Разрушение Графика_02 (39)

начало здесь.

С математической точки зрения, шанс появления каждого из нас является уничтожающе малой величиной… Так! Стоп! Завязываю с лирическими отступлениями! Насущных проблем хватает!

Опять мы в театре, и лучше бы ещё раз трахнул маму. Не было особого желания выряжаться в женскую одежду, изображая… даже представлять не собираюсь. После вчерашнего вечера и развлечений с Любашей ещё чувствовал себя утомлённым… изношенным. Чего не скажешь о матери. Она была бодра и строга, лишь некоторая скованность движений напоминала о недавней экзекуции. Как ни странно, занятия с мамой больше напоминали... занятия. К счастью, она не разделяла желаний Марины представить меня женщиной, и мы с женой ходили по гримёрке, поворачивались, садились, наклонялись... Потом перед зеркалом, улыбались, хмурились, смотрели вдаль, кидали задумчивые взгляды, поправляли волосы...

— Вы оба общаетесь с людьми, и вам необходимо правильно взаимодействовать с ними, - напоминала мама. – Можно нависнуть над человеком, грозно сверкая глазами и угрожая карами налоговыми. Совсем другое, когда вы берёте противника в союзники. Он начинает сопереживать вам, искренне хочет помочь.

— И как нам поможет походка? - Марина явно была недовольна, что всё пошло не по её сценарию.

— Походка? Никак! Но если добавить взгляд, голос, разворот плеч и даже сутулость спины… Если переиграете – вызовете жалость, и вам на паперти подадут. Вам необходимо – влияние… воздействие…

После таких слов не ощущал себя дурачком – трогательно заглядывая в глаза, трагически устремляя взор или проникновенно понурившись. Если Любаша отыскала смысл сидя голой промежностью над пластиковой подставкой, уж я-то... Тоже вижу смысл! Сразу заметил склонность свежеиспечённых дворян к пафосу и театральным позам. Попросту говоря, они переигрывали. И вполне возможно, понимали это сами. Если получится достойно "изобразить породу" – тоже фраза из маминого лексикона, то и отношение будет соответствующее. Главное – мама счастлива, глядя как мы погружаемся в её мир. Она показывает нам то, чем занималась всю жизнь, и что прекрасно знает и умеет... Мы перед ней вновь – неразумные дети, которых приходиться учить элементарным вещам. Могу ли я отказать маме в этом счастье?

—. .. Взгляд, полная ерунда, - продолжала говорить она. – Что бы в глазах светился разум, не надо делать морду кирпичом. Надо прочитать кучу хороших книжек! Ладно, у меня больше нет на вас времени. Когда ждать?

— Завтра точно не получится. В субботу… точнее не скажу, - предположил я.

— Хорошо, созвонимся, - мама поцеловала нас, буквально выталкивая к двери.

Сиплый голос из транслятора звал на сцену. Действительно, задержались.

Элли открыла дверь в чёрно-серебристом элегантном платье…

— Извини, - прошептала она, делая шаг в сторону.

— Папуля!!! – мне на грудь кинулось голое тело, подскакивая и обхватывая всё тело цепкими ручками и ножками… и впиваясь жаркими губками.

Нет, не голое… Обхватив крепкие ягодички ощутил пальцами ткань трусиков. Трусики, состоящие не из пары тесёмок, а полноценно прикрывающие попку… Как необычно… И возбуждающе! Или прилипшая Нина производила такой эффект?

— Пап, ты мерзавец, как все мужики! – зашептала она в самое ухо. – Совратил наивную девочку, похитил моё сердечко и забросил тосковать! Знаешь сколько дней я не выебанная страдаю? Мамочка весь язык стёрла, пытаясь заменить тебя! Я скоро опять анальной девственницей стану! Пап, ты правда называл меня вашей дочкой? Она мне когда сказала, я едва не заплакала…

— Она разревелась, - фыркнула Элли, пытаясь скрыть счастливую улыбку.

— Стукачка! Да! Да я ревела! Когда я сама напрашивалась, это одно… Когда папуля сам так сказал! Я так мечтала стать папиной дочкой! Вы теперь вместе со мной… Мам, иди к нам! – неугомонная Нина откинулась назад, протягивая руку к Элли, так что едва успел придержать её за талию. Женщина сделала пару шагов, и только тонкая ручка дотянулась до неё, как была силой притянута к нам. Свисающие грудки Нины оказались сжаты где-то внизу, и появилось ощущение, что я обнимаюсь с двумя парнями.

— Мариночка, не обижайся! – девчонка не забыла о моей жене, наблюдавшей внезапное шоу. – Я тебя та-а-ак потом отблагодарю!

— Никаких претензий, - она подняла обе ладони. – Напротив, это очень мило.

— Ты правильно сделал её рабыней и регулярно порешь! – Нина чмокнула в губы меня и посмотрела на мать, продолжая обнимать нас обоих. – Только так и надо поступать с этой похотливой сучкой!

— Нина! – я попытался изобразить суровость.

— Пап, только с тобой могу быть откровенна! – девочка закатила глаза. – Когда мы с мамой – я идеальная дочка! Иначе она меня накажет! Мам, скажи папе, что я идеальная!

— Не идеальная, - Элли закатила глаза. – Но и наказывать пока не за что.

— Это первый признак идеальной дочки! – Нина назидательно подняла палец. – Я знаю, что вы собирались, но… Папа, я честно заработала… получить в попку! В мою маленькую, беззащитную узкую дырочку!

Она мечтательно закатила глаза.

— Пап, это несправедливо! В маму можно руку засунуть, а в меня член еле влезает! Я тоже хочу, чтобы меня рукой выебали!

— Я хочу, чтобы моя дочка немного помолчала, - едва произнёс, Нина открыла и демонстративно захлопнула рот, внимательно поглядывая на меня сияющими глазками. Поцеловал каждый глаз, она заулыбалась, открыла рот, снова его закрыла.

— Видишь! Я могу молчать! – всё же не удержалась она.

— Десять секунд – рекорд месяца, - прошёл в комнату, продолжая прижимать к себе лёгкое тельце и поглаживая бархатистую кожу на спине. – Элли, нам придётся задержаться.

— Ради нашей дочери… - она развела руками, кинув взгляд на Марину. Та кивнула нам обоим.

Поставил её ногами на диван, сделал шаг назад с удовольствием рассматривая хрупкую фигурку и раздеваясь сам. Да, с грудью ей действительно не повезло, однако обаяние и озорство легко компенсировало этот недостаток.

— Мне нравится, что ты начала носить такие скромные трусики, - хотя они явно были малы – резинки врезались в тело, а щель в промежности откровенно подчёркивалась.

— Не начала, а перестала. Это мои старые трусики. Я подумала – вдруг ты захочешь видеть меня помоложе.

— Куда уж моложе! –хмыкнул я, укладывая её на диван. – Вот что мне хочется… Выебать мои любимые сисечки. Я столько говорил, что они мне нравятся. Пора это доказать.

Рядом стоял флакон с анальной смазкой. Могу догадаться для чего… Положил Нину на диван, выдавил порцию в ладонь и начал втирать приподнимая, поглаживая и сжимая мягкие грудки. Какие забавные овальные ореолы, и такие затвердевшие соски… Прикусил губами один из них. Нина слабо постанывала, выгибая тело и покачивая бёдрами. Её колени раздвинулись, показывая влажное пятно, расплывающееся в промежности.

— Моя дочка… такая похотливая распутница, - прошептал то, что ей хотелось услышать. – Такая же, как и мамочка…

И без того довольная мордашка засияла счастьем.

— Можешь завернуть своё мясо в мои лепёшки, - пробормотала Нина и наблюдавшие за нами женщины рассмеялись.

— Так и сделаю, - конечно же, полноценно завернуть не получалось, они сминались, выскальзывали и расползались по сторонам, но похоже, что девочку устраивали любые манипуляции. Решил попробовать более грубую игру – сдавил её соски, вытягивая податливую плоть грудей вокруг члена. Девочка взвыла и задрожала, пятно на трусиках заметно увеличилось. Ладно, в следующий раз ещё поиграю! Начал снимать трусики, и между мокрыми губками и мокрой тканью протянулись нити её выделений. Надо запомнить, насколько её заводят ласки груди. Поджал стройные ножки к животу, наваливаясь сверху.

— В попку! – требовательно пискнула Нина.

— Твой папа ещё не впал в маразм, не перепутает, - перенёс вес на одну руку, собираясь прицеливаться второй, но Марина уже присела рядом. Она провела головкой по влажным губкам, собирая естественную смазку и приставила её к напрягшемуся сфинктеру девочки. Он не был настолько неприступен, как в первый раз, но всё такой же тугой.

— Ах, моей мамочке должно быть стыдно! – выдохнула Нина, вновь закатывая глаза. – Она позволяет моему папочке выебать свою девочку в попку…

Разумеется, я был увлечён проникновением в почти девственную кишку, и разумеется, не забывал посматривать на женщин. При этих словах мило улыбающееся лицо Элли словно парализовало.

— Папочка, тебе нравится ебать свою дочку? – продолжала лепетать Нина, отрабатывая собственные фетиши. – Ты можешь двигаться сильнее!

— Папочка хочет продлить удовольствие, - на самом деле, я старался отогнать мысли о состоянии своей рабыни. Не лучшее время погружаться в анализ, когда сам погружён в другой процесс. Запечатал рот Нины поцелуем, продолжая покачивать бёдрами. Юркий язычок моментально проник в мой рот. Бля! Вот ещё о чём забыл! Если ей так нравится болтать вовремя секса…

— Как у моей девочки с парнем? Уже дала ему?

— Фу, папа! Как можно спрашивать такое у дочери?

— Нельзя! Но пока мой член в её заднице…

— Хорошо… Он видел мои сиськи, мы с ним целовались, и он трогал меня… там. Через трусики! Не подумай, чего!

— И в мыслях не было, - плавно продолжал покачиваться, и теперь член свободно скользил внутри юного тела. – Хочешь… попробовать с ним?

— Ещё не знаю, - Нина тонко постанывала. – Я хочу оставаться твоей девочкой, и хотела бы… с ним… Он такой… милый.

— Ты навсегда останешься моей девочкой… Это ничего не изменит, - начал наполнять её попку спермой, замедляя движения, но мы продолжали разговор. — Твоя мама – моя рабыня. Ты понимаешь, что это означает?

— Она принадлежит тебе. И сделает всё, что ты скажешь…

— Да. И я могу сказать ей, отдаться кому-то. И она это сделает, - глаза Нины расширились.

— Она говорила, что вы говорили, но… Я не думала, что так сделаешь… с моей мамой, - кажется, я начал падать в её глазах. Неудивительно… Её прежний отец поступал точно так же.

— Вы позволите мне сказать? – Элли присела рядом с нами, поглаживая волосы дочери. Я просто кивнул головой.

— Наш папа, - наклонилась и поцеловала мой висок. – Любит меня и уважает. Даже когда наказывает меня или заставляет сделать… что-то… Моё послушание – проявление моей любви к нему. Это совсем не то, что было раньше. И не забывай – наш папа, не мой муж. Он мой… Господин… Хозяин. Я сама желала таких отношений, сама приняла их.

Пока они разговаривали, я покинул попку Нины и жена быстро облизала член, и припала к сжавшемуся отверстию.

— Я понимаю, просто мне… слишком напомнило… - девушка улыбнулась. – Пап, не хотела испортить тебе настроение. Всё время забываю, что моя мама уже взрослая женщина, способная сама решать.

— Уже не способная, - улыбнулась Элли. – Кстати, кто спрашивает разрешения перепихнуться со своим парнем? Не способна сама решать?

— Блин, мама! – она обиженно надула губки. – Я теперь не могу понять – он правда мне нравится, или потому что папа заставил встречаться? Нет, не надо! Не отвечайте! Сама решу!

Забавно, как быстро Нина начала задаваться вопросами свободы выбора, до которых я только недавно дошёл. Начал одеваться, и ещё голая девушка обняла меня.

— Спасибо огромное! Мне так приятно и в теле, и в душе. Меня очень волновал этот вопрос, когда мама сказала, но я боялась… затронуть его.

— Можем договориться на будущее – когда папа в твоей попке, ты можешь задавать ему любые вопросы, - рассмеялся я.

— Ладно, не стану вас отвлекать, - она быстро оделась, поцеловала женщин и меня, и выскочила за дверь.

Как ни странно, но этот сумбурный секс… Нет – это сумбурное общение, помогло мне расслабиться. Не я один мучаю себя безнадёжными вопросами и удивляюсь, чем мы вообще занимаемся.

— Так, девочки… - посмотрел на застывших женщин. – Элли, не вздумай извиняться, что привела её. Правильно сделала. Теперь позволь насладиться твоей… элегантностью!

Она действительно так выглядела, хотя платье подчёркивало… необычность её фигуры. Вырез был не только глубоким, но и широким, словно подчёркивая почти отсутствие грудей. Ткань плотно облегала узкие бёдра и…

— Повернись, - скомандовал я.

И... плоскую попку. Волосы едва прикрывали плечи, и застал времена, когда с такими ходили парни.

— Теперь пройдись, - сказав это, Марина покосилась на меня.

О-о-о… Жена сумела повторить трюк с предыдущим нарядом Элли. Вытянутые каблуками ноги величаво переступали, вынуждая миниатюрные ягодицы округляться, а бёдра – плавно покачиваться. Почти голая спина изгибалась, связывая это великолепие с верхней частью тела. Никаких сомнений в гендерной принадлежности уже не возникало. Женщина развернулась в углу комнаты и теперь шагала мне навстречу. Узкий подбородок опущен, но дерзкий взгляд устремлён прямо на меня и подкреплён похотливой ухмылкой. Подошла ближе, опустив глаза, стерев улыбку и убрав руки за спину. Вот кого надо к маме брать на уроки актёрского мастерства.

— Для такой походки я поместила в неё одну маленькую штучку, - усмехнулась Марина.

— Не такая уж она и маленькая, - хихикнула Элли.

— Великолепно! – восхитился я. – Не хватает одной детали.

Надел её ошейник, который при таком наряде смотрелся… чужеродно. Надо будет купить что-то элегантное.

— Спасибо, - Элли склонила голову. – Это поможет мне.

— Тебя не смущает, что Игорь демонстрирует твой… статус? – зачем-то поинтересовалась жена.

— Ничуть! Мне нравится принадлежать вашему мужу, и я не собираюсь стыдиться, - с неожиданной решительностью ответила Элли. Если вспомнить, как решительно добивалась этого статуса… неудивительно.

— Элли, помнишь, что я тогда говорил? – ни малейшего желания повторять, тем более, что забыл половину.

— Каждое ваше слово!

— Любимый, можно я… добавлю кое-что… переформулирую, - жена обернулась к рабыне, но заговорила только после моего согласия.

— Милая, когда наедине с господином, можешь вести себя, как ему угодно. Можешь даже возражать, если он тебе прикажет. Если задаёт вопрос о твоих мыслях, чувствах, твоём прошлом – всё ему рассказываешь. Даже если стыдно и больно, и сама о таком не хотела бы вспоминать. Твоя душа принадлежит ему, а это означает, что ты обязана выворачивать её наизнанку по первому требованию.

— Я никогда не скрывала…

— Не скрывала. Теперь должна открывать. Распахивать настежь. Но, когда появляется посторонний… Твоя личность исчезает, растворяется. Ты просто кукла, которая сидит, опустив взгляд с лёгкой полуулыбкой. Любой вопрос к тебе или просьба, тебя не касаются. Ты смотришь на господина, и только после его согласия можешь отреагировать или ответить. Любой! Даже если попросят передать солонку или спросят, какой месяц. Если при тебе ведут разговор, который тебе интересен, у тебя есть что сказать…

— Мне нечего сказать, потому что меня нет, - продолжила Элли после паузы.

— Умница. На любой вопрос отвечать кратко, уклончиво, отделываясь общими фразами. Никаких негативных и позитивных оценок. Никаких сравнений и примеров. Никаких эмоций и рациональных объяснений…

— Предмет… собственность… аксессуар. Кукла, - Элли выделила последнее слово, но голос звучал спокойно, и это казалось жутким… мне. Женщин ничуть не смущало.

— Если он захочет предложить твоё тело, ты обязана его предоставить. Тебя не интересует, что это будет посреди полного зала, или будет больно, или их слишком много. Ты – лишь населяешь принадлежащее ему тело и обслуживаешь его, чтобы обслуживать своего Владельца.

Это не просто добрые советы. Марина сейчас высказывает полноценное мировоззрение, и хотелось бы списать на влияние Самойлова, но внушить такое за пару дней… Скорее всего, это её собственные мысли, которые были подправлены его словами. Пока я пытался разобраться в этих рабских отношениях, у Марины уже всё рассортировано и разложено по полкам. Надо было сразу у неё спросить.

В ресторан нас отвезла жена, влюблённо на меня посматривая.

— У моего – самая настоящая рабыня! – восторженно вздыхала она. – С которой он может делать, что угодно! Из меня течёт при одной мысли… Милый, подберёшь мне потом раба? Такого же покорного…

— Вот ещё. У тебя тоже будет рабыня, - широко улыбнулся, пытаясь скрыть раздражение такой реакцией. Уже всё понял и принял, но… не совсем.

В фильмах любят показывать, как появление героини приковывает внимание и вызывает всеобщий восторг. В реальной жизни основное внимание привлёк дорогой автомобиль Марины. Лишь потом заинтересованные взгляды сместились на женщину, и почти все утратили дальнейший интерес.

— Эльвира, ты восхитило выглядишь! – я согнул руку в локте, принимая вылезающую… рабыню.

— Не обошлось без участия нашей жены, - она нарочно подчеркнула "нашей", и взяла меня под руку.

— Пока не сели за столик, ты – моя женщина, - успел шепнуть я. Не хотелось озадачивать малознакомого ресторатора… Блять! Тогда зачем ошейник на неё напялил? Раздражение усилилось.

Надеюсь охранник предупреждён, или придётся звать Элоизу...

— Добрый вечер, Игорь! – мне навстречу устремился сам владелец, улыбаясь всем лицом. Его глаза источали обожание и восторг. – Добрый вечер, прошу прощения...

— Эльвира, - представил я спутницу. – Знакомься, это Виктор. Самый безумный и прагматичный ресторатор нашего города.

Странная метаморфоза... По телефону он был вежлив, корректен... не более. Сейчас же, учтив и любезен на грани сохранения собственного достоинства.

— Шикарное сочетание! – звонко рассмеялась Элли, протянув ему руку для поцелуя. Настолько просто и естественно, словно много раз за день подобное делает. Она прекрасно адаптируется! Мне бы так!

— Мой старый друг бессовестно льстит, - Витя элегантным жестом задержал в пальцах узкую кисть и чуть коснулся её губами. – Решил лично сообщить, что совершенно случайно у нас освободился отдельный столик! Моё любимое место! Там никто вас не потревожит, но если вы пожелаете насладиться музыкой или потанцевать...

Ему что-то от меня понадобилось? Важное и срочное? Если бы столик и освободился, нашлось бы немало претендентов, достойнее, и... полезнее моей скромной персоны.

— Элоиза лично вас обслужит, - Витя усадил нас, отодвинув стул даме. – По высшему разряду!

— Её правда зовут Элоиза? – искренне удивилась Элли, чуть кивнув головой.

— Нет, что вы! Вроде рабочего псевдонима, - он снова рассмеялся. – Вот и она! Милочка, помоги моим лучшим друзьям!

Милочка была стройной девушкой лет двадцати, с крайне стройными ногами, крутыми бёдрами и весьма выдающимся бюстом.

— Добрый вечер, – проворковала она. – Могу я узнать ваши предпочтения или выберете из меню?

— Оставьте меню и пару минут на его изучение, - пробормотал я, ошарашенный потоком любезности, излитым за последние минуты.

— Как вам будет угодно, - девушка растворилась в полумраке, оставив на столе две кожаные папки. Знакомая фраза... И этот псевдоним...

— Что тут выбирать? – прошептала Элли, глядя на меня с некоторым испугом. – Я никогда не ходила в рестораны!

— Я ходил. Правда не часто. Но впервые сталкиваюсь с таким сервисом, - ткнувшись в меню едва не запутался в мудрёных названиях, но потом заметил состав блюд мелкими буквами. Хоть какая-то навигация в мире чревоугодия. В таких заведениях можно заказывать "дежурное блюдо"?

— Буду выбирать самое незатейливое, - с облегчением выдохнул я.

— Можно мне взять что-то экзотическое? – робко поинтересовалась Элли. – М-м-м… Пока мы наедине…

Надо будет сказать Марине, чтобы она свои инструкции на бумажке распечатала.

— Элли, пока наши новые отношения только начинаются, я буду уточнять некоторые моменты…

— Я помогу вам стать настоящим Господином, - она опустила взгляд. – Я не слишком много себе позволила?

— Когда мы вдвоём, именно такую Элли я и полюбил, - но тебе захотелось стать рабыней! Вторую часть фразы произносить не стал. Вполне возможно, что она, как и Любаша, нашла безопасный способ оставаться со мной. Получается, что в рабство женщин загоняет не моя харизма, а наши отношения с женой? Нет, совсем абсурдно получается!

— Повелеваю! Закажи на меня что-то незатейливое, себе - экзотическое, - высокомерно провозгласил я. – Потом посмотрю, как ты это съешь! Ууу-ха-ха!

Музыка звучала негромко, и постарался сдержать злобный смех. Женщина одарила меня улыбкой, которая была стёрта приближением Элоизы.

— Прошу прощения, - Элли обернулась ко мне, не поднимая глаз от меню. – Я не очень хорошо разбираюсь в винах. У вас будут предпочтения, или нам предложат подходящие к блюдам?

— Сухие. Остальное на ваш выбор, - кивнул женщине, которая моментально растворилась во мраке. Надеюсь, моя нынешняя зарплата выдержит счёт за вечер. Не хотелось бы настолько опозориться перед рабыней… Рабыней? Мне самому надо определится! Как с Любашей. Необходимо чётко определять, на каком уровне мы общаемся. Мысленно перебрал слова, уже прозвучавшие.

— Элли… Чтобы упростить себе задачу, дам тебе рабское имя – Кукла, - звучит по-идиотски, но лучше мне в голову не пришло. – Когда начинаю к тебе так обращаться…

— Пока вы меня так не назвали, скажу своё мнение – прекрасная идея! - она понимающе кивнула и ободряюще улыбнулась.

— Итак… Кукла… - опущенный взгляд и подбородок, спокойное дыхание.

— Слушаю вас, Господин.

— Да, в таком режиме, правильное обращение, - удовлетворённо кивнул я. – Мне понравилась идея жены, что ты должна быть полностью откровенна.

— Как пожелаете, Господин.

Нет, всё равно задалбывает! Придираться пока не стал.

— Что же откровенного не скажет мне Элли? Мне интересно, когда ты впервые ощутила… вожделение… получила оргазм.

— Это было… на детской площадке. Я раскачивалась на деревянной лошадке. Половина сиденья была отломана, и было неудобно… даже больно… сначала. Потом я почувствовала… что мне очень приятно. Тепло по всему телу… Настолько непривычно, что не сразу поняла, что оно исходит… откуда оно…

Не стал требовать подробностей о детских воспоминаниях, но идея узнать прошлое своей женщины мне действительно понравилась!

— Хорошо, и какой был первый секс у моей Куклы?

— Секс… был… в попу… - лицо Элли застыло, пальцы задрожали. – Он сильно избил маму, и она не могла… Он ворвался в мою комнату, стянул трусы… и… и…

Накрыл её руку своей. Чёрт! Как вчера с мамой! Можно хоть в чьём-то прошлом не наступить на мину? Хотя, и в моём она есть.

— Тихо… подожди… - первое желание прекратить всё, с трудом подавил. – Моя покорная Кукла… Рабыня… рассказывает мне печальную историю о беззащитной девочке. Девочке, которая осталась в далёком прошлом… Она только в воспоминаниях Куклы…

— Да! Да! Эта девочка… Её не существует! – горячо подтвердила Элли, глотая слёзы. – Ей было очень страшно… Больно… Она ничего не понимала… Это… Это было ужасно, но осталось в прошлом! На следующий день девочка с трудом встала, и мама позвонила в школу. Потом мама успокаивала её… смазывала там… И внутри… пальцем… И потом, когда он задерживался, смазывала. Девочка думала, что это… медицинская процедура, но когда… Когда он снова пришёл, девочке уже не было так больно.

Больно было мне. И противно. Не потому, что заставил её исповедоваться, а потому что существуют такие ублюдки, способные…

— Потом он ещё приходил… Иногда… Однажды он возмутился, что у девочки очко, как у шлюхи… Он сказал, что пришло время распечатать… И тогда… Тогда мама девочки его ударила… Потом ещё… Девочка смотрела… Смотрела и радовалась, что он больше не придёт. Девочка смеялась и благодарила свою маму, но… Но маму забрали, - заливаясь слезами она обеими руками вцепилась в мою руку, так что я сам едва удерживался от слёз. – Девочка была не такой уж маленькой, и пока… Пока всё продолжалось, она стала совсем взрослой девочкой…

Теперь понятна реакция Элли на безобидную фразу дочери. Хорошо хоть, так сразу это выяснилось.

— Несчастная девочка осталась в прошлом, - пришлось сглотнуть, чтобы заговорить. – Моя Кукла помнила о ней, но теперь она отдала это воспоминание своему господину. Он будет помнить, а у Куклы останется лишь туман… тень… той девочки… Расплывчатая тень. Кукла не может ясно рассмотреть…

— Да… Кукла… не может. Господин забрал это воспоминание, - Элли подняла на меня взгляд, но моментально его опустила. – Кукла… может поблагодарить Господина?

— Нет. Кукле не за что благодарить. Она всего лишь предмет. Но когда господин пожелает вернуть свою любимую Элли… Она сможет. Она посмотрит в его глаза своими сверкающими счастливыми глазёнками… Она коснётся его губ своими нежными, чувственными губками…

Наш стол быстро сервировали, причём возникло ощущение, что четыре руки неуловимо порхали вокруг и потом развоплотились. Уже есть хотелось, но кусок бы в горло не полез, после такой истории. Да и перед женщиной неловко…

— Господин желает потанцевать со своей Куклой, - протянул руку, которую она с готовностью подхватила.

Сразу оценил мудрое устройство танцпола. Передняя часть, у столиков, была освещена, и кто желал поразить жующих своими танцевальными талантами оставался там. Часть возле стены тонула в полумраке, явно для тех, кто видел основную задачу в других движениях. Туда я и переместил свою даму, в очередной раз восхитившись, как тут всё устроено.

— Элли… - прошептал я, и она сразу подняла голову.

— Мои глаза сейчас достаточно счастливые и сверкают? – мягко улыбнулась она. Сверкали они от невысохших слёз, но я кивнул.

— Губы достаточно чувственные? - она коснулась моих губ, и благодаря каблукам ей не пришлось тянутся.

— Идеальная чувственность.

— Тогда… Спасибо вам… Я столько лет не вспоминала, и… - уткнувшись мне в грудь она разрыдалась и рядом моментально нарисовался суровый официант, вопрошая взглядом.

— У неё… отец погиб, - ответил едва слышно, чтобы не отвлекать рыдающую женщину. Официант вдумчиво рассмотрел прильнувшую ко мне Элли, наверняка оценивая колоратуру плача и степень её доверия в наших объятиях. Удовлетворённо кивнув растворился во мраке. Охренеть, тут прислуга вышколенная!

— Мне сейчас так легко… хорошо… - прошептала Элли, вновь подняв на меня глаза. – Не представляла, насколько на меня давило… И теперь… даже не могу ясно вспомнить. Вы добрый волшебник… Игорь… Пожалуйста… отпустите меня… припудрить носик, а потом… называйте Куклой.

— Не только носик, - хмыкнул я. – Тебе всю зарёванную рожицу пудрить придётся.

Она звонко рассмеялась и ускользнула, а я вернулся за стол. Надеюсь, не слишком глубоко залез в её психику, создав новую личность. Можно провернуть такой трюк с самим собой? Было бы очень полезно… Не дожидаясь Элли принялся за еду. Не думал, что отбивная может быть настолько… М-м-м… Во рту тает, в прямом смысле. А с этим соусом! Да, и называть её Куклой… Тоже, хорошая идея. Рабыня, это… слишком… напрягает меня самого. Куклой поиграл, поставил в угол и… Достал мобильник, просматривая те снимки, что не собирался показывать рабыне. Но, показать их Элли, чтобы вместе решить судьбу Куклы… Почему бы и нет! Главное, самому потом не запутаться – кто, где и когда… Надо будет у мамы попросить урок по светскому поеданию еды! Как можно держать ножик левой рукой?

— Не знала, как вас отблагодарить, - сияющая Элли уселась напротив и выжидающе уставилась на меня. – Потом вспомнила, что я вся вам принадлежу, и вы сами возьмёте, что пожелаете.

— Возьму, не переживай. Сначала поешь, - кивнул на склизкие комки на её тарелке, покрытые лиловыми разводами. – Потом у меня к тебе разговор будет.

— Это съедобно? – поморщилась она.

— Это экзотично. За что уплочено – должно быть проглочено!

— Я выбрала Господином какого-то селянина, - вздохнула женщина, принюхиваясь и отправляя в рот один из комков. – М-м-м… Вкусно… О-о-о… Тает во рту… М-м-м… Позвольте мне кончить!

— Нет, пока ты не запьёшь бокалом этого… как его… - не смог прочитать витиеватые буквы на бутылке.

Она сделала глоток, простонала, снова закинула в рот комочек, сразу его запивая.

— О-о-о… Это божественно! Сдайте меня ему в аренду, кухаркой! Я должна научиться так готовить… М-м-м… Что-то из морепродуктов, я даже не запомнила… Теперь я могу вас слушать… Ещё глоток…

— Элли, ты так сексуально и распутно насыщаешься, - мне действительно нравилось просто смотреть на неё. – Я так счастлив, что некий мудак не смог рассмотреть бриллиант, оказавшийся в его руках и выкинул на улицу…

— Он выкинул алмаз… Нет, выкинул кусок грязного графита! Он не имел никакой ценности, пока не попал в руки… настоящего мастера!

Хорошее замечание! С того времени как она отдалась мне, её положение заметно улучшилось. Из обычной замухрышки, которую насилует муж и ненавидит собственная дочь, она превратилась в... шикарную леди! Самое забавное, что теперь я не могу её изнасиловать или избить. То есть, формально говоря – могу! Однако Элли примет происходящее с восторгом и удовольствием, как милость с моей стороны.

Теперь собирался ещё больше её украсить… Вообще-то, мне противно любое изменение тела, но касалось это в основном татуировок. Пирсинг… Это немного иное, и… Мысль, что женщина сделает такое по моей просьбе… моему приказу… Что я заставлю её… Это возбуждало сильнее, чем вид поедающей Элли.

— Милая, мне очень нравится тело моей Куклы. Оно мне кажется совершенным, - почти честно признался я. – Хотелось бы добавить к этому телу… Что-то больше, чем ошейник. И хочу с тобой посоветоваться…

Положил на стол свой мобильник, морально готовый к возмущению и протесту…

— Ох! Какая прелесть! Это восхитительно! – она уставилась в экран, начала перелистывать фотографии. – Ваша Кукла будет в восторге!

— Э-э-э… - растерялся я, не такой реакции ожидая. – Это останется… на Элли тоже…

— Пока я Элли, мне тоже … Вот! – она вернула мне мобильник. Вместо трёх колечек, которые выбрал я, женщина показывала несколько массивных колец на каждой большой губе, ещё и соединённых стержнем.

— Помните, вы говорили, что поставите мне противоугонку? Я подумала про что-то вроде пояса верности, но это гораздо круче!

— И чем же круче? – всё ещё не понимал её энтузиазма.

— Похотливая пизда вашей Куклы будет заперта от всего мира! – женщина придвинулась ближе, терпеливо объясняя глупому мне. – Это не видно под одеждой, но прекрасно выделяется под трусиками. Представляете, как будет красиво!

У меня другие параметры красоты, но перебивать не стал.

— Если заставите ходить её без белья, они будут тереться, оттягивать её губки, покачиваться… И самое главное! Конечно же, я никого не пущу туда без вашего разрешения, но… Одна только мысль, что я буду заперта! – Элли мечтательно закатила глаза.

Как только думаю, что всё понял, убеждаюсь, что нихрена не понял. Блуждая по просторам сети встречал идентичные устройства запирающие мужской член. Пролистнул с омерзением и содроганием. Предложила бы мне жена что-то подобное! Здесь же… какая-то экзальтация!

— Пожалуйста, скажите, что вы меня не разыгрываете? – Элли пыталась поймать мой взгляд, встревоженная молчанием.

— М-м-м… У меня будет одно условие, - продолжал я заготовленную речь, отвлечённый совсем другим.

— Назовите меня Куклой, и любое ваше желание…

— Нет. Его должна выполнить Элли, - стараясь не смотреть слишком пристально, разглядывал женщину за соседним столиком. Здесь слишком большое расстояние между сидящими и полумрак, но её состояние было заметно сразу.

— Между нами не так много различий, - она попыталась оглянуться.

— Сиди ровно, Кукла! – шикнул я. Элли моментально замерла, опустив подбородок, с лёгкой полуулыбкой на лице. – Вспоминай, что говорила тебе Марина и веди себя соответственно.

Мне бы кто дал подробные инструкции… Чего я жалуюсь? Мне Анжела их давала. Я – подонок, который глумится над женой... Стоп-стоп! Нет! В корне неверно! Сильный, уверенный в себе… Ни одна женщина не способна устоять передо мной. Они готовы на всё, ради моей благосклонности и желают стать моими рабынями! Желают поклоняться мне и служить!

— Игорь! Какая приятная встреча! – широко улыбаясь к нам подходил… Совсем не запомнил его лицо, когда он танцевал с Мариной, но это был именно он – высокий, статный, седовласый, с аккуратной короткой бородкой.

Вот и разгадка внезапно освободившегося столика и любезности ресторатора.

— Алекса…

— Умоляю! Шура, просто Шура. На "Шурика" лучше не переходить, - он по-свойски подмигнул мне. – Прошу за мой стол. Там нас никто не потревожит. Наслышан о твоих подвигах, знаком с твоей красавицей-женой и давно хотел познакомиться лично.

Весь мой настрой и уверенность разбились о скалы его настойчивости, разговорчивости и улыбчивости. Предлагая пересесть, он не рассматривал моих попыток возразить или желания высказать своё мнение. Да и как можно отказать такому радушному, очаровательному человеку? Увлекаемый под локоть я был перемещён за угловой столик. Мы оказались с ним напротив друг друга. Рядом со мной сидела его секретарша, а Элли – рядом с ним. Меня такое расположение очень устраивало. Ему неудобно постоянно контролировать её мимику, а она сможет следить за моей. Наши блюда тоже переместились бестелесными руками. Поздоровался с женщиной кивком головы, та радостно заулыбалась в ответ, но промолчала. Пухлые щёчки, сочные губки, озорные глазки… Не похожа на избитую и униженную жертву насилия.

— Сначала отдадим долг вежливости, и представим наших женщин, - он указал на мою соседку. – Недавняя воспитанница, которая успешно сдала зачёт, что мы с ней и празднуем. Можешь обращаться к ней – Свинка…

Я изобразил недоумение на лице.

— После того, как женщина подтверждает своё желание стать моей воспитанницей, непременно даю кличку. Это позволяет ей прочувствовать утерю своего человеческого статуса, - лукавой улыбкой он прервал свою тираду. – Надеюсь, могу быть достаточно откровенным? Насколько узнал от Марины, и учитывая наличие такой скромной спутницы, твоё отношение к женщинам… далеки от традиционных.

Блять! Что он уже узнал от жены? Почему я не подумал расспросить у неё перед встречей? Блять! Так я и не собирался с ним встречаться!

— Можешь быть откровенным, насколько пожелаешь, - пришлось приложить усилие, чтобы не обращаться на "вы" к такому сильному и авторитетному мужчине. – Не знаю, насколько близки наши взгляды, но слов осуждения от меня точно не услышишь.

Самойлов беззаботно рассмеялся, Свинка угодливо хихикала, я снисходительно улыбался и только Элли хранила на лице сдержанную полуулыбку.

— Моя фантазия не такая богатая, потому называю её Куклой, - женщина чуть кивнула, чуть увеличив улыбку.

— И судя по её поведению, уже приучаешь к дисциплине. Какое время?

— Около трёх недель, - пришлось мысленно прикинуть, и удивиться, как мало времени прошло. – У меня не так много времени остаётся…

— Соглашусь насчёт времени, - понимающе кивнул он. – При том, что, когда начинаешь курс воспитания требуется постоянное внимание и забота.

— Не могу позволить себе такой роскоши, но Кукла сама оказалось довольно одарённой и во многом помогала мне.

— Вот! Это очень правильный элемент взаимодействия! – сверкая взглядом он склонился ко мне. – Очень многие ошибочно воспринимают отношения рабыня-господин или владелец-животное, как односторонние! Ты можешь делать, что угодно – избивать, насиловать, унижать… На самом деле, это лишь разрушает психику воспитуемой! Даже животное имеет право на ответную реакцию и положительное стимулирование!

Животное? Он о чём? Надеюсь, не о сидящей рядом женщине… Свинке! Да, пожалуй, о ней.

— Ох, извини, увлёкся! Так редко встретишь понимающего единомышленника! Предлагаю тост! – он налил мне и Свинке, когда потянулся к бокалу Элли, та приподняла его, кинув на меня взгляд. Качнул головой, и она радушно улыбнулась Самойлову.

— Прошу прощения. Мне уже достаточно.

— Она великолепна! Твоя первая работа? – тот наверняка заметил наш немой диалог.

— М-м-м… - не сразу понял его вопрос. – У меня к ней несколько иное отношение, но… Можно и так сказать.

— Догадаюсь! Она настолько влюблена, что предложила себя, чтобы остаться рядом, - он поднял бокал. – Постараюсь уточнить – ты не просто помог ей, а спас от… Она считает, что спас ей жизнь!

— Тост будет за догадливость? – позволил себе ехидное замечание.

— Нет! Тост будет за любовь! Странное, причудливое и многогранное чувство! – он заговорщицки подмигнул мне. – Может позволишь своей Кукле пару капель?

Глупо отказывать такому заботливому и радушному парню! Я сам взял бутылку и плеснул треть бокала. Он хорош… Он великолепен! Он не добивается своего… Все начинают выполнять его желания по собственной воле. Совершенно мелкие и невинные…