрики»?

- Имеешь в виду квадроциклы? - Она кивнула. - Никогда не ездила?

- Нет, это что?

- Если дел особо никаких не планировала на сегодня, то доедай, и поедем, покажу.

Солнце… Это чёртово солнце так ярко светило, что её глаза начали сверкать. То, что мне казалось обыденностью, вызывало восторг у девушки.

Оливия осматривалась, пока ела. Мы пришли сюда ночью, так что вряд ли она могла оценить масштабы места, в котором мы живём. По сравнению с её домом здесь был дворец. Я не собирался ей проводить экскурсию по дому или хвастаться тем, где оказался. Немногие понимали, что жить здесь было сравнимо с проклятием и благословением одновременно. А ещё нельзя было вести её в главную гостиную, откуда мы работали. И судя по гомону, что стоял в комнате, все Грехи скопились сейчас именно там.

Оливия переоделась в свои джинсы, а чёрное худи оставила моё. Я был не против того, чтобы она его забрала, лучше это, чем то, что у неё в шкафу лежало от трупов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Вау…

Блейк было легко впечатлить. Она смотрела на технику, что стояля в нашем гараже.

- В управлении нет ничего сложного. Хочешь проехаться со мной на одном или выделить тебе второй?

Завёл двигатель одного квадрациклла, чтобы выкатить его из гаража, и Оливия села позади меня, прижавшись грудью.

- Я боюсь ехать одна.

И вновь ублюдская улыбка, которую я не смог сдержать.

Проехав через ворота, мы оказались на поле. После ночи ещё не сошла влага с травы, поэтому низ нашей одежды слегка промок. Иногда я говорил Оливии, когда стоит поднимать ноги, чтобы она не испачкалась в грязи, и она счастливо смеялась, задирая их высоко, как ребёнок.

Это ненормально, когда собственное счастье вызывает тревогу. Я так долго варился в злости, желании мести, что теперь, когда всё это за ненадобностью отпало и появилась возможность чему-то порадоваться, меня это беспокоит.

Мы заехали в лес по протоптанной дороге. Близнецы тут постоянно катались, поэтому дорога была хорошо накатана через траву и кустарники. Я ехал там, где было как можно безопаснее. Подумать только, я хотел о ком-то заботиться и переживал за целостность чужого человека, и им не был кто-то из Грехов.

- Это так здорово, - Оливия постучала меня по плечу, надевая на мою голову капюшон.

Кое-где с деревьев на нас капала вода.

У меня мурашки пошли по коже от того, что одна холодная капля затекла за шиворот и поползла по спине. Конечно же, от этого, а не из-за того, что Оливия побеспокоилась о такой мелочи. Это было пиздец как плохо. Мне за ней не угнаться. Она слишком добрая и заботливая. Рано или поздно до неё дойдёт, насколько во мне мало для неё нежности и заботы…

- Дарр… - голос Блейк вывел меня из ступора.

Я проморгался. Всё было в порядке, мы ехали по дороге, но девушка продолжала меня трясти за плечо.

Пришлось остановиться и кое-что объяснить Оливии:

- Не дёргай меня за руку, когда я рулю, если не хочешь улететь в кювет.

Когда я повернулся к ней, то заметил, что девчонка побледнела. Её губы слились с цветом щёк и шеи, а в глазах отражался чистейший испуг.

- Что случилось?

Она кивнула куда-то в сторону:

- Прости, что трясла, просто мне показалось, что там… кто-то лежит.

Её голос сошёл на шёпот, и я посмотрел в сторону, в которую она указывала. Там действительно лежал человек, но даже с этого расстояния было видно, что по листве растекается кровь.

Оливия же ненавидит кровь…

- Жди здесь.

Я слез с квадроцикла и прошёлся на пару метров вглубь леса, сойдя с тропы. Что ж, помочь человеку я уже однозначно не мог. Горло Джона было перерезано слишком глубоко, я видел внутренности и ещё не успевшую засохнуть кровь. Металлический запах был настолько сильным, что я задержал дыхание, чтобы присесть и осмотреть тело.

Почерк убийства был мне знаком. Марсель перерезал своим жертвам горло так же, но он не оставлял записки, приколотые ножом к груди. Я взял бумагу, на которой было напечатано:

«Ещё одно предупреждение - и вы следующие»

Позади меня послышался треск переломанной ветки.

- Блять, Оливия, не иди сюда.

Но было поздно, девчонка так широко раскрыла глаза, что я задался вопросом: может ли человек вообще так делать? Она пошатнулась, и моё тело тут же отреагировало, подхватив её.

- Дарр, отпусти.

Она стала вырываться, и я разжал руки в самый последний момент, когда наш недавний завтрак стал выходить из неё под соседний куст. Плюнув на Джона, сел на корточки рядом с девчонкой.

- Могу чем-то тебе помочь?

- Это… Джон? - прошептала она. - Его убили?

- Похоже на то, нужно ребят звать и органы правопорядка. Но и оставлять тело до их прихода не могу, боюсь, тут могут следить за нами, записка и труп совсем свежие.

Её глаза моментально наполнились слезами, и её снова вырвало. Я похлопал Блейк по спине, стараясь хоть как-то облегчить её состояние.

- Кровь… - прошептала она. - Так много крови.

- В человеке, да, есть кровь. Она вытекает, если сосуды порезать.

- Боже мой, Даррелл, лучше помолчи.

Оливия отползла по траве подальше от кустиков, и я закрыл собой обзор на нашу недавнюю находку.

- Извини, я не умею успокаивать. Ты продержишься до приезда ребят?

Она кивнула - и я тут же достал мобильник, сообщив Кассу, чтобы часть ребят немедленно гнала к нам.

Оливию трясло, и когда перед ней появился знакомый пистолет, она немного успокоилась. Да, её пугало оружие, судя по всему, но не тогда, когда находишь неожиданно трупака в лесу.

- Думаешь, это адресовано нам?

Она прочитала надпись на записке. Плохо. Обычно я не любил делиться с кем-то уликами.

- Без понятия. Мы с Грехами разберемся со всем этим. Тебя я отвезу домой и… попытайся забыть всё это, ладно? Ты в любом случае под моей защитой, тебе ничего не угрожает. Помнишь, что это я - самое страшное, что с тобой может случиться?

Я взял её за запястья и притянул к себе, обняв. Она всхлипнула и мелко задрожала. Мне хотелось ей как-то помочь, но я был без понятия, что должен был сделать. Внутри меня даже слов утешительных никаких не нашлось. Я официально заслуживаю главный приз в номинации «парень года».

Друзья подъехали быстро: Кассиан, Марсель, Дамиан с Алистером.

- Ну, только этого дерьма нам до всей кучи не хватало, - Алистер взъерошил свои волосы, кружась вокруг трупа.

Судмедэксперта у нас пока не было, но Чревоугодие за него на первых порах сойдёт. Он присел рядом с Джоном, достал перчатки и стал копаться в глубоких порезах на шее.

- О, вижу следы малышки Блейк, - рассмеялся Дамиан, чуть не угодив в лужу блевотины.

- Увози её отсюда и возвращайся, обсудим всё без свидетелей, - Кассиан кивнул мне, я ему в ответ, после чего приобнял Оливию и повёл к квадроциклу.

Я был пока без понятия, что за хрень творилась в городе, но был полностью согласен с Алом. И как бы безжалостно это ни звучало, очень надеялся, что записка была адресована не мне с Оливией.

Глава 40 Прощание

Оливия

Даррелл остановился возле моей машины. И хоть я слышала, что двигатель квадроцикла давно заглох, слезть с него не могла.

Офелия выбежала из дома и подошла ко мне, подхватывая под руку.

- Ты опять с ней что-то сделал?

Я попыталась остановить сестру, пока Даррелл не ответил что-то колкое, но парень был в каких-то своих мыслях, потому что даже когда ко мне повернулся, смотрел будто бы сквозь.

- Отдохни, Лив, я напишу тебе потом.

- Сможешь дойти сама? – прошептала Офелия.

Мы с сестрой смотрели, как Даррелл уезжает. Во мне боролось так много чувств: начиная от отвращения к увиденному, отчего ком вновь подкатывал к горлу, до жалости к парню, который старался вместе с друзьями придерживаться в городе определённого порядка, а по итогу появился еще один труп.

Раньше Грехи казались мне самовлюблёнными и заносчивыми, но сегодня утром на кухне они выглядели как-то иначе. И дело было далеко не в их одежде или неформальной обстановке, скорее в том, что они выстроили ширму для окружающих, не показывая себя остальным. И они были явно не рады тому, что Гнев меня привёл к ним домой, потому что я смогла подглядеть всего на минутку за ними настоящими.

Им повезло, я была не из болтливых.

- Всё хорошо, милая, мне просто… нужно отдохнуть.

Я отлипла от сестры и поплелась в дом. Меня встретил звук телевизора ещё в коридоре, и на секунду сжалось сердце. Посмотрела на сестру, которая как-то виновато улыбнулась.

- Это я смотрела мультики.

Мне бы сейчас тоже не помешало что-то подобное. Мы обе сели на диван в гостиной перед плазмой, на экране которой огромный зелёный орк кричал на людей, притворяясь страшным и злым. Что-то мне это напоминало…

- Ты мне уже говорила, что «устала», а потом ты оказалась в больнице на грани смерти. Исчезла из дома на много дней, а до этого пыталась вывезти меня из города. Тебе нужен не отдых, а кому-то всё рассказать. Может, мне, а может, Руби? Я же слишком маленькая для такого, да?

Офелия покраснела и отвела глаза, в которых скапливались слёзы. Её радужки стали настолько яркими, что моё сердце дрогнуло. Мой маленький цветочек, который мне хотелось оберегать. Сестра ведь тоже мне явно что-то не рассказывала, но, справедливости ради, за всё это время я ни разу не видела её какой-то подавленной или разбитой.

Скорее, она становилась настойчивей и сильней, и, возможно, совсем скоро обгонит в этом и меня.

Мне от матери досталась лишь любовь к ненормальному мужчине, и хотя бы Офелии повезло чуть больше? Может, из нас двоих она будет той самой стервой, которая сможет кому угодно дать отпор? Когда-то мама была именно такой: холодной, отчуждённой, но сильной. А потом её сломала невзаимность от отца. Неужели она его любила настолько сильно? И ждёт ли такое меня?

- Не маленькая, но я не хочу, чтобы ты равнялась на меня.

- Извини, Лив, но я уже достаточно выросла, чтобы понять, что Даррелл не лучший человек. И что ты не совсем нормальная, раз после всего того, что он с тобой сотворил, ты же… влюблена в него? Как это произошло?

Я взяла чашку с горячим травяным чаем, который мне сделала сестра. И именно этот напиток сбивал с ног папу, когда он дёргался во сне. Себе же Офелия налила обычный кипяток, чтобы согреть руки. В комнате было комфортно по температуре, но сестра никогда бы не отказалась от лишнего источника тепла.

- Руби сказала, что это нормально для меня. У нас была однообразная и не сильно весёлая жизнь, а он стал каким-то ярким пятном в моей обыденности, вот я и обратила на него внимание. Не знаю, милая, это не описать словами. Не было момента, когда я вдруг почувствовала: «сейчас влюбилась», но в тот день, когда приехал отец к нам впервые и позвал нас с Дарреллом в дом, я чётко осознала, что не смогу потерять Дарра. Его друзья наверняка считают меня тупой и осуждают за чувства…

- А какая разница? - сестра сжала мою руку своими горячими после кипятка пальцами. - Пусть себе сперва девушек найдут, умники.

Я тихо рассмеялась над тем, как нахмурилась Офелия.

- Кассиан бы не стал вас осуждать, он выше этого. И Марс тоже, я слышала, у него тоже есть девушка.

- Где ты слышала?

Внутри меня зародилось волнение, а сестра дёрнулась от моего резкого вопроса.

- Ну… Э… В школе болтают. Знаешь же, как много девочек мечтает о Грехах? Сказки с ними сочиняют. Говорят, что Джульетта пишет книги про них на самом деле, только завуалированно.

Я читала истории местной писательницы, и ни в одном из сюжетов, которые сочатся нежностью и любовью, я не видела кого-то из Грехов. Не в этом мире. Даже Даррелл после признания продолжал оставаться холодным и грубым со мной временами.

- Какие-то странные у вас девочки в школе. В моё время мы тряслись от упоминания Ночи Жатвы, и ты вообще-то тоже.

- Я и до сих пор этого боюсь, - Офелия чуть отшатнулась, а потом почесала щёку. - Но вы с Дарреллом такие милые.

Гнев мне постоянно повторял, какая я глупая, раз позволила себе к нему что-то чувствовать, но, видимо, он ещё не был хорошо знаком с моей сестрой, которая вдруг посчитала всё между нами

милым

.

- Этой ночью он сказал мне, что тоже любит меня.

Офелия открыла рот, а потом закрыла его ладошкой.

- Что?..

- Мы встретились в… Ночью в городе, случайно, и он признался. Я была сегодня у него, прости, что не предупредила.

Сестра залпом выпила горячую воду и подползла ко мне ближе, тормоша. Мой чай чуть не расплескался, поэтому я стала его быстрее пить.

- Вы поехали к нему, ну… делать

это

? Так это приятно? Ты постоянно кричала, когда Даррелл делал такое с тобой у нас дома…

К моим щекам прилил такой жар, что мне срочно захотелось на улицу. Сестра со своими неловкими вопросами у меня из головы вытеснила все мысли об утреннем трупе.

- Нет уж, Офелия,

это

мы с тобой точно обсуждать не будем. Пока что рано.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сестра надула щёки, сказав что-то вроде «

зануда

».

Забавно, что рядом с ней я вдруг вспомнила, что ещё способна испытывать смущение. Рядом с Дарреллом это чувство напрочь исчезало, наверное, потому, что сам Гнев его никогда не испытывал. Чтобы я - и заставила его чувствовать себя неловко? Было ли такое возможно?

Спустя полчаса меня стало клонить в сон. Голова была тяжёлой, а тело и подавно. Будучи не в силах уже сидеть, я легла головой на бёдра Офелии. Сестра тут же принялась гладить меня по голове, щекам - и я улыбнулась. Мы всегда так делали, когда хотели нежности. Мама нам её практически никогда не давала, а папы не было дома. Наверняка бы мы выросли холодными и отчуждёнными, но существовали книги Джульетты, в которых она описывала всё настолько проникновенно, что непременно хотелось это прочувствовать.

Я была первой, кто уложил сестру к себе на ноги и принялся перебирать ей волосы. Она долго хихикала и говорила, что по телу что-то расползается от такого, после чего стала проделывать подобное со мной. Это было приятно, наш маленький ритуал, которым мы стирали из своей жизни хотя бы на мгновение всё плохое и дарили друг другу тепло.

- То есть ты больше не хочешь уехать из этого города?

Вопрос сестры звучал уже где-то на задворках моего разума. Мои детские воспоминания, наполненные уютом, стёрлись, возвращая в реальность, где я жила в городе, в котором за последнее время умерло уже двое моих ровесников. Со слов отца, брошенных в период первой встречи с Дарреллом, я услышала нечто про уничтожение нашего города. Больше ни папа, ни Дарр об этом не распространялись, и это незнание сковывало сердце страхом. Было ли самоубийство Ады Росс с этим связано? Или сегодняшнее тело? Стоило ли при всём этом оставаться в подобном месте?

Даррелл тоже не всесильный, что бы он ни говорил про мою безопасность, я запросто могла оказаться третьим человеком, чьё тело найдут другие люди. И судя по тому, что он когда-то решил доверить мне оружие, Гнев об этом знал, только мне не говорил.

Если я уеду, то не смогу какое-то время видеться с сестрой. Папа с этим тоже не поможет, а оставлять сестру одну в месте, которое могут стереть с карт внешнего управления, страшно, опасно и непозволительно для меня. Но за годы, на которые я тут останусь из-за сестры, я могу привязаться к Дарреллу настолько сильно, что не захочу уезжать, ведь это ещё минимум пять лет. В голове скользнул образ идеальной семьи - и это заставило меня усмехнуться.

Ага, как же, я и Даррелл счастливые папочка и мамочка. Может, Оливия была глупой для остальных, но она была достаточно сообразительной, чтобы понять: подобной участи, что была у меня, собственным детям я точно не хотела. Лучше уж без них, чем безжалостно их отдавать кому-то ради развлечения в городе.

Так и не ответив сестре, я уснула…

С Дарреллом мы не виделись всю сессию. Я написала ему лишь один раз с вопросом «как дела?», так и не добавив, что соскучилась, на что в ответ получила «занят». А ночью того же дня, когда я спала, мне показалось, что кто-то меня к себе прижимает.

Но это могло быть сном, крепким и долгим, потому что я пила много травяных отваров, чтобы крепче спать после увиденного. Мне хотелось выключаться сразу же, как голова касалась подушки, потому что если этого не происходило, то перед глазами сразу же появлялось тело, найденное под кустом, и много-много крови.

А когда остался последний экзамен, мой мозг стал судорожно искать, чем бы себя занять, пока на пороге дома не появится Даррелл и не скажет, что всё закончилось и мы в безопасности. И возвращаясь из колледжа с тяжёлой головой, сдав «Системы финансирования и налогообложения», вдруг подумала, что впереди будет целое лето, за которое мы можем привести в порядок фасад дома. Внутри мы мебель с Офелией почти обновили, папа помог с большими шкафами и тяжёлым мусором, почему бы тогда ему не поучаствовать в покраске внешних стен?

- Я закажу материалы. Кое-где нужно заменить доски, одной краской и пропиткой тут не обойдёшься, - поддержал идею родитель за ужином.

- Можно ещё позвать Руби! Она на все руки мастер.

- Мне начинает казаться, что она твоя подруга, а не моя, - я придвинула сестре стакан свежевыжатого сока.

- Как думаете, управимся за пару дней? У меня ещё школьная подруга с палатками на озеро отправиться хочет, приглашала меня.

Я с волнением посмотрела на папу, но тот без проблем дал добро. Как будто он не переживал о том, что могло в любой момент случиться с нашим городом, и жил обычной жизнью.

Это было заблуждением. Наверняка Джон знал больше моего, но он стал чёрствым и спокойным из-за постоянных стрессов, я же такой не была. Потому постоянное волнение и сдавливало грудь…

Последний экзамен закончился, а Гнев мне так и не написал. Мне уже начинало казаться, что случившееся раньше было каким-то сном или Даррелл и вовсе пожалел о том, что сказал мне раньше. Я не накручивала себя и не думала о нём 24/7 только потому, что на наш участок завезли стройматериалы, а у Джона срочно появилась новая работа.

На этот раз он предупредил нас, что уедет надолго и пока без понятия, вернётся ли. Он говорил об этом так легко и просто, сидя за столом в гостиной, как будто не прощался с нами на всякий случай.

Но мы с сестрой уже были немаленькими и понимали, какие риски несло каждое задание Джона, поэтому лишь спокойно выслушивали его указания. Они были простыми: заботиться друг о друге, вовремя есть, не ходить по городу ночью и обращаться за помощью к внутренней администрации, если возникают какие-то сложности.

Ему наверняка было известно, что Грехи и есть внутренняя администрация, тогда это указание было весьма нелогичным для него. Ведь папа не любил Даррелла, и, может, именно из-за родителя парень так и не появлялся на пороге моего дома всё это время?

Офелия обняла папу на прощание, а я стояла в стороне и не знала, стоит ли мне поступить так же. Он был нашим родителем, все дни, что был дома, постоянно нам готовил, и мы забыли, что такое покупать продукты, не говоря уже о том, что со счёта не было снято ни копейки, пока он был с нами. Но с другой стороны, я как будто не знала этого холодного и отстранённого человека, который ворвался в нашу жизнь насильно и не постеснялся сказать, что вообще-то никогда не любил нашу маму. Наверное, глубоко в душе я продолжала его винить за то, что с ней случилось.

- Оливия?

Я пересилила себя и подошла к отцу, прижавшись к его груди, в которой билось сердце.

- Береги себя, папа.

- А ты приглядывай за Офелией, - он прижался ко мне, а когда мы отстранились друг от друга, то быстро и едва заметно подмигнул, после чего вышел из дома.

За ним приехал Кассиан на машине Даррелла, и сперва я думала, что в чёрном «Рэндж-Ровере» окажется Гнев, отчего слегка занервничала. Но нет… Даррелла всё ещё не было.

Когда папа уехал, было совсем рано. Мы переглянулись с сестрой и поняли друг друга без слов.

Никто из нас не хотел заходить в дом, где опять будет пусто. Нам нужно было заняться хоть чем-нибудь, чтобы не думать о том, что Джона мы могли видеть в последний раз.

- Поехали за Руби? Заберём её из мастерской, а после начнём ремонтировать дом.

Офелия улыбнулась, как будто за секунду проглотила боль от разлуки с папой.

- Поехали! А можно я буду за рулём, мне же уже шестнадцать, а ты так ни разу и не дала мне покататься, а папа разрешал.

- Вы ездили на моей машине без разрешения?..

Сестра вдруг попятилась и вжала голову в плечи.

- Ну… Э…

- Милая, ты не умеешь врать, лучше не трать моё время и говори, как есть.

Офелия завизжала и тут же убежала от меня, а я, стянув кроссовок с ноги, погналась за ней вокруг дома.

Глава 41 Шанс

Даррелл

- Я даже в своё оправдание ничего говорить не буду, - Марс отодвинул ногой стул на колёсиках и сел в него.

- Никто и не говорит, что это ты, - возразил я. - Мы просто спросили, что ты делал этой ночью.

- Зато мы отлично знаем, что делал ты, - угрюмо бросил тот.

Ночью дежурили Фил и Макс, но близнецы уже честно признались, что ночью играли в карты и не сильно следили за камерами, потому что им надо было хоть немного проветрить мозги после своих графиков и документов. Винить их никто не мог, у этих двоих была из всех самая скучная и нудная работа, с которой могли справиться только такие, как они.

- Не кипятитесь оба, - вмешался папочка Кассиан. - Напомню, что кто-то за стеной города спит и видит, как нас рассорить, а возможно, даже уже и в черте города есть такие. Марс, просто ответь: ты был тут ночью?

- Четыре раза, - не выдержал Лень, - четыре раза твоя девчонка кончила за ту ночь, ещё доказательства нужны?

В раскосых глазах Марса сверкали искры ярости. Зато Дамиан с Алистером рассмеялись, пока Рид сверлил взглядом каждого, как коршун, запоминая все сказанные слова и раскладывая их по буквам в своей голове, тщательно выискивая ложь.

- И не похоже на наёмников: рана рваная, неровная, рука ещё не набита, может, новичок какой-то.

- Ты видел, как Марс работает, что скажешь?

Я кивнул Кассу, подтверждая слова Лени. Ему, как наёмнику со стажем, было виднее, что это были за раны.

- Хорошо, что это не ты, мы выяснили, осталось понять, кому адресовалась записка.

- С чего вы решили, что она кому-то из Грехов? - заметил Алистер. - Может…

- Может, кто-то нам это подкинуть захотел? - заметил Макс. - Мы же на квадриках гоняем там почти каждое утро.

- Ты косячил где? - спросил брата Фил.

- Ты тупой? Мы вдвоём почти всё время. Когда? В туалете когда посрать выходил, по-твоему?

- Дрочите вы тоже вместе? - усмехнулся Дамиан.

- Завались, - в один голос рявкнули близнецы, и Похоть поднял руки в знаке капитуляции, продолжая смеяться.

- Нужно организовать похороны и связаться с родителями парня… - Касс погрузился в себя, ему уже было откровенно плевать на перепалку в комнате, поэтому он ушёл на кухню, а я - за ним.

- Мне уже кажется - это максимально тупая идея: доверять управление таким зелёным парням. Почему именно мы, Касс?

Никто так до сих пор и не знает, по какому именно принципу проходит отбор на внутреннее управление городом. Тебе об этом сообщают в двенадцать лет, ещё шесть лет готовят и натаскивают после занятий в школе скучными предметами, и в восемнадцать ты уже становишься полноправным управленцем города. Исключением стал Марс, которому доверили всё в шестнадцать. И если бы не его обидчивость в острые моменты, можно было бы запросто сказать, что ему где-то под тридцать с его спокойствием и характером.

- Вам всем не повезло из-за меня, тем трупам тоже. Если бы я в четырнадцать не заявил о своих взглядах на жизнь и потакал всем идеям отца, ничего бы этого не было.

- Начинается, - Алистер открыл бар, достав оттуда бутылку с янтарной жидкостью. - Касс, хватит загоняться. Мы, так или иначе, в дерьме, надо думать, как выбираться. Кстати, Дарр, ты так и не рассказал, как тебе поездочка в управление.

Грехи переместились из гостиной на кухню, облепив нас с Кассианом. Было глупо полагать, что в этом особняке ты от кого-то можешь спрятаться. Не знаю, кто нас всех утверждал и сделал он это специально или же такое стечение обстоятельств, но мы все с ребятами стали огромной семьёй. И если ты начинаешь заниматься самокопанием, любой другой здесь тебя достанет из самого себя, вытряхнет душу наизнанку, прополощет её и вернёт мысли в нормальное русло.

За время летней сессии убийств больше не было, хотя органы правопорядка стали проходить и по улицам. Мы все болезненно проглотили шепотки и слухи, что стали гулять по городу, потому что человеческие глаза, как оказалось, намного надёжней камер.

Именно в ту ночь произошёл сбой записи в тех местах, что прилегали к нашим дорогам, по которым могли вывезти тело. Мы взяли на заметку возможность того, что его мог убить Грег или Ренат. Но первый клялся нам на коленях, что был до сих пор без понятия, где оба его друга, а Ренат в поле зрения так и не появился, пропав сразу после того момента, как я показательно у всех на глазах переломал Грега.

Кассиан не стал проводить лекцию мне о том, что я безрассудно отдал оружие Оливии, он лишь убедился, что я этого больше не делал, а я - в том, что каждый из Грехов пообещал мне приглядеть за Блейк. Может, даже не одной Оливией. Если с Офелией что-то случится, моя девушка мне этого не простит.

Преимущества моего контракта были налицо. С сессией легче всего получилось у меня, Алистера и Марса, в то время как остальным пришлось всё зубрить до каждой запятой. Знания нам в любом случае были необходимы. Система образования в колледже постоянно совершенствовалась, чтобы его выпускники могли запросто устроиться во внешнем мире или пойти во внешнее управление, став работниками системы, где требовались знания глубже, чем давали образовательные учреждения за пределами нашего города.

- А какие вакансии вы освободили? Может, нам тоже скоро приглашение поступит? - как-то заикнулся Дамиан, чертыхаясь от своих конспектов.

Мы с Марсом одновременно захотели его убить одним взглядом, отчего тот крикнул: «Воу, воу, полегче, парни, я лишь пошутил». Никто из нас не желал работать на систему двадцать пять лет, но выбора особо не было, если мы хотели защитить город. Возможно, нам удастся раньше переломить систему в свою пользу, но для этого требовалось усилие каждого из друзей, а большинство из них, как и говорил Марс, для этого пока не созрели.

Мне пришло сообщение от Оливии. Я думал, девчонка будет докучать, но это я на второй день вертел в руках телефон в диком желании ей написать и спросить как минимум, какого хрена она не интересуется, когда мы встретимся. Конечно, для этого возможности пока не было, потому что мы с Грехами подменяли друг друга постоянно, чтобы не сдохнуть от усталости, учёбы и работы, но всё равно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И тут наконец-то соизволила. Скупое «Как дела?», а я уже стоял посреди комнаты и улыбался. Она скучала, определённо, но мне многого не говорила, будто боялась меня. Если бы наше знакомство прошло с ней иначе, то, может, она вела бы себя по-другому, потому что знала бы, что я не против её глупых сообщений, любых. Блять, да хотя бы смайлик какой-нибудь. Но она явно не хотела казаться мне надоедливой, пытаясь себя чем-то занять.

Оливия всегда была старательной девчонкой, но никогда не училась так, как сейчас. Я, как и обещал, следил за ней, снова знал каждый её запрос в интернете, потому что она могла банально скрыть от меня какую-то информацию, посчитав её ненужной. Она не знала всего и слепо мне доверяла. Только сейчас я стал понимать, как мне с ней повезло. Доброта, послушание, боязнь навязаться и жалкие попытки справиться со всем самой. С последним, конечно, мне предстояло поработать, но всё же стоило признать это милым.

Я перестал улыбаться, когда заметил взгляды ребят в комнате. Уже приготовился отбиваться от шуток, в очередной раз напомнить, что всё это не их собачье дело, но Касс кивнул на мониторы, где был виден дом Оливии.

- Мы справимся, иди к ней.

Так бы оно и было, если бы Марса снова не вызвали на задание. Их стало так много, что он выезжал из города практически каждый день, возвращаясь измотанным. На нём был сектор сетевой безопасности в городе, так что мы поделили это между остальными на время, потому что, очевидно, Лень из-за усталости справляться с этим не мог.

Но ещё сессия у ребят, на которых их гоняли так, будто в последний раз, непонятные разборки Алистера с родителями из-за поставок лекарств в город и порошка. Чревоугодие не хотело травить молодёжь, догадываясь, что могли подмешать в увеселительную пыль, и его семья не сильно радостно восприняла какие-то недовольства сына.

Было чувство, что на нас давили со всех сторон, и это пиздец изматывало.

Я ответил Оливии одним словом «занят». Но когда пришла моя очередь спать, я поехал к ней домой, открыл дом затерявшимся у меня в кармане ключом, ещё на входе снял ботинки, чтобы никого не разбудить тяжёлыми шагами, и пошёл к Оливии в комнату.

Она не проснулась, когда я лёг с ней рядом. Блейк спала в майке с коротким рукавом, и я, прижав её к себе со спины, обхватил её тонкие запястья и чуть приблизил к себе, чтобы рассмотреть кожу.

Обычно, когда она нервничала, то начинала чесаться и покрываться пятнами. В её истории болезни это написали как «нейродерматит», но как по мне, это хуйня, которая появилась из-за моих поступков с ней в прошлом, и я не хотел, чтобы сейчас она чувствовала себя так же паршиво. Конечно, претензий она мне не выкатывала, но если даже мне не нравилось отсутствие нашего взаимодействия на такой большой срок, что уже говорить о ней и её чувствах.

Оливия тихо застонала и улыбнулась, когда я положил на неё свою руку. Однако всё равно не проснулась. В глубине души я хотел с ней поговорить, но я слишком устал, поэтому быстро отключился.

Блейк не разбудила даже вибрация моего будильника спустя три часа. Меня так забавлял этот факт, что я пришёл к ней в следующую ночь и следующую, и при последующих своих ночных отдых я ложился к ней в кровать, превратив уже в рутину то, как разувался и тихо шёл к ней в постель.

Но без приключений не обошлось. В один из дней, когда я прокрадывался по тёмному коридору, то заметил чей-то силуэт. Это был Джон, отец Оливии. Он вышел из гостиной с бутылкой воды в руках и обернулся, почувствовав меня. Мы оба застыли, глядя друг на друга, после чего тот отвернулся и ушёл в свою комнату, а я тихо выдохнул и пошёл к Оливии, привычно заснув с ней под боком.

Насколько мне было известно, девчонка так и не догадывалась, что я был возле неё по ночам. Офелия её отпаивала каким-то чаем, и когда я забеспокоился, Алистер убедил меня, что в составе ничего особенного нет, но усмехнулся с того, что обычные травы сваливают с ног Лив.

Когда сессия закончилась, я планировал остаться в постели девушки до самого утра и поговорить с ней. Джон, хоть и был в доме, но судя по тому, что не пристрелил меня до сих пор, не возражал моим ночным приходам. Поэтому я решил слегка обнаглеть и встретиться с ним ещё за завтраком.

Но посреди ночи мой телефон издал особый звуковой сигнал. Моё сердце моментально заколотилось, прогнав остатки сна за секунды. Я поднялся и достал из кармана смартфон, разблокировав его.

Пришло задание от внешнего управления. Нужно было его активировать и получить дальнейшие указания. Обычно на главном экране предоставлялось немного информации, но даже этого хватило, чтобы я несколько раз моргнул, а после протёр глаза, не веря срокам на его выполнение. Три, мать его, года. Чего, нахуй?

Меня хотели из внутреннего города вывести на время военной подготовки?

Раздался тихий стук в дверь Оливии. Блейк не проснулась - и я быстро встал с кровати и вышел в коридор, где стоял сонный Джон. Сейчас было самое неудачное время разбираться с ним, честно говоря.

- Давай мне его сюда.

Он протянул руку, чтобы я вложил в неё телефон.

Я не спрашивал зачем. Может, не проснулся до конца, а может, надеялся, что мне разъяснят, что это всё значило, и начать можно было с того момента, как Джон узнал о том, что мне пришло какое-то задание.

Отец Лив смотрел какое-то время на экран, после чего протянул мне свой телефон. Я заметил, как на моём он нажал кнопку «принять».

- Надеюсь, тут нет чего-то связанного с моей дочерью, чего бы мне не следовало видеть?

Он сейчас о чём вообще? Кажется, этот вопрос появился на моём лбу.

- И фоток твоего члена я бы тоже найти там не хотел.

- Вы хотите забрать мой телефон?

- И твоё задание. Так делают, когда меняются, Даррелл. Так что? Или отдать, чтобы всё почистил?

Я мотнул головой. Такой хренью я не занимался, у меня ещё были достаточно свежие мозги, чтобы хранить тело Лив и наш секс в воспоминаниях. Уже этого хватало для каменного стояка по утрам.

- Хорошо. В моё отсутствие позаботься о девчонках, и после тоже, если это потребуется.

Он собрался к себе в комнату, а я его окликнул.

- Откуда вы знали?

Джон повертел в пальцах телефон, задумавшись, а потом коротко мне улыбнулся.

- В выживании нынешнего внутреннего управления этого города заинтересованы чуть больше людей, чем я один, так что не подведите.

- Я всегда думал, что не нравлюсь вам.

Джон тихо рассмеялся и, скрестив руки на груди, повернулся ко мне.

- Ты еще мелкий, Дарр, заслуживаешь шанса на жизнь. Так что расслабься и получай от неё удовольствие. И постарайся не заделать внуков мне до моего возвращения, не сильно этого пока хочется, - он слегка поморщился, а мои брови поползли вверх. - О, и чуть не забыл, у меня будет для тебя задание.

Я был без понятия, что имел в виду Джон, говоря, что есть и другие люди, которым важна наша жизнь. Но то, что он мне поручил после, было вполне выполнимо. Однако мне в любом случае следовало возвращаться к друзьям, чтобы передать им слова отца Лив и ещё раз осознать, но уже в тишине и наедине с собой, что человек, которого я раньше ненавидел и считал врагом, только что забрал моё задание, которые бы наверняка привело к моей смерти и разлучило бы с друзьями.

Глава 42 Команда помощи

Оливия

Хорошо, что мы с сестрой позвали Руби. Подруга быстро запихала ногой банки с краской куда подальше, достав из гаража бензопилу, пока мы с Офелией распаковывали привезённые доски.

Пластиковые хомуты отлетали в разные стороны со смешным звуком, так что сестра принялась с секатором бегать вокруг упаковок и разрезать их, а я - собирать мусор в огромный чёрный мешок. Ещё не было десяти утра, а воздух уже прогрелся так, что хотелось спрятаться в дом под кондиционер.

Пока Руби с карандашом за ухом стала измерять белые рейки под крышей с узорами, которые нам следовало заменить, судя по тому, что папа их заказал, Офелия вынесла графин со льдом и морсом, поставив его на наш летний пластиковый стол в тенёк на заднем дворе.

- Было бы хорошо, если бы папа оставил какой-нибудь план, - я приложила ладони к горячим щекам, совершенно не понимая, за что браться.

Мы с сестрой делали то, что говорила нам подруга, которая вела себя так, словно каждый день подобным занималась.

- Пользуйся моим девизом: глаза боятся - руки делают. Здесь не всё так страшно, как кажется.

Руби слезла со стремянки, достав огрызок из-за уха. Браслетов на её запястьях стало больше, ещё добавилось несколько кулонов разной длины, которые звенели, когда подруга двигалась.

- Ты принесла блокнот?

Я протянула ей то, что она просила, - и пальцы девушки тут же принялись записывать цифры. Их было много, и все они были с десятыми и сотыми значениями.

- У тебя хорошая память, но ты в который раз осталась на второй год в колледже.

- Дело не в том, что я тупая, а в том, что мне не хватает на всё сил.

Руби коротко улыбнулась, а Офелия шлёпнула подругу по спине. По открытой части, ведь та стояла в чёрном топе и коротких шортах.

- Солнцезащитный крем. Хоть ты и смуглая, он важен всем, ты тоже возьми, Лив.

- Спасибо, - подруга продолжила записывать числа, пока сестра растирала белоснежным молочком её кожу.

Как самая чувствительная к солнцу, сестра позаботилась о нас: принесла ещё панамку, косынку и кепку. Руби взяла себе второе, я - последнее. Так и осталась мелкая с зелёной панамкой с мордой и ушками жабки.

- Эй, опять?! Надо было её выкинуть, я же уже не ребёнок…

- Как-то ты себя слишком рано взрослой считать решила, - подколола сестру подруга, и я рассмеялась. А Офелия надула щёки и ушла в дом на какое-то время.

- На сколько дней тут работы? И учитывай, что сестре нельзя быть долго на солнце, она сгорает как спичка.

Я пыталась Офелии запретить выходить в такое пекло, но она упорно возражала. А по итогу придётся потом обкладывать её холодными компрессами, когда будет лежать красная как рак и умирать от ожогов.

- Может, три, а может, пять. Вам бы ещё по-хорошему из дома уйти на пару дней. Ветреной погоды в прогнозе не обещали, а растворителем вонять будет сильно.

- Я об этом не подумала… А к тебе можно?

Руби дёрнула плечом, явно почувствовав себя неловко. Она никогда не говорила о месте, в котором живёт, и, возможно, всё было слишком плачевно, поэтому она засмущалась.

- Прости, не подумала… Я…

- Я нашла пилу! - Сестра вышла из гаража с огромным инструментом, который могли использовать двое с разных сторон.

Это было достаточно удобно в нашем случае, но Офелия смотрелась с ней довольно комично.

Мы услышали тихие хлопки на другой части дома, где была подъездная дорожка, - и все трое переглянулись.

- Лягушонок, положи это туда, откуда взяла.

Кассиан в чёрной бандане с черепушками на голове отобрал у Офелии аккуратно пилу, появившись из-за наших спин. Вместе с ним на газоне оказались и другие Грехи, включая Даррелла, который приобнял меня за спину.

Все ребята, как один в шортах и майках без рукавов, разбежались по участку, рассматривая материалы.

- Мы этим займёмся, так что можете пока отдохнуть в теньке или сходить на озеро искупаться.

Я смотрела в чёрные глаза Даррелла и широко и глупо улыбалась, а потом и вовсе обняла его за талию, прижавшись головой к груди.

- Я соскучилась.

Он тихо засмеялся и погладил меня по голове.

- И оставить вам дом? - послышался возмущённый голос Руби. - Извини, Лив, но я видела, что они сделали с мастерской однажды, так что я бы не доверяла им. Особенно Гневу.

Я напряглась, ожидая, что Дарр вспылит, но он ничего не ответил, только молча прожигал взглядом мою подругу.

- Эм, может… вам нужны помощницы? Нас трое, так что мы все быстро управимся.

- Тут не так уж много работы, - сказал Марс, - пойдём, Дарр, нужно разметку сделать.

Руби спрятала за спиной тетрадь, явно не желая делиться своими расчётами с Грехами.

- Хотите, я вам что-нибудь вкусненькое сделаю? - Офелия кружилась возле каждого парня и спрашивала пожелания, а потом спряталась в доме, будучи безумно счастливой от такого количества гостей.

- Мне иногда кажется, что она с мёртвым способна подружиться, - шепнула Руби, будучи явно в шоке от моей сестры.

- Я переживаю, чтобы эта её непосредственность никуда не привела. Такое чувство, будто она что-то мне недоговаривает.

Мимо нас прошёл Кассиан с Ридом, неся вторую стремянку из машины. Парни полезли к крыше - и Руби так их всех гипнотизировала взглядом, будто пыталась овладеть телекинезом и свалить их с высоты.

- Если умеете обращаться с рулеткой, то можете отметить на досках это, - Алистер протянул нам блокнот.

- Умеем, - Руби вырвала его из пальцев парня и ушла в тенёк, где на подставку положили для нас бруски. - Они считают, если мы девушки, то ничего сделать не можем?

- Нет, мы просто не слепые и переживаем, что такая костлявая старуха, как ты, развалится, если возьмёт в руки инструмент.

Я посмотрела на Алистера, который так же кривлялся и пародировал людей, как пару раз это сделал Даррелл.

Мускул на лице Руби дёрнулся, она так сильно сжала челюсти, что это стало сразу же заметно из-за её худобы на лице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Не обижай мою подругу, - возразила я Чревоугодию.

- Её уже природа обидела. Какой ты раз осталась на второй год? Третий?

Четвёртый. Руби была нас всех здесь старше, но из-за огромного количества работы всё ещё не выпустилась из колледжа. Система образования не делает поблажек, как выяснилось, даже для внутренней администрации. Даже я почувствовала болезненный укол в груди от подобных слов, а Алистер продолжил:

- Ты свою пенсию уже скоро встретишь на…

Руби ударила Алистера кулаком в живот, а после ушла. Конечно, рыжеволосый парень не дрогнул от слабого удара, даже выражение лица его практически не изменилось.

- Ещё одно слово в адрес моей подруги – и я добавлю.

Я ушла вслед за Руби, чтобы её успокоить. Даррелл наблюдал за этим со стороны, и подумала, что он решил подойти ко мне, но он прошёл мимо, судя по всему, к Алистеру.

Всё же Грехи и обычные люди были несовместимы. Сейчас я чувствовала себя виноватой, что позволила подруге столкнуться со всеми этими ребятами.

Руби оказалась в доме. Села на диван и включила телевизор, пока Офелия чистила ягоды от косточек для пирога.

- Прости меня.

- Забей. Я давно поняла, что они все без мозгов.

- Если хочешь, могу отвезти тебя домой или… куда сама попросишь.

Подруга мотнула головой.

- Я побуду пока здесь, у меня нет кондиционера, а у вас прохладно. Мне просто жаль… - она закусила губу. - Купила недавно и вот…

Я только сейчас заметила, что Руби держала себя за запястье правой руки. В её пальцах рассыпались коричневые бисеринки браслета, тесьма которого, кажется, порвалась во время удара.

- У меня есть хорошая леска! - Офелия убежала, а потом вернулась с маленьким металлическим чемоданчиком, в котором были принадлежности для бисероплетения.

Он выглядел совсем новым. Видимо, сестра купила его себе недавно, потому что я точно ей этого не дарила, а о подарках папы сестра мне тут же докладывала.

Мы вдвоём с Руби принялись чинить её браслет, а потом я присоединилась к сестре, решив наготовить чего-нибудь ребятам, которые вовсю работали с нашим домом.

Я стала выносить стулья из дома, чтобы расставить их на улице вокруг летнего стола. Пластиковых в гараже было всего четыре, а нужно было ещё столько же, чтобы хватило всем парням.

Руби упорно делала вид, что за окнами дома никого не существует, она не обижена и просто так приехала ко мне посмотреть вторую часть «Шрека».

- Какие эти мужики уроды всё-таки.

- А по-моему, он милашка, - захихикала Офелия, когда увидела принца Чарминга. - Что ты имеешь против блеска на губах парня?

- По мне так здорово, если у него сделан маникюр, - влезла и я в разговор, унося стаканы из дома. - Ухоженность - это круто для обоих полов.

Руби скисла окончательно, а я прикусила язык. Чёрт, я совсем не подумала, что подобное могло её обидеть.

Ведь пальцы Руби зачастую были чёрные из-за масла, тёмные волосы, которые на солнце отливали медью, торчали в разные стороны и были странно, послойно рвано пострижены, будто она делала это бритвой, чтобы быть похожей на какого-то Маугли. И если подруга не пахла маслом, то это был пот, потому что, мотаясь между работами и учёбой, не успевала мыться.

Сейчас Руби выглядела лучше, чем за весь этот год, что мы общались. Сессию она опять завалила, работы летом было не так много, поэтому у неё появилось время на сон. И в своём лучшем виде она услышала неприятные слова сперва от Алистера, теперь ещё и от меня.

- Ру, хочешь супчик с грибами?

Офелия спасла меня, явно почувствовав, что со мной что-то не то.

- С радостью!

Я вышла на улицу, где было невозможно дышать. Горячий воздух попадал в лёгкие и обжигал. Парни же продолжали работать, разбившись по парам.

- Мы вам сделали обед, будете?

Хотя было уже пять вечера и время для подобного мы явно пропустили, но парни охотно согласились. Их руки и лица блестели от пота, и я снова почувствовала себя виноватой. Дарр протёр ладонью губы, с которых капала вода, что он только что выпил из графина.

- Лив, можно мы к вам в душ наведаемся? - простонал кто-то из близнецов (я их не сильно отличала). - Не хотим, чтобы в машине потом воняло.

- Да… Без проблем.

- Влюбился волк, страдает стая, заебись, - Алистер отодвинул стул и сел на него, налив в стакан морс со льдом.

- Ты ещё перед Руби не извинился, так что завались, - рявкнул Дарр, а потом взял меня за руку и увёл за дом, заглянув в окно рядом с нами. И убедившись, что в нём никого, обхватил пальцами мои щёки, после чего поцеловал.

Я чувствовала запах ржавчины, краски и железа из-за порезов на пальцах парня, но как только его губы накрыли мои, все запахи исчезли. Сжав пальцами талию Дарра, я привстала на носочки, чтобы быть к нему ещё ближе.

Наши языки встретились, а горячее дыхание слилось воедино. Мне так много хотелось ему сказать, но я была совершенно без понятия, с чего стоило начать. Может, парень тоже? И поэтому он начал диалог с поцелуя? По крайней мере, через него я почувствовала, что Даррелл тоже по мне скучал.

- У тебя будет свободная минутка поговорить после того, как вы закончите?

Гнев опёрся рукою о дом возле моего уха и провёл большим пальцем второй руки по моим губам, стирая лишнюю влагу после поцелуя.

- Есть идея получше. Нам придётся пройтись растворителем по некоторым местам после еды, так что за это время с Офелией собери небольшую сумку вещей. Поживёте в нашем доме несколько дней.

- Это… будет безопасно? - прошептала я, боясь, что кто-то услышит и осудит нас за такую идею.

- Да, мы это всё ещё утром обсудили с ребятами.

И хоть говорил Дарр со мной, но продолжал неотрывно смотреть на мои губы.

Мы оторвались друг от друга, когда услышали какой-то странный крик и столько нецензурной лексики, что стало плохо. Когда я и Дарр прибежали к ребятам, они все были мокрыми, и большая часть из них смеялась: близнецы, Касс, Дамиан. А вот Рид и Алистер были явно недовольными тем, что кто-то их облил. Один Марс стоял сухим где-то поодаль от всех.

- Я думала, вам жарко, ребята, - рассмеялась Руби и ещё раз включила воду, поливая всех из шланга, а когда заметила меня, то направила струю на нас с Дарреллом. - Душ заказывали?

- Сука, я тебя убью, - Алистер встал из-за стола, но Даррелл и Марс его резко перехватили.

- Ты этого не сделаешь, - рыкнул Дарр.

Алистер с прилипшими вокруг лица рыжими прядями тяжело дышал, прожигая взглядом девушку, выглядывающую из окна. Мне вдруг стало так смешно, что я упала на землю, продолжая задыхаться от хохота.

- То, что я её не расчленю, уже будет моим лучшим извинением, - прошипел по слогам Алистер и сел на мокрый стул, потом чертыхнулся и встал, растирая себя за плечи.

- Я согрею тебя своим супом, не злись, Ал, - Офелия подбежала к Чревоугодию с кипой полотенец.

- А можешь ещё полить, так охуенно! - Близнецы встали возле окна - и Руби с садистской улыбкой выполнила их просьбу.

Я подумала, что Кассиан тоже решил охладиться под прохладной струёй, но парень подошёл к близнецам, чтобы дать обоим подзатыльники, от которых те сильно пошатнулись.

- Что я говорил насчёт матов в этом доме?

- Бля… В смысле… Блин, прости, Касс, - стали повторять парни наперебой, а в это время Руби направила струю на Даррелла, который только с этого балдел. Я смотрела на то, как он треплет свои промокшие пряди волос и широко улыбается под лучами яркого солнца.

Внутри меня растеклось тепло, несмотря на то, что я тоже была насквозь промокшая из-за холодной воды. Дарр подошёл ко мне и помог встать на ноги, после чего взял полотенце у сестры и обтёр им мою голову, а потом свою, положив его в конечном счёте себе на плечи.

- Офелия, я тебя обожаю, - Дамиан уплетал пирог за обе щёки, прикрыв от удовольствия глаза. - Я даже согласен тебе ещё что-нибудь починить…

- Я же говорила Дарреллу, что вы можете приходить к нам в гости.

После этих слов Офелии сразу четверо посмотрели на Дамиана предупреждающе: Руби, я, Даррелл и Кассиан. Последний, как их «папочка», явно знал Похоть, поэтому был не в восторге от такого приглашения Офелии.

- Руби, выходи, тут всем места хватит, - позвала сестра подругу, но та только шикнула и спряталась за окном, утаскивая в дом шланг.

Даррелл же присоединился к друзьям за стол, где Офелия уже всем накладывала в тарелки. Я подошла к ней, решив ей помочь, и почувствовала, как по бедру меня гладят пальцы Даррелла. Мне вмиг захотелось, чтобы ребята уже закончили - и мы остались с Дарреллом наедине. Я не видела его слишком долго и даже не хотела думать, что этот временной промежуток его отсутствия в моей жизни был ничем по сравнению с тем, что нам предстояло в будущем.

Глава 43 Марсель

Оливия

Я пошла в душ, только когда в десятый раз убедилась, что комната Офелии в безопасности. Грехи выделили ей спальню для гостей, в которой, кроме кровати и тумбочек с зеркалом, ничего и не было. Застилая комплект чистого белья, мы обе окончательно вымотались. Сестра сходила в душ, я поцеловала её в лоб, уложила под одеяло и, прикрыв за собой дверь, тихо пошла в комнату Даррелла, где и планировала ночевать ближайшие дни. Парня не было в его спальне, поэтому я взяла косметичку и розовый кружевной комплект, который он мне когда-то подарил в больнице, после чего и сама пошла в душевую. Хорошо, что у него была своя: можно было не беспокоиться, что зайдёт кто-то ещё.

После того как пот и грязь остались где-то в сливе, я вытерлась и надела дорогое и вместе с тем очень красивое бельё. Оно село в самый раз, хотя с того дня, как мы насильно оказались в одной палате, я прилично поднабрала.

Прошло слишком много времени и событий, чтобы я зацикливалась на том, что чувствовала в прошлом. Сегодня Грехи здорово помогли с домом, и Даррелл был в их числе. Мне хотелось хоть как-то его отблагодарить за помощь, но когда я вошла в комнату, то почувствовала, будто план мой провалится с треском.

Гнев сидел на постели, подпирая голову руками.

- Дарр?

Он оторвался от своих ладоней и посмотрел на меня, но ни улыбнулся, ни нахмурился.

- Красиво выглядишь.

- Голова болит?

Я положила ладонь на его лоб, но кожа была прохладной.

- Немного, и слегка мутит. И ещё у меня галлюцинации после растворителя, так что я не настроен на игры сейчас. Прости.

Его пальцы оттянули бретельку моего лифчика, после чего он её отпустил - и та с громким шлепком ударилась о мою кожу.

- Галлюцинации? - он говорил об этом так спокойно, будто это происходило каждый день. - Нам нужно в больницу! Или как минимум что-то сделать!

Гнев поморщился, а я прикрыла рот рукой, чтобы больше не кричать.

- Лив, забей, мне просто нужно отоспаться.

Пока Даррелл ложился на подушки, я поправила их ему, а после быстро переоделась в свой костюм для сна и выбежала на кухню за графином с водой. В комнате сидели Алистер и Дамиан, что-то обсуждали, но, заметив меня, прекратили.

- У Даррелла галлюцинации от растворителя, может, знаешь, как ему помочь, Алистер?

Рыжеволосый парень задумался, потёр собственные виски и покачал головой.

- Воды ему дай побольше и окно открой. Будет блевать - буди, отвезём к врачу.

Я кивнула и собралась уходить, но парень окликнул меня.

- Слушай, я так и не извинился за те слова перед твоей подружкой. У меня сейчас с родителями не очень хорошие отношения, поэтому я сорвался, так что передай ей, что мне стыдно за сказанное.

- Стыдно? - рассмеялся Дамиан.

- Тише, я стараюсь быть джентльменом. Дарр мне уже час лекцию читал…

Вспомнив о Гневе, которого я оставила без присмотра, убежала обратно в спальню, пообещав Чревоугодию передать его «извинения» Руби. Я почему-то уже мысленно слышала «пошёл он в зад», но это уже было вторично.

Даррелл едва раскрыл веки, когда увидел меня рядом с собой.

- Тебе нужно пить много воды.

Он сопротивляться не стал и осушил стакан. Хорошо, что я с собой взяла целый графин, чтобы не бегать туда-сюда.

- Осилишь ещё?

Парень помотал головой - и тогда я отставила воду и забралась в постель рядом с ним.

- Погладишь меня по голове?

Его просьба заставила меня улыбнуться. Я запустила пальцы в его волосы и стала их перебирать, пока он периодически раскрывал веки и как-то странно, по-особенному нежно смотрел на меня.

«Это всё галлюцинации», - повторяла я себе, хотя глубоко в душе хотелось, чтобы Дарр смотрел на меня так почаще.

- Тебе видится, что я очень красивая?

- Нет, - он усмехнулся, - кажется, что у тебя две головы.

Надула губы от «обиды», а парень тихо рассмеялся. Он ещё какое-то время смотрел на меня, а затем повернулся боком и уставился в окно, из которого дул ветерок. Я отодвинула плотные занавески - и прохладный ночной воздух стал потоками проникать в комнату.

- Я хочу сделать тебя счастливой, Оливия, но не знаю как.

Его слова заставили меня замереть, но я быстро опомнилась - и продолжила поглаживать чёрные волосы.

- Ты точно не в себе.

- А ты бы пользовалась этим, а не смеялась.

Моя улыбка пропала, и я задумалась. Что бы я могла попросить у Даррелла? Даже если он не вспомнит об этом на следующий день, сейчас я могу попросить что угодно. В этом было что-то романтичное.

- Я была бы счастливее, если бы ты рассказал мне, что происходит. Откуда труп и что ты от меня скрываешь? Что именно имел в виду папа, когда говорил про уничтожение города? Незнание меня беспокоит, даже если я ничего не смогу сделать, я бы хотела знать, чего ожидать. Неизвестность меня всегда пугала, особенно… - я сглотнула, вспоминая, как мы познакомились с Гневом. - Особенно в этом году. Но я знаю, что тебе нельзя распространяться из-за работы. У тебя контракт с внешним управлением, который тебя ограничивает, но если есть хоть какая-то мелочь, которой бы ты мог поделиться, я бы этого хотела.

По крайней мере, это бы помогло мне сделать хоть какие-то намётки на своё будущее.

Даррелл ничего не ответил. Но он смотрел в окно и редко моргал, словно расценивал, насколько может справиться с моей просьбой. Снова улыбнулась, потому что понимала: наутро он об этом и не вспомнит, а я только зря понадеюсь.

Гнев вскоре заснул, положа голову мне на ноги. Я сидела так и гладила его, пока конечности не затекли окончательно. С тихим стоном я распрямила ноги, переложила парня на подушки, а после легла рядом, прижавшись к тёплому плечу.

На самом деле для счастья мне нужно было не так уж и много: только бы он, Офелия и папа были живы, а остальное уже не так важно...

На следующее утро парни снова ушли к нашему дому, захватив нас с собой. Некоторые из них были совсем рассеянные, и долго помогать мы им не смогли, потому что Дарр не позволил мне дышать краской, а я - Офелии. В итоге Рид отвёз нас обратно в дом и сидел рядом, наблюдая за нами, как за животными в клетке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я хотела с ним хоть немного поговорить, но блондин выглядел максимально не настроенным на диалог. В итоге мы с сестрой сообразили небольшой ужин для ребят, и молчун стал первым дегустатором.

- Вкусно, - только и сказал он, а потом снова заткнулся на несколько часов, пока не вернулись остальные.

Как я и думала, Даррелл не вспомнил о нашем вечернем диалоге. Он не поднимал эту тему и на следующий день, и после, когда мы вернулись в свой дом. И только когда Офелия отправилась с палатками и семьёй одноклассницы на озеро на пару дней, а я осталась одна, парень появился на пороге моего дома тем же вечером.

- Пойдём.

- Куда? - я на ходу надела босоножки, пока Даррелл шёл к своей машине.

- К Марсу, будем обсуждать всей компанией, что к чему, заодно познакомишься с его девушкой, и вас обоих введут в курс дела. Точнее тебя, потому что она явно уже в курсе всего.

Я оказалась в прохладном салоне Range Rover и пристегнула ремень безопасности.

- Ты помнил наш разговор?

Парень ничего не ответил, только сжал моё бедро правой рукой, когда выехал на дорогу. Я чувствовала, как волнение разливалось по телу. Всё происходило так быстро и неожиданно, что я совершенно не знала, как на это реагировать.

Интересно, почему мы едем в дом Марселя, когда существовал их особняк? Конечно, я слышала, что Марс иногда с ними не жил, но разве не логичнее было бы собраться и объяснить всё там, где Грехи работают?

Мы въехали в часть города, где коттеджи и дома были в разы дороже нашего. Может, и хорошо, что я не жила в этой части города, а то за маму было бы стыдно ещё больше. А может, этого бы с ней и не случилось, будь наш дом тут.

Остановившись возле двухэтажного белоснежного дома с огромными стеклянными окнами и балконами, на которых была неоновая подсветка, Дарр вышел из машины, а я пошла за ним.

Он протянул мне руку - и я обхватила его пальцы, еле поспевая за его шагами.

Дом был меньше, чем у Грехов, но будто во многом современнее. Хотя, может, меня обманывал сам дизайн фасада?

Мы подошли к бежевой деревянной двери, Дарр нажал на звонок - и по дому пронёсся приятный мелодичный звук. Марс, стоя в своей тёмной худи и с торчащими в разные стороны волосами, кивнул нам и открыл дверь шире, пропуская.

Внутри оказалось так же светло, как и снаружи. Но всё это придавало какую-то холодность пространству и чувство одиночества.

Свернув влево в коридоре, где была лестница на второй этаж, а под ней - на нулевой, мы оказались на кухне, совмещённой с гостиной белоснежным гранитным островом, на котором сидела Дина и болтала ногами.

Я остановилась, глядя на девушку, с которой так и не говорила со времён Хэллоуина. В колледже она появлялась совсем редко, и если я считала странным сперва, что Марса допустили до сессии и экзаменов, то Дина была вторым номером в списке странностей, потому что она тоже пришла на сессию.

К Марсу у меня больше вопросов не было: я знала, что он один из Грехов и работник внутренней администрации, наверняка ему делали поблажки, но Дина?

- Привет, - равнодушно поздоровалась моя знакомая.

Раньше мы нормально общались, она же помогла мне в Ночь Жатвы, но после того, как она меня подставила, я не могла больше на неё смотреть как прежде.

- Привет, - тихо и неуверенно поздоровалась я и зашла за спину Даррелла.

Дина закатила глаза и отставила стаканчик с мороженым, которое до этого ела. Только сейчас я поняла, что на ней одна из толстовок Марса.

- Не надо на меня смотреть так, будто я твой враг номер один, Оливия.

- Ты обманула меня, Дина, подставила и бросила, как ещё мне на тебя смотреть?

Девушка лишь вздёрнула бровь и облизнула губы, кивнув на Даррелла.

- Какие претензии, если по итогу ты трахаешься с ним добровольно?

- Марс, остальные скоро будут? - вмешался Гнев, пока я тихо закипала.

И как я должна была на это реагировать? Мне вдруг стало так обидно, что в груди не хватало воздуха. Я пошла вглубь комнаты к огромному на всю стену прозрачному окну, в котором виднелся закат и окрашенное в оттенки розового, фиолетового и синего небо.

Ответом Гневу стал звонок в дверь: пришли практически все, кроме Рида.

Парни сразу расползлись по кухне, потом почти все легли на бежевый огромный диван, а я так и продолжала стоять возле окна, наблюдая то за небом, то за тем, как Грехи поочерёдно открывают банки с пивом. Дина тоже взяла одну, пила её и неотрывно наблюдала за мной, сидя всё там же на столе, будто уже и сама стала одним из Грехов. Мне хотелось, чтобы Даррелл был рядом, но он о чём-то говорил с Кассианом, совсем позабыв про меня.

- Ладно, думаю, можем начинать.

Кассиан сел в бежевое кресло напротив дивана, Даррелл встал рядом со мной, приобняв за спину - и я почувствовала себя увереннее. Но зря в этот момент посмотрела на Дину, потому что она усмехнулась и отвернулась.

- Ди уже в курсе всего, так что осталась ты, Оливия.

- А почему мы у тебя дома? - спросила я у Марса, который решил мне обо всём рассказать.

- Так тут прикольно, - рассмеялся Алистер, - и малышка Ди не хочет уходить отсюда.

- Это небезопасно, вот и всё, - возразил Марс другу.

Лень и мой одногруппник в одном лице принялся рассказывать о том, как он заключил контракт, как это пришлось сделать Дарреллу, чтобы спасти наш город. Объяснил, как работает система рейтинга закрытых городов, и, как я и думала, оказалось, что их существует ещё много. Дарр дополнил тем, что люди из внешней системы могут убить тех, кто дорог внутренней администрации, чтобы на самом деле они ни к чему не были привязаны. И в этот момент его рука на моей пояснице стала горячее.

Марс объяснял всё так долго, кружась по комнате, что за окном уже стемнело. Кроме неоновой подсветки на кухне больше не было света - и Грехи сидели так смирно и послушно, будто это и не было какой-то проблемой.

Внутри меня растекалась тревожность. Получалось, что если бы Даррелл и Марс не убили кого-то, с нашим городом могло что-то произойти.

- Да, и всё из-за моего отца, - усмехнулся Кассиан, сидя в кресле.

Марс стоял возле него, но потом зашёл за его спину, медленно достал нож и приставил его к горлу Касса.

Я вскрикнула, Дарр шелохнулся, но сидящая на гранитном островке Дина достала пистолет и направила его на меня.

- Стой где стоишь, Даррелл, и не шевелись, - произнесла она по слогам.

- Марс, что ты делаешь? - спокойно спросил Кассиан, как будто возле его шеи не было смертоносного лезвия.

- Меня вызывали и будут вызывать на задания до тех пор, пока я сам не умру или же не убью тебя. Внешнее управление предложило мне вынужденную сделку, так что у меня нет выбора.

Я вцепилась в Даррелла, который сжимал крепко челюсти, явно чтобы не сказать лишнего. Мои ноги дрожали от страха, будто это я сидела в кресле и моя жизнь могла оборваться в любую секунду.

Рука Дины затряслась. Я увидела, как её пистолет выпал, а сама она упала без сознания на гранитный островок. Марс тихо застонал, а потом вцепился в кресло руками, словно ему стало больно.

- Я предупреждал, что не люблю змей среди людей.

Рид вышел из коридора, всё это время прячась. Я уже и забыла, что он так и не пришёл к нам и не присоединился ко всем Грехам, которые стали какие-то… замедленные. За исключением Даррелла.

- Пиво… - прошептала я. - Ты в него что-то добавил?

Но Рид проигнорировал мой вопрос, Кассиан же продолжал сидеть неподвижно и переглядываться с Дарреллом, будто они вели немой диалог.

- Нана… - Марс поднял с пола змею, которая стала шипеть и оплетать руку Марселя. - Я предупреждал, что её убью, если…

Змея вцепилась зубами в руку парня, и тот сразу же её отшвырнул. Вскрикнув, я прижалась спиной к стеклу и в то же время к плечу Даррелла, боясь, что белая змея укусит и меня. Но Рид подошёл к ней и взял в свою руку.

- Она не ядовитая, не бойся, Оливия, - сказал Кассиан, поднявшись с кресла, поняв, что опасность миновала.

Теперь он навис над Марселем, который сжимал своё запястье и постанывал от боли.

- Нет, ядовитая. Это Нина, - возразил Рид. - Моя новая гадюка. Если не дать противоядие, ты умрёшь в муках за четыре часа, Марсель, так что у тебя предостаточно времени, чтобы нам рассказать, какого чёрта ты решил нас всех предать.

Близнецы, Алистер и Дамиан практически отключились. Они хватались за головы, а я медленно подошла к Дине, чтобы проверить, не сильно ли та ушиблась головой, когда потеряла сознание. Девушка до сих пор не пришла в себя, но вместе с тем её голова выглядела целой. То, что она подставила себе руку, судя по всему, смягчило падение.

Даррелл, Кассиан и Рид усадили Марса в кресло, явно намереваясь начать допрос. Я же сползла на пол и сжала колени в желании отсюда исчезнуть и всё забыть как страшный сон, потому что происходящее после именно им и казалось.

Эпилог

Оливия

Третий труп моего ровесника за эти полгода. Это была трагедия не только для всего города, но и для каждого из Грехов.

Теперь парней было семь: все они стояли в чёрных костюмах и рубашках, глядя на то, как гроб опускают в землю. Женщина, мать покойника, стоявшая возле огромных белоснежных цветов, смотрела на засыпаемую землёй могилу в полном спокойствии, будто уже давно смирилась с подобным исходом для сына.

Никто не верил в случившееся, и я в том числе. Мне нужно было что-то сказать или сделать, но мои ноги приросли к земле, на глубине нескольких метров которой покоился теперь молодой парень.

Я лишь мельком посмотрела на представителей внутренней администрации. Все они как один стояли с каменными лицами, на которых не отражалось никаких эмоций. Думаю, внутри них была пустота - невосполнимая, потому что им слишком рано пришлось хоронить так много людей в городе.

Возможно, для внешнего управления они покажутся слабыми лидерами города, их отстранят от работы и вскоре найдут замену. Но это всё лишь «возможно» и будет в каком-то отдалённом будущем, за которое мне, между прочим, стоило переживать больше, чем остальным.

Почему-то мне казалось, что это я стану третьей умершей в этом городе, но когда в тот злополучный вечер два дня назад мне раскрыли всю правду, я поняла, что была не так уж и далека от истины.

Церемония похорон закончилась. Грехи ещё какое-то время стояли возле могилы, глядя на табличку с фамилией, инициалами, датами рождения и смерти.

Я отошла от места захоронения, прошлась вдоль могил и миновала огромную белоснежную церковь. Ноги меня практически не держали, заплетались. Но я не хотела беспокоить Даррелла. Ему нужно было побыть с друзьями, возможно, много обдумать или обговорить.

Я шла вдоль трассы, чтобы добраться до остановки. Несмотря на знойное солнечное лето, которое было все эти дни, именно сегодня вновь стало пасмурно. Почему-то я вспомнила похороны Ады Росс - и стало ещё тоскливее. Мысли о том, что я могла быть следующей, поглощали меня, а тревожность в груди стала уже лучшим другом.

На остановке никого не было. Я села на деревянную лавочку в ожидании автобуса, даже не посмотрев, как скоро он приедет. Мысли, словно пчелиный рой, окутали голову, не давая рассмотреть, что происходит вокруг.

Я почувствовала, как кто-то поднимает меня на руки.

- Даррелл?

Парень нёс меня к своей машине, которую припарковал возле остановки. Ему было нетрудно вычислить, где я, ведь я добровольно подключила на своём телефоне отслеживающую программу для Даррелла.

- Почему не дождалась меня?

- Хотела, чтобы ты побыл с друзьями.

Парень поставил меня на ноги возле пассажирской двери, которую сразу же мне открыл. Я знала, что означала его короткая кривая усмешка. Называть друзьями Грехов после того, что случилось той ночью? Да, пожалуй, делать мне этого не стоило.

Мои руки слегка потряхивало, поэтому я не могла застегнуть ремень безопасности. Даррелл помог мне с этим, после чего завёл двигатель и поехал по трассе к дому.

- Не переживай, Оливия, ты под моей защитой.

Эта фраза вмиг разогнала мои мрачные мысли. Я знала, что Даррелл был сильным. Пусть и не всемогущим, но ему был всего двадцать один год, и наверняка в будущем он добьётся многого.

И вместе с тем отныне я знала ещё одну вещь: Даррелл на моей стороне. Между нами случилось многое за одиннадцать месяцев, и пусть раньше я считала, что не хочу иметь ничего общего с этим человеком, сейчас я была рада, что он рядом. Потому что я была безоговорочно уверена: если за мной придёт сама смерть, он будет первым, кто защитит от неё.

Продолжение следует…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От автора

Сперва хочу поблагодарить за то, что остались с героями до конца! Должна напомнить, что это первая книга цикла из семи запланированных, так что поздравляю и вас, и себя!

После прочтения эпилога возникла мысль: «Что за…?»

Всё в порядке, так и должно быть, нам всем предстоит длительное путешествие, в котором, я обещаю, раскроются все моменты, даже те, что вам казались совсем уж незначительными. В первой части мы не так много узнаём про мир закрытого города, потому что события для Даррелла и Оливии были весьма насыщенными, поэтому первая часть про Гнев получилась динамичной.

Вторая часть будет более спокойной и размеренной по повествованию (наверное, из всего цикла только она, и я переживаю, что она может показаться вам скучной, но обещаю, 3яя и 4ая части точно разгонят вашу кровь по венам), герои будут более сговорчивыми, и вы узнаете намного больше об устройстве города и его жителях, если пожелаете.

События первых двух книг происходят в один год, так что книги будут взаимодополнять друг друга, так же будет между 3-й и 4-й частями, а также 5-й и 6-й.

Безумно крепко обнимаю и до новых встреч!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец