Двойная игра. Поймать Воришку. Глава Семейная инцест игра

Глава 1

— Инга, и куда это ты собралась среди белого дня? — звонко прилетело мне в спину.

Голос принадлежал Машке — моей коллеге и по совместительству «типа подруге». Я даже не оборачиваясь знала: сейчас она стоит, оперевшись на косяк, и смотрит на меня с тем самым выражением лица, будто я совершаю побег из Шоушенка.

— Я еще неделю назад подписала отпуск, — ответила я, застегивая сумку. — Ты забыла?

Конечно, она забыла. Машка никогда ничего не держала в голове, если это не касалось её очередного ухажёра, так называемого «папика». График свиданий, букетов и звонков — вот её истинная робота, которой она была более верной нежели просиживать свою подкаченную попку в кресле и отвечать на звонки. Секретарь, который помнит только имена своих воздыхателей и нули на их счетах, но в упор не видит рабочие задачи и проблемы компании — это своего рода феномен нашего офиса.

Я искренне поражалась, как её до сих пор не выставили за дверь офиса. Машка явно была не на своем месте: из-за её «забывчивости» шеф не раз пропускала важные встречи и не отвечала на звонки ключевых партнеров. Будь наш босс мужчиной, я бы даже не гадала, за какие заслуги Машенька красуется в офисе. Но нашей фирмой железной рукой правила Алина Альбертовна — женщина суровая и предельно деловитая. Именно поэтому никто в отделе не мог взять в толк: что эта «детка» здесь делает?

Да, Маша была той еще и косячила на каждом шагу, но она умела сглаживать углы с истинным виртуозностью. Доказать шефу, что пропущенная встреча была лишь «неважным ужином», а главные переговоры заказчик перенес сам, да еще и с извинениями — для неё это было парой пустяков. На самом деле встречу переносила сама Маша, но она так филигранно обрабатывала клиента, что тот искренне верил, будто это была его собственная инициатива.

Она была гениальным манипулятором и остра на язык. Наверное, за это её и держали. Уболтать тех, кто изначально не хотел иметь с нами дела, было прямой обязанностью Машеньки. А яркая внешность лишь добавляла ей уверенности и служила приятным бонусом к её главному таланту — заговаривать зубы.

— Опять! – вавижала подруга- Снова летишь загорать без меня? — Маша картинно надула губы, превращаясь в обиженного ребёнка. — Опять кинула меня без красавчиков, а ведь в прошлый раз обещала взять с собой! Ну вот как так?

Я вздохнула, закидывая папку в ящик стола.

Два месяца назад я летала домой, в Италию. Маша об этом не знала: для неё я была в польском захолустье, в одном из тех маленьких городков, где время замирает. По официальной версии, там я и загорела, самоотверженно помогая родителям в саду. Конечно, это было далеко не то село, в котором меня представляла подруга, но и толпы красавчиков, которых она уже успела нафантазировать, там не наблюдалось.

Всё началось с того, что Маша случайно подслушала по телефонному разговору, что Марк тогда звал меня на ужин, и её воображение тут же накрутило бигуди: я якобы прохлаждаюсь в компании секси-мальчиков, пока она тут скучает.

— Маш ну ты же знаешь, что я тогда ездила к дедушке в деревню, — я привычно сделала вид, что она всё не так поняла, и обезоруживающе улыбнулась. — Из всех «красавчиков» там были только дед Егор на тракторе и соседский петух.

— Хм, не делай из меня дуру. У твоего «деда Егора» подозрительно сексуальный голос, знаешь ли. Совсем на старика не смахивает. Поверь мне, я в этом профи.

О да, в «дедушках» Маша знала толк как никто другой. К её стройным ногам падал каждый второй, но вот незадача — надолго никто не задерживался. А именно этого она, вопреки своему имиджу роковой красотки, хотела больше всего на свете.

— А фотки пресса, которые прислал тебе твой «ай, не важно, это не серьезно», лишь подтверждают мою теорию: ты была с красавчиком, а может, и не с одним, — Маша многозначительно поиграла бровями. — Ну разве тебе сложно познакомить меня с таким «дедушкой»? Не будь жадиной, подруги должны делиться.

— Боже, ты невыносима, — я закатила глаза, понимая, что если она что-то вбила себе в голову, то это уже ничем не выбить.

— А ты и не отнекивайся. Лучше помоги найти обладателя такого же замечательного пресса, — она картинно улыбнулась и бесцеремонно уселась на мой рабочий стол, прямо поверх папки с кризисным отчетом.

О да, этот пресс принадлежал Марку. Этому кретину просто необходимо было лишний раз покрасоваться, поэтому он регулярно скидывал мне подобные фото — как он выражался, «чтобы я не забывала, что ждет меня дома». Маша, засунув нос в мой телефон, уже оценила его торс и по уровню тестостерона на пиксель экрана мгновенно определила меня в тайные шалашовки.

Ой, как она ошибалась. Но сейчас не об этом. Передо мной лежали графики убытков компании, которые я уже заканчивала и он был куда важней, чем самолюбование Марка.

-И вообще, хватит уже причитать. Может, ты всё-таки обратишь внимание на Ника из ИТ-отдела? Парень по тебе полгода сохнет- Спросила ее напрямую питаясь перевести разговор в другое русло.

— Нафиг он мне сдался? — Машка пренебрежительно фыркнула, рассматривая свой безупречный маникюр. — Ну, мордашка симпатичная, и что? За душой ни гроша.

Я молча закатила глаза, борясь с желанием высказать ей всё в лицо. Как можно быть такой алчной сукой? Бедный Ник из кожи вон лез, чтобы хоть чем-то её впечатлить. Он готов был закрыть глаза на всё: на её бесконечных «спонсоров», на репутацию, на то, что она, по сути, давно превратилась в дорогую обёртку для тех, кто ищет удовольствие, а не любви.

Ник любил её — по каким-то своим, совершенно непонятным мне причинам. А для неё он был лишь временным вариантом для «удовлетворения потребностей», когда очередному богатому ухажёру становилось на неё плевать. Те, у кого были деньги, не заботились о её чувствах в постели. Им было всё равно. А Маша и этому радовалась, заискивающе заглядывая им в глаза после каждой ночи в надежде, что они перезвонят.

Она бежала за призраком красивой жизни, не замечая, что единственный человек, которому она была по-настоящему нужна, сидел в соседнем отделе и считал минуты до её улыбки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как знаешь. Смотри только, чтобы потом не пришлось жалеть, — отрезала я, закрывая ноутбук.

Это было не мое дело. Лезть в чужую жизнь и раздавать советы я не собиралась — у меня и своих кризисов в отчетах хватало. Мне на мгновение показалось, что Маша даже задумалась над моими словами, но секунду спустя она уже картинно откинула волосы назад, возвращаясь в привычный образ.

— Так, не переводи стрелки! Куда намылилась в этот раз? Раз уж меня с собой не зовешь, хоть поделись подробностями, чтобы я могла тебе как следует позавидовать.

— Еду на свадьбу к подруге. Помнишь, мы обсуждали это пару недель назад? — я откинулась на спинку кресла, глядя на неё с легким прищуром.

— Ой, а когда это было? — она захлопала длинными ресницами, отчаянно пытаясь выудить информацию из памяти.

— Кажется, это было где-то в промежутке между Владимиром Альбертовичем и, по-моему, Вадюшей, — я приставила палец к губам, делая вид, что мучительно вспоминаю хронологию её кавалеров.

— Ха-ха, очень смешно! — фыркнула она. — Конечно, я помню, просто не думала, что это уже сейчас. И как долго ты там пробудешь? Надеюсь, ты не забыла положить в чемодан побольше откровенных купальников? На свадьбах всегда полно холостых друзей жениха. Кстати, а шафер женат? Ты же в курсе, что дружка с шафером просто обязаны… ну, ты понимаешь, — она многозначительно подмигнула. — Только не забудь предохраняться, а то получится как у Лизки из пиар-отдела. Прикинь, что мне Анька про неё рассказала!

Дальше я уже не слушала. Очередная сплетня пронеслась мимо моих ушей. Да, Машка была патологической сплетницей — это была еще одна её профессиональная особенность, позволяющая ей знать всё и обо всех в этом здании.

Я решительно подхватила сумочку, стараясь не смотреть на Машку, которая уже тянулась к зеркальцу, чтобы поправить и без того идеальный тон лица делясь подробностями очередной сплетни нашего офиса.

— Всё, Маша, я ушла. Не забудь про отчеты, - накланила голову показывая на отчет которий лежал под ее попкой на краю моего стола- а то шеф точно вспомнит, что ты не только украшение офиса.

Я почти выбежала в коридор, чувствуя, как с каждым шагом офисная духота отступает. У лифта я столкнулась с Ником. Он стоял с двумя стаканами кофе, растерянный и непривычно серьезный.

— О, Инга... А Маша у себя? Я тут... ну, решил, что ей взбодриться не помешает.

Я посмотрела на его добрые, полные надежды глаза и на эти два стакана, которые он сжимал так, будто в них была вся его жизнь. Мне хотелось встряхнуть его, наорать, сказать: «Беги отсюда, дурак! Она тебя не стоит!». Но вместо этого я лишь грустно улыбнулась.

— У меня была, Ник. Иди, пока она не ушла на очередной «деловой обед».

Двери лифта закрылись, отсекая меня от этого мира фальшивых улыбок и безответной преданности. Впереди была неделя тишины, и я твердо решила: в этом отпуске я не отвечу ни на один звонок из этой сумасшедшей конторы.

Боже, какой же дурой я была в тот момент! Наивно полагала, что поездка на свадьбу лучшей подруги окажется тихим отдыхом, лишенным драм и горького вкуса соблазна.

Часть 2

Поначалу всё и впрямь напоминало сказку: белые лилии, шампанское рекой и искренние клятвы...

Да именно про истение клятвы и про полное счастье в глазах мои друзей я думала я оставляя офис за спиной.

Я искренне верила, что свадьба моей университетской подруги окажется тем самим что мне нужно било уже давно.

Я до сих пор помню тот ночной звонок пару месяцев назад. Разница во времени между Лондоном и Европой, где я уже год пахала как проклятый робот, превращала любой разговор в квест. В трубке раздался оглушительный, ошарашенный возглас моей университетской подруги:

— Инга! Блин, он это сделал! Он предложил мне стать его женой, представляешь?!- я аж отстранила трубку от уха когда она восторженно пищала мне в трубку.

Их история любви была предсказуемой до безумия. Наверное, только этой маленькой, глупой и по-хорошему своеобразной девчонке по имени Ми Со было непонятно, что Ким Мин Джун «залип» на неё в ту самую секунду, когда впервые увидел в библиотеке британского университета. Все, кроме неё, видели этот взгляд полный любви и обожания, всем кроми Ми Со, она вроде и не замичала как парень вздихает по ней. И постоянно мне докаживала что я все себе придумала, Что они с Мин Джу лиш друзья, Это было так мило и роматично, что я даже завидовала ее неопитности и его стестительности признаться ей.

— Да ладно тебе, Инга! — Ми Со тогда лишь отмахивалась, когда я в сотый раз пыталась открыть ей глаза. — Он просто хочет меня «закадрить» и всё. Поиграет и бросит, вот увидишь!

Я только вздыхала. Сколько бы я ни твердила ей, что Мин Джун смотрит на неё как на центр своей личной вселенной, эта упрямая девчонка продолжала задвигать свои теории заговора. Пока весь университет наблюдал за тем, как этот железный красавец превращается в пластилин в её руках, Ми Со строила из себя неприступную крепость, уверенная, что это просто очередная интрижка.

И вот теперь — кольцо, клятвы и белое платье.

Кто бы мог подумать, что из всей нашей бесшабашной студенческой компании именно она, самая большая скептичка, первой шагнет под венец?

Тогда, слушая её восторженный лепет, я думала о настоящих клятвах и полном счастье в глазах друзей.

Воспоминание об этом снова заставило меня улыбнуться — тепло и немного грустно. С этим чувством я переступила порог своей крошечной студии. Да, она была маленькой, но в каждом её уголке жил уют, который я создала сама. Здесь было всё, что нужно девушке, выбравшей уединение: мягкий диван с низким столиком, телевизор и мой любимый рабочий стол в углу, где я часто засиживалась допоздна. Большая кровать, гардеробная и миниатюрная кухня с островком — эдакая квартира Керри Брэдшоу в российском исполнении.

Конечно, Марк не упускал случая подколоть меня. Он насмешливо называл моё убежище «комнатой в общаге», но его ирония меня не задевала. Мне было плевать на престиж, ведь у этой квартиры были свои неоспоримые плюсы: отличный район, близость к работе, подземная парковка и современная система охраны. Последнее было моим главным козырем в спорах — Марк был буквально помешан на моей безопасности. Стоило мне упомянуть надежную охрану, как его ворчание тут же сходило на нет.

Если же он продолжал капризничать, я с ехидной улыбкой предлагала ему снять номер в роскошном отеле, чтобы «не травмировать его нежную психику» моими тесными стенами. Но он всегда отказывался. В такие моменты его голос теплел, и он говорил, что приехал только ради того, чтобы быть рядом. Что эти «маленькие сантиметры» лишь сильнее сближают нас, заставляя чувствовать друг друга острее.

Эта квартира не имела ничего общего с тем, к чему мы привыкли с детства — с теми огромными домами-замками, в которых жили наши родители. Она не была похожа и на ту квартиру, которую мы еще недавно называли своим «гнездышком». Но после трагедии, которая пролегла между нами холодной пропастью, я больше не могла называть то место домом. Вся прежняя роскошь вдруг стала пустой и бездушной. Теперь для меня имел значение только уют и возможность чувствовать себя в безопасности.

Достав из холодильника ледяную воду, я услышала бодрую трель телефона. Бросив взгляд на сумку, я выудила мобильный — сообщение от Ми Со. На фото подруга сияла на фоне безупречного пейзажа, кокетливо салютуя мне бокалом с ярким коктейлем.

«Мы уже ждем тебя!»

— гласила подпись.

Я невольно рассмеялась. План был идеален: приехать на курорт, где Ми Со планировала свадьбу, на пару дней раньше. Она хотела лично убедиться, что всё пройдет безупречно, а я, как верная подружка невесты, вызвалась помогать. Ну и, конечно, предвкушала, как буду лениво валяться у бассейна в её компании.

Ми Со знала обо мне слишком много. Со студенческих времен, когда мы делили одну комнату в общежитии, мы привыкли делиться вообще всем. Она была из тех немногих, кто знал, через какой ад мне пришлось пройти после университета и почему теперь в моей жизни появилась «вторая сторона», скрытая от чужих глаз. С ней мне было дышать легче — не нужно было притворяться, фильтровать каждое слово или носить маску. Таких людей в моей жизни почти не осталось. Даже родители понятия не имели, где я сейчас и что со мной.

Я открыла камеру, сфотографировала свой раскрытый чемодан, в котором в полном беспорядке валялись вещи, и быстро напечатала:

«Уже собираюсь!»

Не прошло и минуты, как телефон буквально взорвался звонком. Конечно, это была она.

— Приветики! — затараторила Ми Со вместо приветствия. — Я-то думала, чемодан уже стоит у двери. Ты как всегда: всё на последний момент!

— Мамочка, не драматизируй, — со смехом отозвалась я, прижимая трубку плечом к уху. — Да, собираюсь в спешке, но зато никогда ничего не забываю.

— ну подумаэш! — парировала она. — Забыть зарядку для телефона — это, по-твоему, не преступление?

— Слушай, это было не один раз! К тому же, тебе повеезлочто я была рядом. А теперь это «тяжкое бремя» перешло по наследству к Мин Джуну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я прямо кожей чувствовала, как на том конце провода подруга закатила глаза.

— Не преувеличивай! Он просто купил дополнительные зарядки во все наши чемоданы и сумки для путешествий. И, кстати, он тебя переплюнул: купил такие же комплекты наушников в каждую сумку.

Мы одновременно расхохотались. Да, Мин Джун определенно превзошел меня в предусмотрительности, но, зная характер Ми Со, это было единственным способом сохранить его нервную систему в порядке.

— И чего ты звонишь, «мамочка»? Решила проверить, не передумала ли я лететь к тебе на свадьбу? — с усмешкой продолжила я, заталкивая в чемодан любимые джинсы.

— Нет, хотела уточнить детали. Твой самолет приземляется в то же время, как мы и договаривались? — в голосе Ми Со послышались подозрительные нотки излишнего энтузиазма.

— Ну, если ты не запланировала какую-нибудь природную аномалию, то да. Планирую коснуться земли ближе к обеду, — ответила я.

— Супер! — взвизгнула она так, что мне пришлось отстранить трубку от уха. — Раз уж ты наотрез отказалась, чтобы я встречала тебя в аэропорту, у меня созрел план получше.

Мои друзья должны были прибыть на остров на день раньше. Ми Со яростно рвалась встретить меня лично, но я пустила в ход все свои навыки дипломатии. Убедив её, что у молодоженов и так забот по горло, а я давно уже не «маленькая девочка», я твердо заявила: «До отеля доберусь сама». В пылу переговоров эта чрезмерно заботливая интриганка даже согласилась, но, похоже, её деятельный мозг уже тогда выстраивал новую схему.

— По твоему возгласу мне уже страшно. И что ты придумала? — с настороженностью спросила я.

— В общем, помнишь, я говорила, что шафером у Мин Джуна будет его друг детства? Он собирался прилететь чуть ли не к самому алтарю, но обстоятельства изменились. Решил поддержать жениха и составить ему компанию, аргументируя это тем, что раз у меня будет девичник, то у Мин Джуна просто обязан быть мальчишник! — тараторила подруга.

— Рада за Мин Джуна, правда. Но я-то тут при чём?

— Не перебивай! — прикрикнула Ми Со. — Короче, я проверила: ваши рейсы приземляются практически в одно время. Его чуть раньше, но суть не в этом. Он уже арендовал машину, чтобы передвигаться по острову, и я заставила Мин Джуна уговорить его забрать тебя из аэропорта. Это же гениально!

— Боже, Ми Со, чем тебя не устраивает обычное такси? — я почти простонала, чувствуя, как моя независимость трещит по швам. — Ты же знаешь, я терпеть не могу кого-то напрягать. А если мой рейс задержится? Ему придется ждать, тратить время...

— Ничего не хочу слышать! — отрезала она. — Мало ли извращенцев в такси работают? А тут проверенный человек, свой. Как раз будет время познакомиться, пообщаться... — её голос стал таинственным, намекающим на что-то большее.

— Окей, сдаюсь. Скинь его номер, — я закатила глаза, понимая, что спорить бесполезно. — Понимаю, что вы с Марком никак не смиритесь с тем, что мне уже не двадцать и я давно научилась жить сама.

— Вот так бы сразу! Люблю тебя, жду, и Марку передавай огромный привет! — раздался громкий «чмок» в трубке, и связь прервалась.

Я устало вздохнула и вернулась к сборам. Кидая вещи в чемодан, я даже не догадывалась, что эта навязанная поездка с незнакомцем станет точкой невозврата. Что уже через несколько часов моя привычная, выстроенная по кирпичику жизнь перевернется с ног на голову.

Глава 3

Я летела к своэй подруге на свадьбу, мечтая просто порадоваться за чужую любовь, даже не подозревая, что этот праздник станет для меня началом самого опасного искушения.

Приземлившись в Международном аэропорту Пхукета, я сразу почувствовала кожей влажный, густой тропический воздух. Забрав багаж, я бодро зашагала по терминалу, лавируя в толпе туристов. В голове был полный сумбур: я напрочь забыла о наставлениях Ми Со и её таинственном шафере. Единственное, чего мне хотелось — поскорее настроить интернет, обрести хоть какую-то связь с миром и вызвать такси до отеля, где должен был начаться свадебный переполох.

Я шла, уткнувшись в экран телефона и сражаясь с настройками сети, как вдруг...

Не успела я сделать и пары шагов в сторону автоматических дверей на выход, как пространство терминала прорезал резкий, до боли знакомый крик. Этот звук заставил меня замереть на месте.

Когда я подняла глаза, сердце пропустило удар, а реальность вокруг словно подернулась дымкой. Я остолбенела от шока, не в силах пошевелиться или даже вздохнуть. Мой телефон едва не выскользнул из онемевших пальцев.

Там, прямо передо мной, я увидела

её

.

О, это был настоящий кошмар среди белого дня. Моя тетя — ходячая стихия, истинная «альфа» нашей семьи — влетела в здание, прижимая к уху телефон и извергая проклятия на итальянском. Из её яростной тирады я поняла только одно: бедняга Энрике облажался по-крупному. Он купил моей «любимой» (в самых жирных скобках!) тетушке билет на час раньше, из-за чего ей пришлось бросить очередного покладистого ухажёра, который наверняка как раз готовился устроить фейерверк между её ног.

Зная тётю, Энрике в Италии должен был не просто её порадовать, а совершить подвиг, чтобы впечатлить. Хотя, честно говоря, её проще пристрелить, чем чем-то впечатлить.

Но была у неё и другая особенность, помимо агрессии — страсть к сплетням. Если она увидит меня здесь, считай, всё пропало. Уже завтра, а то и через час, вся моя итальянская родня узнает, что я нагло их обманываю. Что никакого «духовного ретрита в горах», где я якобы «ищу себя» уже больше года, не существует. Что я просто живу своей жизнью, подальше от их контроля.

В панике, не разбирая дороги, я рванула обратно вглубь аэропорта. Я неслась как угорелая, сбивая чемоданом случайных прохожих. В тот момент я была бы искренне рада, если бы бдительная охрана приняла меня за сумасшедшую и заперла в какой-нибудь темной каморке — лишь бы подальше от глаз этой женщины.

— Эй, полегче! Куда так спешим? — раздался низкий, бархатистый голос с легким смешком.

Я подняла голову, готовая выплеснуть весь свой страх и злость на того, кто встал у меня на пути, но слова застряли в горле. Передо мной стоял мужчина, который явно не вписывался в суету аэропорта. Безупречный темно-синий костюм, расстегнутая на верхнюю пуговицу рубашка и взгляд, в котором читалось опасное любопытство.

Он не выглядел как типичный кореец — в его чертах было что-то дерзкое, почти хищное.

— Я... я... — я затравленно оглянулась назад. Тетушка со своим итальянским темпераментом была уже в паре десятков метров. Ее каблуки чеканили по кафелю ритм моей неминуемой гибели.

— Помогите мне,она не должна найти меня, — выпалила я, вцепляясь в лацканы его дорогого пиджака. — Пожалуйста.

Мужчина удивленно приподнял бровь, а потом его губы тронула двусмысленная ухмылка. Он оценил мой панический взгляд, мельком глянул на приближающуюся «фурию» в леопардовом шарфе и вдруг резко притянул меня к себе за талию.

— Как скажешь, — выдохнул он мне в самое ухо. Этот шепот, низкий и вибрирующий, заставил всё тело напрячься в предвкушении.

В следующее мгновение его ладонь — горячая, властная — накрыла мою щеку, а вторая рука рывком притянула меня к нему. Я оказалась в капкане его объятий, совершенно обезоруженная. Его глаза, в которых плясали опасные огоньки, и эта дерзкая, дразнящая усмешка гипнотизировали, не давая отвернуться. В нос ударил аромат его парфюма: дорогой, терпкий, с едва уловимой ноткой свежемолотого кофе.

Он склонился к моему лицу, и в ту же секунду мир перестал существовать. Его губы коснулись моих — сначала осторожно, почти по-детски мимолетно, но этот контакт отозвался во мне обжигающим разрядом. Внутри всё перевернулось. Рассудок, который еще секунду назад кричал об опасности, просто сдался.

Контроль окончательно покинул меня. Мои пальцы сами собой впились в ткань его дорогого пиджака, сминая ее, а в голове, заглушая все прочие звуки, пронеслась лишь одна шальная мысль: «О, Боже...»

В этот миг мне стало абсолютно плевать на тётю Аманду, на риск быть раскрытой и на всё моё прикрытие. Страх и переживания испарились, оставив место лишь одному отчаянному, жадному желанию. Я хотела, чтобы это не заканчивалось. Хотела, чтобы он перестал быть осторожным, чтобы этот поцелуй перерос во что-то большее — глубокое и сокрушительное, способное забрать последние крохи моего здравого смысла.

И когда я уже была готова углубить этот поцелуй, Но реальность ударила наотмашь.

"Стоп! Тётка! Марк! Родители! Сплетни! Конец моей фальшивая жизнь!"

Я резко открыв глаза, почти грубо попыталась оттолкнула парня от себя. Ладонью с силой вытерла губы, словно пытаясь стереть это внезапное наваждение, и в упор посмотрела на него. Мои глаза наверняка метали молнии, а злость поднималась все выше. Да я была в бешенстве правда пока не понимала на кого именно. На него или на себя.

— Эй! Ты чего?! Какого фига ты творишь?! — зашипела я на него, едва сдерживая дрожь в голосе. — Кто тебе дал право лезть ко мне с поцелуями, придурок?!

Парень стоял неподвижно, все так же придерживая одной рукой за талию меня за талию. На его лице не было ни капли раскаяния — только легкое удивление, смешанное с тем самым опасным азартом в глазах.

— А разве не вы, прекрасная незнакомка, только что умоляли меня спасти вас от «Леопарда в костюме»? — он повернул голову в сторону уже удаляещейся от нас тетки, и на его губах заиграла едва заметная, бесящая ухмылка. — Я лишь выбрал самый эффективный способ маскировки. И, судя по тому, как та женщина прошла мимо нас не заметив, способ оказался... слишком рабочим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И правда! Тётя Аманда пронеслась мимо нас, словно разъярённый тропический ураган. От неё веело шлейфом тяжёлого парфюма и целым ворохом итальянских ругательств, которые она щедро высыпала в трубку телефона. Она была настолько поглощена своим разговором, что не заметила бы и извержения вулкана прямо под ногами, не то что собственную племянницу, вжатую в грудь незнакомого мужчины.

И осознание ситуации ударила еще раз « Не только тетя не заметила нас , я и сама не поняла как она пронеслась мимо нас».

Кто бы мог подумать... этот самоуверенный паршивец оказался прав. Его метод «маскировки» сработал безупречно, и осознание этого бесило меня даже больше, чем сам поцелуй.

Ещё больше злило выражение его лица. Он смотрел на меня с таким видом, будто только что спас не меня от семейного скандала, а всё человечество от катастрофы мирового масштаба. Самоуверенности этому типу было не занимать — она сочилась из каждого его движения, из каждого изгиба губ.

Я буквально задохнулась от возмущения. Этот наглец даже не собирался извиняться! Напротив, он выглядел чертовски довольным собой.

А мое сердце придательски всё ещё колотилось о рёбра, как пойманная птица, никак не желая успокаиваться. Только когда фигура тёти окончательно растворилась в мареве аэропорта, а мой разум начал возвращаться в норму, я в полной мере осознала, в какой двусмысленной ситуации оказалась.

Но губы... губы до сих пор жгло. Это было странное, будоражащее послевкусие, которое сбивало с толку. Вопреки всякому здравому смыслу, где-то в самой глубине души, в обход всей моей злости, вспыхнуло предательское, почти немое желание — ощутить этот огонь ещё раз.

Я неловко высвободилась из его рук, чувствуя, как всё тело охватывает запоздалая дрожь. Парень подался на этот раз и отступил, но не покидал моего пространства. Пальцы все еще плохо слушались, когда я поправляла растрепавшиеся волосы, отчаянно пытаясь вернуть себе хотя бы остатки достоинства.

— Это было... экстренное торможение, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Спасибо. Но в следующий раз придумайте другой, менее возмутительный способ прятать девушек.

Он лишь усмехнулся, и в его глазах блеснул неприкрытый интерес.

— Это рабочий метод, который не только спасает дам, но и приносит мне массу удовольствия, — в его тоне слышалось легкое, почти обаятельное нахальство. — Особенно когда попадаются такие красотки, как вы. Может, в качестве вознаграждения скажете, как вас зовут?

Я почувствовала, как к щекам снова прилил жар, но упрямо вскинула подбородок.

— Боюсь, это будет лишним. Короткого «спасибо» вполне достаточно — вы и так получили гораздо больше, чем должны были. Прощайте, надеюсь, это была наша последняя встреча.

Нацепив на лицо самую вежливую из своих масок, я натянуто улыбнулась, подхватила чемодан и почти бегом бросилась к выходу. Единственным моим желанием было поскорее исчезнуть из этого аэропорта, чтобы, не дай бог, всё-таки не столкнуться с тетушкой.

Вылетев на улицу, я нырнула в первое же такси, которое только что высадило пассажира.

— В этот отель, пожалуйста. И побыстрее! — протараторила я адрес водителю, захлопывая дверцу, словно отгораживаясь от всего мира.

✨ Добро пожаловать в мою новинку! ✨

Рада каждому из вас. Очень надеюсь, что история увлечет вас и вы останетесь со мной до самого финала!

Буду счастлива вашей активности, комментариям и поддержке. Пожалуйста,

добавьте книгу в библиотеку и подпишитесь на мою страницу,

чтобы не пропустить продолжение.

Приятного чтения! ????

Глава 4

Уже сидя в конфортном салоне такси, я не выдержала и кончиками пальцев коснулась своих губ. Они всё еще горели, храня память о том неожиданном поцелуе. Раньше я целовалась с парнями, но этот случайный контакт с незнакомцем — такой странный, почти детский и в то же время пронзительный — пробудил во мне чувства, о существовании которых я уже давно успела забыть.

Я откинулась на спинку сиденья и плотно зажмурилась. Глубокий вдох, медленный выдох. «Это просто неожиданность, — твердила я себе, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Просто эффект внезапности, ничего больше. Вспышка, феерия, которая погаснет так же быстро, как и возникла. Я больше никогда не увижу этого человека, так стоит ли тратить на него хоть одну лишнюю мысль?»

Дыхание постепенно выровнялось. Я достала телефон и, стараясь не думать о вкусе чужих губ, быстро набрала сообщение Марку:

«Меня чуть не засекла в Пхукете тётя Аманда!»

Ответ прилетел мгновенно, в каждой букве чувствовалась паника:

«В смысле?! Она тебя видела?»

«Не думаю» — отстучала я по экрану.

« Но тебе нужно напомнить семье, где я сейчас "нахожусь", чтобы не возникало лишних вопросов».

«Ок. Будь осторожна» — пришло в ответ.

«Семья и так начинает догадываться, что ты не чилишь в Альпах. Я постараюсь подсунуть им те фото, что мы сделали в прошлый раз. Надеюсь, этого хватит».

Я снова прикрыла глаза, чувствуя, как на плечи давит груз этой лжи. Марку было непросто. Вот уже полтора года он виртуозно поддерживал легенду о том, что я в Швейцарии — залечиваю душевные раны и помогаю другим девушкам пережить их трагедии. Моя семья верила в эту красивую сказку, подпитываемую редкими фото и видео, пока я вела совсем другую жизнь. Жизнь, о которой им лучше никогда не знать.

Мы понимали, что рано или поздно этот карточный домик рухнет и мне придется вернуться, стерев последние полтора года, будто их и не было. Но я не была готова. Мне нужно было еще немного времени, хотя я кожей чувствовала — его почти не осталось.

Телефон в руке снова завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Ми Со. Она уже строчила третье сообщение подряд:

«Ты приземлилась?»

«Всё в порядке?»

«Ли Хан тебя ждет. Ты же помнишь, что должна ему набрать?»

— Вот чёрт... — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить.

— Простите, что-то не так? — водитель с недоумением взглянул на меня в зеркало заднего вида.

— Нет, всё хорошо, — я натянула дежурную улыбку. — Просто забыла позвонить другу, сообщить, что прилетела.

Я судорожно пролистала контакты, разыскивая номер Ли Хана — шафера на свадьбе подруги. Пальцы быстро набили текст:

«Добрый день. Планы изменились, я уже уехала из аэропорта, не ждите меня. Прошу прощения за неудобства. Спасибо что согласились».

Ответ пришел через пару минут. Короткий, как выстрел:

«Супер.

Не благодарите, просто запомните, кто ваш супергерой

».

Я нахмурилась, глядя в экран. Вот же хам! Внутри всколыхнулось глухое раздражение, и я еще не знала, насколько права окажусь в своей первой оценке этого человека.

“Да уж, похоже, сегодня у меня день открытых дверей для самоуверенных придурков

, — горько усмехнулась я про себя. —

Видимо, их короны настолько легкие, что совсем не давят на их холеные шевелюры

”.

Я с силой отбросила телефон на сиденье, словно избавляясь от навязчивых мыслей о Марке и незнакомце, и повернулась к окну. За стеклом такси расстилался Пхукет. Я любила этот остров. Мы прилетали сюда с родителями, когда я была совсем маленькой, но те поездки всегда были какими-то... стерильными.

Даже в отпуске родители не выпускали из рук рабочие графики, и познать истинную душу этого места мне так и не удалось. Меня окружали няни, дети бизнес-партнеров, пафосные отели и безупречный комфорт. Скучно не было, но за этой золотой клеткой «лакшери» жизни скрывался настоящий, живой мир, который я так жаждала увидеть. Кто знает, может, в этот раз мне наконец удастся сойти с проторенной дорожки?

Солнце мягко касалось моего лица, пробиваясь сквозь листву деревьев вдоль дороги, а из динамиков лилась тихая, убаюкивающая мелодия. Усталость и напряжение последних часов взяли своё, и я незаметно провалилась в тяжелое, вязкое забытье.

И мне снова приснился он.

В этом сне я отчетливо ощущала его парфюм — терпкий, сводящий с ума аромат, смешанный с нотками кофе. Я видела его нахальную, невыносимо притягательную улыбку и слышала низкий шепот у самого уха:

— Ну же... поцелуй меня.

В этот раз всё было иначе. В моем сне не он нападал — это я, снедаемая внезапным голодом, тянулась к его губам. В груди разливалась невыносимая, щемящая нежность, смешанная с острой болью. Я так отчаянно нуждалась в этом прикосновении, что всё остальное перестало иметь значение. И в тот момент, когда мои губы наконец коснулись его, из моей груди вырвался тихий, прерывистый стон...

— Девушка! Девушка, просыпайтесь, мы приехали! — Голос водителя ворвался в мой сон, и видение мгновенно рассыпалось в прах, оставив после себя лишь странное покалывание на губах.

Я вздрогнула и резко открыла глаза, не сразу сообразив, где нахожусь. Реальность казалась слишком блёклой после того, что я только что чувствовала. Прикрыв лицо рукой, я попыталась унять бешено колотящееся сердце и согнать морок навязчивого сна.

— Извините... кажется, я уснула, — пробормотала я на автомате, стараясь придать голосу бодрости.

— Ничего страшного, я всё понимаю, — добродушно отозвался таксист, глядя на меня через зеркало. — Перелёты всех выматывают. Мне даже льстит, что в моей машине вам было настолько уютно, что вы смогли так крепко задремать.

Я посмотрела на мужчину и вымученно улыбнулась. Он был прав: это случалось со мной впервые. Чтобы я, всегда собранная и осторожная, вот так просто «отключилась» в чужой машине? Но больше всего пугал сон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

“

Это просто сон

, — твердила я себе. —

Всего лишь дурацкий плод воображения, вызванный шоком от встречи с тем наглецом

”

— Да, это всё стресс из-за полёта, — ответила я, хотя прекрасно знала: меня сморил не перелёт.

Меня подкосила та буря эмоций, что обрушилась в аэропорту. Тот поцелуй, страх перед тётей, адреналин — всё это перемешалось в такой гремучий коктейль, который способен перевернуть психику любого, даже самого стойкого человека.

— Спасибо вам большое за помощь и оперативность.

Я расплатилась, оставив водителю щедрые чаевые — за его молчание и за то, что не стал расспрашивать, почему я стонала во сне.

Выйдя из прохладного салона такси, я сразу окунулась в тягучую жару Пхукета. Консьерж уже подхватил мой чемодан, и я последовала за ним в прохладное, пахнущее цветами фойе отеля.

Отель располагался на самом краю побережья, где белоснежный песок Пхукета плавно переходил в прозрачную лазурь Андаманского моря. Архитектура здания представляла собой изысканный союз современного стиля и традиционных тайских мотивов с элементами из темного тикового дерева. Просторное лобби было наполнено прохладой и тонким ароматом цветущих лотосов, мгновенно даря чувство умиротворения. Через огромные панорамные окна открывался захватывающий вид на многоуровневые каскадные бассейны, сливающиеся с линией горизонта. Территория утопала в пышной тропической зелени, среди которой прятались уединенные бунгало, окутанные дымкой влажных джунглей. Повсюду слышался мягкий шелест прибоя и далекие крики экзотических птиц, создающие идеальный фон для побега от реальности. Этот отель казался тем самым идеальным убежищем, где можно было наконец сорвать все маски и просто раствориться в тишине.

Ми Со была права: описывая это место в наших долгих разговорах, она ни капли не преувеличила. Пхукет действительно казался райским уголком, созданным специально для того, чтобы соединять два любящих сердца. Жаль только, что моё собственное сердце сейчас было занято совсем другими мыслями.

— Добрый день! Мы рады приветствовать вас в нашем отеле. Чем я могу вам помочь? — с безупречной улыбкой произнесла эффектная брюнетка за стойкой ресепшена.

Я почувствовала на себе её вежливый, но изучающий взгляд.

— Здравствуйте. Я Инга Сантаро, — проговорила я, медленно снимая солнечные очки и протягивая ей паспорт. — Мои друзья устраивают здесь свадьбу, и я полагаю, что на моё имя был забронирован номер.

Стоило мне произнести фамилию, как выражение лица девушки изменилось — в глазах промелькнуло ещё больше почтения.

— О, мисс Сантаро! Мы вас уже ждем. Разумеется, ваш номер полностью готов. Мы немедленно сообщим вашим друзьям о вашем прибытии.

Она ловко вернула мне документы и сделала приглашающий жест в сторону тенистых аллей, ведущих к побережью.

— Проходите, пожалуйста. Ваша вилла — номер двести пятьдесят четыре. Наш сотрудник проводит вас и поможет с вещами. Желаем вам прекрасного отдыха!

Я кивнула, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри всё сжималось от предчувствия чего-то неизбежного. «Прекрасный отдых» — это было именно то, что мне сейчас нужно. На этом острове, пропитанном романтикой и негой, мне предстояло не просто играть роль беззаботной подруги невесты но и отянутся по полной.

Я последовала за консьержем, чувствуя, как влажный тропический воздух обволакивает плечи. Вилла номер 254 должна была стать моим убежищем на ближайшие дни. Местом, где я смогу наконец остаться наедине со своими тайнами… и навязчивым воспоминанием о поцелуе, который до сих пор жег мои губы.

Вот такой сон приснился нашей героине. Надеюсь, что когда-нибудь он станет реальностью... Или нет — кто знает? Бесконечно благодарна каждому из вас за подписку и интерес к моему творчеству. Ваша заинтересованность вдохновляет двигаться дальше!

Глава 4.1

Просто оставлю єто тут

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

Когда дверь за консьержем тихо закрылась, я замерла посреди гостиной, ошеломлённо озираясь по сторонам. Вилла, в которой меня поселили, была размером, пожалуй, со всю мою съёмную квартиру. Там я привыкла к тому, что каждый метр имел значение, а здесь пространство казалось почти вызывающим, избыточным.

Внутреннее убранство виллы ошеломляло гармонией света и пространства, где высокие сводчатые потолки из темного тика создавали ощущение благородного величия. В центре гостиной располагался глубокий диван из белоснежного льна, небрежно украшенный шелковыми подушками цвета морской волны. Пол, выложенный прохолодным полированным камнем, приятно контрастировал с тропическим зноем, оставшимся за порогом. Огромные стеклянные стены вместо фасада были полностью раздвинуты, стирая грань между уютной комнатой и приватной террасой с личным лазурным бассейном.

Воздух внутри был напоен едва уловимым ароматом сандала и свежих цветов жасмина, расставленных в изящных вазах. Просторная спальня манила огромной кроватью под невесомым балдахином, который колыхался от легкого дуновения кондиционера, обещая долгожданный покой. В углу, на плетёном столике, ждал приветственный набор: корзина с экзотическими фруктами и запотевшая бутылка шампанского в ведерке со льдом. Каждая деталь интерьера шептала о том, что здесь можно наконец сорвать все маски и просто раствориться в тишине, скрывшись от всего мира.

Я сделала несколько шагов по прохладному полу, и эхо моих шагов отозвалось в высоких сводах потолка. Плюхнувшись на кровать я почуствовала что вечный шум за окном и привычная суета остались далеко, а здесь — пугающая тишина и роскошь, от которой кружилась голова.

Собравшись с силами, я поняла: мне жизненно необходимо принять душ. Хотелось смыть с себя всё, что произошло за последние часы — дорожную пыль, липкую тревогу от встречи с тёткой и тот самый вкус поцелуя. Мне нужно было «обнулиться» перед тем, как шагнуть навстречу новым приключениям.

Я подошла к чемодану, который из-за обилия баночек и тюбиков больше напоминал гигантскую косметичку на колёсиках. Достав всё необходимое, я с легким вздохом посмотрела на свои волосы. Природа наградила меня густой копной цвета горького шоколада, стройной фигурой и золотистой смуглой кожей — наследство от взрывной смеси итальянских генов отца и славянской красоты матери. Этот коктейль подарил мне эффектную внешность, но вместе с ней и кучу неудобств. Мои волосы были моей гордостью, но, чтобы они не превратились в неуправляемое «гнездо», приходилось тратить часы на уход. Помыть голову «чем попало» было для меня непозволительной роскошью.

Благодаря своим заработкам и финансам, которые Марк исправно присылал мне каждый месяц, я могла позволить себе многое из прежней жизни. Но я сознательно выбрала другой путь. Я больше не стремилась жить в огромных апартаментах, где можно было бы расселить целый табор, — мне вполне хватало моей маленькой, но по-настоящему уютной квартиры. Я отказалась от пафосных авто, которые были лишь способом заявить о своем статусе, предпочтя комфортную и безопасную машину попроще. Вместо кричащих брендов с мировым именем я поддерживала молодых перспективных дизайнеров, которые только строили карьеру и не завышали цены ради престижа.

Такая экономия не приносила мне дискомфорта — я просто заменила внешнюю мишуру на менее дорогую, но качественную копию. Это давало мне свободу и возможность ежемесячно перечислять средства в фонд психологической помощи женщинам, столкнувшимся с такой же трагедией, как мы с Марком. Это было моим способом исцеления. Но была вещь, на которой я не могла и не хотела экономить — дорогая косметика. Для меня это был не просто уход, а важный ритуал: пока мои волосы сияли безупречным шелком, мне казалось, что и я сама всё еще держу свою жизнь под контролем.

Ванная комната представляла собой настоящий спа-оазис, где стены из натурального песчаника гармонично сочетались с панорамным окном, выходящим в закрытый тропический сад. В центре возвышалась глубокая отдельно стоящая ванна из матового камня, окруженная мерцающими свечами и лепестками свежего жасмина. Душевая зона под стеклом и видом на небо позволяла наслаждаться теплыми струями воды под шелест листвы, создавая ощущение полного единения с природой Пхукета. Мягкое освещение и безупречно белые пушистые полотенца завершали атмосферу абсолютного умиротворения, в которой я так нуждалась в данный момент.

Встав под горячие струи воды, я наконец-то провалилась в то самое вязкое и приятное ощущение комфорта, которого мне так не хватало. Время словно замедлилось: мне казалось, что я пробыла в душе всего пару минут, но на деле пролетело не меньше получаса. Закончив со всеми манипуляциями над своими непослушными волосами, я соорудила из полотенца массивный тюрбан и уже потянулась за халатом, как вдруг тишину виллы прорезал настойчивый звонок.

В этом звуке слышалась настоящая паника. Судя по тому, как неистово человек нажимал на кнопку, он пытался достучаться до меня уже вечность, но из-за шума воды я оставалась глуха к его стараниям. Быстро набросив халат и затягивая пояс на ходу, я поспешила к двери. Не успела я ее даже полностью распахнуть, как на меня с оглушительным визгом обрушилась Ми Со.

— Ура! Ты здесь! Наконец-то! — радостно вопила подруга, буквально запрыгивая на меня.

Я едва удержалась на ногах под этим стихийным напором, но тут же крепко обняла её в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— И я безумно рада тебя видеть, «мамочка»! — выкрикнула я, захлебываясь от счастья. Университетское прозвище подруги сорвалось с губ само собой, возвращая нас в те беззаботные времена.

Мы с Ми Со всегда были близки, но после того, что случилось в моей жизни, мы не виделись вживую больше двух лет. Нашу связь поддерживали лишь бесконечные звонки и сообщения. Я знала: случись что, Ми Со сорвется с места в ту же секунду и сделает всё, чтобы вытащить меня из беды. Она была воплощением заботы. Но тогда, в самый тяжелый момент, мне было необходимо одиночество. Я не подпускала к себе даже самых родных, сделав исключение лишь для Марка. Только с ним я могла не притворяться, ведь это было наше общее горе, которое мы делили на двоих.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Боже, я с ума чуть не сошла! — воскликнула Ми Со, всплеснув руками. — Когда позвонил Ли Хан и сказал, что ты до сих пор с ним не связалась, хотя твой рейс давно приземлился, я уже была готова объявлять тебя в международный розыск!

В этом была вся Ми Со — вечно переживающая за весь мир сразу. Оттого она и получила свою кличку «Мамочка»: в университете она опекала нас, девчонок, как родных. Наверное, только благодаря ей мы носили шапки в мороз и каким-то чудом умудрялись не прогуливать пары.

Я поняла, что нужно срочно сбивать этот градус тревоги, иначе она учует мой стресс за версту.

— Ой, ты не представляешь! — я сделала максимально серьезное лицо, понизив голос до заговорщицкого шепота. — По пути сюда наш самолет перехватил корабль с инопланетянами. Они, кстати, оказались очень милыми ребятами. Совсем не такими, как их рисуют в голливудских фильмах.

Ми Со замерла и недоуменно уставилась на меня, а я продолжала «наваливать» с самым невозмутимым видом:

— В общем, слово за слово, мы с ними разговорились. Оказалось, бедняги никак не могли найти ближайший «СтарВакс». Представляешь, «Гугл Карты» до сих пор не прокладывают маршрут с Марса до кофейни!

— Что? — выдавила из себя подруга, её глаза стали размером с блюдца.

— Да и я про то же! — подхватила я, входя в азарт. — Можно же найти кофе и получше. Помнишь ту нашу любимую кофейню на углу В Лондоне? Вот я им и советовала её… — я видела, что подруга смотрит на меня уже как на умалишенную, но не останавливалась. — Пока наш капитан объяснял им дорогу, пришлось немного помучиться.Слава богу, один из них оказался тем еще шутником, и время пролетело незаметно. Вот ты знала, что у них на Марсе…

Закончить я не успела — Ми Со вскинула руки вверх, сдаваясь.

— Стоп, всё, я капитулирую! — воскликнула она, а я в ответ звонко рассмеялась. Всё напряжение последних часов наконец-то начало отпускать.

— Боже, Инга, вот скажи мне: на кой черт ты пошла в кризис-менеджеры? — подруга со смехом покачала головой. — Ты же могла построить феерическую карьеру писателя-фантаста!

— Ну нет, решать чужие проблемы с креативом куда веселее, — отшутилась я, поправляя халат. — А за мои романы я бы точно загремела в психушку раньше, чем получила бы первый гонорар.

Мы еще раз крепко обнялись. Разлука и правда далась нам тяжело, оставляя в душе пустоту, которую не могли заполнить ни звонки, ни сообщения.

— Ты даже не представляешь, как мне жаль, что меня не было рядом тогда, — тихо проговорила Ми Со, не выпуская меня из объятий. — Я так рада, что с тобой всё хорошо и ты здесь. Теперь ты сможешь разделить со мной этот счастливый момент.

— Я тоже очень рада, что смогла приехать, — отозвалась я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Мы постояли так еще пару минут, наслаждаясь тишиной, а потом я потянула её к дивану. Умостившись на мягких подушках, мы принялись за ледяное шампанское и фрукты, болтая и погружаясь в теплое течение воспоминаний.

— Так почему ты всё-таки не связалась с Ли Ханом в аэропорту? — вдруг вспомнила подруга, подозрительно прищурившись. — Он так долго ждал тебя, даже на стойке регистрации выспрашивал, приземлился ли твой рейс.

Я невольно усмехнулась, вспомнив наглый ответ в телефоне.

— Небось ты заставила его это сделать? Потому что, судя по смс, которое он мне прислал, ему на меня вообще наплевать с высокой башни.

— Ну да, заставила, и что? — Ми Со воинственно вскинула подбородок. — Вообще-то он очень хороший парень. Красивый, умный, воспитанный бизнесмен. Да, немного пафосный на первый взгляд, но если узнать его получше, он может удивить. Мин Джу дружит с ним с детства и рассказывал о нем только хорошее.

— Ты так говоришь, будто рекламируешь его мне в женихи, — уточнила я, отпивая шампанское.

— Ну а что? Ты девушка одинокая, он тоже свободен… Мне кажется, вы могли бы стать идеальной парой.

— Так, сваха, хватит! — я выставила руку вперед, останавливая этот поток энтузиазма. — Я пока не готова ни к каким отношениям, так что закрывай свой магазин «потенциальных женихов на диване». Мне и так не скучно жить одной. Вот сегодня, например, чуть не столкнулась с тётей Амандой, из-за чего и уносила ноги из аэропорта, позабыв о твоем принце на арендованной карете.

Ми Со чуть не выронила бокал.

— Что?! — в шоке переспросила она. — Она тебя увидела?

— Нет, мне помог спрятаться один парень в аэропорту, так что не переживай. Нашествие итальянских родственников отменяется. Тем более Марк обещал прикрыть и в очередной раз напомнить семье, где я сейчас якобы «чилю».

Я намеренно утаила ту часть истории,

как именно

этот незнакомый парень меня спрятал. Зная Ми Со, её желание меня с кем-нибудь свести уже несло бы нас в аэропорт искать того самого пассажира.

— Ну знаешь, — рассмеялась подруга, наконец расслабившись, — я бы не отказалась увидеть твоего дедушку Антонио среди гостей. Он бы точно скрасил вечер не одной моей тётушке!

Ми Со не понаслышке знала моих родственников — в студенческие годы мы часто гостили друг у друга, так что она отлично понимала, о ком говорит. Поболтав еще немного и окончательно приведя себя в порядок, мы, взявшись за руки, направились к ресторану на пляже. По словам подруги, именно там был организован ужин для всех уже прибывших гостей. Нас оказалось не так много: основная часть друзей, приглашенных на девичник и мальчишник, должна была прилететь лишь за день до самой свадьбы.

Вечерний Пхукет встретил нас шумом прибоя и запахом морской соли. Когда мы ступили на мягкий песок, подбираясь к освещенной огнями террасе, до нас долетел обрывок разговора двух мужчин, стоявших в тени пальм.

Просто взял и поцеловал….?

Для полной атмосферы здесь явно не хватало хорошего визуала. Слушаю фантастические байки Инги и думаю: кажется, кто-то зря зарывает талант писателя в землю! Ладно, шутки в сторону. Нас ждет трогательная встреча старых подруг, и мы двигаемся дальше.....

Глава 6

-Что ты сделал? — услышала я изумленный голос Мин Джуна.

В его тоне смешались шок и искреннее любопытство. Голос жениха моей подруги я знала слишком хорошо, чтобы ошибиться. Он стоял там, у самой кромки воды, и, судя по всему, внимал каждому слову своего друга.

— Да представляешь, просто взял и поцеловал её прямо посреди терминала! — донёсся до нас задорный голос.

Я замерла на полуслове, чувствуя, как сердце предательски пропустило удар. Холодок пробежал по спине, несмотря на тропическую жару.

— Ну ты даешь! — я услышала, как будущий муж моей подруги срывается на громкий, заливистый смех.

Этот звук, полный мужской солидарности и искреннего веселья, ударил по моим натянутым нервам, словно хлыстом. Мин Джун хохотал так, будто услышал лучший анекдот в своей жизни, совершенно не подозревая, что «героиня» этой забавной истории стоит всего в паре шагов, едва скрытая тенью пальм.

— Ну а что мне оставалось? — ответил другой голос, от которого у меня внутри всё перевернулось. Этот низкий, уверенный тембр с легкой хрипотцой я гдето слышала. Причем слишала совсем недавно — Это был единственный способ заставить её замолчать и спрятать от той фурии с телефоном. И знаешь, должен признать, вознаграждение того стоило.

Ми Со, не заметив моей резкой остановки, продолжала тянуть меня вперед, но я стояла как вкопанная. Мир вокруг словно замедлился. Неужели этот наглец из аэропорта — один из гостей на свадьбе?

— Да я сам от себя такого не ожидал, — продолжал незнакомец, и в его голосе слышалось неприкрытое самодовольство. — Хотя, признаюсь, рассчитывал на что-то большее, если ты понимаешь, о чем я. Даже имя её потребовал в знак благодарности. Но эта ненормальная унесла ноги быстрее ветра! Она была такой злой, что я всерьез подумал: сейчас точно получу по морде.

Мин Джун уже просто заходился от хохота, хлопая друга по плечу.

— И она была бы полностью права! Это уже не спасение, а чистое домогательство, — сквозь смех выдавил жених.

От этого унизительного разговора меня отвлекла Ми Со. Она встала прямо передо мной, заглядывая в глаза.

— Эй, ты чего зависла? У тебя такое лицо, будто ты забыла дома выключить утюг.

— Что? — переспросила я, всё еще находясь в состоянии шокового ступора.

— Утюг, спрашиваю, выключила? — рассмеялась подруга, принимая мою бледность за обычную рассеянность.

Я смогла лишь молча кивнуть, а Ми Со, схватив меня за руку, потащила вперед.

— Ну, раз выключила, тогда идем. После шампанского ужасно хочется есть, а мальчики нас, небось, уже заждались.

«Шампанское... точно, это всё оно», — судорожно вцепилась я за эту мысль, как за спасательный круг. Может, мне всё это просто померещилось? Каков шанс, что среди миллионов людей в аэропорту я встретила именно друга Мин Джуна? Может, тот парень вообще улетал, а не прилетал? Да и на корейца он был не слишком похож... Наверняка в аэропорту полно людей, которым нужно от кого-то спрятаться. А раз он сам сказал, что схема «рабочая», значит, это просто какой-то грязный прием из арсенала пикаперов. До чего только не додумаются эти любители быстрой наживы, лишь бы затащить девушку в постель.

— Да не причитай ты, адвокатишка, — донёсся до нас его насмешливый голос. — Лучше скажи, у тебя в аэропорту есть кто-то вменяемый? Пока я пытался разузнать про подругу Ми Со, заодно пробовал найти хоть какие-то зацепки об этой ненормальной. Но работники только хлопали глазами и разводили руками, как идиоты.

Мы с Ми Со уже практически вышли из тени пальм. Теперь я отчетливо видела их силуэты: они стояли к нам спиной, расслабленные и совершенно не подозревающие о нашем присутствии.

— Что, так сильно зацепила? — с иронией поинтересовался жених, поднося к губам стакан с янтарной жидкостью, напоминающей виски.

— Блин, да стрёмно просто! А вдруг она какая-то подставная? Представь, если завтра во всех таблоидах напишут, что я её там чуть ли не обрюхатил прямо у стойки регистрации…

— А вот и мы! — звонко выкрикнула Ми Со, выбегая на свет и крепко обнимая своего жениха со спины.

Я замерла на мгновение. Воздух вокруг стал густым, как сироп. Глубоко вдохнув и расправив плечи, я заставила себя сделать этот последний шаг из тени. Я вышла на свет фонарей именно в ту секунду, когда второй парень начал медленно оборачиваться на голос Ми Со.

Реальность ударила наотмашь, выбивая почву из-под ног.

Наглые глаза, знакомая линия челюсти и та самая ироничная ухмылка, которая начала медленно сползать с его лица, сменяясь полнейшим шоком. Это был он. Мой «марсианин» из аэропорта. Мой случайный спаситель и человек, которого я поклялась больше никогда не встречать. Наши взгляды встретились, и в этот миг мир вокруг просто перестал существовать. Ловушка не просто захлопнулась — она взорвалась прямо у нас под ногами.

В этот раз он выглядел совсем иначе — исчезла та офисная строгость человека, только что покинувшего зал совещаний. Теперь передо мной стоял мужчина, который наконец позволил себе слиться с ритмом острова. На нем была полупрозрачная рубашка из тончайшего белого льна, небрежно расстегнутая на несколько верхних пуговиц, и светлые свободные брюки, которые едва держались на бедрах.

Его внешность была редким, почти гипнотическим сочетанием корейской и европейской крови. Высокий лоб и безупречно прямой «греческий» нос достались ему от западных предков, в то время как разрез глаз — миндалевидный, с тяжелым, пронзительным веком — выдавал его азиатские корни. Густые брови вразлет подчеркивали волевой разворот челюсти, а губы, которые еще пару часов назад обжигали мои, сейчас были плотно сжаты от удивления. Его волосы цвета темного ореха были влажными, зачесанными назад, открывая лицу мягкий свет фонарей.

Светлая одежда выигрышно оттеняла его золотистый загар и мускулистое, поджарое тело. В нем не было тяжести перекачанного атлета — скорее, гибкая сила профессионального пловца: широкие плечи, рельефные предплечья и узкая талия. На его левом запястье, поблескивая в свете гирлянд, покоились массивные часы из розового золота на каучуковом ремешке — дорогая игрушка, которая стоила больше, чем всё моё скромное жилье, и красноречиво заявляла о статусе владельца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он был еще красивее, чем при нашей первой встрече. Островная атмосфера и эта непринужденность добавили его образу мягкости, которая была куда опаснее любой деловой агрессии.

Ли Хан замер, держа стакан с виски на полпути к губам. Весь его дерзкий запал испарился за долю секунды. Он смотрел на меня так, будто увидел привидение, и я впервые заметила, как в этих прежде самоуверенных глазах промелькнуло настоящее замешательство.

— О чем вы тут сплетничаете? — заговорщицки спросила Ми Со, вплотную подойдя к жениху и пытливо глядя ему в глаза.

Мин Джун уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но незнакомец резко прервал его. Оторвав от меня взгляд, он обратился к подруге:

— Уже неважно. Так, мужские глупости. Мы вас заждались, есть хочется невыносимо, — он снова медленно повернулся ко мне и лениво как бы невзначай облизнул нижнюю губы, словно хищник, пробующий воздух.

—Вообще-то неприлично торопить девушек! Не будь букой, — рассмеялась Ми Со. — Кстати, познакомься: это моя лучшая подруга с университетских времен — Инга. А это тот самый друг моего любимого — Ли Хан.

Внутри меня всё сжалось. Я поняла, что этот придурок может в любой момент выдать какую-нибудь очередную дичь, дав понять, что мы не просто знакомы, а, можно сказать, близки. Нужно было бить первой.

— Очень приятно познакомиться, — я сделала шаг вперед, натянув на лицо самую вежливую из своих масок и протягивая ему руку. — Ми Со про вас рассказывала. А вот от Джуна я не слышала о вас ни разу. Но рада, что у него есть хоть какие-то друзья, кроме кодексов.

Мин Джун лишь расхохотался. Он привык к моим шпилькам о том, что ему пора общаться не только с «ботаниками» и коллегами-адвокатами.

Ли Хан на мгновение растерялся — видимо, не ожидал от меня такой выдержки. Но, быстро осознав, в какую игру я играю, он принял вызов.

— Рад, что вы не плод воображения моих друзей и в целости и сохранности добрались до отеля, — он склонился и вместо рукопожатия обжег мою ладонь поцелуем. — Если Мин Джун для вас просто Джун, можете называть меня Ханом.

Он не спешил отпускать мою руку. Между нами буквально летели искры, и эта немая перепалка была настолько явной, что Джун, почувствовав неладное, выпалил:

— Вы двое что, знакомы?

— Нет, что ты! — я опередила Хана, строча словами, как из пулемета. — Я бы такого человека точно запомнила. Наши орбиты просто не могли столкнуться.

— Ну, это не удивительно, — парировал Хан, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. — У некоторых девушек память, как у рыбки. Но тут сразу видно — эта леди ничего не забывает. Знаете, если бы я встретил такую красавицу, я бы точно заставил её помнить о себе еще долго. Например, рассказал бы ей на ночь сказку о диких животных… Скажем, о леопардах.

Я непроизвольно фыркнула. Леопарды, серьезно? Он определенно намекал на тот вырвиглазный леопардовый шарф моей тетушки, который едва не стал причиной моего провала в аэропорту. Этот наглец явно собирался играть по-черному, используя наши общие секреты как оружие.

Я уже открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, но меня опередил Джун. Он с искренним недоумением перевел взгляд с друга на меня.

— О леопардах? — переспросил он, приподняв бровь. — С каких это пор ты так внезапно заинтересовался дикой природой?

— Да так, совсем недавно начал, — лениво отозвался Хан, не сводя с меня своего обжигающего взгляда. — Знаешь, National Geographic снимает на редкость увлекательные передачи. Вы знали, Инга, что эти кошки чуют свою добычу за несколько километров? Они невероятно терпеливы: леопард может выслеживать цель часами, просто идя по следу, пока жертва сама не совершит оплошность. И самое интересное — как только он почуял этот запах однажды, он уже никогда его не забудет.

Я почувствовала, как по спине пробежал отчетливый холодок. Он не просто делился фактами из мира животных. В каждом его слове сквозила угроза и издевка. Он прямо заявлял: «Я знаю твой секрет. Я знаю, как ты дрожала от страха перед своей теткой. И теперь я от тебя не отстану».

Его глаза в свете пляжных фонарей казались почти янтарными, как у настоящего хищника. Он наслаждался моим замешательством, смакуя каждое слово, словно это был самый дорогой деликатес в ресторане. Пауза затянулась, становясь почти осязаемой. Ми Со, почувствовав странное электричество, искрившее между нами, решила вмешаться, пока воздух окончательно не наэлектризовался.

— А может, всё-таки поужинаем? — бодро предложила она, переводя взгляд с меня на Хана. — За едой разговоры всегда идут лучше и куда менее эмоционально.

С этими словами она потянула нас к нашему столику, и мы послушно последовали за ней. Стол был накрыт прямо на песке, под сенью раскидистых пальм, украшенных гирляндами с мягким теплым светом. Белоснежная скатерть контрастировала с яркими композициями из орхидей и свечами, плавающими в чашах с водой. Серебро приборов тускло поблескивало, отражая свет звезд, а шум прибоя в паре метров от нас создавал иллюзию полной уединенности, несмотря на присутствие друзей.

Когда я уже потянулась к стулу, чтобы сесть, этот наглец снова меня опередил. Ли Хан ловким, почти кошачьим движением выдвинул стул и, заглянув мне в глаза, спросил с подчеркнутой вежливостью:

— Позволите за вами поухаживать?

В его улыбке не было ни капли смирения — только вызов. Я не выдержала и, вскинув подбородок, вернула ему ту самую фразу, которую он бросил мне перед поцелуем в аэропорту:

— Если сильно хотите. Я не против

Я села, ожидая, что он просто задвинет стул и отойдет, но Хан не спешил. Он наклонился так низко, что я почувствовала кожей жар его тела. У самого моего уха прозвучал его низкий, вибрирующий голос, от которого по спине мгновенно разбежался легион мурашек. Фраза была сказана так тихо, что её услышала только я:

— Я всё-таки узнал твоё имя, Инга…

Его дыхание обожгло мочку уха, и я на мгновение зажмурилась, вцепляясь пальцами в край стола. Он победил в этом раунде, и, судя по его торжествующему виду, это было только начало нашей долгой ночи на острове.

Вот это встреча! Догадаются ли друзья, что Хан и Инга уже знакомы? И к чему в итоге приведет этот ужин? Узнаем в следующей главе! Жду ваши догадки в комментариях, а также лайки и подписки! ✨

Глава 7

Когда рассудок начал возвращаться, я усилием воли заставила табун мурашек, бегавших по спине,

угомониться и отправила их поиграть куда-нибудь подальше на песок.

Приходилось признать: в этом раунде я проиграла, и Хан виртуозно открыл счёт в нашей игре. Продолжать перепалку сейчас было слишком рискованно — этот искушенный игрок явно собирался играть грязно, пользуясь тем, что я не спешила посвящать друзей в детали нашего настоящего «знакомства».

Мы заняли свои места, и я тут же почувствовала: это будет самый невыносимый ужин в моей жизни. Хан, явно раззадоренный нашей стычкой, по-хозяйски устроился прямо по правую руку от меня. Пока наши друзья мило ворковали напротив, наслаждаясь вечером, я чувствовала себя как на раскаленной сковороде.

Не успел подошедший официант наполнить мой бокал, как я осушила его в один присест. Ледяная вода обожгла горло приятной прохладой, на мгновение перебивая дурманящий аромат его парфюма. От Хана пахло кожей, дорогим табаком и чем-то острым, напоминающим черный перец — этот запах буквально пьянил, окутывал меня плотным облаком и не давал расслабиться ни на секунду.

— О, похоже, встреча подруг прошла на славу, — со смешком заметил Мин Джун, наблюдая, с какой жадностью я приложилась к воде. — Что, Инга, сушняк подкрался незаметно?

Я выдавила из себя подобие улыбки, чувствуя, как Хан рядом едва заметно вибрирует от сдерживаемого смеха. Его присутствие ощущалось кожей, и я кожей чувствовала, что он только и ждет момента, чтобы подлить масла в огонь моей ярости.

— Очень смешно! — парировала его невеста, шутливо пригрозив пальцем. — Ты лучше за собой следи, мы еще даже не начинали праздновать. Правда, Инга? — она тут же перевела на меня выжидающий взгляд.

— Да, я бы точно не отказалась выпить чего-нибудь еще, — проговорила я, стараясь не смотреть на соседа справа. — День сегодня выдался на редкость нервным.

Краем глаза я заметила, как губы сидящего рядом парня растянулись в довольной ухмылке. Он прекрасно знал,

кто именно

сделал мой день таким «нервным», и явно наслаждался своей причастностью к моему состоянию.

Официант принял заказ и вскоре вернулся с бутылкой дорогого ледяного шампанского для нас и тяжелым графиком виски для мужчин. Выбор блюд у нас тоже разделился. Мужчины предпочли мясо, заказав Му Пинг — нежные шашлычки из свинины, маринованные в кокосовом молоке со специями, и острую говядину с базиликом.

Мы же с Ми Со остановились на морепродуктах. Нам подали Пла Капхонг Нинг Манао — целую рыбу-барамунди, приготовленную на пару с лаймом, чесноком и свежим кориандром. Её белое мясо было настолько нежным, что буквально таяло во рту. В качестве закусок стол украсили плато с острыми сырами и орехами в меду, идеально подходящими к виски, и хрустящие спринг-роллы с креветками и овощами под кисло-сладким соусом к нашему шампанскому.

Мы молча смотрели, как официант ловко разливает напитки, но уютную тишину нарушил вопрос Джуна — именно тот, на который я меньше всего хотела отвечать. А точнее, я просто не знала, как соврать так, чтобы не спровоцировать сидящего рядом соседа на очередную издевку.

— Инга, как же так вышло, что вы разминулись с Ханом в аэропорту? — спросил он, с искренним любопытством глядя на нас обоих.

Мой мозг лихорадочно искал хоть какое-то оправдание, но смог выдать лишь очередную нелепицу.

— Я... я долго не могла настроить связь, — выпалила я, стараясь не смотреть в сторону Хана. — А потом решила не ждать, села в первое попавшееся такси и уже когда отъехала, смогла написать Ли Хану. Вы же знаете, я не люблю обременять людей своими заботами.

— Иногда стоит принять помощь, — подал голос Хан, и в его тоне прозвучала ироничная победа. — Кто знает, возможно, когда-нибудь это спасет вам жизнь.

“

Ну конечно

, — пронеслось у меня в голове. —

Этот идиот просто не мог не напомнить в очередной раз, как «героически» он спас меня пару часов назад

”/

— Приму к сведению, — сухо парировала я.

— О, тут ты прав друг! Наш Хан в спасении женщин — настоящий ас, — поддакнул его друг, подливая себе виски.

Я поняла: если срочно не перевести разговор в другое русло, меня поймают с поличным. Еще минута, и они сообразят, что той «ненормальной» из аэропорта была именно я. Схватив свой бокал, я подняла его вверх, удивляя даже саму себя внезапным порывом красноречия.

— Знаете, кажется, мы говорим совсем не о том! — воскликнула я. — Я предлагаю выпить за наших молодоженов, которые наконец-то решили узаконить свои отношения. Я правда очень рада, что эта студенческая любовь наконец-то обретет логический финал… с прекрасным продолжением.

Я многозначительно подмигнула подруге, зная, как сильно она мечтает о ребенке. Моя маленькая диверсия сработала: внимание мгновенно переключилось на влюбленных. Все за столом дружно поддержали тост, а молодожены, забыв обо всем на свете, не удержались от нежного поцелуя. Я наконец смогла выдохнуть, но кожей чувствовала на себе пристальный, тяжелый взгляд Хана. Он не просто смотрел — он изучал меня, и в его глазах читалось четкое осознание того, что я только что мастерски ускользнула из его ловушки.

Когда подали основные блюда, ужин пошел своим чередом. Я приняла волевое решение: пора утихомирить пыл и сменить тактику на сдержанность. Глядишь, этот искушенный игрок тоже остынет и перестанет подливать масло в огонь, который уже начал разгораться под пристальным взглядом подруги. Хорошо, что еще в номере я предусмотрительно назвала Хана высокомерным выскочкой — это создало в голове Ми Со удобную легенду: наша перепалка лишь следствие того хамского смс. Джуну же, кажется, и вовсе было всё равно — он, как и всегда, просто наслаждался присутствием своей любимой.

Разговор лился легко и непринужденно. Мы много смеялись, вспоминая, как Джун когда-то неуклюже ухлестывал за моей подругой, слушали истории об их общем детстве с Ли Ханом, первых влюбленностях и безумных вечеринках в отсутствие родителей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вечер на Пхукете был тягучим и ласковым. Воздух, пропитанный ароматом морской соли и ночного жасмина, казался почти осязаемым, а шум прибоя убаюкивал, заставляя забыть о недавних страхах. Моя голова понемногу хмелела. То ли шампанское в моем бокале не знало меры, то ли виной тому был дурманящий запах кожи и черного перца, исходивший от соседа справа, но я начала позволять себе всё более частые взгляды на него.

Я невольно засматривалась на его руки — сильные, с длинными, аристократичными пальцами, которые уверенно держали стакан с виски. На его широкие плечи, которые даже под тонким льном рубашки выглядели литыми и мощными. Его губы, четко очерченные и чувственные, то и дело изгибались в мягкой, почти настоящей улыбке, когда он смеялся над шутками Джуна. В этом расслабленном состоянии, под светом гирлянд, он казался опасно притягательным, и я ловила себя на мысли, что моя броня дает серьезную трещину.

Я начала замечать, как виртуозно он ведет свою скрытую игру. Ли Хан, даже не прерывая оживленного спора с Джуном о футболе, умудрялся совершенно незаметно подкладывать на мою тарелку те закуски, что стояли ближе к нему. Он явно раскусил мой план: как бы сильно мне ни хотелось тех острых сыров или орехов, я ни за что не потянулась бы за ними сама, ведь это значило бы хоть на миллиметр приблизиться к нему.

Он действовал удивительно тонко. Даже не глядя в мою сторону, он каким-то образом проанализировал мои предпочтения и теперь подкладывал именно то, что мне понравилось больше всего. Эта безмолвная, почти нежная забота сбивала с толку куда сильнее, чем его утренняя наглость.

Но на этом его игра не заканчивалась. Хан словно не мог удержаться от случайных прикосновений. Каждый раз это выглядело ненамеренно: то он задевал моим локтем свой, передавая салфетку, то его колено на мгновение прижималось к моему под столом. Но каждый такой «случайный» контакт оставлял на моей коже яркие вспышки, похожие на удары током. Этих касаний было совсем немного, но после каждого сердце предательски пускалось вскачь, и мне казалось, что этот бешеный ритм слышен даже сквозь шум прибоя.

— Инга, так что ты об этом думаешь? — голос Ми Со прозвучал неожиданно громко, вырывая меня из этого наваждения.

Я вздрогнула, осознав, что уже несколько минут откровенно разглядываю профиль Хана, пока подруга вдохновенно вещала... то ли о цветах для церемонии, то ли о цвете салфеток. Блин, кажется, мне срочно нужно перестать пить шампанское и вернуть мозги на место, пока я окончательно не потеряла контроль над ситуацией.

— Да думаю, первый вариант будет лучше всего- Ответила я наугад

—Но ты завтра еще раз посмотри их в каталоге, вдруг тебе придет в голову что-то новенькое. Ты же у нас креативный гений, — ответила подруга с ободряющей улыбкой.

— Конечно, посмотрю, — отозвалась я.

Погода резко начала меняться. С воды подул холодный ветер, и я невольно вздрогнула от внезапной прохлады. Это не укрылось от взгляда «маньяка», сидящего рядом. Он тут же подозвал официанта.

— Извините, не могли бы вы принести для наших дам пледы? Кажется, поднимается ветер, — распорядился он, а затем, повернувшись ко мне, добавил с ехидной ухмылкой: — Боюсь, как бы они не заболели до свадьбы.

Я удивленно уставилась на Хана. Допустим для «наших» мы пропустим, не будем тешить мальчика самолюбие. Но это что, намек на то, что я беззащитна и не могу сама о себе позаботиться?

— Не стоит волноваться, я не неженка, — парировала я.

— Может, вы и нет, — парировал он, — но боюсь, без невесты будет трудно провести свадьбу. Конечно, если вы не собираетесь занять её место. Может, и жениха уже подыскали?

Этот хам последней фразой явно намекал на себя?

— Моя свадьба в мои планы в этом отпуске не входила, — улыбнулась я в ответ, поднимаясь. — И вообще, извините, но я, пожалуй, пойду к себе. Очень устала после перелета. Спасибо за прекрасный вечер.

— Да, ты права, — поддержала меня Ми Со. — Завтра тяжелый день. Нужно встретиться со свадебным организатором и всё проверить. Кстати, ребята, вас мы тоже ждем на этой встрече. Вы, как главные свидетели, должны быть в курсе всей программы церемонии.- обратилась она к нам с Ли Ханом.

Я лишь кивнула, соглашаясь. Но мой новый знакомый был явно не в восторге. Вставая из-за стола вместе со всеми, он запрокинул голову и театрально простонал:

— Ну нет! И здесь совещания... — страдал он. — Когда ты звал меня приехать пораньше, Джун, я представлял себе что-то другое. Тусовки всю ночь, игры, активный отдых...

Ми Со посмотрела на него так свирепо, что, казалось, была готова зарыть его в песок прямо здесь. Джун поспешил на помощь другу:

— Ну и где я соврал? Мы проводим вечер с красивыми девушками, отдыхаем. А завтра с утра жду тебя на баскетбольной площадке — проверим, не сыплется ли еще из тебя песок, старикашка.

Мы все рассмеялись, а Хан обиженно пробормотал:

— Я всё равно считаю, что меня надурили.

Попрощавшись с подругой, я направилась к своей вилле. Тишину южной ночи нарушил быстрый топот шагов за спиной. Прежде чем я успела обернуться, сильные руки обхватили мое хрупкое тело, а над самым ухом раздался знакомый низкий голос:

— Неужели ты надеялась и в этот раз сбежать так просто, Инга?..

Нужно было быстрее убегать. Но, похоже, от этого Хана теперь не так просто уйти. Буду благодарна за ваши подписки и лайки. А мы продолжаем: удастся ли Инге сбежать?

Глава 8

«Надеялась сбежать?» Да если бы у меня была волшебная палочка и знания Гермионы, я бы уже давно трансгрессировала на другой конец острова, лишь бы оказаться подальше от этого невыносимо навязчивого парня.

От неожиданности я буквально подпрыгнула на месте. Ноги тут же заплелись, и я уже приготовилась лететь носом прямиком в песок, как Хан ловко перехватил меня. Он подхватил меня на руки так легко, будто я вообще ничего не весила.

— Ну, не стоит прямо так сразу падать к моим ногам, — в его голосе прозвучало нескрываемое ехидство. — Да, я чертовски хорош, но и ты знай себе цену. — Он нагло подмигнул мне, удерживая в объятиях.

От его поведения и запредельной самоуверенности я на мгновение потеряла дар речи. Минуту спустя злость просто взорвала мой разум и рот начал выдавать то что даже я от себя не ожидала.

— Да больно надо мне падать к твоим ногам! — наконец выпалила я, пытаясь вырваться. — Если бы я не спешила убраться подальше от твоего нарциссического лица, я бы в жизни не споткнулась. Ты напугал меня! И вообще, что ты себе позволяешь? Думаешь, если ты поцеловал меня в аэропорту, я тут же растекусь лужицей и начну придумывать имена нашим будущим детям? Поставь меня на землю немедленно! Я и сама на ногах уверенно стою.-выдала я на одном дихании.

На лице Хана расцвела торжествующая улыбка. Он явно был доволен тем, что в порыве гнева я сама выдала наше признание.

— Ну, слава богу, — он медленно поставил меня на ноги, но не отошел ни на шаг. — А я-то уже грешным делом подумал, что сошел с ума и обознался, приняв тебя за ту самую «ненормальную» из терминала. Но нет, я был прав это ты.

Он замолчал, глядя мне прямо в глаза, а затем протянул руку и осторожно заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Его пальцы на мгновение коснулись моей кожи, оставляя за собой обжигающий след.

— И кстати, детей у нас будет минимум двое: мальчик и девочка. Так что начинай придумывать имена, малышка.

Я оторопела от такого заявления. Наглость этого человека явно не имела границ.

— Если ты не в курсе, от того, что мы дышим одним воздухом, дети не появляются, — резко ответила я, отстраняясь. — А на большее даже не рассчитывай: у меня острая аллергия на придурков.

Развернувшись на каблуках, я хлестнула его по лицу каскадом своих волос и стремительно зашагала прочь. За спиной раздался его тихий, бархатистый смех. Хан не отстал — он последовал за мной, держась на дистанции, достаточно близкой, чтобы продолжать разговор, но не привлекать внимания всего персонала отеля.

— А вообще, знаешь, мне страшно интересно, что это была за женщина, от которой ты так отчаянно пыталась скрыться? — спросил он, небрежно шагая за мной и засунув руки в карманы. — Раз ты не посвятила наших друзей в настоящую историю нашего знакомства, значит, у тебя есть тайны. Серьезные тайны.

Он рассуждал вслух, и каждое его слово эхом отдавалось в моей голове.

— Учитывая, что вы с Ми Со, по рассказам Джуна, невероятно близки и всё друг другу рассказываете, твоё молчание выглядит еще более странным, согласна?

Я упорно не реагировала. Внутри я считала до десяти, пытаясь унять разгулявшиеся нервы и не сорваться на крик. Я понимала: он намеренно провоцирует меня, надеясь, что в порыве ярости я выдам всё.

«Марк точно не обрадуется, если я здесь кого-нибудь прикончу, — зло подумала я. — Хотя, возможно, мир скажет мне спасибо за избавление от очередного невыносимого нарцисса».

— Ну вот сама подумай, — продолжал он, явно не считая моё молчание препятствием. — Аэропорт — идеальное место, чтобы преступнику затеряться в толпе. И тут ты понимаешь, что вот-вот попадешься.

В его голосе появились вкрадчивые нотки профессионального следователя:

— Я всё никак не могу выкинуть из головы тот твой перформанс в терминале. Ты ведь не просто пряталась, Инга. Ты спасалась так, будто за тобой гналась вся полиция Интерпола.

Я ускорила шаг, но он не отставал ни на сантиметр.

— Я тут подумал... А что, если та дама в леопарде вовсе не злодейка, а потерпевшая? Что, если ты что-то у неё украла? — Он замолчал на секунду, смакуя мою реакцию. — Ты выглядишь как принцесса, но действуешь как очень талантливая авантюристка. Вцепилась в меня, поцеловала, а потом исчезла с чемоданом, в котором, я уверен, лежало что-то поинтереснее купальников.

Я резко остановилась и развернулась к нему, скрестив руки на груди. Ярость жгла горло.

— И что же я, по-твоему, украла? Семейные реликвии? Бриллиантовое колье?

Хан подошел вплотную, возвышаясь надо мной и заставляя меня закинуть голову. В его глазах блеснул опасный азарт.

— Ну, судя по тому, как ты готова была наброситься на первого встречного, лишь бы не открывать этот чемодан... Может, там и нет бриллиантов. Может, ты украла чьи-то государственные тайны? Признайся, «Воришка», ты ведь что-то скрываешь. И это «что-то» явно весит больше, чем штраф за превышение скорости.

Он сделал еще полшага, сокращая дистанцию до минимума.

— И раз уж я тебя спас, значит, стал соучастником преступления. У нас, конечно, есть общий друг-адвокат. Но ближайший месяц Джун будет слишком занят, разгребая последствия своего желания поскорее жениться на любимой женщине. Ему будет не до нас.

Хан наклонился к моему лицу, заглядывая в самые зрачки. Его невыносимая ухмылка была в считанных миллиметрах от моих губ.

— Ну что, детка, пора признаваться — во что ты меня втянула?

Если до этого я стояла с каменным лицом, то после его последней фразы меня просто прорвало. Я начала смеяться навзрыд — громко, искренне, до колик.

— Браво! Браво! — я начала аплодировать, слегка отстранившись от него. — Боже, я просто восхищаюсь твоей дедукцией. Это же надо было так виртуозно сопоставить факты и выстроить аргументы! Если бы Коломбо был здесь, он бы лично пожал тебе руку. Так мастерски и, главное, в какие короткие сроки…

Хан замер. Наверняка он ждал, что я вот-вот паду ниц и признаюсь в ограблении века, но моя улыбка мгновенно исчезла, сменившись ледяным спокойствием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но облажаться так, как облажался ты… на это способен только великий Ли Хан.

Искорки азарта в его глазах тут же погасли, сменившись глухим внутренним раздражением. Я видела, как он напрягся, и решила дожать.

— Слушай, а может, ты реально того… сошел с ума? — я сделала шаг вперед и мягко коснулась кончиками пальцев его лица.

На миг мне показалось, что он перестал дышать. Его кожа была горячей, а сонная артерия под моими мизинцами забилась так сильно, будто он пробежал марафон.

«Блин, может, он и правда сумасшедший? — пронеслось в голове. — Или он решил, что я сейчас его поцелую, и разволновался?»

— Хорошо, признаюсь. Только ради того, чтобы ты сегодня всё-таки уснул, — я убрала руки от его лица, решив не доводить беднягу до обморока. — Женщина в аэропорту — моя родственница. Очень, просто запредельно болтливая родственница. И я панически боялась, что она раззвонит родителям о том, где я сейчас нахожусь. Мы с ними, мягко говоря, в ссоре, вот я и удирала. — Я выдохнула и на мгновение опустила глаза. — Извини, что не оправдала твоих ожиданий и оказалась чересчур банальной. Так что спи спокойно, Интерпол за тобой не придет.

Хан оторопел. Его лицо стало непривычно серьезным, почти суровым, и я поняла, что это мой самый удачный момент для побега.

— Прощай! — выпалила я и, резко развернувшись, рванула в сторону своей виллы.

Но не прошло и пары минут, как он догнал меня. Сравнявшись со мной, Хан молча и властно переплел свои пальцы с моими. Я остолбенела от такой наглости и неожиданности, остановившись как вкопанная. На его лице снова играла та самая, знакомая мне ухмылка.

— Значит, драгоценности были украдены тобой у родителей? — констатировал он, не выпуская моей руки. Я открыла рот, чтобы возразить, но он перебил меня: — Твою невиновность, Воришка, теперь могут доказать только они. Ну а так как ты с ними не общаешься — это нереально. Но всё равно спасибо, что сняла с моей души груз соучастия в государственном заговоре.

Я стояла в полном оцепенении, не понимая, как этот человек может так молниеносно возвращаться в своё обычное состояние. При нашей первой встрече в аэропорту он казался мне воплощением холодного расчёта и высокомерия — безупречный костюм, ледяной взгляд и аура человека, который привык отдавать приказы, а не развлекать случайных попутчиц. Тогда в нём чувствовалась опасная дистанция, а сейчас... сейчас он превратился в невыносимого, дразнящего безумца.

— Стой! — резко выкрикнула я, останавливаясь и силой вырывая свою руку из его ладони. — Куда ты меня тащишь? Мы же всё решили — я невиновна!

Хан обернулся ко мне, и в его глазах заплясали чертовские искорки.

— Ну, насколько я помню, ты говорила, что я настолько впечатлил тебя своей красотой, а наш поцелуй заставил твоё сердце биться так сильно, что давление подскочило — Он сделал шаг ко мне, понижая голос до доверительного шепота. — И что ты чувствуешь дикую усталость от невозможности быть со мной рядом, поэтому и захотела прилечь пораньше... Чтобы в своих снах продолжить представлять, как наш сладкий поцелуй превращается в незабываемый секс.

«Он что, издевается? Или я всё-таки провалилась в кроличью нору, где безумие — это единственная норма?»

— пронеслось у меня в голове.

— Что?! — только и смогла выпалить я. Я чувствовала, как щёки предательски заливает пунцовая краска от одной только мысли о том, что он только что озвучил.

— Говорю, что должен убедиться, что ты доберешься до виллы в целости и сохранности, и тебя по дороге не съест крокодил, — невозмутимо продолжил он.

— Крокодил? — вырвалось у меня. Я тут же поняла, как глупо это прозвучало, и почти физически захотела закрыть ему рот, лишь бы не слышать этот бред Безумного Шляпника. — Зачем тебе это надо? Разве не ты полчаса назад жаловался, что приехал сюда отдыхать в компании девчонок и алкоголя? Вот иди и исполняй свои желания! Я взрослая девочка и в состоянии дойти до номера сама.

Я смотрела ему прямо в глаза, пытаясь излучать ледяную уверенность, но Хан лишь усмехнулся.

— Боюсь, сегодня мой вечер принадлежит одной милой Воришке, — он снова властно переплел наши пальцы и потянул меня в сторону моей виллы. — И для протокола: я исполняю просьбу Ми Со. А на невест распространяется то же правило, что и на беременных — им отказывать нельзя. Иначе их женихи потом причитают хуже баб о том, что их любимым испортили настроение.

Он договорил это уже более серьезно, не оставляя мне пространства для маневра. И я, сдавшись под этим напором, лишь тихо поплелась следом, ощущая тепло его ладони, которое упорно не желало меня отпускать.

Тепло его руки обжигало ладонь, а прохладный ночной воздух лишь немного остужал накатившее волнение. Дальше шли в тешене слушая звуки ночного острова. Мы остановились у порога моей виллы.

— Ты спросила зачем мне это?-посмотрел он на меня, а заглянула в его глаза- мне нравятся твои эмоции, когда я тебя ужасно бешу, — усмехнулся он, заглядывая мне в глаза. — А так как мы здесь застряли надолго, мне нужно где-то черпать позитив.- усмехнулся он.- Сладких снов, Воришка.

Последние слова он произнес неожиданно серьезно, будто ему на самом деле не хотелось со мной прощаться. Хан медленно провел рукой по моим волосам, словно запоминая их мягкость, и развернулся, чтобы уйти. А я осталась так стоять оцепенев от шока.

— Ли Хан, стой! — крикнула я, когда он уже отошел на приличное расстояние.

Я догнала его в несколько прыжков и, запыхавшись, затараторила, боясь потерять решимость:

— Я просто хотела сказать спасибо. За то, что помог в аэропорту и подыграл ребятам за ужином. Мне это правда было нужно… Может, ты и не такой плохой, каким кажешься.

Прежде чем он успел хоть что-то ответить, я приподнялась на носочки и невесомо коснулась губами его щеки. А в следующую секунду уже мчалась к своей вилле, не оглядываясь назад. Я отчаянно понимала: если я обернусь и встречусь с ним взглядом, то могу не удержаться и поцеловать его уже по-настоящему.

Залетев в номер, я захлопнула дверь и со стоном сползла по ней на пол.

— Блин, что я наделала? Зачем я это сделала? — причитала я, обхватив голову руками. — Ну, я же просто поблагодарила за помощь, верно? Это ничего не значит. Всё равно что подарить цветы герою, только… по-взрослому.

Я начала легонько биться затылком о дверь, снова и снова вспоминая тепло его кожи. Мои страдания прервала вибрация телефона. Я вздрогнула, на мгновение решив, что это Хан, но тут же одернула себя: откуда у него мой номер?

На экране светилось сообщение от Марка.

«Я уладил проблему с твоими родителями. Сегодня был у них на ужине, показал последние фото. Кстати, дед сказал, что скучает. По возможности набери его, а то он порывается прилететь туда, где тебя нет. Целую».

Я быстро отстучала короткое:

«Ок, спасибо»

.

Прикрыв глаза, я устало откинула голову назад. Одной проблемой меньше — легенда в безопасности. Осталось решить лишь одну, самую сложную задачу: как унять предательское сердце, которое начинает биться в два раза быстрее, стоит Хану просто оказаться рядом…

ПРИМЕЧАНИЕ:

Коломбо — эксцентричный лейтенант полиции в помятом плаще из одноименного сериала.

???? Спасибо за вашу поддержку! Не забывайте оставлять свои лайки, ведь ваши лайки — это лучшее вдохновение следить за этой невероятной историей дальше.

Как думаете, этот поцелуй сблизит их или, наоборот, заставит Хана оттолкнуть Ингу из-за собственных тайн?

Глава 9

Мое следующее утро началось, мягко говоря, ближе к обеду. Вчерашняя ночь превратилась в настоящую пытку: я ворочалась с боку на бок, взбивала подушку, перебирала в голове обрывки разговоров, но сон не шел. Пару раз мне удавалось провалиться в забытье, но я тут же вскакивала в холодном поту.

Оказалось, засыпать без привычного груза работы — задача не из легких. Дома моим лучшим снотворным был ноутбук: стоило навалиться делам, как мозг отключался от переутомления, и я засыпала, едва коснувшись подушки. Но здесь, в отпуске, я строго-настрого запретила себе открывать рабочие файлы. И теперь расплачивалась за это, тщетно пытаясь считать овец.

Впрочем, овцы не помогали. Виной моему состоянию было проклятие одного невыносимого нарцисса, чьи слова ядом засели в голове:

«Чтобы в своих снах продолжить представлять, как наш сладкий поцелуй превращается в незабываемый секс»

.

И, черт возьми, именно это мне и снилось. Сны были пугающе яркими и тягучими. В них Ли Хан не был тем наглым игроком, которого я знала; он был обманчиво нежным. Я чувствовала, как его ладонь медленно скользит по моим волосам, как его пальцы едва касаются скул, заставляя кожу гореть. Он заглядывал мне в глаза с такой глубиной, что у меня перехватывало дыхание, а когда он терся носом о мою щеку, вдыхая мой запах, я почти теряла связь с реальностью.

В этих видениях он шептал, какая я прекрасная, и его губы накрывали мои не в коротком порыве, как в аэропорту, а долго, томительно, забирая остатки воли. Каждый раз я просыпалась на самом интересном месте, задыхаясь от жары и собственного предательского воображения.

Сев в кровати, я потерла лицо ладонями.

— Ну и влипла же ты, Инга, — прошептала я в пустоту виллы. — Пора завязывать с шампанским... или с этим парнем.

Протерев глаза, я лениво потянулась за телефоном. На экране уже красовалось сообщение от Ми Со:

«Любимая, я не стала тебя будить. Оставила каталоги и образцы на столике на веранде — посмотри и напиши, может, что-то приглянется».

Блин, точно. Я же обещала ей вчера взглянуть на эти образцы и высказать свое мнение. Наверное, я была худшей подружкой невесты в истории, потому что сейчас в моей голове был абсолютный безпорядок — я даже не помнила, в каком цвете вообще будет эта свадьба. «Инга, соберись уже!» — дала я себе мысленную оплеуху.

«Вспоминай, какой цвет тебе к лицу?» — вертелись в голове слова подруги. Плохо, что она сама взяла на себя покупку моего платья, лишив меня последней зацепки. А ведь если бы я видела наряд, то могла бы хоть так угадать, какой цвет салфеток мне «должен» понравиться. От моего неправильного ответа свадьба могла бы перенестись еще на пару дней — просто ради того, чтобы изменить оттенок декора. Нужно было срочно найти Джуна и выпытать всё у него. Он-то уж точно должен помнить цвет собственной свадьбы.

Следующее смс от подруги было еще более конкретным:

«Да, и не забудь: сегодня встреча с организатором свадьбы. Она будет в зале для совещаний».

Странно, что всего лишь в зале для совещаний, а не в кабинете президента. Ми Со иногда была просто пугающе скрупулезна. Если намечался поход в обычное кафе — она готовилась так, словно ей предстояла аудиенция у министра. Ну а наши дружеские посиделки не раз проходили по сценарию заседания службы безопасности: со списком подготовленных вопросов, заранее продуманными ответами, детальной шоу-программой и столом, забитым всеми возможными блюдами.

Но финальная строчка сообщения заставила меня окончательно протрезветь:

«И еще: приведи Ли Хана. Мне кажется, только тебя он сможет послушать. Люблю, жду!»

Я бессильно уронила телефон на одеяло. Привести Хана? Серьезно? Ми Со явно приняла наши вчерашние искры за начало великой дружбы или, чего доброго, чего-то большего. Она даже не подозревает, что «послушный Ли Хан» — это такое же мифическое существо, как единорог.

Но хуже всего было то, что мне снова придется смотреть ему в глаза. И после моих ночных кошмаров — или как там называются эти слишком реалистичные сны — я совершенно не была уверена, что смогу сохранить при этом каменное лицо.

Упав обратно на кровать, я издала звук, больше всего похожий на стон раненого зверя. Дав себе ровно пять минут на то, чтобы всласть пострадать, я резко вскочила, отбросила одеяло и решительным шагом направилась в ванную. Замерла напротив зеркала, вглядываясь в свое отражение, и с самодовольной улыбкой произнесла:

— Ты всё сможешь. Ты будешь королевой и не дашь всяким там балованным сынкам себя в обиду, — я твердила это как мантру, пытаясь вернуть себе былую уверенность.

Только-только мое сознание начало приходить в норму, как тишину утра прорезал громкий хлопок двери на соседней вилле. Я невольно метнулась к окну и замерла, притаившись за занавеской.

Это был он. Хан стоял на своей террасе, сосредоточенно настраивая музыку в телефоне перед пробежкой. На нем были лишь короткие спортивные шорты и облегающая черная майка, которая скорее подчеркивала, чем скрывала его атлетичное телосложение. Под золотистой от загара кожей перекатывались тугие жгуты мышц: широкие, мощные плечи, рельефные руки и сильные ноги. Его фигура была идеальной — мускулистой, но без лишней тяжести, с тем самым сухим рельефом, который выдавал в нем человека, не пропускающего тренировки даже в отпуске.

В лучах утреннего солнца он выглядел запредельно, почти вызывающе красивым. Моя мантра про «королеву» дала предательскую трещину, а сердце, которое я только что приказала себе успокоить, снова начало выбивать нервную дробь. Глядя на то, как он поправляет наушник, я поймала себя на мысли, что привести этого «леопарда» на совещание к Ми Со будет куда сложнее, чем я думала.

Когда он внезапно обернулся в сторону моей виллы, я с перепугу рухнула на пол, притаившись под подоконником. Сердце колотилось где-то в горле. Только этого не хватало! Увидь он, что я за ним наблюдаю — и всё, пиши пропало. Накрутит себе таких «бигуди» на своём Олимпе самовеличия, что его оттуда и краном не стащишь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Посидев так пару минут и убедившись, что погоня не предвидится, я взяла себя в руки. Моя внутренняя авантюристка, до этого позорно прятавшаяся под кроватью, наконец вернулась на место.

— Ну, раз гора не идет… то мы эту гору обхитрим, — прошептала я с азартом. — Не зря я кризис-менеджер. Значит, и кризис по имени Ли Хан мы как-нибудь разрулим.

Наскоро я сделала заказ с перекусом в номер завтраком, я отправилась в душ приводить себя в порядок. Едва я успела накинуть одежду и высушить волосы, как в дверь постучали. На пороге стоял тот самый молодой официант, который обслуживал нас вчера.

Пропустив его внутрь, я бросила взгляд на столик на веранде, где лежали каталоги Ми Со. И тут же замерла. Рядом с папками стоял небольшой, изящный букет орхидей. Таких цветов я не видела никогда в жизни.

Их окрас был почти гипнотическим: глубокий кобальтово-синий плавно перетекал в насыщенный марганцево-фиолетовый у самых краев лепестков. Оттенок казался космическим, нереальным для живого растения. В центре каждой чашечки мерцали золотистые крапинки, словно звездная пыль, рассыпанная по бархатной ткани. Эти орхидеи выглядели роскошно и в то же время опасно.

«Странно, — пронеслось в голове, пока я осторожно касалась лепестков. — Зачем Ми Со оставила их здесь? Это намек на цвет свадьбы? Но почему тогда образцы салфеток в каталоге — ярко-оранжевые и желтые? Или это просто комплимент от отеля?»

— Желаете что-нибудь еще? — голос официанта, закончившего сервировку на веранде, вырвал меня из раздумий.

— Нет, спасибо, — я улыбнулась, указывая на цветы. — Передайте администратору, что мне очень понравился их комплимент. Цветы просто чудесные.

Официант на мгновение замялся, а затем понимающе улыбнулся:

— Я бы передал, мисс, но отель к этому букету не имеет отношения. В качестве приветствия мы дарим другие цветы. Эти, должно быть, делали на заказ.

Он сделал паузу, а затем добавил с легким поклоном:

— Наверное, человеку, который их подарил, очень дорог цвет ваших глаз. Ведь эти орхидеи в точности повторяют их оттенок.

С этими словами он удалился, оставив меня в полном замешательстве. Я бросилась к зеркалу. Глаза действительно казались темнее и глубже на фоне этого сине-фиолетового пламени. В голове воцарился полный хаос. От кого этот букет? И какой, черт возьми, всё-таки цвет у этой свадьбы?!

Оставив вопросы о цветах на потом, я поставила загадочный букет на тумбу и уселась на диван. Перед тем как набрать номер, я, помня наставления Марка, быстро погуглила новости и прогноз погоды в Швейцарии. Нужно было знать, не завалило ли «меня» снегом, прежде чем врать самому проницательному человеку в мире.

Уплетая завтрак, я нажала на вызов и поставила телефон на громкую связь.

— Ну привет, егоза! — тут же раздался бодрый и радостный голос дедушки Антонио.

— Привет, дедуля! Я так сильно по тебе скучала, — искренне ответила я, хотя на душе заскребли кошки.

— Ну да, именно поэтому ты не звонила мне уже пару недель, — с привычным сарказмом проворчал дед. — И не надо мне этих оправданий в духе: «Ой, ты же знаешь, в горах плохая связь», «Из-за погоды отключили свет» или «Я ушла в дзен и забыла вернуться в реальность».

Я не выдержала и рассмеялась. Дедушку было не провести моими шаблонными отговорками.

— Скажи честно, у тебя какие-то проблемы, cara mia (моя дорогая)? — голос деда вдруг стал серьезным. — Тебе там не становится лучше? Или мне всё-таки нужно прилететь и лично починить вам связь? Почему о делах моей piccola (малышка) я должен узнавать от этого Марка?

— Нет, дедушка, мне уже намного лучше, правда, — мягко ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Просто поступило много новых девушек, которым нужна поддержка, я совсем замоталась. Не переживай за меня. А Марк знает больше только потому, что он обрывает телефоны моим коллегам, когда я не беру трубку. Ты же знаешь, как он помешан на моей безопасности.

— Хм… Только потому, что этот парень так о тебе заботится, я его еще не послал ко всем чертям, — проворчал Антонио. — Но это не значит, что я не скучаю по своей bambina (девочке / малышке).

Я закрыла глаза, представляя его лицо. В такие моменты мне хотелось бросить всё, признаться, что я на Пхукете, и попросить его прилететь. Но правда была слишком опасной для спокойствия моей семьи.

— Ну перестань, дедуль, — мягко перебила я его ворчание. — Я ведь была у тебя совсем недавно, постель в гостевой комнате еще остыть не успела, а ты уже причитаешь.

Я старательно уводила разговор от себя — лишние вопросы о моем состоянии сейчас были опасны.

— Лучше расскажи, как твоё здоровье? Что нового на плантациях? Нашествие улиток отбито или они всё еще претендуют на твой лучший виноград?

Дедушка Антонио был человеком-легендой. Статный итальянец с окладистой седой бородой и глазами цвета крепкого эспрессо, он всю жизнь железной рукой вел семейный бизнес. Но когда бабушки не стало, в нем словно что-то надломилось. Он передал все дела моему дяде и уехал в «деревню», как он называл свои обширные виноградники. Это хобби стало его душевным спасением, тихой гаванью, которая не давала ему повесить нос. Новую любовь он так и не нашел — остался верен той, что покинула его, утверждая, что его сердце не гостиница.

Я родилась почти сразу после смерти бабушки и мгновенно стала его любимицей, его «маленьким светом». Всё детство мы провели вместе. Дедушка был моей горой. Это он учил меня скакать на лошади и ловить рыбу на рассвете, танцевать страстное танго и петь старые итальянские песни так, чтобы дрожали стекла. Он не раз прикрывал мои подростковые «катастрофы» перед строгими родителями, которые были слишком увлечены бизнесом, чтобы просто быть рядом.

— Мои лозы чувствуют себя лучше, чем я, — раздался в трубке его смех, прервавшийся коротким кашлем. — Но урожай обещает быть таким, что нам понадобится весь твой Марк, чтобы его собрать.

Я рассмеялась. Марк, привыкший к безупречно выглаженным воротничкам, прохладе офисов и мерному гулу кондиционеров, на залитом солнцем винограднике смотрелся бы по меньшей мере комично.

— Боюсь, помощник из него будет так себе, дедуль, — парировала я, продолжая улыбаться. — Вот дегустатор вина — это по его части. Тут он в своей стихии: будет, как всегда, с важным видом вращать бокал и расписывать глубокий, насыщенный вкус твоего урожая.

— Вот уж маменькин сынок! — проворчал дед, хотя я знала, что за этой напускной суровостью скрывается симпатия.

Где-то в глубине души Марк ему нравился, дед ценил его верность. Но как истинный любящий дед-итальянец, он просто не мог вслух признать, что этот парень достоин его «маленькой девочки».

— Придется, значит, опять бедному Педро пыхтеть за двоих, — подытожил он.

Мы проговорили еще немного. Я узнала новости обо всех работниках плантации, о старых друзьях деда и о том, как поживает его любимая лошадь. Когда пришло время прощаться, голос Антонио снова обрел ту властность, которая не терпела возражений.

— Смотри мне, Инга, — произнес он напоследок. — Если этот горный воздух не вернет блеск в твои глаза, я лично прилечу и выкраду тебя оттуда. И никакой Марк меня не остановит.

Когда в трубке раздались короткие гудки, я еще долго сидела неподвижно, глядя на экран телефона. Его слова о «блеске в глазах» больно задели за живое. Я подошла к зеркалу: на меня смотрела красивая девушка, но взгляд... взгляд действительно выдавал усталость.

— Хм, мне явно не хватает загара….

Кто же на самом деле оставил на веранде загадочные орхидеи цвета её глаз и сможет ли Инга сохранить спокойствие, встретившись с Ханом лицом к лицу?

????✨

Впереди самое интересное, поэтому обязательно подписывайтесь на обновления и оставляйте свои звёздочки, чтобы не пропустить новые горячие главы! ⭐ Поймать вдохновение помогает каждая ваша реакция! ????

Глава 10

— Хм, мне явно не хватает загара, — прошептала я своему отражению, критически рассматривая кожу.

Несмотря на мои итальянские корни, Пхукет требовал больше золота на теле. До совещания Ми Со оставалось еще достаточно времени, и я решила, что это идеальный момент, чтобы наконец-то «выгулять» новый купальник и немного подзолотиться. Если уж мне предстоит столкнуться с Ханом в зале заседаний, я должна выглядеть так, будто этот остров — моя естественная среда обитания, а не место, где я прячусь от проблем.

Я быстро переоделась в эффектное бикини глубокого изумрудного цвета, который фантастически подчеркивал горький шоколад моих волос. Накинув на плечи невесомую шелковую тунику, я подхватила солнцезащитный крем и те самые каталоги, которые Ми Со заботливо оставила на веранде. Нужно было совместить приятное с полезным: подзолотить кожу и наконец-то разобраться с цветом декора.

Я вышла на террасу к личному бассейну. Моя вилла была последней в ряду из четырех подобных домиков, стоявших отдельной группой. Мне чертовски повезло с приватностью: две соседние виллы всё еще пустовали, так как не все гости успели прилететь. А та, что находилась непосредственно рядом и, очевидно, принадлежала Хану, сейчас тоже была пуста. Я видела, что занавески там не шевелятся — парень еще не вернулся со своей пробежки.

Растянувшись на шезлонге, я подставила тело щедрому тайскому солнцу. Оно тут же обволокло меня густым, почти осязаемым теплом. Я закрыла глаза, стараясь ни о чем не думать, но воображение против воли подкидывало картинку: Хан, бегущий по кромке прибоя, капли пота на его висках и то, как футболка облепляла его плечи...

«Так, Инга, сосредоточься на ультрафиолете, а не на его мускулах!» — скомандовала я себе. Я должна была выглядеть безупречно. Загар — это моя броня. К моменту встречи с организатором моя кожа должна была сиять так, чтобы даже самый искушенный «охотник за леопардами» на мгновение забыл, как дышать.

Севши на шезлонге, я разложила перед собой папки со свадебными образцами. Солнце Пхукета мгновенно обволокло моё тело густым, почти осязаемым теплом. Я наслаждалась этой редкой тишиной, зная, что, по крайней мере сейчас, никакие наглые глаза не следят за мной. Можно было спокойно погрузиться в мир песочных и оранджевых отенков,не опасаясь, что рядом внезапно возникнет один слишком самоуверенный «леопард» и окончательно испортит мне концентрацию.

В голове наконец-то воцарился порядок. Под мерный шелест листвы я перелистывала страницы, пытаясь понять, какой оттенок лучше всего впишется в тропический закат. И только я окончательно погрузилась в мир атласных лент и кружев, как из ниоткуда на меня обрушилась лавина воды. Это не было похоже на случайные брызги — ощущение было такое, будто меня окатили из пожарного брандспойта. Ледяная вода мгновенно обожгла разгоряченную солнцем кожу. Лицо намокло, с волос потекло ручьями. Но хуже всего было то, что вода залила каталоги и образцы: они не просто намокли, они буквально утонули в этом внезапном потоке.

Я протерла глаза, чувствуя, как внутри закипает такая ярость, которую не смог бы потушить даже весь океан. В голове уже зрел детальный план того, как именно я буду пытать этого будущего покойника, когда подняла взгляд. И — какой сюрприз! — передо мной был не кто иной, как Ли Хан.

Он эффектно вынырнул, подплыл к кромке бассейна и одним уверенным движением откинул мокрые волосы назад. Улыбнувшись своей самой ослепительной — и самой раздражающей — улыбкой, он выдал:

— О, детка, ты тоже здесь? Прости, я тебя не заметил.

«Не заметил?» Я посмотрела на него с выражением крайнего оцепенения. Медленно огляделась по сторонам, убеждаясь, что нахожусь здесь в полном одиночестве, как сухое перекати-поле в пустыне. Вернее, была одна, пока этот... даже не знаю, как его назвать, не решил, что утопить меня вместе с каталогами — отличная идея.

Я сделала глубокий вдох, затем медленный выдох и начала свою тираду, чеканя каждое слово:

— Ну конечно, ты меня не заметил, — я выдавила из себя ядовитую улыбку. — Ты прав, здесь же столько народа, что фестиваль Coachella кажется детским утренником в саду. Но даже если предположить, что у тебя проблемы со зрением, с головой-то всё должно быть в порядке! Ты же смотришь научные передачи про животных, даже что-то там запоминаешь. Тогда скажи мне: ты идиот, который старательно это скрывает?

Хан хотел что-то вставить, но я властным жестом велела ему молчать.

— Хотя можешь не отвечать, всё и так запредельно ясно. Можно к доктору не ходить, диагноз налицо! — Мой голос звенел от негодования. — Но вот что мне действительно непонятно: когда ты успел украсть у Таноса Камень Бессмертия? Не думаю, что он отдал его тебе по доброте душевной специально для такого случая. Насколько я помню, он был крайне жадным существом.

Хан смотрел на меня, и в его глазах плясали чертенята. Он изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица, но я видела, что с каждым моим словом ему всё труднее сдерживать смех. Мои расплывшиеся каталоги и намокшее бикини явно казались ему самым забавным зрелищем в этом отеле.

— Ты же понимал, что в жизни, в отличие от твоих видео игр, тут нельзя «сохраниться» перед тем, как творить глупости?! — я уже не просто говорила, я почти кричала на него, не заботясь о том, услышат ли нас соседи. — Ты хоть осознаешь, что я с тобой сделаю? А Ми Со — она же четвертует нас обоих! Смерть самым кровожадным способом покажется тебе легкой прогулкой после того, что она устроит. Смотри, что ты наделал!

Я сгребла в охапку каталоги, с которых на песок уныло стекала грязная вода. Страницы превратились в бесформенное месиво.

— Ну, если перед смертью я буду видеть твоё милое личико с этими космическими глазами… я готов умереть самой ужасной смертью, — совершенно невозмутимо выдал он, глядя на меня снизу вверх из бассейна.

Я почувствовала, как к щекам мгновенно прилил жар. Он что… только что сказал про мои глаза? «Космические»? В голове мгновенно всплыл образ тех невероятных сине-фиолетовых орхидей, стоявших в вазе. Пазл сложился так быстро, что у меня перехватило дыхание. Значит, это был он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Можешь отправить меня в космос без скафандра… — начал он вдохновенно фантазировать, явно наслаждаясь моей заминкой. — Или скормить тем самым леопардам…

— Тебе правда весело? — я в упор посмотрела на него, пытаясь подавить дрожь в голосе.

— Успокойся, — Хан отолкнулся от края басейна. — Просто скажи, что это я не заметил и сбросил их в бассейн. Гнев Ми Со я как-нибудь переживу.

— Ты не понимаешь! Если я не выберу вариант, который ей понравился, её гнев падет и на меня. А из этой лужи на бумаге я теперь вообще ничего не пойму! Если я ошибусь с цветом, она перенесёт свадьбу на пару недель, лишь бы всё переделать. Я её знаю!

— Так ты просто не знаешь, какие салфетки выбрала твоя подруга, и из-за этого так паришься? — он иронично вскинул бровь. — Это же элементарно.

— Сказал человек, который наверняка не отличит жёлтый от песочного, — язвительно парировала я.

— Ну, допустим, не отличу. Но я точно знаю номер страницы и название цвета, на котором она остановилась.

Я замерла.

— Врёшь. Откуда тебе знать?

— Ну, видимо, я друг получше, чем ты, — его замечание укололо меня в самое больное место. Стало по-настоящему обидно.

— Ну и какой цвет, о великий всезнайка? — я скрестила руки на груди, всем видом показывая свой скепсис.

— А ты подойди поближе… и я скажу.

— Я, по-твоему, на дуру похожа? — я подозрительно прищурилась, не двигаясь с места. — Стоит мне подойти к краю, как ты тут же утянешь меня в бассейн, чтобы снова поиздеваться.

— Обещаю, Воришка, я этого не сделаю, — он примирительно поднял мокрые ладони, но в глазах всё равно плясали чертенята. — Просто не хочу выходить. И не хочу, чтобы кто-то узнал и раззвонил Ми Со, что её лучшая подруга не в курсе, какого цвета её собственная свадьба.

Я посмотрела на себя — и так уже мокрая, злая и с растрепанными волосами. В то, что он меня не скинет или не заставит там оказаться каким-то хитрым маневром, я не верила ни на йоту. Но что я теряла? Возможность спасти свадьбу и заодно заставить этого нарцисса явиться на «совещание» к Ми Со была слишком выгодной сделкой.

— Хорошо. Но если я окажусь в бассейне — ты исполнишь моё желание. Договорились?

— Договорились, — он улыбнулся так лучезарно, что мне следовало бы насторожиться еще сильнее.

Я медленно сняла накидку и, стараясь сохранять достоинство, подошла к самой кромке воды. Присев на корточки, я наклонилась к нему. Хан подтянулся на руках, приближаясь к моему лицу так близко, что я почувствовала жар его кожи. Его голос прозвучал у самого моего уха, тихий и вибрирующий:

— Номер шестьдесят пять... солнечно-песчаный оттенок.

Только он произнес это, как его руки молниеносно обхватили мою талию и одним мощным рывком утянули вниз. Вскрикнуть я не успела — вода сомкнулась над головой.

Примечание:

Coachella — один из крупнейших в мире музыкальных фестивалей, ежегодно проходящий в пустыне Калифорнии (США) с участием мировых звёзд.

Сможет ли Инга этим пари наконец-то прижать зубастого хитреца и заставить его играть по её правилам на переговорах, или Ли Хан уже приготовил новый коварный маневр, который перевернет всё с ног на голову?

✨ Не забудьте поставить звездочки и подписаться на канал, чтобы не пропустить горячее обновление и узнать, кто победит в этом противостоянии! ????

Глава 11

С боем мне все-таки удалось отцепиться от этого хама и вынырнуть на поверхность. К счастью, здесь, ближе к центру, бассейн был неглубоким, и вода доходила мне до плеч. Я стояла, жадно хватая ртом воздух и пытаясь унять бешеный стук сердца, но передышка длилась недолго.

В следующую секунду из воды вынырнул Хан. Он с широкой улыбкой принялся трясти головой, словно огромный пес, и фонтан брызг с его волос полетел мне прямо в лицо.

— Прекрати! Ты ведешь себя как невоспитанная дворняжка! — уже не в силах злиться, расхохоталась я и начала пятиться назад, закрываясь руками от брызг.

Хан наконец успокоился и посмотрел на меня. Его взгляд стал непривычно долгим.

— Ты обманул меня, — констатировала я, стараясь вернуть голосу строгость.

— Есть такое, — легко согласился он.

— А мама не говорила тебе, что врать нехорошо?

— Говорила.

— А ты знаешь, что непослушных мальчиков за вранье ставят в угол? — я дерзко вскинула подбородок.

— Ну, если только меня накажет очень хорошая девочка… — его голос вдруг упал до низких, вибрирующих нот.

Улыбка Хана мгновенно исчезла, а лицо и глаза стали гипнотизирующими. Он произносил каж

дое слово так медленно и четко, что я невольно начала «зависать», глядя на его влажные, чувственные губы. Он медленно наступал на меня прямо в воде, и мне ничего не оставалось, кроме как пятиться дальше вглубь бассейна.

— Еще чего! Хорошим девочкам больше делать нечего, кроме как перевоспитывать плохих мальчиков, — я пыталась сопротивляться его напору, но голос предательски дрогнул. — Думаю, мы оставим твое воспитание твоей маме.

— Боюсь, её время вышло, я уже вырос, — проговорил он, продолжая сокращать дистанцию. — Теперь мне нужны новая учительцица.

В его тоне было столько двусмысленности, что у меня перехватило дыхание.

— Я в бассейне, а значит, ты должен мне желание! — выпалила я, понимая, что с каждым шагом дно уходит из-под ног.

Я уже стояла на самых кончиках пальцев, едва удерживая подбородок над водой. Если он сделает еще хоть шаг, мне придется либо вцепиться в него, чтобы не уйти

— Проиграть тебе желание мне совсем не страшно, — выдохнул он.

С этими словами Хан резко двинулся на меня. Я инстинктивно сделала шаг назад и… дно просто исчезло. Сердце ухнуло в пятки, но я не успела уйти под воду. Его руки — сильные, горячие — молниеносно подхватили меня под бедра, рывком прижимая к себе.

Я вскрикнула от неожиданности и, повинуясь инстинкту самосохранения, обвила ногами его талию, а руками намертво вцепилась в его шею. Хан продолжал идти вглубь, пока моя спина не уперлась в прохладный бортик бассейна.

Из-за разницы в росте ему вода едва доходила до плеч, в то время как меня на такой глубине скрыло бы с головой. Его мощное, литое тело прижало меня к камню, и я с ужасом и восторгом почувствовала, как соски затвердели под тонкой мокрой тканью купальника. Его лицо было так близко, что наши губы разделяли жалкие миллиметры. Я смотрела на него завороженно, как кролик на удава, не в силах шевельнуться, пока сердце в груди выбивало безумную чечетку.

— Есть идеи насчет желания? — тихо спросил он.

Его голос стал еще глубже, вибрируя где-то у меня в груди. Он медленно провел носом по моей скуле, вдыхая аромат моей кожи, смешанный с запахом хлорки и солнца. От его близости я непроизвольно зажмурилась, отчаянно пытаясь заставить мозг выдать хоть одну связную мысль.

— Еще нет... но есть вопрос, — пролепетала я, чувствуя, как слабеет моя воля.

— Слушаю тебя, Воришка, — прошептал он, и его ладони начали медленно, почти невесомо скользить по моим бедрам и талии. Эти движения отзывались во всём теле обжигающими вспышками, заставляя меня плавиться в его руках.

— Почему именно поцелуй? — повторила я, заглядывая в его глаза.

Хан вопросительно приподнял бровь, на мгновение замирев, но его ладони тут же продолжили свой неспешный путь, нежно выписывая круги на моих бедрах.

— Там, в аэропорту... — я запнулась, когда его рука скользнула чуть выше к талии. — Почему ты поцеловал меня, когда я попросила спрятать? Разве не проще было просто заслонить меня спиной? Разница в росте это вполне позволяла. Почему именно поцелуй, Хан? Это какой-то пикаперский прием?

На последней фразе он негромко рассмеялся, но его руки не прекратили ласкать моё тело.

— Ну, насколько я знаю, у пикаперов нет таких приемов, — его голос стал тихим и обволакивающим. — Тем более мне тогда пришлось бы всё просчитывать наперед и заставить твою родственницу войти в терминал ровно в нужную секунду. И если помнишь, это ты в меня врезалась.

— И всё же… — я настойчиво ждала ответа, чувствуя, как его пальцы невесомо касаются ребер.

— Есть несколько факторов, — начал он, и его рука медленно поднялась выше, заставляя меня вздрогнуть от предвкушения. — Во-первых, существует эффект «слепоты по невниманию». Наш мозг постоянно фильтрует информацию, чтобы не перегружаться.

Он провел ладонью по моей груди, едва задевая край купальника, и я почувствовала, как дыхание окончательно сбилось.

— Если человек занят своими мыслями, его мозг помечает чужую близость как фоновый шум и просто не выводит это в фокус внимания.

Его пальцы скользнули к моей шее, запутались в мокрых волосах и мягко откинули их назад.

— Во-вторых, есть социальная норма «гражданского невмешательства». В людных местах мы подсознательно договариваемся не нарушать приватность друг друга. Заметив что-то интимное, мы автоматически отводим взгляд.

Хан придвинулся еще ближе, и его свободная рука коснулась моего лица, очерчивая линию челюсти.

— И в-третьих — защитный барьер. Наблюдение за чужой интимностью вызывает неловкость. Чтобы избежать дискомфорта, люди подсознательно «выключают» внимание, как только считывают ситуацию.

Он говорил всё это медленно, почти гипнотически, продолжая перемещать руки по моему телу, пока я окончательно не превратилась в податливый воск.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Проще говоря, — закончил он, не сводя взгляда с моих губ, — люди нас «не видят», потому что мозг классифицирует это как личное пространство других, в которое входить не хочется.

— И какой из этих факторов стал решающим? — прошептала я, чувствуя, как его близость окончательно выбивает почву из-под ног.

— Четвертый, — тихо ответил он.

Я вопросительно посмотрела на него. Он ведь назвал только три... Какой тогда четвертый?

— Я просто безумно захотел тебя поцеловать, — выдохнул он прямо мне в губы, но так и не коснулся их.

Я понимала его тактику: он, как истинный хищник, выжидал, когда жертва сама пойдет к нему в лапы. И я была на пределе. Как жертвенный ягненок, я готова была сдаться ему прямо здесь, в этом бассейне, но какая-то упрямая часть меня твердила: нужно вести игру до конца, чтобы забрать главный приз, а не стать просто очередным трофеем.

— И много девушек ты «спас» своей рабочей схемой? — поинтересовалась я тем же приторно-сладким голоском, который явно обещал ему мою скорую капитуляцию.

— Ты ревнуешь? — Хан усмехнулся, и в его глазах вспыхнул азарт. — Не стоит, детка. Поцелуй с тобой был самым запоминающимся.

Я кожей чувствовала, что он тоже на пределе. Его тело было натянуто, как струна, а явный признак его возбуждения уже давно ласкал меня под водой. И если его страсть было невозможно скрыть, то я пока еще оставалась в плюсе. Вода надежно прятала мою собственную реакцию — те соки, что уже вовсю сочились из меня, выдавая моё неистовое желание.

Я продолжала смотреть на него затуманенными, почти влюбленными глазами и медленно потянулась к его губам своими. Хан, уверенный в своей победе, прикрыл глаза, уже предвкушая вкус триумфа. Он ждал, что я сама поставлю точку в этом споре.

И вот, когда наши губы почти соприкоснулись, я резко скользнула мимо его рта, прижалась к самому уху и выдохнула знаменитую фразу:

— Не верю.

В следующее мгновение, собрав всю свою волю, я резко оттолкнула его от себя. От неожиданности Хан не удержался и с шумным всплеском ушел под воду, а я, вцепившись руками в бортик бассейна, резвым рывком подтянулась и выбралась на плитку.

Вода стекала по моему телу ручьями, и прохладный воздух мгновенно заставил кожу покрыться мурашками, но жаркое солнце уже начало жадно осушать капли на моих плечах. Я эффектно откинула мокрые волосы назад и с выражением истинной королевы посмотрела сверху вниз на вынырнувшего парня. Его лицо было живым воплощением полного недоумения и шока.

— Я же тебе говорила — я не дура. И на твои пикаперские штучки не поведусь, — отчеканила я, наслаждаясь моментом. — Знаешь, в теории ты, может, и ас, но на практике — полный профан. Так что рекомендую по возвращении домой найти своего «мастера» и потребовать вернуть деньги за обучение.

Хан молча смотрел на меня, тяжело дыша, а я, не теряя ни секунды, подошла к шезлонгу. Одной рукой я схватила свои вещи, а другой сгребла все промокшие образцы и безжалостно отправила их в мусорный бак. Уже уходя в сторону виллы, я вспомнила о главном и остановилась. Посмотрев на Хана, который как раз подплыл к краю, пытаясь выбраться, я добавила:

— Ах да. Увидимся через час в зале для совещаний. Ты должен быть там обязательно — это моё желание. Надеюсь, ты человек слова и не поступишь с ним так же, как с первым. И не смей проболтаться, что я забыла цвет свадьбы. Иначе наши друзья узнают, что я не «потеряла» образцы, а ты их намеренно утопил.

Я одарила его самой лучезарной и фальшивой из своих улыбок.

— До встречи, Пикапер! — крикнула я напоследок, стремительно удаляясь от бассейна.

Отойдя на приличное расстояние, я услышала за спиной громкий, заливистый смех Хана. Он смеялся открыто и искренне — над собой, над тем, как красиво я его «обставила», и над этой безумной игрой, в которой он только что потерпел поражение. Чувство собственного превосходства буквально окрыляло меня. Я была неописуемо рада, что обыграла этого самоуверенного мальчишку, сравняв наш счет.

Мы с Ингой действительно круто утёрли ему нос и заманили этого хитреца в ловушку.

Теперь Ли Хану точно не открутиться от её условий! ????

✨ Не забудьте поставить звёздочки и подписаться на канал, чтобы не пропустить горячее обновление и первыми узнать, что ответит Хан, когда они вынырнут на поверхность! ✨

Глава 12

Добравшись до номера, я чувствовала себя окрыленной и возбужденной до предела. Адреналин от победы смешался с тем жаром, который Ли Хан разжег во мне своими прикосновениями, и это сочетание было невыносимым. Я почти бегом бросилась в душ, где под струями горячей воды наконец дала себе волю.

Закрыв глаза и опустив пальцы к своей промокшей не только от бассейна плоти, я начала вспоминать каждое мгновение нашего столкновения. Я видела перед собой его янтарные глаза, в которых азарт боролся со страстью, когда он прижимал меня к бортику. В памяти всплывало ощущение его сильных, горячих ладоней, которые властно сжимали мои бедра под толщей воды, не давая отстраниться ни на дюйм. Я почти физически чувствовала жар его мускулистого тела, прижатого к моему, и то, как твердость его желания ощущалась сквозь мокрую ткань моего купальника.

В ушах всё еще звучал его низкий, вибрирующий голос, когда он шептал мне на ухо свои научные теории, превращая их в изощренную прелюдию. Я вспоминала, как его большой палец медленно оттягивал мою нижнюю губу, и как его дыхание обжигало кожу за мгновение до того, как я ускользнула. Перед глазами стоял образ Хана, выныривающего из воды — мокрые волосы, капли на широких плечах и эта невыносимо самоуверенная улыбка.

Я представляла, как его руки скользят выше, к моей груди, как он вдыхает запах моей шеи, уткнувшись носом в скулу. Каждое его мимолетное касание под водой теперь казалось в стократ сильнее, вызывая новые вспышки тока внутри. Я вспоминала, как он смотрел на мои губы — голодно и тягуче, словно я была его единственной целью на этом острове. Фантазия рисовала то, что не случилось в бассейне: как он срывает с меня изумрудный шелк и входит в меня, заставляя забыть обо всем, кроме этого ритма.

С каждым движением моих пальцев образы становились всё ярче, а его шепот «Воришка» — всё громче в моей голове. Я чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел, готовый вот-вот взорваться от одного лишь воспоминания о его губах в миллиметре от моих. И когда долгожданная разрядка наконец накрыла меня, я выдохнула его имя, растворяясь в горячем паре и осознании того, что я попала.

Медленно придя в себя, я поняла, что времени осталось совсем мало и мне нужно поторопиться. Поэтому я молниеносно вымыла тело и волосы, смывая запах бассейна, и влетела в комнату, чуть не поскользнувшись на плитке. Ворвалась к шкафу и тут же поняла, что совершенно не знаю, что надеть.

Что со мной происходит? Я всегда наперед продумывала свои образы, выбирая комфорт, а тут борюсь с желанием выглядеть чертовски сексуально — только чтобы заставить его желать меня еще больше.

Нет, я бы не сказала, что мой гардероб был как у серой мышки. Скорее, он был строгим и практичным, но по-своему стильным, так как я любила интересные образы и креативные решения в одежде. Но вещи не были сексуальными, ведь раньше я не нуждалась в мужском внимании, а то, которое всё же получала, попросту старалась игнорировать.

— Так, Инга, соберись, — приказала я себе, вываливая вещи на кровать. — Если в этом чемодане нет «платья-убийцы», значит, мы его создадим.

Я остановила свой выбор легком белоснежном топе с длинными воздушными рукавами из тончайшего шифона, которые спадают с плеч, словно облако. Самая сочная деталь — открытое декольте с акцентной сборкой на груди, стянутой тонкими завязками, и игривые вырезы на талии, подчеркивающие каждый изгиб. Это позволило не только выставить напоказ идеально плоский живот, но и выгодно приподнять бюст, который после прохладной воды бассейна был в тонусе.

К блузе я подобрала нежно-розовую мини-юбку на высокой посадке с изящным запахом на пуговицах и аккуратным ремешком с золотистой пряжкой в тон цепочке на шее. Юбка идеально подчеркивает бедра и оставляет ноги полностью открытыми для теплого тропического ветра. Итальянские гены и годы тренировок не прошли даром: каждый сантиметр моего тела сейчас казался литым и подтянутым.

На ноги я надела босоножки из тонких кожаных ремешков, которые переплетались вокруг щиколоток, делая походку легкой и кошачьей. Из аксессуаров — только тонкая золотая цепочка с крошечным кулоном, которая то и дело ныряла в вырез рубашки, и несколько массивных браслетов на запястье, мелодично позвякивавших при движении. После душа я не стала мучить волосы утюжками в этой влажности. Просто высушила их феном, позволяя им лечь естественными, слегка небрежными пляжными локонами. Чтобы открыть шею, ключицы и не прятать соблазнительный вырез топа, я собрала верхние пряди в аккуратную «мальвинку» на затылке.

Посмотрев в зеркало, я увидела не просто менеджера, а настоящую сирену. Это был образ, который кричал о сексуальности, но делал это с изяществом хищника. Если Ли Хан думал, что он единственный, кто умеет выбивать почву из-под ног, его ждало жестокое разочарование.

Я уверенно направилась в зал конференций точно к назначенному времени. Как и ожидалось, молодожены вместе с организатором уже были в сборе и бурно обсуждали детали предстоящего торжества.

Увидев меня, Ми Со тут же заключила меня в объятия, её лицо сияло от счастья.

Я вальяжно откинулась назад, опираясь руками о край стола, и закинула ногу на ногу. Мой наряд сидел идеально: я видела, как организатор — женщина с острым профессиональным взглядом — мельком оценила мой «тропический шик», а Джун одобрительно кивнул. Но всё мое внимание было приковано к дверям.

— Кстати, Инга, ты выглядишь потрясающе! — Ми Со оторвалась от меня и критически осмотрела меня. — Этот топ супер... боже, ты в нем как настоящая афродита. Не зря я говорила, что тебе нужно больше солнца.

— Стараюсь соответствовать уровню мероприятия, — отшутилась я, хотя внутри всё сжалось.

— А где Ли Хан? Он что, не придет? — в её глазах промелькнула робкая надежда, смешанная с беспокойством.

— Не переживай, скоро явится, — ответила я, небрежно присаживаясь на край стола. — Наверное, приводит свою драгоценную персону в порядок после бассейна. Ты же знаешь этих высокомерных нарциссов: пока не налюбуются собой в зеркале до головокружения, миру не явятся. А наш Ханчик — тот еще павлин, ему нужно время, чтобы распустить хвост.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Моя шутка вызвала взрыв смеха в комнате, разрядив обстановку. Но пока все веселились, я про себя злорадно подумала: «Пусть только попробует не прийти!» Гнев внутри меня уже закипал, и если этот наглец вздумает проигнорировать моё «желание», я клянусь — я лично приволоку его непослушную задницу сюда пинками, по дороге выдав пару жестких уроков приличия.

— Я знала, что на тебя можно рассчитывать! — просияла подруга, успокоившись. — Ты, кстати, посмотрела каталоги, которые я тебе оставила?

— Да, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Долго выбирала из всех вариантов и, знаешь, окончательно убедилась: «солнечно-песчаный» — самый удачный цвет. Остальные показались мне какими-то чересчур «мокрыми» и «грязными».

Я намеренно сделала акцент на этих словах, внутренне усмехаясь: это был мой тайный привет тем самым образцам, что сейчас догнивали в мусорном баке. К счастью, никто не уловил скрытого смысла.

— Супер! Значит, оставляем его, — Ми Со с облегчением выдохнула и тут же сообщила о своем решении организатору.

Женщина довольно закивала, явно радуясь, что концепция утверждена и ей не придется в панике искать новый декор. Всё шло по плану, вот только «павлин» всё еще заставлял себя ждать, заставляя мои нервы натягиваться, как струны.

— А еще я сегодня была на предварительной прическе и макияже. Посмотри, что скажешь? — Ми Со тут же сунула мне под нос телефон, демонстрируя фотографии.

Я внимательно всматривалась в снимки, делая замечания и обсуждая правки, а к нашему щебетанию быстро присоединилась организатор, давая профессиональные советы. Джун, уставившись в свой смартфон, наверняка решал рабочие вопросы, совершенно не замечая нашего девичьего консилиума.

Прошло минут десять, когда массивные двери конференц-зала распахнулись, и в помещение буквально ворвался Ли Хан.

— А вот и я! — объявил он, заполняя собой всё пространство.

Наши взгляды встретились, и мир вокруг снова перестал существовать. Я принялась внимательно разглядывать его: Хан сменил пляжную небрежность на стиль «деловой отдых». На нем были безупречно сидящие чиносы цвета мокко и белая рубашка, которую он как всегда не застегнул до конца. Этот образ кричал о статусе, но в то же время намекал, что его обладатель здесь главный и правила приличия — лишь досадная формальность.

Я заметила, как его взгляд надолго задержался на моем глубоком декольте, а затем медленно, почти осязаемо скользнул по моим ногам, которые были выставлены на всеобщее обозрение, пока я сидела на краю стола. Хан тяжело сглотнул, и я увидела, как он на мгновение сжал челюсти, пытаясь удержать маску невозмутимости.

— Ты опоздал! — завопила Ми Со, прерывая нашу безмолвную дуэль.

— Прости, возникла одна очень важная проблема, которую нужно было срочно решить, — ответил он с заметным раздражением, не сводя с меня глаз. — А так как проблема была… масштабной, пришлось решать её долго и в несколько заходов.

— В несколько заходов? — переспросил Джун, оторвавшись от телефона.

Я едва сдержала смех, прекрасно понимая,

какую именно

проблему он решал в душе после нашей встречи в бассейне. Грациозно соскользнув со стола, я направилась к своему стулу, намеренно проходя в опасной близости от него.

— Это неважно, давайте начинать! — скомандовала подруга.

Я потянулась к стулу, но Хан, как всегда, опередил меня. Он выхватил спинку сиденья и, галантно помогая мне сесть, наклонился к самому моему уху.

— Ты ведь тоже решала свои «проблемы» в душе? — прозвучал его тихий, вибрирующий шепот.

Я резко повернула голову, оказавшись лицом к лицу с ним, и ответила так же тихо:

— Но у меня это заняло гораздо меньше времени, чем у тебя.

Этот момент стал точкой невозврата. За столом кипела жизнь: Аника, наш организатор, с профессиональным энтузиазмом вещала о тайминге подачи горячего, схеме рассадки гостей на пляже и о том, что флористы уже подтвердили доставку редких тропических растений.

Весь стол был завален свадебной атрибутикой: образцами шелковых лент, крошечными коробочками для бонбоньерок, карточками из плотной дизайнерской бумаги и эскизами цветочных арок. Из-за этого хаоса нам с Ханом не осталось ничего другого, как занять два свободных стула рядом друг с другом, на приличном расстоянии от увлеченных беседой молодоженов.

Вскоре официанты подали с кухни пробные сеты свадебного торта. Это был настоящий шедевр в тропическом стиле: белоснежный бисквит, пропитанный кокосовым молоком, с нежнейшим кремом из маскарпоне и яркими, сочными кусочками карамелизированного ананаса. Верх был украшен тончайшей стружкой из белого шоколада, напоминающей морскую пену.

Я не очень люблю сладкое, но этот вкус был настолько сбалансированным и легким, что, проглотив первый кусочек, я невольно зажмурилась и едва слышно замурлыкала от удовольствия. Открыв глаза, я наткнулась на испепеляющий взгляд Хана. Он не просто смотрел — он буквально гипнотизировал мои губы, которые только что касались вилки.

— Что? — шепотом спросила я, стараясь не привлекать внимания Ми Со.

— Если бы я знал, что ты так сексуально ешь торт, я бы завалил тебя сладостями по самую макушку, — пророкотал он, и в его голосе снова появилась та опасная хрипотца.

— Обычно я не жалую десерты, но этот и правда божественный. Попробуй, — я поддалась внезапному импульсу и протянула свою вилку с кусочком торта к его лицу.

Хан замер. Он смотрел то на лакомство, то на мои губы, которые мгновение назад касались этой самой вилки. В его взгляде читалось нескрываемое желание. Но как только он приоткрыл рот, чтобы принять угощение, я резко передумала и сама съела этот кусок, лукаво сверкнув глазами.

— Передумала. Сегодня я жадина! — проговорила я, забавно надув губы, совсем как маленький ребенок, который ни за что не желает делиться любимой конфетой.

От собственной детской выходки я тут же не выдержала и тихо рассмеялась. Моя проказа явно застала Хана врасплох.

Хан негромко рассмеялся в ответ, оценив маневр. Я повернулась к нему, чтобы продолжить подначивать, но не успела вставить и слова. Его большой палец медленно и властно скользнул по моей нижней губе, стирая едва заметный след крема. Я затаила дыхание. Хан, не сводя с меня глаз, так же медленно облизнул свой палец и промурлыкал:

— М-м-м... действительно, очень вкусно.

Я почувствовала, как по телу прошла волна жара. Он сделал это так непринужденно и в то же время так интимно.

от его выходки я окончательно потеряла дар речи. Сердце ухнуло куда-то в пятки, и я начала нервно озираться на друзей, понимая: если они это заметили — это фиаско. Полное и бесповоротное.

— Что ты творишь?! — прошипела я в панике, стараясь не шевелить губами.

— Пробую торт, — без капли сожаления отозвался он, глядя на меня с таким невозмутимым видом, будто мы обсуждали погоду, а не обменивались слюной на глазах у всех.

Моя ярость начала расти со скоростью снежного кома. Ругательства уже были готовы сорваться с языка, я открыла рот, чтобы выдать ему всё, что думаю о его методах «дегустации», но договорить не успела.

— Ну, как вам торт, господин Ли Хан? — раздался вкрадчивый голос Аники.

Я медленно повернула голову. Наш организатор, кажется, окончательно забыла про про то что она на роботе и теперь буквально пожирала Хана глазами. Ну еще бы! Симпатичный, явно при деньгах, а уж про его «навыки» в постели она, судя по её масляному взгляду, уже успела нафантазировать целый роман. Я заметила, что верхняя пуговка на её блузке как бы «случайно» расстегнулась, являя миру чуть больше, чем требовал дресс-код делового совещания. Аника распустила слюни так явно, что мне стало тошно.

Хан, почувствовав внимание, вальяжно откинулся на спинку стула, но его рука всё еще опасно покоилась на подлокотнике моего кресла.

— Знаешь, Ми Со, я думаю, торт нужно заказывать побольше, — его голос звучал непринужденно, но я чувствовала в нем скрытую усмешку. — Уверен, на свадьбе будет полно твоих подружек, вечно сидящих на диетах. Такие ни за что не упустят возможности сорваться на десерт. Знаешь, такие «тайные жадины» до сладкого. Ты согласна, Инга?

Он резко перевел все внимание зала на меня. Я кожей почувствовала, как взгляды присутствующих скрестились на мне, словно лучи прожекторов. Аника замерла — кажется, даже она осознала, насколько технично и профессионально он ее проигнорировал. В моей груди затрепетало чувство победы: он не просто проигнорировал эту куклу, он снова выставил меня в центр своей вселенной. Но этот паршивец явно не собирался давать мне спуску.

— Да, торт божественный, — парировала я, глядя ему прямо в глаза и медленно облизывая нижнюю губу. — Прямо хочется облизать губы до последнего кусочка, чтобы не оставить конкуренткам ни шанса.

Выкуси, Хан. Мы вдвоем понимали: наша игра «кто сверху» брала обороты. И если раньше мы действовали вяло, то сейчас счет шел на равных. Счет открыт на табло: 2–2. Играем дальше.

Думаете, Хан так просто оставит последнее слово за Ингой? О, нет, его ход в следующей главе вас точно ошеломит! Впереди еще больше страсти, тайн и откровенных моментов.

Не пропустите продолжение! И обязательно ставьте звездочки — порадуйте автора и помогите книге подняться в топе! Каждый ваш голос очень важен.

Глава 13

Так называемое совещание продолжалось, страсти кипели, а голова шла кругом. То ли от тропической духоты, то ли от этого невыносимого мужчины под боком.

— Аника, нам определённо нужно заказать торт побольше, — подытожила Ми Со, сияя от радости. — Раз эти двое наконец-то сошлись хоть на чём-то одном, — она кивнула в нашу сторону, — значит, десерт произведёт фурор. Нам нужно больше этого лакомства!

— Да, торта точно нужно побольше, — ехидно вставил Джун. — Глядя на то, как Инга его уплетает... А ведь она признаёт сладости только от своей Марты.

При упоминании Марты я невольно улыбнулась. Эта милая женщина работала в поместье у дедушки Антонио столько, сколько я себя помнила. Она готовила для меня с самого детства, и я всегда ела её стряпню с особенным чувством, представляя, что это балует меня моя бабушка, которую я так и не успела узнать. За все годы жизни с нами Марта и правда стала мне как родная.

Я, помешанная на правильном питании, могла отказать любому именитому повару, виртуозно переводя тему и рассыпаясь в комплиментах, даже не притронувшись к блюду. Но перед её божественными

канноли

или

тирамису

я была бессильна. Даже Марк, который поначалу пытался навязать мне диетические сладости без сахара, быстро сдался. После нескольких моих расстроенных взглядов он понял: ему гораздо проще отправить кого-то в поместье за порцией лакомства от Марты, чем в очередной раз пытаться заменить этот вкус чем-то «полезным».

-А Хан... Хан вообще интуицией понял, что торт великолепен, даже не пробуя его.

Джун констатировал это с таким видом, будто раскрыл государственную тайну. Он явно намекал, что мы нахваливали вовсе не кулинарный шедевр, а что-то другое, ведь кусок торта на тарелке Хана так и остался нетронутым.

Слава богу, на этот комментарий никто, кроме нас двоих, не обратил внимания — Ми Со уже вовсю раздавала Анике указания о том, как подавать торт и в какой момент выключать свет. Я лишь уткнулась взглядом в стол, чувствуя, как щёки заливает густой румянец. А Хан, как и полагается истинному нарциссу, лишь самодовольно ухмыльнулся другу, ничуть не смутившись.

Чувствуя себя напроказившим котенком, я честно пыталась вникнуть в дальнейшее обсуждение свадьбы. Даже делала пометки в блокноте, чтобы ничего не забыть: «арка — 18:00», «свет — тёплый», «диджей...». Аника болтала без умолку, и я окончательно перестала понимать, зачем мы с Ханом здесь нужны. Но чувство долга перед подругой не давало мне просто встать и уйти.

Когда молодожёны перешли к обсуждению планов на медовый месяц и прочей организационной рутины, я окончательно заскучала. Рука сама потянулась к ручке, и я принялась рисовать в углу блокнота цветочки, бабочек и прочую чепуху, лишь бы занять мысли.

Видимо, не мне одной стало смертельно скучно. Я и не заметила, как Хан, отложив телефон, в который «залипал» последние полчаса, бесцеремонно придвинул мой блокнот к себе. С выражением лица как минимум президента на саммите, он начал что-то там калякать.

Когда Хан вернул мне блокнот, я честно пыталась сохранить на лице выражение полного игнорирования, но, взглянув на страницу, не выдержала. Громкий всхлип смеха вырвался сам собой, и я тут же прикрыла рот рукой, надеясь, что Аника и Ми Со не заметили моей странной реакции.

Да только этот безумец мог нарисовать сетку для «крестиков-ноликов» посреди официальных записей и подписать сверху размашистым почерком:

«Слабо обыграть меня до 10?»

Это было до абсурда смешно. Мы сидели здесь, обсуждая свадьбу на уровне саммита Евросоюза, решая «глобальные проблемы» вроде цвета подвязок и количества закусок, а он предлагал мне сыграть в детскую игру.

— Серьезно? — прошептала я, посмотрев на него свысока, насколько позволяла поза. — Ты что, ребенок?

Хан лишь усмехнулся, и в ту же секунду я почувствовала, как его горячая ладонь скользнула под стол и уверенно легла на моё бедро, прямо между ног. Я замерла, когда его губы коснулись моего уха, и он так же тихо произнес:

— Тогда спорим: я заставлю тебя кончить десять раз.

Его ухмылка была почти осязаемой. У меня мгновенно отняло дар речи. Глаза, наверное, выкатились из орбит, как у перепуганной собачки ши-тцу, а щёки вспыхнули цветом спелого буряка.

— Мне игры для взрослых нравятся куда больше, — констатировал он, продолжая обжигать моё ухо своим дыханием.

Я понимала: если я позволю этой «взрослой игре» продолжаться, я проиграю позорно и бесповоротно. Если он продвинется хоть на миллиметр дальше, я не смогу сдержаться, и тогда все в этой комнате — а может, и проходящие мимо — поймут, что я потерпела крах в этом раунде.

Чтобы хоть как-то остановить этот напор и вернуть себе контроль, я судорожно схватила ручку. Резким движением я поставила жирный крестик прямо в центральной клетке, тем самым давая старт нашей «детской» игре. Но сердце в груди колотилось так, будто я только что согласилась на самый опасный прыжок в своей жизни.

Следующий час обсуждения превратился в настоящий поединок. Мы оба сохраняли безупречный «покерфейс», сосредоточенно глядя в блокнот, где наши крестики и нолики множились с невероятной скоростью. При этом мне приходилось изо всех сил напрягать слух, чтобы вникнуть в суть разговора и понять, кто и что должен делать в торжественный момент.

Аника перешла к самой ответственной части — выходу свиты. Краем уха я уловила, что мои обязанности как главной подружки невесты будут куда серьезнее, чем просто стоять рядом и красиво улыбаться. В лучших традициях голливудских церемоний, на мои плечи легла целая гора задач.

— Итак, Инга, — голос Аники вырвал меня из раздумий над очередным ходом, — как «главная свидетельница», закрываешь шествие подружек. Твоя задача — также следить, чтобы шлейф Ми Со лежал идеально возле алтаря. Во время обмена клятвами ты держишь букет невесты. Надеюсь, вы справитесь ?

Я кивнула, стараясь выглядеть максимально ответственной игнорируя ее колкости, в этот момент рука Хана поставила в моём блокноте очередной нолик, закрывая линию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Восемь — семь в мою пользу, Воришка, — прошелестел его голос у самого моего виска.

— Теперь вы, господин Ли Хан, — Аника поправила очки и посмотрела на него с тем самым хищным блеском в глазах, который я заметила еще в начале. —Вы — правая рука жениха, его опора и... лицо этого праздника.

Она начала перечислять его обязанности, и с каждым словом её голос становился всё более томным. А наша 9 игра была в разгаре.

— Ваша задача — хранить кольцо невесты до самого алтаря. Вы должны выйти к гостям, задавая тон всей церемонии. Это должен быть выход мужчины, который уверен в себе на все сто процентов. Вы должны... — она на мгновение запнулась, облизнув губи, — буквально соблазнить аудиторию своим спокойствием и статью, чтобы, когда появится невеста, все уже были в предвкушении чуда.

— Окей, будет сделано, — отозвался Хан.

В его голосе прозвучала такая пугающая, почти неземная покорность, что мне сразу захотелось проверить, не спрятан ли у него за спиной нож. Он даже не удостоил взглядом Анику, которая всё ещё отчаянно пыталась поймать его внимание, то и дело поправляя воротничок блузки. Всё его существо, каждый атом его внимания были сосредоточены исключительно на мне и на том клочке бумаги, который стал нашим общим полем боя.

Ли Хан был поглощён поединком настолько, что, казалось, вокруг нас могли взорваться все свадебные торты мира, а он бы и бровью не повёл. Он смотрел на меня в упор, и в этом взгляде читалось: «Ты выиграла этот раунд, Воришка, но война еще не закончена».

Я кожей чувствовала вкус этой победы. Счет на нашем невидимом табло сравнялся, став опасно равным. Пока Аника, стараясь вернуть себе профессиональный вид, монотонно бубнила про обязанности свидетелей, дресс-код для официальной части и тайминг выхода к алтарю, мы её уже не слышали.

Для всего остального мира мы были просто двумя друзьями молодоженов, обсуждающими детали. Но на самом деле здесь и сейчас, за этим заваленным кружевами и лентами столом, шел наш собственный бой — не на жизнь, а на смерть. Каждое случайное касание коленями под столом, каждый вызывающий взгляд и каждая полуулыбка были ударами, от которых перехватывало дыхание. Мы замерли в этом хрупком равновесии, и я понимала: кто бы из нас ни сдался первым, последствия будут катастрофическими для обоих.

Эта сцена стала настоящей катастрофой. В порыве азарта, когда я поставила последний крестик, ознаменовав свою победу в споре со счетом 10:9, я не сдержалась и торжествующе выдохнула:

— Да! Я выиграла!

Мне казалось, я прошептала это едва слышно, но в наступившей тишине зала мой голос прозвучал как гром среди ясного неба. Все взгляды тут же скрестились на мне.

— Простите, что вы сказали? — переспросила Аника, недоуменно нахмурившись.

Я понятия не имела, о чем они говорили последние пять минут. Мой мозг лихорадочно соображал, как выкрутиться из этого позора, но Хан, не теряя самообладания, пришел на помощь:

— Она говорит, что лучшим ответом Ми Со у алтаря будет фраза: «Да, я выиграла эту жизнь с этим мужчиной».

— О, это потрясающе! — воодушевилась Ми Со. — Инга, ты права, это звучит мегакруто! Нужно обязательно вписать это в клятву.

Я лишь растерянно закивала, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда. Какая же я ужасная подруга! Пока они обсуждали главный день в своей жизни, я, как маленькая девочка, резалась в «крестики-нолики» с этим нахалом. Моё замешательство не укрылось от Ми Со, и её тон резко сменился.

— Инга, с тобой всё нормально? — спросила она, и я увидела, как в её глазах разгорается опасный огонек злости. Она начала понимать, что я абсолютно не в теме.

Я покачала головой, пытаясь подобрать слова, но Хан снова перехватил инициативу, намеренно переводя её гнев на себя:

— Конечно, она всё поняла. Что тут непонятного? Пройтись до алтаря, остановиться, и когда пастор спросит, готова ли ты выйти замуж, ответить «Да».

Я ошарашенно посмотрела на него. Он сознательно провоцировал её, принимая удар на себя, чтобы спасти меня от позора. И он не прогадал — Ми Со взорвалась мгновенно.

— Ты что, издеваешься?! — закричала она, подлетая к столу. — Ты вообще не слушал, о чем мы здесь битый час талдычим?!

Она яростно выхватила блокнот, который лежал между нами, и уставилась на страницу, исчерченную нашими ходами.

— Серьезно?! Крестики-нолики?! Вы что, совсем не понимаете, как для нас это важно? Наша судьба решается, а вы... вы!..

Закончить она не смогла. Бросив блокнот на стол с таким грохотом, что подпрыгнули чашки и зазвенели приборы, Ми Со в слезах выбежала из зала. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Счёт в нашей игре с Ханом мгновенно обнулился — реальность ворвалась в зал совещаний, сметая на своём пути и крестики-нолики, и эротическое напряжение.

— Доволен? — глухо спросил Джун, глядя на друга исподлобья. Его голос, обычно спокойный и уверенный, сейчас дрожал от едва сдерживаемой ярости.

В зале конференций повисла такая тяжелая тишина, что, казалось, её можно было резать ножом. Все были буквально ошарашены. Аника, наш непотопляемый организатор, выглядела так, будто готова была провалиться сквозь землю или спрятаться под стол, лишь бы не быть свидетелем этого краха. Я смотрела на Хана испепеляющим, убийственным взглядом, желая ему всех мук ада одновременно.

А он? Он выглядел так, будто сорвал джекпот. Довольный, как кот, объевшийся сметаны, Хан вальяжно раскинулся в кресле, поигрывая ручкой и всем своим видом демонстрируя абсолютное превосходство. Его ни капли не тронули слёзы Ми Со или гнев лучшего друга.

В голове набатом стучал только один вопрос: что он натворил? И, что еще важнее, что нам всем теперь делать? Зная импульсивность Ми Со и то, как глубоко он её ранил своим цинизмом, я всерьез испугалась. Ведь после такого удара она могла решиться на самое страшное — просто отменить свадьбу, к которой мы так долго шли.

Что же теперь будет со свадьбой Ми Со, и как Хан собирается выкручиваться? ???? Следующая глава накалит страсти до предела! ???? Наши герои начинают игру по новым, куда более взрослым правилам... ????✨

Чтобы продолжение вышло как можно скорее:

Жмите на звёздочку (лайк)! ⭐

Подписывайтесь на обновления, чтобы не пропустить свежие главы! ????

Оставляйте свои эмоции в комментариях, автор всё читает! ????❤️

Глава 14

Я понимала: пришло моё время блистать, включать режим кризис-менеджера и брать всё в свои руки, пока эта свадьба не разлетелась на куски, как разбитый хрусталь. Я должна была последовать за подругой, но на мгновение замерла в дверях, услышав ответ Хана.

— Полностью, — бросил он, вальяжно откидываясь на спинку стула.

Хан совершенно невозмутимо потянулся к тарелке и начал есть торт, будто секунду назад не разрушил атмосферу праздника, а просто удачно пошутил.

— Всё прошло даже лучше, чем я планировал, — прожевав, добавил он. — Ты мне вообще ещё спасибо скажешь, Джун.

— За что?! За то, что ты мне свадьбу испортил, придурок? — голос Джуна сорвался на крик. Он уже вскакивал со своего места, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на друга с кулаками.

— Или спас… — едва слышно ответил Хан.

Эта фраза была сказана так тихо, что её, кажется, услышала только я, оказавшись ближе всех к выходу. Я на секунду замерла. Он что, продолжает издеваться? Или в этом безумии есть какая-то логика, доступная только его нарциссичному мозгу?

— Ты вообще можешь хоть раз подумать не только о себе! — продолжал греметь Джун, но я уже не слушала.

Нужно было не терять времени. Не в силах больше находиться в одном пространстве с этим запредельным цинизмом, я бросилась вслед за подругой. Долго искать её не пришлось: Ми Со стояла на балконе неподалёку. Она крепко обхватила себя руками, словно пытаясь не рассыпаться на части, и неподвижно смотрела в океанскую даль, где небо уже начинало окрашиваться в тревожные багровые тона заката.

— Ми Со… — тихо позвала я, подходя ближе и кладя руку ей на плечо.

— Помнишь, ты говорила, что он полный придурок? — спросила она, не оборачиваясь. Я лишь молча кивнула. — Я тогда спорила с тобой, твердила, что он хороший парень… Забудь. Он ужасен.

Ми Со резко повернулась ко мне, её глаза покраснели от слёз.

— Я понимаю, что ему на всё наплевать, но зачем?! — её прорвало на долгую, гневную тираду. — Зачем превращать подготовку к самому важному дню моей жизни в цирк? Зачем обесценивать всё, что мы с Аникой делали эти месяцы? Он словно специально вбивает клинья, рушит атмосферу, заставляет нас всех чувствовать себя идиотами! Как можно быть настолько холодным и эгоистичным?!

Я слушала её и понимала: Хан действительно добился своего. Он стал идеальной мишенью, чтобы все шишки прилетели ему.

— Ми Со, ты сейчас удивишься, но я готова согласиться с той твоей версией из прошлого, — произнесла я, и эти слова прозвучали странно даже для меня самой.

— Ты что, головой ударилась, пока меня искала? — подруга удивлённо вскинула брови, разглядывая меня сквозь пелену слёз. — Нет, он определённо напрашивается на большие неприятности! Ему на всё плевать, он о нашей свадьбе не знает ровным счётом ничего.

— Ну, с этим я как раз не могу согласиться, — выдохнула я, указывая на диван и приглашая её сесть рядом. — Он сделал это специально.

— Конечно, специально! — констатировала она, опускаясь на подушки. — Он просто хочет, чтобы нашей свадьбы не было. Я ему не нравлюсь. Он считает меня плохой парой для Джуна и пытается всё разрушить.

Ми Со снова всхлипнула, закрыв лицо руками.

— Что мне делать? Ведь я так люблю Джуна… Я так хочу стать его женой! — она уже плакала навзрыд, и я молча обняла её за плечи, притягивая к себе. — Да мне совершенно всё равно, какого цвета те чёртовы салфетки! Главное — только мы.

— Значит, сработало, — я невольно улыбнулась, а подруга замерла и вопросительно посмотрела на меня, не понимая, чему я радуюсь.

— Ты когда-нибудь слышала про такой психологический приём, как замещение? — спросила я, заглядывая ей в глаза.

Ми Со лишь молча покачала головой, всё ещё шмыгая носом, а я продолжила:

— Если говорить совсем просто: вместо того чтобы выливать накопленное раздражение на близкого человека, который обязательно примет это на свой счёт и обидится, ты подсознательно выбираешь «безопасный объект». Это может быть психолог, преданный друг или... тот, кому абсолютно плевать на твоё мнение.

— То есть ты хочешь сказать, — Ми Со замерла, уставившись на меня огромными глазами, — что он всё это увидел и решил... что лучше я сорвусь на него, чем на Джуна?

Я медленно кивнула, подтверждая свою догадку.

— Но с чего ты это взяла? — недоверчиво спросила она.

— Ну, может, потому, что ты уже начала потихоньку сходить с ума с этой подготовкой? Твой перфекционизм зашкаливал, ты изводила себя и Джуна цветом салфеток и формой вилок. Хан — мастер провокаций, он почувствовал этот градус напряжения и решил стать твоим громоотводом. Он вывел тебя на эмоции, заставил взорваться и выплеснуть всё на него, а не на будущего мужа. Ведь если бы вы начали ругаться друг с другом из-за этих мелочей, вот тогда этой свадьбы точно бы не было.

Я поняла это, ещё пока бежала за ней, но её последняя фраза — о том, что ей уже плевать на салфетки, лишь бы быть рядом с женихом, — окончательно подтвердила мою теорию. Ли Хан оказался куда тоньше и сложнее, чем хотел казаться.

— Значит... он не придурок? — тихо спросила Ми Со.

— Нет, — я усмехнулась, вспоминая его самодовольную мину в зале. — Он всё такой же невыносимый придурок. Просто очень умный пикапер, да ещё и психолог, который только что спас твой брак ещё до его начала.

— Пикапер? — переспросила подруга.

— Неважно, — отмахнулась я и продолжила: — Хочу признаться, что так была поглощена работой, что даже не помнила цвет свадьбы. А Хан подсказал мне, какие салфетки ты выбрала. Назвал даже номер в каталоге и точный оттенок.

Ми Со замолчала, переваривая услышанное. На балконе воцарилась тишина, но теперь она была не гнетущей, а исцеляющей. Напряжение, которое копилось в ней неделями, заставляя вздрагивать от каждого пустяка, наконец-то начало отступать, смываемое прохладным вечерним бризом.

— То есть он всё это время... слушал? — прошептала она, глядя куда-то вдаль на затухающую полоску заката. — Пока я вещала про оттенки песка и солнца, он не просто залипал в телефон, а запоминал?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я лишь кивнула, вспоминая, как этот гад в бассейне, в миллиметре от моего уха, чеканил цифры из каталога. Ли Хан играл в свою игру, но, надо отдать ему должное, он был чертовски внимательным игроком.

Я рассмеялась, чувствуя, как с моих плеч тоже свалился огромный груз. Кризис был купирован, невеста возвращалась в строй, а небо над Пхукетом становилось глубоким, затягиваясь дождевыми облаками.

— Знаешь, Инга, — Ми Со вытерла остатки слёз и впервые за вечер слабо улыбнулась, — кажется, мне нужно пойти и извиниться перед Джуном. И, возможно... просто возможно, перестать хотеть убить Хана. Хотя бы до завтрашнего утра.

— Думаю, ты просто не успела, — философски заметила я, продолжая смотреть в небо. — Хан просчитал всё наперёд: он вывел из себя не только тебя, но и Джуна. Когда я уходила, твой будущий муж выглядел так, будто готов совершить своё первое в жизни преднамеренное убийство.

Ми Со подскочила с места, округлив глаза.

— И ты только сейчас об этом говоришь?! — запричитала она, уже порываясь бежать обратно в зал.

— Ну, если мы до сих пор не слышим завывания сирен скорой помощи, значит, всё прошло более-менее нормально, — спокойно рассуждала я, разглядывая свой маникюр. — К тому же, я уверена, Хану есть кому снимать стресс. Аникина грудь так и норовила выпрыгнуть из блузки прямо ему в руки. Скорее всего, она сейчас самоотверженно «залечивает» его душевные раны.

Ми Со замерла и, подозрительно прищурившись, сложила руки на груди.

— Тебе что... нравится Хан?

— Что?! Нет! — я чуть не свалилась с дивана от такой постановки вопроса. — Он придурок, помнишь? Я сама это сказала пять минут назад. Тем более мне сейчас вообще не до этого. Я приехала сюда, чтобы мой так называемый «ретрит», — я изобразила пальцами кавычки, — прошёл в тишине и без драм. А этот парень — один сплошной ходячий психологический драмкружок. Мне лишние проблемы не нужны.

Подруга продолжала на меня смотреть с той самой хитрой улыбкой, которую я так не любила. Она явно видела меня насквозь, как бы сильно я ни старалась спрятать свои истинные чувства за маской безразличия.

— Ну-ну, — протянула она. — Ладно, пойду спасать своего «Джуни-убийцу», пока он окончательно не испортил себе карму.

Я последовала за подругой, намереваясь забрать блокнот и, честно говоря, убедиться, насколько я была права насчёт Аники и Хана. Или нет… В глубине души что-то неприятно кольнуло при мысли о том, что моя теория может подтвердиться на практике.

Зайдя в зал, мы обнаружили там только Анику. Она суетливо собирала вещи, прижимая плечом к уху телефон и что-то быстро обсуждая на местном языке. Закончив разговор, она заметила нас и тут же затараторила:

— О, вы здесь! А я как раз собиралась вас искать.

— Где мальчики? — коротко спросила Ми Со, оглядывая пустую комнату.

— Ну, сначала господин Джун сильно кричал и, честное слово, едва не убил мистера Хана, — Аника округлила глаза, прижимая руки к груди. — Но потом мистер Хан сказал ему: «Пусть Ми Со лучше на меня злится, чем вы друг друга поубиваете из-за цвета салфеток». А после они сошлись на том, что им обоим жизненно необходимо выпить, и просто ушли.

Я замерла, переваривая услышанное. Значит, он действительно сказал это Джуну в лицо? Без прикрас и напускного цинизма?

— Ушли выпить? — переспросила Ми Со, и я увидела, как её плечи окончательно расслабились. — И всё?

— И всё, — кивнула Аника, закидывая папку в сумку. — Господин Ли Хан ещё добавил, что терапия прошла успешно и теперь он может со спокойной совестью пойти и набраться до состояния нестояния.

Я мысленно выдохнула. Аника была здесь, одна, и никакой «утешительной груди» Хану предоставлено не было. Моя ревность — стоп, какая ещё ревность?! — моё любопытство было удовлетворено. Этот невыносимый «пикапер» действительно просто спас ситуацию, не забыв при этом выставить себя последним гадом.

— Ну, это уже хорошо! Стресс снят, свадьба продолжается, проблем нет! — Ми Со буквально засияла, и я была готова её поддержать, если бы не лицо Аники.

— Ну, я бы так не сказала. Есть одна проблема, — подала голос организатор, и её тон не предвещал ничего хорошего.

Мы с подругой замерли.

— Цветы, о которых вы просили, те, что должны быть обязательно… — Аника замялась. — Поставщик сообщил, что не сможет их доставить. У них серьёзные проблемы с техникой на плантации, вся партия погибла.

— Что?! — Ми Со мгновенно поникла. — Но это же те самые цветы, которые Джун подарил мне на наше первое свидание! Они обязаны быть в моём букете и на столах. Это символ всей нашей истории!

Я видела, как в глазах подруги снова начинают закипать слёзы, и немедленно включилась в процесс:

— Так, спокойно. Мы можем заказать их у другого поставщика? Пусть это будет дороже, бюджет же нам позволяет это сделать?

Аника тяжело вздохнула:

— В том-то и дело, что эти цветы совершенно не характерны для нашего острова, их почти никто не выращивает в таких масштабах. Я, конечно, пробила информацию… Есть тут один мужчина, местный житель. Он выращивает их для себя, в своём саду, и совсем немного на продажу. Говорят, его жена их очень любит, и он хранит эту плантацию для неё.

— Ну так в чём проблема? Давайте выкупим их у него! — воскликнула Ми Со.

— Но с ним договариваться нужно только лично, — продолжала Аника, листая что-то в планшете. — Говорят, он настоящий затворник. Живёт на отшибе, в глубине острова, и выращивает эти белые гардении исключительно для своей жены.

— Гардении? — переспросила я. — Но они же безумно капризные.

— Именно, — вздохнула организатор. — На Пхукете почти невозможно создать для них нужную влажность и тень, но этот старик сотворил чудо. Его жена обожает их аромат, и он поклялся, что в их саду они будут цвести круглый год. Он не продаёт их для свадеб или отелей. Для него каждый бутон — это подарок для неё.

Я прищурилась, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Посмотрела на приунывшую подругу и поняла: если я не добуду эти цветы, она не успокоится.

— Я поеду, поговорю с ним и привезу их, — сказала я уверенно. — Нет проблем.

— Одна? — испуганно спросила Ми Со. — Аника говорит, он может даже калитку не открыть.

— Ты недооцениваешь мои способности, Ми Со. Скинь всю информацию мне на телефон, Аника. И мне нужна машина, где я могу её арендовать?

Узнав всё, что нужно, я решила зайти прихватить вещи, которые понадобятся мне в поездке. Кризис-менеджер внутри меня уже рисовал план переговоров. Предвкушая победу, я направилась к выходу, надеясь, что поездка принесёт мне не только нужные цветы, но и долгожданное спокойствие.

Мои милые девочки...Они как Инь и Янь.

Глава 15

Быстро забежав в номер, я решила, что пора сменить имидж. Угрюмому старичку-садовнику вряд ли придётся по душе образ «секси-кошечки», так что мой «тропический шик» отправился в шкаф.

Я переоделась в яркий летний костюм сочного розового цвета: свободные шорты на завязках и лёгкую рубашку, которую оставила расстёгнутой. Под неё я надела простой белый кроп-топ без бретелей. Обула удобные белоснежные кроссовки, в которых можно и по горам лазить, и от крокодилов бегать, если они и правда тут были. Минимум косметики, только защитный бальзам на губах.

Затем я собрала небольшую сумку в тон наряду: зарядка, пауэрбанк, пара протеиновых батончиков и набор мини-косметики, если придётся остаться с ночёвкой, — в таких делах никогда не знаешь, как обернутся переговоры. Последний раз взглянув в зеркало, я резюмировала: «Сто из ста». Настоящий профи в режиме «полевого агента».

Стоило мне отойти от виллы в сторону стойки аренды авто, как за спиной раздались знакомые уверенные шаги. Я не оборачивалась, продолжая чеканить шаг по дорожке.

— Вот так встреча! — Хан поравнялся со мной, засунув руки в карманы брюк. — Решила, что скромный спортивный образ больше подойдёт для приёма старых подруг? Знаешь, мне очень понравился твой предыдущий образ роковой соблазнительницы. Если бы ты приходила на мои совещания в таком виде, я бы посещал их в разы чаще.

Он явно намекал на то, что сегодня должны прилететь остальные девочки и ребята из нашей компании, и Ми Со планировала шумную вечеринку на пляже.

— Я присоединюсь к ним позже, — спокойно ответила я, даже не взглянув на него.

— Вот как, — усмехнулся он. — Ну и какие тогда планы?

— Мне нужно арендовать машину.

— И куда наша Воришка собралась на этот раз? — в его голосе зазвучала знакомая издёвка. — На поиски очередных драгоценностей или приза покрупнее? Чьи-то мегаважные секретов?

— Да, — парировала я, наконец повернув к нему голову и копируя его насмешливый тон. — Планирую украсть сердце одного не очень милого старичка.

Хан на секунду замер, и я увидела, как его брови поползли вверх от удивления.

— Ну, тут я уверен, ты справишься на все сто процентов. Но почему старичок? Может, выберешь кого-то помоложе… и поближе? — сказал Хан, явно намекая на себя и сокращая дистанцию.

— Извини, но у тебя нет того, что мне нужно, — сказала я, отходя назад и скрещивая руки на груди.

— Ну, тут бы я поспорил, — ухмыльнулся он, доставая из кармана ключи от машины и дразняще показывая их перед моим носом.

Точно. Ми Со вчера упоминала, что он арендовал внедорожник ещё в аэропорту.

— Может, просто мне их одолжишь? — я прищурилась, глядя на поблёскивающий брелок.

— Не так быстро, — сказал он, пряча ключи обратно в карман. — У меня появилась идея получше. Я еду с тобой. И вообще сомневаюсь, что ты умеешь водить, поэтому я за рулём. Да и зачем нам вообще тащиться к этому старику? — Хан картинно приподнял бровь.

— Исключено. Ужасная идея. И да. Права у меня с восемнадцати лет. Первая машина появилась тогда же, и с тех пор ни одного ДТП, — сказала я. — И я еду к старику-затворнику за цветами для свадьбы. — Я гордо вскинула подбородок.

В памяти всплыло, как дедушка Антонио буквально муштровал меня. Он категорически запретил родителям покупать мне «корочку» или нанимать модных инструкторов.

«Сантаро должна уметь управлять не только своей жизнью, но и железным конём», — говаривал он.

Весь пубертатный период он возил меня по пыльным дорогам поместья на старом разбитом пикапе, заставляя чувствовать сцепление каждой клеточкой тела. На экзамене я была настолько спокойна, что инспектор заподозрил во мне профессионального гонщика.

— И сдала сама? Без чьей-либо помощи? — Хан поморщился, явно не веря, что такая хрупкая девушка могла пройти через это без связей.

— Сама. С первой попытки, — отрезала я. — Так что давай ключи, мне пора ехать.

— Но машина зарегистрирована на меня, — продолжал настаивать Хан, не убирая ключи.

— Но она застрахована! — парировала я. — И даже если я нечаянно отправлю её в кювет, ты не заплатишь ни копейки, всё покроет страховка.

— Но ты не знаешь острова и можешь заблудиться.

— Я воспользуюсь навигатором. Это такая полезная штучка, которая показывает, куда ехать, если ты вдруг не знал.

— Я знаю местный язык, — он сделал шаг вперёд, и его голос стал серьёзнее.

— А в глуши многие не говорят по-английски, тем более старик-затворник.

— Воспользуюсь переводчиком в телефоне! — я стояла на своём до последнего.

— Твой переводчик может выдать такую белиберду, что дедушка решит, будто ты издеваешься над его языком. Тайцы очень трепетно относятся к уважению. Твоя самоуверенность может всё испортить.

Мы буквально закидывали друг друга аргументами, как камнями, пытаясь взять верх в этой словесной дуэли. Но, признаться честно, в глубине души я понимала — его доводы имеют смысл. Знание тайского было козырем, который мог открыть закрытую калитку, да и как «психолог» он сегодня уже доказал свою профпригодность, вовремя распознав назревающий конфликт у Ми Со и Джуна.

— Ладно, — сдалась я, резко выхватывая ключи из его руки, пока он не передумал. — Можешь ехать. Но за рулём — я. Музыку слушаем ту, которую выберу я. И самое главное: без твоих тупых приколов, Пикапер.

Хан лишь усмехнулся, его глаза снова азартно блеснули.

— Как скажешь, Воришка. Надеюсь, твой инструктор научил тебя не только на газ давить, но и тормозить вовремя.

Хан галантно указал рукой в сторону парковки, где возвышался массивный чёрный внедорожник. На фоне пальм он выглядел как настоящий зверь, готовый к прыжку.

— Просто поверь мне, — бросила я, направляясь к водительской двери. — Тем более у нас нет другого водителя, так как Аника вас «спалила». Она в подробностях описала, как именно вы пошли снимать стресс с Джуном. — Я изобразила пальцами кавычки.

— Вот же... — проворчал Хан, обходя машину. — Я ей чётко сказал, что мы пойдём на корт выпустить пар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Наверное, она была так поражена твоей харизмой, что всё перепутала, — ядовито подметила я, открывая дверь. — Ну, или твоими методами ведения переговоров. Джун ведь едва не начистил тебе физиономию.

— Да, это ещё одна веская причина поехать с тобой, — признался он, запрыгивая на пассажирское сиденье. — Ми Со сейчас явно жаждет моей смерти.

— Успокойся, она не хочет тебя убивать. Я ей всё рассказала, — ответила я, настраивая сиденье под себя и проверяя зеркала. — Я объяснила, что ты сделал это специально. Чтобы они выплеснули негатив на тебя и не поубивали друг друга перед алтарём.

Хан на мгновение замер и уставился на меня с искренним удивлением. Его маска самоуверенного наглеца на секунду дрогнула.

— Значит, разгадала мой план? — он прищурился, изучая моё лицо. — И как быстро ты до этого дошла?

— Признаюсь, не сразу, — я завела мотор, и внедорожник отозвался мощным рычанием. — Сначала я была готова придушить тебя вместе со всеми. Но потом, когда искала подругу, картинка сложилась. Так что всё в порядке, я всё разъяснила Ми Со. Теперь она тебя не ненавидит, она тебя просто... не любит и не понимает.

— Ну, понимание — это слишком скучно, — Хан расслабился в кресле и потянулся, демонстрируя идеальную работу мышц. — Но я впечатлён, Воришка. Ты не только крадёшь чужие тайны, но и читаешь мысли. Опасно.

Я включила первую передачу и плавно выехала с парковки.

— Пристегнись, — скомандовала я. — Дедушка Антонио не одобряет полёты через лобовое стекло, а у меня в планах вернуть тебя Джуну в целости.

Хан усмехнулся и поудобнее устроился в кресле, когда мы выехали на главную дорогу.

— Ну а если серьёзно, — начал он, — зачем мы на самом деле тащимся к этому отшельнику? Неужели на всём Пхукете не нашлось флориста получше?

— Дело не в «лучше», а в «тех самых», — ответила я, внимательно следя за разметкой. — Оказалось, что те цветы, которые Джун подарил Ми Со на их самом первом свидании, на острове почти не растут. А те, что везли на заказ, погибли при перевозке. Для Ми Со это не просто гербарий, это символ. Она убеждена, что без них всё пойдёт прахом.

Я вкратце пересказала ему всё, что узнала от Аники: про редкий сорт, про старика-затворника и про то, что он выращивает эти цветы исключительно для своей жены как доказательство вечной любви.

— Теперь понятно, почему Ми Со была так расстроена, когда звонила нам, — задумчиво произнёс Хан, глядя на дорогу. — А Джун, выпив всего один бокал, тут же сорвался с места и убежал её успокаивать. Видимо, масштаб катастрофы до него наконец-то дошёл.

Я лишь кивнула, не отрывая взгляда от навигатора.

— И ты думаешь, что он вот так просто отдаст плоды своей многолетней романтики какой-то незнакомке? — Хан скептически вскинул бровь. — Судя по твоему рассказу, этот дед — ещё более упёртый тип, чем ты. Для него эти цветы — святыня, а не товар.

— Именно поэтому я и еду, — отрезала я. — Я умею договариваться с теми, кто не хочет слушать.

— Хм, ну удачи, — Хан хитро прищурился. — Только учти, если ты начнёшь предлагать ему деньги, он, скорее всего, спустит на нас собак. Тут нужен другой подход. Ты же как бы тоже психолог, должна понимать: чтобы забрать то, что человеку дорого, нужно дать ему что-то равноценное в плане эмоций.

Я покосилась на него. Опять он лезет со своими советами, но в глубине души я понимала: он чертовски прав. Прав в том, что любовь этого садовника купить будет почти невозможно.

— Я думаю, мы сможем объяснить ему, что чувства Ми Со и Джуна такие же глубокие, как и его собственные. Что для них это не просто декор, а символ начала их общей истории, — предложила я, глядя на дорогу.

— Так ты, оказывается, веришь в вечную любовь? — Хан усмехнулся, бросив на меня быстрый, изучающий взгляд.

— У меня перед глазами всегда был достойный пример — мои родители, бабушка и дедушка. Они обожали друг друга всю жизнь. И даже сейчас, когда её давно нет, дедушка Антонио всё так же хранит её в своём сердце. Она — его единственная, навсегда.

— А это та самая Марта, чьи сладости ты так любишь? — спросил Хан, явно пытаясь сопоставить факты.

— Нет, Марта — наша… соседка, — быстро соврала я, не желая вдаваться в подробности о том, что она — повар, работающая у нас с моего детства.

После смерти бабушки, которую я так и не застала, дедушка осознал, что не может обеспечить мне должного воспитания и заботы, заменяя одновременно мать и отца. Так в нашем доме появилась Марта. За долгие годы она стала мне по-настоящему родной. Марта любила меня как внучку, и я отвечала ей тем же. Всё своё детство я провела в поместье деда, постоянно крутясь на кухне. В каком-то смысле она действительно заменила мне бабушку, став самой уютной и тёплой частью моей жизни.

— И что, за столько лет у Марты и деда не сложились отношения? — спросил Хан, с любопытством поглядывая на меня.

— Ну, между ними определённо есть симпатия, и они постоянно друг другу помогают, но о романтике там и речи нет. Он платит ей за работу, а если они станут парой, Марта просто откажется брать деньги. А они ей жизненно необходимы, чтобы вытягивать своего непутёвого сына — он наркоман и постоянно влипает в истории. Так что ради её финансового спокойствия они так и остаются «просто друзьями». Да и дед всегда говорит, что сердце можно отдать только один раз.

В салоне на мгновение повисла тишина, нарушаемая только шуршанием шин.

— Ты уже встретила того, кому готова отдать своё? — негромко поинтересовался Хан, и я кожей почувствовала, как он ждёт ответа.

— Нет. Пока нет, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально нейтрально. — А ты? Ты сам веришь в любовь?

— Наверное, да, — он задумчиво посмотрел в окно на проносящиеся мимо пальмы. — Мои родители — отличный пример того, что это существует. Но сам я ту самую ещё не нашёл.

Его ответ прозвучал неожиданно искренне, без привычного налёта цинизма. На мгновение мне показалось, что за маской «пикапера» скрывается кто-то гораздо более глубокий. Но расслабляться было рано.

Нашу милую и душевную беседу прервал громкий звук.

Глава 16

Внезапно тишину салона разорвал оглушительный «бах!», похожий на выстрел. Машину резко дёрнуло вправо, руль в моих руках зажил своей жизнью, пытаясь вырваться и увести тяжёлый внедорожник в глубокий кювет. На приборной панели безумно замигали аварийные сигналы.

— Чёрт! — вскрикнула я, вцепившись в руль до побелевших костяшек.

От неожиданности и страха мой мозг на секунду отключился. Перед глазами запестрели джунгли, стремительно приближающиеся к лобовому стеклу. Я инстинктивно хотела ударить по тормозам, что на такой скорости и с лопнувшим колесом было бы фатальной ошибкой.

— Не тормози! Только не тормози резко! Плавно! — властный голос Хана полоснул по ушам.

Прежде чем я успела что-то сообразить, его сильная ладонь накрыла мою на руле, а вторая перехватила обод с другой стороны. Его тело придвинулось вплотную, обдавая жаром и тем самым запахом перца, который теперь ассоциировался у меня с безопасностью.

— Держи ровно, Инга. Сильнее! Я помогу, — спокойно, но жёстко скомандовал он.

Его мышцы на руках напряглись так, что стали видны вены. Совместными усилиями мы удерживали рыскающего «зверя» на асфальте. Хан плавно корректировал мои панические движения, не давая машине уйти в занос. Мы пролетели ещё метров пятьдесят, пока скорость не упала достаточно, чтобы он позволил мне плавно притормозить на обочине.

Когда внедорожник наконец замер, окутанный облаком пыли и запахом жжёной резины, я ещё несколько секунд продолжала сжимать руль, тяжело дыша. Сердце колотилось в самом горле.

— Живая? — тихо спросил Хан, всё ещё не убирая свою руку с моей.

Я повернула голову и встретилась с ним взглядом. В кабине повисла оглушительная тишина, нарушаемая только приглушённым писком аварийных огней. Хан смотрел на меня без тени привычной усмешки — в его глазах застыло только искреннее, неподдельное беспокойство.

Я тяжело и прерывисто дышала, чувствуя, как грудную клетку сдавливает паника. Хан, не раздумывая, мягко взял моё лицо в свои ладони. Его кожа была горячей, а прикосновение — на удивление бережным. Он подался вперёд и начал шептать, глядя прямо мне в глаза:

— Всё хорошо, малышка. Мы живы, всё нормально. Успокойся, моя хорошая, и просто дыши. Слышишь? Дыши вместе со мной.

Только в этот момент я поняла, что от дикого стресса просто перестала вдыхать воздух, замерев, как натянутая струна. Я сделала судорожный вдох, и лёгкие наконец наполнились кислородом. Хан ещё секунду задержал руки на моих щеках, убеждаясь, что я пришла в себя, а затем освободил меня от оков ремня безопасности и перетащил к себе на руки. Я свернулась калачиком на его коленях и тихо заплакала. А Хан тем временем уткнулся носом в мою макушку и, нежно поглаживая мои волосы, шептал, что всё хорошо.

Когда я успокоилась и моё состояние восстановилось, он перевёл на меня взгляд.

— Я выйду, посмотрю, что там и как мы можем это исправить, — сказал он уже более деловым тоном.

Я лишь молча кивнула. Перебравшись обратно на водительское сиденье, я проводила его взглядом. Но как только дверь захлопнулась и он оказался снаружи, я заставила себя окончательно взять себя в руки. Я — сильная, а не размазня, повторяла я себе как мантру. Сидеть в машине, пока мужчина в одиночку возится с железом? Ну уж нет, это не про меня.

Я вышла вслед за ним на обочину и услышала, как Хан с кем-то разговаривает по телефону.

— Да, хорошо, я понял. Постарайтесь уладить всё как можно скорее, — бросил он в трубку и убрал телефон в карман.

Я остановилась рядом, глядя на то, что осталось от покрышки. Зрелище было печальное: резина превратилась в клочья. Я непроизвольно обхватила себя руками, чувствуя, как адреналиновый жар сменяется лёгким ознобом.

— Ну что, с первым ДТП, Воришка? — Хан обернулся ко мне, и на его лицо снова вернулась та самая невыносимая усмешка.

— Если бы кто-то выбрал нормальную машину и убедился, что с ней всё в порядке, этого бы не случилось, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— И что теперь делать, умник?

— Ну, сервис сейчас ищет, кто бы мог нас забрать, но это займёт вечность. Они предложили вызвать кого-то из местной деревни, мол, так будет быстрее, — он сверился с навигатором в телефоне и кивнул в сторону узкой тропы, уходящей в глубь зарослей. — Но, судя по картам, нам проще дойти до твоего садовника пешком. Тут от силы минут тридцать ходу.

Я посмотрела на стену джунглей, потом на солнце, которое уже начинало клониться к горизонту, и решительно закинула сумку на плечо.

— Ладно, пошли, — выдохнула я.

Я направилась вслед за Ханом, стараясь не думать о том, что выгляжу сейчас совсем не как успешный менеджер, а скорее как выжившая в авиакатастрофе. Мы шли практически молча, экономя силы. Примерно на середине пути небо, до этого изнывавшее от зноя, внезапно разверзлось. На Пхукете дожди не капают — они обрушиваются стеной. К тому моменту, как впереди показался дом, мы промокли до нитки. Одежда неприятно липла к телу, а кроссовки хлюпали при каждом шаге.

К счастью, дом садовника действительно стоял на самой окраине, окружённый густой зеленью. На мой стук дверь открыла милая пожилая женщина с добрыми глазами.

— Здравствуйте, — начала я на английском, но тут же исправилась, вспомнив пару фраз на тайском. Хан добавил что-то ещё, его голос звучал мягко и убедительно. Старушка сочувственно улыбнулась и замахала руками, приглашая нас внутрь.

— Ой, мои дорогие, заходите быстрее! Вы же совсем замёрзнете и заболеете, — проговорила она (Хан быстро перевёл её слова).

Мы зашли и нерешительно остановились на пороге, с нас ручьями стекала вода. Старушка что-то крикнула в глубь дома на тайском, добавив пару звонких фраз, а затем обернулась к нам:

— Ну что встали? Проходите, я сейчас полотенца принесу и чай поставлю.

Хан перевёл, что она сказала, и легонько подтолкнул меня в сторону гостиной. Дом был типично тайским, но очень уютным: много тёмного дерева, плетёные циновки на полу и открытые окна с деревянными ставнями, сквозь которые доносился шум ливня. На стенах висели старые фотографии в рамках, а в углу стоял небольшой алтарь, украшенный свежими цветами. Пахло сандалом, сушёными травами и чем-то сладковатым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вскоре хозяйка вернулась с охапкой пушистых полотенец. Я с благодарностью схватила одно и принялась вытирать волосы, чувствуя, как по телу начинает разливаться первое тепло.

— Спасибо большое, — выдохнула я, украдкой поглядывая на Хана. Он тоже вытирался, и мокрая ткань его одежды, прилипшая к мускулам, делала его вид в этой домашней обстановке неожиданно... уместным.

Я мысленно похвалила себя за то, что надела топ: мокрая белая майка сейчас абсолютно ничего бы не скрыла, а мои соски, нахально торчащие от холода, стали бы слишком очевидной мишенью для взгляда Хана. Я убеждала себя, что это исключительно реакция на ливень, а не на то, что мне до безумия хотелось самой сорвать остатки одежды с этого красавчика прямо здесь, на глазах у гостеприимных хозяев.

Быстро придя в себя, я услышала низкий мужской голос и обернулась.

В гостиную вошёл хозяин дома. Это был удивительно милый старик-таец: невысокого роста, поджарый, с лицом, испещрённым тысячами морщинок, которые казались лучиками солнца вокруг его глаз. Несмотря на возраст, в его взгляде чувствовалась невероятная жизненная сила и спокойствие. Он был одет в простую хлопковую рубашку и свободные штаны, а его руки, загорелые до цвета тёмного дерева, выдавали в нём человека, который всю жизнь проводит в саду.

Хан сразу же почтительно поклонился, сложив ладони в традиционном жесте «вай», и поздоровался с ним. Затем он добавил что-то длинное и певучее на тайском, кивнив в мою сторону.

Старик прищурился, внимательно изучая нас — двух мокрых чужестранцев, буквально свалившихся ему на голову в разгар шторма. Он что-то ответил Хану, и в его голосе послышалась нотка любопытства, смешанная с осторожностью. Оказалось, женщину звали Мали, а старичка-садовника — Тхира.

— Что он говорит? — шёпотом спросила я Хана, стараясь не выглядеть слишком напуганной под этим изучающим взглядом.

— Говорит, что только безумцы или люди с большой нуждой ходят через джунгли в такой ливень, — тихо перевёл Хан, едва заметно улыбнувшись. — Я сказал ему, что мы попали в аварию.

Тут же в комнату с подносом, на котором дымился чай и красовались тарелки с фруктами и какими-то закусками, ворвалась хозяйка. Она начала что-то эмоционально причитать, размахивая руками в сторону мужа.

— Она говорит, какой ужас, что мы попали в аварию, и ругает мужа за то, что он держит гостей на пороге, вместо того чтобы кормить. Садись и принимай угощения, — перевёл мне Хан, подвигая стул.

Мы расположились за массивным деревянным столом. Я обхватила ладонями чашку с горячим напитком. Это был Нам Краджиаб — традиционный тайский чай из гибискуса ярко-рубинового цвета, кисло-сладкий, с отчётливым ароматом корицы и имбиря. Тепло от керамики и пряный пар помогли мне наконец перестать дрожать.

Разговор продолжился, и Хан терпеливо переводил нам по очереди. Старик пригубил свой чай и посмотрел на нас, прищурившись.

— Ну, и какая же настоящая причина того, что вы забрались в такую глушь? — спросил он недоверчиво, переводя взгляд с Хана на меня.

Я глубоко вдохнула, понимая, что пришло время моего «выхода».

— Понимаете, мы приехали, чтобы попросить вас продать нам ваши замечательные белые гардении, — начала я, а Хан плавно переводил мои слова на тайский. — У наших близких друзей послезавтра свадьба. Этот цветок значит для них слишком много. Это не просто украшение. Именно такую гардению жених подарил невесте на их самом первом свидании, когда они ещё были бедными студентами и верили в чудеса. Для них это символ того, что их любовь может расцвести даже в самом суровом месте, если за ней ухаживать так же преданно, как это делаете вы в своём саду.

Я замолчала, глядя в глаза старика.

— Мы знаем, что вы выращиваете их для своей жены, и понимаем, насколько это личное. Но, возможно, вы позволите этой частичке вашей великой любви стать началом для другой семьи?

Старик долго молчал, глядя в свою чашку, а потом спросил:

— А почему они сами не приехали, а прислали вас? Может, для них это не так важно?

Я понимала, что этот вопрос — проверка на искренность, и медленно ответила, подбирая каждое слово:

— Понимаете, они сейчас по рукам и ногам связаны последними приготовлениями. Ми Со сама не своя, она пытается сделать этот день идеальным, но всё валится из рук. Если бы она знала, что цветы можно добыть, она бы прибежала сюда пешком через ливень. Но я думаю, что её присутствие и отчаяние могут вас спугнуть или обидеть. Она у нас слишком эмоциональная и может наговорить глупостей. Именно поэтому мы вызвались им помочь. Донести то, что наши друзья не смогли бы передать вам словами.

Я замолчала, а Хан добавил на тайском, мягко подчёркивая мои слова:

— Они верят, что эти цветы принесут им удачу. Для них это символ того, что настоящая любовь, как и ваш сад, требует огромного труда и терпения.

Старик снова замолчал, его взгляд стал задумчивым. Он явно сравнивал их предсвадебную суету со своим спокойным миром, который десятилетиями создавал для своей жены. В этой тишине резкий писк телефона Хана прозвучал почти кощунственно. Он достал мобильный, быстро пробежал глазами текст и хмыкнул.

— Замечательно, — констатировал он, убирая телефон.

— Что там? — шёпотом спросила я, надеясь, что это не очередная катастрофа.

— Фирма, в которой я арендовал внедорожник, извиняется, но эвакуатор сможет приехать за нами только завтра. Предлагают поискать транспорт у местных, если нам горит добраться до отеля.

— М-да, что машина, что фирма — один сервис «лучше» другого, — ядовито прокомментировала я, понимая, что мы окончательно застряли.

— Что-то случилось? — участливо спросила хозяйка, заметив наше замешательство.

Хан быстро пересказал ей ситуацию на тайском. Выслушав его, она вдруг радостно захлопала в ладоши и начала что-то быстро и певуче отвечать. Я лишь глупо улыбалась, пытаясь угадать смысл по её сияющему лицу.

— Она говорит, что это просто прекрасно, — перевёл Хан, и в его глазах тоже заплясали искры интереса. — Настаивает, чтобы мы остались у них на ночь. Сегодня в их деревне проходит местный фестиваль цветов и огней. По её словам, уехать сейчас — значит прогневать богов гостеприимства.

Я посмотрела в окно. Дождь почти утих, сменяясь мягким туманом, а из глубины посёлка уже доносились звуки этнических барабанов.

— Фестиваль? — я перевела взгляд на молчаливого старика. Тот едва заметно кивнул, и на его губах впервые за всё время появилась слабая, но тёплая улыбка.

— Оставайтесь, — сказал он на ломаном английском. — Вечер будет красивым. А до утра... до утра я подумаю, что с вами делать.

Это уже было хоть что-то! А перспектива остаться на фестиваль, увидеть местных жителей и узнать их обычаи — именно то, о чём я мечтала ещё в детстве, зачитываясь книгами о путешествиях.

— Ну почему бы и нет! — ответила я с улыбкой.

Старушка поняла меня без перевода и тут же засияла. Она принялась что-то увлечённо рассказывать, а Хан придвинулся ко мне ближе, почти касаясь плечом, и начал переводить:

— Она говорит, что мы можем расположиться в комнате их дочери и её мужа. Но там всего одна кровать, и это... проблема, — Хан произнёс это с такой вкрадчивой интонацией, что я невольно вздрогнула.

Я удивлённо и немного панически посмотрела на него. Остаться с Ханом в одной комнате, на одной кровати? В доме таких, наверное, традиционных и консервативных людей? Это было не только неприлично, но и просто опасно для моего душевного — и не только — спокойствия. С другой стороны, отказаться и поехать в отель — значит обидеть хозяев, показать, что их гостеприимство нам не по душе. А если старик обидится, о цветах можно забыть.

— Ну так это не проблема, мы с Ханчиком пару дней назад обручились! — я лучезарно улыбнулась, вытягивая из-под майки золотую цепочку.

На ней висело кольцо — изящное, с небольшим камнем, которое я всегда носила как талисман. Хозяева тут же подались вперёд, а я, решив идти до конца, как кошечка прильнула к Хану, обвив его руку своей.

— Да, любимый? — я заглянула ему в глаза, а потом прошипела на ухо: — Что сидишь, переводи!

Хан, который от моей наглости впал в настоящий ступор, наконец прокашлялся. Его голос слегка дрогнул, но он начал переводить, наверняка добавляя от себя парочку «красочных» подробностей.

— О-о-о, я так и знала, что вы пара! — запричитала старушка, сияя от восторга. — Вы такие милые, между вами прямо искры летят! Но почему такая красота на цепочке? Кольцо надо выставлять напоказ, а то ведь и правда украдут такую невесту.

— Просто мой Ханчик такой растерянный бывает... — я невинно хлопнула ресницами. — Он так волновался, что перепутал размер. И я, чтобы не потерять наш символ любви, ношу его поближе к сердцу. Да, дорогой?

Я быстро, почти невесомо поцеловала его в щёку. Хан закивал, хотя по его глазам было видно: он в полном шоке от моей импровизации. Но Ли Хан не был бы собой, если бы не перехватил инициативу. Его рука властно легла мне на талию, притягивая ещё ближе, так что я почувствовала жар его тела.

— Да, я просто не мог больше ждать... — он посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. — Хотел, чтобы эта крошка стала моей как можно скорее.

И прежде чем я успела среагировать, он быстро и уверенно поцеловал меня в губы. Поцелуй был коротким, но в нём было столько собственнического огня, что мои колени едва не подогнулись.

Старушка радостно всплеснула руками, а старик одобрительно загудел. Мы официально стали женихом и невестой, и теперь пути назад не было.

Вот так поворот от наших героев! И кто знает, может, в итоге мы замутим не одну, а сразу две свадьбы? ????

Дорогие читатели! Не забывайте оставлять ваши комментарии и ставить лайки, чтобы я могла понимать, как вам книга и нравится ли вам развитие сюжета. Ваша обратная связь очень важна для меня!

Глава 17

Женщина проводила нас в комнату, пахнущую сушёными травами и старым деревом. Она заботливо достала из шкафа вещи своей дочери и зятя, чтобы мы могли переодеться. Поблагодарив хозяйку, я первой юркнула в душ, отчаянно нуждаясь в том, чтобы смыть с себя пыль дорог, запах жжёной резины и остатки того безумного напряжения.

Пока я приводила себя в порядок, за дверью слышался приглушённый голос Хана — он обзванивал всех подряд, пытаясь ускорить решение вопроса с автомобилем.

Я критически осмотрела себя в зеркале. Платье, которое мне дали, казалось воплощением девичьей беззаботности — легкомысленное мини в мелкий голубой цветок, с пышными рукавами, которые упрямо сползали вниз. Я выглядела в нём как пасторальная пастушка, случайно заблудившаяся в мегаполисе. Тонкие бретельки подчёркивали ключицы, хрупкие плечи и золотистый загар, а двухъярусная юбка легкомысленно взлетала от малейшего сквозняка. Платье мягко облегало фигуру.

Волосы я собрала в небрежный высокий пучок, выпустив несколько прядей у лица, что придавало мне вид юной и невинной невесты. Минимум макияжа, только чуть-чуть туши и капля розового блеска.

Когда я вышла из ванной, Хан уже ждал меня в комнате. Его взгляд медленно скользнул по мне — от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Он тяжело сглотнул и, сделав шаг вперёд, властно притянул меня к себе за талию.

— Да… я и правда выбрал для себя самую красивую невесту, — хрипло произнёс он, обжигая дыханием мою щёку.

— Перестань, — я попыталась высвободиться, упираясь ладонями в его твёрдую грудь. — Я просто запаниковала! Как я могла отказать им, когда они так радушно зовут в гости? Я испугалась, что это повлияет на Тхира и он передумает отдавать нам цветы. А дальше пришлось импровизировать на ходу. Не могла же я остаться и выставить себя перед этими святыми людьми девушкой лёгкого поведения?

Я решительно скрестила руки на груди, словно возводя между нами защитный барьер:

— Ну уж нет!

Затем я подняла на Хана взгляд, в котором вопреки всей воинственности сквозила отчаянная надежда.

— Но у меня есть план: попробуй договориться с каким-нибудь отелем неподалёку. А если старики спросят, я скажу, что ты ушёл решать дела с машиной.

— Этот вариант отпадает Воришка, — отрезал Хан, не разжимая рук. — Менеджер фирмы, с которым я только что говорил, всё проверил. В округе забито абсолютно всё.

— Что, даже места под лавкой не найдётся? — с надеждой спросила я.

— Даже домика на дереве, — усмехнулся Хан. — Сегодня фестиваль, сюда съехалась половина острова и толпы туристов. Мест нет нигде. Но я его успокоил… сказал, что нам есть где остановиться. Так что, невестушка, ночью ко мне не приставай,— тихо добавил он, обжигая дыханием моё ухо.

— И не мечтай! Будешь спать на полу возле кровати, — огрызнулась я.

— Эй, я вообще-то не собака, чтобы спать на полу, — возмутился Хан. — К тому же как ты это объяснишь хозяевам? Так что придётся впустить меня в свою постель, дорогая моя.

Я замерла, глядя в его насмешливые, но подозрительно потемневшие глаза. Ловушка захлопнулась окончательно.

— Значит… — я с трудом сглотнула вставший в горле ком, — мы действительно будем спать в одной комнате? На одной кровати?

— Похоже на то, «любимая», — прошептал он, склоняясь ко мне ещё ближе. — И не забудь: мы ведь только что обручились. Раз уж ты сама заварила эту кашу, ведём себя как влюблённые. И помни: ты не должна шарахаться от меня, как от прокажённого.

Он мимолётно коснулся губами моей макушки и с мягкой усмешкой добавил:

— Ладно, я освежусь, и пойдём. Пора соответствовать статусу жениха.

Хан с улыбкой на лице скрылся в душевой, а я осталась стоять посреди комнаты, пытаясь перевести дух и унять дрожь в руках. «Так, спокойно, Инга. Думай головой, — твердила я себе, глядя на широкую кровать, которая теперь казалась центром вселенной. — В крайнем случае всё-таки выгоню его спать на пол. Не умрёт неженка. Или сооружу баррикаду из всех подушек в этом доме. А сейчас — работа».

Нужно было срочно позвонить подруге. Выйдя на веранду, где ловил сигнал, я набрала Ми Со. Как я и ожидала, мой рассказ про аварию, ночёвку у садовника и нашу внезапную «помолвку» вызвал у неё бурю эмоций. Сначала она ахнула, потом засыпала меня вопросами, а под конец перешла к откровенным усмешкам и подколкам.

— Значит, «Ханчик» и «невеста»? — хохотала она в трубку. — Инга, дорогая, смотри не заиграйся, а то я решу, что нам нужна двойная свадьба!

Но, несмотря на шутки, я почувствовала, что Ми Со наконец-то успокоилась. Она даже сказала, что если не получится достать нужное количество цветов, они с Аникой придумают, как обыграть ситуацию. Главное, что мы живы и здоровы.

Когда я закончила разговор и вернулась в комнату, дверь ванной открылась. Хан вышел оттуда, окутанный облаком пара. Влажная белая футболка, которую дала хозяйка, была ему немного тесновата в плечах, а образ дополняли лёгкие синие джинсы. Капли воды всё ещё блестели на его шее, а взгляд был таким прямым и внимательным, что я тут же забыла все свои аргументы про «спать на полу».

— Ну что, всё обсудила? — спросил он, подходя ближе. — Ми Со благословила наш «союз»?

— Она просто рада, что я не придушила тебя по дороге, — буркнула я, поправляя подол платья. — Идём уже. Нас ждут на фестивале.

Я вошла в роль влюблённой невесты и крепко взяла его за руку — нужно было поддерживать легенду, хотя от его близости ладонь моментально стала горячей. Мы вышли из дома вслед за хозяевами и направились к центру поселения.

Площадь, расположенная в самом сердце городка, превратилась в настоящий живой калейдоскоп. Повсюду были возведены огромные платформы, полностью декорированные живыми цветами: от гигантских слонов из розовых лотосов до причудливых птиц из оранжевых бархатцев. Воздух был настолько густым от аромата жасмина и орхидей, что кружилась голова. Сотни местных жителей в ярких шёлковых одеждах несли в руках кратонги — лодочки из банановых листьев, украшенные свечами . Весь периметр площади был подсвечен бумажными китайскими фонариками, бросавшими на толпу тёплый янтарный свет фонариками, которые покачивались на ветру, создавая мягкий золотистый свет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В центре стоял алтарь, усыпанный лепестками экзотических растений, где монахи совершали обряд благословения. Отовсюду доносились звуки традиционных тайских инструментов — звонкие ксилофоны и мелодичные флейты заставляли толпу двигаться в едином ритме. На импровизированных прилавках дымились местные лакомства, а их запах смешивался с ароматом благовоний. Молодые девушки с вплетёнными в волосы орхидеями исполняли медленные, грациозные танцы, а движения их рук напоминали распускающиеся бутоны. В небе то и дело вспыхивали огни фейерверков, отражаясь в глазах восторженных детей. Всё это напоминало сказку, где реальность смешивалась с древней магией цветов и огня.

— Впечатляет, правда? — прошептал Хан, наклонившись к самому моему уху. Его пальцы продолжали медленно и почти нежно поглаживать мою ладонь. Я не знала, играет ли он роль перед хозяевами или это его личная инициатива, но сейчас мне было всё равно.

Я смотрела по сторонам широко открытыми глазами, чувствуя себя ребёнком, который впервые в жизни попал в Диснейленд. Весь мой напускной цинизм и профессиональная выдержка испарились, уступив место чистому, незамутнённому восторгу. Я буквально таскала Хана за собой от одной палатки к другой, боясь упустить хоть одну деталь этого праздника.

Мы пробовали всё, что предлагали щедрые торговцы: начали с обжигающих, сочных шашлычков сатай, густо политых ореховым соусом, от которого у Хана смешно покраснел нос. Потом перешли к классическому пад-таю, который ели прямо из бумажных коробок, деля одну порцию на двоих и постоянно путаясь в палочках. Я заставила его попробовать жареных насекомых — он сначала сопротивлялся, морщась, как маленький мальчик, но потом и сам уплетал их за обе щёки, утверждая, что это похоже на семечки. На десерт мы взяли легендарный манго-стикки-райс: липкий рис в кокосовом молоке был настолько сладким и нежным, что я невольно зажмурилась.

Мы перепробовали странные на вид, но невероятно вкусные шарики из сладкого картофеля и ледяные шейки из драконьего фрукта, которые окрасили наши языки в ярко-розовый цвет. Мы смеялись до икоты, когда Хан пытался произнести названия блюд на тайском, а продавцы весело его поправляли. Он кормил меня с рук кусочками спелого дуриана, заставляя зажимать нос, а я в ответ втихаря подложила ему в тарелку самый острый перец чили, который только смогла найти. Мы ворковали, перешучивались и вели себя как самая настоящая влюблённая пара, забыв о том, что ещё утром были готовы придушить друг друга. В этот момент не было ничего другого — только этот безумный калейдоскоп вкусов, запахов и тёплая рука Хана в моей.

Когда мы наконец остановились у лотка с экзотическими сладостями в форме цветов, Хан обернулся ко мне, вытирая салфеткой след от сиропа с моей щёки. Его взгляд стал неожиданно глубоким, и на мгновение мне показалось, что я и правда превратилась в принцессу из сказки, которая была невероятно влюблена в своего принца.

— Ну что, маленькая Воришка, наелась? — тихо спросил он. — Или в твоём плане «кражи сердца Тхира» ещё есть пункт про сахарный диабет?

— Ты прав, если не остановлюсь, диабет получу раньше цветов. Но согласись, это было превосходно! — отшутилась я, уставившись на парня. Затем, почувствовав неловкость, быстро перевела тему: — А где палатка наших хозяев? — спросила я, оглядываясь. Ещё по дороге на ярмарку мы узнали, что у них тоже есть своё место на фестивале. Я, конечно, порывалась им помочь, но они мягко отказались, заверив нас, что работы немного и они вдвоём прекрасно справятся.

Хан понимающе улыбнулся и, в этот раз сам крепко перехватив мою ладонь, потянул меня сквозь толпу к нужному ряду.

Палатка наших гостеприимных хозяев выделялась среди остальных: она была окутана таким густым ароматом, что, казалось, само облако благовоний оберегало её от суеты. Внутри всё было заставлено плетёными корзинами, в которых на подушках из влажного мха лежали те самые безупречные гардении, сияя в свете фонариков, словно фарфоровые фигурки. Помимо цветов, старички предлагали искусно сделанные ритуальные подношения — небольшие пирамидки из бамбуковых листьев, украшенные золотой тесьмой и крошечными колокольчиками. Каждое такое подношение венчал цветок и три палочки благовоний, перевязанные красной нитью на удачу.

На почётном месте стояли те самые кратонги — лодочки для желаний, которые хозяйка украсила вручную, добавив в каждую по капле ароматного масла. Было видно, с какой любовью они относятся к своему делу: даже простая упаковочная бумага у них была украшена каллиграфическими пожеланиями счастья.

Когда мы подошли, Мали как раз передавала букет молодой паре, но, увидев нас, буквально расцвела в улыбке. Она что-то быстро заговорила мужу, и Тхира, отложив ножницы, достал из-под прилавка одну особенную лодочку — самую красивую, украшенную редким синим бутоном.

— Она говорит, что эта лодочка ждала именно нас, — перевёл Хан, и его голос стал неожиданно серьёзным. — По её словам, влюблённые, которые прошли через шторм и аварию в один день, просто обязаны отпустить своё желание вместе.

Я взяла хрупкий кратонг в руки, чувствуя его лёгкий вес и нежный аромат.

— Ну что, Инга, рискнём доверить воде наши секреты? — спросил Хан, глядя мне прямо в глаза.

Мы направились к берегу реки, где сотни крошечных огоньков уже отправились в своё путешествие, превращая водную гладь в зеркальное отражение звёздного неба.

Хан молча шёл рядом, не отпуская моей руки, и это молчание сейчас было громче любых слов. Мы подошли к самой кромке воды. Хан достал зажигалку, и через мгновение фитиль свечи на нашей лодочке весело затрепетал, освещая наши лица тёплым оранжевым светом.

— Вместе? — тихо спросил он.

Я кивнула. Мы одновременно присели на корточки у самой воды. Я закрыла глаза, вдыхая густой аромат гардений и ладана. В этот момент я не думала о Марке, о своей лжи или о том, какой цвет салфеток выберет Ми Со. Моё желание было коротким и острым, как внезапная вспышка: «Я хочу встретить свою настоящую любовь — человека, с которым смогу быть самой собой».

Я открыла глаза и посмотрела на Хана, тут же обнаружив, что всё это время он, оказывается, не отрываясь наблюдал за мной. Не подав виду, что я это заметила, мы плавно опустили кратонг на воду. Течение тут же подхватило его, и наша лодочка, покачиваясь, начала отдаляться от берега, сливаясь с бесконечным потоком других огней.

— И что ты загадала, Воришка? — Хан не сводил глаз с нашего уплывающего огонька. — Неужели чтобы старик завтра отдал нам все свои запасы?

— Своё желание нельзя произносить вслух, иначе не сбудется, — уклончиво ответила я, поднимаясь и отряхивая платье.

— А ты? Неужели загадал новый спортивный байк или ещё одну победу в своих играх? — рассмеялась я.

Хан тоже встал и вместо ответа просто притянул меня к себе. В свете фонариков его лицо казалось высеченным из камня, но взгляд был непривычно мягким.

— Ты же сама сказала, что желания нельзя произносить, а то не сбудется, — произнёс он, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь. — А я очень хочу, чтобы оно сбылось, любимая моя. — И он нежно поцеловал меня в щёку.

Моё сердце забилось ещё сильнее, а щёки залило густым румянцем. Я стояла, не в силах пошевелиться, и в голове крутилась только одна мысль: он играет? Неужели всё это — и его нежный взгляд, и этот поцелуй — лишь часть его безупречного спектакля для окружающих?

Но на какое-то мгновение я позволила себе закрыть глаза и представить: а что, если бы всё было правдой? Если бы мы не были случайными попутчиками, запутавшимися в собственной лжи, а действительно были так сильно влюблены друг в друга?

Глава 18

На площади веселье только набирало обороты: ритм барабанов стал быстрее, и начались танцы. Глядя на этот праздник жизни, я вдруг подумала: а почему бы и мне наконец не расслабиться? Хватит быть серьёзной, пора просто пожить.

Потянув Хана за руку обратно в гущу фестиваля, я решительно направилась к палаткам с напитками. Мы присоединились к Мали и Тхире, которые отдыхали в компании своих друзей. Хотя старик и слыл нелюдимым затворником, было видно, что жена мастерски умеет выманивать его из «скорлупы». Под её ласковым, но настойчивым взглядом он нехотя, но всё же улыбался и даже перекидывался парой фраз с соседями.

— Гулять так гулять! — заявила я Хану, когда нам протянули по стакану местного прохладительного напитка.

Мы влились в круг танцующих. Вспышки огней, смех и экзотическая музыка окончательно стёрли границы между нами. Я видела, как Хан удивлён моей внезапной перемене, но он с готовностью принял вызов. Мы танцевали прямо под открытым небом, повторяя движения за местными жителями. Я чувствовала себя абсолютно свободной. Хан то и дело притягивал меня к себе в вихре танца, и в эти моменты мир вокруг просто расплывался в яркое пятно.

Мы смеялись вместе с Тхирой, который, кажется, начал проникаться к нам симпатией, видя, как искренне мы наслаждаемся их праздником.

Алкоголь придавал уверенности, и я уже вовсю веселилась с тайцами. Мне было легко и просто, словно вся тяжесть последних дней испарилась вместе с тропическим дождём. Хан, видимо, немного утомившись от моего темпа, присоединился к нашим хозяевам и о чём-то увлечённо говорил с Тхирой, то и дело поглядывая в мою сторону.

Когда музыка сменилась тягучей, медленной мелодией, ко мне подошёл симпатичный местный парнишка. Он робко улыбнулся и протянул руку, приглашая на танец. Я уже была готова согласиться — почему бы и нет? — как вдруг почувствовала, что на мои бёдра легли чьи-то знакомые крепкие руки.

Хан возник за моей спиной так внезапно, будто материализовался из воздуха. Он небрежно бросил парню короткую фразу на тайском, и тот, мгновенно расплывшись в понимающей улыбке, поклонился и поспешил исчезнуть в толпе.

— Что ты ему сказал? — спросила я, разворачиваясь к Хану лицом.

Я закинула руки ему на шею, совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны, и начала медленно покачиваться в такт музыке. Его ладони уверенно остались на моей талии, притягивая меня чуть ближе, чем того требовали приличия.

— Сказал, что моя невеста очень строгая и, если он наступит ей на ногу, то мне придётся вызывать для него вертолёт, чтобы спасти от твоего гнева, — усмехнулся Хан, глядя мне прямо в глаза. — А ещё добавил, что я крайне ревнивый собственник и не привык делиться своими сокровищами.

Я почувствовала, как по телу прошла тёплая волна, и дело было вовсе не в выпитом коктейле. Мы двигались в такт мелодии, и в этот момент на всей площади, кажется, остались только мы двое.

— Ревнивый собственник, значит? — прошептала я, почти касаясь его губ своим дыханием. — Не знала, что это входит в твой арсенал «пикапера».

— Это не арсенал, Воришка, — его голос стал непривычно низким. — Это констатация факта.

Я со смехом откинула голову назад, и мой взгляд на мгновение встретился с бесконечным звёздным небом Пхукета. Алкоголь и ритм музыки сделали своё дело — я чувствовала себя неприлично лёгкой.

— Я видела, ты говорил с Тхирой, — промурлыкала я, снова фокусируя взгляд на лице Хана. — Надеюсь, ты ничего не испортил своим длинным языком? А то проснёмся завтра, а цветов нам и не видать.

Хан лишь сильнее прижал меня к себе, ведя в танце так уверенно, будто мы тренировались годами. Его ладони на моей талии ощущались сквозь тонкую ткань платья обжигающе горячими.

— Напротив, — он самодовольно усмехнулся, склонившись к моему уху. — Я рассказал ему, на какие жертвы мне пришлось пойти, чтобы завоевать сердце такой строгой и своенравной девушки, как ты. Кажется, он проникся мужской солидарностью. Тхира сказал, что если парень готов терпеть твой характер и тащиться за тобой через джунгли в ливень, то он заслуживает лучшего букета в мире.

Я фыркнула, пытаясь изобразить возмущение, но вместо этого лишь теснее прижалась к его плечу.

— Значит, ты выставил меня мегерой, а себя — великомучеником? Типичный ход.

— Я выставил нас парой, которая стоит друг друга, — парировал он, замедляя шаг, когда музыка стала совсем тихой. — И, кажется, старик в это поверил. Больше, чем ты сама.

Мы замерли посреди танцующей толпы. Огни фестиваля отражались в его глазах, и на секунду мне показалось, что грань между нашей игрой и реальностью стирается окончательно.

— Откуда, кстати, кольцо? — спросил Хан, переводя взгляд на мою цепочку.

Его пальцы на мгновение коснулись металла, и я невольно затаила дыхание. Колечко было совсем скромным, даже хрупким на вид: тонкий золотой ободок, увенчанный изящной розой, лепестки которой были выложены из крошечных камней нежно-розового цвета. Оно не стоило целого состояния, но для моей семьи было бесценным. Дед Антонио рассказывал, что в те времена у них почти не было денег и он потратил на него все свои скудные сбережения. Но так как бабушка обожала розовые розы, он знал — это единственный правильный выбор для предложения.

— Это кольцо моей покойной бабушки, — тихо ответила я, и мой голос смягчился от воспоминаний. — Оно было ей очень дорого. Она знала, что я буду её первой внучкой, и хотела, чтобы оно досталось именно мне. Бабушка всегда говорила, что это кольцо принесло ей много счастья и сохранило их любовь с дедом сквозь все годы.

Я коснулась холодного металла поверх платья.

— Для меня это талисман. Я надела его сегодня, потому что знала: на переговорах с нашим садовником удача нам точно не помешает.

Хан внимательно выслушал меня, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение. Он осторожно опустил руку, но не отстранился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Значит, талисман на счастье... — пробормотал он, притягивая меня чуть ближе. — Похоже, он работает. Тхира весь вечер наблюдает за нами, и, поверь, он видит не просто двух туристов, а ту самую искру, которую он сам когда-то нашёл в своей Мали.

Мы стояли так ещё несколько минут, слушая, как фестиваль постепенно затихает. Огни фонариков гасли один за другим, погружая улочки в мягкий бархатный сумрак. Мали и Тхира уже ушли домой, и мы понимали, что нам тоже пора возвращаться — завтра предстоял трудный день.

— Кажется, нам пора. Завтра ещё много дел, — тихо сказала я, нехотя разрывая магию момента.

— Да, ты права. Пошли, — согласился Хан, и его голос прозвучал необычайно мягко.

Мы медленно пошли по узкой дорожке, ведущей к дому садовника, по-прежнему крепко держась за руки. Со стороны мы выглядели как классическая пара влюблённых, возвращающихся с первого идеального свидания: я то и дело заливисто смеялась над его очередными шутками, а он, наклоняясь ко мне, что-то вкрадчиво шептал, заставляя меня смущённо улыбаться.

Лунный свет пробивался сквозь густую листву, рисуя на земле причудливые узоры, а мы шли, наслаждаясь этой внезапной тишиной и близостью. Хан то и дело притягивал меня к себе, обнимая за плечи, а я доверчиво прижималась к его боку, чувствуя, как алкоголь и усталость делают меня податливой и спокойной. В этот момент казалось, что нет никаких «крестиков-ноликов» и планов — только шелест джунглей и тепло человека рядом.

То ли алкоголь, то ли бесконечные шутки Хана окончательно сбили меня с толку, и я, оступившись на неровной тропинке, едва не полетела на землю. Но Хан среагировал мгновенно: его сильные руки подхватили меня, притягивая к себе так близко, что я почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань платья. Наши взгляды встретились, и воздух между нами внезапно стал густым и наэлектризованным.

— Ты такая красивая сейчас. С этими красными щеками от смеха... — прошептал он, нежно потираясь носом о мою щёку и вдыхая запах моих волос. — Я просто схожу с ума от твоего аромата, такого цветочного и опьяняющего.

Его губы едва касались моей кожи, оставляя за собой дорожку из обжигающих мурашек. Он замер, заглядывая мне прямо в душу своим потемневшим взглядом.

— Знаешь, какое желание я загадал у реки? — спросил он, и в его голосе не осталось ни капли иронии.

— Нет... — едва слышно пролепетала я, чувствуя, как мир вокруг перестаёт существовать.

— Это, — выдохнул он и тут же впился в мои губы жадным поцелуем.

Но на этот раз я не собиралась просто принимать его ласку. Стоило ему на секунду отстраниться, как я сама притянула его обратно, отвечая поцелуем, который был далеко не детским — он был взрослым, глубоким и невероятно чувственным.

Хан глухо застонал, подхватил меня под бёдра, и я инстинктивно обвила ногами его талию. Одним рывком он увлёк нас в густую тень раскидистого дерева, прижав мою спину к прохладной стене старого дома.

Наши языки сплелись в неистовой борьбе, и этот поцелуй был таким же напористым и ошеломляющим, как и все наши перепалки до этого. Его руки блуждали по моей спине, сминая тонкую ткань платья, а я отчаянно вцепилась пальцами в его волосы, притягивая ещё ближе. Хан тяжело дышал мне в губы, его ладони скользили по моим бёдрам, приподнимая подол и обжигая кожу прикосновениями. Я чувствовала каждое движение его мощного тела, прижатого к моему, и то, как его возбуждение перекликалось с моим собственным неистовым желанием. Мы ласкали друг друга с какой-то яростной нежностью: я кусала его нижнюю губу, а он в ответ покрывал поцелуями мою шею, заставляя меня выгибаться в его руках. Его пальцы исследовали изгибы моего тела, находя самые чувствительные точки, а мой тихий стон терялся в его рту. Это было безумие, рождённое из ненависти, азарта и внезапно вспыхнувшей страсти, которая теперь выжигала всё на своём пути.

В какой-то момент я почувствовала, как подол моего платья задрался слишком высоко и его рука оказалась в опасной близости от края белья. Реальность ворвалась в сознание ледяным душем. Испугавшись накала собственных чувств, я резко отстранилась и перехватила его запястье.

— Стой, подожди! — выдохнула я, пытаясь выровнять дыхание.

Хан замер, тяжело дыша. Его глаза были тёмными, почти чёрными от желания.

— Что случилось, детка? Всё хорошо? — Он внимательно всмотрелся в моё лицо, а затем в его голосе промелькнула тень сомнения: — Нет, только не говори мне, что ты ещё девочка?

— Нет, не девочка, — быстро ответила я. — Стоп, это вообще не важно! Я просто... я не могу так. Не здесь и не сейчас.

— Мы можем, малыш, — вкрадчиво продолжил он. — Это всё естественно. Ты и я — мы оба чертовски хотим друг друга. Почему ты это отрицаешь? Вечно ставишь эту свою броню... Я устал её пробивать. Ты просто вскружила мне голову, Инга. И если у тебя дома нет мужа, который против нашей связи, я не вижу больше причин сдерживаться.

— Прости, я не хочу совершать ошибок, — я покачала головой, чувствуя, как внутри всё ещё всё дрожит. — Нам нужно остановиться. Это всё алкоголь и атмосфера... Они так на нас повлияли. Утром мы можем об этом пожалеть.

Хан несколько секунд молча смотрел на меня, а затем медленно выдохнул, гася огонь в глазах. Он бережно опустил меня на землю и помог поправить платье, одёрнув подол.

— Хорошо, как скажешь, Воришка, — его голос стал непривычно холодным и ровным. — Но знай: я больше не предприму никаких действий. Я не привык навязываться. Дальше шаг только за тобой. И я очень надеюсь, что потом ты не пожалеешь о том, что остановила меня сейчас.

Хан внимательно, почти профессионально осмотрел меня с ног до головы, убеждаясь, что на платье не осталось заломов, а мои губы больше не выглядят искусанными. Он протянул руку и аккуратным жестом поправил выбившуюся из моего пучка прядь, возвращая мне образ «приличной невесты».

— Пошли, а то замёрзнешь, — негромко сказал он и, взяв меня за руку, потянул в сторону нашего временного пристанища.

В его голосе больше не было того обжигающего напора, только странная, почти сухая забота.

Глава 19

Мы вошли в дом на цыпочках, стараясь не разбудить хозяев. В коридоре стояла густая тишина, нарушаемая лишь воем ветра за окном.

Переступив порог комнаты, Хан первым делом зажёг маленькую масляную лампу. Тусклый оранжевый огонёк выхватил из темноты кровать и наши тени на стене. Я стояла у двери, чувствуя себя максимально неловко, несмотря на недавнюю смелость. Будто она вся осталась там, в том тёмном переулке.

Хан молча достал из шкафа чистое полотенце и мужскую футболку и бросил их на край постели.

— Иди первая в душ, — кивнул он в сторону небольшой ванной. — Я подожду здесь.

Я быстро собрала предоставленные им вещи и скрылась за дверью. Забежав в ванную, я поняла, что мне нужно немного больше времени, чтобы не только приготовиться ко сну, но и попытаться хоть как-то обуздать свои чувства.

Быстро приняв душ, я переоделась в простую хлопковую сорочку, которую мне оставила Мали, и, выйдя из ванной, остановилась у косяка, не зная, что делать дальше.

Я подняла глаза и увидела, что Хан уже сидит на краю кровати, расстёгивая часы. Футболки на нём уже не было.

Он встал и, проходя мимо меня, наклонился и тихонько прошептал прямо у моего уха:

— Занимай лучшее место, Воришка.

С этими словами он направился в ванную.

Как только за моей спиной закрылась дверь, я, не теряя драгоценных минут, рванула к кровати. Я молниеносно юркнула под одеяло, забившись на самый край и оставив между нами добрый метр свободного пространства. Сердце всё ещё колотилось, напоминая о поцелуе у стены, но я заставила себя закрыть глаза.

Вскоре я почувствовала, как матрас прогнулся — Хан лёг рядом. Лампа погасла, погрузив комнату в серебристый лунный свет.

Мы лежали спина к спине, разделённые невидимой, но осязаемой границей.

В тишине дома каждый звук казался оглушительным. Я кожей чувствовала, что Хан не спит: его дыхание было слишком ровным и тяжёлым, словно он тоже вёл внутреннюю борьбу.

Я прокручивала в голове события этого сумасшедшего дня, и они мелькали перед глазами, как кадры из фильма.

Наша перепалка у бассейна. Ледяная вода, обжигающая кожу. Его руки на моих бёдрах под водой. Наша перепалка в конференц-зале, где он буквально спас нас. И, наконец, этот фестиваль.

Вкус манго, запах благовоний и тот поцелуй у стены, который до сих пор отзывался пульсацией внизу живота.

Запутавшись в своих мыслях, я внезапно поняла, что начинаю дрожать.

Старое одеяло, которое дала нам Мали, было слишком тонким и почти не грело. Ночью температура в джунглях ощутимо упала, а влажность пробирала до костей.

Для местных жителей это, возможно, была привычная прохлада, но для меня, в чьих жилах текла горячая итальянская кровь, это стало настоящим испытанием.

Я скрутилась калачиком на самом краю, поджала ноги к груди и обхватила себя руками, стараясь сохранить хоть каплю тепла, но зубы всё равно начали мелко постукивать.

И тут, в самый пик моего озноба, матрас качнулся.

Сильные руки Хана бесцеремонно, но уверенно обхватили меня за талию и рывком притянули к себе.

— Хватит стучать зубами, Воришка. Под это невозможно уснуть, — проворчал он, хотя в его голосе не было и тени настоящего раздражения.

Он прижал меня спиной к своей широкой, горячей груди. Его ноги переплелись с моими, а руки сомкнулись на моём животе в плотном кольце.

Хан был как раскалённая печка — его жар мгновенно прошил мою тонкую футболку, заставляя дрожь утихнуть.

Я выдохнула.

Он ещё плотнее прижал меня к себе, накрывая своей ладонью мои замёрзшие пальцы. Я почувствовала, как по телу разливается благодатное тепло, а зубы наконец перестали выбивать чечётку.

Его грудь мерно вздымалась, касаясь моей спины, и это ощущение было таким правильным, что я даже не подумала возражать.

— Лучше? — тихо спросил он, обдавая мою шею горячим дыханием.

— Да... спасибо, — едва слышно прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют.

— Это просто для тепла, — добавил он тише, хотя я чувствовала, как бешено колотится его сердце у меня под лопаткой. — Помнишь? Гражданское невмешательство. Считай это гуманитарной помощью.

Я замерла, боясь пошевелиться.

С одной стороны, мне стало невероятно уютно и тепло, а с другой — близость его тела, запах кожи и мыла сводили меня с ума.

Мне становилось всё теплее, и вскоре я уснула в его объятиях.

Наверное, усталость всё-таки взяла верх и наконец заставила меня закрыть глаза, позволяя сну забрать меня. Последнее, что я почувствовала, — Хан, словно услышав мои мысли, ещё крепче прижал меня к себе, не давая утренней прохладе ни единого шанса.

Рассвет встретил меня странной смесью утренней прохлады и остаточного тепла в складках одеяла.

Я сладко потянулась на белоснежных простынях, но, проведя рукой по соседней половине кровати, нащупала лишь холодную ткань.

Повернув голову, я поняла, что Хана уже давно нет рядом.

На его подушке, прямо в центре, лежал клочок бумаги. Я взяла его в руки и прочитала размашистый, уверенный почерк:

«Ушёл на пробежку. Дождись меня, Воришка. Да, и ты очень мило сопишь во сне».

Я невольно рассмеялась, прижимая записку к груди.

Ну конечно. Он не мог обойтись без своих подколов даже в такой момент!

Резко подорвавшись с кровати, я направилась в душ, чтобы окончательно проснуться и привести себя в порядок.

Вчерашние приключения оставили приятную ломоту в теле, но впереди был важный день.

Я надела свои шорты и майку — Мали оказалась невероятно заботливой и успела всё выстирать и высушить за ночь.

Проигнорировав просьбу Хана «дождаться его», я вышла на улицу, чувствуя, как нетерпение подгоняет меня изнутри.

Оказавшись на веранде, я потянулась навстречу первому по-настоящему жаркому лучу солнца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Воздух в джунглях после дождя был невероятно чистым и густым.

— О, моя девочка проснулась! — раздался бодрый голос.

Повернувшись, я увидела улыбающуюся Мали.

Она была в своём неизменном переднике и, судя по корзинке в руках, выходила во двор за чем-то к завтраку.

Она затараторила на тайском, и хотя я понимала лишь крупицы, по её жестам и интонации смысл был ясен. Она спрашивала, хорошо ли я выспалась, и что-то шутила про Хана — кажется, о том, что он куда-то убежал от меня.

Мали по-матерински обняла меня. От неё пахло кокосовым молоком и пряностями.

А затем, заглянув мне в глаза, она уже серьёзнее произнесла имя мужа и указала рукой в глубь участка:

— Тхыра... сад.

Она дала мне понять, что старик ждёт меня.

Конечно, мне было некомфортно идти без своего живого переводчика с тайского, но я не хотела проявлять неуважение и всё-таки пошла туда, куда мне указала женщина, одарив её улыбкой на прощание.

Сердце ёкнуло.

Пройдя по аллее, я оказалась в небольшом, скрытом от посторонних глаз саду.

Судя по всему, это была святая святых Тхыры — место, где он выводил новые, уникальные сорта своих цветов.

Воздух здесь был настолько плотным от ароматов, что казалось, его можно попробовать на вкус.

— Доброе утро, — негромко проговорила я, чтобы не спугнуть тишину.

Старик, склонившийся над нежным ростком, медленно выпрямился.

— О, ты уже проснулась. Как выспалась? — спросил он на своём ломаном, но понятном английском.

Сказать, что шок был в шоке, — значит ничего не сказать.

Я быстро перебрала в голове всё, что могла такого ляпнуть, чтобы ненароком его не обидеть.

Неужели всё это время он понимал, о чём я говорила Хану?

Я была в ужасе, но старалась ничем этого не показать.

— Спала как убитая. Тут воздух просто пьянящий, — искренне призналась я.

— Это хорошо. Я очень рад, что тебе у нас понравилось.

— Это вам спасибо за гостеприимство. Не каждый пустит к себе в дом совершенно незнакомых людей, да ещё и в такую непогоду.

Тхыра внимательно посмотрел на меня, отложив садовые ножницы. Его взгляд был пронзительным, словно он пытался увидеть то, что я скрываю.

— Я вот всё думаю про ваших друзей... Какие они на самом деле?

Я остановилась у края теплицы, рассматривая диковинные бутоны, и на мгновение задумалась.

— Знаете, они очень милые и добрые люди. Их история любви странная и очень романтичная. Джун целый год добивался свидания с Ми Со, а она его упорно игнорировала, потому что думала, что он несерьёзно относится к ней. А Ми Со у нас очень серьёзная девушка. Поэтому ей это было неинтересно его ухаживания. Пока не пришлось её немного обдурить, — сказала я, улыбаясь. — Так у неё не осталось выбора.

— Думаю, я даже догадываюсь, кто именно поспособствовал, — сказал садовник, улыбаясь мне.

— Ми Со думала, что он, как и все красавчики, просто бабник, который ищет приключений. Но он оказался невероятно терпеливым. Он просто был рядом, доказывал свои чувства делами, пока она не сдалась. Они удивительно подходят друг другу.

Я провела пальцем по бархатистому лепестку и тихо добавила:

— Я даже немного завидую им. Найти любовь всей своей жизни, ту самую, настоящую... Это ведь так классно.

Я замолчала.

И только тогда поняла, что думаю вовсе не о Ми Со.

Я вспомнила, как проснулась в пустой постели и как сильно мне не хватало тепла человека, который заставил меня «мило сопеть» этой ночью.

— А как же Хан? Разве он не «тот самый»? — спросил Тхыра, и в его голосе не было осуждения, только тихая мудрость.

Я понимала, что могла бы и дальше поддерживать нашу легенду, но эти люди были так добры к нам, так искренне открыли свои двери, что врать им в глаза стало почти физически больно.

— Я должна вам признаться, — сказала я, опустив голову. — Мы с Ханом... просто друзья. Ну, теперь уже друзья, я так думаю. Мы познакомились в аэропорту всего пару дней назад. Оказалось, что у нас общие друзья — те самые молодожёны. Простите, что разыграли перед вами этот спектакль.

Тхыра не удивился.

Он лишь тепло улыбнулся, продолжая подрезать сухие листья.

— Я понял это ещё тогда, когда ты сказала, что вы помолвлены. И кольцо... оно очень красивое, но совсем не твоё. Знаешь, девочка, такой человек, как Хан, если уж решится связать свою судьбу с кем-то, выберет что-то более подходящее. Что-то дерзкое и оригинальное, что характеризовало бы именно его вторую половинку.

Я посмотрела на садовника и поняла, насколько он прав.

Если бы Хан действительно выбирал кольцо для женщины, которую любит, это не было бы скромное кольцо.

Это было бы нечто в его стиле — вызывающее, уникальное, захватывающее дух.

— Но за вами было очень мило наблюдать, — продолжал старик. — И я думаю, что вы не просто друзья. Между вами так и искрит. Тебе стоит присмотреться к нему, девочка моя. Может, это и есть то самое, что ты искала?

С этими словами он направился к выходу, а я замерла.

Так как передо мной была орхидея — в точности такая же, как в том таинственном букете, который принесли мне в номер.

Глубокий кобальтовый цвет, переходящий в фиолетовый, с золотистой пыльцой в центре.

— Ты идёшь? Мы ещё не закончили разговор, — окликнул меня садовник.

— Да, да, иду! — спохватилась я и выбежала за ним.

Мы вышли из теплиц и направились к основным полям.

То, что открылось моему взору, было невозможно описать словами. Гектары земли, усаженные теми самыми редкими цветами, за которыми мы приехали. Их аромат был настолько густым и дурманящим, что у меня буквально сносило крышу. Тысячи белых гардений, колышущихся на утреннем ветру, создавали ощущение живого океана.

— Это всё... для неё? — прошептала я, имея в виду Мали.

— Для неё, — кивнул Тхыра, и в его голосе прозвучала такая нежность, от которой у меня потеплело внутри. — Так я выражаю всю свою любовь к этой удивительной женщине. Каждый бутон — это день, который она провела со мной.

Я обвела взглядом бескрайнее белое море цветов, которое колыхалось под лёгким утренним бризом.

— Но как вам удаётся поддерживать такие масштабы? Это же невероятно тяжело в вашем климате. Гардении такие капризные...

— Да, это крайне трудно, — согласился старик, поглаживая мозолистой рукой лист ближайшего куста. — Раньше их было намного меньше, всего несколько грядок под навесом. Но однажды ко мне пришёл один очень пылкий парнишка, утверждая, что это уникальное явление и что я должен делиться им. Он так долго оббивал мой порог, так настойчиво убеждал, что красота не должна быть скрыта от мира, что я в конце концов сдался. Я пошёл на его уговоры, принял финансовую помощь и стал понемногу расширяться.Не в промышленных масштабах, конечно, но достаточно, чтобы это приносило прибыль и позволяло нанять помощников.

Тхыра остановился и хитро посмотрел на меня.

— Но я по-прежнему тщательно выбираю, кому их продавать. Я не предаю своих принципов. Эти цветы уходят только к тем, кто понимает их истинную ценность.

Я замерла, и в голове вдруг начала складываться картинка.

«Пылкий парнишка»... Настойчивость... Финансовая помощь...

Безумно интересно, кто же этот загадочный меценат. Такой пылкий, такой предприимчивый... и, судя по всему, обладающий просто нечеловеческим терпением, раз смог уговорить Тхыру.

Старик прочитал мой вопрос в глазах, но не ответил.

А я тут же услышала позади хруст гравия и знакомое ровное дыхание человека после бега.

— Вижу, вы уже вовсю секретничаете, — раздался голос Хана.

Я обернулась.

Он стоял на краю поля, слегка запыхавшийся, в промокшей от пота майке, которая облепляла его тело как вторая кожа.

Солнце подсвечивало его фигуру, создавая вокруг него ореол, а в глазах прыгали всё те же искры азарта.

Я посмотрела на него — и тут же забыла, о чём только что говорила.

Не успела я и слова вставить, как Хан подошёл сзади, по-хозяйски обвил мою талию руками и, нежно поцеловав в щёку, произнёс:

— А ты всё такая же непослушная, любимая. Так и не дождалась меня.

Он перевёл взгляд на садовника и добавил с наигранным вздохом:

— Всегда норовит удрать от меня. Но даже не надейся, Воришка, — его голос понизился до интимного шёпота у самого моего уха, — скоро ты будешь только моей.

Я почувствовала, как по спине пробежал ток, но тут же взяла себя в руки.

— Прекращай спектакль, Хан. Я рассказала правду, — отрезала я, пытаясь высвободиться из его объятий.

— Вот как, значит... — Хан картинно вскинул брови, но рук не убрал, лишь чуть ослабил хватку. — Блин, а я уже начал привыкать к роли жениха.

Он посмотрел на Тхыру и продолжил:

— Прошу нас простить, господин Тхыра. Мы это делали не со зла. Наше притворство преследовало лишь одну цель — защитить доброе имя и добродетель прекрасной леди.

Старик Тхыра лишь тихо рассмеялся, опираясь на свою мотыгу.

В его взгляде не было обиды, только бесконечная мудрость человека, который видел в этой жизни всё.

— Вот именно поэтому я и решил, — начал он, глядя на нас обоих. — Хоть я и не знаю ваших друзей лично, но теперь уверен, что они хорошие люди. Раз они нашли таких друзей, как вы, — готовых и в аварию попасть, и под ливнем через джунгли пробираться, и даже побороть свою неприязнь, чтобы сыграть влюблённых ради чужого счастья.

Он обвёл рукой свои бескрайние владения.

— Поэтому я решил: часть моих цветов с радостью покинет этот сад, чтобы украсить рождение новой любви. Считайте это моим подарком за вашу преданность.

Я взвизгнула от счастья и, не раздумывая, бросилась на шею старику.

Тхыра в ответ крепко обнял меня и заливисто рассмеялся, по-отечески похлопывая по спине.

Кажется, в этот момент лёд окончательно растаял.

— Ну что, гости, идём на завтрак, а то Мали нас накажет, если мы задержимся ещё хоть немного, — проговорил он, лукаво подмигнув.

Мы дружно согласились и последовали за хозяином к дому.

Пока Хан отправился в душ, чтобы смыть дорожную пыль и пот после пробежки, я вызвалась помочь Мали накрыть на стол.

На кухне царила уютная суета: Мали ловко управлялась с посудой, попутно обучая меня местным фразам.

Я старательно повторяла за ней гортанные звуки «спасибо» и «очень вкусно», чем вызывала у неё искренний восторг.

Когда Хан, посвежевший и всё такой же невыносимо притягательный, присоединился к нам, мы приступили к трапезе.

На столе красовались традиционные тайские омлеты с зеленью, ароматный рис и свежайшие фрукты.

Мы поглощали этот невероятно вкусный завтрак, не забывая подкалывать друг друга.

Хан так мастерски травил шутки о наших «семейных буднях» и о том, как я «храплю» (что было наглой ложью!), что даже серьёзный Тхыра хохотал до слёз, вытирая глаза краем рубашки.

В этот момент, среди ароматов кофе и специй, я поймала себя на мысли, что этот завтрак в глуши кажется мне намного ценнее всех изысканных ужинов в дорогих ресторанах.

Но время поджимало — впереди была дорога в отель.

Закончив завтрак, Хан сообщил, что машина из проката скоро прибудет.

Пока мужчины обсуждали технические детали доставки цветов в отель завтрашним утром — чтобы гардении прибыли в идеальном состоянии прямо к церемонии, — я быстро помогла Мали убрать со стола и бросилась собирать наши оставшиеся вещи.

Когда во двор въехал автомобиль, пришло время прощаться. Я крепко обняла Мали, которая стала мне за эти сутки почти родной.

Она ласково погладила меня по щеке и пообещала, что будет ждать меня в гости снова. Она очень хотела познакомить меня со своей дочерью и её мужем, чью комнату мы так «удачно» заняли.

Затем я подошла к Тхыре.

Садовник обнял меня по-дедушкински тепло и, когда я уже собиралась отстраниться, тихо прошептал мне на ухо:

— Помни, что я тебе сказал. То самое, что ты ищешь, может быть совсем близко.

Его слова заставили моё сердце пропустить удар.

Я посмотрела на него, пытаясь найти ответ в его мудрых глазах, но старик лишь загадочно улыбнулся.

Мы с Ханом сели на заднее сиденье приехавшей машины.

Водитель плавно тронулся с места, увозя нас из этого маленького рая обратно в мир свадебной суеты.

Хан, убедившись, что я пристегнулась, вдруг легонько щёлкнул меня по носу, заставляя отвлечься от мыслей.

— Ну что, «жена», готова возвращаться?

Я рассмеялась над его новым прозвищем.

«Что с ним такое? Неужели он так вжился в роль?»

Я посмотрела на него и вдруг поймала себя на странной мысли:

а если Тхыра действительно прав?

Я отвернулась к окну, делая вид, что меня больше интересует дорога.

Но впервые слово «жена» не показалось мне просто частью кокой-то игры.

Глава 20

Дорога до отеля пролетела незаметно. То ли я слишком увлеклась разглядыванием пейзажей за окном, то ли мысли о словах Тхыры и о человеке, сидящем рядом, занимали всё моё внимание. Не успела я опомниться, как машина уже мягко затормозила у главного входа.

На пороге, словно почётный караул, нас встречала Аника. Стоило ей завидеть машину, а точнее — Хана, как она тут же расплылась в приторной улыбке, поправляя и без того идеальную причёску.

— Ну что, как всё прошло? Вам удалось договориться? — затараторила она, едва мы поравнялись с ней на дорожке.

— Конечно. Цветы будут завтра с утра, — ответила я, стараясь звучать максимально официально. — И передай своим информаторам, что сведения о садовнике были ложными. Он оказался очень милым мужчиной, который знает цену своему делу и своим чувствам.

— Боже, как это замечательно! — Аника всплеснула руками, буквально сияя. — Я ни на секунду не сомневалась, что у вас, мистер Хан, всё получится. Господин Джун принял абсолютно верное решение, отправив вас тоже. Думаю, вы покорили садовника своей харизмой и напором!

Меня так и подмывало вставить пару нелестных слов о том, кто на самом деле «покорял» Тхыру и чью «харизму» он оценил выше. Но Хан перебил меня прежде, чем я открыла рот.

— Аника, то, что у нас есть цветы, — полностью заслуга Инги, — спокойно сказал он, полностью игнорируя её заигрывания. — Это она покорила садовника своими профессиональными способностями. Я был лишь переводчиком и старался ничего не испортить. Правда, жен...

Договорить он не успел, потому что я ощутимо ткнула его локтем в бок.

Ещё не хватало, чтобы он сейчас при Анике начал рассказывать подробности нашей «помолвки» и того, как мы вместе спали в одной комнате. Хватит с нас легенд на этот отпуск.

— Пошли уже, здесь невыносимо жарко, — скомандовала я, прерывая поток комплиментов. — Скоро свадьба. Наверняка у нас ещё гора работы. Все заслужили по пирожку с полки, а теперь — за дело.

Я тут же развернулась и решительной походкой направилась к своей вилле, чтобы наконец закинуть вещи и переодеться.

Хан остался у входа — ему нужно было окончательно решить вопрос с фирмой по поводу внедорожника, который мы бросили в джунглях.

Аника же, заметно приуныв после слов Хана, поспешила скрыться на кухне, видимо, чтобы сорвать раздражение на поварах, обсуждая меню.

Оказавшись в тишине своего номера, я первым делом подошла к зеркалу. Выглядела я, конечно, помятой. Но глаза сияли так, как не сияли уже очень давно. Слова Хана о том, что это «моя заслуга», всё ещё приятно согревали изнутри.

Я вспомнила нашу вчерашнюю прогулку под луной. В памяти всплыл его шёпот у реки, тепло его рук ночью в комнате Мали...

Всё это казалось таким настоящим.

Может, всё-таки стоит рискнуть и окунуться в этот омут?

Может, когда мы остаёмся вдвоём, без зрителей и глупых споров, он совсем не играет?

Сомнения буквально грызли меня изнутри, не давая покоя.

— Что ты себе надумала, Инга?! — строго отчитала я своё отражение, прижимая ладони к горящим щекам. — Он профессиональный пикапер, и всё это — очередная игра, интриги и просчитанные ходы. Вспомни, с кем имеешь дело!

Поговорив с единственным умным человеком в этой комнате, то есть с самой собой, я решила, что мне срочно нужно освежиться и переключить мозги.

Приведя себя в порядок, я поняла: хватит бессмысленных рефлексий.

Сегодня девичник.

Для девичника я выбрала шёлковое мини-платье оттенка глубокого ультрамарина. Оно струилось по телу, словно вторая кожа, подчёркивая изгибы бёдер и открывая загорелую спину.

В сочетании с серебристыми босоножками и распущенными «пляжными» волнами волос образ получился именно таким, как я хотела — дерзким, свободным и чертовски привлекательным.

Посмотрев на себя в зеркало в последний раз, я улыбнулась.

Ну всё. Теперь можно пережить любые вопросы этих ведьм.

Первым делом я нашла Анику.

Как истинный организатор, сразу включила режим тотального контроля и выведала у неё все подробности подготовки. Нужно было убедиться, что девичник готов на высшем уровне.

Аника, всё ещё немного надутая после разговора с Ханом, сухо отчиталась, где будет проходить праздник, и заверила, что закуски, охлаждённое шампанское и украшения уже на месте.

Убедившись, что форс-мажоров не предвидится, я отправилась на веранду.

Она оказалась просторной, уютной и скрытой от посторонних глаз густой тропической зеленью. Отсюда открывался невероятный вид на океан.

Аника действительно постаралась.

Веранду оформили в лёгком, девичьем стиле. Повсюду покачивались белые и нежно-розовые бумажные фонарики, отбрасывая мягкий тёплый свет на деревянный пол.

В центре стоял огромный плетёный диван с кучей шёлковых подушек, окружённый низкими столиками.

Они ломились от закусок: экзотические фрукты, лёгкие канапе с морепродуктами, тарталетки...

Но главным украшением стали белые гардении — те самые, которые мы с Ханом привезли от Тхыры. Их сладкий благородный аромат уже заполнил всё пространство, превращая веранду в настоящую тропическую сказку.

В углу в огромном серебристом ведре со льдом ждали несколько бутылок дорогого игристого.

Гости постепенно собирались.

Услышав шаги, я обернулась и увидела университетских девчонок.

Хотя «подруги» — слишком громкое слово.

Скорее, старые знакомые.

Несмотря на мою общительность и способность найти общий язык почти с любым человеком, по-настоящему близкой в университете у меня была только Ми Со.

Для остальных я оставалась красивой картинкой: душой компании, тусовщицей и, чего уж скрывать, костью в горле для половины девушек нашего потока.

Они были уверены, что я обязательно уведу их парней, поэтому за моей спиной постоянно шептались, выискивая во мне недостатки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Боже, Инга! Ты выглядишь просто невероятно! — слишком громко защебетала Кристина, оценивая моё платье с ног до головы. — Этот цвет... Он идеально подчёркивает твой загар.

— Привет, девчонки! — лучезарно улыбнулась я, моментально включая режим светской львицы. — Боже, как я рада вас видеть! Кажется, сто лет никого не видела. Ну рассказывайте, как долетели?

Официантка тут же вручила мне ледяной бокал шампанского и хитро подмигнула. Я сделала хороший глоток. Алкоголь приятно растекался по телу, создавая идеальную броню против женского любопытства.

Вокруг тут же начался привычный предсвадебный щебет: обсуждали перелёт, влажность на Пхукете и красивые виллы. Постепенно веранда наполнялась людьми.

Каждая новая гостья приносила с собой очередную порцию новостей. Кто-то рассказывал о карьере мужа, кто-то — о семейном бизнесе, а молодые мамочки успевали поделиться смешными историями о своих детях.

Вскоре появились двоюродные сёстры Ми Со и родные сёстры Джуна, прилетевшие утренним рейсом.

Становилось всё шумнее и уютнее.

Звон бокалов, смех и шелест лёгких платьев смешивались с шумом океана.

Я лениво покручивала ножку бокала и поддерживала разговор, когда это было необходимо.

Но мыслями была совсем не здесь.

Я постоянно смотрела на двери.

Все мы — подруги, кузины и родственницы со стороны жениха — ждали появления главной виновницы вечера.

Двери распахнулись.

И разговоры мгновенно стихли.

Ми Со умела производить впечатление, но сегодня превзошла саму себя.

На ней был умопомрачительный шёлковый комбинезон цвета шампанского с глубоким V-образным вырезом и открытой спиной. На плечах лежала полупрозрачная накидка, которая двигалась за ней, словно лёгкое облако.

Высокая, слегка небрежная причёска, длинные серьги...

Она выглядела невероятно счастливой.

И, кажется, впервые за долгое время абсолютно расслабленной.

Предсвадебный стресс исчез без следа.

— Ну привет, мои дорогие! — радостно объявила она, победно поднимая бокал.

Веранда взорвалась криками, аплодисментами и свистом.

Все одновременно бросились её обнимать.

— Так, девочки! Отставить разговоры про мужей, детей и работу! — скомандовала Ми Со, проходя к диванам. — Сегодня ночь принадлежит только нам. Аника, неси ещё лёд! Мы планируем выпить всё шампанское на этом побережье!

На девичнике мы решили оторваться по полной.

Аника вместе с Ми Со подготовили целую серию игр.

Начали с «Я никогда не...», где за каждое признание нужно было сделать глоток шампанского.

Очень быстро наружу полезли самые безумные студенческие секреты.

Потом начался «Экзамен для невесты».

Мы заранее подготовили вопросы о Джуне: от размера обуви до названия его любимой рок-группы.

За каждый неправильный ответ Ми Со выполняла задание. Ей пришлось танцевать тайский ритуальный танец с бутылкой игристого в руках, а потом кричать с балкона:

— Джун! Я иду за твоей кредитной картой!

Сёстры Джуна смеялись громче всех и снимали всё на видео для семейного чата.

Ближе к полуночи, когда шампанское окончательно развязало всем языки, мы перешли к игре «Правда или действие». Карточки были спрятаны внутри воздушных шаров, которые нужно было лопнуть без помощи рук. Одной кузине досталось попросить на ресепшене «полироль для обручальных колец».

Кристине — выпить коктейль из туфли невесты.

Когда очередь дошла до меня, внутри моего шара оказалась карточка:

Отправь сообщение последнему контакту в телефоне с текстом: «Я соскучилась по твоим рукам под столом».

Я облегчённо выдохнула.

Последним контактом оказался Марк, а не дедушка Антонио.

И уж точно не Хан.

Я быстро отправила сообщение.

Ответ пришёл почти сразу.

Неожиданно. С тобой всё нормально или это какой-то шифр?

Я усмехнулась и напечатала:

Это игра. Забыл, где я?

Ответ прилетел мгновенно.

Ясно. Много не пей, контролируй себя. И я совсем не против, чтобы мои руки оказались под твоей юбкой, принцесса.

Я закатила глаза.

Есть, капитан.

На этом переписка закончилась.

Девчонки вокруг бурно обсуждали мои сообщения, решив, что я вовсю флиртую со своим мужчиной.

Я улыбалась.

А мысли внезапно ушли совсем в другую сторону.

Интересно...

Что бы ответил Хан, если бы я отправила такое сообщение ему?

Перед глазами сразу всплыла его наглая ухмылка и потемневший взгляд.

Он бы точно не стал писать: «Контролируй себя».

Скорее всего, после его ответа мои щёки горели бы до самого утра.

И, если честно...

Даже немного жаль, что последним контактом был не он.

Хотя, с другой стороны, это спасло мою и без того хрупкую броню от окончательного разрушения.

Веселье продолжалось.

Когда окончательно стемнело, начались караоке, танцы и безумные идеи искупаться голышом в океане.

Перепуганная Аника уверяла нас, что это небезопасно и персонал не переживёт такой ночной заплыв.

Натанцевавшись, я расслабленно опустилась на диван среди шёлковых подушек, закинув ногу на ногу.

Девчонки дегустировали канапе, Аника суетилась с новыми закусками, а сладкий аромат гардений окутывал всю веранду.

Всё было идеально.

Ровно до того момента, пока рядом со мной не уселись Ми Со и Кристина.

Кристина прищурилась и, как по заказу, перевела разговор на самую опасную тему.

— Слушай, Ми Со, а Джун привёз своих друзей из Сеула? Мы сегодня видели на ресепшене одного парня. Высокий такой... с безумной харизмой. Кажется, его зовут Ли Хан.

Она повернулась ко мне.

— Инга, ты ведь прилетела раньше всех. Наверняка уже успела с ним познакомиться. Он свободен?

Я едва не поперхнулась шампанским, но быстро вернула на лицо невозмутимое выражение.

Ми Со рядом уже еле сдерживала смех.

— Свободен ли Хан? — лениво переспросила я, покручивая бокал. — Знаешь, Кристина, такие мужчины, как Ли Хан, никогда не бывают по-настоящему свободными. Они либо заняты собой, либо очередной игрой.

Ми Со беззвучно затряслась от смеха, чудом не выплюнув шампанское обратно в бокал.

Она-то прекрасно знала, что этот «занятый игрой» мужчина ещё утром называл меня своей невестой перед тайским садовником.

И хорошо, что она не рассказала, как ночью он грел меня под одним одеялом.

— Но если тебе так интересно, — продолжила я с идеальной итальянской улыбкой, — можешь попробовать подойти к нему завтра на банкете. Только подготовься. Эго у него размером с этот отель. Одним кокетством его не возьмёшь.

— Да ладно тебе, Инга, — фыркнула Кристина. — Ты просто, как всегда, строишь из себя недотрогу. А парень реально горячий. Я бы попробовала с ним замутить.

— Да, Кристина... попробуйте.

Знакомый голос прозвучал прямо за моей спиной.

Вот чёрт.

Глава 21

Глава 21

Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто стоял за моей спиной. Этот голос, его бархатистая, насмешливая интонация и мгновенно изменившийся воздух вокруг выдавали его безошибочно.

Вопрос был в другом: как много он успел услышать?

Успел ли он поймать момент, когда Кристина назвала его «реально горячим»? Или, что ещё хуже, услышал ли часть моих слов о нём, прозвучавших так, будто я была ревнивой девушкой?

Внутри всё сжалось от этого ожидания. Я замерла с бокалом в руке, удерживая на лице маску абсолютного безразличия, хотя сердце устроило в груди настоящую чечётку.

Девчонки на веранде притихли. Кристина так и осталась сидеть с приоткрытым ртом, а Ми Со, к которой как раз присаживался Джун, обнимая свою невесту, буквально сверлила меня взглядом, предвкушая грандиозное шоу.

— Я считаю, дорогая Кристина, зачем терять время, если можно уже сегодня оценить товар лично и сделать свои выводы, — продолжил Хан.

Он подошёл к девушке и галантно поцеловал её руку.

— Ли Хан. Приятно познакомиться.

Сказал это и перевёл взгляд на меня, а меня аж чуть не затошнило от этого приторного знакомства. Я лишь посмотрела на него с выражением: «ЧТО?»

Хан тихо рассмеялся.

— Мистер Хан? — Кристина попыталась вернуть его внимание и кокетливый тон, поправляя локон. — А вы какими судьбами на девичнике? Разве мальчишник не на другом конце пляжа?

— Были там, — Хан лениво отпил из бокала, не сводя с меня потемневших глаз. — Но Джун слишком занят страданиями по невесте, а мне стало скучно. И, как вижу, я не прогадал.

Он сделал намеренную паузу, дразня меня:

— Моя нев... давняя знакомая как раз раздаёт ценные советы по моему покорению. Инга, не поможешь определиться с правилами игры?

Я сжала ножку бокала так сильно, что хрусталь жалобно звякнул.

Моя броня, которую я так тщательно выстраивала перед зеркалом всего час назад, разлетелась в щепки от одного его присутствия.

Он пришёл сюда. Наглый, уверенный в своей безнаказанности и явно готовый продолжить то, что мы не закончили ночью у стены.

— Я просто говорю то, что вижу, — отозвалась я, лениво покручивая ножку бокала и заставляя голос звучать максимально равнодушно. — Мне нужно предупредить подругу, что может случиться, если подойти к делу неподготовленной. Потому что знаете, как много сейчас пикаперов развелось? Обдурят наивную девушку, а потом бросят страдать.

Я подняла глаза и посмотрела на Хана в упор.

Это был прямой вызов. Я недвусмысленно намекала на его ночной ультиматум и на то, как искусно он умеет выбивать почву из-под ног.

Хан выслушал мою тираду с видом абсолютного превосходства. Он лениво откинулся на спинку кресла, сделал глоток виски и прищурился.

На его губах заиграла опасная, дразнящая улыбка, от которой по моей коже снова пробежали мурашки.

Он принял правила игры и явно собирался отыграться за мои слова о нём.

— Обдурят и бросят страдать, говоришь? — бархатистым голосом переспросил он, не сводя с меня потемневшего взгляда. — Звучит как личный горький опыт.

Он чуть усмехнулся.

— Ну и в свою защиту хочу сказать, что есть и девушки, которые могут с первого взгляда вскружить голову, а потом поставить непробиваемую стену. Не давая шанса парням показать себя. Кристина, как вы считаете, осторожность в любви — это признак ума или обычная трусость?

Кристина, которая всё это время переводила взгляд с меня на Хана, окончательно растерялась. Она уловила, что между нами летит настоящее электричество, но не понимала его природы.

— Ну... я думаю, что если парень действительно горяч и хорош собой, то можно и рискнуть, — кокетливо пролепетала она, пытаясь вернуть внимание Хана к себе.

— Какая вы смелая и отважная девушка, Кристина, — сказал Хан, пододвигаясь ближе и галантно целуя ей руку.

Кристина сияла ярче лампочки на верхушке новогодней ёлки. Она победоносно взглянула на меня, уверенная, что только что завоевала внимание самого горячего парня на этом острове.

Я лишь сильнее сжала ножку бокала, чувствуя, как внутри закипает чистое, концентрированное итальянское бешенство.

Хан играл грязно. Он использовал Кристину как пешку, чтобы ударить по моему самолюбию.

Понимая, что атмосфера накалилась до предела и дальше между нами пойдут уже открытые оскорбления, Джун решил перевести разговор в совершенно другое русло.

Он посмотрел на часы, затем на тёмное небо над океаном и громко захлопал в ладони.

— Так, народ, брейк! Хватит спорить о психологии и трусости, — весело объявил жених, бесцеремонно приобнимая Хана за плечи и заставляя его наконец отпустить руку Кристины. — Лучше посмотрите на небо. Аника, всё готово?

Организатор быстро ответила, что всё, о чём он просил, уже готово.

Но гости всё ещё выглядели озадаченными и явно не понимали, что происходит.

— Вы что, забыли? — продолжал Джун, указывая пальцем вверх. — Сегодня же уникальная ночь. Буквально через десять минут начнётся пик редчайшего метеорного потока Альфа-Каприкорниды! Астрономы обещали, что над Пхукетом будут лететь огромные, медленные огненные шары. Парни на пляже уже развели огромный костёр, разложили циновки и притащили телескоп. Так что сворачиваем караоке и все бегом к костру — загадывать желания!

Девчонки восхищённо ахнули и тут же зашевелились, разбирая бокалы и направляясь к выходу на пляж.

Тема «пикаперов» и нашего скрытого противостояния была успешно закрыта космическими масштабами.

Мы все расположились на пляже на шезлонгах, чтобы посмотреть это явление. По обе стороны от меня сидели Ми Со и Кристина, а рядом с ними устроились мальчики. Остальные тоже разбились на пары и небольшие компании, расположившись вокруг костра.

Шёл непринуждённый разговор. Ребята оживлённо обсуждали астрономическое явление, кто-то вспоминал детские и юношеские истории, связанные со звёздами.

— Ты в порядке? — тихо спросила Ми Со, кивая в сторону Кристины и Хана, которые что-то бурно обсуждали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Лучше всех, — ответила я, закидывая очередную оливку в рот.

От нервов меня всегда тянуло что-нибудь жевать, а эти оливки оказались невероятно вкусными. Даже в Италии я не пробовала ничего подобного. Надо будет обязательно узнать у Аники, что это за фирма.

— Да вы что! — громко и кокетливо засмеялась Кристина рядом, и мы все невольно повернулись в их сторону.

Она была вся раскрасневшаяся, то и дело поправляла волосы и стреляла глазами в Хана.

А он с абсолютно невозмутимым видом подозвал официанта и что-то тихо ему сказал, явно делая какой-то заказ.

Джун увлечённо продолжал рассказывать про метеорный поток, и все внимательно его слушали. Ночь была невероятно тёплой, а атмосфера вокруг костра — настолько уютной, что я окончательно расслабилась.

Я просто смотрела в тёмное небо, где то и дело вспыхивали ослепительные огненные росчерки, и заворожённо думала, как же это красиво.

Очнулась я только тогда, когда поняла, что официант аккуратно пытается забрать пустую тарелку из моих рук.

— Простите, — лучезарно улыбнулся парень, протягивая мне точно такую же, но полную до краёв тарелку с теми самыми божественными оливками.

Я удивлённо моргнула, переводя взгляд с сочных зелёных плодов на улыбающегося официанта.

— Но я ничего не заказывала... — растерянно пробормотала я.

— Но джентльмен сказал, что вам нужна добавка, — парень вежливо кивнул в сторону.

Я повернула голову и наткнулась на прямой, внимательный взгляд Хана.

Он сидел чуть поодаль, лениво покачивая бокал с виски, пока Кристина продолжала что-то щебетать ему на ухо, полностью уверенная, что удерживает его внимание.

Но Хан даже не смотрел на неё.

Его глаза были устремлены исключительно на меня.

На губах играла едва заметная, но такая тёплая ухмылка.

Он заметил.

Заметил, что я нервничаю, заметил, как я втихаря уничтожаю эти оливки, и без лишних слов просто позаботился о моём комфорте.

И этот его жест, сделанный втайне от всех, ударил по моей непробиваемой «броне» сильнее любого откровенного флирта.

Не выдержав этого внутреннего шторма, я резко сорвалась с места.

Поставив пиалу с оливками прямо на песок, я быстрым шагом направилась в сторону основной зоны отеля.

Так пошло оно всё!

Меня буквально трясло от избытка эмоций. Я вообще не понимала, что со мной творится.

Я безумно злилась на этого гада за его грязные игры с Кристиной и одновременно была полностью обезоружена его тайной заботой.

Этот контраст сводил меня с ума.

— Опять убегаешь, Воришка? — раздался знакомый голос за спиной.

Хан нагнал меня у самой черты, где заканчивался пляж.

— Тебе какое дело?! — я резко развернулась к нему, задыхаясь от ярости. — Что тебе вообще от меня надо? Вот у тебя там осталась ночная бабочка — иди её окучивай! Чего ты ко мне пристал?

— Ты что... ревнуешь? — Хан остановился в шаге от меня, и на его губах расплылась самая довольная, победная улыбка.

Моя истерика явно говорила о том, что этот раунд был за ним.

Он опять оказался впереди меня.

— Зачем мне это?! Меня это просто бесит! — почти кричала я, активно жестикулируя, пытаясь хоть как-то сравнять счёт нашей игры. — Хватит меня кормить, как маленькую девочку!

— Извини. Не хотел испортить твою идеальную и очень сексуальную фигуру, — со смешком ответил он.

И этот его шутливый тон доконал меня окончательно.

Я лишь издала глухой яростный рык, круто развернулась и направилась дальше, к освещённой дорожке отеля.

— Ну стой, подожди, есть реальное дело, — уже серьёзнее сказал Хан, заставляя меня снова затормозить.

Я оглянулась и посмотрела на него взглядом в стиле: «Ты сейчас серьёзно?»

— Аника только что передала, что завтра на банкете мы, как свидетели, должны будем танцевать медленный танец сразу после первого танца молодых, — пояснил он, сокращая дистанцию.

— Серьёзно? Что за бред?! Я не помню такого, — возмутилась я, мысленно проклиная перфекционизм Аники.

— Давай потренируемся, — Хан протянул мне руку, и в его глазах снова заплясали опасные черти. — Боюсь оттоптать тебе ноги на глазах у всех гостей.

— Очередной приём пикапера? — спросила я, демонстративно складывая руки на груди и пытаясь удержать последний рубеж обороны.

Но Хан не собирался спорить.

Он мягко, но очень уверенно разомкнул мои руки и притянул меня к себе.

Моё тело предательски обмякло, откликаясь на его знакомое тепло.

— Верни мою названую невесту и отпусти погулять Воришку, прошу, мне и правда это надо. Просто потанцуй со мной, прошу, — заговорил он прямо мне на ухо, щекоча кожу дыханием и начиная нежно касаться носом моей щеки.

Этот его тон — без наглости, без привычной иронии — действовал сильнее любых хитроумных манипуляций.

Я почувствовала, как остатки моей ярости безвозвратно исчезают.

— Хорошо, только один танец, — сдалась я, медленно поднимая руки и обнимая его за шею.

Мы начали медленно покачиваться под лаунж-музыку, тихо доносившуюся со стороны кафе.

Шум прибоя, темнота тропической ночи и яркие вспышки метеоров над головой создали вокруг нас плотный кокон.

Такое ощущение, будто вокруг никого не было — только мы двое.

— Последнее время мы часто танцуем, — констатировала я, заглядывая в его потемневшие глаза.

— Мне нравится, когда я могу обнимать тебя на законных основаниях, — оправдался Хан.

Его руки на моей талии сжались крепче, притягивая меня вплотную к своему горячему телу.

Я положила голову ему на плечо, вдыхая его аромат с нотками перца, и закрыла глаза.

Падающие звёзды продолжали расчерчивать небо над Пхукетом, но мне уже не нужно было загадывать желание.

Самое лучшее из них прямо сейчас держало меня в своих руках.

— Откуда ты знаешь тайский язык? — спросила я, поудобнее устраивая голову на его плече.

— У меня есть деловые контракты с тайцами, поэтому решил, что проще выучить язык, чтобы контролировать всё самому, — рассказал он, продолжая вести меня в медленном танце.

— И так со всеми партнёрами? — я подняла на него взгляд.

— Ну, я знаю много иностранных языков. А вот, например, мама научила меня фразам на русском, чтобы говорить девушкам: «Ты очень красивая» или «Мне кажется, ты меня приворожила». Только это очень трудный язык.

Он усмехнулся.

— А вот итальянский я не знаю. Научишь?

Я невольно улыбнулась, понимая, что его мама была ещё той проказницей. Она научила сына именно тем фразам, которые идеально подходили для его арсенала соблазнителя.

— Forse no. Allora capirai che mi hai conquistata anche tu, — сказала я на итальянском.

«Наверное, нет. Тогда ты узнаешь, что ты тоже меня покорил».

Я специально произнесла это достаточно тихо, а когда Хан поднял бровь с видом человека, который ничего не понял, только улыбнулась.

— Я подумаю.

Я мягко отстранилась, убирая руки с его шеи.

— Извини, мне пора идти. Время уже позднее, а завтра важный день.

Я сделала шаг назад, разрывая ту интимную близость, которая едва не лишила меня остатков разума.

Хан не стал меня удерживать.

Он просто опустил руки в карманы брюк, замер под светом бумажных фонариков и посмотрел на меня своим фирменным, пронзительным взглядом.

— Ты ведь помнишь, что я больше не буду делать шагов навстречу? — тихо, но чертовски уверенно напомнил он. — Я жду ответного.

Его слова остались висеть в тёплом ночном воздухе, когда я развернулась и пошла в сторону своей виллы.

Сердце колотилось как сумасшедшее.

Он переложил всю ответственность на меня.

И теперь только от меня зависело, чем закончится эта поездка на Пхукет

Глава 22

Придя в номер, я решила проигнорировать его слова.

Ну серьёзно, у нас просто игра и только. И он в ней явно лидировал. Хотя... может, и нет?

Он ведь только что сказал на языке моей мамы, что я его пленила.

Я замерла посреди спальни, и до меня наконец дошёл весь масштаб ситуации.

Моя мама ведь тоже была росиянкой! Я сама свободно говорила, писала и даже работала на этом языке. Думаю, мама Хана была точно такой же упёртой в своём желании научить сына языку, как и моя.

Это ведь у них в крови — заставить тебя делать то, чего ты изначально вообще не хотел, а потом сделать так, что ты сам останешься доволен результатом.

Короче, росиянки — ведьмы, и точка.

Мама Хана умудрилась заколдовать своего сына на будущее, вложив ему в голову именно те слова, которые сейчас целились прямо в моё сердце.

И самое забавное — Хан ведь даже не подозревал, что я всё поняла до единого звука. Он думал, что просто козырнул экзотической фразой, а на самом деле выдал мне свой самый сокровенный пароль.

Я тепло улыбнулась, вспоминая родителей.

Мама была невероятной женщиной, а их история с папой всегда казалась мне сюжетом для романтического фильма.

Они познакомились совершенно случайно: мама резко затормозила на светофоре, а водитель папы не успел среагировать и врезался в неё сзади.

Сколько же разных теорий об этом дне я выслушала за всю жизнь от родственников!

Но правда была одна — они безумно полюбили друг друга.

Вернее, папа, едва увидев маму, сразу понял, что эта женщина должна быть его. И точка.

Дальше в ход пошли чисто мужские махинации: папа устроил всё так, чтобы мама начала работать в его компании, потом начались их свидания...

А спустя время папа решил, что с него хватит чужих взглядов на его женщину, и решительно потащил маму в ЗАГС.

Самое забавное, что я на той свадьбе тоже присутствовала — правда, ещё в животике.

Папа тогда ничего не знал, но мама ошарашила его этой новостью сразу после свадьбы.

Они просто любили друг друга, и мама была папиным целым миром.

Без компромиссов.

Точка.

Вот что определяет настоящую любовь.

И это точно не то, что происходит между нами.

Игра.

Ты правда веришь, что такой, как он, мог влюбиться в тебя?

Глупости.

Это просто азарт, банальное мужское желание завладеть тем, что не даётся в руки сразу.

Хватит себя обманывать, Инга.

Я села на кровати, обхватив колени руками.

Но, с другой стороны... а может, надо просто послушать его и оторваться?

Что меня вообще держит?

Очень красивый, чертовски привлекательный парень хочет меня, так почему я ему отказываю? Почему включаю эту дурацкую гордость и игнорирую?

Мне нужен секс.

Отношения — нет, спасибо. Я к ним не готова.

Ему явно тоже.

Так что плохого будет, если я хотя бы на эту короткую поездку вернусь к своим прежним правилам и просто получу удовольствие?

Жила же я так раньше.

Я сделала глубокий вдох.

Раньше я была настоящей оторвой.

Девочкой, которая никогда и ни в чём не нуждалась.

С годами дорогие детские бодики сменились на корсеты, украшенные камнями, и платья от именитых кутюрье.

Комфортная детская коляска переросла в суперкар Bugatti Centodieci.

На этой бешеной машине я рассекала по улицам, демонстративно нарушая все мыслимые правила дорожного движения.

Детские игры с аниматорами плавно превратились в спонтанные путёвки на Мальдивы и в Дубай.

А элитные сладости в какой-то момент заменили наркотики, которые я пробовала в тех самых закрытых поездках.

Правда, как и в случае со сладким, я быстро поняла: это не моё.

Тяга к полному контролю над своим разумом оказалась сильнее минутного кайфа.

Забавы в Барби и Кена тоже предсказуемо переросли в формат «18+».

Теперь я сама была той самой Барби с кучей таких же гламурных подруг, а Кенами стали живые, реальные парни.

Одним из них оказался капитан футбольной команды нашего колледжа.

Как вы понимаете, девственность я, вопреки стереотипам о примерных итальянках, не берегла ради большой любви.

Я просто отдала её этому капитану.

Мне тогда было абсолютно плевать, кто он такой и что из себя представляет. Обычный интерес узнать, что же это такое, победил страх.

Капитан в постели был ничего, но оказался слишком туп.

Он почему-то решил, что мы теперь пара, и какого-то чёрта начал проявлять ко мне собственнические замашки, таская унылые букеты.

Он надоел мне со скоростью геометрической прогрессии.

Чтобы избавиться от его навязчивого внимания, я просто собрала чемодан и сбежала на очередной курорт.

Тогда, сидя на белоснежном пляже у океана, я лениво крутила в руках бокал и вспоминала слова одной старой маминой знакомой.

Она всегда говорила, что жить нужно так, чтобы на старости лет твоя жизнь не показалась тебе скучной книгой.

Сейчас, оглядываясь назад, я отчётливо понимала: я просто прожигала эту жизнь.

И именно за это — за пустоту тех дней — мне будет по-настоящему жаль себя в старости.

После всего того, что случилось между нами с Марком, до меня наконец дошло: шмотки, люксовые машины и постоянная смена партнёров — это вообще не главное.

Бешеные деньги родителей были лишь дорогой заменой их любви.

Я знала, глубоко внутри знала, что они любят меня.

Но их развивающийся бизнес тоже был их ребёнком, и этот ребёнок требовал куда больше внимания, времени и сил, чем я.

С появлением Марка в моей жизни многое изменилось.

Я навсегда отрезала себя от того прошлого.

От той глянцевой «Барби» осталась лишь одна осязаемая вещь — тот самый суперкар, который я так и не смогла продать.

Это был подарок дедушки на моё совершеннолетие и дорогая моему сердцу вещь.

Да, я изменилась.

И именно это было моим главным, самым твёрдым аргументом, почему я не могла сейчас просто взять и вломиться в номер к Хану ради мимолётной интрижки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я больше не играла в пустые игры на одну ночь.

Теперь я была серьёзной и взрослой девушкой.

Все эти размышления крутились в моей голове, пока я принимала душ и методично наносила на тело ароматные кремы и масла.

В какой-то момент я замерла и уставилась на собственное отражение в зеркале.

Из глубины стекла на меня смотрела безумно красивая и нежная девушка.

В этой юной, совершенно ненакрашенной девчонке всё ещё угадывался тот ребёнок, который когда-то обожал играть в куклы.

Но, окинув взглядом своё обнажённое тело, я отчётливо поняла: внутри до сих пор скрывается та самая оторва, которая сейчас точно не мазала бы себя кремами в одиночестве.

Прежняя я уже заставила бы очередного Кена делать ей расслабляющий массаж.

Я подняла глаза, уверенно встретилась со своим отражением и твёрдо сказала самой себе:

— Да пошло оно всё. Отрывайся, детка!

Я мгновенно капитулировала, уступая место чистой страсти.

Я схватила кружевные трусики и белоснежный, невесомый сарафан из тончайшего хлопка, который держался буквально на честном слове.

В комплект к ним — лёгкие босоножки на плоской подошве.

Одним резким движением я откинула назад слегка влажные волосы, распахнула дверь своей виллы и уверенным, летящим шагом направилась прямиком к вилле Хана.

Ночной воздух Пхукета приятно холодил кожу сквозь тонкую ткань сарафана, но внутри меня уже разгорался настоящий пожар.

Правильно, какого чёрта я вообще всё так усложняю?

Жизнь одна, и прямо сейчас я нахожусь на сказочном острове, где воздух пропитан ароматом гардений и адреналином.

Алкоголь после девичника ещё лёгким туманом приятно кружил голову, стирая остатки дурацких страхов и рациональных доводов.

Азарт, который я так долго прятала за маской строгого кризис-менеджера, окончательно взял верх.

Ли Хан хотел моего ответного шага?

Он требовал, чтобы я разрушила свою броню?

Что ж, он сам напросился.

Я застану этого самоуверенного пикапера врасплох до того, как начнётся официальная предсвадебная суматоха.

Я решительно шагала, и мне повезло: ночной пляж был пуст, лишь дорожки отеля слабо подсвечивались фонариками.

Сердце колотилось как сумасшедшее, но это был приятный, будоражащий бег крови — прямо как тогда, когда я выжимала максимум из своей машины.

Это хорошо, что никого не было вокруг.

Потому что, если бы сейчас кто-то меня остановил, мог бы включиться разум — а он мне сейчас был совершенно не нужен.

Только безумство.

Только чистый адреналин, как на скорости триста километров в час на пустом треке.

Я быстро добралась до виллы Хана и уже занесла руку, собираясь уверенно постучать в дверь, как вдруг замерла на полувздохе.

Изнутри, через открытые окна, донёсся женский смех.

Он был странным, приглушённым — то ли прямо за дверью, то ли чуть дальше, в глубине комнаты.

А следом я отчётливо услышала низкий, бархатистый смех Хана.

Чёрт.

Неужели он там не один?

Неужели с Кристиной?

Внутри всё мгновенно обдало ледяной волной.

Рациональный мозг, который я так отчаянно пыталась заглушить, злорадно зашептал:

«Ну конечно! Ему просто надоело играть в твои прятки и бегать за недотрогой. Он решил, что доступная и согласная на всё Кристина — вариант куда лучше. А ты сейчас ворвёшься туда, как снег на голову, такая вся готовая, и выставишь себя полной дурой».

Вся моя фальшивая смелость оторвы испарилась за секунду.

Решительность сменилась обжигающим чувством стыда и уязвлённой гордости.

Я опустила руку и начала тихонько, на цыпочках отступать назад, мечтая только об одном — раствориться в темноте ночи и сделать вид, что меня здесь никогда не было.

И тут из-за двери донеслась громкая фраза Хана:

— Да, малышка, ты как всегда права. Давай сделаем это!

Он говорил это уже совсем близко.

Шаги стремительно приближались к выходу.

Паника накрыла меня с головой.

Я резко развернулась, собираясь броситься наутёк в сторону своей виллы, но не успела далеко уйти.

Дверь за моей спиной с грохотом распахнулась, и в ночную тишину полетели хлёсткие, уверенные слова:

— А ну стоять, Воришка!

Кто там у Хана? Кристина? Или всё совсем не так, как кажется?

Оставляйте свои версии в комментариях — проверим, кто окажется самым проницательным. ????

И не забудьте нажать

«Мне нравится»

и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить следующую главу. ❤️

Глава 23

Я замерла как вкопанная, зажмурившись от досады. Попалась. Прямо на месте преступления.

Внутри всё горело от стыда, я мысленно чертыхалась, костеря себя за то, что не успела сбежать на пару секунд раньше. Сейчас я и правда чувствовала себя жалкой Воришкой, которую поймали с поличным, или кем-то ещё похуже. Поняв, что бежать дальше бессмысленно и это будет выглядеть совсем уж глупо, я заставила себя обернуться.

Хан стоял на пороге — всё в тех же черніх станах и рубашке. И... абсолютно один. Никакой Кристины за его спиной не было. Из комнаты доносилсь лишь тишина.

Я с трудом выдавила из себя:

— Привет...

— Ты в курсе, что нужно просто постучать, чтобы дверь открыли? — спросил он, лениво подходя ко мне. Он остановился вплотную, обдавая меня жаром своего тела

-Просто так «Тук.Тук»-он легонько коснулся моей макушки согнутым указательным пальцем, имитируя стук в дверь.

— Чего приходила, Воришка? — его голос стал тише, приобретая ту самую вкрадчивую, опасную мягкость. — И чего дала дёру? Испугалась или передумала?

Он не стал дожидаться ответа. Его ладони плавно и уверенно легли на мои талию сквозь тонкую, невесомую ткань белого сарафана. Отрезвляющая прохлада ночи тут же исчезла, сменяясь обжигающим теплом его рук.

— Я... я приходила... — забормотала я, инстинктивно скрещивая руки на груди, словно пытаясь закрыться от его пронзительного взгляда.

Мой мозг судорожно искал спасительную ложь. Зачем я пришла? Сказать правду? Чтобы он посмеялся над тем, как я примчалась к нему посреди ночи, поддавшись импульсу, а потом испугалась выдуманной соперницы? Дать ему в очередной раз поглумиться над собой, признав, что я повелась на поводу его игры и с треском проиграла этот раунд? Ну уж нет.

— Я приходила... — повторила я, судорожно сглотнув и глядя прямо в его темные, дразнящие глаза.

— Да, ты пришла, и даже пыталась постучать в дверь — это я понял. А дальше? — продолжал допрашивать меня парень, и его ладони на моей талии сжались чуть крепче, не позволяя сделать ни шагу назад.

Мысли путались в голове в абсолютный, нечитаемый хаос. Зачем я могла прийти к нему среди ночи? Узнать, во сколько доставят цветы? Попросить зарядку для телефона? Спросить, не видел ли он Анику? Сказать, что на пляже слишком громко кричат чайки? Да блин, что за фигня! Каждая отговорка в моей голове звучала ещё идиотственнее предыдущей.

— Ну-у-у? — продолжал нагнетать он, не сводя с меня своего издевательски-внимательного взгляда. В его глазах плясали такие черти, что мне захотелось провалиться сквозь этот проклятый тайский песок.

— В душ! — выпалила я первое, что пришло на ум более мения адекватное.

— В душ? — переспросил Хан, и одна его бровь медленно поползла вверх.

— Да! У меня поломался душ в номере, бежит только ледяная вода. Вот я и решила, что могу попросить воспользоваться твоим, — ответила я на одном дыхании, уже в процессе понимая, что эта ложь ничем не лучше тех идиотских вариантов, которые я перебирала секундой ранее.

— И чего убегала тогда? — Хан хмыкнул, и его ладонь плавно скользнула с моего бедра вверх, к шее. Его пальцы легко провели по моим волосам. — Твои волосы уже практически высохли. Но их ведь обязательно нужно помыть в тёплой воде, верно?

Он говорил это с явной усмешкой, лаская пальцами мои пряди. Он ведь прекрасно понимал, что я вру. Пахло от меня сандаловым мылом отеля, а волосы были чистыми и аккуратно уложенными, хоть и слегка влажными на кончиках — явный признак того, что из своего тёплого душа я вышла буквально пятнадцать минут назад.

— Я слышала женский смех, поэтому предположила, что ты не один,не хотела вам мешать. — ответила я, пытаясь высвободиться.

Вместо этого Хан лишь тихо рассмеялся, ещё крепче притягивая меня к своему горячему телу. Его ладони на моих бёдрах ощущались как раскалённое железо.

— Ты такая смешная, когда ревнуешь, милая, — с дразнящей улыбкой произнес он. — Я говорил по телефону.

— По телефону? — переспросила я, и внутри тут же поднялась новая волна подозрений.

С кем он мог так мило ворковать посреди ночи? И о чём они говорили? Он наверняка договаривался о встрече. С кем? С девушкой? Да, это определённо был женский голос, значит, точно не Джун. Да и Джуну сейчас явно было не до Хана — на пляже его ждала невеста в очень приподнятом от алкоголя настроении. Значит, это могла быть Кристина. Или Аника. Он явно собирался к кому-то из них, раз так спешно выбегал что даже не переоделся!

— Да, я говорил с сестрой, — Хан мгновенно считал мои мысли, прерывая этот внутренний поток паники.

— С сестрой? — я недоверчиво прищурилась.

— Да, мне нужен был её совет. И, скорее всего, ты услышала её на видео связи связи,— ответил он, и в его голосе звенел откровенный смех. — Так что расслабься, Шпион, и выдыхай. Никаких «ночных бабочек».

— Спросить совет? Какой ещё совет?

— Что мне делать с одним человеком, который меня очень сильно интересует, — ответил он, понизив голос до опасного шёпота и заглядывая мне прямо в глаза.

Его кто-то интересует? Мысли снова совершили кульбит. Он явно собирался идти к этой таинственной особе. Кто она? Аника? И что он хочет сделать? Вопрос оставался открытым, и уязвлённое эго «оторвы» внутри меня требовало немедленно прекратить этот позор.

— Ясно, понятно, — отрезала я, включая маску полного безразличия. — Ладно, хорошо, поговорили. Но мне пора, да и тебе, походу, тоже. Не буду мешать твоим планам. Ciao, amico mio.

Я попыталась отступить на шаг назад, твёрдо вознамерившись уйти на свою виллу и запереться там до самого утра. Но сбежать мне не удалось. Хан резко, одним уверенным движением дёрнул меня обратно, и я с размаху врезалась лицом в его обнажённую, пахнущую свежестью грудь.

— Jebal geumanhae! Я говорил с ней о тебе, черт побери! Выкинь этот бред из головы и услышь меня уже! — Хан почти рычал, и его пальцы до боли крепко сжали мою талию. — Я говорил о тебе. Я думал о тебе. Я хотел тебя. Я не знал, что мне еще сделать, чтобы достучаться и наконец сломать эту стену. Я собирался идти к тебе и опять пытаться сломать твою броню. Мне надоел твой игнор, но я не могу противостоять тому, как сильно ты мне нравишся. И как сильно я тебя хочу. Прямо если сейчас не поцелую — я взорвусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Больше не было ничего: ни страхов, ни сомнений, ни призраков прошлого. Вся моя напускная холодность выгорела дотла. Я просто накинулась на его губы в сумасшедшем, голодном поцелуе. Хан тут же ответил на него с такой яростной взаимностью, что у меня подкосились колени. Он целовал меня так, словно пытался выпить до капли, сминая мой легкий сарафан своими горячими ладонями.

И только пару минут спустя, когда мы на секунду отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, он хрипло прошептал, обжигая мои губы:

— У тебя последний шанс убежать. Потому что в этот раз я не остановлюсь Воришка .Даже если ты девственница.

Я расмеялась и посмотрела в его потемневшие, почти черные от страсти глаза. В них больше не было издевки. Только дикое, первобытное желание.

— Не убегу, — уверенно ответила я, возвращаясь к своей внутренней оторве, которая наконец-то получила то, чего хотела.

— Супер. Потому что я бы всё равно последовал за тобой, — ответил он с торжествующей ухмылкой.

В следующее мгновение он легко подхватил меня на руки и понес в глубь номера. Мы не просто целовались — мы боролись. Наши языки переплетались в ярком, неистовом танце, а пальцы отчаянно цеплялись за кожу. Хан дышал тяжело и прерывисто, толкая ногой дверь спальни.

— Душ или кровать? — спросил он, на секунду оторвавшись от моих губ.

— Кровать. Душ я уже приняла, — выдохнула я, продолжая покрывать поцелуями его подбородок и крепкую грудь.

— Ах ты хитрая Воришка... — Хан низко рассмеялся, мгновенно разгадав мою ложь про сломанный душем.

Он осторожно поставил меня на ноги возле кровати, залитой серебристым лунным светом, но не выпустил из объятий. Хан слегка отстранился и медленно, жадно осмотрел меня с ног до головы. Его пальцы зацепили тонкие бретельки моего белого сарафана и плавно потянули их вниз.

— Ты же в курсе, что в этом сарафане просвечивают твои соски? — хрипло выдохнул он, начиная ласкать мою грудь пальцами. — Ты же понимаешь, что тебя на улице мог кто-то увидеть?

Он не дожидался ответа. Одним уверенным движением он развернул меня спиной к себе и до конца стянул платье вниз, оставляя меня в одних кружевных трусиках. Его горячие ладони легли на мои ребра, поднимаясь выше.

— Ты хоть понимаешь... что я сейчас просто схожу с ума от мысли, что кто-то другой мог это увидеть и оценить?

Глава 24

— Ты хоть понимаешь... что я сейчас просто схожу с ума от мысли, что кто-то другой мог это увидеть? — продолжал он, собственнически сжимая мои бёдра и покрывая шею влажными поцелуями.

Я пьянела от его близости, голова кружилась. Я полностью откинулась назад, доверчиво опершись спиной о его крепкое плечо и давая ему полный доступ к своей шее. Из груди вырвался тихий, прерывистый стон.

— Сколько их было? — шептал он, и его дыхание обжигало кожу. — Сколько сейчас по отелю ходит парней, зная, что ты разгуливала без лифчика в платье, которое всё просвечивает? Наверняка сегодня ночью они, лаская себя, будут думать о тебе.

Его прикосновения становились всё более собственническими, а губы оставляли горячие следы на ключицах.

— Ты ревнуешь... — едва слышно произнесла я, глядя в его потемневшие глаза.

— Безумно, — последовал резкий ответ.

Хан рывком развернул меня к себе и накрыл мои губы властным поцелуем, в котором смешались гнев, страсть и нескрываемое желание. Это был поцелуй-заявление, не оставляющий пространства для возражений.

— Значит, я добилась того, чего хотела, — прошептала я, когда нам обоим перестало хватать воздуха.

В ответ на эту провокацию Хан лишь толкнул меня на кровать. Я упала на мягкое покрывало и, приподнявшись на локтях, вызывающе посмотрела на него. В комнате повисло напряжение, которое, казалось, можно было потрогать руками.

Хан не сводил с меня хищного взгляда. Одним уверенным движением он стянул через голову чёрную рубашку и отбросил её в сторону. Следом полетели брюки, и он заговорил тихим, но твёрдым голосом, от которого по коже пробежали мурашки:

— О-о-о… Значит, мне досталась не только хитрая и коварная Воришка, но ещё и непослушная девочка, — вкрадчиво продолжал Хан, чеканя слова. — Ты намеренно надела это платье, которое вообще не прикрывает абсолютно ничего, стояла там перед виллой, изводя меня? Да ещё и другим дала это увидеть?

Он медленно приблизился к краю кровати, возвышаясь надо мной в полумраке комнаты. В его глазах читалась решимость довести начатое до конца, превращая этот вечер в противостояние характеров и чувств, где каждое слово и жест значили гораздо больше, чем просто физическая близость.

— Раз ты решила играть грязно, то будь готова к последствиям, Воришка.

Сейчас ты поймёшь, что бывает, когда откровенно дразнишь того, кто не привык делиться.

Вот почему он тогда держал меня так близко на улице. Боялся, что мои соски кто-то увидит. На его слова я только ещё шире усмехнулась и молча любовалась его накачанным, безупречным загорелым телом, стараясь не пропустить взглядом ни единого сантиметра кожи. В лунном свете его пресс и рельефные плечи выглядели чертовски притягательно.

— А знаешь, что я делаю с непослушными девочками, милая? — спросил он, и в его голосе проскользнули опасные, вибрирующие нотки.

Хан начал медленно ползти по кровати в мою сторону. Я инстинктивно попыталась отползти назад, забавляясь этой игрой, но он среагировал мгновенно. Резко потянул меня за ногу, и в один миг я оказалась распластана на простынях прямо под ним.

— Наказываю, — выдохнул он и яростно накинулся на мои губы.

Он продолжал целовать меня, тяжело вздыхая, и жадно ласкать всё моё тело. В порыве страсти я крепко укусила его за нижнюю губу, пытаясь перехватить инициативу, но когда захотела обнять его за плечи, с удивлением обнаружила, что не могу пошевелить запястьями. Мои руки оказались быстро и ловко связаны над головой какой-то шёлковой лентой.

— Что?! Как?! — ошарашенно спросила я, дёрнувшись, но узел держал крепко.

— Это чтобы ты не сбежала, как всегда, — с победной ухмылкой ответил он.

Хан наклонился и стал нежно покусывать мочку моего уха, одновременно с этим настойчиво поглаживая и сминая мою грудь. Его дыхание обжигало, а контроль над ситуацией полностью перешёл в его руки.

Затем его поцелуи стали медленно опускаться всё ниже. Он прошёл дорожкой по шее, спустился к груди, где задержался надолго. Хан дразняще прикусил и без того набухший, горящий сосок, вымывая из моей головы последние крупицы здравого смысла и вызывая в теле лавину неописуемых чувств. Дальше его губы пошли по моему животу — он целовал нежную кожу, щекоча и водя языком вокруг пупка.

Когда он дошёл до края моих кружевных трусиков, из его груди вырвался глухой, торжествующий рык. Даже сквозь промокшую шёлковую ткань он отчётливо почувствовал, насколько сильно я его хочу.

Движения его языка были убийственными, они с каждой секундой всё сильнее подталкивали меня к краю безумного наслаждения. Он искусно чередовал нежные, дразнящие покусывания с быстрыми, ритмичными движениями вверх и вниз, при этом его свободная ладонь не забывала ласкать мою изнывающую грудь. Когда его язык проник глубже, даря по-настоящему крышесносные ощущения, мир вокруг меня просто перестал существовать — я улетела в какую-то другую, наполненную чистой страстью реальность.

Из этого сладостного забытья меня вернуло прикосновение его пальцев к моим губам. Я услышала хриплый, властный приказ:

— Оближи.

Я слегка приоткрыла глаза, затуманенные удовольствием, и, послушно открыв рот, взяла его пальцы, принимаясь ласкать их так, словно это было моё самое любимое лакомство. В это же время пальцы его другой руки продолжали массировать мою вершину, заставляя меня буквально плавиться на простынях от этой невыносимой, прекрасной пытки.

— Молодец. Можешь быть послушной девочкой, когда захочешь, — прошептал он, убирая пальцы из моего рта.

Хан приблизился к моему лицу и кончиком языка, который только что ласкал меня, дразняще провёл по моей нижней губе, а затем коротко прижался к ней в поцелуе. Но стоило ему захватить мою губу и попытаться слегка отстраниться, как он резким, уверенным движением ввёл в меня те самые пальцы. Из моей груди вырвался громкий, сокрушительный стон наслаждения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он откровенно наслаждался тем, что я полностью находилась под его властью — беззащитная, покорная, подчинённая только ему одному. Хан начал двигать пальцами внутри меня жёстко, глубоко и ритмично. Я задыхалась от ощущений, мои бёдра инстинктивно двигались навстречу, а сознание стремительно приближалось к краю.

— Ещё... прошу, ещё! — начала умолять его я, полностью теряя рассудок от этой пытки.

Но в тот самый момент, когда я уже должна была взорваться и улететь в экстаз, он резко убрал всё. Ни губ, ни рук, ни его обжигающего дыхания рядом. Ловушка захлопнулась, оставив меня на пике изнуряющего желания.

— Какого чёрта?! Ты придурок! Я была так близко! — в ярости закричала на него я, пытаясь дёрнуться в шёлковых путах.

А этот невыносимый кореец лишь усмехался, торжествуя над своей абсолютной властью надо мной. Он медленно навис сверху, его ладонь жёстко, но безболезненно легла на мою шею, фиксируя на подушках, а губы приблизились к самому уху.

— Это наказание для тебя, Воришка, — прошептал он грубо, с пьянящим превосходством в голосе. — Чтобы ты помнила, с кем играешь.

— Какой же ты... — закончить фразу я не успела.

Одним мощным рывком Хан перевернул меня и поставил на четвереньки. Я продолжала ругать его, не замечая ничего вокруг. Мои руки всё ещё оставались привязанными к изголовью кровати, так что я оказалась его настоящей пленницей, полностью лишённой возможности сопротивляться. От обиды, злости и дикого возбуждения к глазам подступили слёзы. И в этот момент Хан вошёл в меня единым, резким и глубоким движением, заполняя до предела.

От неожиданности и мощи этого толчка я прогнулась в пояснице, падая грудью на простыни, что лишь ещё сильнее выставило мои бёдра вверх, открывая ему идеальный доступ. Хан не упустил этот шанс. Он начал жёстко, хлёстко вбиваться в меня, задавая сумасшедший, первобытный темп. Каждое его движение отзывалось во мне сокрушительной волной удовольствия, а его ладонь то и дело с хлёстким звуком опускалась на мою ягодицу, наказывая меня как маленькую, капризную и абсолютно послушную девочку.

— Ты думаешь, ты будешь каждый раз, — толчок, — заводить меня, — толчок, — и оставлять с крепким стояком, — толчок, — при этом оставаясь безнаказанной? — толчок. — Ошибаешься, детка, — толчок.

Последний толчок был максимально сильным. И тут он плотно прижался ко мне со спины, перехватил зубами мочку моего уха и до упора вжался в самую глубь меня, отчего те самые слёзы всё-таки покатились из глаз.

— Хочешь кончить — скажи, сколько их было? — прошептал он, обжигая шею дыханием.

— Кого? — уже всхлипывая, спросила я, совершенно не понимая в этом тумане страсти, о чём он говорит.

— Тех, кто видел тебя в этом блядском сарафане? — спросил он, продолжая толкаться в меня медленно, глубоко и нарочито лениво, смакуя каждую секунду этой пытки.

— Двадцать пять человек... Это была группа студентов, — выдохнула я, уже буквально сгорая от нетерпения, так как не могла больше выносить эти его медленные, издевательские движения.

От моих слов я услышала отборный мат на корейском, и его движения во мне мгновенно стали ещё резче и жёстче. Я толком не понимала, что именно он рычал, так как корейским владела плохо — знала лишь пару фраз, которым Ми Со научила меня ещё в университете. Но я отчётливо понимала, что он в бешенстве. Ему было невыносимо слышать, что кто-то ещё смотрел на меня. Он ужасно, дико ревновал.

— Сука, какая ты коварная сука... — он просто сорвался, начиная трахать меня в бешеном, неистовом ритме, от которого я могла только стонать ещё громче и отчаяннее. — Завтра же повыкидываю все твои блядские наряды!

Толчки его члена были разрушительными, они выбивали из меня последние капли воздуха. И вот я поняла, что мы оба оказались на той самой грани, от которой уже невозможно уйти. Мы взорвались. Я достигла пика первой, содрогаясь от мощных спазмов, которые полностью парализовали моё тело. Он на последних секундах успел резко выйти из меня и излился прямо на мои бёдра.

— Теперь ты только моя, — услышала я его тяжёлый, хриплый шёпот напоследок, прежде чем он без сил упал рядом на простыни.

Мы лежали абсолютно мокрые, тяжело и прерывисто дыша. От пережитого оргазма я никак не могла перевести дух — это было просто крышесносно. Ничего подобного я в жизни не испытывала. И едва получив это, вдруг осознала, что хочу ещё. Потому что это был настоящий наркотик. И дело было не просто в сексе — именно секс с ним был чем-то фееричным.

Хан рухнул рядом на кровать, так же тяжело хватая ртом воздух. Закрыв глаза, он пытался восстановить дыхание, а его грудная клетка ходила ходуном.

Я бессильно опустилась на простыни, но мои руки всё ещё оставались связанными вверху, и это чертовское чувство беспомощности сильно сковывало.

— Руки... Прошу, развяжи меня. Мне больно, — едва слышно прошептала я, повернув к нему голову.

— Блин, прости, — Хан мгновенно подорвался с места, сбрасывая остатки оцепенения.

Он одним движением освободил мои запястья из шёлкового плена, бережно притянул мои руки к себе и стал мягко растирать затёкшую кожу. Потом резко потянулся за салфетками, аккуратно вытер следы страсти с моих бёдер и так же внезапно снова заключил меня в свои горячие объятия, нежно целуя покрасневшие кисти, которые только что были скованы.

— Болит? — тихо спросил он, продолжая бережно массировать те места, где ещё минуту назад давила лента. В его голосе уже не было той жёсткости — только искренняя, почти трепетная забота, которая удивительно контрастировала с его недавней яростью.

— Нет, просто стало неудобно, — ответила я, теснее прижимаясь к его тёплой груди.

— Не переживай, следов не останется. Я контролировал силу, чтобы не навредить тебе, — он бережно поглаживал мои запястья, а затем окончательно увлёк моё тело в свои объятия, глубоко вдыхая запах моих волос.

— Надеюсь. Не знаю, как объясню Ми Со, почему цвет моих запястий не соответствует нежной палитре её праздника, — с улыбкой проговорила я, зарываясь носом в его плечо и растворяясь в аромате его кожи.

— Да, это было бы печально и её расстроило бы, — тихо отозвался он. На мгновение в комнате повисла тишина, а затем Хан спросил: — Можно правду?

— Какую? — сонно спросила я, чувствуя, как веки наливаются свинцом.

— Правда, что ты встретила группу студентов, когда шла ко мне? — в его голосе прозвучала такая искренняя, глухая тревога, что мне стало жалко и дальше мучить его этой выдумкой.

Я решила открыть карты:

— Нет. Ты был единственным, кто меня видел.

Я приподняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Несмотря на чертовскую усталость от всех его ночных допросов и собственнических уловок, я улыбалась. Хан на секунду замер, а затем негромко рассмеялся, наконец осознав, как искусно я обвела его вокруг пальца.

— Чтоооо? Ну вот как ты это делаешь? — спросил он сквозь смех, утыкаясь лицом в мою макушку. Я непонимающе моргнула, а он продолжил: — Как ты заставляешь меня одновременно безумно хотеть тебя и бороться с желанием придушить за твои выходки?

— Аналогично. Наверное, мы друг друга стоим, — выдохнула я.

Сил спорить больше не оставалось. Прошедший день был слишком тяжёлым физически и психологически, а этот сумасшедший секс окончательно высосал из меня всю энергию. Я уплывала в глубокий, беспамятный сон, убаюканная его мерным дыханием и успокаивающим, мягким поглаживанием по голове.

Уже сквозь тяжёлую пелену засыпания, совершенно не понимая, реальность это или мне это только снится, я услышала его тихий, хриплый шёпот:

— Как же мне теперь тебя отпустить?..

Глава 25

Я проснулась от того, что мой телефон начал где-то орать от будильника. Я поднялась… вернее, попыталась это сделать. Но я была настолько сильно прижата к кому-то, что, думала, его тиски не разломает даже бульдозер.

Будильник затих на моём телефоне, но я знала: если первый я поставила с милой и даже тихой музыкой, то каждый последующий с интервалом в пять минут будет раздражать всё сильнее. У меня есть ровно пять минут, чтобы найти телефон и убраться от этого осьминога, который обвил меня своими щупальцами.

Так, стоп. А что вообще было вчера?

В голове начали судорожно вспыхивать кадры. Я была на вечеринке. Потом Кристина, которая хотела трахнуть Хана и жутко меня раздражала. Дальше я смотрю на себя голую в зеркале и посылаю всё далеко. Потом я на его кровати, связанная, прошу дать мне кончить… и только довольное, торжествующее лицо Хана, когда мы получили разрядку.

О боже. Я что, сейчас в одной постели с Ханом?!

Я замерла, боясь даже вздохнуть.

Горячее тело за моей спиной намертво прижимало меня к себе, а его тяжёлая рука собственнически покоилась на моей талии, словно боясь, что я убегу.

— Нет, нет, нет, — тихо запротестовала я, отчаянно пытаясь освободиться из его железной хватки.

— Да, будильник у тебя ужасный, детка. Кто вообще просыпается под мелодию, напоминающую «Спокойной ночи, малыши»? — сонно проворчал Хан, ещё плотнее прижимаясь ко мне со спины и утыкаясь носом в мою шею.

Ну, дорогой мой, твоя волшебная палочка между ног точно была довольна первой мелодией этого будильника. Я отчётливо чувствовала, как она упирается мне аккурат между ягодиц, заявляя о своём утреннем пробуждении.

Пять минут пролетели со свистом, и телефон снова ожил.

Заиграла вторая мелодия — пока ещё не совсем раздражающая, но уже прилично бесившая.

— А-а, я понял прикол, — Хан низко рассмеялся, лениво оценив смену репертуара. — И что же ждёт нас в конце этого пробуждения?

— Жёсткий рок, — тяжело выдавила я.

Говорить становилось всё труднее — его утреннее присутствие и этот жар за спиной страшно меня возбуждали, выбивая из головы все мысли о тайминге и Анике.

— Сколько их всего? — спросил Хан, принимаясь покрывать мою шею медленными, обжигающими поцелуями.

— Пять... — ответила я, уже тяжело дыша.

Его губы стали опускаться ниже, к ключицам, а руки начали ласкать меня с новой, удвоенной силой, проходясь по изгибам тела.

— У моей девочки очень странное понимание будильника, — со смехом резюмировал Хан.

В следующую секунду он легко перевернул меня на спину и навис надо мной, блокируя любые попытки к бегству своими сильными руками. В его глазах, подсвеченных утренним солнцем Пхукета, снова плясали те самые черти.

— Но времени нам должно хватить, — уверенно подытожил он и набросился на мои губы в голодном поцелуе.

Его настойчивость просто сносила крышу, я уже вся была на пределе. Поэтому, когда он вошёл в меня, я ощутила только чистое, концентрированное удовольствие. Похоже, моя реакция невероятно обрадовала его, и он толкнулся глубже — настолько глубоко, насколько это было возможно. Я взвыла от наслаждения, приятные ощущения мгновенно растеклись по всему телу. Мне было так хорошо, что казалось, будто я попала на небо, в мир вечного блаженства и восторга.

Толчки... Толчки... Толчки... Горячее, прерывистое дыхание, сладостные крики и нежные, торопливые поцелуи — именно так можно было охарактеризовать наш утренний секс. Казалось, вся эта ситуация с будильниками и поджимающим временем возбуждала Хана моментально и молниеносно, страстно и увлечённо. Именно поэтому всё было таким горячим. Мы оба просто плавились от жара собственных тел.

Ещё несколько минут бешеного темпа — и всё закончилось моим громким криком удовольствия и... тяжёлым роком, который наконец-то взорвался из динамика телефона! Пятый будильник сработал прямо в момент нашего совместного финала. Мы оба тяжело рухнули на простыни, шумно дыша под громкие гитарные рифы, и вдруг просто зашлись от смеха, как дети. Именно таким мне виделось самое прекрасное, нежное, но в то же время страстное и безумное доброе утро. Оно было наполнено влюблённым драйвом, трепетом и... каким-то новым, ещё не осознанным нами чувством. Самым чудесным и… любимым.

— Ты восхитительна, когда кончаешь, — выдохнул Хан, медленно целуя меня в губы и пытаясь окончательно перевести дыхание.

— Так, отпускай меня, осьминог. Мне надо собираться, чтобы не опоздать, — сказала я, упираясь ладонями в его крепкую грудь и пытаясь сдвинуть его с себя. Но куда там сдвинуть эту гору мышц!

— Не-е-е-ет… Я отказываюсь отпускать пленников, — застонал он, притягивая меня к себе ещё сильнее и утыкаясь лицом в мою шею.

— Хан, не вредничай! Мне ещё надо принять душ, привести себя в порядок и разбудить Ми Со.

— Давай останемся тут, а с Ми Со пусть разберётся Аника, она здесь как раз для этого, — лениво предложил Хан, даже не думая разжимать руки.

— Это наши друзья, и мы тут ради них, забыл? — строго напомнила я. — Всё, пусти, мне нужно в душ.

Я была вся липкая, потная и растрёпанная после нашего вчерашнего и утреннего марафона, поэтому в таком виде выйти из номера просто не могла. Во-первых, мне нужно было как-то проскочить к своей вилле незамеченной, чтобы никто не поймал меня с поличным. Во-вторых, на мне всё то же белое платье, под которым нет лифчика. Если вчера ночью под луной мне было абсолютно всё равно, то при ярком дневном свете разгуливать так по отелю уже казалось стремновато.

— Душ? Точно, душ! Ты же сюда как раз пришла, чтобы помыться, — с нескрываемой издёвкой припомнил он мою ночную отговорку.

Хан резко подорвался с постели, одним мощным движением подхватил меня на руки вместе с одеялом и уверенно зашагал в ванную.

— Эй! Что ты творишь?! — закричала я, молотя его кулаками по плечам.

— Несу нас в душ, — невозмутимо ответил он.

— Душ я буду принимать сама! Так что поставь меня на место и скройся с глаз!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну уж нет, Воришка, — Хан хитро прищурился, толкая ногой стеклянную дверь ванной. — Свой душ ты вчера благополучно сломала. Так что за исправностью своего я должен контролировать лично. А то ты проказница ещё та, мало ли что там опять пойдёт не так.

Я лишь громко рассмеялась, запрокидывая голову назад.

Вот же паршивец, нашёл-таки предлог пойти со мной в душ!

Ну, говорить, что мы быстро оттуда вышли, нет никакого смысла. Хан просто так не отстал: пока мы принимали душ, он успел меня ещё раз довести до оргазма языком, а потом, прижав к мокрой стенке, и своим членом. Я физически не могла ему противостоять, это было просто невозможно — его дикий напор лишал меня любого права на сопротивление, да я и сама плавилась под его руками.

Когда мы всё-таки вышли из душа, он заботливо помог мне вытереться и высушить волосы, хотя при этом постоянно пытался как-то прикоснуться, ущипнуть или поцеловать в плечо. Когда я начала натягивать своё ультратонкое платье, Хан без единого слова подошёл к шкафу, достал собственную объёмную тёмно-серую рубашку и надел её поверх меня.

Вышло даже очень стильно — настоящий оверсайз, который полностью скрыл моё откровенное декольте.

Осмотрев меня с ног до головы, он недовольно, но с улыбкой констатировал:

— Ну, хоть как-то прикрыл твой срам. Хотя, наверное, даже паранджа не поможет это скрыть, — сказал он, нежно целуя меня в кончик носа.

Я лишь рассмеялась в ответ. Боже, какой же он ревнивец! Мне это определённо начинало нравиться.

— Я ушла, Отелло. Не скучай, — я развернулась, собираясь наконец выскочить через боковую дверь виллы, пока Аника не подняла на уши весь курорт.

Но Хан не дал мне просто так уйти. Он перехватил меня за талию и снова страстно впился в мои губы поцелуем, от которого внутри всё сладко сжалось.

— Я буду ждать тебя у алтаря, — сказал он, наконец отлипая от моих губ.

— Я буду в жёлтом, не перепутай, — кокетливо ответила я, шустро выбираясь из его объятий и выбегая на свежий воздух.

Я направлялась в сторону виллы, чувствуя, как утреннее солнце приятно припекает кожу, но ещё не обжигает. Вокруг пели экзотические птицы, лёгкий ветерок доносил с побережья свежий солоноватый запах океана, перемешанный с ароматом цветов. Настроение после этой безумной ночи и горячего душа было просто бомбическим. Я буквально летела по дорожке, прокручивая в голове наши утренние пикантные перепалки с Ханом.

Зайдя в свой номер и, слава богу, никого не встретив по пути, я подумала, что мне всё-таки надо переодеться во что-то более удобное и сдержанное. Мне нужно было отправиться на завтрак с Ми Со и другими подружками невесты, чтобы потом вместе пойти к стилистам.

Но не успела я стянуть своё новое импровизированное платье, а точнее — рубашку Хана, как мой телефон на тумбочке бешено завибрировал. Я взглянула на экран и увидела два коротких СМС от Марии:

«У нас проблема. Возьми трубку».

«Это срочно, Инга».

Пролистав пропущенные, я поняла, что она и раньше настойчиво звонила — наверное, как раз в тот момент, когда я была с Ханом в душе. И тут же, прямо за сообщениями, на экран вылетел новый входящий звонок от моей начальницы. Я глубоко вздохнула, нажимая на кнопку приёма.

— Инга, дорогая, я так рада, что ты ответила. Как твой отдых? — донёсся из трубки на удивление елейный, но явно взволнованный голос начальницы.

— Доброе утро, Алина Альбертовна. Ну, что-то мне подсказывает, что до вашего звонка всё было намного лучше, — ответила я, мгновенно напрягаясь и чувствуя, как бомбическое настроение начинает стремительно улетучиваться.

— Тебя не провести. Тут такое дело, я знаю, что обещала тебя не отвлекать, но синьор Матео Росси отказывается подписывать договор, который ты оставила.

Я лишь тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Этот старый лис мне уже все нервы вымотал своими бесконечными исправлениями. Вся наша фирма прекрасно знала, что его интересует вовсе не маркетинговые услуги компании, а то, как яростно он видит меня в роли своей новой содержанки. И то, как ласково я буду называть его «котиком» на ушко.

— Что его опять не устраивает? Я же внесла все изменения, как он хотел! — ответила я, потирая виски.

— Нет, к контракту у него вопросов нет. А вот то, что тебя лично нет на подписании, — для него огромная проблема.

— Чёрт! — выругалась я на итальянском, не сдерживая эмоций. — Вы сказали ему, где я и почему не могу присутствовать? Мария в курсе всех деталей и справится с этим полностью! Натравите на него её, в конце концов. Она умеет очаровывать таких твердолобых клиентов.

— Он не хочет ничего слышать и требует только тебя, ты же понимаешь, что… — договорить начальница не успела.

На том конце провода послышалась какая-то возня. Видимо, этот невыносимый синьор понял, что шеф говорит именно со мной, и начал настойчиво требовать аппарат.

— Вы с Ингой говорите? Дайте мне трубку! Я должен услышать, почему она не присутствует лично! — грубо приказал клиент, буквально вырывая телефон из рук моей начальницы. А затем, перехватив трубку, он мгновенно сменил тон на приторно-сладкий: — Инга,

sole mio

!

Он произнёс это с такой нежностью, чуть ли не мяукая мне в динамик, что меня передёрнуло от отвращения. Вот это метаморфозы! И куда делся тот козёл, который только что орал на моё руководство?

— Добрый день, синьор Росси, — ледяным тоном ответила я, мысленно проклиная тот день, когда связалась с его контрактом. — Я нахожусь в служебном отпуске на другом конце мира. Что конкретно вас не устраивает в финальной редакции договора?

— Ну, Инга, я же просил — просто Риккардо, — ответил он, а я лишь покачала головой, радуясь, что он меня сейчас не видит. — Вы же понимаете, я доверяю только вам, и вы меня полностью устраиваете как специалист. Представляете, как я был расстроен, когда пришёл и не увидел вас? Вы же обычно наполняете светом всю эту комнату для переговоров.

— Синьор Росси… Риккардо. Я очень ценю уровень вашего доверия, но поверьте, специалист, который передал вам документы, полностью компетентен в нашем вопросе, — начала я, изменив голос на нежное мяукание. Я понимала, что сама себе противна в этот момент, но миллионный контракт фирмы обязывал играть в эту фальшивую дипломатию. — Так что вам не стоит переживать, можете смело подписать контракт.

— Ну, всё-таки, может, мы сможем как-то ускорить ваше возвращение и подписание контракта? — закинул он удочку. — А я, в свою очередь, оплачу все расходы по изменению билетов и любые неустойки. А в знак признательности предлагаю оплатить вам поездку на любой курорт и даже могу составить компанию.

Похоже, накрылись мои деньки под солнышком после свадьбы. Я прекрасно понимала: если я сейчас жёстко откажусь, этот упрямый итальянец вполне способен приехать сюда, чтобы лично подписать контракт. И ещё, наверняка, порадовать себя тем, как я выгляжу в купальнике на местном пляже.

— Боюсь, я буду вынуждена отказаться от вознаграждения, Риккардо. Это моя работа — делать так, чтобы клиент чувствовал заботу и комфорт в нашей компании. Но я постараюсь вылететь, как только закончится свадьба, первым же рейсом, — ответила я, сдерживая подступающую к горлу тошноту от собственного медового тона.

— О,

mia cara

! Я так рад вашему ответу! Буду с нетерпением ждать вашего скорейшего возвращения. Ну а вопрос с вознаграждением я оставлю открытым. Решим его уже при личной встрече, — слащаво протянул он.

«Конечно, жди, — злорадно подумала я про себя, сбрасывая вызов. — А ещё жди счёт за экстренное изменение рейса, трансфер и за полный комплект дополнительных услуг. Моё срочное возвращение влетит тебе и твоей корпорации в копеечку!»

Я кое-как попрощалась, выслушав напоследок ещё целую кучу двусмысленных комплиментов. Как только звонок завершился, я, не теряя ни секунды, открыла мессенджер и написала СМС Марии:

«Договор в силе. Переоформляй мои билеты на первый же рейс сегодня вечером. Только первый класс. Выжми из Росси максимум за этот форс-мажор».

Я швырнула телефон на кровать и тяжело вздохнула. Мои планы на беззаботный отдых после свадьбы Ми Со официально сгорели. Придётся лететь обратно в этот холодный рабочий ад и снова терпеть ужимки престарелого итальянского «котика».

Я посмотрела на часы — стрелки неумолимо приближались к критической отметке. Времени на депрессию не было. Я быстро стянула с себя рубашку Хана, бережно спрятав её в шкаф.

глава 26

Я распахнула шкаф и достала короткое лавандовое платье-корсет, которое купила в одном из бутиков Дубая как раз для таких беззаботных курортных утр. Оно идеально подходило для того, чтобы эффектно появиться на девичьем завтраке, а затем легко скинуть его в комнате стилистов перед тем, как надеть официальный свадебный наряд.

Платье село на меня как влитое, подчёркивая каждый изгиб моего тела. Прозрачный корсетный лиф со скрытыми косточками и чашечками push-up выгодно приподнял грудь, заставив меня мысленно ухмыльнуться: после ночных ухаживаний Хана эта деталь выглядела особенно провокационно. Тонкие бретельки из фатина завязывались на плечах в небрежные, игривые банты, открывая взгляду мои загорелые ключицы.

Вся ткань платья была усыпана объёмной, невесомой вышивкой из мелких сиреневых и нежно-розовых цветов. Пышная, многослойная юбка-пачка едва прикрывала бёдра, кокетливо взлетая при каждом шаге и открывая мои длинные, стройные ноги. В этом наряде я выглядела точь-в-точь как та самая дорогая, дерзкая кукла Барби из моего бурного прошлого. Французский шик, смешанный с тропической лёгкостью.

Я бросила последний взгляд в зеркало, поправила консилер на шее, который теперь маскировал следы укусов Отелло над прозрачным краем корсета, и решительно шагнула к выходу. Пора было идти к девчонкам, пока Риккардо Росси и рабочие проблемы окончательно не испортили мне этот день.

Я шла по центральной аллее отеля в сторону ресепшена, и окружающая природа Пхукета казалась идеальной декорацией для этого сумасшедшего дня. Полуденное солнце уже припекало в полную силу, заливая всё вокруг ослепительным золотистым светом. В воздухе стоял густой, почти осязаемый аромат тропической зелени и влажной земли после недавних дождей.

По обе стороны от мощёной дорожки высились раскидистые кокосовые пальмы, их огромные изумрудные листья едва заметно колыхались под лёгким, спасительным бризом, идущим со стороны океана. На безупречно подстриженных газонах яркими брызгами пламенели кусты розовой бугенвиллеи и экзотической плюмерии, сбрасывающей свои плотные восковые цветы прямо на песок.

Я так засмотрелась на местную красоту, что не заметила, как на входе чуть не сбила девушку, которая как раз отходила от стойки регистрации.

Я замерла, невольно разглядывая её. Девушка была корейской внешности и выглядела так, словно только что сошла с экрана телевизора или обложки журнала — настоящая поп-идол. Фарфоровая, будто светящаяся изнутри, кожа, безупречные черты лица и идеальные густые волосы, мягкими волнами спадающие на плечи. На ней был стильный, лаконичный наряд, который подчёркивал её точёную фигуру, а каждое её движение казалось невероятно изящным и выверенным, словно она привыкла к постоянным вспышкам камер.

— Ой, извините, я вас не заметила, — искренне повинилась я, мысленно ругая себя за то, что витаю в облаках.

— Всё нормально, я сама была точно такой же невнимательной, — мягко ответила она, и её голос прозвучал удивительно мелодично.

— Пройдёмте, интересующая вас вилла находится вон там, — вежливо обратился к девушке швейцар отеля, указывая рукой как раз в ту сторону, откуда я только что пришла.

— Да, идёмте, — кивнула незнакомка. А затем, снова повернувшись ко мне, тепло улыбнулась: — Кстати, красивое платье.

— Спасибо, — ответила я, проводив её удивлённым взглядом.

Я ещё несколько секунд смотрела вслед швейцару и прекрасной кореянке, гадая, к кому именно из гостей Джуна она могла приехать в такой приватный сектор, а затем решительно развернулась и направилась к стойке регистрации, где меня уже вовсю ждала нервно притопывающая ножкой Аника.

— Здравствуйте! О, вы знакомы с невестой господина Хана? — спросила Аника, указывая взглядом в сторону удалявшейся девушки.

— Прости, с кем? — переспросила я, чувствуя, как земля под ногами на секунду стала хитрой и ненадёжной.

— Ну, девушка, с которой вы только что столкнулись, — невеста господина Хана, мисс Чевон, — затараторила Аника, даже не замечая, как меняется выражение моего лица. — У неё отменилась работа, и она приехала поддержать, как она сказала, «любимого». Просто до этого я спрашивала у него, будет ли с его стороны заявленный «плюс один», но он сказал, что нет. Видимо, планы поменялись, ну или решили, что помириться на свадьбе будет лучше всего. А вы не знали, что господин Хан помолвлен? Я думала, вы друзья с ним.

— Не настолько хорошие, как тебе, наверное, показалось, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё закрутилось в безумное, ледяное пике. — Мы с ним познакомились только тут. Ну, это не важно. Давай займёмся делами, а не обсуждением личной жизни мистера Хана.

— Да, вы правы! — тут же согласилась организатор. — Я всё проверила, цветы доставили, и сейчас флористы уже делают из них композиции. Для утреннего бранча с подружками невесты всё тоже готово, а также…

Аника в своей привычной интонации продолжала быстро тарахтеть о тайминге, сервировке и меню, а я лишь механически кивала на её слова, делая вид, что внимательно слушаю. Но моя голова в этот момент просто пыталась уложить весь тот сумбур информации, который я только что получила.

Невеста. Мисс Чевон. Любимый. «Помириться на свадьбе».

В голове набатом зазвучали его ночные слова:

«Я говорил с сестрой о тебе... Я думал о тебе... Я хотел тебя...»

И его жёсткая, собственническая ревность у костра, и тот безумный утренний душ, где он заставлял меня подчиняться и шептал, что я теперь только его. Врун. Профессиональный, циничный пикапер, который просто брал от этой поездки всё, пока его настоящая женщина летела к нему через океан. А я, как наивная, глупая девочка, позволила своей «стене» рухнуть, поверив в его искренность.

Я шла за Аникой, но перед глазами всё плыло.

Помолвлен? Невеста? Поругались?!

Блин, ну какой же нужно было быть дурой, чтобы повестись на приёмы этого пикапера! Ну ты же знала, Инга, знала с самой первой секунды, что всё именно так и будет. Ну не мог он быть свободен. С его обаянием, статусом и этой умопомрачительной энергетикой — конечно, у него была невеста. Слава богу, что хотя бы не жена! Хотя, если бы у него была жена, я бы сразу поняла это по кольцу на пальце и близко не ввязалась в эту игру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он просто обвёл меня вокруг пальца.

Мастерски.

Цинично.

Хладнокровно.

Боже, как он мог так просто говорить мне всё то, что говорил? Так целовать, словно в этом поцелуе была вся его жизнь? Так страстно отдаваться в сексе, будто я — то самое сокровище, которое он желал годами?!

Блин, мы переспали. И не один раз! Не один раз я была его послушной куклой, его любовницей на одну ночь, пока его официальная женщина была занята на работе. Чёрт, он просто использовал меня, чтобы скрасить скучные предсвадебные дни своего друга. Какая же я дура!

Итальянская гордость, которая спала во мне всю эту бурную ночь, проснулась с такой силой, что мне физически стало трудно дышать. Ярость затапливала лёгкие. Я вспомнила его чёрную рубашку, которую бережно спрятала в своём шкафу, вспомнила его утренний шёпот: «Как мне теперь тебя отпустить?» — и мне захотелось рассмеяться себе же в лицо от собственной наивности.

— Инга, ты меня слышишь? — Аника резко затормозила перед дверями ресторана, где должен был пройти бранч, и уставилась на меня. — С тобой всё хорошо? Ты какая-то бледная.

Я сделала глубокий вдох, заставляя свои руки перестать дрожать. Слой консилера на шее внезапно показался мне несмываемым клеймом позора, но я расправила плечи и натянула свою самую безупречную, ледяную улыбку кризис-менеджера. Та Инга, которая плавилась в его руках час назад, умерла. Возврата к прошлому прожиганию жизни не будет, но и тряпкой об себя вытирать я никому не позволю.

— Всё отлично, Аника. Просто полуденное солнце Пхукета сегодня слишком ослепительное, — ровным, металлическим голосом ответила я.

Аника не подала и виду, что что-то не так, и уверенно шагнула в ресторан, где её уже ждали девочки вместе с Ми Со.

— Приветик! Мы тебя уже заждались, — громко крикнула Ми Со, подскакивая с места и крепко обнимая меня. — Ты вчера так резко ушла, что я даже не поняла: то ли я была настолько пьяна, то ли ты стала англичанкой и удалилась, не попрощавшись.

— Извини, у меня просто жутко разболелась голова от шампанского, — спокойно соврала я, стараясь держать голос ровным. — Я пошла на ресепшен, чтобы взять таблетку, а потом сразу отправилась в номер, чтобы вас не напрягать. Ну и уснула... Наверное, прогулка под тропическим дождём всё-таки дала о себе знать.

— О боже. А сейчас всё в порядке? — испуганно спросила подруга, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Ты выглядишь какой-то расстроенной.

— Всё хорошо, не переживай, — я обняла её в ответ, пряча взгляд.

— Значит, ты спала у себя всю ночь... — заговорщически протянула Ми Со, лукаво прищурившись. — Или кто-то всё-таки подавал тебе стакан воды и нежно гладил по головке?

— Одна, а с кем же ещё? — резко спросила я, чувствуя, как внутри начинает нарастать нервозность и паника.

— Да я просто спросила. Хан ведь вскоре ушёл вслед за тобой, правда, попрощался. Сказал, что у него важный звонок, — ответила Ми Со.

«Конечно, у него был важный звонок, — горько подумала я. — Звонок от его так называемой сестры... ну или невесты, фиг его знает».

— Кстати, о Хане, — я постаралась, чтобы мой тон прозвучал максимально равнодушно. — Ты знаешь, что приехала его невеста? Мы с ней только что столкнулись на ресепшене.

— Невеста?! Чевон здесь?! — удивлённо вскрикнула подруга, и её глаза округлились от шока.

В этот момент внутри меня всё окончательно оборвалось.

Значит, это правда. Её зовут Чевон, и она действительно его невеста. Весь тот волшебный туман фестиваля, искренние разговоры и ночное тепло, согревавшее меня в доме садовника, вмиг разбились вдребезги об эту сухую реальность. Хан всё это время просто играл со мной.

Глава 27

— Да она тут, скорее всего, наслаждается компанией своего будущего жениха, — бросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно холоднее, хотя внутри всё горело от обиды.

— Да, кстати, Ми Со, приехала ещё одна гостья. Я спросила у Джуна — он подтвердил её присутствие на свадьбе, — раздался за нашими спинами спокойный голос Аники, которая только что подошла к столу.

— Да-да, всё хорошо, я знаю, — быстро ответила Ми Со, явно чувствуя себя неловко, и тут же потянула меня в сторону, подальше от остальных девочек. — Просто Джун уверял меня, что они якобы разбежались! А она припёрлась сюда... Странно всё это, тебе не кажется? — тихо рассуждала подруга, хмуря брови.

— Поэтому ты и навязывала его мне с таким упорством? — спросила я, горько усмехнувшись и глядя прямо на Ми Со. — Знала, что он почти свободен?

— Ну подумаешь! Хотела, чтобы ты наконец расслабилась. И попробовала другой... десерт, так сказать, — шёпотом оправдывалась она, воровато оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

— Знаешь что? Давай я как-нибудь сама разберусь со своей так называемой зависимостью от сахара, — отрезала я, упрямо вздёрнув подбородок. — А то, гляди, ещё сахарный диабет заработаю с твоим рвением меня пристроить. А этот «торт», — я изобразила пальцами кавычки, намекая на Хана, — слишком противный и приторно-сладкий. Я такое не люблю. Тем более у него, похоже, уже есть личная сладкоежка.

— Прости, я хотела как лучше, — тихо сказала подруга. — Мне даже показалось, что вы как-то сдружились, — добавила она, расстроенно опустив глаза.

Видя, как она искренне переживает, весь мой колючий запал тут же испарился. Я подошла ближе и крепко прижала её к себе.

— Я люблю тебя, дорогая. И со мной всё хорошо, не переживай так сильно, — ласково сказала я, утыкаясь носом в её плечо.

— Я тоже тебя люблю... И мне было так страшно за тебя после всего, что случилось, — шмыгнула носом Ми Со, едва сдерживая слёзы. — Я правда думала, что лёгкий курортный роман пойдёт тебе на пользу. И клянусь, я понятия не имела, что они с Чевон до сих пор вместе!

— Послушай меня и запомни: со мной всё в порядке. — Я отстранилась и заглянула ей прямо в глаза, мягко улыбаясь. — Мы с Марком это пережили — каждый по-своему, и теперь просто идём дальше, оставив прошлое лишь в памяти и в сердце. И я очень ценю твою заботу.

Я поняла, что этот сентиментальный разговор пора заканчивать, иначе мы обе сейчас разрыдаемся прямо посреди зала.

— А теперь вытирай нос и пошли. Нам, вообще-то, нужно наконец изменить тебе фамилию!

Ми Со шмыгнула носом напоследок, улыбнулась сквозь слёзы и согласно кивнула.

— Инга, у вас же с Ханом и правда ничего не было? — спросила она, внимательно заглядывая мне в глаза.

— Нет. Это был всего лишь флирт. И издёвки друг над другом, — уверенно ответила я, стараясь, чтобы ни один мускул на лице меня не выдал. — Может, ты права, и мы просто стали друзьями. Не больше.

— Просто мне показалось, что ты какая-то расстроенная после встречи с его невестой, — не унималась Ми Со.

— Я расстроена не из-за этого. Тут другая причина. Утром позвонила начальница и попросила вернуться раньше. Один очень вредный итальяшка не хочет подписывать контракт, над которым я долго работала. И мне придётся после церемонии уехать — где-то посреди банкета. Просто обидно, что я не буду с тобой до конца свадьбы.

— Как так? Ты же говорила, что всё уладила! — всплеснула руками подруга.

Я лишь виновато улыбнулась.

— Ладно... Ты со своей работой однажды загонишь себя в могилу. Знаешь, ты мне нравилась больше, когда отрывалась, шлялась по клубам, а потом пьяная вламывалась в общагу, — добавила она, вспоминая мои прошлые похождения.

— Нет, не нравилась. Тогда ты говорила, что у меня нет цели в жизни и мне пора идти работать, чтобы понять, как глупо я прожигаю деньги родителей, — рассмеялась я.

— И то верно. Ладно, пошли завтракать.

Мы дружно засмеялись и двинулись к столу, где девчонки уже вовсю что-то бурно обсуждали. Я присела рядом с Кристиной, а Ми Со устроилась напротив меня, возле сестры Джуна. Официанты как раз начали разносить лёгкие закуски и свежевыжатый сок, но аппетита у меня не было совсем.

— Ну что, девчонки, что обсуждаем? — спросила Ми Со, пододвигая к себе тарелку.

— Да вот, слушаем, как Кристинка нашего Ханчика ревнует, — фыркнула одна из сестёр Джуна, прихлёбывая кофе.

— И ничего я не ревную! — возмутилась Кристина, хотя её щёки мгновенно вспыхнули. — Просто это странно. Сначала он весь вечер строил мне глазки, а потом внезапно ушёл. А когда я ночью возвращалась в свой номер, слышала, как он там с кем-то ну о-че-нь хорошо проводил время. По крикам и стонам девушки было ясно, что Хан ещё тот мастер в постели... — добавила она, мечтательно закатив глаза и явно представляя себя на её месте.

Я не сдержалась и громко рассмеялась, представляя, что сейчас творится у неё в голове и насколько её бурные фантазии далеки от реальности. Все девчонки за столом тут же обратили внимание на мой смех.

— Меня просто рассмешило, что наша Кристинка вообще не меняется, — быстро сориентировалась я, беря в руки вилку. — Всё такая же: в курсе всех сплетен и интриг.

— Ну мне просто интересно, кто это был! — продолжала настаивать Кристина.

— Наверное, та, которая поддалась его профессиональным навыкам пикапера, — спокойно ответила я, возвращаясь к завтраку.

Хотя стол ломился от ярких тропических блюд, я лениво ковыряла ложкой нежный чиа-пудинг с ягодами, стараясь казаться максимально увлечённой едой.

— Может, даже ты? — решила подколоть меня Кристинка, хитро прищурившись.

Сёстры Джуна громко рассмеялись, и Ми Со вместе с ними подхватила этот шутливый тон. Внутри меня всё на секунду заледенело, но я удержала маску полного равнодушия.

— Я скорее поверю, что там была Анджелина Джоли, чем Инга, — уверенно вступилась за меня Ми Со, отрезая кусочек тоста. — Эти двое терпеть друг друга не могут. Тем более Инга вчера спала у себя в номере, потому что приболела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, верно. А у меня вообще аллергия на придурков, — парировала я с лёгкой улыбкой. — Да и с чего ты взяла, что это был кто-то незнакомый? Может, это была его невеста.

— Невеста?! У Хана есть невеста? — ошарашенно переспросила Кристина.

Я лишь молча кивнула и сделала глоток сока. Лицо Кристины в один миг вытянулось, а её недавний романтичный настрой сменился искренним возмущением.

— Вот же козлина! — в сердцах выпалила она, сердито звеня ложечкой о чашку.

— Пикапер чистой воды, — подытожила я, отодвигая тарелку с пудингом. — Так, ладно, давайте не будем о грустном. Нам ещё собираться к церемонии. Пошли, девочки.

Девчонки сразу подхватили мой настрой и начали подниматься из-за стола, наперебой обсуждая, какие причёски будут делать.

Когда мы зашли в большую комнату, нас уже встречали бьюти-специалисты. Вокруг царил настоящий предсвадебный хаос, наполненный ароматами лака для волос, дорогого парфюма и пудры.

Стилисты вовсю крутили девочкам локоны, а визажисты скрупулёзно подбирали идеальные оттенки макияжа. Тем временем помощники бережно отпаривали свадебное платье Ми Со и наши наряды подружек невесты, внимательно следя, чтобы на ткани не осталось ни единой складочки. Сами девчонки весело бегали по залу в одинаковых шёлковых халатах, без конца делали селфи, громко смеялись и обсуждали предстоящую церемонию.

Когда очередь дошла до меня, Аника тут же распорядилась, какой макияж и причёску мне сделать, аргументируя это тем, что Ми Со всё продумала заранее.

Когда стилисты наконец закончили колдовать над моим образом, пришло время надеть платье подружки невесты. Я скользнула в струящуюся ткань, застегнула молнию и, повернувшись к огромному зеркалу в пол, на мгновение замерла.

Из отражения на меня смотрела абсолютно уверенная в себе, роскошная женщина.

Это было элегантное длинное платье нежного лимонно-жёлтого оттенка, идеально подчёркивающее мой лёгкий тропический загар. Открытый корсетный лиф без бретелей красиво открывал ключицы и плечи, а кокетливые спадающие рукава-крылышки добавляли образу утончённости и хрупкости. Особый шик наряду придавала сложная драпировка на талии, переходящая в дерзкий высокий разрез по ноге. При каждом шаге подол мягко струился, соблазнительно приоткрывая бедро, делая образ невероятно женственным и слегка вызывающим.

Но главной изюминкой стали украшения в виде орхидеи, которые перед свадьбой вручила мне Аника.

Я оглядела остальных девчонок и не смогла сдержать усмешки: их платья были выполнены в той же солнечной палитре, но, если честно, Ми Со явно постаралась сделать именно мой наряд самым откровенным. Пока остальные подружки невесты застёгивали вполне сдержанные классические варианты с закрытыми плечами или скромными вырезами, моё платье сидело как вторая кожа.

Потом Аника начала раздавать девочкам букеты, и мой оказался... особенным. Он разительно отличался от остальных.

У всех девочек в руках были одинаковые яркие тропические букеты из бело-жёлтой плюмерии, огненно-оранжевых стрелиций и нежной белой гипсофилы. Композицию дополняли глянцевые пальмовые листья, а стебли были перевязаны длинными шёлковыми лентами персикового и пастельно-жёлтого оттенков.

Но в моём букете была та самая фиолетово-синяя орхидея с золотистыми точками, похожими на далёкие звёзды. Совпадений быть не могло.

— Когда курьер привёз цветы от мистера Тхыры, он передал эту орхидею отдельно. Сказал, что она обязательно должна быть именно в вашем букете, — заговорщически прошептала Аника.

— Спасибо, что добавили её, — тихо ответила я, бережно сжимая стебли.

Я понимала, что в этот раз меня среди толпы решил выделить сам садовник. Тхыра сдержал слово. Он передал мне эту орхидею как напоминание о своём ночном напутствии:

«То самое, что ты ищешь, может быть очень близко».

Вот только мне кажется, в этот раз старик ошибся.

Глава 28

Когда все подружки невесты были готовы, Ми Со наконец надела своё свадебное платье, и в комнате на мгновение воцарилась абсолютная тишина. Все девчонки замерли, затаив дыхание, — настолько невероятно, нежно и одновременно роскошно она выглядела.

Это было потрясающее белоснежное платье из лёгкого, летящего шифона. Лиф с открытыми плечами и мягким V-образным вырезом изящно подчёркивал линию шеи и ключицы, а тонкие приспущенные бретели-крылышки добавляли образу нежности и романтичности. Корсет с изящной драпировкой плавно переходил в свободную струящуюся юбку, а сзади тянулся лёгкий воздушный шлейф. В этом платье она выглядела как настоящая принцесса — нежная, элегантная и сказочно красивая.

Стилисты оставили её светлые волосы, уложив их крупными, слегка небрежными пляжными волнами в элегантный пучок. Лишь несколько прядей с одной стороны они выпустили у лица и закололи изящным цветком. Макияж сделали естественным, с акцентом на сияющую кожу и выразительные глаза, что только подчёркивало её природную красоту.

В руках Ми Со держала роскошный букет, который выглядел как настоящее воплощение тропической элегантности. Его основу составляли безупречные крупные гардении с плотными фарфоровыми лепестками, источавшими тонкий благородный аромат. Между белоснежными бутонами мягко мерцали вплетённые на тонких нитях натуральные речные жемчужины, улавливавшие каждый блик света и добавлявшие образу невесты капельку королевского шика. Снизу эту изысканную композицию строго и графично обрамляли сочные тёмно-зелёные тропические листья, создавая глубокий контраст с белизной цветов и жемчуга.

Она выглядела настолько счастливой и светящейся изнутри, что у меня на глаза невольно навернулись слёзы.

— Ну всё, вытирай слёзы, — улыбнулась Ми Со, заметив мой взгляд, и сделала глубокий вдох. — Девочки, пора. Пошли к алтарю.

Все девчонки рассмеялись и дружно бросились обнимать невесту, засыпая её комплиментами. Я, в свою очередь, дала знак Анике, которая дежурила у двери, что можно впустить папу и маму Ми Со. Сентиментальный семейный момент был слишком личным, поэтому мы с девочками тихо вышли из комнаты, оставив их ненадолго наедине, чтобы они могли поворковать и настроиться на важный шаг.

Выстроившись в шеренгу, мы приготовились к выходу. Как главная подружка невесты, я замыкала процессию, но моего спутника, Хана, до сих пор не было рядом. Внутри всё сжималось от злости и обиды.

Когда музыка для выхода наконец заиграла и первая пара плавно двинулась вперёд, я услышала торопливые шаги. Краем глаза увидела, как к началу дорожки прибежал запыхавшийся Хан. Он на ходу поправлял пиджак своего безупречного костюма.

— Ты опоздал, — сказала я с абсолютным холодом в голосе, даже не повернув к нему головы.

— Извини, Воришка, дела задержали. Но обещаю, на нашу свадьбу я буду вовремя, малышка, — легкомысленно выдохнул он.

«Дела… Конечно. Я даже догадываюсь, как эти дела зовут», — подумала я, но виду не подала.

Хан попытался наклониться и поцеловать меня в щёку, но я ловко увернулась, сделав шаг в сторону и не позволив ему этого сделать. Его губы лишь мазнули по воздуху.

— Ты чего? — раздражённо спросил он, хмурясь и пытаясь поймать мой взгляд.

Я упрямо смотрела прямо перед собой — на пары, которые одна за другой выходили на залитый солнцем пляж под аплодисменты гостей.

Хан проследил за моим взглядом, выпрямился, принял невозмутимый вид и негромко хмыкнул:

— А-а-а, я понял. Мы играем в «ничего не было», как шпионы? Мне нравится.

В этот момент я буквально взорвалась изнутри.

Игра?! Конечно. Всё это было нашей с ним игрой, не больше. И всё то, что произошло между нами в номере, его объятия, его слова — всё это оказалось для него лишь дурацкой игрой на курорте, пока на ресепшене его ждала Чевон?!

— Знаешь поговорку: «Что было в Вегасе, остаётся в Вегасе»? — ледяным шёпотом произнесла я, когда пара перед нами зашагала вперёд по ковровой дорожке. — Так вот, с нашей вчерашней ситуацией всё то же самое. Что было вчера — останется во вчера. Мы хорошо провели время. Больше игры нет. Мы закончили.

С этими словами я двинулась вперёд, приветливо улыбаясь гостям, словно секунду назад не вела войну.

Хан на мгновение просто оцепенел от моего ответа. Его самоуверенность мгновенно испарилась. Он тут же нагнал меня, подстроил свой шаг под мой и, аккуратно придерживая меня за локоть перед толпой, продолжил тихо, но твёрдо говорить мне прямо на ухо:

— Ошибаешься, Воришка. Я, конечно, рад, что ты вчера хорошо провела время. Но ничего не кончено. Когда играют двое, решение об окончании игры тоже должны принимать двое. А я отказываюсь принимать поражение. Или ничью.

Мы медленно дошли до алтаря под прицелом десятков камер и взглядов гостей. Когда наконец остановились на своих местах по обе стороны цветочной арки и наши глаза встретились, Хан едва заметно улыбнулся одними губами и добавил:

— Тебе меня не переиграть. Я выиграю главный приз.

«Ещё посмотрим, придурок», — мысленно огрызнулась я, упрямо вскинув подбородок и заставив себя смотреть прямо перед собой.

Конечно, я прекрасно понимала, что не могу и дальше открыто противостоять ему прямо сейчас. Устроить сцену ревности или выяснение отношений у алтаря означало бы полностью испортить свадьбу лучшей подруги. Ми Со заслужила этот идеальный день, и ради неё я была готова натянуть на лицо самую безупречную, сияющую улыбку, даже если внутри всё выгорело дотла.

Музыка сменилась, став более динамичной и торжественной, знаменуя начало официальной церемонии. Гости оживились, когда к дорожке уверенным шагом направился Джун. Он выглядел невероятно возмужавшим и элегантным в своём классическом светлом костюме.

Было видно, что он заметно нервничал: то и дело поправлял бутоньерку на лацкане пиджака и то торопливо, то медленно переставлял ноги, с трудом сдерживая волнение. Гости шумно захлопали, подбадривая жениха свистом и улыбками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Джун с облегчением дошёл до цветочной арки, повернулся лицом к проходу и замер в ожидании, то и дело вглядываясь вглубь дорожки.

Когда на ковре появилась Ми Со под руку со своим отцом, по рядам пронёсся тихий восторженный вздох. В лучах заходящего тропического солнца, окрасившего побережье в невероятные золотисто-розовые тона, она выглядела по-настоящему неземной. Летящий шифон её белоснежного платья мягко развевался на морском бризе, а шлейф плавно скользил по белому песку.

Джун, стоявший у алтаря, при виде своей невесты окончательно потерял дар речи. На его глазах мгновенно выступили слёзы. Он смотрел на неё так, словно во всей вселенной больше не существовало никого.

Мама Ми Со и другие гости в первом ряду не выдержали первыми — достали кружевные платочки, вовсю шмыгая носами. Глядя на то, как отец бережно передаёт руку Ми Со в ладонь Джуна, я тоже почувствовала, как к горлу подкатил тяжёлый ком, и по моей щеке скатилась одинокая слеза. Это были слёзы искренней радости за подругу, смешанные с моей собственной глухой, несправедливой болью.

Церемониймейстер начал говорить, но его слова доносились до меня словно сквозь толщу воды, пока влюблённые не подошли к моменту произнесения клятв.

— Я беру тебя в жёны, Ми Со, перед лицом этого океана и наших близких, — тихим, но уверенным голосом начал Джун, крепко сжимая её дрожащие пальцы. — Обещаю быть твоей опорой, делить с тобой каждый рассвет и беречь твою улыбку сильнее, чем свою жизнь. Ты — мой самый ценный подарок.

Ми Со всхлипнула, улыбаясь сквозь слёзы, и, заглянув ему прямо в глаза, ответила своей клятвой:

— А я обещаю любить тебя и в шторм, и в штиль, Джун. Быть твоим домом, куда бы нас ни забросила судьба, и напоминать тебе каждый день, как сильно мне повезло стать твоей женой.

В этот момент под трогательные аплодисменты расплакавшихся гостей они обменялись кольцами. А когда церемониймейстер наконец объявил Джуна и Ми Со мужем и женой, по пляжу прокатился оглушительный шквал аплодисментов. В небо взлетели тысячи белоснежных лепестков.

Я машинально перевела взгляд в сторону и наткнулась на глаза Хана. Он не смотрел на молодожёнов. Всё это время он пристально, не отрываясь, смотрел на меня. В его взгляде больше не было той утренней легкомысленности — в нём читалось что-то сложное, тёмное и отчаянное, словно он пытался прочесть мои мысли.

Предательская фраза о том, что он собирается выиграть главный приз в нашей игре, всё так же настойчиво билась у меня в голове, отдаваясь тупой болью в висках.

Что он имел в виду? Мы ведь ни на что не спорили. Тогда что за приз?

Отогнав эти мысли, я перевела взгляд на гостей, но среди них не было Черин. А может, те самые дела, из-за которых он опоздал, были связаны именно с ней?

Вдруг она была такой же измученной их сексом, как и я, поэтому просто не смогла появиться на церемонии и сейчас мирно отдыхает в номере Хана?

От этой мысли к горлу подкатила тошнота, а собственная беспомощность перед этой ситуацией разозлила меня ещё сильнее.

Глава 29

Как только официальная часть церемонии закончилась, все гости ринулись обнимать и поздравлять молодожёнов. Пока все вставали со своих мест, я первой подбежала поздравить свою самую дорогую подругу.

— Поздравляю! Наконец-то я могу с чистой совестью говорить фразу «А я же говорила!» без всякого осуждения и сопротивления с твоей стороны! Фраза «Не говори бред, Инга» официально больше не актуальна, — сказала я, крепко прижимая уже жену Джуна к себе. — Всё-таки я была права, когда твердила, что ты станешь его женой!

Я весело лепетала, буквально подпрыгивая от счастья.

— Я всегда знала, что ты ведьмочка, и рано или поздно твоя сила даст о себе знать! — со смехом ответила подруга, крепко обнимая меня. — Придётся найти новый повод для ворчания.

Мы обнимались, искренне радуясь их с Джуном огромному счастью. В этот самый момент Джуна с другой стороны вовсю поздравлял Хан — они по-мужски хлопали друг друга по плечам и о чём-то оживлённо говорили.

Когда мы с Ханом поменялись местами и он шагнул к Ми Со, я подошла к жениху и крепко обняла его.

— Джун, я невероятно, просто безумно рада за тебя, — тихо сказала я, утыкаясь ему в плечо.

— Если бы не ты со своим волшебным пинком тогда, в университете, я бы, наверное, так и не решился, — искренне ответил Джун, обнимая меня с огромной благодарностью.

— Пожалуйста, — так же искренне ответила я, мысленно проваливаясь в воспоминания.

Семь лет назад всё было совсем по-другому.

Я с трудом уговорила родителей и дедушку отпустить меня сюда без их тотального контроля. Это было беззаботное студенческое время, когда мы с Ми Со только-только поступили на свои факультеты в британском университете и начали жить вместе в одной комнате общежития.

На самом деле наши родители настаивали, чтобы снять мне отдельное роскошное жильё, да и семья Сон хотела сделать для дочери то же самое. Но, наверное, именно это нас и сблизило: мы обе, имея абсолютно всё, о чём только можно мечтать, отчаянно хотели быть как все и не выделяться из толпы.

Я отлично помню тот день. Мама с папой помогали заносить мои вещи. Комнатка в общежитии оказалась крошечной — наверное, размером с ванную в доме моих родителей, не больше.

И именно там я впервые увидела Ми Со.

Она была невероятно яркой, эмоциональной и живой девчонкой. Типичный корейский подросток того времени, вобравший в себя всю экспрессию сеульской уличной моды: огромная оверсайз-толстовка, куча значков на рюкзаке, непослушные волосы, собранные в смешной небрежный пучок, и вечно сияющие любопытные тёмные глаза, которые, казалось, хотели рассмотреть весь мир одновременно.

Ми Со разговаривала со скоростью пулемёта, активно жестикулировала и постоянно заливисто смеялась. Её бьющая через край энергия и непосредственность с непривычки могли легко оглушить любого.

Мы быстро нашли общий язык и почти сразу начали доверять друг другу. Если бы меня спросили, есть ли у меня сестра, я бы без раздумий ответила: «Да». Потому что Ми Со действительно стала для меня семьёй.

Мы часто ездили к ней на каникулы, поэтому я знала абсолютно всех её родственников. Она же, в свою очередь, прекрасно знала мою историю: знала, что дедушка меня просто обожает, а у родителей, кроме меня, есть ещё один «очень капризный ребёнок» — их фирма, которую папа когда-то назло деду построил с нуля.

В отличие от меня, Ми Со всегда была жуткой заучкой и правильной девочкой. Она буквально пропадала сутками в университетской библиотеке, обложившись учебниками.

Ну а я, хоть и училась усердно, всё же очень любила шумные вечеринки, аргументируя это простой фразой:

— Я хочу жить, а не тухнуть.

Ми Со ворчала, но исправно следила, чтобы я всегда возвращалась до

мой.

Как раз после одной из таких бурных тусовок я ранним утром зашла за кофе в нашу любимую кофейню.

Голова слегка гудела, на часах было начало девятого, а внутри яблоку негде было упасть от наплыва сонных студентов.

Забрав свой латте с карамельным сиропом, я огляделась в поисках свободного места.

Единственный пустой уголок оказался за столиком парня, который увлечённо стучал по клавиатуре ноутбука.

Это был Джун.

Я сразу его узнала — мы с Ми Со посещали вместе с ним один курс.

— Привет. Я сяду? — спросила я, указывая на диванчик напротив.

— Да, конечно, присаживайся, — ответил парень, с трудом отрываясь от экрана.

Он несколько секунд всматривался в моё лицо, а потом его глаза округлились.

— А ты случайно не…

— Да, я та самая подруга Ми Со. Обычно на лекциях сижу слева от неё, — перебила я его с лёгкой улыбкой, ставя кофе на стол. — И знаешь… я постоянно вижу, как ты на неё пялишься.

Я внимательно посмотрела на него.

— Вот только никак не пойму: она тебе просто нравится или ты маньяк? Мне уже начинать переживать за подругу или пока за тебя?

Я заговорщически подалась вперёд, чтобы он лучше меня слышал сквозь шум кофейни.

— Что?! Я не маньяк! — испуганно выдохнул Джун, мгновенно заливаясь краской до самых ушей. — И почему это переживать за меня?!

— Ну а как тут не переживать, если ты элементарно не можешь подкатить к девчонке? — с улыбкой спросила я, делая глоток горячего кофе.

— Я пытался! Но она меня просто игнорит, — обречённо вздохнул Джун, уставившись в свой остывающий американо.

— А-а-а… Это тот самый легендарный подкат: «Извините, вашей маме зять не нужен?» — съязвила я, вспоминая рассказ Ми Со. — Серьёзно? Может, тебе записаться на какие-нибудь курсы соблазнения? Или перестать слушать тупых качков?

— Это был самый первый раз, и я уже понял, насколько стрёмно это выглядело, — простонал он, снова покраснев. — Потом я извинился и попытался снова, но она меня всё равно отшила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Прям даже не могу понять почему, — пробормотала я с самым невинным лицом.

Не выдержав, тихо рассмеялась, глядя на его искренне несчастное выражение лица.

Потом резко посерьёзнела.

— Скажи честно. Это у тебя серьёзно? Или так… на один раз? Ради спортивного интереса?

Для меня было важно защитить подругу.

— Она мне правда нравится. Очень сильно, — тихо, но абсолютно твёрдо ответил Джун.

Я несколько секунд молча смотрела на него, а потом кивнула.

— Значит так. С тебя два билета на последнее представление в театре… и красивый парень.

Джун захлопал глазами.

— Что?

Я выразительно закатила глаза.

— Твой друг приглашает меня сегодня на спектакль. Я соглашаюсь. А в последний момент внезапно не могу пойти и отправляю вместо себя Ми Со. Она уже месяц твердит, что безумно хочет на эту постановку, но из-за учёбы никак не находит времени.

— И в чём смысл устраивать свидание Ми Со с моим собственным другом?

— Слушай и не перебивай, — победно постучала я пальцами по столу. — Мой кавалер тоже внезапно не пойдёт, потому что хотел свидание именно со мной. Но великодушно отдаст билет своему лучшему другу.

Я многозначительно посмотрела на него.

— Тебе.

Если еще не понял.

До Джуна наконец дошло.

— А там, в полумраке театра, назад дороги уже не будет. Она же не сбежит посреди спектакля.

— Хм… Ну ты и интриганка, — восхищённо покачал он головой. — А почему ты думаешь, что она не уйдёт, как только увидит меня?

— Потому что она слишком сильно хочет попасть на этот спектакль. И ты подаришь ей цветы.

— Какие?

— Только не розы и не лилии. Что-нибудь необычное. Экзотическое. Чтобы удивить её с первой секунды.

— Думаешь, сработает?

— Попробуй — и узнаем.

Я допила кофе и поднялась.

— Через час жду своего кавалера в аудитории.

— Спасибо… — искренне выдохнул Джун и вдруг понял, что даже не знает моего имени.

— Инга, — улыбнулась я. — И запомни: это ты делаешь мне огромное одолжение, соглашаясь пойти на спектакль вместо меня.

Уже выходя из кофейни, я услышала за спиной его тихий облегчённый смех.

И всё действительно прошло как по нотам.

Ровно через час симпатичный парень по имени Майк вошёл в аудиторию и при всех пригласил меня на то самое представление. На которое я, разумеется, не пошла.

А Ми Со получила свой идеальный шанс узнать Джуна поближе.

И, конечно же, получить от него самый первый в своей жизни букет белоснежных гардений.

— Я правда тебе очень признателен, мой Купидон. Ты самая лучшая подруга, которая только могла быть у нас с Ми Со, — искренне сказал Джун и по-братски тепло поцеловал меня в лоб.

Потом он слегка отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Но, может, пришло время и самому Купидону найти свою любовь, Инга?

Я невольно улыбнулась, но улыбка быстро погасла.

— Ты же сам всё знаешь. Я не верю в любовь. В привязанность — верю. В долг — тоже. Но не в любовь.

Перед глазами на миг промелькнуло лицо Марка и всё то, через что мне пришлось пройти.

Джун мягко улыбнулся, но его взгляд стал серьёзным.

— Детка, ты очень умная девочка. Но часто в упор не замечаешь того, что происходит вокруг тебя самой. Может, пора опустить свои стены и впустить в свою жизнь человека, который будет ценить тебя по-настоящему? Любить такой, какая ты есть, а не только обожать образ, который ты показываешь миру.

Его слова заставили меня на секунду оцепенеть.

«Обожать мой образ»…

Глава 30

Гости всё шли и шли нескончаемым потоком, поздравляя молодых, а те, кто уже успел их поздравить, расходились отдыхать в фуршетную зону. Именно там я и скрывалась от своей главной проблемы — одного корейца, который явно не собирался отступать и продолжать нашу перепалку.

Что-то в словах Джуна сильно задело меня.

Может, он был прав, и я привлекала мужчин только своим образом — сильной, независимой и всегда загадочной девушки. Может, так было и с Марком… и с Ханом.

Джун, будучи парнем Ми Со, долгие годы наблюдал за моей жизнью почти со стороны. Я была уверена, что он хотя бы отчасти знает, что случилось со мной и как сильно изменилась моя жизнь после.

После того кошмара с Марком подруга почти месяц жила у меня, буквально вытаскивая меня из депрессии.

Может, Джун действительно прав. Может, я просто не умею подпускать мужчин слишком близко к сердцу.

Я стояла у самого края террасы, глядя на океан, как вдруг услышала тихий бархатный шёпот прямо над самым ухом:

— Тебе уже говорили, что ты одна из самых красивых подружек невесты, которых этот остров вообще видел?

От неожиданности я испуганно подпрыгнула и резко обернулась.

Передо мной, с бокалом виски в руке, стоял… Майк.

Тот самый Майк. Мой так и не состоявшийся кавалер.

Лицо мгновенно расплылось в искренней широкой улыбке.

— Привет! — радостно воскликнула я и крепко обняла его. — Боже, как же я рада тебя видеть!

После того как Джун и Ми Со начали встречаться, мы с Майком тоже стали частью одной большой компании. Мы часто тусовались вместе: он был одним из лучших университетских друзей Джуна. А Ми Со была совершенно спокойна, потому что считала Майка тем самым порядочным парнем, который всегда присмотрит за мной.

Боже, как же она ошибалась на его счёт.

— Когда ты прилетел? Вчера тебя не было, — поспешила расспросить я.

— Сегодня утром. Еле успел на свадьбу, — ответил Майк, поправляя выбившуюся прядь моих волос и улыбаясь. — Но если бы я знал, что ты будешь главной свидетельницей, отменил бы все дела, чтобы составить тебе компанию. Для меня была бы честь идти рядом с такой чертовски горячей подружкой невесты.

— Знаешь, мне кажется, у Ми Со был какой-то коварный скрытый план, когда она выбирала это супероткровенное платье, — заговорщически прошептала я, отстраняясь.

Мы оба заливисто рассмеялись, продолжая по-дружески обнимать друг друга за талию.

— Думаю, абсолютно любое платье на тебе смотрелось бы мега-сексуально, Инга, — улыбнулся Майк. — Ты просто сама по себе прекрасна. Я тебе это говорил уже не раз.

Я почувствовала, как мои щёки предательски залились румянцем.

Да, Майк был чертовски красивым, добрым и весёлым, но мы всегда чётко держали границы дружбы.

Конечно, когда всё только начиналось, он честно пытался за мной ухаживать. Но я тогда тактично дала понять, что мы можем стать отличными друзьями и я не хочу портить интрижкой и сексом хорошую дружбу, ставя под угрозу идеальные отношения Ми Со и Джуна.

Он всё понял правильно.

Так мы и подружились: вместе тусовались, сбегали в клубы и устраивали безумные вечеринки, пока наша любимая парочка ботанов прилежно сидела в библиотеке.

— А вот если бы мы тогда всё-таки пошли в театр вдвоём… может, сегодня в белом платье стояла бы ты, — с лёгкой улыбкой сказал Майк, чуть крепче приобнимая меня за талию и глядя вместе со мной на счастливых молодожёнов. — И сказала бы мне заветное «Согласна».

Я тихо усмехнулась.

— Нет. Это могло сработать только с ними.

— Думаешь, я был бы плохим парнем? Или мужем? Я не такой уж и плох, детка, — с любопытством заглянул он мне в глаза.

— Ужасным, — фыркнула я. — Мы бы с тобой расстались уже через пару месяцев. Я бы тебя бросила ещё после того, как мы с треском проиграли в пивной понг на вечеринке.

Я тут же припомнила ему тот злосчастный вечер.

Из-за его самоуверенности и чрезмерной уверенности в собственных силах мы с позором проиграли Ми Со и Джуну спор. Наказание оказалось ужасным: месяц ходить на все лекции без единого пропуска, а мне вдобавок пришлось подарить Ми Со своё любимое платье.

Я тогда была на Майка ужасно зла. Всё произошло из-за какой-то его глупости.

Правда, долго обижаться на него я всё равно не смогла. Несколько дней он исправно таскал мне любимый карамельный латте, и на этом моя месть официально закончилась.

— Боже, ты до сих пор мне этого не простила? — рассмеялся он.

— Ни-ког-да, — уверенно кивнула я.

— Тогда дай мне шанс реабилитироваться хотя бы сейчас. Сыграем? — спросил Майк, кивнув в сторону развлекательной зоны.

Ответить я не успела.

Потому что нас бесцеремонно перебили.

— Нет, не даст.

За нашими спинами прозвучал низкий, раздражённый голос, от которого у меня внутри всё мгновенно перевернулось.

— На сегодняшний вечер и все последующие дни у неё уже есть партнёр по играм.

Хан произнёс слово «играм» с такой тяжёлой двусмысленностью, что Майк мгновенно напрягся.

Хан подошёл почти вплотную, практически вытесняя моего друга из моего личного пространства. Его взгляд был прикован к руке Майка, лежавшей у меня на талии, — холодный, яростный и абсолютно бескомпромиссный.

— Инга, нам надо поговорить, — сказал Хан, становясь прямо передо мной.

Я демонстративно проигнорировала его слова и повернулась к Майку.

— Извини, Майк. С недавних пор я больше не играю в игры, — спокойно сказала я, глядя Хану прямо в глаза ледяным, пронизывающим взглядом. — Но мы вполне можем напиться и потанцевать. Как в старые добрые времена.

Не дав Хану даже возможности ответить, я резко подхватила Майка под руку и буквально утянула его к бару, подальше от этого очага напряжения.

Майк явно удивился такой резкой смене обстановки, но спорить не стал и молча пошёл за мной.

Я чувствовала, как мне в спину буквально впивается тяжёлый, яростный взгляд Хана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мой отказ играть по его правилам явно задел его хвалёное эго.

— Это что сейчас было? У вас какие-то проблемы? — встревоженно спросил Майк.

— Нет. Просто у мистера Хана сегодня скверное настроение. Не обращай внимания, — ответила я, подходя к барной стойке.

Хорошо, что Майк слишком хорошо знал мой характер. Если я не хотела о чём-то говорить, выпытать из меня правду было невозможно.

Поэтому он не стал продолжать расспросы, лишь понимающе улыбнулся и перевёл разговор на себя.

Он признался, что ужасно скучает по нашим старым временам и что в Нью-Йорке у него больше нет такой идеальной подруги для безумных вечеринок.

Оказалось, за эти годы он так и не встретил ту самую.

Смеясь, Майк начал жаловаться на свою коллегу, которую в шутку называл «рыжей фурией». По его словам, эта девушка постоянно вставляла ему палки в колёса в общих проектах, и он уже готов нанять киллера, лишь бы больше не видеть её наглую рыжую макушку.

Из его весёлого рассказа было понятно: Майк совершенно не изменился. Всё такой же заядлый холостяк, который без остановки тусуется и наслаждается свободой.

Мы разговаривали, смеялись и понемногу пили.

Я, конечно, почти не налегала на алкоголь, потому что помнила: уже через пару часов мне предстояло вылететь обратно в Росию, чтобы наконец разобраться со своим вредным итальянцем и подписать этот несчастный контракт.

Мне было безумно грустно уезжать и пропускать самый разгар праздника лучшей подруги.

Но одновременно внутри разливалось странное облегчение.

Отъезд означал только одно — мне больше не придётся находиться под этим тяжёлым, давящим взглядом Хана.

А пока давайте ненадолго оставим нашу парочку и полюбуемся свадебными фотографиями молодожонов.

И, конечно же, самое интересное... Делайте ставки: получится ли у Хана наконец поговорить с Ингой и объяснить ей всё? Или наша упрямая Воришка снова сбежит раньше, чем он успеет сказать хоть слово? ????????

Глава 31

Весь этот вечер Хан буквально неотрывно следил за мной.

Я спиной чувствовала его взгляд и видела, как он постоянно пытался найти хоть какой-то повод, чтобы подойти и остаться со мной наедине. Наверное, хотел скормить мне какую-то очередную красивую ложь или что-то в этом духе, чтобы я, не дай бог, не устроила сцену и не разоблачила его перед невестой. Чевон так и не появилась. Наверное, опаздывать — это её главная фишка, и, может, она соизволит явиться хотя бы к концу банкета.

Но для меня это уже было неважно. Я меньше всего хотела, чтобы он подтвердил, что всё между нами было ошибкой, которая больше не повторится. Или, что ещё хуже, предложил продолжать это в тайне. Нет, этого точно не будет. Я слишком сильно себя ценю, чтобы становиться чьим-то удобным запасным вариантом для быстрого секса, пока его невеста где-то на работе или отдыхает.

Я продолжала крутить эти мысли в голове, мастерски делая вид, что внимательно слушаю разговоры вокруг. К счастью, пока у молодожёнов шла индивидуальная фотосессия, к нам с Майком за столик подсели другие ребята из нашей компании. Общий шум, смех и воспоминания о студенческих годах надёжно прикрывали меня, и никто не мог заметить, как сильно я погрузилась в собственные рассуждения.

Однако спокойствие длилось недолго — вскоре ведущий объявил общий сбор и позвал всех гостей на совместные снимки с молодожёнами. Именно во время этой суматохи, когда очередь дошла до фото друзей жениха и подружек невесты, я и попала в руки этого пикапера.

Хан оказался рядом со мной за считанные секунды. Его высокая фигура заслонила меня от солнца, а ладонь крепко легла на мою талию, притягивая для кадра.

— Скажи, какого хрена ты так себя ведёшь? — тихо, едва слышно для окружающих, процедил Хан сквозь натянутую для фотографа улыбку.

— Не понимаю, о чём ты, — так же холодно бросила я, глядя прямо в объектив и сияя на камеру.

Когда фотограф наконец крикнул, что следующий снимок будет исключительно для девочек с невестой, я попыталась сделать шаг в сторону. Но Хан не дал мне уйти. Его пальцы мгновенно переместились на моё запястье, удерживая на месте.

— Хорошо, я пока приму эту твою непонятную игру, — его голос стал ниже, в нём прорезались опасные властные нотки. — Но знай: если ещё какой-то придурок будет к тебе так открыто клеиться, я могу и не выдержать. Не буди зверя, Воришка. Ты с ним не справишься. А потом ночью будешь жалеть, что сейчас меня провоцировала.

Он произнёс это, медленно и нежно потерев большим пальцем кожу на моём запястье в месте захвата. От этого жеста по телу предательски прошлась волна тепла, но я мгновенно взяла себя в руки. Я резко выдернула ладонь и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я повторяю тебе ещё раз, — выговорила я чётко, чеканя каждое слово. — Я больше не играю с тобой в игры. Продолжения не будет. Это было весело, но меня больше не тянет к тебе.

С этими словами я развернулась и уверенно ушла к Ми Со, которая уже громко звала меня к себе для совместного фото девочек.

Мы сделали кучу самых разных, весёлых и трогательных фотографий. Хан всё это время стоял неподалёку и буквально не сводил с нас глаз, а в его взгляде читалось полное непонимание происходящего. Когда же ведущий наконец скомандовал общий сбор для парней и всех мальчишек забрали на очередную съёмку, я отчётливо поняла: это мой единственный шанс уйти незамеченной.

Я сделала глубокий вдох и решительно подошла к невесте.

— Ми Со, можно тебя на пару слов? — негромко позвала я, слегка отзывая её в сторону от Аники.

— Да, дорогая, конечно, — улыбнулась подруга, повернувшись ко мне.

— Извини, но мне пора. Очень не хотела уходить по-английски, поэтому решила сказать сейчас, — тихо произнесла я, чувствуя, как к горлу снова подступает ком. — Я безумно за вас рада. И очень желаю в скором времени стать крёстной! — добавила я, крепко притягивая подругу к себе для прощальных объятий.

— Это место было закреплено за тобой ещё в универе, в тот самый день, когда ты сказала мне «привет» в комнате, — со смехом ответила Ми Со, крепко обнимая меня в ответ. — Береги себя и звони мне чаще. А то совсем в своей Швейцарии заработаешься!

Я грустно улыбнулась. Да, она, как и все остальные, искренне верила, что после окончания реабилитации я осталась работать в Швейцарии. Мы с Марком тогда вместе решили, что так будет лучше для всех. Пусть близкие знают хотя бы одну общую версию, пусть даже она и была полностью выдуманной нами от начала и до конца. Это защищало нас от лишних вопросов.

— Обязательно, — пообещала я, с трудом сдерживая слёзы.

Попрощавшись, я в последний раз окинула взглядом праздничный пляж и быстро двинулась в сторону своей виллы. Времени оставалось в обрез. Залетев в номер, я на одном дыхании скинула лимонное платье, натянула удобную дорожную одежду и по-быстрому забросала все свои вещи в чемодан. Сердце бешено колотилось — я панически боялась, что Хан сообразит, куда я делась, и ворвётся сюда до моего ухода.

Застегнув молнию на сумке, я вызвала такси прямо к воротам отеля и стремительно двинулась на выход. Уже садясь в машину и глядя в окно на удаляющиеся тропические пальмы, я наконец-то смогла сделать первый свободный вдох. Я ехала в аэропорт. Всё было кончено. Курортная сказка — всё это оставалось здесь, на острове. А впереди меня ждала суровая реальность, вредный итальянец и работа, в которую я собиралась уйти с головой, чтобы забыться.

Полет пролетел совершенно незаметно. Как мне и обещали, компания обеспечила всё необходимое, чтобы комфорт в бизнес-классе был на высшем уровне. Я смогла немного поспать и отдохнуть от бесконечного роя мыслей в голове.

Едва самолёт коснулся земли в Росии, я включила телефон. На экране в ряд выстроились уведомления, среди которых я впервые за всё это время увидела несколько пропущенных от Марка. Решив, что случилось что-то срочное, я набрала его номер, как только села в такси.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну привет, моя пропажа! Как оно — нежиться под тропическим солнцем? — раздался в трубке знакомый, спокойный голос Марка.

— Ты знаешь, в этой свадебной суматохе мне так и не удалось толком узнать, каково это, — ответила я, устало прислонившись к прохладному стеклу автомобиля. — Но точно могу сказать, что дожди там чертовски холодные.

— Ну не расстраивайся, детка. Теперь ещё успеешь узнать, — мягко заметил он. — Может, я смогу к тебе присоединиться?

— Нет, уже не получится. Я уже в Росии. Помнишь, я рассказывала тебе про нового итальянского клиента? Так вот, он устроил настоящий скандал, и мне пришлось менять планы и убегать со свадьбы прямо посреди банкета.

— Мне очень жаль, что вы не смогли побыть с Ми Со подольше, — искренне вздохнул Марк. — Может, как-нибудь махнём вместе к ним с Джуном в Лондон, когда они вернутся?

— Хорошая идея, — улыбнулась я, чувствуя, как от его заботы становится немного легче на душе.

— Ну а вообще… мне есть о чём знать? — вдруг спросил он.

Я на мгновение заколебалась. В голове вспыхнул образ Хана: его наглая улыбка, горячие объятия и его обещание не отпускать меня. Стоило ли рассказывать Марку про Хана и про всё, что между нами произошло? А потом я мысленно встряхнулась. Какой в этом смысл, если эта страница уже закрыта, сожжена и пепел развеян над океаном?

— Нет, папочка. Я была хорошей девочкой, как и обещала, — с иронией ответила я.

— Ой, вот только не надо мне сказок рассказывать, я же отлично знаю тебя, хулиганку, — рассмеялся Марк, вызвав и мою искреннюю улыбку. — Хорошо, тогда, как только я закончу переговоры с новым инвестором, мы обязательно съездим к твоей подруге, принцессе. Да, кстати, мой новый инвестор тоже кореец. Жуткий самовлюблённый парень. Ты как раз таких любишь! Может, поможешь мне его уболтать?

— Нет, спасибо, — отрезала я, и по спине прошёл неприятный холодок. — Я наобщалась с корейцами на пару месяцев вперёд. С меня хватит.

— Ладно, буду тогда сам страдать, — притворно повздыхал он.

— У тебя есть Ника на подхвате, так что не ной. Твоя помощница — ещё тот специалист, справится.

— Люблю тебя, малышка. Не пропадай больше.

— И я тебя, дорогой, — ответила я и положила трубку.

«Может, в Корее быть мудаком — это новый тренд? — горько усмехнулась я про себя, глядя в окно. — А может, мне просто везёт на таких, и это обычное совпадение?»

Я не знала ответов, да и, честно говоря, мне было абсолютно неинтересно. Всё, чего я сейчас хотела всем сердцем, — это наконец-то доехать до дома, доползти до своей любимой мягкой кровати и провалиться в глубокий сон без сновидений, чтобы набраться сил перед завтрашним рабочим адом.

Машина намертво встала в глухой пробке на главной улице города. Я лениво скользила взглядом по ярким витринам магазинов и неоновым вывескам, как вдруг в тишине салона такси громко пискнул телефон. Я вздрогнула и разблокировала экран. Пришло СМС с неизвестного заграничного номера.

«Если ты думаешь, что сбежала от меня, Воришка, то знай — это не конец нашей игры, а всего лишь начало второго раунда. Я найду тебя и получу свой приз».

Вот и закончилась первая книга! ❤️

Спасибо каждому, кто был рядом с героями на протяжении всей этой истории, переживал вместе с ними, смеялся, злился и верил в их чувства.

Мне очень важно знать ваше мнение, поэтому обязательно

оставляйте комментарии и нажимайте «Мне нравится»

— ваша поддержка помогает мне продолжать писать и вдохновляет на новые истории. ????

Но на этом история Воришки и Хана не заканчивается…

Что же будет с их отношениями дальше? Сможет ли Воришка действительно забыть Хана? И что произойдёт, когда их игра продолжится уже по новым правилам?

Чтобы узнать, что ждёт героев дальше,

переходите к продолжению — новой книге «Двойная игра. Правила Воришки»

. ????

Продолжение уже ждёт вас! ❤️

Конец