Танец семи вуалей. Глава девятая

«Танец семи вуалей»,

или В горячем плену Востока

Глава девятая:

«Ночь Фирузе: Битва воли»

Следующая ночь принадлежала коварной Фирузе. Селимхан призвал её с единственной целью – сокрушить её железную волю, которая до безумия распаляла его охотничий азарт. Её тело по-прежнему обтягивало чёрное кружевное боди, поверх которого был наброшен распашной халат из тёмно-бирюзового шёлка, державшийся лишь на одном тонком шнурке. Шею сковало массивное золотое ожерелье, скорее напоминавшее рабский ошейник, нежели украшение. Она наотрез отказалась опуститься на колени, переступая порог – для неё вполне достаточно было и того, что «в таком виде» она подавала поднос Селимхану на глазах у всех – поэтому, в его покои она вошла с высоко поднятой головой, изобразив подобие поклона, который со стороны выглядел как вызов, тому, кто сейчас восседал на мягких подушках в предвкушении новой игры и не сводил с неё хищного взгляда, безмолвно заставляя двигаться вперёд.

– Ты в моих руках, Фирузе! – напомнил Селимхан властно, но с явной долей иронии, смакуя её такой же безмолвный бунт. – Я готов сыграть по твоим правилам. Иди ко мне. Подчиняй меня своей холодной воле. Но раз уж ты решилась бросить мне вызов – опустись на колени и ползи ко мне. Заставь моё сердце трепетать от твоей непокорной ярости. Ну же, я жду!

Усмехнувшись, Фирузе медленно согнула ноги и опустилась на ковёр. Тонкая ткань боди врезалась между ягодиц при каждом её движении. Опираясь на руки, она была вынуждена грациозно прогибать некогда гордую спину, точь-в-точь как пойманная в капкан дикая кошка. Чёрные как смоль волосы шёлковой волной рассыпались по плечам, создавая контраст со смуглой кожей, а босые ступни методично приподнимались, рассекая воздух. Она ползла к ханскому ложу, задыхаясь от ярости и бессилия под весом собственного стыда. Но когда она преодолела последние сантиметры и оказалась на шёлковых подушках, от её мнимой покорности не осталось и следа.

Разъярённый её непокорным взглядом и одновременно восхищённый этой дерзостью, Селимхан резко рванул за бирюзовый шнурок, срывая халат. Фирузе не затрепетала и не сжалась. Напротив, она сама ринулась вперёд – дико, по-звериному наваливаясь сверху; затем, мёртвой хваткой впилась губами в его губы и с ожесточением укусила – резко, до солоноватого вкуса крови, превращая поцелуй в брошенный ему вызов. Селимхан глухо зарычал. Вкус крови, выступившей на прокушенной губе, на мгновение вернул ему ярость воина, но тут же на его лице отразилось дикое, торжествующее восхищение. Эта женщина не умоляла. Она огрызалась, как пойманная пантера. Он легко перехватил её запястья, грубо укладывая на подушки, и теперь с яростью хищника смотрел на неё сверху вниз. В его глазах горел азарт прирождённого игрока, а на губах застыла ироничная ухмылка.

– Строптивая Фирузе… – прошептал он, слизывая кровь с губы и ещё сильнее прижимая её руки к подушкам над головой. – Ты думаешь, твои зубы острее моих клинков? Ошибаешься! Хочешь войны? Что ж, я принимаю твой вызов.    

Ответом стала жестокая, всепоглощающая страсть. В этот момент она забыла, что является рабыней: вырвав руку, Ольга яростно царапала ногтями его могучие плечи, изгибалась всем телом, пытаясь вырваться или перехватить инициативу, превращая каждое прикосновение в нанесённый удар. Он пытался заставить её сдаться, выбить хотя бы один стон слабости или мольбы, но Фирузе до конца следовала своей тактике. Она тяжело дышала, глядя на него сквозь пелену злости, что острым кинжалом точила её сердце, но Селимхан не собирался заходить дальше. Он не хотел брать её силой. Его вполне удовлетворил всплеск её искренней ярости, которая начисто смывала с неё лоск столичного директора. Он просто забавлялся её величием, наслаждаясь тем, как трещит её идеально выстроенная на иллюзии броня. Медленно, с подчёркнутым равнодушием он разжал пальцы, освобождая её, и перевернулся на спину, поправляя одежды.

– На сегодня с тебя достаточно, – мягко резюмировал коварный обольститель. – Иди, Фирузе. Возвращайся к своим подругам. Тебе нужно поучиться у Дильрубы гибкости, если ты хочешь сыграть свою главную роль и выжить в моём театре. А теперь иди – твоё ложе ждёт тебя.

Завернувшись в свой бирюзовый шёлк и наспех перевязав тонкий шнурок, Ольга покидала покои со смешанными чувствами. Её трясло от адреналина и уязвлённой гордости, но в глубине души теплилось облегчение: он так и не овладел её телом. Она осталась неприкосновенна, и поняла, что этот человек ведёт куда более тонкую и опасную игру, чем она думала вначале. Пожалуй, Селимхан сумел бы обойти её и в бизнесе, имей они общее дело – так же легко, как совсем недавно она сама обходила конкурентов, нащупывая их слабые места.    

Это была не ночь нежности, а жестокая схватка двух хищников, запертых в одной клетке.