Всего лишь капля Глава 1

Оригинал - reminisce, Only A Drop. Перевод с китайского - Осирис. Глава 1.

«Экстренный выпуск новостей: в районе японского желоба Рюкю зафиксировано мощное землетрясение магнитудой 9.6. Для прибрежных районов Тайваня объявлена угроза цунами. Ожидаемая высота волн — свыше десяти метров. Жителям восточных и северных прибрежных регионов настоятельно рекомендуется немедленно эвакуироваться на возвышенности».

В ресторане на всех телефонах разом зазвучал оглушительный сигнал, а на экранах вспыхнуло экстренное сообщение.

— Боже, ты только посмотри… Профессор Чжу оказалась права, её предсказание в точности сбылось! — взволнованно воскликнула Сяоци, теребя Синханя за руку. От неожиданности кофе в его кружке плеснул через край.

— Ай! Горячо, горячо… Осторожней, блин! — Синхань торопливо поставил кружку на стол, выхватил пару салфеток и вытер обваренные пальцы.

— П-прости… я не нарочно, — Сяоци виновато высунула язычок и, опустив голову, принялась извиняться.

— Эх ты, растяпа… Ну что с тобой поделать… — Синхань лишь беспомощно усмехнулся. Против этой девушки, его непосредственной старшей, он был бессилен.

— Ну-у… я же не специально! Мой младший — самый лучший, да? — Сяоци пустила в ход свой коронный приём: обаяние. Стоило ей набедокурить, как она тут же прибегала к этой уловке, чтобы Синхань её простил.

— Опять ты за своё... Доедай-ка лучше свои вафли, нам пора к профессору Чжу. Она наверняка уже рвётся всё с нами обсудить, — Синхань поднял кружку и допил остатки кофе.

Прошёл месяц с того мощного землетрясения. К счастью, система оповещения о цунами тогда сработала как надо, и серьёзных последствий удалось избежать. Наш исследовательский институт, расположенный глубоко в горах на высоте более семисот метров над уровнем моря, и вовсе остался в стороне. Вчера вечером профессор Чжу прислала нам с Синханем сообщение: быть у неё в кабинете ровно в семь утра. Сказала, что у неё для нас важное объявление. Пришлось собираться впопыхах: я наспех стянула волосы в хвост, на макияж времени уже не было, просто выхватила из шкафа первую попавшуюся рубашку с джинсами и выскочила из общежития.

— Старшая… Ты ничего не слышала? С чего это профессору вдруг вздумалось созывать нас ни свет ни заря? — пока мы ждали в кабинете, когда профессор Чжу закончит разговор по телефону с зарубежными коллегами, Синхань повернулся и тихо спросил у меня на ухо.

— Понятия не имею, — ответила я, надув губки и покачав головой. — В последнее время вроде бы никаких открытий не было.

— Фух… Ладно, не буду ходить вокруг да около. Я позвала вас двоих, потому что у меня есть одно задание, которое я хочу вам поручить, — повесив трубку, профессор Чжу сразу перешла к делу.

— Вы ведь помните то сильное землетрясение в районе желоба Рюкю, что было в прошлом месяце? Тайваню, можно сказать, повезло — цунами нас почти не затронуло, а вот японским островам Рюкю досталось куда сильнее. И вот, во время восстановительных работ, наши японские коллеги на прошлой неделе проводили подводные исследования и наткнулись на затонувшее судно, предположительно — древнекитайское. Сейчас они как раз собирают данные с помощью глубоководных роботов, — закончив, профессор Чжу взяла свой термос, открутила крышку и сделала глоток чая, после чего продолжила.

— Судя по месту обнаружения и уже полученным данным, они предполагают, что с высокой долей вероятности это судно времён династии Цинь. Более того, некоторые учёные выдвинули смелую гипотезу: возможно, это один из кораблей экспедиции Сюй Фу, которую в своё время отправил на восток император Цинь Шихуанди. И хотя письменных свидетельств об этом плавании сохранилось крайне мало, эта находка способна переписать древнюю историю Китая и Японии, — профессор сделала паузу и отпила ещё чаю.

— Профессор, так значит… вы позвали нас с Синханем, чтобы мы отправились в Японию и помогли в исследовании найденных на корабле древностей? — не в силах сдержать волнение, я выпалила, не дожидаясь продолжения.

— Этого не потребуется. Я только что закончила разговор. У нашего института огромная база данных по древней истории Китая, к тому же в нашем распоряжении есть прекрасно оснащённое исследовательское судно. Поэтому нас официально пригласили к участию. Возвращайтесь, собирайте вещи, и после обеда сразу дуйте в порт Суао — на встречу с доктором Ли из Академии наук, — закончив, профессор Чжу жестом велела нам поторопиться. По её серьёзному лицу было ясно: это не шутки. Мы с Синханем попрощались и разошлись по своим комнатам собирать вещи.

После обеда мы с Синханем сели на институтский автобус, который повёз нас с горы вниз, в город. От извилистого горного серпантина меня, плотно пообедавшую, начало подташнивать. Знала бы — не стала бы пить столько мисо-супа. Теперь каждая отрыжка отдавала его вкусом. Два часа мучений — и мы наконец-то добрались до города. Но от одной мысли, что скоро придётся подниматься на борт судна, у меня мороз пошёл по коже. Синхань же, напротив, был само спокойствие. Он сидел рядом с закрытыми глазами, покачиваясь в такт движению машины, и, казалось, его это ни капли не волновало.

В порту мы связались с доктором Ли, а затем зашли в супермаркет докупить кое-какие мелочи. Нам предстояло провести в море как минимум две недели, а в чемодан всё не впихнёшь, так что пришлось брать только самое необходимое. Доктор Ли сказал, что, как только прибудет группа из Тайбэя, мы сразу выйдем в море. Самое раннее — в шесть вечера. У нас в запасе было ещё два часа, так что можно было прогуляться по окрестностям и заодно поужинать. Главное — вернуться к половине шестого. Услышав, что не придётся тут же подниматься на борт, я с облегчением выдохнула.

— И много ты ещё собираешься покупать? Нам всего-то две недели на корабле провести… — ворчал Синхань, кативший за мной по пятам тележку из супермаркета.

— Вам, парням, конечно, просто. Не нужно бояться ни загара, ни чего-то ещё. А мы, девушки, — совсем другое дело. Коже нужен хороший уход, да и очищением пренебрегать нельзя, — говорила я, продолжая складывать в тележку лосьоны, маски, пенки для умывания и прочее, что могло понадобиться в море.

— Уже почти пять, а нам ещё на причал возвращаться! — нетерпеливо бросил Синхань, вертя в руках телефон.

— Да знаю я, знаю. Остался только шампунь. Пойдём, он вон там, — я бросила в тележку только что выбранный гель для душа и направилась к стеллажу с шампунями.

Закупившись всем необходимым, мы вышли из супермаркета. Синхань пожаловался на жажду, и мы заглянули в небольшое кафе, где взяли по коктейлю. После этого мы отправились на поиски ужина на местный рыночек. Обед давно переварился, но я, опасаясь морской болезни, решила ограничиться одним бейглом. Синхань же, похоже, ни о чём таком не беспокоился: он смело заказал в уличной закусочной тарелку жареного риса и умял всё до последней рисинки. Покончив с ужином, мы, с двумя огромными пакетами в руках, вернулись в порт. Пройдя регистрацию, мы поднялись на борт и отправились искать выделенную нам каюту. Места на судне было в обрез, так что нас с Синханем поселили вместе. Впрочем, удивляться было нечему: санузел здесь был один на всех, общий, без разделения на мужской и женский. Сама каюта оказалась крохотной: двухъярусная кровать, письменный стол да пара шкафчиков для вещей — вот и вся обстановка.

— Держи… остальное — твоё, — Синхань выудил из одного из пакетов несколько своих флаконов, а два оставшихся пакета водрузил на нижнюю койку. Поскольку я застолбила себе место внизу, ему пришлось довольствоваться верхней полкой. Разобрав вещи и разложив их по шкафчикам, я потащила Синханя на палубу — смотреть на море. Синхань, конечно, попытался отговориться усталостью и желанием прилечь, но я его просто вытащила наверх. Было уже около семи. Закат догорел за далёкими горными хребтами, но небо всё ещё оставалось светлым. А вот море у самого горизонта постепенно темнело, превращаясь в полотно тёмно-синего шёлка.

После всех сборов и приготовлений наше исследовательское судно наконец отчалило около восьми вечера. Корабль оказался просто гигантским, куда больше, чем я себе представляла. Чтобы пройти по палубе от носа до кормы, требовалось не меньше двух минут. Позже я спросила у доктора Ли, и оказалось, что длина этого глубоководного судна — целых сто пятьдесят метров! Неудивительно, что на борту почти не ощущалось качки. Это было совсем не похоже на те судёнышки, на которых мне доводилось плавать раньше.

Мы прибыли на место уже на следующее утро, но последующие несколько дней не принесли никаких ощутимых результатов. Мы с Синханем отвечали за анализ артефактов, поднятых с затонувшего судна. Однако, кроме подтверждения того, что корабль действительно затонул в эпоху поздней династии Цинь, ничего более ценного с точки зрения археологии или истории найти не удалось. Вечером, после очередного безрезультатного дня, я умылась и, забравшись в койку, стала перелистывать материалы, которые нам перед отъездом дала профессор Чжу. Судя по документам, корабль вынесло на это место цунами, последовавшим за тем самым землетрясением. Неудивительно, что его корпус был разбит в щепки, а больше половины его и вовсе всё ещё было погребено под толщей морского дна.

— М-да… Старшая, похоже, и в этот раз мы вернёмся ни с чем, — вздохнул Синхань. Он только что принял душ и, вытирая полотенцем мокрые волосы, вошёл в каюту. В руке он держал небольшой таз с принадлежностями для умывания.

— В археологии всегда так. Если бы редкие сокровища было так легко найти, все археологи давно бы уже озолотились, — фыркнула я в ответ.

— Пожалуй, ты права. Давай ложиться, завтра снова за работу. Только что в коридоре слышал, как ребята из водолазной группы говорили, что подняли на борт новую партию находок, — сказав это, Синхань взял со стола стакан, допил воду, прихватил телефон и полез на свою койку. Я повернула голову, и взгляд мой невольно упал на бугорок, отчётливо выпиравший спереди на его шортах. Я тут же вспыхнула до корней волос.

— С-спокойной… ночи, — я на мгновение растерялась, не зная, что сказать, и лишь неловко пробормотала пожелание.

— А… ты уже спать? Спокойной ночи, — Синхань свесился с верхней койки, протянул руку и щёлкнул выключателем у двери.

В каюте погас свет. Лишь тусклый свет от экрана его телефона отбрасывал блики на стену.

Сама не знаю почему, но сердце моё вдруг заколотилось. Последние два года мы с Синханем общались исключительно как старшая и младший. Нам и в голову не приходило переводить наши отношения во что-то большее. И хотя мы всегда были очень близки, между нами никогда не проскакивало и намёка на романтику. И пусть это наша первая командировка, когда мы ночуем в одной каюте, но ведь это не должно было вызвать такую странную реакцию, правда?

Ладно, не буду накручивать себя. Спать.

На следующее утро, едва войдя в лабораторию, мы увидели сваленные на железных стеллажах в стороне находки, поднятые прошлой ночью. От них исходил густой, солёно-влажный запах морской воды. Синхань быстро рассортировал предметы, отобрав для меня те, что могли представлять хоть какой-то интерес для анализа. Мы провозились всё утро, но результат, как и прежде, разочаровывал. Попадалась лишь самая обычная утварь, как и в предыдущие дни. Единственная её ценность заключалась в почтенном возрасте — как-никак, это были древности эпохи Цинь.

Сняв душную спецодежду и маски, мы с Синханем отправились в столовую на обед. Синхань от скуки играл во что-то на телефоне — в открытом море мобильной сети всё равно не было, так что оставалось лишь так коротать время. После обеда я предложила ему подняться на палубу подышать свежим воздухом. Он потянулся и ответил, что не против. Мы вышли из столовой, заскочили в каюту накинуть куртки и вместе поднялись по трапу на палубу.

— Старшая, смотри! Как раз новую партию находок подняли! — с волнением воскликнул Синхань, глядя, как огромная стрела крана вытягивает из воды большую клеть. Вслед за ней на борт поднялись и четверо водолазов. Не удержавшись, он потянул меня поближе, чтобы посмотреть на их работу.

— Хех, гляди, какая-то странная штука. Вон та, белая, видишь… — внезапно я заметила, как в груде облепленных водорослями и илом предметов проглядывает что-то белоснежное. Оно разительно отличалось от тёмной, почти чёрной утвари, с которой мы возились все эти дни.

— Где? Что-то не вижу… — Синхань посмотрел туда, куда я указывала, но, видимо, из-за большого расстояния не смог сразу разглядеть предмет.

— Быстрее в лабораторию, готовиться! У меня предчувствие, что на этот раз мы нашли нечто стоящее! — Женская интуиция порой бывает на удивление точна, и моё бешено колотившееся сердце подсказывало: это знак. Не дожидаясь ответа Синханя, я схватила его за руку и потащила за собой внутрь.

— Боже, старшая, ты просто провидица! Как ты и сказала — мы нашли настоящее сокровище! — радостно воскликнул Синхань. Я, руками в перчатках, осторожно взяла у него белую прямоугольную шкатулку. Судя по материалу, она была вырезана из мрамора — невероятная редкость для древности.

— Я только что провёл замеры, — Синхань заглянул в свой блокнот и зачитал. — Длина — тридцать шесть сантиметров, ширина — двенадцать, высота — восемь. Вес — пять целых и одна десятая килограмма.

— Это настоящее произведение искусства, вот только замысловатый узор на нём совсем не похож на традиционные орнаменты эпохи Цинь. Она наверняка была привезена откуда-то издалека, — я осторожно опустила мраморную шкатулку в таз из нержавеющей стали и, вооружившись шприцем и тонкой кисточкой, принялась за чистку, аккуратно счищая с неё налипшие ракушки, водоросли и прочий налёт.

— Ух ты! Интересно, как она открывается? Так хочется узнать, что там внутри! — воскликнул Синхань. Он стоял рядом, помогая мне с финальной очисткой шкатулки. Поскольку она была из мрамора, использовать едкие кислоты или щёлочи было нельзя.

Мы провозились со шкатулкой весь остаток дня. Когда с очисткой было покончено, Синхань взялся за камеру, чтобы всё задокументировать, а я села писать отчёт о находке. Профессор Чжу, когда узнает, от восторга точно спать не сможет. Незадолго до этого заходил и доктор Ли; он тоже осмотрел находку и был твёрдо убеждён, что внутри скрывается какой-то важный артефакт.

— Старшая, на этой шкатулке, кажется, совсем нет швов. Как же нам её открыть? — растерянно спросил Синхань, водя увеличительным стеклом по её граням, но так и не находя ни малейшей зацепки.

— Прогони-ка его через рентгеновский сканер, посмотрим, — велела я, поручив Синханю заняться первичной проверкой, а сама с головой ушла в изучение загадочного орнамента.

— Похоже на какой-то сосуд… и ещё кучу каких-то продолговатых пластин, — глядя на снимок, пробормотал себе под нос Синхань.

— Ты сказал… продолговатые? — я тут же ухватилась за ключевое слово. Это могло быть крупное открытие.

— Вот они… — Синхань указал на большое тёмное пятно на экране. «Наконец-то зацепка», — пронеслось у меня в голове.

— Это, должно быть, бамбуковые дощечки! Какое счастье, что они были в мраморной шкатулке, только поэтому морская вода не разъела их за столько лет. Записи на них наверняка дадут нам массу новой информации. Это просто великолепно! — У меня даже руки задрожали от волнения. Для археолога нет ничего важнее, чем лично обнаружить артефакт, имеющий огромное историческое значение.

— Правда? Тогда нам нужно как можно скорее найти способ её открыть! — Синхань тоже воодушевился. Он осторожно извлёк шкатулку из сканера и поставил на стол.

Два дня мы с Синханем ломали голову, но так и не смогли найти способ открыть шкатулку. Доктор Ли даже привлёк к исследованию двух других учёных с нашего судна, но никто так и не смог найти ни малейшей зацепки. Водолазные работы продолжались, так что мне ничего не оставалось, как временно убрать шкатулку в специальный контейнер для хранения и вместе с Синханем заняться обработкой новых находок, которые продолжали поступать на борт. Вот только, кроме той самой шкатулки, ничего обнадёживающего нам больше не попадалось.

Две недели в море пролетели быстро. Работа по подъёму находок завершилась ещё позавчера, и теперь кладовая ломилась от трофеев нашей экспедиции — многочисленных сосудов и инструментов эпохи Цинь. Впрочем, всё это не представляло особой археологической ценности: подобные вещи уже не раз находили в древних китайских гробницах. Вся наша надежда возлагалась на ту самую шкатулку, которую мы до сих пор так и не смогли открыть. И хотя Синхань предлагал вскрыть её лазером, чтобы извлечь самое главное — бамбуковые дощечки, — я была против. Сама шкатулка была редчайшим артефактом, имеющим огромную историческую ценность, и я не хотела её уничтожать.

Зато в изучении узоров на шкатулке за последние несколько дней я наконец-то нашла зацепку. Оказалось, они имеют поразительное сходство с орнаментами на древних японских артефактах. Это делало гипотезу некоторых учёных ещё более правдоподобной. Возможно, затонувшее судно и впрямь было одним из кораблей экспедиции Сюй Фу, попавшим в тайфун и пошедшим ко дну. С другой стороны, и материал шкатулки, и её узоры — всё указывало на то, что она была создана не в Китае, а где-то в далёких землях. А это, в свою очередь, означало, что шкатулка, скорее всего, была подношением, которое Сюй Фу намеревался преподнести императору Цинь Шихуанди.

Согласно историческим записям, Цинь Шихуанди отправил Сюй Фу в плавание на восток на поиски эликсира бессмертия. Кто знает, может, содержимое этой шкатулки было как-то с этим связано? И хотя в глубине души мне самой эта мысль кажется немного смешной, но кто знает — может, в том сосуде, что мы видели на рентгеновском снимке, и впрямь хранится эликсир бессмертия. Услышав мои рассуждения, Синхань расхохотался, сказал, что я просто неисправимая фантазёрка и что таких вещей в природе не бывает. Я обиженно возразила, что у меня отличная интуиция, и что шкатулку, между прочим, первой заметила именно я. К тому же, эта легенда не на пустом месте возникла. Синхань спорить не стал и снова уткнулся в свой телефон, а мне ничего не оставалось, как снова погрузиться в отчёты, ломая голову над тем, как же открыть эту шкатулку.

Когда голова забита мыслями, уснуть непросто. Лёжа в кровати, я слушала прерывистый храп Синханя и невольно улыбалась. Как же я ему завидовала — спит себе без задних ног. Я накинула куртку и решила подняться на палубу — подышать воздухом. Стоило мне подняться по трапу и толкнуть дверь, как передо мной раскинулось усыпанное звёздами небо.

— Как красиво… — невольно вырвалось у меня восхищенное восклицание.

Млечный Путь, слабо мерцая, извивался бесконечной лентой по ночному полотну. Такого грандиозного зрелища нечасто увидишь даже с высоты нашего института в горах — для этого должны были совпасть и время года, и погода.

Погрузившись в свои мысли, я какое-то время бесцельно смотрела на тёмную морскую гладь. Налетавший порывами ветер заставил меня поёжиться, и я сунула руки в карманы куртки, чтобы согреться. В левом кармане пальцы наткнулись на какой-то предмет. Я вытащила его: это был тот самый механический карандаш, который я, делая записи, машинально сунула в карман и совсем про него забыла. От нечего делать я нажала на кнопку, но грифель не показался. Я несколько раз встряхнула карандаш, нажала ещё пару раз, и только тогда из кончика наконец-то высунулся маленький кусочек стержня.

— Точно! Как я сама до этого не додумалась! — внезапная догадка, навеянная устройством карандаша, подсказала мне, как можно открыть шкатулку. Вне себя от радости, я, чуть ли не подпрыгивая, помчалась обратно в лабораторию.

Включив компьютер, я открыла сделанные ранее рентгеновские снимки. Всё сходилось: предметы внутри шкатулки были расположены вертикально. Один, похожий на сосуд, за ним — свёрток бамбуковых дощечек (в этом я была уверена на все девяносто процентов), а между ними — ещё какая-то мелочь, которую было не разглядеть.

Я открыла контейнер на стеллаже и осторожно извлекла шкатулку. Затем я снова поместила её в рентгеновский сканер, но на этот раз поставила вертикально, а не положила плашмя, как в прошлый раз. Запустив сканирование, я в волнении уселась перед монитором, потирая ладони. И в тот миг, когда на экране появился снимок… Бинго! Моя догадка подтвердилась.

Я извлекла шкатулку из рентгеновского сканера и поставила на стол. Оказывается, её устройство напоминало бамбуковый тубус, где крышка находилась на одном из торцов. Но создатель хитроумно сделал срез под углом в сорок пять градусов, а точность подгонки была настолько высока, что линия стыка, замаскированная под одну из граней, была практически невидима. Тогда я решилась: взяв шкатулку обеими руками, я начала осторожно её встряхивать. Когда внутри раздался тихий стук, сердце моё сжалось от страха: а вдруг я поврежу бамбуковые дощечки? Ведь за столько лет они наверняка стали хрупкими и могли рассыпаться в прах от малейшего толчка.

К счастью, после пары осторожных встряхиваний на верхней поверхности и впрямь показалась тонкая щель. Я тут же поставила шкатулку, взяла из ящика с инструментами тонкий пинцет и, затаив дыхание, принялась осторожно, миллиметр за миллиметром, поддевать крышку. Не знаю, сколько прошло времени. Когда крышка наконец полностью поддалась, я отложила пинцет, придержала шкатулку левой рукой, а пальцами правой ухватилась за её край. Снова задержав дыхание, я медленно-медленно потянула её вверх. И лишь в тот миг, когда крышка оказалась у меня в руках, я смогла наконец выдохнуть. От напряжения защитный экран на лице весь запотел.

Я сняла защитный экран, чтобы рассмотреть содержимое шкатулки. Прямо у края лежал предмет, завёрнутый в чёрный шёлк. Я осторожно извлекла его и положила на стол. Судя по очертаниям, это и был тот самый сосуд, который мы видели на рентгеновском снимке. Следом я заметила ещё один предмет, похожий на кисет, тоже из чёрного шёлка. Я просунула правую руку внутрь и кончиками пальцев подцепила его. Вынув, я положила мешочек на левую ладонь и несколько раз легонько надавила. Внутри, похоже, было какое-то украшение. «Возможно, шкатулка принадлежала женщине», — промелькнуло у меня в голове.

Наконец, показалось самое главное. Свиток бамбуковых дощечек, тоже завёрнутый в чёрный шёлк, лежал слишком глубоко, чтобы достать его рукой. Тогда я взяла шкатулку обеими руками, наклонила её отверстием вниз и стала осторожно потряхивать, чтобы свиток потихоньку выскользнул наружу, пока не показался его краешек. Затем я положила шкатулку на бок, ухватилась правой рукой за чёрную ткань и медленно, с усилием, потянула на себя. Свиток легко поддался. К этому моменту я уже вся взмокла от пота.

Убедившись, что внутри шкатулки больше ничего нет и что там отсутствуют какие-либо подозрительные вещества вроде ядовитого порошка или жидкости, способные причинить вред, я аккуратно разложила на столе извлечённые предметы, саму шкатулку и крышку, а затем отправилась наконец сменить этот тяжёлый защитный костюм.

Вернувшись в лабораторию, я первым делом взяла камеру, чтобы всё задокументировать. Затем я развернула чёрный шёлковый мешочек, в котором лежал сосуд. Когда я извлекла его, то невольно застыла, поражённо разглядывая свою находку. Это был классический флакон с узким горлышком и округлым основанием, выточенный из кристально чистого материала. Спектральный анализ показал, что это, скорее всего, горный хрусталь. Я мысленно восхитилась мастерством древних ремесленников — создать такое из хрусталя!

Высота флакона была меньше десяти сантиметров, диаметр основания — три целых и три десятых сантиметра, а самое узкое место горлышка — всего один сантиметр. Я никак не могла взять в толк, как им удалось изготовить подобную вещь. Даже с современными технологиями это была бы непростая задача. Горлышко было закупорено шарообразной хрустальной пробкой. Как она крепилась, я пока не разобралась; возможно, от неё вниз отходил короткий стержень, входивший в горлышко. Внутри флакона плескалась какая-то полупрозрачная, мутновато-белая жидкость. Её было совсем мало, меньше миллилитра, и, судя по тому, как медленно она перетекала, жидкость была очень вязкой.

Я как раз поставила флакон на стол и собиралась открыть второй, маленький, мешочек, как вдруг судно слегка качнуло. «На палубе ветер был довольно сильный, — подумала я, — наверное, и волны поднялись». Нужно было торопиться и быстрее заканчивать с фотографиями, иначе, если начнётся сильная качка, работать будет невозможно. Развязав мешочек, я высыпала его содержимое на ладонь. Это была пара изящных серёг. Подвески в форме капель были тоже выточены из горного хрусталя и крепились к швензе тонкой золотой цепочкой. Сквозь прозрачную каплю было видно, как золотая нить проходит через самый её центр, а затем расходится внутри спиралевидными усиками.

Меня осенила догадка: а что, если жидкий металл заливали прямо в заранее вырезанные в хрустале желобки, а излишки после застывания вытягивали в тонкую цепочку и швензу? Если это так, то уровень мастерства ремесленников эпохи Цинь просто за гранью нашего воображения. И тогда создание Терракотовой армии и знаменитых бронзовых мечей уже не кажется таким уж невероятным.

Сфотографировав серьги, я наконец переключилась на самое главное — бамбуковые дощечки. Я положила камеру на соседний стол и, затаив дыхание, двумя руками осторожно принялась разворачивать чёрный шёлк. Но в этот самый миг качка резко усилилась. Я потеряла равновесие и пошатнулась. Хрустальный флакон, стоявший на краю, опрокинулся и покатился прямо к углу стола.

— Чёрт! — крикнула я и инстинктивно метнулась за ним, протянув правую руку.

Но тут судно снова сильно накренилось вправо. Моя рука сжала флакон, и в то же мгновение я сама, потеряв равновесие, рухнула на пол. Я больно ударилась правым виском об угол стены у стола и осталась лежать на спине, чувствуя, как кружится голова. На автомате я подняла правую руку, чтобы потереть ушибленный висок, и тут произошло нечто совершенно невероятное.

Сама не знаю, что произошло, но хрустальный флакон в моей руке как-то странно дёрнулся, и шарик-пробка вдруг провалился внутрь. При этом ни на горлышке, ни на самом флаконе не было ни трещинки. Наверное, в суматохе я всё-таки стукнула им о стену. Пробка больше не закупоривала горлышко, и жидкость начала медленно вытекать. И как раз в тот момент, когда я подняла руку, единственная капля сорвалась и угодила мне прямо в рот. Едва мой язык ощутил кисло-солёный, вязкий вкус, как волна панического страха тут же заглушила отвращение. Я инстинктивно сжала губы, пытаясь стереть вкус с языка, и, резко сев, несколько раз сплюнула.

«Господи, что за глупость я совершила! Лизнуть неизвестно что! » — мысленно выругалась я. Я тут же заглянула во флакон, чтобы проверить, сколько жидкости в нем осталось, но он был уже совершенно пуст. При контакте с воздухом эта странная субстанция мгновенно испарилась. Потирая всё ещё болевший правый висок, я с трудом поднялась на ноги и поставила хрустальный флакон обратно на стол.

Качка тем временем постепенно улеглась, и по громкой связи наконец-то передали объявление. Оказывается, в районе желоба Рюкю снова произошло сильное подводное землетрясение, вызвавшее цунами и гигантские волны. К счастью, мы находились довольно близко к эпицентру, поэтому волны не успели набрать полную силу и не нанесли судну серьёзного ущерба, мы отделались лишь сильной качкой.

«Не нанесли серьёзного ущерба, значит? » — с горькой иронией подумала я. Жидкости во флаконе больше не было, остались лишь засохшие следы. И кто знает, удастся ли теперь вообще выяснить её состав.

На лбу вздулась огромная шишка, и у меня пропало всякое желание заниматься бамбуковыми дощечками. Закончив с фотографиями, я снова завернула свиток, серьги и хрустальный флакон в чёрный шёлк и в том же порядке уложила всё обратно в мраморную шкатулку. Правда, крышку до конца задвигать не стала — оставила небольшую щель, чтобы утром было легче её открыть. Приведя всё в порядок и выключив свет, я вышла из лаборатории и направилась в каюту. Синхань всё так же безмятежно спал. Я взяла полотенце и пошла в санузел, чтобы смыть с лица и шеи пот, а заодно и заскочить в туалет. Вернувшись, я повесила полотенце на вешалку, а ту, в свою очередь, пристроила на ручку шкафчика, чтобы оно просохло. Поставив будильник, я забралась в постель. Закрыв глаза, я всё ещё чувствовала, как пульсирует шишка на лбу, но проблема, не дававшая мне покоя, была решена, так что вскоре я и сама не заметила, как провалилась в сон.