Танец семи вуалей. Глава десятая

«Танец семи вуалей»,

или В горячем плену Востока

Глава десятая:

«Ночной разговор в женском серале»

Тяжёлая, покрытая резными узорами дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошла Ольга. Она до боли сжимала пальцами полы халата, словно пыталась спрятать под ними остатки своего гнева. Её дыхание было неровным, а губы ещё хранили кровь Селимхана – немую отметину их психологической дуэли.    

Даша не спала. Она сидела на подушках, поджав ноги, и вглядывалась в темноту. Увидев подругу, она поднялась и бросилась навстречу.

– Оля… – тихо, с замиранием сердца выдохнула Даша, внимательно осматривая её. –Ты в порядке?

Ольга замерла посреди комнаты. На секунду маска «железной леди» дала трещину. Плечи судорожно дрогнули, но она тут же взяла себя в руки, резко вскинув подбородок. Ольгу всё ещё колотило от ярости при мысли, что её снова заставили ползать на коленях.    

– Ничего, жить буду, — отрывисто бросила она, срывая с себя золотое ожерелье-ошейник и швыряя его на подушки. – Он не трахнул меня, если ты это хочешь знать. Твой Селимхан… он просто издевался. Играл со мной, как шакал с косулей. Заставил ползти к нему – устроил этот унизительный цирк, а потом… посмеялся и выставил вон! Сказал, что мне нужно поучиться у тебя гибкости, – последние слова Ольга выпалила с ядовитой усмешкой. Она смерила Дашу колючим взглядом, в котором смешались обида и зависть, приправленные злобой.

Даша подошла ближе, её мягкий взгляд был полон сочувствия. Она знала, как тяжело Ольге сломить гордость. Хотя сама она была устроена иначе, но понимала её боль.

– Оля, он не разбойник из восточных сказок, – мягко произнесла Даша, коснувшись её ледяной руки. – Он обыкновенный манипулятор. Просчитывает каждый наш шаг. Если ты будешь и дальше бросаться на него с кулаками, он просто превратит твою жизнь в бесконечный урок покорности. С ним нельзя воевать силой. У него её намного больше. С ним нужно быть… водой. Течь тихо и спокойно к берегам его гавани…

– Быть водой? Перед кем, перед этим слабоумным самодуром?! – зло прошипела Ольга, срываясь на крик: – Да будь мы с ним в Москве, я бы ему такую манипуляцию устроила – костей бы не собрал.

На соседнем ложе зашуршало шёлковое одеяло. Из-под него показалась растрёпанная каштановая макушка. Лера потёрла кулачками заспанные глаза, испуганно переводя взгляд с бледной Ольги – в глазах которой отчётливо читалась ярость, – на взволнованную Дашу. В полумраке комнаты, среди расшитых золотом подушек, она казалась совсем ещё крошечной и беззащитной.

– Оля… что он делал? – тихо, с детской тревогой спросила Лера, обхватывая руками колени. – Он… он тебя не обидел? Почему у тебя кровь на губе?

Ольга резко дёрнулась, уязвлённая тем, что эта девчонка видит её слабость. Но посмотрев в её полные страха глаза, смягчилась. Жёсткий лидер внутри неё невольно уступил место женщине, способной на сочувствие.

– Не обидел. Спи давай, – уже спокойнее, ответила Ольга, устало откинув назад чёрную прядь волос и обтерев губы тыльной стороной ладони. – Твой Селимхан просто развлекается. Ему нравится смотреть, как мы трясёмся от страха в его дорогих шелках.

– Он не мой… – шёпотом возразила Лера, шмыгнув носом, и зябко поведя плечом. – Но он страшный. Когда он смотрит на меня, мне кажется, что я всё делаю не так. А если он позовёт меня к себе ночью? Что мне делать, Даш? – переведя заплаканные глаза на подругу, спросила девочка. – Я же… я же не умею так, как вы. Я просто танцую. Неужели он… он… – в её глазах застыл ужас, и все присутствующие в комнате поняли, что она имела в виду под той фразой, для которой не смогла подобрать слов.

Даша подсела к ней, мягко приобняла за хрупкие плечики и успокаивающе погладила по волосам.

– Тебе не придётся воевать с ним, маленькая, – тихо сказала она, бросив многозначительный взгляд на Ольгу. – Твоё оружие – это твой талант. Селимхан ценит красоту танца больше всего на свете. Когда придёт твой черёд, просто покажи ему то, что ты умеешь делать лучше всего. Позволь твоим ногам говорить за тебя. Они сделают это лучше любых слов! – Даша приобняла Леру и чмокнула в макушку; её горячая слеза потонула в каштановых волосах девочки.

Лера молча кивнула, уткнувшись носом в колени, но в её душе всё ещё жил страх перед неизбежным. Она знала: её ночь приближается.