Глаза любимой в чужом лице. Тематика: Порно на глазах у мужа

Пролог

Дисклеймер:

Данное произведение является художественным вымыслом и не призвано пропагандировать описанные действия. Все персонажи, события и ситуации вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, событиями или организациями случайны. Книга может содержать сцены, которые воспринимаются как тяжёлые или чувствительные. Просим учитывать это перед чтением. Произведение предназначено для читателей старше 18 лет. Содержит сцены эротики, насилия, а также употребления алкоголя и табака.

От автора: Спасибо, что открыли эту историю.

Впереди — моменты, которые захочется прожить до конца.

Пролог

Лёжа на холодной операционной койке, обнажённая, прикрытая лишь тонкой простынёй, я впервые по-настоящему ощутила, как близко подошла смерть.

— Начинаем, — сказал кто-то за спиной.

И в этот момент я поняла: Эдриан был прав.

В последние месяцы я часто думала о смерти.

Она будто шла за мной по пятам, как бы я ни старалась спрятаться. Даже здесь — в академии, где я скрывалась под видом парня — я не чувствовала себя в безопасности.

Каждое утро начиналось с одних и тех же мыслей:

что меня ждёт сегодня?

Выйдет ли на связь семья? Что с ними?

И где мне взять деньги?

Ответов не было.

Были только тренировки. Изнурительные, бесконечные.

Каждый день я возвращалась в комнату без сил. Мышцы болели так, что казалось — ещё немного, и я просто не выдержу. Они ныли, горели, будто просили пощады.

Но я не могла остановиться. Я не могла позволить себе такую роскошь, как слабость. Потому что это место — моё единственное пристанище на ближайшие полгода. Мне больше некуда идти. Не на кого опереться. Если я сдамся сейчас — это будет значить только одно.

Я скоро умру.

А я хотела жить.

Мне всего девятнадцать. У меня есть мечты и планы. Может, простые, как у всех — но они мои. И я не готова от них отказаться.

Потому что где-то там, за пределами академии, есть кто-то, кто охотится за мной.

Кто-то, кто хочет забрать мою жизнь.

Я старалась не думать о том, какой будет моя смерть. Не позволяла себе даже представлять это.

Но не сейчас…

Слова, которые я услышала всего минуту назад, всё изменили.

Теперь это уже не только моя жизнь.

Дорогие читатели, добро пожаловать в эту историю.

Это история Селены — девушки, которой пришлось исчезнуть, чтобы выжить… и стать кем-то другим.

Её прошлое не отпускает. Её настоящее — опасно. А будущее начинается с встречи, которая перевернёт всё.

Он — не тот, кто умеет отпускать. Жёсткий. Опасный. И слишком одержимый ею, чтобы позволить ей исчезнуть снова.

Если вам нравятся истории с острым сюжетом, гендерной интригой, напряжением между героями и любовью, которая слишком часто проходит через ненависть — вам сюда.

Я буду очень рада, если вы останетесь с этой историей и пройдёте её вместе со мной. Поддержите меня, пожалуйста комментариями, делитесь своими мыслями, добавляйте книгу в библиотеку и оставайтесь рядом, для меня это действительно важно. Они помогают этой истории жить и развиваться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1 Соло

За кулисами пахло пудрой, лаком и лёгким напряжением. Я сидела на мягком пуфе, склонившись над хилсами — каблуки, конечно, не пуанты, но нога уже привыкла, и тело, тоже. Оно давно умело подчиняться, главное задать направление.

Музыка в зале лупила по воздуху, будто отмеряла удары пульса. Плотный бас, свет, дым, вспышки. Клуб жил своей жизнью — жадной, глянцевой, полуночной.

Сегодня — мой первый сольный выход, и я слегка нервничаю. Дейв сказал: "Ты уже готова. Ты двигаешься не как они. У тебя стиль". Он наш Менеджер. Это был почти комплимент. Почти, потому что, если не брать во внимание что меня вынудила вообще пойти сюда.

Я прошла отбор. Даже когда мне казалось, что я ломаюсь — из классики в клубную пластику, из гранд батмана в волну бёдрами под тяжёлый ритм, тело всё равно держалось. База не подвела, фууух.

Образ придумали мне сразу: холодная, как лёд, но тлеет изнутри. Что-то между балетной снежинкой и femme fatale. Чёрное боди, прозрачная накидка. Волосы (парик) мягко лежат и струятся по плечам. Макияж — дымчатый смоки-айс, стрелки подчёркивают глаза. Лицо спокойное, как у статуи.

Я слышала, как шепчутся другие танцовщицы: кто-то не верит, что я раньше танцевала классику, кто-то уверен, что я не выдержу и сбегу. И только Стелла верила в меня и поддерживала.

Я посмотрела на неё: она вместе с остальными девочками уже закончила свой выход и направлялась в гримёрку. А теперь моя очередь — выйти на сцену.

Заиграла моя музыка — первый удар. Бас, свет — резкий, белый. Менеджер показал большой палец и отступил в темноту. Всё, пора.

Я встала. Вдох и шаг. И вот он — проход на сцену. Прямой, как линия на паркете. Только теперь внизу — не жюри конкурса, а лица в полумраке. В глазах не прочтешь одобрение, а только похоть.

Но мне всё равно.

Каблук цепляет свет — по полу вспыхивает блик. Я выхожу в центр сцены и замираю на долю секунды. Наклон головы. Взгляд вниз, потом в зал. Рука скользит по линии тела и уходит в сторону, будто срезая воздух.

Потому что как только я выхожу — начинается танец. И в этот момент я погружаюсь в него.

Я двигалась медленно, почти лениво — как кошка, которая знает, что за ней наблюдают. Не было спешки, и лишних жестов. Плавный поворот плеч, перекат таза, мягкое скольжение руки по бедру — ровно настолько, чтобы привлечь взгляд, но не отдать ничего лишнего.

Здесь каждый ждёт намёка. И получает его, но только столько, сколько я позволю.

Я мягко опускаюсь в партер, бедра ведут движение за собой, волна проходит по корпусу. Волосы ложатся следом. Плавный поворот на полу, восьмёрка бёдрами, перекат через спину. Резкая остановка — и снова текучее движение под музыку.

Под музыку поднимаюсь на колено, прогиб, рука тянется вверх, затем вниз по линии ноги. Поворот корпуса, скольжение в шпагат. Пауза. Дыхание сцены будто замирает вместе со мной.

Музыка не просто звучала — она текла внутри. Я двигалась под музыку. Где-то у края сцены я услышала, как кто-то закашлялся, будто зал забыл дышать. Я только улыбнулась — едва заметно, уголком губ, прада для себя только.

Когда подошёл момент кульминации, я не сделала ничего резкого. Наоборот — я замедлилась, замирая в полуобороте. Спина прямая, ноги вытянуты, руки — будто тянут за собой воздух.

Пауза. Свет — вспышка. Музыка — финальная капля. Тишина. Потом — аплодисменты.

Я не сняла ни одной вещи. Но сняла внимание зала — до капли.

— Боже, Сиси, это было восхитительно! — Дейв почти влетел за кулисы, сияя, как будто это он только что был на сцене. — Я же говорил! Говорил! Это был триумф!

Я вытерла ладонь о бедро — она была чуть влажной от напряжения, хотя по виду я казалась абсолютно спокойной, всегда так, потому что всё в танце — это правильное дыхание, и четкая техника. Даже когда внутри пульс в два раза быстрее, из-за волнения, чем у обычного человека.

— Я не ошибся в тебе, слышишь?— Он буквально заглядывал мне в лицо, будто искал подтверждение, что я тоже в восторге. — Ты не просто справилась, ты подняла планку! Нас ждёт награда от начальства, и гостей будет в два раза больше теперь, я тебе гарантирую.

Я кивнула, коротко. Без улыбки, но с уважением. Он заслужил своё право на восторг, но у меня внутри было другое ощущение. Я просто сделала, как нужно, не предала свои принципы, но при этом зацепила всех.

— Ты видела зал? Видела, как они смотрели? Ни один не оторвался. Это уровень, Сиси, это чёртов уровень, ааааа.

— Я старалась, — ответила я спокойно, поправляя тонкую ткань на плече. Он хлопнул меня по плечу мягко, как посвойскую похвалу. И уже крикнул кому-то за спину:

— Стелла, ты видела, а? Сиси порвала сегодня! Всё, с завтрашнего дня ставим её в финал шоу, ясно? Я посмотрела в её сторону. Она показала мне отлично" и сложила пальцы в сердечко в поддерживающем жесте — будто говорила: Ты красотка, так держать. Вскоре её кто-то увёл в вип кабинку.

Но я чуть прищурилась. Финал шоу, а это значит больше внимания

Я этого не хотела. Сейчас я просто хотела снять туфли, выпить холодной воды и посидеть в тишине. Хоть пять минут.

С этими мыслями я зашла в гримёрку, почти стянула с себя накидку и потянулась к ватным дискам — смыть этот сценический взгляд, это холодное выражение, которое держала весь вечер.

— Сиси, стой. Пока не снимай макияж, — раздался голос Дейва у самой двери. Он появился быстро, как будто прятался за углом и ждал, пока я зайду.

Я обернулась и прищурилась.

— А? Что-то не так?

Он почесал шею и замялся, что уже само по себе было тревожным знаком. Дейв обычно говорил быстро, и уверенно, с налётом хриплой наглости. Сейчас он говорил иначе.

— Тут… один человек. Не простой. Просит приват, и только от тебя.

Я молчала. Он продолжил:

— Я пытался объяснить, что ты не работаешь в привате. Говорил, что ты — только в группе, что не берёшься за такие штуки. Но он… он не отступает.

— И что? — голос мой был спокойным, почти ледяным. — Ты решил прийти и уговорить меня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, нет, я просто…— он опустил глаза. — Я должен был сказать. Просто. Он заплатит...очень много.

Я медленно выдохнула и отвернулась к зеркалу. Смотрела на своё отражение: сцена всё ещё была на мне. Холодный взгляд, линзы, парик, маска закрывающая глаза, подведённые глаза, подчёркнутая скула. Лицо не выдавало ничего. И слава Богу.

— Ты ведь помнишь, что мы договаривались? — произнесла я спокойно, но с нажимом.

— Помню. Конечно. Ты не заходишь в приват. Никогда. Это твои условия.

Он говорил быстро, сбивчиво, словно сдавал экзамен на грани срыва.

— Послушай, Сиси, я всё понимаю. Правда. Но мне кажется, он не отступит. Он выглядит одержимым — я это заметил. Даже если ты сейчас откажешься, он может затаит обиду, и сделать твое пребывание здесь и работу невыносимым. Он не отстанет, думаю. Не знаю что у тебя за секрет, но мы к девочкам не лезем, как ты заметила, здесь у каждого своя не простая судьба, и потом в маске ты неузнаваема. Как всегда, когда выходишь на сцену — загадка, призрак, и все такое. Он тебя не увидит.

А за этот выход ты получишь такие деньги, что сможешь полгода не работать. Разве оно того не стоит?- убеждал он ловко.

Слово деньги заставило меня замереть.

Именно из-за них я оказалась здесь, причиной того, чем я занимаюсь.

— И сколько он заплатит? — спросила я, стараясь, чтобы голос не выдал дрожи.

Цифра, которую он назвал, выбила меня из равновесия.

На эти деньги я могла бы оплатить год проживания в общежитии и само обучение — и больше не волноваться об этом. Всего пару выходов в месяц — и я спокойно обеспечу себе питание. Свобода и спокойствие на некоторое время, без вечных компромиссов с собой.

Это предложение ударило по моим принципам точно в цель.

Но что в этом такого? Всего лишь танец. Без продолжения и последствий.

И я получу свои деньги.

А потом… заживу по-настоящему. Спокойно.

От автора: Подписывайтесь на мой профиль автора — буду рада вашей поддержке! ❤️

Продолжение есть, листаем дальше… дальше будет только интереснее, обещаю ????

Глава 2 Приват

Свобода...Спокойствие...Счастье.

Я повторила эти 3 слова на с про себя, как мантру, и вдруг хмыкнула — горько, ну почти невесомо.

Когда в последний раз я действительно чувствовала хоть одно из них? Не помню, может они покинули меня уже как пол года.

Не потому что я где-то оступилась. Потому что кто-то оступился. Один человек, и всего лишь один поступок, и всё изменилось. Вся моя привычная жизнь рухнула в одно мгновение.

Мечты, такие простые и настоящие, рассыпались, как сухой песок, просеянный сквозь пальцы. Я пыталась удержать их, но они ускользали, один за другим.

Теперь мне приходится расплачиваться.

За то, что сделано не мной.

Как будто кто-то сорвал руль, а я пассажир, летящий в разбитой машине, и мне никто не предлагает ни тормозов, ни шанса на выход.

Слишком рано пришлось стать взрослой.

И понять что: мир не спасает. Мир смотрит. Иногда сочувствует. Чаще — отворачивается.

Спасти себя можешь только ты сам.

Каждый день — это бой.

С обстоятельствами, и с тенью страха, что однажды меня разоблачат.

А я ведь всего лишь хотела жить. Просто жить, как все девчонки моего возраста: учиться, гулять, влюбляться, смеяться, ошибаться без последствий. Не бояться завтрашнего дня. Не считать мелочь, решая, хватит ли на взнос за еду на этот месяц. Не глотать унижение, когда так хочется просто сказать Нет.

Трудности обрушиваются на меня, как шторм. Я научилась держаться — не потому что сильная, а потому что иначе утону.

А теперь вот — приват. За деньги, которые могли бы изменить мою реальность, хотя бы временно. Компромисс с собой… снова. Выбор, от которого ноет душа, словно сдавленная изнутри. Но ведь выбора и нет. Есть только необходимость, цепкая как петля на горле.

Один танец.

А в обмен — возможность. Деньги, которые могут купить немного спокойствия. Немного покоя, жизни без страха, что засвечусь, что тебя найдут, выследят, продадут — как скот на рынке, с ценником и пустыми глазами.

Мои принципы дрогнули. Не потому что я слабая.

А потому что я устала не показывать, как мне тяжело.

— Хорошо. Один приват, — и всё. Без продолжений, т.е без того, что обычно следует после, — ответила я. Голос был ровным, но внутри у меня всё сжималось.

Дейв кивнул и ушёл готовить комнату.

Я осталась перед зеркалом. Начала освежать макияж, поправлять волосы, обычный ритуал перед боем.

Через пару минут в дверях показался Дейв.

— Не торопись, — сказал он негромко. — Он хочет приват, но не сейчас. И не для себя. Но деньги уже готов отдать вперёд.

— Не для себя? Тогда для кого? И когда он хочет? — я повернулась к нему, затаив тревогу. — Ты ведь знаешь, у меня не всегда получается выйти…

— Он скажет заранее, не волнуйся. Я уточню, как только будет известно.

А насчёт того, для кого... Он сказал — для особенного. Для важного человека.

Кем он ему приходится — не знаю. Я не стал спрашивать. Это… было бы непрофессионально.

Я кивнула. Слишком многое я уже знала в жизни, чтобы спрашивать лишнее.

Но внутри засело ощущение: что-то в этом всём не так.

Но что?

И почему именно я?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3 Призрак

Я решила не зацикливаться на этом. Пока неизвестно — смысла ломать голову нет.

Просто выкинула мысль из головы и пошла обратно — в академию.

Кралась, как тень.

Как ниндзя в ночи.

Через свой — привычный маршрут.

Здесь, в военной академии, меня зовут за спиной «Мелкий». Из-за внешности. Ростом ниже всех, маленький, и слишком мягкие черты. Как бы я ни старалась придать лицу суровость, а голосу мужскую грубость, и резкость, увы не выходит. Женское начало берёт своё. Я прячу лицо за длинными прядями — специально не подстригаю их слишком коротко спереди.

Стараюсь держаться особняком. Не сближаюсь ни с кем, и не вхожу в компании.

Многие и так-то меня сторонятся — чувствуют, что со мной не стоит связываться.

Я невыгодная партия для дружбы.

Я — хилинкий паренёк из первого курса, на которого все смотрят, словно на ошибку природы. Мол, не доразвитый, слабый, лишний здесь. Их недоумение вполне оправдано: сюда попасть практически невозможно, отбор жёсткий, правила строги, и большинство просто не выдерживает. Я — словно чужак в этом мире силы, дисциплины и уверенности.

Это не просто учебное заведение — это Военная академия «Вангард» стратегического превосходства, куда попасть практически невозможно. Отбор невероятно жёсткий, правила суровы, порядок железный. Нарушение хотя бы одного пункта — это билет в исключение.

Требования к учебе здесь не просто строгие — они беспощадны. Курсанту дают максимум год, чтобы доказать свою ценность и пригодность для этой элитной машины. За этот год проходят через огонь, воду и холодный металл испытаний, которые ломают и закаляют тебя одновременно.

Если ты не выдержал — твоя мечта здесь окончена. Исключение неизбежно, ты уходишь, и без шансов на возвращение, увы таковы правила.

Но те, кто остаются на второй год — это уже совсем другой уровень. Они избранные, прошедшие все испытания на прочность и силу духа. Их не сломить ни физически, ни морально. Их исключить уже нельзя — они стали частью этого мира, сверхсекретного и недоступного простым смертным.

Им открываются двери, которые для большинства навсегда останутся закрытыми. Тайные лаборатории, закрытые штабы, операции, о которых никто не знает.

Это не просто академия — это кузница элиты, еще и так называют, в которой из стали и воли к победе куют воинов нового поколения. И если ты дошёл до этого рубежа — ты уже не просто курсант, ты солдат тени, страж невидимых рубежей. Здесь готовят элитных солдат, т.е бойцов секретных подразделений, которые служат напрямую правительству. Курсанты становятся частью того, о чём не говорят в новостях.

Здесь корпуса напоминают крепость: бетонные стены, камеры наблюдения, строгие дозоры. В воздухе ощущается постоянное напряжение и дисциплина.

Каждый курсант — потенциальный элитный боец, оснащённый передовыми знаниями, технологиями и навыками выживания в самых экстремальных условиях. Здесь готовят тех, кто способен изменить ход событий, кто готов работать в тени, где нет места ошибкам. Здесь нет места жалости, нет времени на сомнения. Здесь или ты — сталь, или ты — пыль, так нам сказали первый день.

Этот путь мне показал дядя Берн — на случай, если раскроют мою личность. Это путь отступления, дорога назад. Он не знает о моих проделках. Не догадывается, что я оказалась прижата полным отсутствием денег. Он думает, что моя Мама уже оплатила всё за грядущие месяцы… А я не решилась сказать ему правду. Не захотела перекладывать на него ещё и эту тяжесть — он и так слишком многое для нас делает. Мне остаётся лишь надеяться, что, выходя за пределы академии, меня не раскроют. Дядя Берн — родственник мамы. Они никогда не были особенно близки, связь между ними была скорее формальной, чем родственной. Но именно он стал тем, кто протянул нам руку в самый тёмный момент. Когда всё это накрыло нас, он не отвернулся. Не стал задавать лишних вопросов. Просто сделал, что нужно. Он организовал всё: мой отъезд, новые документы, легенду, поступление в Академию. Здесь он работает врачом — в Академии есть своя мед отделение, куда почти никто из студентов не заглядывает без надобности. Это дало ему возможность действовать незаметно. Через свои связи он провернул подделку бумаг, создал для меня новое прошлое и обеспечил новую жизнь. Фактически, именно он спас меня, и без него я бы уже не жила.

Он знал лазейки, о которых почти никто не догадывался — старые проходы в стенах, потайные тропы между служебных построек, узкие коридоры, скрытые от посторонних глаз. С их помощью я могла пробираться на территорию Академии незамеченной. Наша семья, и в том числе я в долгу перед дядей Берном — огромном, неоплатном. Он не просто помог мне исчезнуть — он спас мою жизнь. Полгода прошло с тех пор, как я оказалась здесь. Полгода я живу под чужим именем — прячась под личиной парня. Слишком многое произошло слишком быстро. Я даже не успела как следует осознать, насколько всё серьёзно. И всё — из-за ошибки моего брата.

Он связался не с теми людьми. Погнался за лёгкими деньгами, и иллюзией красивой жизни. Вступил в местную банду. А потом... допустил ошибку. Потерял важный груз. И это стоило ему жизни.

Местная банда, известная в округе под названием «Змеи», держалась в тени, но имела прочные корни в криминальной среде, нет, они не были крупной мафией, но на своей территории чувствовали себя хозяевами. Возглавлял их бывший пограничник по прозвищу Гюрза — хладнокровный, расчётливый, умеющий решать вопросы без лишнего шума. Основные деньги «Змеи» зарабатывали на нелегальной перевозке оружия — мелкими партиями, но регулярно, пряча стволы в мебели, обивке машин и т.д. Параллельно они держали несколько борделей, прикрытых под массажные салоны и кальянные, где девушки находились под контролем: без документов, под присмотром женщины по кличке Розали — бывшей работницы этих заведений, ставшей правой рукой Гюрзы. Самым мрачным делом банды были тайные аукционы, куда собирались богатые клиенты — там, в полутёмных помещениях, под шёпот ставок и насмешек, продавались девушки, заманенные ложными обещаниями работы. Победитель получал право распоряжаться лотом как хотел, после чего девушку тайно перевозили через границу — спрятанную в фургоне, под видом товара, или через лесные тропы с помощью подкупленных пограничников. Змеи действовали скрытно, стараясь не привлекать лишнего внимания, но предателей не щадили, как и должников. За любую оплошность — цена. Иногда — жизнь, а иногда близкий родной человек, это оказалась я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они потребовали в качестве уплаты долга меня. Узнав правду, сначала — шок, затем волна ярости, а после — пустота. Мать сломалась внутренне, не находя в себе сил ни оправдать, ни простить, только выгнала его из дома, он нанес удар, когда поставил под угрозу свою семью.

Он пытался вернуться. Сломленный, и испуганный, но всё ещё надеющийся, что его примут, что поймут. Стоял под дверью часами, приходил ночью, звонил — умолял о встрече, просил простить, говорил, что готов всё исправить, даже отдать свою жизнь. Но не в этом суть. Есть вероятность, что вся история с грузом — была подстроена. Всё это могло быть лишь наживкой. Они изначально охотились за мной.

Если эта теория верна — бегство бессмысленно. Ни другой город, и даже страна не спасут. Такие, как они, всегда находят. Именно поэтому и было принято решение — инсценировать мою смерть и отправить меня в Штаты. Чтобы я исчезла, на время.

Это была не наша идея. Это предложил дядя Берн. А ему — его старые друзья. Люди из силовых структур, из академии, бывшие военные. Те, кто знал, как устроены такие схемы. Те, кто умел прятать людей — по-настоящему. И все это они организовали, и помогли.

И вот я здесь. Живу в академии, где никто не знает, кто я на самом деле. Каждый день — страх быть раскрытой. И каждый сон — о доме, о семье, о том, что осталось позади.

Дорогие читатели, поддержите книгу звездочкой ⭐ — это очень помагает книге развиваться! Буду рада вашим отзывам и впечатлениям ????

Продолжение уже совсем скоро, не пропустите…

Глава 4 Деньги

Для курсантов здесь предусмотрены все условия — жильё, питание, форма, учебные материалы. Всё обеспечивает государство. Но моё поступление было внезапным, и все устроил дядя, ему стоило это больших усилий, и поэтому проживание, питание, и само обучение было платным. Места в общежитии уже давно распределили. Если бы не дядя Берн, мне попросту некуда было бы деться. Он добился, чтобы мне выделили хоть какое-то помещение и договорился с руководством. Саму же комнату я оплачиваю каждый месяц. Раньше это было кладовкой: тесной, с небольшим окном, не предназначенной для жилья. Благодаря дяде мне досталось это пространство. Комната скромная: узкая кровать, маленькая тумбочка, на стене висит пара полок, а из окна едва пробивается тусклый свет. Комната маленькая, но своя, в этом есть и плюс. Здесь я могу немного расслабиться. Душ здесь правда общий, и ходить туда приходилось глубокой ночью — не просто так, а из страха. В ту ночь, как обычно, я приняла душ, выполнила все свои водные ритуалы и на цыпочках вернулась в комнату. Ужин я пропустила, и теперь живот ныл от голода, сжимаясь пустотой. Но это уже не имело значения — завтра начинался новый этап.

С завтрашнего дня начинаются практические занятия — серьёзные, точнее боевые. Первые полгода был в основном теоретическим, и я благодарна за эту передышку: это дало мне время освоиться и не выдать себя. Но теперь начинается практика, и скрываться будет труднее.

Я не боюсь нагрузки. Годы классического танца научили меня владеть телом, контролировать дыхание и боль. Мышцы в тонусе, выносливость есть, а дисциплина у танцоров не хуже, чем у солдат. Я надеюсь, что справлюсь.

Все эти полгода я старалась оставаться в тени, не привлекать к себе внимания. Первокурсников держали отдельно — в отдельном корпусе, вдали от старших курсов. Но завтра всё меняется: программа переходит в новый этап, и именно эти полгода станут решающими — определится, кто перейдёт на второй курс.

Меня, правда, это особо не волновало. Моя главная цель — не раскрыть здесь свою личность и продержаться как можно дольше. Отступать мне некуда: вариантов больше нет, и пора уже всерьёз задуматься, что делать дальше. Ведь шанс пройти отбор в следующем году — почти нулевой, но все же она есть. А вернуться к прежней жизни я пока не могу. Там всё по-прежнему слишком неопределённо.

Но сильнее всего в последнее время меня терзало другое: уже третий месяц я не могу связаться с семьей. Даже дядя Берн не смог разузнать, что с ними случилось. Это сводит с ума.

До этого всё было иначе. С момента моего исчезновения мама выходила на связь — редко, но стабильно. Раз в месяц, с разных номеров. Голос её дрожал, но старалась не показывать этого, она всегда говорила шёпотом, будто её могли подслушать. И каждый раз разговор длился не больше минуты. Иногда всего пару фраз. Но я знала что они живы и здоровы. Теперь тишина. После инсценировки моей смерти всё пошло наперекосяк. Змеи взбесились. Они не верили, до последнего. Даже когда им показали тело — девушки, якобы утонувшую в реке. Измождённое, раздувшееся от долгого пребывания в воде, лицо до неузнаваемости размылось, и в этом была вся задумка.

Мол, вот она. Я. Утонула. Несчастный случай. Пусть верят.

Я должна была исчезнуть навсегда — и мир должен был в это поверить. Особенно змеи.

Но если всё было рассчитано настолько точно… почему тогда мама перестала выходить на связь?

У них, конечно, были сомнения. И явные. Но факты говорили против них. Всё было слишком точно. Одежда на теле — моя. Цепочка с маленьким кулоном, которую я всегда носила — тоже. Цвет волос совпадал. Даже родинка за левым ухом — точь-в-точь, как у меня.

Они нашли ту, кто была на меня похожа. Настолько, что поверить в её смерть вместо моей — стало почти неизбежным.

Но даже после этого Змеи не оставили мою семью в покое. Напротив — они озверели. По словам дяди Берна, всё только ухудшилось. Давили морально, беспрерывно. Поставили на счётчик— за тот самый утерянный груз. Теперь каждый месяц они были вынуждены платить, как за старый долг, который продолжал расти. С процентами.

Брата стали использовать иначе. Его начали отправлять на грязные задания — те, от которых раньше старались уберечь. Высокий риск, минимум защиты. Его стали пихать как расходный материал — туда, где велика вероятность нарваться на патрулей, и даже лишиться жизни.

Я больше не могла выкинуть это из головы. Ночами я будто слышала голос брата, словно он звал меня откуда-то из глубины. И при этом знала: если я сейчас сделаю хоть шаг из тени, всё, что мы выстраивали, рухнет. Бездействие — невыносимо давило. Как будто я наблюдаю за тем, как рушится дом, в котором остались живые.

Узнав обо всём этом, я не могла найти себе места. Слишком много мыслей, слишком много боли и бессилия. Дядя Берн рассказал мне об этом первым — мама в разговорах об этом ни слова не говорила.

Тогда, в порыве отчаяния, мне захотелось вернуться и раскрыть правду — что я жива, чтобы прекратить этот кошмар. Но дядя Берн остановил меня, увидев, как легко я могу сделать опрометчивый шаг. Он сказал прямо: на эмоциях я могла совершить глупость — и за это серьезно поплатиться.

Не действовать — значит давить себя изнутри, невыносимо. Но действовать, тоже опасно. И в этом замкнутый круг, который не отпускает.

Постепенно я начала задумываться о другом — может, стоит всё-таки серьёзно взяться за учёбу? Попытаться пройти этот курс, хоть немного научиться драться, владеть оружием? В конце концов, всё это достижимо.

Но неизменный факт оставался на месте: я — хрупкая девушка, по сравнению с мужчинами, которые превосходят тебя в физической силе.

И всё же… что если ничего не прекратится? Что если я буду вынуждена прятаться всю жизнь? Охх Нет! Нет! Нет! От этих мыслей по телу пробежал неприятный, ледяной дрожь.

Страх — не только за жизнь. Страх быть навсегда в ловушке.

Пока я пыталась прийти в себя, реальность вновь напомнила о себе — теперь уже совсем материально.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Первые месяцы мама отправляла деньги за обучение и мое пребывание в целом здесь. Но теперь связи с ними нет. Это означало одно: мне пришлось выйти за пределы академии, нарушить правила и искать работу.

Я решила делать то единственное, что умею — танцевать.

Завтра мне нужно будет сходить в учебную часть. Заодно спрошу про оплату за обучение. Моё обучение — платное. Я не сдавала вступительный экзамен, а даже если бы и сдала — вряд ли прошла бы ее.

Для тех, кто успешно сдал экзамены и нормативы, государство полностью покрывает расходы на учёбу. Но есть и другие — дети из влиятельных семей, отправленные сюда ради престижа. Или просто как способ воспитать очередного золотого оболтуса. Их родители щедро платят за то, чтобы они отсиживались в академии, надеясь, что дисциплина исправит характер. Их обучение — вопрос кошелька и связей, а не потенциала.

Деньги, которые я получила от незнакомца, как раз хватит на оплату обучения ещё на полгода. Если повезёт, больше мне не придётся танцевать в клубе. Эта мысль приносила хоть немного облегчения, и, держась за неё, я погрузилась в долгожданный, хоть и тревожный сон.

От автора: Ну что, новая глава уже здесь ✨

Здесь больше мыслей, наблюдений и переживаний.

Если вам нравится роман, прошу поставить звезду на главной странице книги ⭐)

Это правда помогает книге развиваться,и делитесь своими мыслями ????

Глава 5 Он опасен

Утро подкралось незаметно. Что-то неистово вибрировало и надрывно пищало, вырывая меня из глубин сна. Будильник. Я резко проснулась — уже рассвет, а значит, пора. Новое утро, новые занятия. Опоздание сегодня смерти подобно: если припозднишься, накажут пробежкой по стадиону. По крайне мере раньше так было.

Сорвавшись с постели, я наскоро провела утренние процедуры и стала одеваться. Сегодня — общий сбор всех первокурсников, и место встречи — стадион. Надела форму, которую выдают каждому курсанту при зачислении — установленный образец, без права на отклонение. Плотная ткань тёмно-синего цвета, жёсткая, строгая, подчинённая уставу так же, как и мы. Китель с прямой линией плеч, остро очерченные ворот и манжеты, карманы с клапанами, всё — под линейку. Брюки со стрелками, заправлены в берцы, блеск которых проверяют на утреннем осмотре. Ремень затянут туго, по уставу. В такой форме не расслабишься, будто она сама диктует правила. Самым трудным, как всегда, было натянуть бандаж на грудь. Каждый раз это вызывало раздражение и внутренний протест. Второй размер груди, стянутая туго и без пощады, к вечеру обязательно начинала ныть и кричать о свободе. Но выбора не было. Собравшись, вышла из комнаты. В коридоре уже сновали курсанты — подтянутые, ещё немного сонные, но собранные. Все направлялись на улицу, к стадиону.

Мы успели точно к назначенному времени.

На трибунах и поле — около сотни новобранцев. Говорят, в этом году поступило меньше обычного.

Гул голосов постепенно стих, как только на стадионе раздались уверенные шаги. Из-за угла корпуса вышел он — наш командир. Высокий, прямой, с лицом, будто высеченным из гранита. В его взгляде не было ни тени сомнения — только дисциплина, долг и сила, отточенная годами службы. Ему около сорока лет, но точно мы не знаем.

Командир встал перед нами, провёл взглядом по рядам. Молчание повисло над стадионом, будто все затаили дыхание.

— Курсанты, — начал он, и голос его резанул воздух, будто команда на построении. — Первое полугодие позади. Поздравляю. Вы выдержали теоретический блок, преодолели начальную подготовку, проверку на волю и дисциплину. Теперь начинается по-настоящему серьёзная работа.

Он сделал шаг вперёд, руки за спиной, каждое его слово будто вкатывалось в грудную клетку вместе с утренним холодом.

— Учебники временно откладываются. С этого дня основа вашей подготовки — практика. Тактика, ориентирование, выживание, физическая и огневая подготовка — это только начало. Вас ждёт интенсивный курс по рукопашному бою, работа в ближнем бою, отработка приёмов против противника вдвое сильнее вас. Вы научитесь владеть холодным оружием — ножом, штыком, прикладом. Не ради показухи. А ради того, чтобы выжить и защитить сокурсанта. Драться — быстро, точно, без сомнений. И не на тренировке, а как будто от этого зависит жизнь. Потому что когда-то именно так и будет.

Пауза. Он смотрел прямо перед собой, но каждый чувствовал, что говорит именно с ним.

— Вас учили быть курсантами. Теперь мы будем делать из вас бойцов.

Командир сделал паузу, посмотрел на нас чуть мягче, но голос по-прежнему звучал чётко:

— Сегодня — вводный день. Вы ознакомитесь с программой курса и расписанием. Кроме того, вас распределят на подгруппы — максимум по пятнадцать человек в каждой. Это сделано для того, чтобы практическая подготовка была эффективнее. С вами будут заниматься лучшие из наших курсантов — те, кто, как и вы, когда-то стоял в этом строю, прошёл через отбор, доказал своим характером, выносливостью и стремлением, что достоин быть здесь.

Он обвёл нас взглядом.

— Это ваш шанс. Учиться у лучших. Перенимать опыт не из книжек, а из рук тех, кто уже прошёл этот путь. Всё зависит от вас. Всё — в ваших руках. Желаю каждому удачи. Да, в этом году поступивших меньше обычного. Но нам важно не количество, а качество. Я верю, что в этом потоке тех, кто дойдёт до конца, будет больше, чем когда-либо.

Слова командира повисли в воздухе, словно вызов, брошенный каждому из нас.

— Инструктор, с которыми вы познакомитесь сегодня, станут вашими проводниками в этом пути. Но сначала кураторы разделят вас на подгруппы. Помните: вне практических занятий вы остаетесь прежней группой, как и было с начала курса. А теперь — готовьтесь. День только начинается.

Кураторы вышли вперёд почти сразу после того, как командир покинул стадион. Один за другим зачитывали фамилии, распределяя нас по подгруппам. Я услышала свою, подняла руку и сделала шаг вперёд. Через несколько минут мы стояли по группам. Примерно пятнадцать человек в каждой. Кто-то уже начинал переглядываться, более уверенные стояли с абсолютно безразличным лицом. Я держалась спокойно. Внутри, правда, всё немного сжималось. Не страх — скорее, а напряжённое ожидание.

И вот они появились — наши инструкторы.

Сначала просто фигуры в форме, которые двигались уверенно, с лёгкой военной походкой. Затем — лица. Разные, но все как будто с одной печатью: спокойная уверенность. Такие не кричат, не суетятся — такие выживают и ведут за собой. Один из них отделился от остальных и направился к нам. Он был массивнее других — как живая скала. Мышцы под формой перекатывались, будто механизмы в хорошо отлаженной машине. Такой человек мог бы убить и голыми руками — если бы захотел. И в нём было что-то смутно знакомое, будто я уже где-то видела его раньше, но никак не могла понять, где. Бред, ну где я могла увидеть, а если бы видела, точно бы запомнила, ведь у него такая запоминающаяся внешность.

Он подошёл ближе. Глаза у него были холодные. Не злые — просто холодные. Смотрел внимательно, без лишних эмоций. Будто смотрел прямо в душу, и казалось, видел всё в нас: и слабости, и сомнения, неуверенность и тайны, о которых не говорят в слух. В его присутствии хотелось выпрямиться, молчать и не совершать ни одного лишнего движения.

Он словно заполнил собой всё пространство. Его энергетика подавляла — он ещё не сказал ни слова, а уже стало ясно: и здесь, все это почувствовали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Во мне что-то дрогнуло. Будто такое, что когда-то нечто похожее уже чувствовала. Я вдруг поняла — он опасен. Не потому что сильный. Потому что контролирует себя настолько, что кажется... бесчеловечным.

.

.

.

От автора: Кто же он, вызвавший в ней ощущение необъяснимой опасности?????

Если история вам откликнулась, поставьте, пожалуйста, звёздочку ⭐ а главной странице книги. Мне это очень помогает и мотивирует писать дальше. Спасибо)

Глава 6 Взгляд

— Группа «Восемь», ко мне. — Голос низкий, с хрипотцой, чёткий, командный. Без повышения тона — но с первой секунды ясно: приказ обязателен к исполнению.

— Меня зовут Эдриан Кинг. Старший курсант. В этом году я — ваш инструктор.

Меня пронзило, когда я услышала его имя. Оно всплыло из прошлого, словно прежний страх, которое преследовало меня в самых темных и страшных кошмарах и в то же время в самых желанных снах. Там, во сне, я могла хоть на мгновение увидеть его, почувствовать его присутствие, ощутить, что он существует. Несмотря на то что наши пути разошлись далеко не лучшим образом, несмотря на то, что я, казалось, никогда больше не увижу его…

Я стояла, затаив дыхание, не в силах поверить глазам. Передо мной был он — мой Эдриан, моя первая детская любовь, та, что оставила след неизгладимой боли и тоски. У меня дыхание стало прерывистым, пульс — учащённым. Лёгкая волна прошла по всему телу, щеки пылко вспыхнули, пальцы невольно сжимались и разжимались, а в животе закрутился сладкий трепет — тревожный и одновременно радостный. Всё это возвращало меня в те детские ощущения, когда любое его слово, взгляд могло казаться целым миром. Казалось, каждый взгляд, каждый жест возвращает меня туда, в ту самую невинную боль, которую я носила все эти годы. Вдруг в голове мелькнула мысль: а что если это не он? Просто совпадение? Вспомнила, какими маленькими мы были. Неужели можно так измениться? А ведь я и сама уже совсем другая… изменилась. Значит, всё возможно.

Послышались тихие перешёптывания. Неуверенные, будто даже слова не решались звучать в полный голос. Но они были. Их невозможно было не услышать — шелест недоверия, восхищения и страха. Все узнали его. Кинг.

Тот самый.

О нём уже ходили слухи.

Говорили, что он — самый сильный и успешный курсант за всё время существования академии. Что он участвовал в реальных боевых операциях — и не просто выжил, а проявил себя так, что его опыт говорит громче любых слов. Поговаривали, что офицеры сражаются за право забрать его в свои подразделения. Что у него — блестящее будущее.

Если, конечно, он сам этого захочет.

— Всё, что вы будете делать, — будете делать вместе. Ошибки — разделяются. Успех — общий.

Каждый месяц вы будете видеть свой балл и рейтинг.

Красная зона — это низ.

Кто попадает туда, у того высокие шансы вылететь и не перейти на следующий курс.

Я невольно прислушалась к перешёптываниям.

Слегка наклонила голову вбок, чтобы уловить больше — слова срывались почти шёпотом, но смысл был ясен: легенда, лучший курсант, боевые операции, блестящее будущее. Моё внимание полностью ушло в чужие голоса. Но в какой-то момент всё резко стихло. Резко, как будто кто-то выключил звук.

Я вернула голову вперёд — слишком быстро, чтобы это выглядело естественно, и случайно встретилась с ним взглядом.

Он смотрел прямо.

Прямо на меня.

Без давления, без тени хмурости — просто смотрел.

И от этого становилось не по себе, такое ощущение, будто он собирался прожечь дыру — не в теле, а в голове, в нутре, в том месте, где обычно прячешь то, что не хочешь показывать никому.

Страх захлестнул мгновенно. Быстро отвела глаза.

После этого никто больше не перешёптывался. Все замерли.

Он перестал говорить и медленно двинулся в мою сторону. Спокойный, размеренный шаг — без суеты, но с таким ощущением контроля, будто пространство принадлежало ему. Я машинально опустила взгляд вниз, словно пытаясь стать незаметной. Молилась про себя, чтобы он прошёл дальше, будто не заметив меня. Но нет. Он остановился прямо передо мной — на расстоянии вытянутой руки, ближе уже некуда.

— Подними голову, курсант. И назовись!

В голосе — лёгкие, едва уловимые ледяные нотки. Не угроза. Контроль.

Я подняла голову.

— Крис Калеб… то есть Кристиан Калеб… сэр, — тут же спохватилась я.

Пыталась говорить чётко. Но голос всё равно дрогнул. Словно что-то внутри сорвалось с креплений. Чёрт. Неужели он меня узнал.

Сердце в груди колотилось так громко, словно весь стадион мог услышать каждый его удар.

Я упрямо избегала его взгляда, словно это могло меня спасти. Смотрела чуть выше — на лоб, на край фуражки, на что угодно, только не в глаза.

— Вас сюда никто не тянул. Поэтому ныть, оправдываться и жаловаться — бесполезно. Это касается всех, — бросил он, не отводя взгляда от меня. В его голосе звучала ледяная уверенность, не оставляя ни шанса на возражение.

В этот момент я посмотрела на него. И сразу пожалела. Вновь отвела взгляд. Он все ещё смотрел на меня. Уже не так, как до этого — не просто холодно и отстранённо как на всех по началу. Теперь в его взгляде появилось что-то ещё. Внимание. Фокус.

Будто теперь я перестала быть просто частью строя.

Он не просто смотрел, а всматривался, изучающе, словно видел меня впервые.

Будто пытался понять, что со мной не так.

Будто что-то заметил. Ощущение было такое, как будто меня раскрыли.

В этот момент сомнения исчезли. Это был он. Эдриан — мальчик из моего детства. Если прежде во мне ещё жила неуверенность, то сейчас она исчезла. Я поняла по его взгляду, когда наши глаза встретились только что.

В детстве он был холодным и отстранённым — по-детски, будто не до конца осознавая это сам. Теперь же этот взгляд принадлежал взрослому человеку. Тот же холод, но сосредоточенный, выверенный, такой, от которого становится трудно дышать. У меня на мгновение перехватило дыхание, пальцы непроизвольно сжались, словно тело среагировало раньше мысли. Вокруг стало непривычно тихо. Он смотрел спокойно, без эмоций, и от этого холод ощущался почти физически — давил, заставляя замереть. Он продолжал говорит:

— Сегодня — только вводная часть, — продолжал Кинг. — Познакомимся, пройдёмся по маршрутам, получите расписание. Завтра с утра — первая тренировка. Рукопашный бой. Вы не умеете драться — научим. Умеете — разучим и научим правильно. Здесь учат выживать. Учитесь слушать, и думать, и главное — держите голову холодной. Даже когда тело горит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он медленно обвел взглядом ряды курсантов. В его взгляде не было попытки понравиться — только строгая проверка.

— Сейчас идёте на завтрак, — сказал он, указывая пальцем на одного из курсантов. — Ты пойдёшь и возьмёшь расписание. А вы все — ознакомьтесь.

Я мельком бросила на него взгляд. Он уже смотрел на других.

— Свободны. Завтра никаких опозданий! Опоздавшие не допускаются и автоматически теряют баллы за этот день.

Перед уходом он снова взглянул на меня. Странный, пронзительный взгляд, который будто хотел сказать что-то, но оставался непостижимым. Я сразу отвела глаза. И если честно, мне не понравилось это чувство — тревожное, жгучее, почти физическое.

От автора: В этой главе стало ясно, кто вызвал у неё ощущение необъяснимой опасности.✨

Если вам нравится книга, пожалуйста поддержите её звёздочкой ⭐ на главной странице. И делитесь своими мыслями ????

Это правда очень помогает,и мотивирует писать дальше. ????????

Глава 7 Первая встреча с

Обеденный зал был полон — первокурсники занимали места, разговаривали, глотали утреннюю неразбериху. Мы в этой части здания впервые, тот корпус, где раньше проходили занятия и где была наша столовая, в другом корпусе. Теперь — как и все курсанты старших курсов, мы должны были проводить здесь и учебу, и повседневную жизнь. Зал казался в разы больше, чем в том корпусе. Вполне логично, что сюда будут приходить все курсанты всего курса за приемом пищи.

Здесь было просторно, с современными, высокими окнами, пропускающими много естественного света. И много посадочных мест, чтобы все курсанты могли комфортно разместиться. У входа курсанты берут поднос и подходят к зонам раздачи еды, организованным удобно и эффективно для быстрого обслуживания. В зале слышится раскатистый гул и сотни шагов — и мы впервые видели курсантов старших курсов лицом к лицу. Они словно из другого мира — старше, собраннее, увереннее, их внешность выдавала тех, кто уже прошёл испытание и выдержал. Вот это я понимаю, настоящий дождь из мужиков.

Я взяла поднос и встала в очередь, как все. Еду раздавали быстро, и очередь двигалась стремительно. Держа поднос в руках, я прошла в зал, оглядываясь в поисках однокурсников. Хотелось сесть одной, но свободных мест не было. Вдруг один стол освободился — я бросилась к нему, но радость была недолгой, кто-то толкнул меня. Мимо прошёл парень, бросив на ходу: «Не мешайся под ногами» — и исчез в толпе.

Столкновение не прошло бесследно. Каша на подносе выскользнула и, словно в замедленной съёмке, медленно опрокинулась прямо на спину парня, сидевшего за столом рядом. Я застыла, сердце ёкнуло в горле.

— Ой, простите... простите, — судорожно бормотала я, голос дрожал.

Я невольно сжалась от страха, сердце застучало быстрее, будто вот-вот вырвется из груди. Подняв голову, я встретилась с его взглядом — злым, колючим, и от ужаса едва не выдохнула:

— Какого...?! , — он выругался и резко сорвался с места, словно взрывом, встряхивая кашу. Я попятилась назад. Передо мной стоял высокий, широкоплечий парень — внушительного роста, как и многие здесь. Он казался воплощением военной дисциплины. Правильные черты лица и легкая небритость, волевой подбородок, жесткие линии скул и стальной разворот плеч выдавали в нем курсанта, привыкшего к суровости академии. Его темно каштановые волосы мягко оттеняли карие глаза, которые, казалось, вот-вот своим взглядом испепелят меня.

— Стой! — прорезал воздух его голос, резкий и властный. Я продолжала пятиться назад. — Стоять на месте! Да бляяять...

Я не стала дальше выслушивать его разнос — бросила поднос на ближайший стол и, развернувшись, рванула прочь из столовой, куда глаза глядят, подальше отсюда. Думала — бегством уйду от проблем, но нет. Позади послышались ругательства и топот погони. Оглянувшись, увидела того парня и его друзей, с которыми он сидел за одним столом — они погнались за мной. Вот черт, черт, этого мне еще не хватало.

Преодолев холл, свернула в коридор — тут много аудиторий, а я пока плохо ориентируюсь в этом здании. Увидев маленькую дверцу, которая отличалась от остальных, быстро юркнула в неё. Это оказалось крохотное помещение для инвентаря. Стараясь не шуметь, присела на корточки и затаила дыхание.

Вдруг послышался быстрый топот шагов — они здесь. Они что, говорили о том, куда я делась? Неужели упустили? Кажется, один ушел дальше, а ещё двое остались здесь. И тут подло завизжал мой телефон, оповещая о приходе смс. Я машинально зажмурился, словно это могло заглушить звук, в надежде, что они не услышат этот резкий писк. Но вдруг шаги и голоса стихли, угасли в тишине. Это хорошо или плохо? И вдруг — дверь резко толкнули. Я, ахнув, от неожиданности рухнула на задницу. Не успела осознать, что меня нашли, как сильные руки уже схватили меня и вытащили наружу.

— Попался, мелький. Но и заставил же ты нас побегать за тобой, — раздражённо произнёс парень с безупречной военной осанкой, что и у других.

Я яростно дёргалась, пытаясь вырваться:

— Отпустите меня! Пусти!

— Да успокойся, паренёк. Шустрый ты, конечно… Первокурсник, что ли? — хмыкнул тот, кто меня держал. У него темно-русые волосы были уложены в аккуратный, высокий зачес? Что? Он что умудрялся сохранять стиль, даже в жестких условиях академии. Мягкий прищур карих глаз и легкая, едва заметная улыбка могли показаться обманчивыми, если бы не стальной разворот широких плеч и сильная хватка. Правильные черты лица и ухоженная щетина, высокий, атлетично сложенный парень. В его фигуре чувствовалась та же вбитая годами выправка, превращавшая каждое движение в выверенный, четкий жест.

— Раньше я его не видел — Нейт. Видимо, и правда первокурсник. Да к тому же такой хиленький, как тростник. Даже боюсь, что него рука может треснет.

Значит, того парня зовут Нейт… высокий зачес расслабился пока говорил ему, я не стала терять времени. Быстро ударила локтем под ребра, как тебе такое от тростника — и, вывернувшись, вырвалась.

— Ах... ты!.. — выругался высокий зачес, держась за бок.

Но не успела отскочить, как Ник схватил меня за шкирку, словно дикого зверька. И резко прижал меня к стене, сжав предплечья. Сила его рук оказалась неожиданной — настолько, что я инстинктивно замерла, перестав дёргаться.

— Да угомонись уже ты, — тихо, но жёстко сказал он.

Я тяжело, быстро дышала — запыхавшись от схватки, смотрела ему прямо в глаза, будь что будет. Раз поймали, придётся теперь выносить последствия. Переживу как-нибудь. В худшем случае изобьют, в лучшем не так сильно, исход казался очевидным.

Но вдруг его хватка изменилась, он посмотрел на свои руки которые держали меня, в взгляде появилась удивление. Его большой палец медленно надавил на предплечье, прощупывая кость и мягкость кожи под тканью, и его пальцы дрогнули. Он нахмурился именно от непонимания, почему под пальцами не жесткие мышцы курсанта, что-то более хрупкое и мягкое, чем ожидал. Этот короткий жест «ощупывания» напугал меня сильнее, чем его недавняя ярость.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я запаниковала, что меня раскрыли.

— Убери руки от меня, — жестко сказала я, отбросывая его руки которые держать предплечья.

И тут он неожиданно отпустил. Сам. Будто растерялся, и посмотрел на свои руки. Он явно почувствовал что-то не то, но будто не понимал, что именно. Надеюсь и не поймет. В его взгляде, в этой растерянности и нахмуренности, читалось глубокое замешательство. Нейт быстро взял себя в руки. Черты лица заострились, принимая прежний, но уже не такой злой вид. Он снова посмотрел на меня, от его замешательства не осталось и следа.

— Ты первокурсник? — спросил он. Не чувствуя от него угрозы и не видя смысла врать, я кивнула.

— Тебя что, не учили извиняться, малец? — с усмешкой сказал он. — Хорошо ещё, что ты меня облил кашей, а не Дерека или кого-то из других старшекурсников. Мог бы плохо кончить. Я прищурилась, глядя на него. Что он, хочет сказать, что мне повезло?

— Мой тебе совет, как от старшего, — сказал он, склонив голову набок, — будь осмотрителен. Тут врагов нажить куда проще, чем друзей.

В этот момент в коридоре послышался топот, и прибежал еще один, что раньше свернул в другую сторону. Он обладал такой же мощной фигурой, как и его дружки, но его лицо выделялось особой, почти хищной резкостью. Высокие, остро очерченные скулы и прямой тонкий нос придавали ему сходство с молодым коршуном. Темно-каштановые волосы были выбриты по бокам, оставляя лишь густую, идеально зачесанную назад волос сверху. В его взгляде карих глаз из-под густых бровей читалась не строгость, а дурная, ребяческая энергия, готовая вспыхнуть в любой момент. Достаточно было мимолетного, чуть слишком долгого прищура, чтобы понять, этот парень мастер по нарушению правил.

— Нейт! Ты его поймал! — выдохнул он, запыхавшись от бега.

И тут он, резко толкнул меня одной рукой.

— Эй ты, мелкий! — бросил он.

Этого хватило, чтобы я отлетела и ударилась спиной о стену. От удара будто весь воздух из меня выбило — я зашлась в попытке вдохнуть.

— Стой, Дерек! — Нейт резко перехватил его локоть, преграждая путь. — Он не специально. Мы... — он запнулся, теряя привычную уверенность, — мы уже провели с ним профилактику.

— Он первокурсник. Совсем зелёный, ещё не знает, что к чему, — сказал Нейт. Серьёзно? Он что, сейчас меня защищает?

— Тебе повезло, мелкий, — бросил Дерек, нависая надо мной. — Ладно... живи пока можешь. Он с силой похлопал меня по плечу, Я инстинктивно дернулась, пытаясь сбросить его руку, и в этот момент перехватила взгляд Нейта. Он непроизвольно подался вперед, его рука едва заметно дернулась в сторону Дерека, будто он хотел пресечь это прикосновение. Его челюсти были плотно сжаты, а во взгляде промелькнуло необъяснимое раздражение. Ему явно не нравилось то, что делал его друг. Но почему, это же его друзья... Они пошли за ним, чтобы поддержать его. В прочем плевать, подумаю потом, мне бы сейчас избавиться от них.

— Хотя я тебе уже сочувствую, — добавил он с издевательской усмешкой, прежде чем отвернуться.

Он усмехнулся, глядя свысока:

— Ты тут долго не протянешь. В твоих же интересах — как можно быстрее разобраться, что к чему. Хотя, может, и протянешь... если умеешь бегать так же хорошо, как сегодня.

— Я не нуждаюсь в твоих советах, так что засунь их себе в…

— Что тут происходит?! — раздался громкий бас куратора, прогремевший на весь коридор, прежде чем я успела договорить. — Почему вы не на завтраке? Что вы, трое, делаете с этим первокурсником?

— Мистер Эванс, — вышел вперёд высокий начес и заговорил хрипло, — мы ничего не делали, мы, наоборот, спасли его. Кто-то похоже, запер его здесь мы проходили мимо, услышали крик о помощи и освободили его, и уже шли на завтрак…

— А ну все стоять на месте! — резко приказал он, и в его голосе звучала жёсткость.

Он подошёл ближе, вглядываясь в меня пристально, как будто пытаясь вычитать правду прямо с лица.

— Это правда, что тебя заперли? — спросил он. — Кто это сделал? Это были не они? Вопросы сыпались одна за другой. Я ещё приходила в себя, мотнула головой, но ответ вышел неуверенным.

Куратор, не раздумывая, постановил наказание: — В конце недели после занятий вы все идёте убирать библиотеку. Это ваше наказание. Если не согласны — я подниму записи с камер и быстро выясню, что произошло на самом деле. Тогда наказание будет похуже. Я ясно выразился? — Не дав времени на возражения, он развернулся и ушёл быстрым шагом. Оставив меня одну с тремя парнями, которые явно были недовольны решением о наказании, он ушёл, не оборачиваясь. Если раньше мне казалось, что всё обойдётся легко, то теперь в это верилось с трудом. Не раздумывая ни секунды, я развернулась и бросилась прочь, пока они ещё стояли ошеломлённые после вердикта. Позади раздались возгласы, кто-то выругался, но никто не последовал за мной. Видимо, им хватило шока — на преследование сил не осталось.

Добежав до отдалённого участка академии, я свернула в укромное место, где редко кто бывает. Здесь, вдали от чужих глаз, наконец позволила себе перевести дух. Сердце колотилось в груди, дыхание сбивалось. И как только я начала приходить в себя, в тишине резко пискнул телефон.

Я вздрогнула — звук прозвучал слишком неожиданно, словно выдёрнул меня обратно в реальность.

Это был Дейв.

— Да, — ответила я, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Сиси… чёрт, — выдохнул он с явным облегчением. — Ты почему так долго не отвечала? Я уже всего себе напридумывал…

— Дейв, — я резко остановилась, голос дрожал от возмущения, — какого чёрта? Почему ты звонишь сейчас? Я же просила — только по вечерам! Днём я учусь. Ты меня жёстко подставил, ты вообще понимаешь это?

— Прости, прости, Сиси, — заговорил Дейв торопливо. — Я всё помню, правда… Но ситуация срочная.

— Что ещё за ситуация? — раздражение пробивалось в голосе.

— Наш гость… тот, что оплатил приват, — будь готова через два дня. Вечером, как обычно.

Он помолчал и добавил, чуть тише:

— Если бы не это, я бы не стал тебя беспокоить, честно. Ну ты просила заранее предупредить, вот я и…крч

— Тебе нужно приехать пораньше, — продолжил Дейв, голос стал серьёзнее. — Нужно подготовиться. Он потребовал что-то новенькое, не из твоего обычного репертуара.

— Новенькое? — переспросила я, нахмурившись.

— Да. Я уже выбрал трек, — продолжил Дейв. — Сейчас скину тебе. Послушай его несколько раз, прочувствуй. Это важно.

Он сделал паузу, затем добавил:

— Одежда тоже готова. Всё будет ждать тебя на месте.

— Я постараюсь вырваться пораньше… как получится, — выдохнула я. — Но ничего обещать не могу.

— Сиси, — он резко стал жёстче, — это важный гость. Мы не можем облажаться, ты же понимаешь. Деньги он уже внёс, и если руководство узнает об этом — нам обоим крышка. Так что… никаких сюрпризов. Ладно?

Почему всё сыпется разом? Сегодня ещё и день переезда — теперь мы будем учиться в главном корпусе, а значит, переселяемся в общежитие на другом корпусе.

Среди всего этого была одна хорошая новость: дядя Берн сумел выбить для меня отдельную комнату.

Но и тут не всё просто. Мне ещё нужно успеть зайти в учебную часть, уточнить информацию по оплате и, желательно, закрыть этот вопрос сегодня же. Не хочется таскать с собой такую сумму наличными — слишком рискованно.

От автора:

Дорогие читатели!

Сегодняшняя глава получилась немного больше, чем обычно. Очень интересно узнать, как она вам, понравилось ли развитие событий?

Пожалуйста, поделитесь своими впечатлениями в комментариях, для меня это действительно важно. Прошу поставить звездочку ⭐ к книге на главной странице, это помогает развиваться книге и мне, делать историю еще лучше.

Спасибо, что читаете ????

Глава 8 Один чемодан

Сборы не заняли много времени — вещей у меня было немного. Один чемодан. Этого хватило, чтобы понять, как мало мне действительно нужно.

Теперь оставалось перетащить всё в другой корпус. В учебной части я быстро уточнила детали и оплатила оставшиеся полгода. Напряжение, которое с утра сдавливало грудь, немного отступило — по крайней мере, этот вопрос был закрыт.

До обеда оставалось совсем немного, и, стоит признаться, желудок уже отчаянно напоминал о себе — я так и не позавтракала. Но идти в столовую… нет, рисковать не хотелось. Вдруг опять столкнусь с этими гигантами — так я про себя прозвала ту тройку. Я решила не рисковать и написала Карлу, он мой одногрупник, так получилось он тоже как своего рода изгой, время от времени мы поддерживаем друг друга, и попросила принести из столовой хотя бы бутылку воды и бутерброд. Хоть что-то, чтобы не упасть с ног. Последние месяцы я и так питаюсь кое-как, а на фоне стресса аппетит почти исчез. Если всё будет продолжаться в том же темпе, сил может просто не остаться. Я и так уже сбросила больше, чем ожидала — вес ушёл почти незаметно, и это начало пугать. А ещё был тот препарат, что дал дядя Берн — гормональный, мужской, чтобы голос хоть немного стал ниже и внешне я выглядела убедительнее. Но побочек оказалось куда больше, чем он предполагал. Цикл начал сбоить, пару месяцев его вообще не было. Да и, возможно, на вес он тоже повлиял. В итоге мы решили, что я больше не буду его принимать. Обойдусь. Буду просто держаться в тени, максимально отгораживаться от всех. Чем меньше внимания — тем безопаснее.

Поблагодарив Карла и забрав свой скромный «обед» — бутылку воды и бутерброд, я направилась в укромное местечко, где могла спокойно перекусить и немного прийти в себя. Но не успела я присесть, как на связь вышел дядя Берн.

Пришлось свернуть в сторону медотсека — где он, как правило, задерживался после утренних обходов. Я надеялась на хоть какую-то весть о родителях… Может, они вышли на связь? Или появились новые зацепки?

Но после встречи с ним настроение только ухудшилось.

— Появилась новая информация, — сказал он серьёзно, почти без выражения.

И дальше было только хуже.

Ранее предполагалась, что «Змеи» хотели продать меня на аукционе — как живой лот, обычная история для подпольных сделок. Но, судя по последним данным, всё было гораздо мрачнее.

Они начали следить за мной с того самого дня, как мой брат оказался среди них. Прежде чем принять кого-то в свои ряды, они досконально изучают каждую мелочь — прошлое, окружение, семью. Так они и вышли на меня.

Знали буквально всё: от моего распорядка дня до деталей медицинской карты. Они каким-то образом получили доступ к моей истории болезни — даже к тем данным, о которых я и сама не подозревала.

Исходя из этого, появилась новая гипотеза: их интересовал не я как личность, а моё тело. Точнее — определённый орган. Возможно, где-то в верхах, среди «непростых» людей, срочно понадобился донор… и мой организм подошёл идеально.

Именно поэтому они так вцепились. Это объяснение было хуже любой правды, которую я себе представляла. От него внутри холодело. Я вышла из медотсека с пустым взглядом, сжимая в руке уже остывший бутерброд, и всё, чего хотелось — исчезнуть хотя бы на пару часов.

Осознание пришло внезапно и тяжёлой волной, мир, в котором ты живёшь, вовсе не таков, каким кажется. Ты идёшь себе спокойно, никого не трогаешь, строишь планы, мечтаешь, робко пробуешь первые отношения с парнем… А за этой невидимой стеной, в теневой части реальности, кто‑то просто решает забрать у тебя орган. Обречь на смерть. Отнять жизнь, дарованную Богом, благословение, которое кажется таким естественным, пока его не пытаются….отнять.

И только родители — единственные, кто всеми возможными, а порой и невозможными способами, стараются защитить и уберечь тебя от этой участи.

Глаза сами начали наполняться влагой. От них по‑прежнему не было вестей, и от этого становилось только хуже. Всё это время я старалась не подать духом, и не думать о плохом — иначе все их усилия, чтобы спасти меня, окажутся напрасными. Я не могла позволить себе опустить руки. Я обязана быть сильной….ради них.

Я не знала, но чувствовала: что с ними все в порядке. И я обязательно свяжусь с ними.

С этими мыслями я шла по аллее от медотсека к корпусу, сжимая в ладони недоеденный бутерброд. Аппетит напрочь пропал, в груди было пусто.

Я вдруг покачнулась, словно споткнулась о невидимую преграду, и полетела вниз головой. В тот же миг, будто из ниоткуда, рядом появилась чья-то фигура. Сильная рука перехватила меня за локоть, резко отдёрнула в сторону и прижала к холодной стене.

Я ахнула, не сразу понимая, что происходит. Сердце рванулось вверх, дыхание перехватило. Передо мной стоял Нейт.

Всё ещё пребывая в шоке, я словно ощущала, как рушится само представление о мире, о себе, о безопасности. Осознание того, что жизнь — хрупкая, и кто‑то мог просто лишить меня её, вызывало странную смесь бессилия и липкой тревоги.

Он что‑то говорил, его губы шевелились, но слова до меня не доходили — будто реальность сама ушла, оставив меня в гулкой пустоте.

Вдруг перед моим лицом щёлкнули пальцами.

— Эй, парень, ты как? — голос Ника пробился сквозь туман. — Может, тебе в медотсек? Ты бледный…

Он попытался отпустить меня, но я уже скользила вниз по стене, ноги не держали.

— Эй, держись! — его голос стал тревожнее. — Что с тобой? Ты на ногах не стоишь… Давай, помогу дойти…

Он не успел договорить. Я резко вырвала руку из его пальцев и оттолкнула его подальше, тяжело дыша, как зверёк, загнанный в угол.

— А тебе не всё равно?! — рыкнула я, слова вырывались сами, хриплыми, сорванными. — Что тебе вообще нужно от меня? Почему ты ходишь за мной?!

Сердце колотилось, в глазах темнело.

— Это всё из‑за того, что я тебя тогда облил? — голос дрогнул, срываясь на почти шёпот. — Я же извинился тогда… это вышло случайно! Меня толкнули!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я подняла голову, глаза блестели от гнева и обиды.

— Хочешь побить теперь? — в голосе появилась горечь. — Что ж, вот он я!

Я ударила себя в щёку ладонью, показывая, куда нужно бить.

— Давай! Ударь! Бей сюда!

Бутерброд выпал из руки и, перевернувшись, покатился по плитке, остановившись у его ботинка. Он на секунду перевёл взгляд на бутерброд, лежащий у его ноги, потом медленно — будто через усилие — поднял глаза на меня. В них была растерянность. Не гнев, не насмешка — а настоящее, человеческое замешательство.

Будто он только что сказал что-то важное, а в ответ получил пощёчину — не физическую, но оглушающую.

Пальцы у него чуть сжались на ручке пакета. Он колебался, словно сам не понимал, стоит ли вообще его протягивать теперь. Вся уверенность соскользнула с его лица, и на её месте осталась сдержанная, неуклюжая попытка понять.

— Я… я не собираюсь тебя бить, — выговорил он наконец. Голос звучал тише, чем обычно. Без грубости, без нажима.

— Ты споткнулся о свои же шнурки и чуть не упал, — сказал он и протянул мне пакет.

— Я просто… вот короче возьми… — он запнулся, моргнул, словно собираясь с мыслями. — Тебя не было в обеденном зале. И на завтрак ты тоже не пришел. Я подумал, что… ну, может, тебе нужно что-нибудь поесть.

Я молчала, ощущая, как всё напряжение внутри будто бы застывает, не зная, куда дальше вылиться.

Нейт отвёл взгляд, на мгновение замкнулся в себе, как будто сдался — но вдруг всё же заговорил:

— Слушай парень, я не такой мудак, каким ты меня, видимо, считаешь. — Он сделал паузу, глядя куда-то мимо, не на меня. — Просто… ты напомнил мне кое-кого. Не более.

Он снова посмотрел мне в глаза — уже спокойнее, но в его взгляде оставалась лёгкая неуверенность, как у человека, который не привык объясняться. И не уверен, что его вообще услышат.

И не дожидаясь моего ответа, он просто всунул пакет мне в руки и быстро исчез из поля зрения, оставив после себя лёгкое ощущение неловкости и недосказанности.

Не заметила, как вернулась к себе — мысли путались, словно туман, затягивая реальность. Всё происходящее казалось странным, даже абсурдным. Но я не стала копаться в причинах. Я ожидала чего угодно, но точно не того, что произошло. Возможно, я напомнила ему кого-то. Может, кого-то близкого. Да какая теперь разница? Сейчас не время забивать голову лишним. Приму это как везение. Да, именно — как редкий подарок судьбы. В месте, где нажить врагов легче, чем выдохнуть, любая мелочь может стать спасением.

Собрав свой скромный багаж, я направилась в сторону главного корпуса — решила переселиться без промедлений.

Комната оказалась на удивление уютной, хотя и всё ещё сдержанной. Не большая, но светлая, с окном, выходящим во внутренний двор. Внутри — узкая одноместная кровать, аккуратно заправленная белоснежным бельём, простая тумбочка у изголовья, высокий шкаф в углу и пара навесных полок для хранения личных вещей. На стенах — ничего лишнего. Чисто, минималистично, но уже не так холодно, как в прежней коморке. Здесь чувствовалась жизнь. Или, по крайней мере, возможность устроиться.

Я поставила сумку, села на край кровати и наконец вспомнила про пакет, который передал мне Нейт. Осторожно развязав узел, заглянула внутрь. Внутри лежал пластиковый контейнер — в нём была тёплая гречневая каша с тушёным мясом и овощами. Пахло неожиданно по-домашнему. Рядом — аккуратно завернутая булочка и бутылка сока из граната. Ничего лишнего, нас здесь кормили строго по регламенту: без фастфуда, без сладостей, никакой газировки. Всё — под контролем, выверено и ограничено. Я скачала файл, который прислал Дейв — тот самый трек, о котором он просил меня послушать. Включив его, я устроилась поудобнее и приступила к еде.

Вот еще глава ✨

Как вам? Какие мысли, эмоции?

Обязательно напишите в комментариях — ваше мнение ???? пожалуйста, оставьте звездочку к главе ????, это действительно очень помогает❤️С любовью, ваш автор ????

Глава 9 Конверт

От Крала я узнала и о тех парнях. Они старшекурсники, и у них хорошая репутация, считаются одними из лучших и перспективных. Мне бы не хотелось, пересекаться с ними снова. Я понимала: что возможно, наказание мне предстоит отрабатывать самой — без поблажек и надеюсь без их участия. Мне бы разузнать их расписание, чтобы я могла поесть по-человечески, а не каждый раз унизительно просить Карла вынести мне еду наружу.

Когда остальные ушли в столовую на ужин, я тихо пробралась в душ. А потом, возвращаясь по полутёмному коридору в комнату, услышала быстрые, резкие шаги. Обычно я предпочитала не лезть не в свое дело, но в этот раз любопытство пересилило. Я осторожно пошла на звук, выглянула из-за угла — и замерла.

В полумраке, который едва рассеивали редкие настенные бра, стоял Кинг. Он держал в руке конверт и говорил по телефону. Затем спрятал конверт, но в ладони у него осталось что-то из конверта — я не успела разглядеть что именно. Он сжал кулак так, что костяшки побелели, и резко бросил в трубку:

— Этого не может быть. Не смей….слышишь, не смей такое говорить! Продолжай поиски, и не возвращайся пока, все не выяснишь!

Приказал продолжать какие-то поиски, и сбросил вызов. В следующую секунду, кулак который был сжат с предметом из конверта, с силой врезался в стену — так, что настенные бра задребезжали. От испуга я тихо пискнула, даже не успев прикрыть рот. Кинг резко обернулся на звук. Но я уже сорвалась с места и, почти не чувствуя ног, бежала по коридору. В тот момент с другого конца вышли двое парней, и я услышала, как их голоса и шаги отвлекли внимание. Я метнулась в свою комнату и закрыла дверь, прижимаясь спиной к холодному дереву.

Отдышавшись, я опустилась на кровать. В голове крутились только вопросы. Что произошло? Что могло настолько выбить его из равновесия? Что бы это ни было — у Эдриана явно случилась что-то серьёзное. И что бы там ни было на самом деле, мне этого уже никогда не узнать. И я решила оставить всё как есть. У него — своя жизнь и свои проблемы, а у меня — свои.

Мы давно перестали быть теми детьми. Мы выросли. Я отбросила прошлое, в котором он занимал слишком много места, и заставила себя не оглядываться назад. Не вспоминать.

Но тем не менее, боль не исчезла. Она осталась — тихим, въедливым отпечатком где-то глубоко внутри. Из неё выросла я нынешняя: неуверенная, настороженная, та, что боится новых знакомств и сторонится сближаться с кем-либо. Я жду подвоха во всём и везде, потому что однажды меня уже оставили с этой болью один на один. Его больше нет в моей жизни, но след, который он оставил, я ношу в себе до сих пор. Я буду смотреть только вперёд и больше не позволю себе возвращаться к детским чувствам, которые когда-то испытывала к этому человеку. Это осталось в прошлом — там, где ему и место.

Завтра начинается новая глава моей жизни. Я приняла решение всерьёз заняться практикой. Даже если мне не удастся пройти на следующий этап — это не поражение. Важен мой настрой и всё то, чему я смогу научиться на этом пути. Это шанс, настоящий, и редкий.

Я не сдамся. Я переживу этот период своей жизни — испытание, выпавшее на мою долю, с гордо поднятой головой и с улыбкой на губах — даже если будет трудно.

И однажды, сидя на балконе популярного ресторана, глядя с высоты на красивый вечерний город, я буду вспоминать эти дни в академии с тёплой улыбкой — как начало пути, который сделал меня сильнее. С этими мыслями я уснула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10 Я рядом

Сегодня — день нашего первого практического занятия по рукопашному бою. Честно говоря, я чу-чуть волнуюсь, ведь передо мной открывается что-то совершенно новое. Я хочу научиться защищать себя и тех, кто мне дорог, научиться давать отпор. Но ещё сильнее меня тревожит, что учить нас будет Эдриан. Не знаю, судьба ли это или злая шутка вселенной, но я не знаю, что именно чувствую от нашей встречи через столько лет. Я до сих пор не могу поверить, что это он. Не смотря на то, что он сделал мне, первое мгновение, когда я его увидела, мне захотелось броситься к нему и прижаться, обняв и разреветься, рассказать как я скучала по нему, и все эти годы не забывала о нем, и что со мной случилось, чтобы….чтобы меня пожалели. Но потом вспомнила как все закончилось, и его убийственный взгляд, кричащий мне что попадись я к нему в руки мне конец. Эти события последних дней, захватили меня настолько, что я на минуту забыла о своём парне.

Если быть откровенной, мои первые отношения закончились ещё до того, как успели начаться. Я не могу сказать, что чувствую к Тео что-то глубокое — всё скорее поверхностно. Он добрый парень, внимательный, ухаживал за мной больше полугода, и в какой-то момент я согласилась на свидание, скорее из неловкости уже, чем из желания. А закончилось оно тем, что его внезапно вызвали на работу. И я… почувствовала облегчение.

Я всё время ждала подвоха. Будто что-то должно было пойти не так. И внутри меня что-то сопротивлялось — тихо, но настойчиво, словно сама судьба мягко, но упрямо толкала меня назад. Я никогда не относилась к тем, кому легко даются дружба, отношения, близость — для меня всё это всегда было сложнее.

В кофейне, где я работаю, по утрам часто появляются люди из высшего общества: золотая молодёжь, бизнесмены. Они заходят на минуту, берут свой эспрессо, некоторые бросают многозначительные взгляды, иногда пытаются флиртовать — на этом их приёмы казановы обычно заканчиваются.

Девушки из смены обожают утро, и я без труда менялась с ними. Они вмиг преображались, когда появлялись эти — так называемые сливки общества. Из кожи вон лезли: флиртовали, делали всё, чтобы те взяли их номер или пригласили на чашку кофе. Пока они улыбались за стойкой, я уходила на рынок — выкладывать овощи из ящиков на прилавки, подрабатывать физическим трудом. Мне так было проще: не притворяться. Мои мысли и переживания были заняты другим.

Я не умела так мгновенно меняться, как они, да и не пыталась быть кем-то другим — изображать девушку, которой не являюсь. В этом тоже есть след моего прошлого. Его зовут Эдриан. Нет, нет. Я не собираюсь мериться со своими тараканами — в наше время терапия у психологов слишком дорогая. Поэтому я решила с ними хотя бы временно договориться. Моё решение сейчас, простое: работать. Сконцентрироваться на учёбе. Сдать экзамены. Встать на ноги.

А чувства… чувства подождут.

Хотя, кажется, вселенная снова решила проверить меня на прочность.

Почти все мои одноклассники разъехались по университетам. А я завалила вступительные — не хватило нескольких баллов. Первую неделю после этого я словно провалилась в чёрную яму апатии. Казалось, будто весь мир отвернулся от меня. Даже танцы, моя отдушина, не спасали. Но мама… её спокойный голос, и слова — они стали рукой, что вытащила меня из глубины. Разговор с ней всё изменил. Она сказала, что одна неудача — не конец пути. Что если не вышло сейчас, то выйдет в следующем году. Может, это и к лучшему. Возможно, где-то впереди меня ждёт что-то гораздо большее, чем я могла себе представить.

Её слова словно встряхнули меня, подняли с колен. Так я оказалась в кофейне, работая баристой, и параллельно готовилась пересдавать экзамены. А спасением от всей этой рутинной круговерти стали танцы — моя страсть. Когда музыка охватывала меня, я уносилась в другую вселенную, ту, где могла видеть себя иной — сильной, смелой. Там я жила в той жизни, которой мечтала: для себя, для семьи, без бесконечной гонки за завтрашним днём, без изматывающих смен на двух работах. Там мы были счастливы, жили в достатке, будто в сказке. И где-то глубоко внутри я чувствовала: эта жизнь не так уж далека от меня. Она обязательно придёт...главное верить.

На завтрак я не пошла. Попросила Карла, снова принести мне что-нибудь перекусить. Он быстро сунул мне в руки бумажный пакет с едой и, проворчав что-то про то, что он не доставщик, и ему порядком надоело все это, быстрым шагом ушёл.

Я догнала его — не хотела оставаться в долгу. Поблагодарила, сказала, что не забуду, что тоже готова помочь если что. Он лишь коротко кивнул, будто стремился поскорее от меня избавиться, и ушёл, оставив меня позади.

Всё это время я чувствовала на себе чей-то взгляд. Осмотрелась но никого. Пока не подняла голову на корпус и не увидела Эдриана. Он стоял на четвёртом этаже, сложив руки на груди, и прожигал меня взглядом.

Как долго он там стоит?

Я не выдержала. Быстро отвернулась и почти убежала. Да, убежала. Его взгляд напугал. Он смотрел так, будто ненавидел меня. Но почему?

Вчера мне удалось узнать расписание Нейта: у них сегодня было спецзадание. Эта информация неожиданно принесла спокойствие — можно идти в столовую, не опасаясь случайной встречи. В зале я заметила ребят из своей группы и подсела к ним. Все выглядели одинаково: недовольные, раздражённые, с откровенно безразличным отношением к занятию Кинга. Он и сам выглядел так, будто его силой заставили стать инструктором. Даже я, не имея никакого опыта, ожидала большего.

Парни тоже не блистали энтузиазмом — они не сразу заметили, что я села рядом. А после того как нас разделили по подгруппам, будто перестали видеть меня вовсе, делая вид, что меня просто не существует. За столом все возмущённо обсуждали Кинга, а парни уже откровенно негодовали его пренебрежением. Кто-то даже предложил подать жалобу и потребовать другого инструктора — многие эту идею поддержали.

Я слушала молча. Спорить ни с кем не хотелось. Сегодня он был каким-то… отрешённым. Будто в нём погас свет, взгляд, который словно скользит мимо, не замечая окружающего мира. Словно тело стояло перед нами, а душа находилась где-то далеко, за гранью досягаемости. Может ли быть что это из-за вчерашнего разговора и конверта которую получил. Что же там такое было? И внезапно мне стало его жалко. Так жалко, что в груди кольнуло. В какую-то странную, неуместную секунду мне захотелось подойти и положить голову ему на плечо, поддержать, как тогда, в детстве. Немой жест, означающий: всё будет хорошо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И память услужливо подбросила воспоминание.

Тот день, когда его няня нечаянно, или специально сломала его любимую игрушку. Он сидел неподвижно. Не плакал, и не жаловался. Просто смотрел на обломки — долго, неподвижно, будто пытался силой мысли вернуть всё обратно. Это пугало: маленький мальчик, застывший, словно статуя, в абсолютном одиночестве.

Я тогда тихо подошла, присела рядом и положила голову ему на плечо. Он вздрогнул — едва заметно, словно вынырнул из оцепенения, — и посмотрел на меня. Взгляд был холодным, прожигающим… и в то же время удивлённым, растерянным, будто он спрашивал: «Что ты делаешь?»

Это была наша первая встреча.

Меня не с кем было оставить дома, и мама взяла меня с собой — она работала у них домоправительницей. Я улыбнулась и протянула ему свою куклу, пытаясь хоть как-то его утешить. Он ничего не сказал. Игрушку не взял, просто отвернулся.

Но я осталась сидеть рядом.

До самого конца.

Пока мама не забрала меня домой, а его — дядя.

От автора: Дорогие мои, спасибо за звёздочки, что проявляете активность, это бесценно и очень помогает развитию романа.❤ Сегодня выкладываю две главы, листаем дальше… там вас ждёт ещё одна глава. ✨

Глава 11 Что ты здесь забыл, слезняк?

После обеда предстояло занятие по связи и командованию: работа по радио, сигналы, взаимодействие в сети. На практике нам обещали показать установку связи, кодирование и декодирование сообщений, передачу координат, взаимодействие с артиллерией и разведкой — пусть и на учебных макетах. Цель — научиться координации и ясной коммуникации под давлением.

Я направлялась на занятие с лёгким предвкушением. Инструктор почему-то оказался другим. Где же Эдриан? Неужели его заменили? От этой мысли неприятно кольнуло в сердце. Само занятие прошло на удивление спокойно — интересно и познавательно. Выходя из зала, ребята наперебой что-то обсуждали, сравнивали, спорили, а я, не желая в это втягиваться, просто пошла к себе. День выдался долгим, насыщенным, и я чувствовала, как силы заканчиваются. Мне хотелось хоть немного прийти в себя до ужина. Как всегда подождав когда все разбегутся на ужин я сходила в душ, сегодня придется обойтись без ужина так как Карл не отвечал на мои сообщения, нужно что-то с этим делать не могу же я вечно прятаться от этой тройки и питаться одним сухомяткой.

Сегодня по расписанию стояла физическая подготовка и выносливость. Если вчера Кинг был отстранённым, будто равнодушным ко всему происходящему, то сегодня он стал совсем другим — словно зверь, сорвавшийся с цепи. Он гнал нас по полю так, будто пытался вытрясти из нас последние силы.

Марш-броски в полном снаряжении, полоса препятствий, силовые комплексы, скоростные упражнения — всё подряд, без перерыва, без пощады. Цель занятия была проста: научить нас держаться под стрессом, работать в синхроне со снаряжением и действовать на пределе человеческих возможностей. И Эдриан заставлял нас эти пределы встретить лицом к лицу.

Мы едва волочили ноги. Казалось, земля под ботинками становится вязкой, тянет вниз, не отпускает. Я отставала сильнее всех — тело просто перестало справляться с такой нагрузкой. Каждое движение давалось через боль, через пустоту в мышцах. Было ощущение, будто он нарочно ведёт нас к излому, выплёскивая на нас свои внутренние штормы.

Это было невыносимо.

На одном из кругов я споткнулась о собственную ногу и рухнула всем весом. Земля ударила в грудь, выбив воздух. Я лежала, широко и рвано дыша, пытаясь прийти в себя. Перед глазами сгущались тёмные тучи, мир плыл и распадался, пока надо мной не вырос громоздкий силуэт Эдриана.

— Долго ещё будешь прохлаждаться? Встать!

Он крикнул так, что, казалось, услышала вся академия. Те, кто едва держался на ногах, мгновенно собрались, выпрямились, словно их дёрнули за невидимую нить. Он стоял над до мной, и ждал пока я стану. Его тень накрывала меня целиком. А я — с мутным взглядом, шатаясь, как пьяная, — всё-таки поднялась. Ноги подкашивались, тело дрожало, но я стояла. И смотрел он так, будто я — ничто. Пустое место. Ошибка, оказавшаяся не там, где ей следовало быть. Его взгляд словно говорил без слов:

«Что ты здесь забыл, слезняк?»

От этого взгляда хотелось сжаться, исчезнуть, провалиться в землю. Но я стояла. Дрожала, задыхалась, ненавидела себя за слабость — и всё равно стояла.

И в тот момент я поняла главное правило этого урока:

Главное — не упасть.

Потому что если упадёшь… тебя не поднимут.

Когда тренировка закончилась, мы подошли к табло с результатами. Я вздрогнула: моё имя было в самом низу. Ниже — уже некуда. А Кинг стоял поодаль и смотрел на меня так, будто прожигал сквозь.

На следующий день, урок стал ещё хуже. Он будто решил выжать из нас каждую каплю сил, выбить дух, сломить — и не только физически. Я всё время ощущала на себе его тяжёлый, ненавидящий взгляд, как холодное лезвие у затылка. Сначала думала, что это разыгрывается воображение — но нет. Он действительно смотрел. Долго. В упор. Но ничего не говорил.

И меня это порядком начала беспокоит, я не хотела вовсе вызывать к себе хоть какое либо внимание. Я подумала… может, он всё-таки заметил меня тогда, в коридоре. Может, я не успела скрыться так, как мне казалось. И я перешла на что-то личное, и он намеренно это делает. Но почему он молчит? Почему так злится? Да что с ним не так? Мне становиться все сложнее здесь, но жаловаться я себе не могу позволить.

Хорошо это или плохо — я не знала. Возможно, для меня — точно ничего хорошего.

Меня охватывало тревожное чувство: вдруг есть правило исключений, и если слишком долго оставаться в красной зоне результатов, могут исключить досрочно. Я надеялась, что такой жестокости нет. Но и выдержать такой ритм тренировок… я была не уверена, что смогу. И еще сказали, что это была лишь водным, ознакомительным, если это правда то я и представить себе боюсь что нас ждет впереди.

Кинг тренировал нас не разумом — эмоциями. Каждое его движение говорило о том, что внутри у него боль, что-то давит, что-то рвёт его изнутри. Но что именно — никто не знал. И его боль уже начинала тяжело давить на нас всех.

Утрам я едва встала на ноги. Всё тело в синяках, мышцы жгут огнём при каждом движении, будто внутри меня засел тугой узел боли. А сегодня — мой приват. Я даже не представляла, как смогу выступить.

Придётся запасаться обезболивающим… хотя бы чтобы не упасть перед заказчиком.

От автора:

Вот еще глава ✨

Дорогие читатели! ????

Если вам понравилась книга, пожалуйста, поддержите её звёздочкой ⭐ на главной странице

Мне это очень поможет????✨

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

В клубе, как всегда, гремела музыка — тяжелый бас гудел, будто вибрируя в каждом сантиметре тела, пронзая шумом пространство. Неоновые прожекторы резали тьму яркими всполохами, расцвечивая лица танцующих в кислотные оттенки. Молодёжь кружилась в ритме, беззаботно смеясь и двигаясь, свободная и легкая — словно не знающая забот и тяжестей, которые утопили меня по уши.

Как и просил Дейв, я пришла пораньше. Обычно выходить до темноты рискованно, но в этот раз я сделала исключение. Там я увидела своего одногруппника Майка, который целовался со Стеллой.

Она попросила меня незаметно сфоткать их со стороны. Я не поняла её просьбы и спросила, зачем это нужно. В ответ она сказала, что её новый парень не любит фотографироваться. Лишь позже я поняла настоящую причину — когда увидела того самого парня. Она хотела познакомить меня с ним, но я в панике, придумав повод, что мне нужно готовиться к привату, убежала в другой зал на репетицию. Это плохо: если Майк встречается с моей подругой, значит, он будет часто здесь появляться, и рано или поздно мы всё равно столкнёмся. Хотя, возможно, уже нет. Сегодня я отработаю свой приват и, возможно, больше не буду работать — эта мысль меня немного успокаивает.

В репетиционном зале, под музыку, танец словно сам рождался в теле — плавные изгибы, лёгкие прикосновения к себе, игра соблазна. Сердце учащённо билось, дыхание сгущалось, а внутри разгорался огонь. Музыка уносила меня в другой мир, и я пылала, отдаваясь каждому движению.

Время неумолимо поджимало, откладывать было нельзя. Закончив репетицию, я направилась в гримерку готовиться и собираться к выходу. Здесь меня знали как блондинку Сиси — коротко от Сисилия. Мои серо-голубые глаза — результат линз, я тщательно скрывала свой натуральный оттенок. Все думали, что я студентка колледжа, подрабатывающая здесь, как многие девушки, которые работают тут.

— Это что, Дейв? — нахмурилась я, разглядывая наряд, аккуратно разложенный на спинке стула.

Передо мной лежал черный пеньюар — полупрозрачный, словно сотканный из тени, легкий и струящийся, он мягко переливался в приглушённом свете. Ткань скрывала тело, но не полностью — достаточно, чтобы заинтриговать, но не выдать слишком многого. С каждой складкой, с каждым движением создавалось ощущение тайны, которую хотелось разгадать.

Под пеньюаром — изящное черное белье, почти невесомое, с тонкими кружевными вставками. При ходьбе подол едва заметно поднимался, давая лишь намек на то, что скрыто под ним, и этого было достаточно, чтобы сердце начинало биться быстрее.

Образ дополняли прозрачные чулки с выразительным швом, тянущимся по задней стороне ног, и лаконичные черные каблуки — элегантные, с тонким ремешком на щиколотке. Без лишней вульгарности, но достаточно дерзко, чтобы соответствовать требованиям заказчика — каким бы странным ни казалось его представление о «подходящем наряде».

— Знаю, Сиси, — вздохнул он. — Но это единственное более-менее закрытое, что я смог достать. Там были костюмы куда откровеннее, поверь мне. Этот заказчик со своими извращёнными требованиями довёл меня до предела, и после этого я сам не хочу с ним связываться. Обещаю, ты наденешь это всего один раз.

У меня не было сил спорить — и смысла тоже. Я уже тогда приняла решение, когда согласилась. Деньги я свои получила, успела оплатить учебу, и теперь отступать было глупо. Поэтому, смерившись, я начала переодеваться в это... подобие наряда.

Пеньюар мягко лег на плечи, лаская кожу прохладной полупрозрачной тканью. Бельё под ним почти не ощущалось — только тонкие ленты и кружево напоминали, что я всё ещё в одежде. Я старалась не смотреть в зеркало слишком долго, чтобы увидеть себя такой.

Движения стали механическими: я уложила парик цвета светлого блонда, закрепив его так, чтобы не сдвинулся ни на миллиметр. Волосы легли мягкими волнами, чужими и притягательными. Смоки-айс окутал взгляд дымкой, превращая его в оружие. Накладные ресницы добавили глубины — теперь в моих глазах было что-то хищное, чувственное, недосягаемое. Губы я покрыла нюдовой помадой — акцент был на глаза, как всегда.

Это успокаивало. В этом наряде — я не я. В парике, в гриме, я становилась кем-то другим. А ещё — маска. Я буду выступать в ней, как и в прошлые разы. И это... облегчало задачу.

Идя по еле освещённому коридору, залитому неоновым светом, я не могла избавиться от странного предчувствия — словно что-то кололо в спину, заставляя напрягаться с каждым шагом. Я пыталась отмахнуться от этих мыслей, объясняя себе, что это просто стресс и проблемы, навалившиеся как камень на плечи.

Вот станцую быстренько — и всё, делов-то, — шептала я себе, пытаясь вернуть уверенность. Потом заживу себе нормально.

Но в глубине души жгло беспокойство, которое никак не хотело утихать.

От автора: Дорогие читатели, я благодарна каждому. Пожалуйста подписывайтесь на мой профиль автора, буду рада вашей поддержке! ❤️ Добавляйте книгу в библиотеку и поддержите книгу звёздочкой ⭐ на главной странице книги

, это очень помогает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13 Неинтересно "Подарок"

Мы прошли в VIP-зону. Я была здесь впервые. В кабинке свет был приглушён, теплый, мягко растекающийся по стенам, будто намеренно скрывая детали. Но что-то было не так.

Это не приват-комната. Почему мы здесь? Что происходит? — вопросы начали роиться в голове, и я ощутила, как в груди растёт тревога.

Чуть дальше, в полумраке, я заметила их. Четверо... может, пятеро парней. Я не сразу смогла определить их возраст — в этом свете они казались одновременно молоды и опасно зрелы. Я машинально сделала шаг ближе к Дейву, будто ища в нём прикрытие.

— О, а вот и наш подарок тебе, Кинг, — сказал один из парней с усмешкой.

Слово «Кинг» прозвучало для меня, как удар колокола.

Я вздрогнула. Неужели?.. Нет, нет, это может совпадение. Это не может быть он.

Но, как назло, внутренний голос уже подталкивал — посмотри. Убедись, и успокой себя.

Я подняла взгляд. И мои надежды рухнули.

Он.

Он сидел, развалившись на диване, словно весь мир лежал у его ног. Ноги широко расставлены, одна рука с бокалом янтарной жидкости лежала на подлокотнике, которая ловила неоновый свет и отливала огнём. А в другой руке у него тлела сигарета — или, может, сигара, я в них не разбиралась. Только запах стоял тяжёлый, густой, будто пропитавший всё помещение — дым вязко висел в воздухе, словно не спешил рассеиваться. Голова откинута назад, глаза полуприкрыты, устремлены в потолок — но в них таилась холодная, почти безразличная сила, будто он контролировал всё вокруг, не прилагая усилий.

Его лицо — острые скулы, подчеркнутые приглушённым светом, придавали облику жёсткость, а лёгкая двухдневная щетина добавляла брутальности. Губы были чуть приоткрыты, как будто он вот-вот скажет что-то важное или просто насмешливо улыбнётся, играя своей властью. Шея стройная, с заметным рельефом мышц и едва видимой веной — тонкий знак, что это не просто парень, а хищник, привыкший держать ситуацию под контролем.

Чёрные волосы растрёпаны, как будто его только что вытащили из постели — и это только добавляло образу дикого очарования. На нём — тёмные джинсы, подчёркивающие сильные ноги, и простая тёмная рубашка, расстёгнутая у нескольких пуговиц, открывая взгляд кажется на цепочку, которая блестела в темноте и добавляла загадочности. Рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая правую руку с татуировкой, который хотелось рассматривать, чтобы понять, где он начинается… и где заканчивается.

Широкие плечи. Внушительные бёдра.

Его тело мускулистое и подтянутое, каждый изгиб говорил о силе и выносливости, брюки плотно облегали мощные ноги, словно подчёркивая его власть и уверенность даже в такой расслабленной позе.

Он не смотрел на меня, но я почувствовала — он знает, что я здесь. Его присутствие было как холодный ветер, пробирающий до костей.

Моё сердце стучало всё громче, будто напоминая: да, это он. Эдриан — моя детская безответная любовь. Наш инструктор.

Я застыла. В груди всё сжалось, как будто кто-то резко выдернул воздух. Это тосно он. Без сомнений.

В голове хаос, сердце барабанит, как будто собирается выбить мне грудную клетку изнутри — а снаружи я неподвижна, почти безмятежна. Маска нейтральности. Та самая, что я ношу обычно здесь.

Он не знает, кто я. И не должен узнать. Сейчас — особенно.

Всё, что мне остаётся, — держать спину прямо, лицо спокойно, и делать вид, что это просто ещё один вечер, просто ещё один зритель.

Прекрасно. Просто прекрасно. Меньше всего мне сегодня хотелось устраивать встречу с ним.

***

— Что за крошка у нас тут? — свистнул парень со шрамом на виске, сидевший ближе всех к месту, где мы остановились. Его голос прозвучал лениво, но с той самой хищной насмешкой, от которой кожа под плащом словно стала тоньше.

Он бросил на меня скользящий взгляд — оценивающий, с долей откровенного любопытства, как на новую игрушку в старом наборе.

— Какая прелесть. Дейв, ты привёл нам конфетку? Новенькая, что ли? В меню раньше такой не было.

Дейв слегка вздрогнул, будто его выдернули из сна, и поспешно ответил, немного понизив голос:

— Да, она... недавно здесь. Совсем новая.

— Дилан, хватит на неё слюни пускать, — перебил первый парень, — она не для нас.

Словно без лишних слов, сразу стало понятно: это и есть заказчик.

— Да брось, — усмехнулся другой, — какая разница? Эдриан даже не взглянул и не оценил твой подарок, а вот я… — он прищурился, играя бровями, и облизываясь мерзко — готов максимально пристально и щедро оценить.

В его взгляде мелькнула тень обещания, которая заставила меня невольно напрячься.

Вот дерьмо… Это вообще когда-нибудь закончится? Судьба, видимо, решила проехаться по мне катком и ещё раз на сдачу. Если этот урод вздумает ко мне лезть — честно, не отвечаю за последствия. Мне уже более чем достаточно приключений на свою задницу, за эту пару дней.

— Э-э... мистер Ванелл, — протянул Дейв, понижая голос, — тогда я провожу Сисилию в приватную комнату. Она подождёт там вашего гостя.

Ванелл. Я вздрогнула. Это имя показалось знакомым — вроде бы слышала его раньше, но не могла вспомнить где именно. Мысли метались, не находя опоры. А что, если они все — из Академии? Просто с другого курса, старше меня, вот почему я их не узнавала. Чёрт.

Меня пробрало холодом. Нужно уходить. Это слишком опасно. Одна неверная выходка — и меня могут раскрыт. Сначала Майк, а теперь они. Почему, из всех мест в городе, они выбрали именно этот клуб? Вероятность наткнуться на кого-то из Академии была ничтожно мала… и всё же они здесь.

За столиком остальные парни громко рассмеялись — смех у них был грубый, неестественный, как вспышка прожектора в кромешной тьме. Он будто вспорол напряжённую атмосферу, но не рассеял её — лишь сделал плотнее. А Эдриан... он так и не проронил ни слова, не шелохнулся. Сидел неподвижно, словно вытесанный из мрамора.

Я ощущала, как под кожей дрожит страх. С каждой секундой становилось всё труднее дышать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну что, Эдриан... — Ванелл выдохнул дым кольцом и обратился к нему с насмешливой улыбкой, подразнивая — Посмотри-ка на мой подарок. Ты теперь, как ни крути, Инструктор.

— Я выполнил свое обещание. Это, типа, наш поздравительный подарок тебе с назначением в инструктора, — с усмешкой добавил Ванелл, бросая взгляд на Эдриана.

Что ещё за обещание?

— Неинтересно, — внезапно прозвучал тихий, но твёрдый голос Эдриана. Он не поднимал глаз, продолжая медленно курить, выпуская густые клубы дыма, которые устремлялись к потолку, словно заполняя комнату серым туманом.

В этой невозмутимой реакции чувствовалась холодная отстранённость, словно он уже давно принял решение не вовлекаться в эту игру.

— Давайте хотя бы развернём подарок, — вмешался Дилан, тот самый с шрамом. Он встал с дивана и направился к нам, уверенно и без тени сомнения. — Может, тогда он заинтересуется, а? Давай, детка, что у тебя там под этим мешком? Покажи папочке, не стесняйся — обещаю, сделаю это запоминающимся.

Он протянул ко мне руку, пытаясь снять маску. В этот момент Дейв встал передо мной, пытаясь остановить его, но Дилан ловко отбросил его в сторону. Его пальцы уже тянулись к маске, когда я резко ударила по руке и оттолкнула его от себя.

Вокруг послышались свист и улюлюканье — кто-то громко воскликнул: «Ну не фига себе! Дилан, да тебя отшили — причём жестко!» Смех прокатился по комнате, колкий и ехидный.

Этот Дилан, прожигая меня убийственным взглядом, рванулся ко мне и схватил за горло плаща. Он стал стаскивать его с меня, пытаясь раскрыть, что скрывается под ним. Я изо всех сил намертво вцепилась, чтобы он не добился своего — в противном случае я останусь полуголой перед ними.

— Отцепись от меня! — резко ударив его по колену, я вырвалась, и он рухнул на пол, скривившись от боли, но всё равно смеясь и хватаясь за больное место.

У него загорелись глаза — хищный азарт, он был подвыпивший и едва держался на ногах.

От автора: Доригие читатели, если вам понравилась книга, буду рада вашей звезде ⭐ на главной страниеце романа.

Это помогает книге расти и показывает, что история вам откликается.

Глава 14. Его запах

— Дилан, хватит играться. Тащи её сюда, — бросил Ванел лениво, но в голосе звучал приказ.

Дилан среагировал мгновенно. Он шагнул вперёд и перекрыл мне путь к отступлению. Его пальцы сомкнулись чуть выше моего локтя — жёстко, без намёка на осторожность.

Я попыталась вырваться, упираясь пятками в пол, но это было бесполезно — он тянул меня, не замедляя шага, словно я ничего не весила.

Каждый шаг отдавался в груди глухим ударом. До Эдриана оставалось всего пара шагов.

Резкий толчок. Я не успела среагировать — равновесие ушло, и в следующую секунду я уже падала прямо на него.

Воздух выбило из лёгких. Ткань плаща съехала, оголяя плечи и линию декольте. Я почувствовала это слишком остро — особенно потому, что оказалась прижатой к нему, почти вплотную.

Это была лишь секунда, но по ощущениям будто вечность. Остальным ничего не было видно, но это знание не приносило облегчения.

— Эй, ты поаккуратнее с ней, — раздался голос одного из парней. — Как она работать будет, если ты её раньше времени покалечишь?

Смех прокатился по комнате — неприятный.

Я подняла голову, пытаясь вернуть дыхание под контроль, и торопливо попыталась отстраниться, подняться с него. Ладони судорожно скользнули по ткани, стараясь прикрыть оголённые участки, закрыться.

Но я не успела.

Его руки внезапно сомкнулись на моей талии — жёстко, и он резко притянул меня к себе. Слишком близко.

Я ахнула — коротко, невольно — и снова прижалась к нему, потеряв равновесие и контроль над ситуацией. Сердце ударилось о рёбра так сильно, будто пыталось вырваться наружу.

Его близость ощущалась слишком отчётливо — давление его рук, непреодолимая сила, с которой он удерживал меня рядом.

Я ощутила тепло его тела — отчётливо, почти обжигающе. Под ладонями напряглись твёрдые мышцы пресса, и я машинально упёрлась в его грудь, будто пытаясь удержать между нами хоть какое-то расстояние.

Но его руки по-прежнему крепко держали меня.

В этот момент он медленно поднял голову — и наконец посмотрел на меня.

Наши взгляды столкнулись.

Я замерла.

Я замерла, словно меня поймали на месте. В глазах — растерянность, непонимание, вспыхнувший страх. Сердце сорвалось, забившись быстро и неровно, отдаваясь где-то в горле.

Я не понимала, что чувствую.

Слишком много всего сразу.

Мы были так близко, что между нами оставались считанные сантиметры. Я невольно всматривалась в его лицо — в чёткие линии, в знакомые и одновременно чужие черты.

Я смотрела на него, не в силах осознать: неужели этот повзрослевший, пугающе красивый парень — тот самый Эдриан?

От него исходил запах табака и алкоголя, и в нос ударил его запах — не парфюм, а тёплый, естественный, его собственный. Чистый, мягкий, едва уловимый, но почему-то именно такой, от которого внутри что-то сбивалось. Он не был резким или навязчивым — он будто обволакивал, притягивал ближе, заставляя на мгновение забыть, где я и что происходит. По коже рассыпался колючий холод мурашек, в то время как внизу живота, вопреки страху разоблачения, завязывался тугой, горячий узел. На мгновение во мне вспыхнуло безумное, иррациональное желание — перестать противиться и просто уткнуться лицом в изгиб его шеи, вдыхая его запах.

Эдриан медленно выдохнул горький дым мне прямо в лицо, я зажмурилась. Обычно невыносимый запах табака сейчас мне казался чем-то запретным и интимным. Где-то на периферии сознания послышались смешки и удаляющийся топот друзей, затем — голос Дейва, он просил Ванелла отпустить меня. Хлопок двери оборвал всё и мы остались одни здесь.

Когда дым рассеялся, я открыла глаза. Эдриан смотрел на меня. Его взгляд медленно скользил по моему лицу, задерживаясь на губах. Когда его пальцы потянулись к моей маске, я на рефлексах перехватила его запястье.

— Не хочешь снимать? Ладно, — его губ коснулась едва заметная, порочная усмешка.

Эдриан отбросил сигарету, освобождая руку, и коснулся моих волос, точнее парика. Он медленно перебирал пряди, словно оценивал, не сводя с меня темного, гипнотического взгляда. Он понял, что это не мои волосы.

— Что ты пытаешься скрыть? — прошептал он, сокращая дистанцию.

— Н-ничего… я ничего не скрываю, — голос предательски дрогнул.

Я попыталась оттолкнуть его, но он оказался быстрее. Одним резким движением он перехватил мои руки, фиксируя их, а другой ладонью накрыл затылок, лишая возможности отвернуться. Секунда — и он сам зарылся лицом в мою шею. Я судорожно выдохнула, замерев на его коленях, пока тело предательски плавилось от его близости, признавая его власть раньше, чем мой разум успел осознать, что я безнадежно опять в него влюбляюсь.

Я почувствовала, как он жадно вдыхает мой запах, его губы скользили вдоль шеи, спускаясь к ключицам, а потом поцелуи — влажные, горячие, властные, один за другим. Одной рукой он намертво фиксировал мой затылок, заставляя подставляться под его ласки, а другой сжимал талию, не давая мне отстраниться. Его ладонь начала свое неспешное, сводящее с ума прикосновение: вниз по позвоночнику, к бедру, сдвигая ткань плаща и обжигая кожу каждым касанием.

Теперь он не просто касался — он пробовал меня на вкус. Его поцелуи становились глубже, он втягивал кожу, засасывая и едва ощутимо, дразняще прикусывая. Каждый раз, когда я вздрагивала от этой сладкой боли, он тут же слизывал её, короткими мазками языка извиняясь за свою грубость. Из моей груди вырвался звук, который я не узнала — надрывный, беспомощный стон. Я таяла, окончательно теряя связь с реальностью. Глаза закрывались сами собой, а пальцы вплелись в его волосы, инстинктивно притягивая его еще ближе. И тогда я позволила себе то, чего так хотела. Прижалась лицом к изгибу его шеи, глубже вдохнула его запах. И окончательно потеряла контроль, и не смогла остановиться.

Я и не заметила момента, когда он пересадил меня к себе. Как его ладони собственнически раздвинули мои ноги и подтянули ближе, заставляя обвить ими его торс, а пальцы впились в бедра. Плащ распахнулся, и я почувствовала прохладу воздуха, которая тут же сменилась жаром его дыхания — он целовал грудь сквозь тонкое кружево лифа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внизу живота всё пульсировало тяжелой, тягучей болью. Это было невыносимо прекрасно. Сама того не осознавая, я начала ерзать, терлась о его твердый, напряженный член, в попытке унять это пульсирующее, сводящее с ума требование тела.

Эдриан глухо, по-звериному рыкнул, перехватывая мой ритм. Мы двигались в такт, и каждый толчок отзывался электрическим разрядом. Бельё безнадёжно промокло, но стыд отступил на второй план в этот момент. Я только сильнее вжималась в него, задыхаясь от удовольствия. Тяжелое дыхание, его хрипы у моего уха, трение — всё смешалось в один ослепительный вихрь.

Я чувствовала, что я уже близко. Тело натянулось, как струна, а пульсация внизу стала нестерпимой. Еще одно сильное трение, и мир взорвался. Я вскрикнула, содрогаясь в его руках, когда долгожданная разрядка накрыла меня горячей волной, смывая все мысли и оставляя лишь чистое, первозданное чувство наслаждения.

Волна оргазма начала медленно отступать. Все это время, я была прижата лицом к изгибу его шеи, и касалась его кожи губами, скользила также как и он. Его запах — окончательно одурманил. Затем — поцелуй, который вышел долгим, тягучим и отчаянным. Я целовала его в шею, вкладывая в это движение, всю свою невысказанную тоску по нему, и страх, не зная, выпадет ли мне когда-нибудь еще шанс, оказаться так близко к нему.

Эдриан под моими губами напрягся. В следующую секунду он отстранил меня. Я мгновенно опустила голову, обжигающая волна стыда затопила лицо, сердце зашлось в неровном ритме. Я не смела поднять глаза, но он властно подхватил мой подбородок пальцами, заставляя смотреть на него.

Его взгляд изменился. Если мгновение назад в его глазах горела лишь темная, животная похоть — желание обладать чем-то одноразовым, доступным здесь и сейчас, — то теперь в них проступило нечто иное. Он всматривался в меня так, словно мой поцелуй сломал его броню, заставив увидеть во мне не просто случайную дырку, которую можно поиметь, а

меня

. Его взгляд замер на моих губах, на размазанной помаде, и в этой тишине воздух стал невыносимо тяжелым от невысказанных слов.

Тишину нарушил грохот. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался встревоженный голос Стеллы:

— Сиси? Я здесь, держись! Оу… я что, помешала? Извините…

Она замерла на пороге, переводя взгляд с меня на Эдриана.

— Сиси…ты в порядке? Дейв… он… — она не успела договорить.

Реальность ударила наотмашь. Я резко, почти грубо сорвалась с его колен. Шок, стыд и адреналин вытолкнули меня из комнаты. Я бросилась прочь, не оглядываясь, словно Золушка, чей бал превратился в кошмар.

От автора: Ну что, как вам глава с сценами

Какие эмоции вас посетили в этой главе?

Пожалуйста, поделитесь своими впечатлениями в комментариях. Буду рада каждому отклику ????

И если история откликается, прошу вас поддержать книгу, добавить в библиотеку и оставить звезду ⭐

, это очень помогает.

Глава 15 Боль

Эдриан остался сидеть в расслабленной, вальяжной позе, явно не ожидая от меня такой прыти, а позади еще долго доносился растерянный крик подруги:

— Сиси, что случилось?! Постой!

Но я уже не слышала ее, растворяясь в темноте коридора, унося на губах вкус его кожи и пугающее осознание того, что этот вечер перечеркнул моё недавнее обещание самой себе.

Внутри всё кипело. Боже, что я натворила? Как это вообще случилось?

Это всё дым… да, точно. Какой-то дурманящий, затягивающий табак.

Иначе я просто не могу объяснить то, что произошло.

Сейчас это уже не важно. Я подумаю потом.

Главное — уйти. Как можно подальше отсюда. Но сначала нужно было переодеться, ведь я не могла в таком виде, вернуться в академию. Чёрт, послышался голос Дейва, зовущий меня, но меня это не остановило — я хотела побыстрее, уйти отсюда.

— Сиси, стой! — позвал Дейв где-то за спиной.

Я прибавила скорость.

— Отпусти! — рявкнула я, когда он догнал меня и схватил за руку. — Пусти, не трогай меня!

Он резко остановился, подняв руки, будто я была дикой зверушкой на грани срыва.

— Успокойся, слышишь? Возьми себя в руки. Ты не можешь просто взять и уйти.

— А почему нет?! — я резко обернулась. Голос сорвался на крик. — Мы так не договаривались! Зачем ты повёл меня в VIP-зону? Ты всё знал. Ты оставил меня там — одну.

— Да я и сам… — он провёл рукой по волосам, тяжело дыша. — Я правда ничего не понимаю, Сиси. Я пытался вытащить тебя из лап этого… но всё вышло из-под контроля. Я успел попросить Стеллу, но меня утащили, чтобы я не мешал. Прости. Правда. Но сбежать сейчас — не выход.

— Для тебя, может, и нет. — Я сжала кулаки. — А для меня — единственный.

— Сиси, пожалуйста... нууу пупсик, мы деньги получили, помнишь? Всё уже пошло. Теперь нужно просто отработать.

Я усмехнулась — сухо, без радости.

— Просто отработать, да?.. Чёрт бы вас всех побрал.

— Послушай, ты пока иди в гримёрку, — сказал он, понизив голос. — Я попробую всё уладить, поговорю с ними, разрулю… В общем, постараюсь облегчить тебе участь.

— Стелла, детка, побудь с ней. Проводишь её, позаботься о ней, — сказал он.

Я не заметила, как Стелла подошла к нам. Она поддерживающе улыбнулась мне.

— Участь, как же…— фыркнула я, не сдержавшись. — Ну спасибо, благодетель.

Дейв ушёл обратно, а я зашла в гримёрку. Дверь за мной тихо захлопнулась, и я начала метаться из угла в угол. Всё это… всё происходящее — мне совершенно не нравилось. Я даже пожалела, что вообще согласилась.

А если бы это был не Эдриан, а другой мужчина? Чем бы всё закончилось?

По телу пробежали неприятные мурашки от этой мысли.

— Сиси, ты сама не своя, — осторожно сказала Стелла. — Этот гость… он сделал тебе больно? Хочешь, я расскажу своему парню? Он учится в военной академии, и он… ну, хакер. Только тсс, никому ни слова.

Я вздрогнула. Академия — это было уже лишнее.

— Спасибо, Стел, я ценю твою помощь, но это лишнее.

— Почему лишнее? — не унималась она. — Мы можем слить в интернет что-нибудь про него. Что-то такое, после чего он больше не сможет нормально жить. Поверь, моему парню и не такое под силу. Проучим этого мудака — будет знать, как обращаться с девушками.

— Стел… пожалуйста, хватит, — перебила я. — Он не делал мне больно, правда. Если что, я сама разберусь. Или расскажу брату — ты же помнишь Криса.

Я сказала это специально, чтобы закрыть тему и отбить у неё желание вмешивать Майка.

— Да, помню, — кивнула она. — Кстати, это тоже вариант. Пусть парни сами между собой разберутся.

Ей позвонили, и она поспешно ушла, сказав, что как освободится — вернётся. Напоследок чмокнула меня в щёку.

Может, вернуть этому Ванеллу деньги? Просто всё отменить и уйти? Но я ведь уже перевела оплату за обучение. Квитанцию получила, всё оформлено. Да и если честно… даже если учебная часть вдруг согласится вернуть деньги, мне бы своих денег хватило максимум на полмесяца учёбы. Если совсем затянуть пояса. А ещё ведь взнос за еду, за место в комнате…

Я села на стул и закрыла лицо руками.

Что я вообще делаю?

Дейв вернулся так же внезапно, как и ушёл, прервав мои метания по гримёрке.

— Слушай… Этот Виктор, то есть мистер Ванелл… — он запнулся, словно подбирая слова. — Он и есть заказчик. Виктор Ванелл. Он ждёт тебя. В комнате. Один.

Я молчала, но сердце ухнуло вниз.

— Я не знаю, что он задумал, — добавил Дейв, глядя куда-то мимо меня. — Но сделка не отменяется. Я пытался разрулить, правда, но он… не из простых.

Я приподняла бровь, не пытаясь скрыть усмешку.

— Так значит, мне всё-таки придётся станцевать? Прекрасно. А может, сразу сплясать канкан на столе и покрутить хвостом?

Дейв молчал, и эта тишина была красноречивее любых оправданий. Она означала, что мне придется идти и остаться с человеком один на один, который фактический купил приват, но на самом деле, возможно, что-то большее.

— Ну да, чего я спрашиваю... — пробормотала я, отвернувшись.

— Я не знаю точно, — пожал плечами Дейв. — Он конкретно ничего не сказал, только что хочет лично тебя увидеть и будет ждать в комнате. Но я не думаю, что тебе придётся танцевать для него. Если бы он хотел — давно бы заказал тебя себе, он тут частый гость.

— Спасибо, Дейв, ты меня прямо успокоил, — я усмехнулась, едва сдерживая истинную эмоцию. От его слов по спине прошел ледяной холод. «Постоянный гость». Это не успокаивало — это лишало последней надежды на случайность или ошибку. Значит, он наблюдал. Значит, это было спланировано. Кто он такой черт возьми, и главное что ему надо от меня.

У меня дёрнулся глаз — сначала едва заметно, потом всё чаще. Я чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, неприятный ком. Нервы были на пределе, как тонкая струна, готовая лопнуть от любого неосторожного слова.

В такие моменты, когда я была на грани, в сильном стрессе, безысходности и невыносимом напряжении — достаточно было осознания происходящего, чтобы тело сразу отреагировало. И это было самое страшное, потому что, от этой реакции страдала только я сама. Я сделала глубокий вдох и выдох.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я хотела закричать, потребовать, чтобы меня отпустили, но челюсть словно заледенела. Перед глазами поплыли темные пятна.

Последний раз приступ случился, когда все это навалилась на наши головы — врачи едва смогли меня успокоить гормональными препаратами и запретили волноваться, как будто это так просто: взять — и перестать чувствовать. Но все началось много раньше. В тот день, когда Эдриан впервые сказал, что я толстая, что я якобы бегаю за ним, выпрашивая конфеты, потому что сама не могу их купить, что со мной никто никогда не захочет играть. Сказал, будто между прочим, и это услышали остальные. И именно это было самым больным, просто бросил слово — а другие дети уже подхватили, зашумели, надувая его в огромный, уродливый шар издёвки.

Тогда я была действительно пухленькой — с розовыми щёчками, светло-каштановыми волосами и большой слабостью к сладкому.

До этого он ни разу не давал понять, что видит меня такой. Наоборот — мы проводили вместе время, играли, он делился со мной сладостями. И в мой день рождения он подарил мне цепочку с кулоном — такую обычную, но для меня тогда невероятно ценную. Я была счастлива, дрожа от этой странной детской радости: значит, я для него что-то значу. Значит… может быть больше чем просто друг. И, ослепленная этим, я решила по-глупому — поиграть с другим мальчиком. Думая, что это заставит его обратить внимание… А вышло так, что он меня унизил, и показал мое место в его мире, и кем он на самом деле считает меня.

Я оказалась в центре смеха, мне стало так стыдно, и больно, будто в меня бросили камень. Слова Эдриана будто вошли глубоко, как игла, а хохот остальных втолкнул эту иглу ещё дальше. Всё хорошее, что было — игры, доверие, подарки — вдруг обесценилось. Словно он одним словом перечеркнул те светлые чувства, что я прятала внутри. И я поняла тогда, что он никогда не видел во мне ни друга… ни девочку, на которую мог бы смотреть иначе. В тот момент я впервые почувствовала это щемящее, холодное чувство — странную смесь страха, боли и осознания того, насколько жестокими могут быть дети. Я почувствовала, как начинают дрожать пальцы, будто в них поселился холод. Глаза метались по лицам детей, окруживших меня, — их хохот звенел, словно стекло, режущее слух. Слёзы подступали к глазам, предательски жгли, подбородок уже начал мелко дрожать. И я знала: стоит им увидеть, что я вот-вот разрыдаюсь, — их смех станет только громче, злее, и больнее.

Я не выдержала и убежала, спряталась в маленькой коморке, о которой никто не знал. Послышались топот шагов, будто кто-то побежал за мной, но я быстро спряталась. Там, в тесноте и темноте, я пыталась заглушить рыдания, но они вырывались сами, судорожно, обжигая горло. Я начала икать, не переставая, так сильно и резко, что мне стало тяжело дышать. Горло сжалось, тело охватил холод, будто меня кто-то невидимый держал за шею. Кожа синела, дыхание рвалось на клочки. Испугавшись, я выскочила из коморки, почти ничего не видя, и побежала искать маму. Она вызвала скорую, и когда меня забирали, дети и взрослые уже стояли толпой. И он — тоже. Просто смотрел, как мне надевают кислородную маску. И — может быть, мне только показалось — в его взгляде мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Или мне хотелось увидеть. Наверное, хотелось. Потому что надежда — самое жестокое чувство из всех.

От автора: Ну что, как вам эта глава?

В этой главе раскрывается, о какой боли шла речь и какую именно боль причинил Эдриан.

Поделитесь своими мыслями в комментариях, пожалуйста)

И если история откликается, прошу вас поддержать книгу, добавить в библиотеку и оставить звезду к книге на главной странице ⭐

, это очень помогает.

Глава 16 Услуга

Я стояла у двери, нервно теребя прядь парика, не решаясь войти. Казалось, за этой дверью скрывалась ловушка. Тишина висела в воздухе — тяжёлая и гнетущая.

— Долго ещё будешь стоять? — прогремел голос изнутри, и я невольно вздрогнула, не ожидая, что он уже знает о моём присутствии, что слышит, как я бесцельно топчусь на месте.

Глубоко вздохнув, я вошла, высоко подняв подбородок, стараясь скрыть дрожь и волнение. Я пыталась выдать уверенность и невозмутимость — надеялась, что он поверит.

Это была другая комната, и мы действительно остались одни. Свет здесь, как и во всех VIP-зонах клуба, был приглушённым — мягкие неоновые оттенки играли на стенах, отражаясь от тёмных зеркал и бархатных занавесок. Музыка из зала доносилась приглушённым эхом, создавая странное чувство уединённости и тайны, будто специально созданным, чтобы сохранить тайну всего, что могло произойти в этих стенах.

— Проходи, не стой, присаживайся. Сиси, верно? — сказал он и кивнул на кресло напротив.

Этот Виктор, что раньше ухмылялся и вёл себя, придурковата. Лёгкий, почти глуповатый, будто играл роль, которую не очень понимал сам. Но сейчас... сейчас передо мной сидел совершенно другой человек. В его взгляде появилась тяжесть, в голосе — холодная уверенность. Он словно сбросил дурашливую маску, и то, что скрывалось под ней, внушало тревогу.

Он больше не выглядел беспечным. Напротив — казалось, он что-то задумал. Что-то серьёзное. И теперь я видела это ясно: его прежняя легкомысленность — всего лишь ширма, пряча свои настоящие намерения. Но зачем? И почему именно сейчас?

— Да, — ответила я, стараясь вложить в голос уверенность, даже если внутри всё сжималось от напряжения.

— Полагаю, ты не знаешь, зачем ты здесь, — произнёс он тем же спокойным, почти хищным тоном. Будто контролировал происходящее с самого начала. И, возможно, так и было.

Что он задумал? Что, чёрт побери, ему нужно от меня?

— Полагаю, вам известно больше, — сказала я, не отводя взгляда. Если он что-то затеял, то я — последнее, кто станет в этом участвовать. Как бы уверенно он ни выглядел, я не собиралась подыгрывать. Не хотелось быть пешкой в чьей-то чужой игре.

— Согласно договорённости между вами и Дейвом, вы приобрели приват для вашего... особенного гостя, — начала я ровным, почти безэмоциональным тоном.

— Однако, как мы все могли убедиться, этот самый гость позволил себе, распустить руки. А другой ваш…. второй дружок позволил себе наброситься на меня, что явно противоречит правилам заведения в отношении танцовщиц. Я дала согласие на один танец, и не более!

Я выдержала паузу, чуть приподняв бровь.

— И чтобы уладить ситуацию — а заодно, возможно, извиниться — вы, как я понимаю, и пригласили меня. И, как бы вы там себе ни думали, жертва в этой истории — я. Так что, может, начнёте с извинений?

— Извинения? Правила? — он рассмеялся громко, резко, будто это была самая нелепая вещь, которую он когда-либо слышал.

— Правила, малышка, устанавливаю я. И кто будет извиняться — решаю тоже я. А ты... ты просто подчиняешься. Ты уже согласилась на всё это, когда взяла деньги. Как последняя шлюшка, которая готова на всё ради красивой цифры.

Он встал с дивана и пошёл ко мне, медленно, тяжело, как надвигающаяся буря. Каждое его слово било, как пощёчина.

— Приват... без продолжения? — усмехнулся он. — Не смеши меня.

Его лицо наполовину терялось в неоновом свете, глаза блестели, как у хищника, учуявшего слабость. Я начала пятиться назад, пока спина не упёрлась в холодную стену.

Он подошёл вплотную, схватил меня за горло и прижал к стене. Его пальцы сжались жёстко, как капкан. Он смотрел прямо в глаза — близко, слишком близко.

— Неприкосновенность? Говоришь, нельзя трогать? — прошипел он. — А как тебе так?

Хватка усилилась. Воздуха стало меньше. Я закашлялась, пытаясь вырваться, но его сила была подавляющей.

— Запомни, — прошептал он, обжигая дыханием, — ты будешь делать то, что тебе прикажут. Твоё место — здесь.

И резко швырнул меня вниз. Я рухнула на пол, прямо к его ногам.

— Вот твоё место, — бросил он с холодной яростью. — У моих ног.

Я почувствовала, что он — не случайный грубиян. В его движениях была точность, и холодный расчёт. Он знал, как прилагать силу, чтобы подчинить. Он точно из академии.

Если это так, мне нужно сваливать. И как можно быстрее.

Злость кипела во мне. Но нельзя поддаваться эмоциям. Всё внутри рвалось наружу: я хотела дать отпор, выколоть глаза. В голове бушевали все эти дикие, первобытные порывы. Но я загнала эту ярость обратно вглубь.

Я не могу позволить себе ошибку. Раскрыться в таком месте — значит подставить себя полностью. Я слишком долго строила эту маску, чтобы сейчас всё разрушить. Нельзя — нельзя, чтобы кто-то узнал, кто я на самом деле. Ни при каких обстоятельствах.

— Деньги верну, — с трудом, через кашель, проговорила я. — Мы так не договаривались. Пошатываясь и цепляясь за стену, я сумела подняться до колена.

Он усмехнулся, присев на корточки, поднял мой подбородок пальцами. Его тон был холоден и насмешлив:

— Я с тобой вообще не договаривался, малышка.

Я рефлекторно врезала ему в руку и отползла, отстранившись как можно дальше.

— Дейв, можно сказать, продал тебя целиком, — усмехнулся он. — И свою долю уже получил, как и ты.

Он на секунду замолчал, окинул меня взглядом свысока, и, склонившись ближе, добавил с холодной усмешкой:

— Расслабься. Блондинки — не в моём вкусе. Ты здесь вовсе не за этим.

— Что тебе нужно тогда? — спросила я, не скрывая резкости в голосе.

Он улыбнулся — тёплой усмешки не было, только холодный блеск в глазах.

— О, правильный вопрос, — произнёс он медленно, будто наслаждаясь каждой фразой. — Наконец до тебя дошло.

— Сегодняшний приват не состоялся, потому что кое-кто сбежала, — произнёс он с холодной усмешкой. — Но это не освобождает тебя от сделки. Вместо этого… ты окажешь мне одну услугу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От автора: Ну что, как вам эта глава?

В этой главе раскрывается, кто заказал приват

Поделитесь своими мыслями в комментариях, пожалуйста)

И если история откликается, прошу вас поддержать книгу, добавить в библиотеку и оставить звезду к этой главе ⭐

, это очень помогает.

Глава 17 Случайно проходил мимо

Выбравшись из клуба через задний выход для персонала, я бросилась прочь, подальше отсюда. Нужно было найти Дейва и понять, какого чёрта он меня продал и что всё это значит, но его словно и след простыл. Задерживаться было опасно.

Уже собираясь уйти, я услышала голоса. Затаившись, я осторожно приблизилась к углу, откуда доносился разговор, и, выглянув, увидела каких-то парней. Мужчины обсуждали что-то о новом, секретном препарате, который скоро будет готов, о предстоящих экспериментах.

Я наклонилась чуть ближе, стараясь расслышать больше, но вдруг кто‑то резко толкнул меня сзади. Я кубарем полетела на землю, не успев даже сгруппироваться и выставить руки вперёд.

Это был тот парень - Дилан.

— Попался, гадёныш, — проворчал он. — Чё надумал, подслушивать а?

Несмотря на боль от падения, я увернулась и ногой влетела ему в пах. Он согнулся, зажимая руку, и я тут же дала контрольный удар в нос — кровь брызнула. Вскакивая, я рванула прочь, но не успела далеко: нашу возню уже услышали. Лысый парень, в одно мгновение подскочил, схватил меня и скрутил в два счёта. Я вырывалась, дёргалась изо всех сил, но его хватка была крепкой и расчётливой.

— Ах ты, сучонок! — взревел Дилан, согнувшись от боли, но всё ещё кипя от ярости. — Итан, держи его! Я сейчас сам ему, открючу яйца!

Вокруг нас мгновенно сжался круг. Другие парни подошли ближе, глаза холодные, руки готовые. Я увидела Эдриана — он стоял в стороне, с ленивым интересом наблюдая за нашей вознёй. Я дергалась в захвате, била локтями, искала хоть малейшую щель, чтобы вырваться. Пальцы Нейтана в груди были как стальные скобы — он не давал мне пространства для манёвра. Каждый вдох давался с хрипом. Мысль про побег крутилась как таракан: нужно было сбежать сейчас, пока не подошли другие. Но они были слишком близко.

Я пыталась сообразить на ходу: вырваться силой, отвлечь их фразой, или найти предмет, любой — чтобы использовать.

Но вдруг Итан резко оттолкнул Дилана, подскочившего ко мне вплотную, и грозно бросил:

— Успокойся. Ты своё получил. Не нападай на того, кто повязан.

Дилан застыл, горло вздувалось, глаза сверкали злобой и ненавистью. Кровь медленно стекала из разбитого носа, капая на землю. Его губы растянулись в коварной, кривой усмешке — внутри него бурлила ярость, и хотя он сдерживался, в его взгляде читалась безумная тьма, будто он уже вынашивал план мести куда страшнее.

Я стояла, сжатый словно пружина, кулаки до сих пор дрожали; в его взгляде читалась готовность действовать снова, но Итан и на него кинул огненный взгляд, молча требуя тишины.

Вокруг повисла натянутая пауза: кто‑то тяжело вздохнул, кто‑то отступил на шаг назад. Мне в захвате было тесно и душно, Эдриан, вышел из тени вперед оглядывая всех, будто что стряслось, и остановил взор на мне будто удивляясь что я тут делаю, окинул взглядом с ног до головы, я естественно переоделась в парня как обычно это делаю когда ухожу с клуба.

— Тут какой-то слезняк подслушивал ваш разговор ... — голос Дилана срывался на хриплый рёв, будто в нем взывалась злость,... Или не знаю, что он там делал — подкрадывался, явно замышляя что-то — рявкнул Дилан, голос его дрожал не то от ярости, не то от унижения. — Да он ещё и меня отпиздил, гадёныш мелкий! ... Ты не оставишь это просто так, Эдриан, — он выплёскивал слова, как будто пытался вырваться из собственных цепей.

Но Эдриан даже не повернул головы. Слова срывались в пустоту, не задевая его ни на миг. Он молча посмотрел на меня, и лицо, беспристрастное, на мгновение замерло — в удивлении увидеть меня здесь. Взгляд его был пронзающим, будто сквозь кожу и плоть, прямо в саму суть.

Что-то в его взгляде менялось — словно он внезапно находил подтверждение давно зреющим мыслям.

— Ты?….ты что тут делал? — его голос прозвучал глухо, почти бесцветно, но в этой кажущейся простоте таилась неотвратимость. Он смотрел прямо в меня, не мигая, и я поняла, он узнал.

Я замерла. Перестала вырываться — больше не было смысла. Бессильное тело, словно уже не принадлежавшее мне, только дрожало от холода и страха. И от недавних воспоминаний о том, что произошло между нами. Я до последнего надеялась, что его взгляд скользнёт мимо, что он пройдёт, не узнав. Но этот вопрос… он задал его так, будто уже всё понял. Знал, кем я была. Знал, где видел меня раньше.

— Я… я просто случайно проходил мимо… — мой голос дрогнул, предательски ломкий, как тонкий лёд под ногами. — Честно… у меня не было дурных мыслей…

Слова повисли в воздухе, никчемные, слабые, не способные защитить или объяснить. Я почувствовала, как под кожей начинает ползти ледяное осознание — он не верит. Или, что ещё страшнее, ему всё равно.

Он вернул прежний холод к лицу, и вместе с этим что-то еще.

— Неужели… Сам скажешь? Я ведь узнаю в любом случае, — бросил он холодно, без намёка на эмоции. Его голос был отточен, как нож. И в нём не было ни капли сомнения. Только факт.

У меня внутри всё похолодело.

Вот чёрт…

Как выкрутиться? Если он начнёт копать — мне конец. Вдруг он не простой человек здесь… Вдруг у него связи, возможности, люди, способные докопаться до любой правды. До моей. Он может раздавить меня одним словом. Разоблачить. Стереть.

— Правда! Я просто……на самом деле я здесь с подругой встречался. Он прищурился в удивлении, потом его брови нахмурились, явно услышанное ему не понравилось, и он вновь устремил на меня взгляд, исполненный презрения, будто как мог человек, подобный мне, обладать подругой? Я говорила тихо, стараясь не запинаться, но слова давались тяжело. — А там… просто случайно проходил.

Я надеялась на Стеллу. Она моя подруга в клубе. Только она могла меня вытащить, если что-то пойдёт не так. Единственный человек в этом месте, кого я могу хоть как-то назвать другом. У неё тоже непростая жизнь — поймёт, подыграет, если спросят.

При знакомстве я как-то вскользь упомянула, что у меня есть брат… Крис. Надеюсь, она вспомнит. Надеюсь, всё сложится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А если нет…

Если нет — мне крышка. Он прищурился, его брови нахмурились, и он вновь устремил на меня взгляд, исполненный презрения, будто как мог человек, подобный мне, обладать подругой?

— Маркус, проверь, — бросил он коротко, не оборачиваясь.

От этих слов внутри всё оборвалось.

Поодаль, в тени, стоял ещё один. Я не сразу заметила его — он будто сливался с окружающей тьмой. Высокий, широкоплечий, с чёрными, как смоль, волосами и лицом, не выражающим ни капли эмоций. Его глаза… они были не просто холодны. В них читалась отрешённость, как у человека, который слишком часто видел плохое — и давно перестал реагировать.

Он не спросил ни слова, не удивился, не замешкался. Просто кивнул и начал двигаться, с пугающей сосредоточенностью. Размеренно. Точно. Как будто делал это не в первый — и даже не в сотый раз.

Проверить что? Кого? Меня? Стеллу? — паника взвыла внутри, но я заставила себя не сделать ни шага назад. Если он заметит страх — он добьёт.

Каждая секунда теперь тянулась, как вязкий дым. Хотелось бежать. Исчезнуть. Раствориться в воздухе, но тело, будто закованное в цепи, не слушалось. В горле пересохло, сердце стучало где-то между рёбрами — слишком громко, будто может выдать меня с головой.

Если этот Маркус что-то найдёт… если он выяснит правду…

Я не успела додумать. В этот момент уже не было будущего. Был только "сейчас". И чужие шаги, всё ближе и ближе.

— Итан, тащи его в мою машину. Мы уезжаем, — спокойно, почти безжизненно сказал Эдриан, но в его голосе звучало нечто такое, от чего воздух словно сгустился. Нейтан, не задав ни одного вопроса, тут же дёрнул меня вперёд. Его хватка была крепкой, словно из стали, и я даже не пыталась сопротивляться — смысла не было. Всё уже решено. Всё идёт по их правилам.

— В смысле «уезжаем»?! — вспыхнул Дилан, рванувшись к нам. — Как это понимать, Эдриан? Ты просто всё оставишь? Дай его мне, я его приучу как надо, он у меня…

Он уже схватил Нейтана за локоть, будто надеясь вырвать меня обратно, но…

— Отвали, Дилан, — Эдриан остановился, обернулся на полшага. Голос его был ледяным, как обрыв над пропастью. Ни гнева, ни раздражения — только ясная, пугающая уверенность, от которой холодело в груди.

— Мы разберёмся с ним. Без тебя.

Он бросил на него приказной взгляд — взгляд, который не просто требует, а командует, заставляя подчиняться даже самых упрямых. В тот момент я почувствовала, как сердце на мгновение застыло, а плечи непроизвольно напряглись. Этот взгляд был физически ощутимым, и все это почувствовали, не только я, как будто тяжёлым грузом давил на грудь, и воздух вокруг него будто становился плотнее. Хотелось стряхнуться, уйти подальше от него, сбросить этот груз с груди и вздохнуть полной грудью.

Он даже не повысил голос, но в этих словах не осталось места для споров. Они прозвучали как приговор. Как последний звонок перед тем, как всё рухнет.

Дилан замер. Было видно, как в нём клокочет злость, но он не сделал ни шага больше. Потому что знал — что с ним не спорят.

Глава 18 Рапорт

В машине было так тихо, что я слышала только себя — своё сбивчивое, частое дыхание.

За рулём сидел Нейтан, неподвижный, как статуя. Меня усадили на заднее сиденье, а рядом — Кинг. За окном клубилась чернильная ночь. Внутри нарастал холод тревоги. Куда мы едем? Что они собираются со мной сделать? А что если, действительно они подумали, что я шпион какой-то и подслушивал.

Собрав остатки храбрости, я наконец решился нарушить молчание:

— Куда вы меня везёте? Я всё рассказал.... Отпустите меня.

Ответа не последовало. Только ещё плотнее сгустилась тишина, теперь уже с привкусом обречённости.

И вдруг — резкий звук. Зазвонил телефон. Эдриан. Поднёс трубку к уху, молча выслушал голос на другом конце. Его лицо не дрогнуло.

— Ты уверен? — произнёс Эдриан в телефон, всё так же ровно, без эмоций. Как будто подтверждал заказ на еду, а не решал чью-то судьбу.

Я не слышала ответа, но тишина после этого казалась особенно громкой. Кто звонил? О чём шла речь? Уверен в чём? Неужели меня раскрыли?

Грудь сдавило. Мысли начали метаться, как птицы, запертые в клетке.

— Планы меняются? — спросил Нейтан, следя за дорогой с холодной сосредоточенностью.

— Нет, всё по-прежнему, — коротко бросил Эдриан, убирая телефон.

Слова прозвучали уверенно.

Я пыталась понять: кто был на том конце провода? Что именно подтвердили? Нервы не выдерживали. Всё тело было натянуто, как струна. В голове звучал один и тот же вопрос:

Что это значит?.. Кто это был?.. Что они решили?..

И вдруг тревога немного отпустила. Мы въехали на территорию Академии спокойно, почти бесшумно, несмотря на позднюю ночь. Казалось, правила здесь работают по‑особенному: ни проверок, ни охраны. Может, это распространяется на старшие курсы, или дело в том, что за рулём Нейтан, а рядом — Эдриан. Он ведь не просто лучший курсант — выпускник, инструктор, человек, которому многое разрешено.

Машина медленно скользила вдоль дороги кампуса. Фонари отбрасывали длинные бледные полосы света на асфальт, окна корпусов сверкали изредка — редкие ночники или дежурные лампы. Я ловила каждый поворот, каждый ориентир: общежития, спортивная площадка, административный корпус.

Тревога, державшая меня с момента поездки, постепенно отпускала, как ослабленная верёвка. И всё же внутри — дрожь. Я уже готовилась, что вот‑вот машина остановится, и я смогу выскочить, побежать куда угодно, лишь бы подальше. Сердце билось быстрее при одной мысли. Но разум холодно отвечал: плохая идея.

От него не убежишь. Завтра — занятия. Я всё равно столкнусь с ним. И не раз, до конца семестра. Бессмысленно прятаться. Надо попробовать уладить всё. Доказать, что я не опасна.

Да и какое мне дело до их экспериментов, и биопрепарата? У меня своих проблем хватает с головой.

Меня провели в комнату — самую крайнюю, в конце длинного пустого коридора на первом этаже. Скрип двери, короткий жест — и я внутри. Всё выглядело обычно: стол, кресло, шкаф с документами, тусклая лампа под потолком. Но стоило двери захлопнуться, как всё внутри перевернулось.

Минуту назад мне казалось, что всё позади. Что тревога улеглась, что меня просто привезли обратно, и на этом всё закончится. Но сейчас она вернулась с новой силой.

Он привёл меня сюда не просто так. Значит, что-то хочет.

Эдриан остался у входа, прислонившись к стене. Скрестив руки на груди, он смотрел на меня пристально, почти изучающе.

— Ты первокурсник, — начал он спокойно, но голос был холодный. — Гулял за пределами Академии. В клубе. Поздно ночью. Ты ведь знаешь, что будет, если об этом узнает руководство?

Нет, блядь, не знаю. Чуть было глаза не закатила, все это уже начало бесит. Может, ты прояснишь? — мысленно отозвалась я, но тут же подавила раздражение. Не время для ехидства. Нужно быть осторожной. Нельзя срываться. Если он до сих пор никому не сообщил — значит, ему что-то нужно. А значит, у меня есть шанс.

— Так и будешь молчать? — продолжил он. — В твою легенду про подругу, допустим, я ещё готов поверить. Но всё остальное? Как ты вообще вышел с территории?

Его голос был резким, почти режущим. Вопросы — справедливы. И очень точные.

Правила здесь строги. По здешним правилам покидать территорию Академии запрещено. Только пятый курс, выпускники, имеют право раз в месяц выходить за периметр. Да и то — с разрешением. Некоторые, как Кинг, получают дополнительные привилегии за особые заслуги.

Но я? Я — первокурсница. Без допусков и заслуг.

Он смотрел на меня так, будто пытался увязать не состыковки: ты, клуб, ночь — как это всё вообще могло сойтись?

И, если честно, я сама не знала, как объяснить это так, чтобы выглядело убедительно.

— Назови хотя бы одну причину, по которой я должен закрыть на это глаза, — произнёс он ровным, холодным тоном. — Кто тебя прикрывает? С чьей подачи ты вышел за пределы академии? Я жду ответа.

— Я действительно встречался с подругой, — спокойно ответила я. — А помочь выбраться согласился Нейт, курсант пятого курса. Он сделал это по личным причинам. Извините, но подробности — не моя история.

— И ты всерьёз рассчитываешь, что я в это поверю?

— Это правда. Он проявил ко мне доброжелательность и просто решил помочь.

— Я ведь могу сам у него узнать, если ты врёшь, — произнёс он спокойно, но в голосе не было ни сомнений, ни угрозы — только факт. Констатация.

— Прошу... сэр, не докладывайте, — придав голосу тональность грубости, но мой голос все равно дрогнул. — Это в последний раз. Сделайте, пожалуйста…… исключение…

— Исключение? — он медленно поднял взгляд. — С какой стати? Ты мне кто?

Он был прав — с какой стати? На что я надеялась, глупая. Жду пощады от того, кто когда-то одним единственным словом перечеркнул меня, раздавил так легко, будто это ничего не значило.

Тогда, в детстве, я была уверена, что он просто тихий, замкнутый мальчик, забытый своими родителями и оставленный на попечение дальних родственников и вечно уставших нянек. Мне всегда было его по-детски жалко: чужой среди своих, он будто жил в доме, где не хватало ни тепла, ни улыбок, ни тех простых мелочей, из которых складывается чувство нужности. Я думала, что ему отчаянно не хватает любви — той самой, которая делает человека человеком, живым изнутри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но иногда под этой внешней холодностью проступали тихие искры чувств. Стоило немного постараться — и он улыбался. Иногда даже смеялся. Искренне, звонко, будто вспоминая, что умеет быть счастливым.

Помню один вечер особенно отчётливо, будто он отпечатался в памяти запахом яблок и промозглым теплом позднего лета. Это была моя безумная идея — забраться на яблоню соседей. Он сначала мялся, оглядывался, как будто весь мир вот-вот собирался его поймать. Но всё же последовал за мной. Мы сидели на толстой ветке, среди листьев, и срывали яблоки, ещё тёплые от солнца. Он любил яблоки — и ел их так, будто в каждом находил что-то большее, чем просто сладость. Я тихонько любовалась этим зрелищем.

Но сосед заметил нас раньше, чем мы успели спуститься. Он заорал так, что птицы вспорхнули с забора. Мы обо всём забыли, только слышали, как сердце колотит в груди, и рванули вниз — ветки хлестали по ладоням, трава по коленям, а мы бежали, спотыкаясь, смеясь, будто на мгновение оказались свободны от всех взрослых правил и требований.

И вот тогда — когда мы выскочили на дорогу, запыхавшиеся, перепуганные и счастливые до головокружения — он впервые засмеялся так звонко, так по-настоящему, что у меня внутри что-то дрогнуло, нежно и горячо, почти больно. В тот момент, оказывается во мне впервые шевельнулось то чувство, которое повзрослев я поняла, что это была любовью.

Но сейчас, глядя на это неподвижное, лишённое искры лицо, я уже не ищу причин и оправданий. В нём нет ни боли, ни тепла — ничего человеческого, кроме пустоты, натянутой поверх усталости. Я не понимаю, будто в его жизни случилось что-то, что окончательно вытравило из него эти остатки тепла, которые мне иногда удавалось разбудить в нём, исчезли, словно и не существовали. Что-то произошло — что сломало в нём последнюю уязвимую часть. Это бездушное лицо — это след того, что произошло в его жизни. Я смотрю на него и не могу избавиться от одного вопроса: что же с тобой случилось, что превратило тебя в это?

Но оставить всё как есть я тоже не могла: молчание равнялось бы немедленному исключению, а в худшем случае — раскрытию моей личности. Тогда пострадает дядя Берн.

Он сделал шаг ближе, и воздух между нами будто сгустился.

— Ты вышел за пределы устава. Нарушил порядок. Скрылся без разрешения. А теперь просишь прикрыть тебя. На чём строится твоя уверенность, что я обязан спасать тебя от последствий?

Он не повышал голос, но каждое слово резало чётко, как клинок. В нём не было злости. Только хладнокровие и власть — та, перед которой инстинктивно замолкают даже самые дерзкие.

— В следующий раз, Калеб, когда решишь переступить пределы академии, сначала подумай, есть ли кто-то, кто ответит за тебя. Кто-то, кто прикроет. Есть ли у тебя сила, связи или хоть какое-то влияние, чтобы решить последствия. Потому что сам по себе ты слаб. И, если уж говорить откровенно, твой внешний вид, ты слабый мальчишка, чьё место явно не в стенах этой академии.

Он что-то распечатал, говоря мне все это, и медленно поставил подпись. Когда лист повернулся ко мне, я мельком увидела заголовок — и дёрнулась, как от удара.

Рапорт. Это был рапорт.

.

.

.

От автора: Дорогие мои, спасибо за звёздочки, что проявляете активность, это бесценно и очень помогает развитию романа.❤ Сегодня выкладываю две главы, листаем дальше… там вас ждёт ещё одна глава. ✨

Глава 19 Пошел ты, Кинг!

Глава 19 Пошел ты, Кинг!

Это конец. Как же так? Почему же мне так не повезло? Почему именно ты встретился мне на моём нелёгком пути? Холодный, безжалостный, без единого признака сострадания. Эдриан Кинг. Моя несбыточная мечта, моя первая любовь, моя рана и мое наказание. Я до боли сжимала кулаки, всего час назад я плавилась в его умелых руках, от каждого движения его горячего языка, которые дарили наслаждение. Смотря сейчас, трудно было поверить, что этот холодный человек и тот Эдриан — один и тот же парень.

Я не заметила, как слёзы тихо подступали к глазам, словно волны, что разрывают берег. Сжав зубы до боли, сжав губы, я изо всех сил пыталась удержать себя, не дать им упасть. Он не должен увидеть мою слабость. Ни за что. Ни за что я не подарю ему эту победу. Однажды ему это удалось, но теперь я дам отпор.

Но он заметил моё смятение. Эмоции — ярость, боль, отчаяние — нахлынули. Глядя прямо в глаза, я начала изливать всё, что давно рвалось наружу, не сдерживая ни капли.

— Зачем ты так со мной? — произнесла я, сама не заметила, как обратилась к нему на «Ты». Слова дрожали на моих губах, смешавшись с гневом. Обычно в голосе звучали грубые, мужские нотки, резкие, которые я каждый раз сознательно отражала, но теперь они словно растворились, уступив место тишине, где слышалась только моя боль.

— Что я тебе сделал?

В этом вопросе было больше, чем вопрос о нарушении правил академии. Это крик моей души, долгожданный и одновременно страшный вопрос. В нём скрывалась невыносимая надежда на понимание, логическое оправдание его поступка, на объяснение того, что сжигали меня изнутри все эти годы. Я и не думала, что когда-нибудь смогу задать, ведь Мама говорила что я больше никогда его не увижу.

В этот вопрос я приложило — всё: и моя обида, и страх, и то, что годами сжигало меня изнутри. Каждый раз, думая о тебе, я ощущала, как что-то внутри меня трещит и горит, как если бы мое сердце пытались выжечь напалмом.

— Да, я нарушил правило — и что с того?! Ты же прекрасно знаешь, что все их нарушают, ни я один. Или тебе просто кайфово почувствовать себя выше, круче, давить на того, кто слабее, показать своё превосходство?

Как и тогда в детстве, в голове промелькнула мысль.

— Сила говоришь? Ты говоришь о силе так уверенно, словно понимаешь её суть, но всё, что я вижу, — жалкую попытку самоутвердиться за счёт тех, кто слабее тебя. Если в этом заключается твоя сила, то она ничтожна.

— Слабость говоришь? А настоящая слабость — не в ошибках. Настоящая слабость в том, чтобы прятаться за формальностями, использовать правила как оружие и карать людей вместо того, чтобы попытаться понять, что ими движет.

Так кто здесь настоящий слабак?

Я не знаю, какое дерьмо произошло в твоей жизни, но это не даёт тебе права изливать свою боль на других. Не даёт права вымещать свои потери, злость и внутреннюю боль на тех, кто не имеет к этому никакого отношения. Чужие ошибки — не твоя терапия. Хочешь чувствовать силу — будь человеком, а точнее человечным. А не этим жалким фантомом, который прячется за правилами и угрозами.

Так что, Кинг, ПОШЁЛ ТЫ В ЗАДНИЦУ, со своими правилами и угрозами.

У него глаза вспыхнули, как факел. В них больше не было ни тени контроля — только ярость. Он смотрел на меня, как разъярённый бык, перед которым вдруг захлопали красной тряпкой. Один бросок — и он разорвёт меня на части.

Я понимала это. Но было уже поздно.

Слова вырвались наружу раньше, чем разум успел включиться.

Зачем я это сказала? Неужели нельзя было просто промолчать, просто проглотить обиду, как всегда?

Нет, не могла. Не в этот раз. Не с ним.

Вот такая я. И, похер, что теперь мне за это придётся расплачиваться.

Долго не думая и быстро сообразив, я вырвала у него из рук лист рапорта и рванула прочь из этой комнаты. Пока он был в ступоре от моей пламенной речи. Сломя голову вылетела в коридор, почти сразу сорвавшись на бег. Позади послышались тяжёлые шаги — Кинг. Он бросился за мной, как бешеный бык, и крикнул:

— КАЛЕБ?!

В его голосе звенела злость. Там не было сомнений — только обещание. Обещание, что если он меня догонит… мне не поздоровится.

Петляя по коридорам, я резко свернула за угол. Не раздумывая, вбежала в одну из боковых дверей. К счастью, в этом помещении давно не проводились занятия — это была своего рода кладовая. Пыльная, полутёмная, забитая старыми, перекошенными партами и поломанными стульями, которых, видимо, жалко было выбросить.

Бросив быстрый взгляд вокруг, я заметил небольшой книжный стеллаж у стены. Не теряя ни секунды, забрался на него, прижался спиной к стене и медленно скатился назад, стараясь стать невидимым. Затаилась.

Сердце грохотало, только бы он не услышал, только бы не нашёл…

Но моим мольбам не суждено было сбыться.

Кинг влетел в комнату, как буря. Дверь едва не слетела с петель, а стоящий рядом поломанный стул отлетел в сторону с грохотом, подняв в воздух облако пыли. Я инстинктивно зажала рот руками, сдерживая дыхание — лишь бы не издать ни звука.

Он застыл. Тихий, как хищник перед броском. Его взгляд метался по помещению, острый, цепкий. Словно он чувствовал, что я где-то рядом. Быстро, бесшумно он начал двигаться между столами и стульями, скользя, как тень.

Сердце сжалось.

Прошло всего несколько секунд, и он оказался прямо у стеллажа.

Прежде чем я успела даже вдохнуть, он схватил меня за ногу. Резко. Я дёрнулась, но он уже тянул вниз, силой стаскивая меня со спасительного укрытия. Всё произошло так стремительно, что я даже ахнуть не успела.

Как там говорят про врагов здесь. Так вот — теперь у меня точно появился еще один. И если уж выбирать врага, то точно не такого, как он.

Я вцепилась в край стеллажа мёртвой хваткой, будто от этого зависела моя жизнь. Он тянул — я вырывалась, пиналась, отбивалась, пыталась сбросить его руку, сжавшую мою ногу с такой силой, словно теперь уже его жизнь зависела от того, чтобы дотянуться до меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я дёргалась, как бешеная, не даваясь. А в его взгляде пылал огонь — не просто злость, а хищное, обжигающее обещание. Обещание того, что он сделает, когда поймает меня.

Но вдруг он замер, Его взгляд скользнул ниже моего лица. Я не сразу поняла, куда именно он смотрел, но в следующее мгновение выражение его глаз изменилось. Резко, неожиданно — словно кто-то выключил ярость одним щелчком. В глазах больше не было бешенства, вместо него — странное оцепенение. Он застыл, смотрел на меня, но как-то иначе… не как охотник на добычу, не как враг. В этом взгляде не было прежней злости — только замешательство, что‑то едва уловимое, почти растерянное. Его глаза будто зацепились за что-то… и уже не могли оторваться. Огонь в них погас, уступив место странному — то ли удивлению, то ли непониманию, то ли неподдельному интересу, как будто рассматривали нечто запретное — с удивлением, голодом и… секундой внутренней борьбы.

И тогда его хватка ослабла.

Я не стала терять ни секунды — резко вывернула ногу, вырвалась и тут же ударила его. Резко. Нога пришлась точно по цели — но, видимо, толку было немного. Он едва пошатнулся. Зато стеллаж, на котором я пряталась, зашатался опасно и начал медленно валиться вперёд.

Я сгруппировалась, и только в этот момент поняла, в чём дело — моя кофта задралась, оголяя живот. Так вот куда он смотрел...

Не раздумывая, я прыгнула на ближайший стол, но тот оказался таким же ветхим — с хрустом он подломился подо мной. Соскочив с него, я едва не упала, но тут же поднялась и, не оглядываясь, бросилась к двери.

Я вылетела в коридор, не думая, просто бежала — прочь, подальше от этого разъярённого быка, в глазах которого по-прежнему полыхала ярость... и что-то ещё, странное, от чего внутри становилось только тревожнее.

…Надеюсь, он увидел только живот. Только живот — не больше.

Лишь когда я сорвалась с места, оттолкнулась и побежала, а что если кофта была задрана выше, чем казалось. Страх кольнул в грудь. А что, если он заметил эластичный бинт? Что, если разглядел больше, чем должен был?..

Хотя нет. Наверное, не увидел. Помещение полутёмное, всё пыльное, на дворе ночь, но освещение у нас хорошее, и он в клубе пил, да и взгляд у него был слишком рассеянный — будто сам не до конца понимал, что увидел.

Да и вообще — ну мало ли. Не у всех парней тело как у Ареса. Может, он подумает, что у меня просто такая анатомия. Я уговаривала себя, как могла, выстраивая оправдания на бегу, будто они могли меня защитить.

Пускай ему просто… показалось. Да, показалось.

Размышляя об этом, я вырвалась за пределы корпуса, перескочила через низкий забор и, не сбавляя хода, сиганула через сетку стадиона. Но при приземлении нога резко подвернулась — я рухнула на колени, больно ударившись, выронив воздух из лёгких.

Чёрт.

Я обернулась — и он был там. Всё это время он гнался за мной. Стоял теперь в нескольких метрах, прямо за сеткой. Взгляд — холодный, пристальный, хищный. В этом взгляде не было слов. Только ощущение, что он что-то понял. Или почти понял. И от этого по спине пробежал холодок. Бррр.

Я резко поднялась, распрямилась, встретилась с ним взглядом — нагло и дерзко. И, не отводя глаз, подняла руку и откровенно показала ему средний палец. Вот тебе!

Пусть подавится.

Развернувшись, я пошла прочь, побежала, прихрамывая чуток. Как можно дальше и быстрее. От этого бешеного Кинга.

От автора: Вот еще глава ✨

Как вам? Какие мысли, эмоции? Обязательно напишите в комментариях ????

Если вам понравилась глава, буду благодарна за вашу оценку ⭐

Глава 20 Чтоб тебя

На утро я встала разбитой, с темными кругами под глазами. Всю ночь не сомкнула глаз — мысли о Кинге не давали покоя. Я забрала рапорт, но что мешает ему распечатать его заново? Правильно — ничто. Нужно что-то предпринимать. На занятия идти не было сил: тело болело после изнурительных тренировок и стычек с Диланом, а ночные догонялки с Кингом оставили свои синяки и царапины. Похоже, ближайшие полгода мне будут верными друзьями обезболивающее и мази от ушибов. Но идти придётся.

Голова кипела от вопросов: что делать, куда бежать, как скрываться дальше? Кинг собирается доложить обо мне — теперь каждый шаг нужно тщательно продумывать. Если уйду, то только с минимальными потерями, чтобы не раскрыться и не подвергнуть опасности дядю Берна.

Я подумала о Стелле. Она недавно искала соседку, и, может, временно я могла бы прижиться к ней. Но тогда придётся всё время притворяться Сиси. Как объяснить, что всё это время носила парик? Всё было сложнее, чем казалось. Я схватилась за голову и тяжело выдохнула. И ещё этот Виктор… Ситуация только запутывалась, словно клубок, который невозможно распутать.

Сегодня практическое занятие — рукопашный бой. В академии это не было дракой. Здесь учили выживать, когда опора больше некуда. Кинг сказал это однажды, и слова больше не повторял — здесь они были лишними.

Кинг стоял прямо и уверенно. Чёрная приталенная футболка, тёмные тактические брюки — сдержанно, но внушительно. Жёсткий взгляд и собранная поза излучали авторитет и неподкупность, создавая образ настоящего профессионала. Я невольно на него засмотрелась, рот словно сковало, внутри что-то дрогнуло. Хватит, соберись, ругала я себя, не смотри на него так.

После вчерашнего в клубе, во мне что-то щелкнуло, я словила себя на том что, стала смотреть на него иначе, с новым, более откровенным взглядом, полным удивления и ожидания, что ли. Передо мной уже не стоял тот маленький мальчик из моего детства, а взрослый парень. Не просто, а чертовски красивый. Мои глаза, прежде всего, исследовали его черты. Он изменился. Вырос. Это нужно было осознать, принять… и научиться не смотреть так откровенно, словно я вижу его впервые. Хотя, по правде, так и было. Для меня он действительно был новым — другим. Уже взрослым Эдрианом.

Каждое его движение, каждый взгляд словно смещали привычные границы реальности. В них появлялся скрытый смысл — тревожный, притягательный, от которого невозможно было отвести взгляд. Пространство между нами наполнялось напряжением, и мир вокруг будто замирал, давая мне слишком много времени чувствовать, и слишком мало — чтобы убежать. И я понимала что, больше не могла воспринимать его как того мальчика из детства — передо мной был взрослый Эдриан, незнакомый и притягательный, словно загадка, к которой почему-то хотелось приблизиться, даже понимая, что ответ может оказаться опасным. И чем яснее я это осознавала, тем сильнее тянуло приблизиться, несмотря на страх.

Внутри меня медленно разгоралось чувство — не вспышкой, а тлеющим огнём, который сначала согревает, а потом начинает жечь. Оно было новым и в то же время пугающе знакомым. Я ощущала, как оно проникает глубже, затрагивает старые раны, отзывается болью воспоминаний. Сердце сопротивлялось, сжималось от тревоги, потому что уже знало цену подобной близости. Я боялась этого чувства так, как боятся пламени после ожога — не из-за его силы, а из-за памяти о боли.

Я пыталась глубоко затолкать все чувства, убедить себя в осторожности, но чем сильнее сопротивлялась, тем явственнее понимала: это чувство уже жил во мне. Просто вчерашний вечер, близость которую я допустила, каким-то образом разбудил его. И оно росло, разрушая привычную защиту, заставляя сомневаться в собственных обещаниях себе. И где-то глубоко внутри жила пугающая уверенность — если я позволю ему разгореться, обратного пути уже не будет. А второго такого падения я, возможно, не выдержу.

От него здесь исходила сила — чистая, неподдельная. Пространство вокруг словно заполнялось его присутствием. То, что я почувствовала, было другим, не тем, что в детстве. Неужели… снова влюбляюсь? Хотя невозможно влюбиться в того, в кого уже была влюблена. Все эти годы я пыталась забыть, вычеркнуть из памяти, выжечь из сердца. И вот он рядом, но так невыносимо далеко. Могу только смотреть и восхищаться. Скоро, может, и этого лишусь, а вместе с ним и жизни, грустно подумала я.

Нет. Я не могу смириться с этим. После занятий я подойду к нему и поговорю. Но что скажу — ещё не решила.

Мы начинали со стойки.

Он выбрал одного из парней, стоящих рядом, и показал, как это делается. Резко, мгновенно — каждое движение отточено до идеала. Он подхватил парня через плечо и опрокинул на землю с оглушительным глухим ударом. Все ахнули, будто сами ощутили боль того курсанта.

Но парень скривил лицо и, будто отбрасывая боль, встал в стойку.

Кинг продолжал объяснять, что и к чему, проходя взглядом по нам, оценивая каждый шаг, каждое движение. И вдруг взгляд упал на меня. Нейтральное лицо мгновенно ожесточилось: брови свелись, лоб нахмурился. Он явно не ожидал от меня такой наглости — явиться после вчерашнего. Ну что ж… сюрприз. Мы разделились по парам и начали отрабатывать приёмы. Моим напарником стал Мэттью — невысокий и по габаритам уступающий остальным парням. Это немного успокоило меня. Мы приступили к упражнениям, выполняя подготовительные движения. Некоторые быстро сообразили и втянулись, особенно те, у кого был какой-то опыт до академии.

Мы с Мэттью долго возились и отставали. Мне не удавалось его опрокинуть — он был слишком тяжёлым для меня, не смотря на то что он помельче остальных. Каждый раз, когда его руки касались меня, за запястье или за воротник, меня передёргивало. Я повторяла себе, что он думает обо мне как о напарнике, как о парне, но это мало помогало. Из-за этого я теряла концентрацию, техника страдала, и каждый раз я делала лишние шаги, отступала.

Не заметила, как Кинг всё это время наблюдал за нами. Вдруг он подошёл, сказал Мэттью отойти в сторону и стал напротив меня, принимая стойку. Моё сердце сжалось в груди, дыхание будто застыло — его присутствие здесь, так близко, вызывало волнение, от которого невозможно было спрятаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты неправильно принял стойку, — обратился он к Мэттью. — Вот как надо, и вот как раскладывать соперника, а не ждать, пока он улизнёт.

И прежде чем я успела понять, что происходит, он резко приблизился, схватил меня за ворот одежды и опрокинул через плечо. Я не успела среагировать, и сгруппироваться — приземлилась с глухим ударом всего тела на мат. При падении задела руку, и боль заставила вскрикнуть.

Воздух будто выбило из груди, дыхание стало тяжёлым, глаза помутнели. Звуки вокруг рассеялись, голоса казались далекими, будто из другой реальности. Вся боль от предыдущих тренировок, все ушибы и усталость, в один миг вырвались наружу, заставив почувствовать каждое мгновение, каждое движение тела здесь и сейчас.

Вот же… чтоб тебя. Чтоб тебя внезапный понос догнал. Чертов Кинг!

Я почувствовала, как меня окружили другие курсанты. Помогли встать, но сначала пришлось присесть. Надеюсь, ничего не сломала. Кинг откуда-то достал ткань и приблизился, сел на корточки и осторожно взял мою руку.

Я отдернула её к себе и прижала, бросая на него полный ненависти взгляд. Он посмотрел на меня с непониманием:

— Дай руку.

Я только покачала головой, отрицая. Он нахмурился и встал.

— Всё, свободны. На этом урок окончен. Встретимся завтра.

Курсанты начали разбегаться, а я осторожно подвигала пальцами. Перелома вроде нет, только острая боль. Надеюсь, всего лишь ушиб.

— Встать можешь? — спросил Кинг так, будто это не он только что приложил меня к земле.

— Могу, — холодно, едко бросила я. Шатаясь, поднялась, гордо поднимая голову и глядя на него с ненавистью.

— Дай глянуть, что у тебя с рукой.

Я отступила чуть назад:

— Почему ты не защищался? Почему не скинул руку?

— Обязательно было так жестко? Сегодня наш первый урок! — недовольно, почти с ненавистью, сказала я.

Он усмехнулся без тёплоты:

— С тобой враг церемониться не станет. Ему всё равно, какой у тебя урок — первый или последний.

Хотела сказать что ты ведь мне не враг, не успела как…

Он сунул мне мазь и ткань, словно повязку:

— Возьми. Чем быстрее намажешь...

— Оставь себе, — гневно бросила я, тыкнув мазь ему в торс. Она с глухим звуком упала на пол. — Мне не нужна твоя забота.

Хмуря брови, он долго буравил меня уничтожающим взглядом. Я тяжело дышала, эмоции всё ещё кипели, но не отводила взгляда. Казалось, между нами висело напряжение, которое нельзя было разорвать.

В этот момент к нему подошёл другой курсант по делу. Я воспользовалась моментом, развернулась и ушла прочь, стараясь собраться и успокоить бешеное сердце. Сходила в медотсек но дяди сегодня в дежурстве не было, руку мне осмотрел другой врач здесь и заключил что ушиб, намазав мазью перевязал запястье, подхватив собой мазь я ушла из медотсека.

Глава 21 Роуэн

Вот и поговорили, после этого он точно сделает всё чтобы меня отчислили. И как я могла влюбиться в него, он вырос настоящим козлом. Нет! На сей раз я не дам ему разбить мне сердце. Пошел ты, Кинг! Пронеслось у меня в голове мысли.

И наверное все же придется признаться дяде о не приятностях в которых я влезла.

Время было обеда, живот скрутил голодным спазмом, и я решила сначала сходить поесть, а потом уже продолжить думать.

В обеденном зале было как всегда многолюдно. Я стала в очередь, взяла свой обед — запечённая курица с пюре, свежий апельсиновый сок, булка хлеба и овощной салат. Оглядев зал в поисках свободного места, я не хотела повторять тот случай, что был недавно. В итоге заметила старосту группы и пару парней из нашей группы. Не слишком-то они были приветливы, но в открытую, скорее всего, не прогонят. Решив рискнуть, я направилась к ним.

Вдруг кто-то громко окликнул меня сзади: «Эй, бегун!» — показалось, что это обращено ко мне. Надеясь, что просто показалось, я не оборачивалась и ускорила шаг. Но тут мне загородили путь — это был тот самый парень с каштановыми волосами, который поймал меня в прошлый раз. Рядом появился Дерек, и, закинув руку мне через плечо, он усмехнулся:

— Кто тут у нас, мелкий? — прозвучало с насмешкой.

— Пошли к нам, у нас есть место, — сказал зачес. Я едва успела возразить, и чтоб убрал руку, как Дерек ловко забрал мой поднос и повёл меня в другую часть зала, где они сами расположились.

Я пошла за ними, бросая в след за ним чтобы вернули поднос: «Отдайте! Я не собираюсь с вами есть!» Но свою порцию еды я уже получила — другого мне не дадут. Если не поем сейчас, придется ждать ужина.

— Ты еще такой шумный мелкий, хватит дергаться, — сказал Дерек, ставя мой поднос на стол с легкой усмешкой. — Мы тебе место в зале предлагаем.

— Ну-ну, — поддакнул высокий зачос, — а то стоял там, как потерянный щенок. Кому бы присесть, ага?

Я прищурилась и с гордостью ответила:

— Я искал своих друзей и как раз направлялся к ним.

Демонстративно взяла поднос и развернулась, чтобы уйти, но увидела, что моя группа уже ушла, и на их место сели другие.

— Что, твои друзья тебя бросили? — с ехидцей спросил Нейт, который сидел во главе стола. — Не дождались, видимо.

Рядом, чуть в тени, сидел брюнет — атлетичного телосложения, спокойный, будто ни на что не реагирующий. Он бросил мне скучающий взгляд, продолжая есть. Эти четверо видимо всегда держатся вместе, и он, показалось, самый непредсказуемый из них. В первый день, я заметила его в коридоре вскользь, руки всегда в карманах, челка слегка закрывает глаза.

— Роуэн, подвинишься, — обратился к нему Нейт. Брюнет молча взял поднос и стал освобождать мне место, сам взял с соседнего стола стул и невозмутимо сел.

Из того соседнего стола кто-то начал возмущаться — мол, место занято, но, увидев Роуэна, затих.

Все четверо сидели рядом и явно были друзьями — сплочённые, уверенные в себе ребята, которые держались вместе.

— Ну что ты стоишь? Да сядь уже, — подошёл зачес и усадил меня на то место который освободил Роуэн.

— Коул, потише, внимание сильно привлекаешь, — строго обратился к нему Нейт. Значит, зачеса зовут Коул.

— Ты чего такой зашуганный, бегун? — с насмешкой обратился ко мне Дерек. Он, серьезно не понимает, как еще я должна реагировать на них.

Аппетит у меня пропал, но, несмотря на это, я всё же заставила себя есть — еде-то зачем зря пропадать? Сегодня мне понадобятся силы: впереди ещё отработка в библиотеке… и, что хуже всего, вместе с ними. Уверена, за этим приглашением за их столом кроется что-то большее. Сомневаюсь, что они просто решили проявить дружелюбие.

— Что вы от меня хотите? — всё же решилась спросить я. — Это из-за наказания?

— Какое ещё наказание?.. — Дерек театрально хлопнул себя по лбу. — А-а, точно. Совсем вылетело из башки. — Он сделал вид, будто только что вспомнил, о чём я толкую. — Парни, у нас же сегодня спецзадание по нашей четвёрке. Куратор об этом, вроде как, не в курсе.

— Разве? — откликнулся Роуэн с лёгким удивлением.

— Ну да, ты, видать, просто подзабыл, — отмахнулся Дерек с ухмылкой.

— День-то мы сами выбираем, — подал голос Нейт. — Так что сегодня и отбываем. По-честному.

— Опять ты за своё... — Дерек закатил глаза. — Весь из себя правильный. Прям как по уставу живёшь.

— Остынь, Дерек, — спокойно вставил Коул. — Мы с ним солидарны. Если куратор всё-таки раскопает, кто и где отлынивал, нам это в плюс явно не сыграет.

Я смотрела на них и понемногу ловила себя на мысли: может, они и не такие уж мудаки, как казалось вначале.

— Что с рукой? — вдруг спросил Роуэн, кивнув на мою перевязанную кисть. До этого он казался мне каким-то сам по себе… тихим. Но сейчас я увидела в его взгляде что-то иное — внимательность, даже проницательность.

Я тут же потянула рукав свитера, прикрывая повязку.

— Ничего особенного, — коротко отрезала я.

И будто по команде все взгляды повернулись ко мне. Под этим вниманием я невольно поежилась — кожа отозвалась тонким холодком. До сих пор не могу привыкнуть к мужским взглядам.

— Всё решено, — сказал Нейт сухо. — Придётся убрать в архиве сегодня, а задание — потом, или поделиться.

Я молча жевала и наблюдала за ними, метая техничные, едва заметные взгляды то на одного, то на другого. Внутри сжималось: только бы они всё-таки ушли на своё задание. Я не хотела с ними сталкиваться — была готова принять наказание в одиночку.

Мой взгляд случайно упал на Роуэна. Он сидел замкнутый и отстранённый, почти не вовлекаясь в разговор, лишь время от времени отпуская по паре сухих фраз. Кажется он был из тех, кто редко говорит — но если уж открывал рот, слушали все. Роуэн держался холодно, словно вокруг него всегда была невидимая стена. Но за этой отстранённостью скрывалась внимательность: он замечал всё. Каждый взгляд, каждую мелочь, любое колебание в голосе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он мог казаться безразличным, но именно он первым заметил мою травмированную руку.

— Но без Роуэна рискованно, — вмешался Коул, нахмурившись. — Он у нас — центральное звено. Многие спец-задания вытягивали именно благодаря ему.

— А мы и не собираемся без него, — фыркнул Дерек, пожимая плечами. — Кто же нам прикроет зад и вытянет из засады, как обычно?

— Он тогда всех нас спас, — добавил Ник, голос стал мягче. — Без него мы бы точно поджарились.

Роуэн на мгновение поднял глаза — в них мелькнуло что-то,— Время, — коротко проговорил он, словно напоминая себе.

Он поднялся со стула металл заскрипел под его руками. Шаги его были уверенные и тихие, направляясь к выходу, а воздух вокруг словно сжался, удерживая паузу перед уходом.

— ну что, мелкий, не скучай, — дернув пальцем мой нос, сказал Дерек. — Эй подожди нас, крикнул вслед уходящему Роуэну. Остальные тоже поднялись и направились к выходу, а Нейт задержался у стола.

— Не переживай, мы придем, сначала решим вопрос с заданием, — успокаивающе добавил Ник, словно пытаясь снять напряжение.

— Мне всё равно, я справлюсь и один, — гордо произнесла я.

Он только хмыкнул, будто заранее зная, что меня ждёт. Я почувствовала странное предчувствие и подумала: «Надеюсь, это мне не настолько НЕ понравится».

От автора: Дорогие читатели! ????Прошу вас поддержать меня ????Если вам понравилась глава, пожалуйста, добавьте книгу в свою библиотеку ????, подпишитесь на меня ✍️ и не забывайте оставлять комментарии ????, это действительно очень помогает❤️С любовью, ваш автор ????

Глава 22 Пыль

Отободев решила, что лучше идти в библиотеку сразу — чем скорее начну, тем быстрее смогу закончить. Но едва я вошла, увидев ряды высоких полок, заваленных старыми книгами, весь энтузиазм мгновенно улетел. Глаза сами собой зацепились за каждую стопку, и сердце сжалось от мысли, что одному с этим объёмом не справиться. Вот почему Нейт тогда хмыкнул — он сразу понял, что предстоит непростое дело.

Архиватор, с привычной деловитостью, объяснил, что нужно делать: аккуратно вытаскивать книги, собирать их в одну большую кучу и переносить в архив. Казалось бы, мелочь, но каждая книга была тяжела и пыльна, а путь туда и обратно оставлял неприятное ощущение бесконечности. К счастью, архивная комната примыкала к библиотеке — хотя это немного сокращало путь, но я всё равно чувствовала, как мышцы напрягаются от предстоящей работы.

Я долго не раздумывала и сразу принялась за работу. Надела лёгкую кофту, задернув рукава до локтей, и лёгкие брюки, чтобы ничто не стесняло движения. К счастью, архиватор ушёл, оставив меня наедине с этой горой книг.

Запястье, всё ещё забинтованное после недавней травмы, слегка побаливало при каждом движении, но я старалась не обращать на это внимание. Несколько часов кропотливой работы, пролетели почти незаметно. Руки ныли, мышцы устали, дыхание стало чаще, а пыль от старых страниц щекотала ноздри.

Когда перетаскивала одну из книг, она выскользнула и скользнула под стеллаж. Я выругалась, присела и начала вытаскивать её, тяжело дыша, пыхтя, вытягивая руку под стеллаж. Наконец, дотянувшись, вытащила ещё более пыльную книгу.

Фухая и вытирая выступивший пот рукавом со лба, я уже собралась встать… но вскрикнула от испуга и тут же зажала рот ладонью. Неподалёку, прямо за моей спиной, стоял Роуен.

Он замер и смотрел на меня как-то странно.

Проследив за его взглядом, я поняла, в чём дело: кофта чуть задралась, открывая полоску кожи над линией ткани кофты. Сердце застучало быстрее. Я резко натянула кофту вниз и тут же вскочила на ноги.

— Какого чёрта ты так подкрадываешься? Не можешь ходить, издавая хоть какие-то звуки?

Я попыталась разрядить обстановку раздражением, будто злилась только из-за испуга, а не потому, что он мог заметить больше, чем следовало.

— Что такое? — спросила я с таким видом, словно это он вёл себя странно.

И это сработало.

Он будто только сейчас осознал, что слишком долго смотрел. Его лицо, привычно безразличное, медленно вернулось к своему обычному холодному выражению.

— У тебя лицо в пыли.

Он указал на свою щёку, показывая, где именно. Я тут же провела рукой по лицу, пытаясь стереть грязь, хотя понятия не имела, насколько ужасно выгляжу. Он лишь фыркнул, словно мои попытки были бесполезны.

Не сказав больше ни слова, Роуен направился к аккуратно собранным мною стопкам книг. Каждая связка была перевязана верёвкой, и в каждой — не меньше десяти тяжёлых книг.

Я только наблюдала с изумлением: как он вообще это поднимал, уму непостижимо. Мои руки, ещё усталые от работы, нервно сжимались, а мозг пытался понять, откуда у него такая сила.

— Там вообще-то…я попыталась привлечь его внимание, думая, что так ему будет проще. Но он, словно не слыша меня, быстро поднимал и тащил книги сам. Каждая связка казалась тяжёлой, но он справлялся с ней, будто это было легко.

Потом он расстегнул замок полуверa и стянул его через голову, оставаясь в футболке. Я невольно задержала взгляд. Под тканью скрывались сильные руки с перекатывающимися под кожей мышцами, широкие плечи, напряжённые предплечья. Его тело казалось не просто крепким — оно выглядело так, будто было высечено из камня.

Мой взгляд снова и снова возвращался к его рукам. К жилистым предплечьям. К тому, как напрягались мышцы при каждом движении.

Нет. Нет-нет-нет.

Я резко отвела глаза.

Я раньше не видела таких парней, да о чем я вообще, в моем окружении не было таких парней как здесь в академии, да и окружении у меня как таковой и нет состоящий из парней чтобы сравнивать, единственный парень к которому я чувствовала что либо романтичное, растоптал мое сердце, и выкинул его прочь.

Всего лишь мысль об этом заставила сердце сбиться с ритма. Щёки вспыхнули, дыхание стало неровным. Боже. Что со мной вообще такое? Я чувствовала себя одновременно смущённой, растерянной и как будто заворожённой. Раньше у меня не возникало таких дурных желаний… Но после встречи с Эдрианом, с того раза всё изменилось. Снова захотелось почувствовать его руки на себе. Ещё раз испытать то, что накрыло меня тогда.

Ну всё, хватит, приди в себя, Селена Родригес! — мысленно воскликнула я, чувствуя, как лицо раскраснелось ещё сильнее. У тебя есть парень, а ты нагло засматриваешься на другого… более красивого и… и… более…

И слов, чтобы описать это чувство, просто не подбиралось. Разум плыл, а внутри всё кричало, что я выгляжу как полная идиотка.

Сжав руки в кулаки, я заставила себя не смотреть, схватила тележку и принялась загружать в неё книги.

У самой двери архива мы столкнулись.

Стопка книг в его руках качнулась, и несколько томов полетели вниз. Я машинально дёрнулась помочь — и со всего размаха врезалась прямо лицом в его напряжённые предплечья.

Те самые предплечья, на которые ещё секунду назад бессовестно пускала слюни.

Вот и прикоснулась, а нет поцеловалась.

Господи. Лучше бы сквозь землю провалилась.

— Не мешайся под ногами, — сухо бросил он, легко отцепляя меня от себя. Он выше меня, под шесть футов с лишним, массивный, давящий ростом.

— Иди уже. Я сам закончу.

Я раздражённо фыркнула, бросила тележку и вернулась к полкам.

— Да пожалуйста.

Схватив стремянку, я полезла выше, стаскивая книги с верхних рядов.

Пыль тут же забилась в нос.

— Апчхи!

Я чихнула раз. Потом второй. Потом ещё сильнее.

Из-за резкого движения стремянка опасно качнулась.

— Чёрт—

Книга выскользнула из рук, сердце ухнуло вниз, а пальцы судорожно вцепились в перекладины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но падения не произошло. В следующую секунду рядом оказался Роуен.

Одной рукой он удержал стремянку, второй — меня.

Я вздрогнула от его прикосновения, и ноги невольно сжались сами собой, его пальцы на моём бедре едва заметно дрогнули.

Когда он подскочил, чтобы удержать меня, его взгляд сразу был прикован к моему лицу, напряжённый.

Но затем… его глаза медленно опустились ниже.

Прямо на свою руку. На широкую ладонь, всё ещё крепко сжимающую моё бедро.

Я поспешно стряхнула его руку со своего бедра. Он сразу отпустил.

Роуен нахмурился, опустив взгляд на собственную ладонь, будто в мыслях у него, какого хрена. А я, воспользовавшись моментом, быстро спустилась со стремянки, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле.

— Знаешь… я, наверное, пойду, — сказала я, пытаясь собраться. — Ты прав… я…и рука что-то разболелась. Но обещаю, завтра я все доделаю.

Слова звучали сбивчиво, а лицо, кажется, всё ещё горело от смущения. Мне просто необходимо было убраться отсюда раньше, чем он заметит, в какое жалкое состояние меня привело прикосновение.

Не мешкая больше, я повернулась и ушла, оставив замершего Роуэна позади. Сердце всё ещё колотилось, щеки пылали, а в голове крутились мысли обо всём этом странном и неловком моменте.

От автора: Как вам глава? Дайте в коментариях пожалуйста обратную связь? Если вам понравилась глава, пожалуйста поставьте звездочку, это правда помогает развитию романа ⭐

Глава 23 Соус

С каждым днём я всё острее чувствовала, будто моё присутствие здесь вот-вот раскроется. Это грызло меня изнутри, толкало в тревогу, превращая сон в мучение, а еду — в испытание. Я больше не могла ни спать, ни есть нормально как прежде.

Конфликт с Кингом так и не исчерпан. Что же он задумал? А Роуэн… его взгляд прожигал насквозь, будто собирался оставить во мне дыру своими тёмными омутами глаз. И как вишенка на торте — Дилан. Когда он узнает обо мне, а он обязательно узнает, это вопрос времени, и тогда просто так не отцепится. Кажется, все сговорились, чтобы усложнить мне жизнь здесь.

И ещё этот Виктор. Что он там затеял, он уже втянул в свои интриги. Теперь он шантажирует меня — пока что только деньгами. А если начнёт копать глубже? Тогда он ничего не найдёт про Сиси, и это уже породит другие вопросы. Мне остаётся лишь согласиться и выполнить задуманное… вот только как подобраться к Кингу? Допустим, я смогу приблизиться к нему, к Эдриану. Уверена ли я в своей решимости сделать что-то, что может причинить ему вред? Внутри меня, в глубинах души, разгорается конфликт. Здравый смысл кричит, что должна думать о собственном благополучии, а сердцем знаю, что никогда не смогу причинить ему вред. Даже если это будет означать, что я подставлюсь, я выберу его. Я пыталась заглушить это чувство, это нежеланное, непростое чувство, но оно всё равно живёт во мне. Оно не уходит, как бы я ни боролась с ним.

Я не знаю что у них за отношения, но уверена что у Виктора не самые добрые намерения на Эдриана…нет для Кинга. Виктор уверен, что я сумела его заинтересовать, и теперь требует, чтобы я подкралась к нему ближе, будто всё это — игра соблазна. Легко сказать. Знал бы он, чем я занимаюсь помимо танцев в клубе…

Боль в запястье стала невыносимой, стоило прекратить нагрузки с книгами. Пришлось пойти в мед отсек, за обезболивающими, а там дядя, провела у него немного времени. Он всё пилил меня вопросами — что я такого делала руками, что они опухли? Пришлось признаться в наказании. А обо всём остальном я промолчала. Не хотела грузить его своими проблемами — у него и без меня дел по горло.

С этими тягучими мыслями я отправилась на ужин в столовую. Перед этим только наскоро умылась, и переоделась в форму, хотя как сказал Роуэн, что на моём лице была просто пыль, — мягко сказано. В волосах запуталась паутина, на коже осела грязь… класс вообще. Больше всего на свете сейчас хотелось просто в душ — смыть усталость, пыль осевшую в библиотеке от старых книг. За пару часов я словно пропиталась этим запахом бумаги. Кожа зудела от пересушенного воздуха, волосы пахли пылью и чернилами, и всё, чего хотелось — горячей воды и тишины. Но в это время там всегда битком: все возвращаются с тренировок, особенно старшие курсанты — те же Нейт с дружками, после своих таинственных спецзаданий. Приходится ждать ночи, чтобы спокойно помыться.

На ужин сегодня подавали запечённые овощи с курицей в сливочном соусе и картошку из печи — запах стоял умопомрачительный. От одного только аромата желудок болезненно сжался от голода. Хотелось верить, что ничто не испортит этот короткий миг спокойствия.

Народ только начинал подтягиваться, свободных мест было ещё много. Я выбрала столик у самого окна — подальше от всех. Там можно было хотя бы на время притвориться, что я одна.

Впервые за долгое время моего пребывания здесь я поймала себя на улыбке. Из обеденного зала открывался удивительно красивый вид на территорию академии: в этой части росло множество деревьев — сосны, ели и какие-то необычные растения, названия которых я так и не знала. Всё это напоминало о мире за стенами — тихом, живом, почти нереальном. Горячее блюдо оказалось таким вкусным, что на мгновение все тревоги растворились в густом сливочном соусе и аромате запечённых овощей. Едва я приступила к еде с этой мыслью. Как с боку послышался ненавистный тошнотворный голос.

— Ну ни хрена себе… — Дилан заливисто рассмеялся, не думая о том, что привлекает всеобщее внимание. — А я уж думал, вселенная тебя жалеет. А она, оказывается, с чувством юмора.

Я подняла взгляд — и он уже стоял возле моего стола, улыбка на лице, лёгкий блеск в глазах. Да, с юмором у него всё в порядке, особенно если учесть, что все мои неприятности почему-то начинаются именно в столовой.

— Ха… точно, повезло тебе, как путане на распродаже грехов, — проговорила я с едва заметным ехидным оттенком, стараясь не выдать страха, который стучал в груди.

Смех Дилана мгновенно угас, улыбка стала холодной, глаза сжались до тонких щелей. Он сделал шаг ближе, тяжело дыша, язык скользил по губам.

В это время несколько его друзей подошли к моему столу, почти полностью окружая меня, создавая ощущение ловушки.

— Весело тебе, да, ушлепок полурослый? — оскалился он. — Я тебе это сотру с твоей физиономией.

Я попыталась с места отойти, чтобы не дать себя окружить, но сзади подошли двое и, схватив меня с обеих сторон, держали намертво, сколько бы я ни вырывалась.

Весёлый смех исчез, но на губах осталась издёвка:

— Хаха! Вот так подгон… — произнёс он, приближаясь. — Я уже начал думать, что придётся убивать кого-то другого ради удовольствия.

Он протянул ко мне руку, но я резко дернула руку того, кто держал, и, не раздумывая, впилась зубами в руку Дилана. Челюсти сжались с такой силой, что я буквально прокусила его кожу, вызывая у него истошный крик боли, он резко дернул меня за волосы, отбрасывая от себя, и в этой схватке поднос с горячим соусом рухнул прямо на меня. Жгучая жидкость обожгла грудь, область декольте, стекающая по коже, и дыхание застряло в груди, сердце стучало так, что казалось, оно вот-вот выскочит наружу. Я корчилась, изнывая от боли, руки инстинктивно пытались защитить тело, стряхнуть, отцепить ткань от тело, но хватка вокруг меня не отпускала… пока Дилана жестко не отшвырнули прочь.

На плече и руке вдруг исчезла чужая хватка, и кто-то рьяно тряс мою кофту, пытаясь стряхнуть соус. Руки дрожали, и я чувствовала, как каждое прикосновение причиняет новую боль, но именно это движение приносило одновременно странное облегчение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От автора: Сегодня выкладываю две главы, листаем дальше… там вас ждёт ещё одна глава. ✨ Если вам понравилась глава, пожалуйста поставьте звездочку, буду благодарна за вашу оценку ⭐

Глава 24 Поджать хвост

Я подняла взгляд и увидела Роуэна. Его глаза — полные решимости и тревоги — встретились с моими. В его присутствии страх не исчезал, он лишь стал острее, но вместе с тем появилось слабое ощущение надежды, словно ещё держит меня на плаву. Я почувствовала, не одна, и это давало силы хоть как-то дышать сквозь боль и страх.

— Ты что творишь… Кинг?! — голос Дилана рвался от ярости, глаза сверкали бешенством, вызванным действиями Эдриана. Я подняла мутные от слёз глаза в сторону, и увидела Кинга. Он стоял между мной и Диланом, как живой щит, крепко держа дистанцию, не давая ему приблизиться. Это он, одним рывком отшвырнул его от меня.

— Это ТЫ что творишь? — рявкнул Кинг, и его слова, как удар молота, отбросили всякую ярость Дилан. Его взгляд был непроницаем, а позиция — тверда, как скала: движение вперёд означало бы только поражение. Он шагнул так, что пространство между ними словно замерло.

Дилан замешкался, плечи опустились, глаза метались, словно у испуганного зайца. Он хотел крикнуть, угрожать, сделать хоть что-то… но он отступил.

Кинг не спешил — он позволял Дилану почувствовать всю тяжесть собственной беспомощности. Его холодный, безжалостный взгляд словно прожигал каждого, кто осмеливался ему противостоять. Даже воздух вокруг него казался плотнее, сдерживая любое движение.

— Тебе напомнить? — произнёс он спокойно, и в этот момент Дилан стал ещё меньше. Он сделал шаг назад, как маленький зверёк перед хищником, и больше не дерзнул смотреть в глаза Кингу.

Дальше я уже не видела, что происходило. Меня резко вытащил Роуэн и потащил в сторону уборной. Он пытался помочь, начал снимать с меня кофту, но я резко одернула его руку. Он остановился и посмотрел на меня, будто я сошла с ума.

— Не трогай меня, я сам всё сделаю.

— Хватит препираться, тебе нужно снять это и промыть остатки. И в медотсек — возможно, у тебя сильный ожог. Ты тянешь время, — сказал он, но я уже не слушала.

Я резко оттолкнула его и, всё ещё на эмоциях, выбежала наружу. Слёзы жгли глаза, чтобы он не увидел их, я мчалась на полной скорости к жилому корпусу. Схватила с собой вещи и устремилась в душевую, молясь, чтобы там никого не было.

И в душе действительно никого не оказалось. С облегчением я вздохнула и сняла кофту. Бинт был полностью пропитан соусом — он именно и спас меня от сильного ожога. Кожа покраснела, но серьёзных повреждений вроде не было. Отложив вещи в шкафчик, я шагнула в кабинку и наконец пустила воду.

Душ полился теплой струёй, смывая остатки соуса, усталости и страха. Каждая капля приносила долгожданное облегчение, но к концу процесса я начала отчётливо ощущать пощипывание: кожа стягивалась неприятной болезненностью, жгла, и стало ясно, что этого нельзя оставлять без внимания. С облегчением от теплой воды пришла тревога — придётся идти в мед отсек, чтобы обработать поражённое место, иначе последствия могут быть серьёзнее, чем казалось сначала.

Не раздумывая, я вышла из кабинки и обмоталась полотенцем. Кожа ещё немного покалывала, но вода смыла большую часть усталости и боли. Насухо вытершись, я быстро надела чистую одежду — и только тогда позволила себе выдохнуть. Облегчение пришло волной. Подобрала свои вещи и…

Но едва я почувствовала покой, в тишине раздался тихий скрип двери. Я вздрогнула и обернулась. В проёме стоял Кинг собственной персоной.

Чёрт... и как долго он тут стоит? А если бы я не успела одеться? Я вся раздраженная стояла, от всего произошедшего и что не могу ни где уединиться.

— Почему ты здесь? — произнёс он спокойно, но в голосе звучал твёрдый приказ, не допускающий возражений. — Тебе нужно в мед отсек. У тебя явно ожог.

Я устало вскинула на него взгляд, в голосе прозвучала едва сдерживаемая ирония:

— Да ну? Ожог? А я-то думал — новый модный оттенок загара «адский гриль»! Спасибо, что просветили… а то я и не знал, — бросила я с усталой иронией, развернувшись пройдя мимо него в сторону выхода, чтобы уйти поскорее. Тце пусть не думает раз он заступился за меня что теперь я буду перед ним хвостом велят.

Но не успела я выйти, как за спиной раздался холодный, властный голос:

— Курсант Кристиан Калеб!

Я застыла. В этом обращении не было ни нотки раздражения — только официальная строгость, от которой внутри всё невольно сжалось. Голос инструктора звучал так, будто любое дальнейшее слово с моей стороны должно быть исключительно «так точно».

Медленно обернувшись, я встретила его взгляд — спокойный, но пронизывающий до самой сути. В нём не было злости, только твёрдая дисциплина и что-то ещё... то, от чего становилось трудно дышать.

— Вам нужно пройти в мед отсек и получить надлежащую медицинскую помощь. Немедленно. Это приказ инструктора.

Он говорил без повышения голоса — спокойно, но так, что любое сопротивление теряло смысл.

— Точно, вы правы, угадали — я как раз так и, туда и шёл. А здесь я, раз уж спросили, не потому что ищу смысла жизни, а потому что просто решил смыть с себя остатки соуса. Иногда всё куда прозаичнее, чем вы можете предположить.

— Хватит язвить и пререкаться со своими выкрутасами, иначе до конца года будешь драить унитазы за всеми, уж это я тебе легко устрою. У тебя ноль дисциплины. Мало того, что ты уже нарушаешь правила своими вылазками…

Нет! Нет! Только не это… С меня хватит наказаний. Что? Я не ослышалась? До конца года… и не значит ли это, что он не собирается на меня докладывать? Если так, придётся поджать хвост, а еще и придется и повелят ею … Отлично, — подумала я, развернувшись, чтобы уйти.

— Да, сэр! Будет сделано! — не дождавшись ответа, я уже сделала шаг, подошёл один из курсантов с коридора.

— Мистер Кинг, сэр, — позвал он с лёгким напряжением, — вас срочно вызывают в…

Воспользовавшись этим моментом, я попрощалась, отдав честь, и пошла прочь. Лишь оказавшись в своей комнате, я глубоко выдохнула и почувствовала облегчение.

От автора: Дорогие читатели ????

Вот еще глава ????✨ Прошу вас оцените главу, оставьте звёздочку ⭐, комментарий ???? и подпишитесь на меня ✍️

Ваша поддержка очень помогают мне❤️ Спасибо вам огромное! ????

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25 Я только по де-воч-кам

Приподняв кофту, я оглядывала грудь и ключицу, оценивая масштаб поражения. Бинт, плотно обвивавший грудь, можно сказать, спас меня от сильного ожога, ну хоть какая-то польза от него, раз приходиться носить его целый день.

Пока я металась в мыслях, кто-то постучался в дверь. Кого занесло сюда в такое время?

— Кто там? — тихо проговорила я, стараясь скрыть раздражение.

— Это я, — донёсся голос Роуэна.

— Что такое? Я уже собираюсь спать… — пыталась я дать понять, чтобы он ушел.

— У тебя свет горит.

Чёрт, конечно… не могу же я просто так его послать. Он помог мне — если бы не он и Кинг, я и представить не могла бы, чем закончился бы сегодняшний вечер. На тот момент я была на грани, эмоции бушевали, я едва понимала, что происходит. Привычка постоянно защищаться делала помощь со стороны совершенно неожиданных людей почти шокирующей. Как минимум, я должна его поблагодарить.

Накинула на себя дутую толстовку — она скрывала грудь, которая у меня была небольшой, а вот задница… ну, в классических танцах она не пригодилась, а вот в клубе всегда привлекала внимание.

— Послушай, я просто тут… — он не успел договорить, как я открыла дверь.

— Привет… заходи, — проговорила я, открывая дверь и пропуская его внутрь. Мой взгляд невольно скользнул к его руке. — Что это у тебя?

— Это… еда и медицинские штуки от ожога: охлаждающая мазь, повязка, обезболивающее… в общем, разберёшься, — ответил он, ставя всё аккуратно на стол.

Я удивлённо подняла на него глаза. Не знаю, чего именно я ожидала, но точно не такой заботы. На мгновение почувствовала себя скованной, словно не знала, как реагировать. Неловко предложила ему присесть, но он всё ещё стоял.

— Кофе, Чай? — спросила я, пытаясь разрядить тишину.

Он кивнул, и я отправилась на кухню на нашем этаже, чтобы заварить чай. Сама после душа тоже собиралась попить. Зайдя в комнату, я сразу заметила как он стоял у моего шкафа.

Я поставила на стол две кружки с глухим стуком, которые принесла с собой. Стоило мне это сделать, как он тут же отошёл и сел на стул.

Он странно себя ведёт. В его взгляде появилось больше интереса.

И это казалось… странным. Хм интерес на что, к моему шкафу? Я едва сдержала смешок.

— А я уже подумал, что ты сейчас начнёшь флиртовать с моим шкафом.

Не удержалась всё-таки. На секунду повисла тишина, а потом…Он вдруг засмеялся.

Впервые. И, к собственному удивлению, я поймала себя на мысли, что улыбка ему очень идёт.

Не медля, решила сказать то, что давно хотела: слова благодарности и извинения за свою выходку в уборной. Мысли спешили излить всё сразу. Я хотела поблагодарить его и, если честно, побыстрее выпроводить, чтобы снова остаться в своей привычной защищённой зоне.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли, и, наконец, сказала:

— Спасибо… и прости за… ну, то есть в уборной я… — не успела закончить, как он мягко оборвал меня.

Я хотела, чтобы он понял, насколько ценю его помощь, но одновременно не хотелось сближаться ни с кем, строить дружеские отношения, это было рискованно, слишком легко можно было раскрыться.

— Не надо, всё в порядке, я не за этим сюда пришёл, — спокойно проговорил он. И в тот момент я ощутила, как напряжение немного спало. Пусть этот короткий миг благодарности останется здесь, прежде чем я снова закроюсь в своей привычной броне, в своей защите.

Он достал из пакета контейнер с едой и открыл его. Запах сразу заполнил комнату, вызывая аппетит и заставляя слюнки невольно выделяться. Это был сегодняшний ужин, курица в сливочном соусе.

— Ты не успел поесть, — сказал он, — я взял тебе ещё одну порцию.

Это было мило с его стороны.

— Но всё же… правда, спасибо, — сказала я тихо и взялась за еду.

Первый кусочек, ещё тёплый, мягко растаял на языке — и вдруг меня словно пронесло туда.

Нет… нет, только не это. Неужели теперь вкус курицы в соусе будет напоминать мне ожог?

Я не хотела возвращаться, не пыталась — просто, не нарочно, скользнула в воспоминание, как в зыбкую тень, из которой внезапно выдернул неожиданный вопрос.

— Что тебя связывает с Нейтом? — он посмотрел прямо, не моргнув. — Да и со всеми остальными… И почему Дилан так поступил? Он, конечно, ещё тот мудак, но в тот момент его прямо распирало от ненависти.

— А….. что? — удивлённо произнесла я, поднимая глаза.

Началось. Стоило только поблагодарить его — и вот уже решил, что может копаться в моей душе, задавать вопросы, которые не его дело.

Нужно заканчивать этот разговор. Быстрее.

— Знаешь, мне уже пора, — тихо сказала я, убирая посуду. — Уже поздно. Да и тебе, наверное, тоже пора к себе.

— Нет, — спокойно ответил он. — Я не спешу. Так ты ответишь?

— Нет. Это тебя не касается. — Я вздохнула. — Ещё раз спасибо, но я хочу побыть один. И нужно обработать ожог.

На слове «ожог» он едва заметно напрягся. Несколько секунд стоял молча, потом коротко кивнул и направился к двери. Я встала, чтобы проводить его.

Уже на пороге он остановился.

— Скажи свой номер, — произнёс ровно, доставая телефон. — Если понадобится помощь, напиши.

— Не нужно, — прервала я. — Мы не приятели и не те, кто обменивается номерами.

Он посмотрел прямо, не отводя взгляда.

— Тогда давай станем ими, — сказал он тем же спокойным тоном, будто констатировал факт.

Я замерла.

Этот парень — с холодными глазами, в которых не отражается ни тени эмоций, — предлагает мне дружбу. Серьезно?!

Если бы это сказал кто-то другой из их четвёрки, я бы, может, еще поверила.

Но от него — эти слова звучали почти как вызов.

— Не знаю, что тебя связывает с этим мудаком, — произнёс он спокойно, глядя прямо перед собой. — Но будь осторожен. Он так просто сегодняшнее не оставит.

— Роуэн… — я выдохнула его имя, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Спасибо тебе за сегодня. Правда. Но не стоит.

Он не ответил, только чуть наклонил голову, ожидая продолжения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И не стоит со мной дружить, — добавила я, стараясь говорить ровно. — Проблем не оберёшься потом. Как ты сам сказал — не связывайся с Диланом. Если будешь рядом со мной, рано или поздно окажешься и в его поле зрения.

— Он не представляет для меня угрозы, — произнёс Роуэн ровно, почти без интонации. — В твоём положении тебе выгодно со мной дружить. Он бы дважды подумал, прежде чем подойти к тебе.

— А в твоём? — я посмотрела на него, не скрывая усталости. — Какая тебе выгода связи со мной? Ты ведь наверняка заметил — я тут как изгой. Все сторонятся, избегают. Я не самый подходящий вариант для друзей.

Он молчал. Лишь слегка склонил голову, будто обдумывал мои слова, а потом его взгляд медленно скользнул по мне, оценивающе, странно, слишком внимательно.

От этого мне стало не по себе.

— Почему ты так смотришь? — спросила я, решив первой перейти в атаку, чтобы смутить уже его.

Я скрестила руки на груди, вскинув бровь.

— Или ты по мальчикам?

Возможно, это прозвучало глупо, или грубо.

Может, он и правда хотел помочь…Но я в это не верила. Доверие для меня здесь, стало чем-то слишком опасным. Так что нет.

Лучше держаться на расстоянии, от всех. Так безопаснее.

— Так в чём твоя выгода, от этого Роуэн? — тихо добавила я.

Воздух между нами стал плотнее, будто каждое слово оставляло след.

Он хмыкнул, игриво дёрнув уголком губ, от моих слов.

Я тут же нахмурилась. Это что, за хрень, сейчас было?

Может, опыта в общении с парнями у меня и не велик, но это выражение я узнала сразу. Слишком знакомое. Именно так обычно начинали те парни, что заходили в кофейню — с этой лёгкой, будто случайной усмешки, с ленивого взгляда, за которым почти всегда следовал флирт.

Самая безобидная и почти невинная его форма. Я не раз наблюдала, как они это делают. Как небрежно бросают пару слов, как задерживают взгляд чуть дольше нужного, как улыбаются так, будто ничего особенного не происходит…

А девочки за стойкой ловко подхватывали эту игру. Отвечали улыбками, колкими фразами, взглядами. Я старалась в таком не участвовать. Приходилось смотреть со стороны, и наблюдать.

И этого хватило, чтобы сейчас безошибочно понять: этот взгляд… мне не показался.

— Если тебя так беспокоит моя ориентация, то знай… я только по де-воч-кам, — произнёс он, нарочно растягивая слово по слогам.

На последнем звуке его голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой — будто он не просто говорил, а пробовал это слово на вкус.

Я застыла, нахмурившись ещё сильнее, это прозвучало… слишком двусмысленно. Так, будто он прекрасно понимал, какой эффект производит.

И, что раздражало больше всего, кажется… понимал, что я это тоже заметила.

— О, какое облегчение. А по твоему взгляду я уже решил, что ты вот-вот начнёшь петь мне серенады под моим окном.

Я усмехнулась и качнула головой.

— Что ж, разобрались. Но мой ответ всё тот же, Роуэн… тебе не стоит—

Я быстро шагнула назад, собираясь закрыть дверь прямо перед его носом.

— Пока!

Но дверь даже не сдвинулась. Его ладонь легла на неё раньше, чем я успела захлопнуть её окончательно. Я вскинула взгляд. Роуэн стоял слишком близко.

— Я сам решаю, что мне стоит, — произнёс он твёрдо. В его голосе было столько спокойной уверенности, что по спине у меня невольно пробежал холодок.

Он чуть склонил голову, не сводя с меня взгляда.

— А твой номер я всё равно найду.

Он задержал взгляд на моих глазах, а затем опустил его ниже — к губам.

У меня внутри всё странно дрогнуло.

Я заметила, как дёрнулся его кадык, будто он сдержал какую-то мысль… или желание.

После этого Роуэн снова поднял взгляд на меня.

— Увидимся завтра.

Тихо убрав руку с двери, он развернулся и ушёл.

Я осталась стоять, ощущая, как все это отзывается где-то внутри, заставляя сердце биться неровно.

После того как он ушёл, я доела ужин. Сытость и лёгкий прилив сил немного привели меня в себя. Я обработала ожог — охлаждающий гель с лёгким обезболивающим эффектом. Боль утихала, раздражение тоже спадало. В пакетике с медикаментами было всё, что нужно. Интересно, откуда он это достал. Такие вещи доступны только в медотсеке, и только там можно получить помощь. А он сам принёс… Может, стоит всерьёз подумать и принять его помощь? В конце концов, это шанс защитить себя от мести Дилана.

Но мысли всё равно метались. А если он узнает мой секрет?

И я провалилась в сон. В этом сне я была беззащитна, но каждое движение, каждый звук казались важными. В нём я видела преступную группировку, которая охотилась за мной. Они узнали, где я, нашли, где я прячусь, и поймали. Я лежала на столе, голая, прикрытая только тонкой простынёй, ощущая холод и ужас, который проникал до костей. Надо мной стояли фигуры в белых халатах, в масках, с маленькими фонариками на лбах — точно такие, какие используют хирурги. Свет их фонариков резал глаза, создавая тени, которые шевелились и угрожали. Они выглядели одновременно человеческими и чуждыми, как монстры из детского кошмара, пришедшие забрать самое дорогое, что у меня есть. Мою жизнь. Я вырвалась из сна криком, от боли и отчаяния, вся в поту, дрожащая, с рваным дыханием. Сердце колотилось, мысли путались, а тело будто отказывалось слушаться. Пока не пришла в себя и не убедилась, что это был сон… меня лихорадило. Озноб пробегал по спине. Я осторожно коснулась лба и поняла — температура. Чёрт, этого ещё не хватало.

От автора: Дорогие читатели ????

Новая глава уже здесь????✨ Прошу вас оцените главу, оставьте звёздочку ⭐, комментарий ???? и подпишитесь на меня ✍️

Надеюсь вам не сложно, а мне ваша поддержка очень помогает❤️ Спасибо вам большое ????

Глава 26 Выглядишь хреново

Утром я проснулась разбитая. Участок кожи от ожога чуть покалывал и раздражал, словно напоминая о вчерашнем, я снова нанесла тот же гель мысленно благодаря Роуэна, и попыталась отпустить тревожные ощущения. Ночью пришлось принять жаропонижающее, чтобы сбить температуру, но сон был прерывистым и беспокойным. Лишь к утру мне удалось хоть немного сомкнуть глаза, когда будильник рвал последние остатки сна.

В теле ощущалась общая слабость, будто силы исчезли вместе с ночью. Озноб и лихорадка, кажется, прошли, но руки еще подрагивали, ко всему еще запястье ныло, напоминая, что без похода в медпункт сегодня не обойтись. Тем не менее, я выпила обезболивающее, оделась в форму и направилась на занятия.

Сегодня у нас по расписанию, день физической подготовки и выносливости. Прекрасно, подумала я с иронией, ведь это именно то, что мне нужно в моем состоянии. В столовой, как всегда, толпа народа, но я быстро позавтракала, почти без аппетита, зато без происшествий. И, закончив, направилась к площадке по физ подготовке, ощущая, как каждый шаг отдается усталостью в теле, но заставляя себя идти дальше.

Занятие началось, как всегда, с построения. Воздух был влажный, холодный — пахло металлом перекладин и мокрой землёй. Сейчас начало весны. А вот и он. Сегодня Кинг пришёл на занятие в тёмной тренировочной форме, жилет с ремнями и карабинами плотно обхватывал тело, армейские штаны с карманами, тяжёлые ботинки, на руках перчатки без пальцев, рукава кофты закатаны до локтей, а на поясе висело всё необходимое для страховки и верёвочной работы. Он стоял прямо, взгляд сосредоточенный и строгий, дыхание ровное — было видно, что он полностью настроен на работу с нами. Учить и выжимать максимум с каждого из нас.

Инструктор:

— Так, курсанты, слушаем внимательно, — он вышел в центр, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось железо. — Сегодня у нас «высотно-верёвочная подготовка». Цель занятия — выработать у вас уверенные навыки работы на высоте, действия в условиях ограниченной опоры и страховки, а также развитие психофизической устойчивости при работе над бездной. Он говорил и говорил. Я застыла на месте, чуть прикусив губу. Чёрт, какой же он все так и… горячий. Сексуально опасный до чертиков. Этот тёмный тактический жилет, карабины, ремни, ботинки — всё на нём сидело идеально, подчёркивало его мускулы, его уверенность, его власть. Как так можно быть одновременно мудаком и выглядеть так, что у меня кровь закипает?

Он прошёлся вдоль строя, взглядом оценивая лица курсантов, и мне показалось он задержался на моем — кто-то старался держать ровную осанку, лица серьёзные, сосредоточенные. Некоторые старались скрыть волнение, но взгляд выдавал.

— Запомните одно, — продолжил Кинг. — Верёвка здесь не для того, чтобы вас тянуть. Она не помогает, она страхует от смерти. Всё делаете сами: руками, ногами, телом, дыханием. Если повисли на верёвке — значит, уже ошиблись.

Тце, Перестань пялиться! — ругала я себя про себя. — Слюни пускаешь, как идиотка. Он, наверное, и не помнит о тебе, о той глупой, толстой девчонке, которая вечно таскалась за ним хвостом. Да и потом, у тебя есть парень — Тео. Пусть свидание так и не состоялось, но ведь отношения на этом не закончились. Правда? Приди в себя! Хотя, если честно, я давно уже не вспоминала о нём — не до него мне было, пытаясь спасти жизнь. Но прямо сейчас весь мой мозг был занят только Кингом: который шёл по полигону, и каждый его шаг разжигал во мне одновременно страх и… черт возьми, возбуждение... я крепко сжала бедра, пытаясь справиться с накатившей волной, и почувствовала что трусики промокли уже аррр..вот бы вцепиться хотя бы зубами в его мощный бицепс, просто чтобы заглушить этот внутренний пожар.

Он кивнул в сторону скал, где на солнце поблёскивали металлические анкеры и петли страховки.

— Начнём со скалолазания со страховкой. Можете работать поодиночке. Можете с напарником первое время. Сами ищете зацепы, сами решаете, куда двигаться. Ошибка — вниз. Но падать не дадим, для этого страховка и нужна.

Курсанты молча кивнули. Кто-то проверил узлы, кто-то затянул лямки на обвязке потуже.

Также на сегодняшним уроке я поняла еще кое-что, почему это академия только для парней, девчонки здесь просто не выжили бы, просто рухнули бы с сердечным приступом или от ужаса перед этим живым оружием. Кинг, он реально выглядит как концентрат альфа самца: мощь, уверенность, холодная проницательность — буквально излучает тестостерон. И, черт, моя реакция на него оправдано.

— После отработки на скале перейдём к «высотно-спусковым работам»: спуск по верёвке, дюльфер, работа с восьмёркой, аварийные методы самоспуска. Он все говорил и говорил……..

Он прошёлся вдоль группы, остановился у бетонной башни с навесными тросами:

Сегодня он собран и сосредоточен на обучении — совсем не такой, каким был в первые дни. Тогда его бросало из крайности в крайность: то он гнал нас без пощады, словно бешеный вихрь, то вдруг становился холодно-равнодушным, будто происходящее его вовсе не касалось. Сегодня будто в нём появилась жизнь, искра, будто он снова обрёл смысл жизни, или не знаю как еще назвать, по сравнению с теми днями, когда я видела его раньше, разница есть. Может, те проблемы, которые беспокоили его, наконец разрешились?

— Далее — у вас будет возможность понаблюдать за занятием пятого курса.

Он кивнул в сторону группы старшекурсников, собравшихся неподалёку. Среди них я сразу заметила Нейта. Похоже, он уже давно меня увидел, потому что в ту же секунду поднял руку и с довольной ухмылкой помахал мне в приветствии. Я лишь едва заметно кивнула в ответ — настолько, насколько позволяло моё положение в строю.

На этой площадке у них будет проходить «штурм высотных сооружений»: подъём по стенам, крышам, каркасам. Будут действовать так, как при захвате зданий или позиций противника на возвышенности. Всё, что выше человеческого роста, — ваша рабочая зона. Думайте, действуйте, не ждите подсказок. С этого занятия вы должны усвоить одно: высота — не враг, если умеешь с ней обращаться. Это отличная возможность получить мотивацию; освоив базу, вы в будущем сможете применить эти навыки в более сложных операциях для продвинутых и увидите то, к чему придёте в дальнейшем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Хватит, ну хватит! — шептала я, сжимая кулаки, чтобы не выдать себя. И всё же взгляд снова скользнул по нему, а сердце бешено стучало. У меня может овуляция началась, хотя раньше не страдала этим, когда другие девчонки говорили об этом не понимала их. Может мое предобморочное состояние так на меня влияет или тот вечер в клубе?

Я не могу думать о нём в таком ключе — не должна. У нас всё неоднозначно, это невозможно. Единственное, что я могу себе позволить, — наблюдать за ним, хотя бы так, издалека. Я уже погрузилась в свои апатичные мысли, когда он вдруг позвал меня, сделав паузу.

— Курсант Калеб, вам нездоровится? — в его голосе прозвучали сталь и явное недовольство. Брови сошлись к переносице, подчёркивая хмурый взгляд.

Я застыла, будто меня ударило током. Неужели он заметил, как я на него смотрела?

Брови нахмурены, взгляд — холодный и пристальный. По выражению лица было ясно: недоволен. Очень.

— Есть вопросы? — спросил он коротко, будто проверяя на прочность.

— Н-нет, сэр, — ответила я, чуть запоздав, и тут же мысленно выругалась за заминку.

Потом добавил, чуть тише, но с особым нажимом:

— И напоследок — элемент, к которому многие относятся с особым трепетом: «спуск с вертолёта». Работа на зависании, быстрый выход на точку, эвакуация. Всё строго по сигналу, никаких импровизаций. Отработка десантирования с зависания, взаимодействие с летным экипажем, работа на сигнал. Это профессиональный навык, который может однажды спасти вашу жизнь и жизнь вашего друга.

— Проверить снаряжение. Сначала лёгкая пробежка для разогрева — а потом к скале. Сегодня вы научитесь доверять верёвке, и самим себе. Приступаем к занятию. С этими словами он бросил на меня странный взгляд, словно пытался понять, что со мной не так. В нём сквозило любопытство и лёгкая тревога, но понять это полностью я не могла. Я развернулась и пошла вместе с остальными, стараясь не задерживать на этом своё внимание.

Нам предстояло пройти на площадке которая называется «Вертикальный полигон» — место, где каждая секунда решала, кто движется уверенно, а кто срывается в страхе. Сначала открытая зона с мягкой травой и бревнами для разогрева. Здесь ноги разминаются, дыхание входит в ритм, тело готовится к нагрузке, а разум настраивается на высоту.

Дальше — скалистый участок. Натуральные и искусственные скалы тянулись вверх, словно стены, к которым никто не привык. Зацепы, трещины, нависающие карнизы — всё это проверяло не только силу, но и внимание. Верёвка висела за спиной как невидимая линия жизни: она не тянула, не помогала, она лишь напоминала, что падение недопустимо. Каждый шаг был самостоятельным решением, каждый хват — проверкой контроля над телом.

А через тропу выходили к «бетонной башне». Высота почти больше десяти метров, металлические лестницы скрипели под ногами, платформы казались шаткими, а верхняя площадка открывала вид на весь площадку. Здесь отрабатывался штурм высотных объектов, каждый должен был двигаться решительно, без сомнений, словно на поле боя.

Следующий этап — «верёвочный комплекс»: подвесные мостики и тросы соединяли скалы и башню, балансируя на которых, казалось, ветер сам мог сдвинуть с пути. Это была зона, где развивались чувства равновесия и координации, где каждый шаг проверял не только тело, но и уверенность в себе.

И в конце — «импровизированный вертолёт». Высокая металлическая опора с натянутым спусковым тросом имитировала зависание. Здесь мы должны научиться контролировать спуск, держать верёвку, чувствовать каждый грамм собственного веса. Матрасы внизу были лишь гарантом безопасности — но настоящая уверенность рождалась только в движении.

Здесь проверялось всё: сила, ловкость, смелость и умение оставаться спокойным, когда под ногами — пустота. И, направляясь в открытую зону на площадке, в мыслях проскользнула: Дядя Берн, куда ты меня завел? — и я чуть улыбнулась, ощущая, как каждый шаг отдается усталостью в теле, но заставляя себя идти дальше.

***

Я рванула вместе со всеми. Уже на втором круге дыхание стало рваться. В голове звенело, тело будто налилось тяжестью. Лихорадка, что начиналась вчера, теперь ползла по коже горячими пятнами. Каждый вдох — будто ржавым ножом по горлу. Но останавливаться нельзя: отставший потом расплачивается отжиманиями на глазах у всех.

Гул шагов сливался в единый, почти механический ритм. Воздух вибрировал от напряжения — пот, жар, сухое дыхание рядом. Я бежала машинально, стараясь не выбиваться из общего строя, лишь бы не привлечь внимания.

Параллельно с нами тянулись ряды пятого курса — у них занятие на порядок тяжелее, уровень другой. Их тренеры гнали вперед без пощады, короткие команды резали воздух, подталкивая и нас ускориться, будто волна от их темпа захватывала всех.

— Выглядишь хреново, — внезапно раздалось сбоку.

Я обернулась — рядом, словно возникнув из ниоткуда, бежал Роуэн. На его лице, как всегда, застыла привычная холодная отстранённость.

— Знаю. Ещё пара недель здесь, и начну выглядеть как оживший труп. Тогда ты точно перестанешь ко мне приближаться, — фыркнула я в ответ.

— Готов поспорить, даже в виде трупа ты всё равно продолжишь огрызаться.

Я хмыкнула, пытаясь скрыть сбившееся дыхание.

— Тебя так волнует мой внешний вид? Это начинает настораживать.

— Пока ты не упал лицом в асфальт — не особо, — спокойно бросил он. — Но ты выглядишь так, будто вот-вот отключишься. Мне просто смотреть?

— А что ты можешь сделать?

После моих слов я заметила, как у Роуэна напряглась челюсть.

— Вы двое сейчас так мило собачитесь, что мне даже неловко вмешиваться.

С другой стороны внезапно появился Нейт, легко подстроившись под наш темп.

— Спорим, Калеб, даже в виде трупа ты всё равно будешь симпатичнее половины девушек которых я встречал.

Моё лицо моментально вспыхнуло жаром.

И много ты встречал? хотела было спросить я. Возможно, будь я собой, именно так бы и ответила.

Это прозвучало слишком двусмысленно. Я нервно кашлянула, стараясь быстро сменить тему.

— Привет, — выдохнула я. — Может, для начала стоит хотя бы поздороваться?

Нейт усмехнулся.

— Точно. Согласен с Роуэном — ты всегда язвишь.

— С каких пор это называется язвительностью? — парировала я, чувствуя, как дыхание начинает окончательно сбиваться.

Нейт перевёл взгляд с меня на Роуэна и приподнял бровь.

— Слушаю вас двоих и не могу понять: вы так угрожаете друг другу или флиртуете?

— НЕТ! — одновременно рявкнули мы с Роуэном.

Нейт расхохотался.

И именно в этот момент прозвучала команда:

— Стоп!

Я едва не рухнула на месте. Лёгкие горели, ноги дрожали от нагрузки.

Пробегая дальше, Роуэн и Нейт мельком обернулись. Оба с самодовольными ухмылками подмигнули мне, прежде чем продолжить бег.

Я машинально оглянулась в поисках остальных курсантов своей группы — и замерла. Мой взгляд наткнулся на Эдриана.

Он стоял неподалёку, и в его глазах буквально полыхала ярость. Он смотрел прямо на меня. А затем я заметила, как его взгляд медленно скользнул вслед убегающим Роуэну и Нейту.

Да что с ним опять не так?

Почему он снова выглядит таким злым?

Я совершенно не могла этого понять.

От автора: Дорогие читатели ????

Новая глава уже здесь????✨ Прошу вас оцените главу, оставьте звёздочку ⭐, комментарий ???? и подпишитесь на меня ✍️

Ваша поддержка очень помогают мне❤️ Спасибо вам огромное! ????

Глава 27 Темп держи!

Я выдохнула — и пошла присоединиться к остальным.

— На высотно-верёвочную полосу! Проверить страховку, по одному на участок! Живо! — последнее слово он буквально рявкнул, впившись взглядом прямо в меня.

Все тут же это заметили. Несколько человек обернулись в мою сторону с явным раздражением и презрением, будто именно я вывела его из себя.

От его резкого окрика я невольно вздрогнула и, не рискуя медлить ни секунды, тут же сорвалась с места.

Только не упади, не покажи, что тебе плохо.

Кинг быстро показал, как закреплять страховку перед подъёмом. Ещё двое пятикурсников, которые вызвались помогать новичкам. Несмотря на страховку, на лицах многих читалась растерянность — предстоящий подъём по отвесной стене явно пугал не только меня.

Я попыталась повторить движения, которые показывал Эдриан, но пальцы дрожали и совсем не слушались. Меня потряхивало, и один из пятикурсников заметил это, и уже направился ко мне помочь. От облегчения я даже неловко улыбнулась, как дурочка.

— Стой.

Голос Кинга прозвучал резко и холодно. Парень тут же замер, так и не успев подойти.

Эдриан сам направился ко мне. Он молча взял страховку из моих рук грубо, и начал закреплять ремни. Его движения были резкими, жёсткими, без малейшей осторожности — словно перед ним стоял не человек, а тренировочный манекен. В некоторых местах ремни болезненно впивались в кожу, но я не издала ни звука. Не хотела провоцировать его. Особенно сейчас, когда я чувствовала себя далеко не в лучшей форме для очередных догонялок.

Я старалась даже не смотреть на него, пока он затягивал крепления. Но в какой-то момент его пальцы случайно коснулись кожи на моей шее.

Он замер.

Я тоже.

Эдриан медленно поднял взгляд на моё лицо. Я упрямо смотрела в сторону, лишь бы не встретиться с ним глазами. Я почувствовала у виска его горячее дыхание — тяжёлое, с едва сдерживаемым раздражением, почти похожее на тихий рык. Но он ничего не сказал. Лишь молча закончил закреплять страховку и отошёл.

Только тогда я смогла нормально вдохнуть. Кажется, всё это время, пока он был рядом, я вообще не дышала.

Впереди — отвесная стена, сетка, канаты. Я сглотнула. Сил почти не осталось, но шагнула вперёд. Я встала в очередь. Один за другим курсанты начинали подъём по скале. У некоторых, более подготовленных, всё получалось почти идеально — уверенные движения, быстрый подъём. Им одобрительно хлопали, поддерживая короткими возгласами. Другие двигались медленнее, с ошибками и остановками, но всё же успешно добирались до конца.

А потом очередь дошла до меня.

Руки скользнули по грубой верёвке. Каждое движение давалось с усилием. Мышцы горели, ладони ныли от натёртых канатов. На полпути вверх тело бросило в жар, затем по коже пробежал озноб. Я резко тряхнула головой, пытаясь отогнать слабость, но только сделала хуже. Голова закружилась, и на миг стало темно.

— Всё нормально? — донёсся снизу голос инструктора.

— Калеб?! — в голосе Эдриана прозвучал жёсткий приказ, требующий немедленного ответа.

— Так точно! — выдохнула я, даже не узнав свой собственный голос.

Дальше — просто шаг за шагом. Верёвка, узел, перекладина. Мир сузился до ладоней и коротких команд внизу:

— Темп держи!

— Не смотри вниз!

— Темп!

—Держи темп!

Я уже почти не чувствовала ног. Дыхание сбивалось, сердце билось где-то в горле. Когда добралась примерно до середины, мир снова пошатнулся. Жар сменился ледяной дрожью, всё поплыло. Руки сжались, но силы уходили. Я вдруг вспомнила маму. Когда я болела, мама всегда заботилась обо мне.

И в этот момент так отчаянно захотелось домой. Просто оказаться обычной школьницей, которая может сказать, что ей плохо, отпроситься и вернуться туда, где о ней позаботятся.

Домой.

— Калеб, спускайся! — услышала я голос Кинга, торопливый, настороженный.

Но дальше всё оборвалось. Мир качнулся, звуки распались на куски.

— Калеб, держись! — крик. — Чёрт, веревки, держите его! Держите веревки! — голоса вокруг слились в тревожный шум.

Тело не слушалось. Я чувствовала, как падаю, не в силах ухватиться ни за что. Потом — резкий рывок, сильные руки подхватили внизу. Гул голосов, ругань, маты… и тьма.

От автора: Дорогие мои ???? Спасибо вам большое за звездочки, я вижу их, они мне действительно помогают.

Новая глава уже здесь????✨ Прошу вас оцените главу. У меня новая обложка, как она вам, оставляем? Листаем дальше, там визуал Эдриана и Селены ????

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуал Эдриана Кинга

Эдриан Кинг — именно таким я представляю его в клубе из 13 главы.

Ну как вам его образ? Совпал с тем, как вы представляли Эдриана во время чтения?

Мне интересно почитать ваше мнение, делитесь в комментариях ❤️

А это уже в академии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Визуал Селены Родригес

Как вам визуал Селены Родригес?

А здесь Селена, уставшая, болезненно бледная и изнурённая бесконечными тренировками. Именно такой она выглядела последнее время… Как вам её образ? Какой представляли?

Дорогие читатели! ???? Прошу вас подписаться на мой профиль автора по кнопке «Подписаться» ✍️

Это поможет мне начать вести блог здесь, делиться с вами новостями, интересными моментами о романе и разными полезностями. Спасибо, что читаете и остаётесь со мной! ❤️

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28 Решение

Увидев, как Калеб срывается со стены, Эдриан ни на секунду не промедлил — бросился его спасать, верёвка дёрнулась, страховка не выдержала движения, и Калеб резко пошёл вниз. Он подхватил его так легко, словно тот ничего не весил. Слишком лёгкий, и хрупкий. Эдриан автоматически отметил, что он худой, маленький, самый слабый среди них. И всё же мысль о том, что он выглядит почти как девчонка, неожиданно раздражала.

Будто это не его наблюдение, а чужое навязчивое ощущение, которое мозг пытается навязать вопреки логике. И это только усиливало внутренний хаос, который и без того копился в нём последние дни.

Вокруг тут же поднялась суета. Подбежала группа старшекурсников, занимавшихся на соседнем участке. Кто-то попытался привести Калеба в чувство, но Эдриан резко перехватил руку:

— Не трогай.

В этот момент подоспел старший инструктор.

— Что с ним? — быстро спросил он. — Ему надо срочно в медотсек.

Рядом появились снова эти двое.

Опять они, вечно рядом с Калебом таскаются. Как и тогда — в столовой. Это почему-то вызывало в Эдриане раздражение, которое он сам не до конца понимал. Злость, смешанная с чем-то ещё — чужим, неприятным, сбивающим с толку.

Он всё ещё держал Калеба на руках, не собираясь отдавать его Роуэну. Тот стоял рядом, напряжённый, явно готовый забрать его силой, если потребуется. Атмосфера накалялась с каждой секундой.

Подошедший старший инструктор быстро оценил ситуацию и резко вмешался:

— Эдриан! Что с тобой? Отдай его Роуэну.

Он шагнул ближе, стараясь говорить жёстко, но спокойно:

— Какая разница, кто понесёт его в медотсек? Ему нужна помощь прямо сейчас. Немедленно. Ты это понимаешь?

Пауза.

— Тебе же нужно закончить занятие. И не забывай про остальных курсантов.

Эдриан не ответил сразу.

Его пальцы чуть сильнее сжались на Калебе — едва заметно, но так, будто сам факт того, что его могут забрать, вызывал внутренний протест.

Он сам этого не понимал. Это не поддавалось логике.

Слишком странное ощущение — почти раздражающее. Будто мысль о том, что кто-то другой прикоснётся к нему, причиняла боль.

Роуэн сделал шаг вперёд:

— Давай, отдай его.

— Нет, — резко отрезал Эдриан, даже не глядя на него.

Голос прозвучал слишком холодно. Слишком категорично.

Старший инструктор выдохнул, уже заметно теряя терпение:

— Эдриан?!

Он чуть наклонился, понижая голос, но в нём всё равно звучала твёрдость:

— Ты сейчас не думаешь рационально. Он без сознания. Ему нужна медицинская помощь, а не твой контроль.

Слово «контроль» ударило точнее, чем должно было.

Эдриан на секунду застыл.

Он посмотрел на Калеба в своих руках — бессознательное лицо, бледного, почти неподвижного. Слишком хрупкое для этого места. И снова это чувство. Непонятное, неправильное.

Он и правда не понимал, как он вообще сюда попал. Как прошёл отбор. Что он здесь делает. Изучая его личное дело, Эдриан тогда решил, что дело, возможно, в желании измениться — доказать что-то себе, стать сильнее, мужественнее. Смелый шаг. Но реальность академии не прощала таких иллюзий. Здесь слабых не жалели. И слабые не задерживались. Решение пришло сама собой.

— Эдриан прошу тебя, — повторил инструктор уже жёстче. — Сейчас же.

Пальцы Эдриана дрогнули.

Внутри всё спорило само с собой: разум понимал, что они правы. Калебу нужна помощь. Срочно. Но что-то другое — глухое, необъяснимое — упорно не позволяло разжать руки.

Эдриан стиснул челюсть так сильно, что заходили желваки. Словно преодолевал самого себя. А затем всё же медленно ослабил хватку. Роуэн тут же перехватил Калеба, осторожно забирая его из его рук.

Эдриан замер на месте.

И молча смотрел, как его уносят, с каким-то странным ощущением внутри — будто у него забрали нечто болезненно важное.

***

Из тьмы меня вырвал резкий запах нашатыря и негромкий, но твёрдый голос дяди:

— Давай, девочка… просыпайся. Вот так.

Сознание возвращалось рывками. Сначала — смутные очертания потолка, затем холод простыней под ладонями, и только потом — хаотичные мысли, постепенно складывающиеся в целостную картину: тренировка… канат…

Господи. Я потеряла сознание прямо там, перед всеми.

Я дёрнулась, пытаясь подняться, но комната поплыла. Я зажмурилась, хватаясь за реальность, которая то норовила ускользнуть, то возвращалась в виде приглушённого стука сердца.

— Стой, — мягко удержал дядя. — Не спеши. Ты ещё не отошла. Температуру сбили с трудом, слабость сильная.

Я снова опустилась на подушку — сил спорить не было.

— Что случилось? Меня же не… — я не успела договорить.

— Успокойся. Сегодня дежурю я. Тебя сюда принёс Роуэн. Никто ничего не узнал.

Я выдохнула — долго, облегчённо, словно выныривала на поверхность.

— Роуэн? Меня спас он? — спросила я, пытаясь осмыслить случившееся.

— Этого я не знаю. Так… ничего не хочешь рассказать? — спросил дядя с лёгким прищуром, слишком хорошо знающим мой характер.

Но рассказывать я не собиралась. С Кингом мы вроде бы пришли к хрупкому миру. Если он решил не докладывать обо мне, значит исключение пока не светит. А другие проблемы… потом. Я всегда разберусь потом.

— Селена, — голос дяди стал низким и серьёзным, — если есть то, что я должен знать, скажи сейчас. Иначе я не смогу помочь. Сегодня тебе повезло. Очень. Ты была в уязвимом состоянии. Тебя могли раскрыть… и далеко не самым гуманным способом.

— Простите, — прошептала я, чувствуя нарастающий стыд. — Из-за меня одни проблемы.

— Дело не в проблемах. Ты должна была прийти ко мне сразу. У тебя выраженная слабость, нужно сдать анализы. А ожог вызвал скачок температуры. Ты же перестала принимать препарат?

— Да. Но… цикл всё ещё не вернулся. И… я последнее время плохо питаюсь… думаю, из-за этого, — солгала я частично, скрывая, как сильно меня придавил стресс последних недель, давящий, как плита.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Почему ты не можешь нормально питаться? Или… это связано с чем-то? — дядя смотрел прямо, пронизывающе.

— У меня была… стычка со старшекурсником.

Бровь дяди поднялась — он ждал имени.

— Дилан.

По тому, как резко изменилось его лицо, я сразу поняла: имя он знает. И знает слишком хорошо.

— Как ты вообще умудрилась связаться именно с ним? Он… — дядя запнулся, подбирая слова, — он мразь. Падаль. Без тени совести. Прости уж за прямоту. Держись от него подальше, ясно?

— Я постараюсь, — тихо ответила я.

— Подожди… — дядя резко замер. — Ожог… это он?

Я медленно кивнула.

Дядя выдохнул так тяжело, будто в этот момент внутри него что-то оборвалось. Он поднялся, начал ходить по палате, как хищник, загнанный в угол яростью и тревогой.

— Это… очень плохо. Если он продолжит… — дядя сжал кулаки, — он может раскрыть тебя. А это недопустимо. Ещё хуже — он способен искалечить. Или хуже. Он не обычный курсант. За ним стоят другие, куда более жестокие. А он всего лишь их шавка, и из-за этого позволяет себе слишком многое. Селена, я поговорю с руководством академии, добьюсь защиты, что-то придумаю. Так дальше нельзя…

Его голос превращался в глухой гул, слова смешивались. Я услышала только звон в ушах — слишком много эмоций за один день.

— Дядя… — перебила я тихо. — Я хочу к себе. В душ. И… я бы хотела успеть на обед.

— Уже время ужина, — он окинул меня тяжёлым взглядом. — Ты была без сознания почти весь день.

— Что?.. — я резко села. На мне всё ещё была тренировочная одежда, грязная.

— Кстати… твой инструктор, Эдриан Кинг? — неожиданно уточнил дядя. — Он приходил, когда ты спала. Он и рассказал об ожоге.

Я не знала, что тревожит меня сильнее — слова дяди или то, что Кинг, оказывается, приходил.

— Селена… будь с ним осторожна. С Кингом.

Дядя говорил серьёзно, без привычной мягкости.

— В каком смысле?— я нахмурилась, не совсем понимая, куда он клонит.

— Он здесь не простой парень, — дядя сделал паузу, подбирая слова. — В академии он имеет вес. С первого же курса выделялся — талантливый, дисциплинированный, умение работать с силой у него на уровне, которого многие не достигают годами. И… он точно не из обычной семьи, как многие другие здесь, я почти уверен.

Он чуть понизил голос:

— Он очень силён. И власть у него уже есть — даже без формальных должностей. Поэтому его недооценивать опаснее, чем кажется. С Диланом всё просто: мерзавец есть мерзавец. А вот Кинг… всё куда сложнее.

Дядя посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.

— Он из тех людей, Селена, что либо сотрут тебя в порошок одним движением… либо лучше никогда, ни при каких обстоятельствах, не иметь с ними никаких личных пересечений.

От его слов по спине прошла дрожь — тонкая, как ниточка холода, и длинная, как шрам.

Я вспомнила тот день, когда он жестоко избил того мальчика. С которым я начала больше проводить время, после того случая с издевкой. Мне показалось, что он его убил — на нём не было ни одного живого места, лицо было всё в крови. Та картина из прошлого отпечаталась в моей памяти навсегда и до сих пор преследует меня в кошмарах. Я почувствовала холод страха и, дрожа, позвала маму. Придя в ужас, она сразу же вызвала скорую. Потом подъехала полиция, пришёл его дядя и другие взрослые, отец того мальчика разразился скандалом, голос его дрожал от гнева и отчаяния.

И я никогда не забуду взгляд Эдриана — убийственный, испепеляющий, прожигающий нутро, которым он посмотрел на меня. Как на предателя. В его глазах не было ребёнка: там была жестокость, зрелая и беспощадная, словно зверь, сорвавшийся с цепи. В тот момент я впервые увидела его настоящее лицо — кровожадное, дикий блеск глаз говорил обо всём, что скрыто внутри.

Дядя раньше никогда так не говорил. В его голосе звучала такая серьёзность, будто он видел то, что скрыто от моих глаз — глубокие трещины под блестящей оболочкой академии.

Он говорил, что здесь всё держится на грубой силе. И что мне лучше не высовываться среди тех, кто привык решать всё грубостью.

От автора: Новая глава уже здесь????✨ Всем приятного чтения????

Глава 29 Отчисление

От автора: Дорогие читатели, новая глава уже здесь ????✨

В ней вы узнаете о решении Эдриана, и к чему оно приведёт…

.

.

.

Выйдя из медотсека, я направилась в сторону жилого корпуса. Сумерки уже опустились на академию: солнце тонуло за горизонтом, окрашивая небо густыми красно-золотыми мазками. Воздух стал холоднее, вечерняя прохлада приятно обжигала кожу, напоминая, что день наконец подходит к концу. Уверив дядю, что благодаря бинтам ожог оказался несильным и у меня есть все нужные мази для обработки, я настояла, что беспокоиться не о чем, и направилась к себе.

В душевой никого не оказалось — большинство курсантов разбрелись по столовой. Редкая удача. Я закрыла за собой дверь, позволив горячей воде смыть пот, грязь и напряжение после тренировки. Когда вышла, тело было лёгким и свежим, а мысли — будто очищенными от дневного шума.

Но едва я подошла к своей комнате и, как застыла.

На пороге, облокотившись плечом о стену и склонившись над телефоном, стоял Эдриан. Свет коридорных ламп падал ему на лицо, отчего его профиль казался резче, чем обычно. Услышав мои шаги, он поднял голову.

Я дернулась, машинально прикрывая грудь тем, что держала в руках — полотенцем, одеждой, чем угодно, лишь бы спрятаться от его взглядов. Эдриан прищурился, одна бровь лениво поползла вверх.

— Что ты здесь делаешь? — бросила я, не скрывая удивления.

— Пришёл проведать, — он говорил ровно, почти буднично. — В медотсеке сказали, что ты уже ушел. На ужине тебя тоже не было.

Он слегка приподнял бумажный пакет, и по коридору разлился запах тёплой еды. В тот же момент мой желудок предательски заурчал — громко, отчаянно. Я вспыхнула и прижала ладонь к животу, будто могла утихомирить этот звук.

Эдриан молча приподнял бровь чуть выше — вопросительно, ожидающе.

Мне ничего не оставалось, как отступить назад и жестом пригласить его внутрь.

В комнате царил небольшой беспорядок: скомканная форма на стуле, пара книг на полу, одеяло сбилось на кровати. Но оправдываться я не стала — сил не было.

— Заходи, — пробормотала я. — Можешь присесть... туда. — На единственный стул в комнате.

Лучший выбор в комнате, пронеслось у меня в голове с тоской.

Он вошёл неторопливо, оглядывая помещение внимательным, почти оценивающим взглядом. Поставил еду на стол и сел, вытянув ноги вперёд, словно чувствовал себя здесь вполне уверенно.

— Ты живёшь один? — спросил он, не поднимая голоса.

— Да, — ответила я слишком быстро. — Так получилось. Я подошел к распределению позже всех, и… соседей уже не осталось.

Я постаралась говорить небрежно, будто это не имеет значения. Лишь бы он не начал задавать лишних вопросов. Дядя слишком постарался, чтобы выбить для меня отдельную комнату — лучше, чтобы никто не копал глубже.

Эдриан смотрел на меня молча, будто пытаясь прочитать то, что я тщательно скрывала. В комнате стало так тихо, что я слышала собственное дыхание.

— Кстати… спасибо за ужин, — сказала я, лишь бы нарушить эту давящую тишину. — Правда, есть хочется ужасно.

Я потянулась к пакету и стала доставать контейнеры, шурша бумагой больше, чем нужно. Звук хоть как-то заполнял пустоту между нами.

— Чего смотришь? — сказала спокойно. — Ты тоже хочешь поесть?

Несмотря на присутствие Кинга, голод взял верх. Передо мной стояли котлеты на пару — сочные, нежное пюре, лёгкий салат и хлеб, запах которого словно окутал меня, погружая в воспоминания. Внезапно мне вспомнился дом, мамин сдобный хлеб, который пах домашним уютом. Не раздумывая, я откусила кусок, закрыв глаза, и наслаждалась вкусом. Казалось, это ощущение могло унести меня далеко, через целый океан, к дому.

Слёзы наворачивались на глаза, и я резко открыла их, возвращаясь в реальность. Эдриан сидел напротив, заворожено наблюдая, как я ем хлеб. Почувствовав мой взгляд, он отвёл глаза, но затем тоже взял хлеб и осторожно попробовал кусок.

— Хлеб как хлеб… — произнёс он тихо, будто чего-то не понимая. — Странный ты, всё так и… Калеб. И в то же время…..не договорил будто останавливая себя.

Я не стала заострять внимание на его словах и тихо спросила:

— Зачем ты искал меня в медотсеке?

Он посмотрел на меня спокойно, без излишней эмоции:

— Просто… — пауза, лёгкая, как будто взвешивал каждое слово, — ходил проведать. Узнать не получил ли серьезную травму при падании и ….опять пауза, я пыталась поддержать диалог

— А… да, — продолжила я,

так значит это он меня подхватил во время падения,

стараясь говорить как можно непринуждённее, — в медотсеке мне оказали всё необходимое. Лечение, мази… всё есть. Ожог почти не чувствую. И температура уже прошла, это… это просто стресс, наверное, — слова выходили быстрее, чем я успевала их обдумывать. — В общем… правда, со мной всё нормально.

— Слушай… м… — я замялась, хотела поблагодарить его, не успев закончить то, что хотела сказать, как он :

— Отлично. Чем быстрее — тем для тебя же лучше, — произнёс он спокойно, почти холодно.

С этими словами он бросил на стол папку. Глухой звук удара по дереву разрезал комнату напополам. Я нахмурилась, машинально смотря на папку, будто это был чужой, странный предмет, оказавшийся здесь по ошибке. Потом, не понимая, подняла взгляд на него.

Эдриан, уловив мой немой вопрос, коротко объяснил:

— Это твои документы. Напиши заявление по собственному… об отчислении.

Эти слова ударили как молот по черепу. Как будто кто-то сорвал почву из-под ног, и весь мир на секунду провалился вниз.

В груди что-то болезненно сжалось, разорвалось, пошло трещинами. Воздух застрял в горле. Пульс сорвался с места, забился так сильно, что я услышала его в ушах — гулко, оглушающе.

— Что?.. — выдох сорвался почти беззвучным шепотом, таким слабым, как будто это говорила не я.

Грудь свело тревогой. В животе всё упало, скрутило, стало тяжёлым и пустым одновременно. На секунду казалось, что меня ударили — прямо под рёбра, так, что дыхание вышибло. Тепло из тела ушло, оставив тонкую дрожь под кожей. Ноги словно стали ватными, но я сидела, цепляясь за остатки самообладания, которые таяли быстрее, чем я успевала их ухватить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Меня… отчисляют? За что? Почему? Как он может говорить об этом так спокойно…

Мысли метались, сталкивались друг с другом, рассыпались в панике. Казалось, что каждое новое мгновение становилось слишком тесным, давило, ломало изнутри. Эта новость была слишком большой, слишком страшной, слишком невозможной.

И он… просто стоял. Ждал, и смотрел.

А я — едва держалась, чтобы не провалиться в эту бездну, раскрывающуюся прямо под ногами.

Оцепенение длилось всего секунду — но казалось, будто я провалилась в него на целую вечность. Время согнулось, мысли разбились о стенки сознания, но где-то из глубины я вытащила остатки разума. Остатки себя.

Я подняла голову.

Слова рвались наружу, горячие, обжигающие, как если бы я наконец смогла вдохнуть после долгого удушья.

— Нет.

Голос сначала сорвался, но потом стал твёрже, крепче — словно я ставила точку, а не запятую.

— Нет! Я не буду этого делать. Ни. За. Что.

Каждое слово упало между нами, как камень.

Эдриан чуть приподнял бровь — не удивлённо, нет. Скорее раздражённо, будто ему мешали выполнять неприятную обязанность. Будто я, стоящая перед ним, была всего лишь неудобной задачей.

— У тебя неделя, — произнёс он холодно. — После… мне придётся возобновить рапорт на тебя.

Он резко встал — движение резкое, отрывистое, как выстрел. Стул скрипнул, пачка документов дрогнула под порывом воздуха. Не глядя на меня, он направился к выходу. Шаги уверенные, будто всё уже решено, будто моё сопротивление — не более чем досадная пауза.

На пороге он остановился. Повернул голову всего на долю, даже не удостоив полным взглядом.

— И да, — бросил почти машинально, ровным тоном, от которого внутри всё снова похолодело, — на мои занятия ты больше не можешь ходить. Ты отстранен… временно.

Пауза. И последнее лезвие, холодное и ровное:

— А за это время ты уйдёшь из академии.

Он уже тянулся к двери, когда из меня сорвалось:

— Почему?

Одно слово — но в нём была вся боль, вся сдерживаемая до дрожи решимость. Он замер, а у меня внутри всё рухнуло, будто кто-то резко выбил опору.

— Почему ты так стараешься выгнать меня? — голос надломился, почти сорвался. — Что я тебе сделал?

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Руки дрожали, в горле стоял ком, а тишина между нами росла, как шторм перед ударом.

— Скажи… — тихо, уже почти шёпотом. — Просто скажи.

Он посмотрел на меня ровно, без эмоций:

— Ты не достоин здесь учиться. Слишком слаб и беспечен. Ты и сам знаешь, что не пройдёшь на следующий курс. Лучше скажи спасибо — я просто ускорил процесс.

Он сделал паузу, как будто констатировал факт:

— Теперь можешь спокойно гулять по клубам со своей девушкой. Я сделал тебе большое одолжение.

Каждое слово падало тяжёлым грузом. В груди сжалось, дыхание прерывисто, а ком в горле не давал сказать ни слова. И тишина, что осталась после его слов, была бесконечно тяжёлой.

Дверь закрылась. Он ушел.

А воздух вокруг меня как будто сжался — до боли, до звона в ушах, до того чувства, когда мир рушится не громко, а тихо… так, что слышишь, как трескаются собственные нервы.

Я медленно осела на пол, прислонившись спиной к кровати, поджав к себе ноги. Замерла. Мир вокруг стал размытым, и я не услышала стука в дверь, не заметила, как вошёл кто-то ещё.

Передо мной на корточки сел Роуэн. Он что-то говорил, но слова сначала не достигали меня — я была словно в тумане. Внутреннее оцепенение не отпускало, пока он не тряс меня за плечи. Из ступора меня вывел резкий запах свежего хлеба и горячей еды. Мой живот жалобно заурчал.

— Ты слышишь меня… эй? — голос звучал рядом, но я едва воспринимала его. Он провёл пальцами перед моими глазами, и только тогда реальность прорезала мрак.

Мир вернулся, но он был резким, слишком ярким, а моё тело — всё ещё скованное и дрожащее, будто я только что проснулась после долгого падения.

Он присел рядом, голос ровный, спокойный, но озабоченный:

— Что с тобой? Почему ты на полу сидишь? Тебе плохо? Может, в медотсек?

Он продолжал говорить, задавая вопросы, но я едва воспринимала их, грудь сжимало, дыхание становилось прерывистым.

Наконец я собрала остатки сил и прервала его поток:

— Стоп! — голос дрожал, но я старалась быть твёрдой. — Я хочу побыть один. Можешь, пожалуйста…уйти?

Тишина, что повисла после моих слов, была тяжёлой, как густая ночь. Я ощущала каждое движение собственного тела, будто оно всё ещё не решалось полностью вернуться в реальность.

— Это ужин. Тебя не было в медотсеке, и на ужин не пришёл, — спокойно сказал он, ставя на стол пакет с контейнером на стол. Медленно достал еду, которую принес и посмотрел на стол на которым уже есть еда, и проговорил, смотрю тебе уже принесли ужин.

— Я хочу побыть один! Ты меня не слышишь? — голос срывался, раздражение прорывалось сквозь усталость.

— Слышу, — ответил он ровно, спокойно, без единого намёка на эмоции.

Черт! Его взгляд резко встретился с экраном телефона, и в следующую секунду он уже бросился к выходу.

— Черт! Вот ж…как не вовремя, мне пора… — пробормотал он на бегу. — Увидимся завтра.

Я замерла, ощущая, как тело сжимается, как напряжение растёт внутри. Что бы там не случилось я была рада этому, и прямо сейчас хотела побыть одна, со своими мыслями и переживаниями.

Глава 30 Яблоко VS Чизкейк

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь ????✨ Как она вам?

Я заметила, что у меня появились новые читатели, приветствую вас, мой дорогой читатель ???? Пока пишу здесь, так как блог ещё не открыт, поэтому приходится немного перекантоваться здесь. И ещё хочу поделиться радостью, вчера я набрала свои первые 1000 просмотров???? Спасибо вам, что читаете меня и поддерживаете ???? Буду очень рада вашей обратной связи ???? чтобы понимать, что я не зря пишу эту историю. И если вы ещё не подписаны на меня, прошу подписаться ✍ Это поможет мне открыть блог и делиться с вами новостями ????????

Спасибо, что вы со мной! С любовью ваша, Лилит Ева Харт????

Я долго пыталась уснуть, но тревога не давала покоя. Она дёргала меня за каждый нерв, нашёптывала обрывки мрачных мыслей. Слова Кинга прозвучали во мне приговором. И почему-то на этот раз я действительно поверила: он добьётся того, чтобы меня отсюда выгнали. Мысли мечутся — и при таком раскладе остаётся только один выход. Я ухвачусь за него. Попробую, даже если всё кажется обречённым.

Утром всё было как обычно. Я пригладила волосы, оделась, проверила запястье — чудо-мазь творила своё: боль почти ушла, ожог затянулся розовой кожей. Вчера я так и не смогла поговорить с Роуэном, и теперь это стало первым пунктом моего дня.

Я не знала его номера, поэтому шла на завтрак, надеясь просто увидеть его. Народу было слишком много, и я решила немного подождать, пока очередь станет меньше. В итоге взяла только яблоко и уже собиралась отойти в сторону, как вдруг заметила Эдриан, он сидел за столом с чашкой кофе.

И вот откуда он вообще достаёт такие лакомства? Будто обычная еда столовой его не касалась.

В этот момент одна из девушек с раздачи подошла к нему с маленькой тарелкой чизкейка. Ставя её на стол, она будто случайно провела рукой по его предплечью — медленно, почти поглаживая, и игриво улыбаясь, привлекая его внимание к себе, и ей это удалось. Вот сучка!

Эдриан в это время что-то листал в телефоне, но, почувствовав прикосновение, поднял взгляд на неё.

И самое ужасное…Он не убрал её руку сразу. Позволил ей закончить, это чёртово поглаживание. Внутри меня вспыхнуло что-то странное. Такого я раньше никогда не чувствовала. Сердце вдруг заколотилось слишком быстро, пальцы задрожали, а дышать стало тяжело, будто воздух с трудом проходил через сжавшуюся грудь.

Я смотрела на её руку, на его предплечье — и мне хотелось подойти, схватить её за запястье и отшвырнуть прочь, а потом взять этот чизкейк, и хорошенько зарядить ей по лицу, чтобы стереть её самодовольную улыбку.

А самого Эдриана…Хорошенько ударить за то, что сидит и позволяет это. Я даже сделала шаг вперёд, но тут же резко остановилась, словно очнувшись. Да что со мной вообще происходит? Сердито тряхнув головой, будто пытаясь выбросить из неё эту внезапную пелену, но остановиться не смогла, я быстрым шагом направилась прямо к нему.

Хотя ещё минуту назад вообще не собиралась с ним разговаривать здесь и сейчас. Увидев меня, девушка с раздачи тут же слегка отступила в сторону. Я с громким стуком положила яблоко перед Эдрианом, резко передвинув чизкейк в сторону.

— Поговорим?

Он медленно поднял взгляд. На его лице отразилось лёгкое удивление — брови чуть приподнялись.

Потом я посмотрела прямо на девушку.

— Можешь идти, мешаешь.

Она замялась, явно не ожидая от меня такого тона, перевела взгляд с меня на Эдриана, не получив от него поддержки, она нехотя отошла, злобно зыркнув в мою сторону раздражённый, злой взгляд — будто я сорвала её планы, хотя так и есть. Я снова повернулась к нему. Эдриан молчал. Сначала посмотрел на яблоко.

Потом его взгляд поднялся ко мне. Он слегка нахмурился и чуть склонил голову набок.

— Ты что творишь, Калеб?

— Я хотел сказать…

Но договорить я не успела. За спиной внезапно раздался знакомый голос, от которого у меня внутри всё мгновенно сжалось неприятным холодом. Виктор Ванелл. Я тут же стушевалась. Даже не оборачиваясь, быстро ушла оттуда как можно дальше. К счастью, он не обратил на меня внимания. И только это немного успокоило бешено колотящееся сердце. Я устроилась в самом дальнем углу столовой — там, где Виктор точно не заметил бы меня. Зато отсюда я прекрасно видела их.

Я наблюдала за ними из своего угла, стараясь делать вид, будто просто ем завтрак. Эдриан сидел с привычно спокойным, почти безразличным лицом, медленно попивая кофе.

И Ванеллу, между прочим, тоже принесли кофе.

Да кто они вообще такие, чтобы к ним здесь было настолько особое отношение? И кто вообще этот Ванел, неужели он тут работает?

Чем дольше я за ним наблюдала, тем сильнее убеждалась: он очень умело играет двойную игру. Он снова натянул на себя маску беззаботного идиота. Именно такую, как тогда. Что-то активно рассказывал Эдриану, жестикулировал, пытался его в чём-то убедить. Со стороны даже казалось, будто он спорит с ним или что-то настойчиво доказывает.

Но Эдриан почти никак не реагировал. Лишь сидел с тем же невозмутимым выражением лица, которое начинало меня бесить своей непоколебимостью.

А потом я заметила, как он слегка нахмурился и чуть склонил голову набок. Похоже, ему что-то не понравилось. Ванел тут же попытался сгладить ситуацию — по-дружески, хлопнул его ладонью по предплечью, словно говоря: Да ладно тебе, чего ты завёлся?

А потом…Взял яблоко, лежавшее перед Эдрианом.

Моё яблоко.

Он уже почти поднёс его ко рту, собираясь откусить первый кусок, когда внутри меня вдруг неприятно сжалось. Настолько резко, будто что-то кольнуло прямо под рёбрами.

Но в следующую секунду Эдриан отреагировал быстрее.

Одним ловким движением он перехватил руку Ванела и забрал яблоко обратно. Быстро, почти резко. Словно это была какая-то ценная вещь, которую нельзя трогать.

Ванел опешил настолько, что так и застыл с приоткрытым ртом, не успев даже откусить. Он удивлённо уставился на Эдриана. За соседними столами курсанты тоже начали обращать внимание на их странную сцену, переставая есть и украдкой поглядывая в их сторону. Ванел что-то возмущённо заговорил — судя по выражению лица, явно в духе: «Ты серьёзно? Тебе жалко какого-то яблока?»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эдриан ответил коротко и холодно.

После этого Ванел раздражённо фыркнул, резко поднялся со стула, небрежно схватил свой свитер и, размахивая им, ушёл прочь.

И по его лицу было видно — он действительно обиделся.

Через пару минут Эдриан допил кофе. К чизкейку он так и не притронулся, от этого факта, моя внутренняя женщина отозвалось почти злорадным удовольствием, а яблоко всё же забрал с собой, его любовь к яблокам осталась неизменной. Это вызвало у меня невольную улыбку. Затем он поднялся и направился к выходу.

И именно в этот момент в столовую заходила компания Нейта, и взгляды Эдриана и Роуэна встретились — они на секунду замедлили шаг, словно намеренно растягивая этот момент.

И мне это совершенно не понравилось.

Глава 31 Друзья

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь ????✨ Как она вам?

Это не был обычный взгляд. В их взглядах было столько враждебности, что воздух вокруг словно стал тяжелее. И самое странное — остальные парни рядом вели себя совершенно нормально, будто ничего не заметили. Только эти двое смотрели друг на друга так, словно между ними шла какая-то личная война, которая известна только им самим.

Быстро закончив с завтраком, я почти сразу направилась к их столу. Они как раз устраивались на своих местах.

— Всем привет, — сказала я, остановившись рядом.

— О, мелкий, это ты!

— Живой всё-таки!

— Где пропадал? Мы уже решили, что ты сбежал из академии.

Со всех сторон тут же посыпались шуточные вопросы, но я почти не слушала их. Всё моё внимание было приковано к Роуэну.

— Мы можем поговорить? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Выйдешь?

Роуэн поднял взгляд. Его обычно непроницаемое лицо смягчилось — лёгкое удивление, едва заметный прищур, будто он пытался понять, что со мной.

Он едва заметно кивнул, и мы молча направились к выходу.

Позади тут же посыпались шуточные возмущения:

— Эй, а как же мы?! — тут же донеслось со спины.

— С нами уже не разговариваешь?

— Вот так просто бросаешь нас?

Особенно старался Дерек:

— Я вообще-то тоже могу выйти, и поговорить… Даже обидно как-то.

— Дерек, заткнись, и сядь уже — заржал кто-то рядом.

— Нет, дайте мне договорить! Мне больно! Я эмоционально ранен! — схватился он за грудь с таким видом, будто его действительно только что предали, вызывая смешки у всех нас.

Воздух снаружи оказался прохладным, свежим. Мы отошли подальше от корпуса, туда, где редкие деревья отбрасывали тени, а людские голоса стихали до неразборчивого фона.

Я остановилась и сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, но он заговорил первым.

— Как ты себя чувствуешь?

— Со мной всё хорошо. Лекарства и отдых весь день сделали своё дело, — ответила я, стараясь придать голосу уверенность. И это не было ложью, я действительно чувствовала себя лучше.

И я продолжала говорить что хотела:

— Я хотел поблагодарить тебя. И… извиниться за вчерашнее, — начала я, чувствуя, как слова цепляются друг за друга, мешают дышать. — У меня был тяжёлый день. Я сам был не свой. В общем… не только за вчера. За всё.

Роуэн стоял напротив, чуть повернувшись ко мне плечом, и слушал.

— Говоришь так, будто собрался уходить, — произнёс он спокойно, но в тоне было что-то более острое, как тонкий сквозняк, от которого внезапно становится неуютно.

Я вздрогнула внутри. Да, действительно… он проницательный. Иногда казалось, что он видит меня насквозь, и знает обо мне все. От этого стало не по себе. Он смотрел прямо, без давления — но достаточно пристально, чтобы мне захотелось отвернуться.

— Тце… что за глупости, куда я денусь, — цикнула я, недоумённо вскинув брови и закатив глаза, будто он сморозил что-то совершенно нелепое.

Но это было всего лишь маской, которую я натянула за долю секунды, чтобы спрятать то, что мелькнуло внутри. Он мог это заметить. Роуэн чуть приподнял уголок губ, как будто уловил фальшь — не в словах, а в интонации. Как будто слышал сердцебиение между строк.

— Ага, — мягко сказал он, — конечно.

Его голос не звучал саркастично. Скорее… внимательно. Будто он не поверил ни единому слову, но решил пока притвориться.

Я отвела взгляд, всматриваясь в пейзаж академии. Казалось, даже ветер слушал наш разговор, затаив дыхание.

— Ты просто… — он сделал паузу. — Слишком странно благодаришь для человека, который никуда не собирается.

Слова прозвучали тихо, но попали точно в цель. Я почувствовала, как внутри сжимается что-то уязвимое, нервное.

— Я благодарю, потому что… хочу, — упрямо бросила я, чуть громче, чем нужно.

Роуэн посмотрел на меня словно проверяя — правда это или очередная оборонительная реакция. Его глаза были спокойными, но в этом спокойствии читалось больше, чем я хотела бы допустить.

— Ладно, — сказал он наконец, убирая руки в карманы. — Если хочешь — расскажи, что на самом деле происходит.

— Нет здесь, никакой скрытой причины, — сказала я спокойно, почти буднично. — Просто благодарность. И всё.

Сунув руки в карманы, я развернулась, собираясь уходить.

— Что ж… я пошёл на занятия. Пока, — сказала я ему.

Но он быстро, и аккуратно, перехватил меня за локоть, останавливая. И снова посмотрел так странно, как тогда.

А потом медленно убрал с моего лица длинную прядь волос, упавшую вперёд из-за того, как резко он остановил меня. Зацепив её пальцами, он осторожно отвёл волосы в сторону. Кончики его пальцев едва ощутимо скользнули по коже, задержавшись на ней чуть дольше, чем следовало.

Я замерла, перестав даже нормально дышать. Да что он вообще творит?...

Я машинально ударила его по руке, скидывая её с лица. Вышло грубовато — но и пусть. Что он вообще творит? Он явно что-то подозревает или знает, но не показывает виду.

— Что это было, а это у тебя подготовка к серенаде началась уже? — попыталась я перевести ситуацию в шутку, уводя всё в лёгкость.

Если он не пытается вывести меня на чистую воду, то я подыграю ему.

Он заливисто рассмеялся, и его взгляд стал ещё более странным — будто в нём появилось что-то обескураживающее. Так иногда смотрят влюблённые школьники, не до конца понимая, что с ними происходит.

— Слушай, — начала я уже серьёзнее, решив наконец поставить точку в этом непонятном поведении и его взглядах. — Твоё предложение, если оно всё ещё в силе… я принимаю. Быть друзьями.

Я специально выделила слово «друзья».

— Обмен номерами и всё такое. Я решила согласиться, чтобы это помогло мне… ну, скажем так, от нападок Дилана, как ты и предложил.

— И да, раз уж мы друзья, будь добр вести себя как друг, — сказала я с намёком. — Иначе я просто перестану подходить к вашей компании. Надеюсь, ты меня понял. Ну что, друзья? — я протянула ему ладонь для рукопожатия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он на секунду изменился в лице, словно только сейчас осознал, что именно сделал и как это могло выглядеть со стороны, и что люди могли бы подумать. Но почти сразу это выражение сменилось чем-то другим, лёгкой, искренней радостью от моего согласия.

Он чуть улыбнулся, уже не насмешливо, а по-настоящему тепло — и пожал мою руку в ответ.

— Эй, чего застыл? — я слегка толкнула его кулаком в плечо, как это делают парни обычно. — Мне кажется или ты покраснел?

Он тут же изменился в лице, возвращая себе обычную холодную собранность, будто ничего и не было.

— Тебе кажется, — он посмотрел в сторону. — Ты вроде на занятие собирался? Иди. А мне нужно успеть позавтракать и тоже на задание.

Да, он прав. Мне нужно успеть перехватить Эдриана до начала занятия, иначе потом придётся долго ждать. Я быстро попрощалась и уже на бегу направилась туда, где должны были проходить мои занятия.

Вслед мне Роуэн крикнул:

— Скину тебе звонок, сохрани мой номер! — крикнул он мне вслед. Все так и он достал мой номер, как и обещал. Вот откуда он вообще взял мой номер?

Теперь предстоял разговор с Кингом. Тяжёлый, и неприятный, как попытка вдохнуть воздух перед грозой, зная, что молния ударит рядом. Надеюсь моя задумка сработает.

Глава 32 Красная зона.

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь ✍️✨ Добавьте книгу в библиотеку, если не добавляли, чтобы не потерять ????

Я подошла к площадке, где сегодня должны были пройти занятия по огневой подготовке. Как же я мечтала о практических занятиях, когда прошлый семестр мы провели по уши в теории. Теперь — вот оно, но вместо радости внутри жило что-то сжатое, настороженное.

Закрытая площадка встретила меня прохладной тишиной длинного тира. Белый свет ламп холодно отражался от бетонного пола, от строгих серых стен и от металлических рамок мишеней — сложенных, неподвижных, будто спящих перед боем. Воздух пах оружейным маслом, металлом и чем-то терпким, похожим на напряжение, которое витало в воздухе, но ещё не успело взорваться.

Курсанты уже собрались. Кто-то стоял вполоборота, обменивался короткими фразами. Другие молчали, уставившись на пустые стойки для оружия, словно пытаясь разгадать, что сегодня нас ждёт. Их голоса гулко тонули в толще стен, как будто сам тир слушал, запоминая.

И среди них — Эдриан. Он сразу выделялся, высокий, уверенный, с тем особенным взглядом, который заставляет выпрямиться ещё до того, как он успеет сделать замечание. Он молча обходил нас взглядом, будто прикидывая, кто сегодня принесёт ему головную боль, а кто — надежду.

Пока было спокойно. Но по жёсткой линии его рта я знала, через пару минут эта тишина рухнет.

И вот его взгляд скользнул по ряду и остановился на мне. Прищур — короткий, выразительный, как немой вопрос:

Опять ты, что ты здесь делаешь

?

Я не дала себе дрогнуть. Стояла так же ровно, как остальные, будто никакого разговора об отстранении и не существовало. Будто сегодня — обычная тренировка. Хотя и я, и он прекрасно знали: обычного сегодня не будет.

Он коротко кивнул мне в сторону, давая понять отойти, а остальным приказал начинать разминку.

— Полагаю, вчера я выразился недостаточно ясно? — ровно спросил Кинг, не отрывая взгляда.

— Более чем ясно, — сказала я, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. — И поэтому я здесь.

Он сдвинул брови, пристально глядя на меня, словно пытаясь прочесть скрытые мотивы, и в этом взгляде было что-то тяжёлое, холодное.

— Ты сказал, что я не достоин этого места. А что, если я докажу обратное? — выдохнула я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала уверенность, даже если внутри всё трещало.

— Хм… и каким образом? — хмыкнул он, с лёгкой усмешкой на губах, но глаза его не улыбались. Он смотрел на меня с высока.

— Чтобы ответить, — сказала я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь, — я должен знать: что для тебя значит «быть достойным академии»?

На мгновение он замер. В его глазах мелькнула лёгкая растерянность — как будто мой вопрос застал его врасплох. Он сдвинул брови хмуря, замешкался, затем, наконец, произнёс медленно:

— Это не важно! Что бы там ни было… ты не достоин этого.

Холод прокатился по спине, но я не могла сдаться.

— Это не ответ, — сказала я твёрдо, чувствуя, как каждая клетка готовится к сопротивлению. — Значит ли это, что ты отстраняешь меня по личной прихоти? Он еще более нахмурился. Бинго! Я попала в цель. Но почему? Что я ему сделала, об этом подумаю потом, сказала себе. Воспользовавшись его заминкой, я продолжала.

— Я не уйду. Я сдам все нормативы, все экзамены и пройду на следующий курс.

Я блефовала. Я знала, что на деле пока не смогу справиться со всем. Но мне нужно было выиграть время, и продержаться здесь.

Он хмыкнул, медленно обводя меня взглядом, полный холодного равнодушия. Моё сердце ухнуло.

— Что ж… у вас через месяц первый норматив, — сказал он наконец, словно решая, стоит ли мне шанс. — Если сможешь пройти хоть один… так и быть — перейдёшь к следующему нормативу.

Я на мгновение расслабилась. Шанс был. Но тут же он добавил с ледяной точностью:

— Так как ты отстранен, тебе придётся готовиться ещё усерднее.

Без инструктора? Это было почти издевательством, и внутри всё скрутилось узлом.

Он развернулся, делая последний шаг к выходу, и бросил через плечо:

— Удачи.

— Стой! — крикнула я, отчаянно, не скрывая паники в голосе. Он замер, словно всё это ему внезапно надоело. И обернулся.

Я не стала останавливаться:

— Это несправедливо! Отстранив меня, мы не узнаем, достоин я или нет. Верни меня в строй, как было! Или ты боишься, что я справлюсь и докажу свою пригодность?

Он странно хмыкнул, наклонив голову набок, словно впервые открыл для себя что-то неожиданное:

— Интересно… Даже если я верну тебе право на занятие, это тебе не поможет. Ты слишком слаб, слишком мелкий, ниже остальных. Ты можешь пострадать. По этим причинам тебе лучше уйти.

— То, что я выгляжу не так как все, не делает меня слабым, — сказала я, сжимаю зубы. — Это вопрос времени. Любого человека можно натренировать, выработать навыки, если есть желание. А у тебя оно есть — желание научить меня этому?

Он снова хмыкнул, на этот раз задумчиво:

— Хм… Что ж, так и быть. Ты можешь практиковаться, и если через месяц всё так же будешь весить в красной зоне — уйдёшь по собственному желанию. Согласен?

Это было рискованно. Всего лишь миг, и сомнения охватили меня: а вдруг я не справлюсь с нагрузкой? Но, взвесив всё за и против, я кивнула:

— Да, согласен. При одном условии: ты будешь тренировать меня помимо официальных занятий — подтягивать, исправлять, доводить до нужного уровня.

Сама стою на краю пропасти и ещё смею ставить условия. Блеск. Ты нечто, Селена.

Он опешил от моей наглости, а потом рассмеялся — громко, заливисто, как тогда в детстве, когда мы с яблоками убегали от соседа. Я невольно приоткрыла рот и засмотрелась на него, будто влюблённая дурочка, как тогда в детстве, когда я чуть наклонив голову набок, и улыбаясь своей самой искренней, обворожительной улыбкой, в которой не хватало четырёх передних зубов. В этот момент он стал невероятно притягательным. Я и не мечтала, что увижу взрослого Эдриана смеющимся. Внутри что-то дрогнуло, так же, как тогда, когда мы были детьми. Вдруг он замер, словно возвращая себе привычную холодность и отстраненность, его жесткость снова стала ощутимой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хм… забавно, — пробормотал он, всматриваясь в меня, — но нет.

— Почему нет? — я нахмурился. — Тебе слабо? Думаешь, не справишься?

Он медленно повернул голову в мою сторону, и в его взгляде было что-то ледяное, что пронизывало до костей.

— Осторожнее со словами, Калеб, — тихо, но с опасной твердиней в голосе сказал он. — Я не добрый дядька, как кураторы, к которым ты привык. Не пытайся брать меня на слабо. Не получится.

Он развернулся и ушёл, не оставляя мне ни единого шанса что-то ответить.

— На этом всё. У тебя ровно месяц, — его слова ещё долго звенели в воздухе после того, как он исчез.

Ну и черт с тобой. С тобой или без, я буду заниматься и выйду из красной отметки.

***

С этого дня я стала больше тренироваться. Когда занятия заканчивались и все уходили, я оставалась и продолжала самостоятельно. Так было даже лучше — никто не мешал, и исчезло чувство тревоги, что кто-то случайно узнает, кто я. Я могла полностью расслабиться и сосредоточиться на технике.

Иногда пропускала обед, и тогда мне приносил еду Роуэн, если я не успевала, или Нейт. Как ни странно, со временем я начала чаще сидеть именно с ними, во время приёмов пищи, потому что с ними, я чувствовала себя куда спокойнее, чем со своей группой, где во главе со старостой меня намеренно избегали и не подпускали к своему кругу.

Однажды я заметила, как Дилан сверлил меня тяжелым взглядом. Он видел, что я не одна, а с компанией Нейта, и, может быть, это его удерживало от лишних действии в мою сторону. Каждый раз когда я, вот так с ним сталкивалась, зажившие уже места начинали зудеть странным образом, может это реакция моего тело при виде его. Я отметила, что сделала правильное решение, приняв предложение тогда Роуэна.

Нейт, и его друзья на удивление оказалась неплохими ребятами. Рядом с ними я могла перестать быть колючей и ждать подвоха, как обычно. Я начала питаться лучше и регулярно — изнурительные тренировки выбивали силы, и я постоянно чувствовала голод.

Когда Роуэн узнал, что я занимаюсь дополнительно в свободное время, он предложил позаниматься вместе. Я была счастлива и благодарна ему за это. Он и Нейт часто брали сэндвичи в столовой для меня. Сначала я не понимала, как им удается это сделать, а потом поняла, заметила девушку-раздатчицу — видимо, у них с ней какие-то, шуры-муры. Я заметила, что многие парни бросают девушкам, включая её, многозначительные взгляды. Некоторые даже открыто флиртуют. Очевидно, здесь ребята голодные — без женского внимания они буквально заскучали. Территорию академии покидать нельзя, особенно тем, кто уже на втором курсе. Они знают слишком многое: многие секреты и тонкости академии открываются постепенно, по мере продвижения по курсу. И это знание даёт им особый доступ к определённым вещам, к которым обычные студенты не допускаются. Кстати, после того дня раздатчица с чизкейком куда-то пропала. Она просто исчезла после того случая, странно.

Однажды, когда я брала свой обед, я заметила, что одна из них бросает на меня взгляды. Это не ускользнуло от Дерека и Коула — они тут же начали меня подкалывать, уверяя, что она уже давно в меня втюрилась, а я, дурак, всё это время ничего не заметил. В этот момент, мне в голову пришла безумная идея. Я невольно расплылся в ехидной, злорадной улыбке — прямо как у Гринча, уже ожидая представление и предвкушая удовольствие от происходящего.

Глава 33 Химическая атака

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь ????✨ Добавьте книгу в библиотеку, если не добавляли, чтобы не потерять ????

Сегодня у Дерека был день рождения, и мы решили отпраздновать его во время ужина небольшим подарком. Я тоже внесла свой скромный вклад. Кроме того, сегодня исполнилась десять дней, моих упорных тренировок — это тоже решили отметить. Ребята подарили мне тактические перчатки. Мои уже давно потрепались, а на одной даже появилась дырка. К тому же они были не самого лучшего качества, а эти выглядели гораздо надёжнее и добротнее. Ещё мне подарили массажный ролик для восстановления мышц после тренировок.

Они будто заранее продумали всё и выбрали именно то, что было нужно мне сейчас. От этого на душе стало удивительно тепло. Это было очень приятно и неожиданно.

На ужин подали запечённое мясо с овощами. Мы смеялись, разговаривали, делились историями. Они рассказывали о самых забавных и опасных спецзаданиях, которые им приходилось проходить, вспоминали смешные и необычные моменты. В их компании я расслабилась, почувствовала, что могу быть частью их вайба, и сама включилась в разговор.

Дерек был по-настоящему счастлив — ему исполнилось двадцать два года. Он закинул руку мне на плечо, и мы вместе хохотали, когда он вспоминал, как на одном из заданий Коул вдруг захотел по-большому. Я не смогла сдержать смеха и на мгновение забыла обо всем, ощущая себя обычным студентом: живущим, учащимся, здесь и сейчас.

И даже воспоминание о том, как я когда-то случайно разлила кашу на Нейта, вызвало улыбку. И я мысленно поблагодарила того парня, который тогда меня толкнул. Кто бы мог подумать, что именно с такой нелепости всё начнётся.

Если бы не тот случай, возможно, у меня бы сейчас не было людей, рядом с которыми я могла чувствовать себя своей. Людей, которые не отталкивали меня, не смотрели свысока и не считали, что я не лучший вариант для дружбы.

И от этой мысли на душе становилось немного теплее.

Мы все смеялись, вспоминая, как он бегал по столовой, разбрызгивая её во все стороны. В этот момент я поняла, что просто счастлива — просто быть здесь, в кругу людей, где можно смеяться, делиться и жить обычной студенческой жизнью, хотя бы на один вечер.

У Дерека есть девушка, которая его ждет. Он сказал, что после окончания академии хочет на ней жениться. Он показал татуировку с её годом рождения, выбитую прямо на предплечье. Слова прозвучали так неожиданно, что я буквально замерла. От него я не ожидала услышать ничего подобного — всегда казавшегося таким легкомсленным.

У Нейта в начале курса произошёл разрыв отношений. Те времена были для него тяжелыми, он казался потерянным и отстранённым. Но теперь всё изменилось. Он улыбается чаще, кажется свободным и даже рад, что всё сложилось именно так — ведь его планы совсем другие, чем у Дерека.

А Роуэн и Коул до сих пор без девушек. Особенно меня удивило это у Роуэна. Не удержавшись, я сказала вслух:

— Я думал, у тебя много подружек, которые ждут тебя…

На мгновение все замерли. Тишина повисла, словно время притормозило, и я почувствовала, как в комнате натянута невидимая нить ожидания. Я слегка покраснела, внутренне улыбаясь — ведь даже не подозревала, что смогу так прямо встряхнуть их привычный ритм.

Дерек и Коул разразились смехом, такой искренней и заразительной, что я не смогла удержаться от лёгкой улыбки. Но потом я покраснела и отвела взгляд, не в силах смотреть на них, особенно на Роуэна.

Что он подумал обо мне? Подружки… я сказала это во множественном числе, и теперь сердце бешено заколотилось. В голове мгновенно промелькнули все возможные варианты: «Неужели он меня так понял?» — и я почувствовала, как горячий румянец разливается по щекам.

— То есть… я хотел сказать «подружка», — начала я объяснять, но каждый уже понял по-своему.

Дерек аккуратно дернул меня локтем в бок, играя бровями, и взглядом спросил:

— А ну-ка, кались, мелкий… по себе судишь? Видать, у тебя много подружек, да?

— Нееет, ты что, отстань! — сказала я, пытаясь отбиться от его напора.

— Да брось, если так… что в этом такого? — Он улыбался, почти уверенный в своей правоте. — С таким меловидным личиком у тебя, уверен, много подружек. Девчонкам нравятся такие смазливые мордашки. Я видел как ты сегодня с Кэрл сюсикался, и заржал еще сильнее. Я говорила что ничего подобного, что это был обычный дружеский разговор.

И тут он щипнул меня за щеку, вызывая во мне одновременно бурю гнева и шока. Я пыталась скинуть его руку, но Коул подначивал его, подзуживая, Нейт просто смеялся, а Роуэн…молча смотрел на нас, нахмурив лоб, будто ему совсем не нравилось происходящее.

И тут, как по заказу, со стороны окон, где обычно восседал Дилан со своей свитой, раздался настоящий концерт: мат, ругань, грохот. Видимо, его величество не ожидал такого поворота судьбы. Он заскулил, вцепился в живот, а лицо перекосилось так, будто жизнь внезапно решила напомнить ему о карме.

Он резко вскочил со стула, согнулся пополам и начал пердеть на всю столовую — громко, отчаянно, без малейшего шанса на спасение репутации.

Смех взорвался мгновенно — громкий, дружный, и беспощадный. Все взгляды были прикованы к нему. Ковыляя к выходу, он продолжал громко пукать, в панике пытаясь зажать задницу рукой, он выглядел жалко и обречённо, словно понял, что этот момент войдёт в историю. Его триумф сопровождался хохотом, а попытка сбежать лишь сделала позор ещё слаще.

Мы ржали вместе со всеми, даже не пытаясь сохранять приличие.

Месть получилась отменной. Настолько, что его дружки в панике бросились открывать окна, будто в столовой произошла химическая атака, а некоторые побежали за ним. Они на всех рявкали, чтобы заткнулись, но это было бесполезно. Слабительное я взяла у дяди, сославшись на запор. Клэр пришлось уговаривать долго — и да, свидание стало платой. Но, честно? Оно того стоило.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я почувствовала, как лицо пылает от смеха, сердце бешено колотится, а хохот вокруг лишь подливает масла в огонь, усиливая мои эмоции. В этот момент всё слилось в один сплошной взрыв — смех, радость, безудержное веселье и… что-то странное, щемящее внутри, будто среди всего этого ликования пряталось чувство, которому я ещё не нашла названия.

И я не заметила, как к нам подошёл он.

— Весело вам? — спросил Кинг, бурым взглядом окидывая Дерека, который всё ещё держал меня за плечо.

— О, Кинг, какой приятный сюрприз! — Дерек хихикнул и подшутил, глядя на него. — Что с твоей рожей… лимон что ли, сожрал? Вечно угрюмый.

Я пыталась скинуть руку Дерека, но тут вмешался Роуэн:

— Дерек, хватит. Отстань от него уже, — сказал он, имея в виду меня.

Голос Роуэна прозвучал серьёзно и твёрдо, и я почувствовала, как атмосфера вокруг слегка изменилась. С появлением Кинга что-то начало портиться. Сердце забилось быстрее. Что же у них за отношения? — промелькнуло в голове. Надеюсь, они не враждуют… если это так, мне придётся нелегко.

Я сжала руки, стараясь не выдать волнения. Весь момент превратился в тонкую игру взглядов, жестов и невысказанных слов.

— У него сегодня день рождения, ему весело, — с абсолютно серьёзным лицом произнёс Роуэн.

— На «веселе», значит? — Кинг произнёс это многозначительно, словно намекая на что-то, и при этом полностью проигнорировал Дерека. Его взгляд неожиданно обратился ко мне.

— Калеб, на выход, — бросил он мне резко, твёрдо, словно инструктор, отдающий приказ курсантам.

Я почувствовала, как внезапно напряглась. Голос его был холодным и решительным, а в словах ощущалась власть, от которой невозможно было отмахнуться. Все замерли, услышав его голос. Дерек наконец убрал руку и сел нормально, будто по невидимой команде. Весь мир вокруг словно замедлился: смех, разговоры, движение — всё отошло на задний план, оставив только напряжение между нами.

Я без промедления направилась к выходу из корпуса. Кинг стоял возле фонтана, расположенного в боковой части корпуса, рядом со столовой.

Я напряглась: мы с ним договаривались, и, казалось бы, я не нарушила никаких условий. Что же произошло на этот раз? — промелькнула тревожная мысль, заставляя сердце биться быстрее.

Для справки:

*Кэрл, девушка-раздатчица.

От автора:

сегодня если успею, будет еще одна глава, не пропцстите.

Глава 34 Эдриан дурак.

От автора:

Успела, приятного чтения всем)

Он стоял спиной ко мне, и его плечи казались напряжёнными, словно его терзали какие-то невидимые мысли.

— Что-то случилось? — спросила я, показывая, что уже здесь. Голос выдал лёгкое волнение, хотя я пыталась сохранить спокойствие.

— Смотрю, ты веселишься, вместо того чтобы усердно тренироваться, времени много — сказал он раздражённо.

Что? Он не видел, как я трудолюбиво занимаюсь помимо занятий по расписанию, а теперь говорит такое. Я нахмурилась, не ожидая подобного обвинения.

— Это не так, — ответила я твёрдо, стараясь сохранять спокойствие. — Я каждый день усердно тренируюсь, всё как мы договаривались.

— Ты самый худший в рукопашном бою, хреново тренируешься, — бросил он, холодно оценивая меня.

— Скоро не буду самым худшим, — ответила я, сжатые кулаки выдавали решимость.

— С чего это «скоро»? — удивлённо нахмурился он. — Что за это время может измениться?

— Роуэн обещал позаниматься со мной, — сказала я с лёгкой улыбкой. — И таким образом я смогу… улучшить навык по обороне.

Он прищурился, хлесткий взгляд прожигал меня насквозь. Да что не так с этим парнем? — негодование бурлило внутри.

— Хм… Роуэн, значит… — медленно проговорил он, словно взвешивая каждое слово. — И как давно, ты тусуешься с этой компашкой?

— Я не понимаю, чего ты хочешь? — вопросительно спросила я. — Не всё ли равно, когда? Здесь это ведь не запрещено. Многие первокурсники общаются со старшекурсниками, у моих одногруппников есть знакомые и друзья, которые им помогают. Им можно… Почему тогда мне нельзя? В чем проблема?

Я почувствовала, как в голосе прозвучала не только недоумённость, но и скрытая решимость. Мне хотелось, чтобы он понял — я не ищу проблем, просто хочу тренироваться как все остальные, и выйти из красной отметки.

— Завтра, после занятия по связи и командованию, приходи в зал по рукопашному бою, — безапелляционно бросил он, не дав мне переварить сказанное и ответить, и ушёл просто оставив, замереть на месте.

Его голос не терпел возражений, и даже мысль о том, чтобы спорить, показалась невозможной. Всё вокруг будто притихло, оставляя только его холодную решимость и моё растерянное недоумение.

Зачем Эдриан вообще позвал меня после занятия? Неужели хочет сам позаниматься со мной? Но ведь раньше он отказал, когда я просила об этом. Так что изменилось теперь? Я не понимала его. Он был для меня сплошной загадкой.

Обратно возвращаясь, я наткнулась на Роуэна, который стоял у входа в столовую.

— Что случилось? Что он хотел? — спросил он, подрываясь ко мне, и пристально глядя на меня.

— Ничего… Он же мой инструктор, — тяжело вздохнув, сказала я. — Забыл?

— Будь с ним осторожен, — сказал Роуэн, голос стал серьёзным. — Он не из тех людей, с которыми можно общаться, как со всеми нами. Сначала дядя предупреждал меня об этом, а теперь ещё и он. Я не стала никак комментировать его слова. Внезапно накатила апатия — захотелось просто закрыться от всех и исчезнуть, чтобы никто меня не трогал.

Он кивнул в сторону входа в столовую, приглашая меня идти за ним. Но я отказалась, сославшись на то, что слишком устала и хочу отдохнуть. Роуэн не стал уговаривать и лишь понимающе кивнул.

Попрощавшись, я направилась к жилому корпусу, к себе. Хотелось сходить в душ, пока никого нет, чтобы немного привести мысли и тело в порядок после всего, что произошло.

Сегодняшний вечер выдался для меня необычным. Впервые за долгое время я действительно расслабилась, отпустив то постоянное напряжение, которое носила в себе все эти месяцы.

Но каким бы тёплым и весёлым ни был этот вечер, тяжесть в душе никуда не исчезла.

Направляясь по аллее, я по привычке заглянула в телефон — рефлекс, появившийся у меня за последние три месяца. Каждый раз я надеялась увидеть сообщение от мамы или Саймона. Но экран оставался пустым. Тяжело вздохнув, я невольно вспомнила тот день. Как после унижения долго стояла перед зеркалом, всматриваясь в своё отражение и пытаясь найти в себе тот самый недостаток, который другие, кажется, замечали сразу.

Старая застиранная одежда, кое-где расходящиеся швы, потрёпанные рукава — вещи давно не подходили мне ни по возрасту, ни по размеру. Из-за постоянной беготни по улице и игр ткань быстро изнашивалась.

Я была пухленькой. С круглыми щеками, маленьким носом, который на полном лице казался совсем крошечным. Волосы — светло-медовые, потемневшие с возрастом — постоянно выбивались из косы растрёпанными прядями.

И тогда я поняла, что на фоне детей из богатой семьи, я выгляжу неопрятно, как из другого мира.

Я целыми днями носилась по улице, играла, пачкалась, и только поздно вечером мама находила время привести меня в порядок — вымыть, переодеть в чистую одежду, расчесать волосы. Она работала с утра до ночи.

Помню, как тогда, она заметила, что я слишком долго стою перед зеркалом. Она подумала, что мне опять стало плохо.

— Селена, дорогая, — мягко позвала мама, подходя ближе, и садясь на корточки передо мной — Что случилось? Почему ты так на себя смотришь?

— Мам… почему я толстая? Мне не нравится. Я хочу быть красивой.

Она явно не ожидала такого ответа.

Мама сразу начала убеждать меня, что я красивая, милая и что только дурак может этого не заметить.

Значит, Эдриан дурак, — обиженно подумала я тогда.

А на счет веса, она рассмеялась и сказала не переживать. Объяснила, что женщины в их роду в детстве почти все были пухленькими, а повзрослев, становились стройными без всяких диет и мучений.

Она даже встала и покрутилась передо мной, с улыбкой показывая свою фигуру:

— Ну вот, смотри. Я же стройная, правда? И это после двух детей.

И тогда я впервые посмотрела на неё не просто как на маму. А как на красивую женщину.

Увидев, что её слова меня не до конца убедили, она предложила записать меня на танцы. Я сразу оживилась, расплылась в улыбке — мне казалось, что это точно поможет. Так я и попала на танцы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но оказалось, что это совсем не дешёвое занятие. Мама взяла аванс и всё же смогла меня записать. Как и обещала мама, к шестнадцати годам я окончательно постройнела естественным образом, и с тех пор не набирала. А танцы перестали быть для меня способом похудеть — к тому времени они уже, стали частью моей жизни. Благодаря им я научилась чувствовать своё тело, владеть им и красиво двигаться под музыку. Но полностью исцелиться мне так и не удалось: именно тот страх и неуверенность, то чувство, продолжало жить во мне.

Даже после переезда я продолжала заниматься — уже на новом месте. После того случая с избиением того мальчика, из-за которого нам пришлось срочно уехать, мама не говорила мне подробностей — мы просто быстро собрались и переехали.

Тогда мама устроилась на две работы, а мы с Саймоном летом подрабатывали и помогали ей до начала учебного года.

В то время я не понимала, каких усилий ей это стоило.

Позже, когда я сама начала работать — в кофейне и овощном магазине, — поначалу усталость не казалась такой изнуряющей. Я ещё находила силы ходить на подготовительные занятия для поступления в колледж, но со временем усталость всё же настигла и меня.

И только тогда я по-настоящему поняла, как мама все эти годы тащила всё на себе, не позволяя себе ни минуты передышки.

Особенно в один из таких тяжёлых дней, возвращаясь домой, я увидела, как она стоит у плиты, готовя ужин. Я просто подошла и молча, обняла её со спины. Она улыбнулась и спросила, что на меня вдруг нашло.

И сейчас, возвращаясь к тем моментам и отсутствию новостей от них сейчас, я поймала себя на мысли, что, если с ними что-то случился, я не смогу пережить этого.

Для справки:

*Саймон, брат Селены.

Глава 35 Ноги шире

От автора:

Приветствую, дорогие читатели ???? Смотрю на последнее обновление, оказывается меня не было около 10 дней, это связано с состоянием здоровья, я заболела. Сейчас постепенно возвращаюсь в обычный ритм. Сегодня выложу сразу 2 главы ???? Всем приятного чтения ????

.

.

.

Утро прошло почти идеально. Завтрак — как обычно, затем занятие по связи и командование. Всё сложилось удачно: я не оказалась в красной зоне, а для меня это уже было маленькой победой. Я даже позволила себе мысленно выдохнуть — редкая роскошь в последнее время.

Но к обеду это хрупкое спокойствие рассыпалось. Телефон завибрировал — сообщение от Дейва. Он переслал слова Виктора: тот интересовался, как обстоят дела с услугой, о которой мы договаривались. Если уход из академии мне удалось отсрочить, то эту ситуацию отложить уже не получится. Мысли мелькали одна за другой: в какой-то момент пришла мысль, может, стоит рассказать Эдриану, предупредить, что Виктор задумал что-то неладное? Но тогда как объяснить, откуда у меня эта информация? Это означало бы выдать себя. Я отбросила эту мысль пока что.

Ещё одна проблема, которую предстоит решить. Я пока точно, не знала как. Знала лишь одно — под его угрозами я не сломаюсь, и не сделаю того, чего он требует. Но и резко отказать тогда не могла. Пришлось выкручиваться, специально тянуть время, цепляясь за любые возможные варианты.

И это помогло. После недавнего занятия по кибербезопасности у меня появилась одна идея — рискованная, особенно в том, как её воплотить. Я не была уверена, что она сработает, но ничего лучше пока придумать не смогла. Значит, придётся рискнуть. А для этого мне нужен кое-кто. И я уже придумала, как сделать так, чтобы он не смог отказать. После занятия я сразу привела план в действие — да, пришлось немного пошантажировать.

После обеда я направилась в зал подготовки к рукопашному бою — к Кингу. Он уже был там. Интересно, я редко видела его в общей столовой — он явно ел где-то в другом месте, вдали от всех.

Как и всегда, он был одет в чёрную футболку, плотно облегающую тело, подчёркивающую рельефный пресс, напряжённые мышцы рук и узоры чернил тату на коже. Армейские штаны с карманами, тяжёлые ботинки, перчатки без пальцев. Волосы были слегка влажными — он, видимо, только что вышел из душа и не успел до конца высохнуть.

Я невольно принюхалась к себе. В голове мелькнула мысль: а вдруг от меня пахнет чем-то неприятным? Вроде неприятного запаха не почувствовала. Я ведь хожу в душ — всего один раз, как обычно. И всё же не хотелось оставить о себе впечатление вонючки.

Я подошла к нему, собираясь заговорить, но остановилась раньше, чем успела открыть рот. Запах опередил слова — чистый, свежий, отчётливо мужской. Тот самый запах, его, как тогда в клубе.

На мгновение перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний того вечера: приглушённый свет, музыка, и как я сидела на нем. И этот запах, который почему-то отпечатался в памяти сильнее, чем следовало. Он услышал мои шаги и обернулся. Окинул меня быстрым, привычно безразличным взглядом и коротко бросил:

— Чего застыл? Бегом на пробежку и разминаться.

Я дёрнулась, кивнула и сорвалась с места, почти бегом уходя прочь, ругая себя за рассеянность рядом с ним.

Соберись.

Но мысль не отпускала. Я поймала себя на том, что с каждым разом, просто находясь рядом, он — ничего не делая, разрушает стены, которые я выстраивала годами. Медленно, и, возможно, сам об этом даже не догадывается.

Я не хотела, чтобы мне снова разбили сердце, а потом прошлись по нему, не оглядываясь. Как бы сильно я ни старалась избегать лишнего контакта, в нынешних условиях это было невозможно.

Эдриан объяснял технику защиты и приёмы спокойно и чётко. Он умел объяснять — коротко, по делу, без лишних слов. Сначала показывал на манекене: уязвимые точки, направление удара, силу, с которой нужно бить, чтобы обезвредить противника быстро и эффективно.

Затем мы перешли к практике. Я стояла перед манекеном уже двадцать минут, отрабатывая серию ударов. Кулак — локоть — колено. Снова и снова. Форма сидела на мне плотно, но не настолько, чтобы выдать формы. Грудь была туго перетянута, от этого дышать было тяжело. Каждый удар отдавался болью в костяшках, но я не могла остановиться.

Кинг стоял в стороне и наблюдал, время от времени повышая голос:

— Ещё раз.

— Сильнее.

— Резче.

— Жёстче.

В его голосе всё отчётливее проступало раздражение. Я не справлялась — он это видел. Руки горели от ударов по локтям манекена, кожа ныла. Они у меня слабые, не приспособленные к такому. К концу тренировки я почти перестала их чувствовать. Под кожей уже проступали синяки, один за другим.

И шаги за спиной я услышала слишком поздно.

— Стойка ни к чёрту, — низкий, хриплый голос Эдриана разрезал тишину.

Я замерла, не успев опустить кулак. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Он подошёл вплотную. Его широкая грудь слегка коснулась моей спины раньше, чем я успела отреагировать. Твёрдые, горячие мышцы прижались сквозь ткань формы. Я почувствовала жар его тела даже через свою одежду. Его рост и вес давили сверху, подтверждая, что я уже оказалась в его власти.

— Ноги шире, — тихо скомандовал он.

Не дожидаясь, он толкнул своим бедром мою ногу в сторону. Его мощное бедро скользнуло между моих ног, вдавливаясь точно в промежность. Ткань брюк натянулась. Я едва сдержала дрожь, когда почувствовала твёрдость его мышц прямо у себя между бёдер. Горячая, тяжёлая плоть его тела буквально обхватывала меня сзади.

Я инстинктивно дёрнулась, пытаясь увеличить расстояние.

Он не позволил.

Большая ладонь легла мне на живот, и одним движением дёрнула назад, прижимая к себе.

— Не дёргайся. Стой смирно.

Он стоял так близко, что его подбородок почти касался моего виска. Горячее дыхание обжигало ухо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его пальцы на моём животе дрогнули. Большой палец медленно провёл по моему животу поверх кофты, и мышцы невольно напряглись от этого прикосновения.

— Дыши ровнее, — хрипло выдохнул он ей прямо в ухо. Его голос стал ниже, почти рычащий. — Ты выдыхаешь перед ударом, поэтому теряешь силу.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Сердце билось так, что он наверняка чувствовал это ладонью. Моё тело предательски реагировало: жар собирался внизу живота, там, где его бедро плотно прижималось ко мне. Я боялась пошевелиться — любое движение только сильнее надавило бы меня на него.

Эдриан наклонился чуть сильнее, поправляя угол плеча. Теперь его грудь полностью прижималась к моим лопаткам. Я чувствовала каждый рельеф его мышц, каждое движение дыхания.

Я только сейчас заметила в нескольких шагах от себя узкое потрескавшееся зеркало на стене. В его тусклой поверхности я видела себя спереди — растерянную. А в следующее мгновение поняла, что Эдриан смотрел все это время, в это зеркало, внимательно изучая моё отражение.

Боже, что же он там увидел?

— Вот так нужно стоять. Вес держи по центру. Он поправил мою стойку, задавая правильное положение тела.

Его руки схватили мои, выставляя их перед собой так, как требовалось. Я ахнула — резкая боль прострелила руку, когда он сжал слишком сильно.

Он тут же отпустил.

— Что такое?

Я прижала руку к груди, но было поздно — он уже заметил. Эдриан отпустил меня и шагнул вперёд, и уже встав прямо передо мной. В тот же миг я почувствовала, как уходит тепло его тела. Холод мгновенно обнял спину, его опора исчезла.

Он резко схватил мою руку и одним резким движением задрал рукав.

Перед ним открылась вся картина: покрасневшая, уже набирающая синеватый оттенок кожа, сплошь покрытая свежими и старыми синяками.

Я снова ахнула и попыталась вырваться, дёрнув руку назад, но бесполезно. Его хватка была железной. Он смотрел на мою руку так, будто видел человеческие руки впервые. Взгляд задержался на коже, затем скользнул ниже — к пальцам, потрескавшимся, измождённым постоянными тренировками.

— Отпусти, — сказала я, стараясь выдернуть руку.

Он не разжал пальцы. Напротив — его взгляд стал внимательнее. Он поднял рукав выше локтя, и меня накрыла резкая волна страха. На секунду мне показалось, что он что-то заподозрил.

— Больно, — вырвалось у меня громче, чем я хотела. — Мне больно!

Только тогда он отпустил. Рука сразу обмякла, пульсируя тупой, глухой болью. Он коротко посмотрел на меня и бросил, почти без эмоций:

— У тебя слишком слабые руки. Тонкие. Как у девчонки.

Слова легли тяжело, почти физически.

— Сначала нужно поработать над телом. Когда начнёшь справляться — тогда можно будет совмещать.

— А сейчас я покажу, как нужно наносить удар, — сказал он и снова вернулся ко мне.

Эдриан прижал меня к себе, поправляя стойку, и уже сам направлял мои удары.

— Ещё раз, — почти прорычал он, явно пытаясь взять себя в руки.

Он подвёл мою руку для удара, сначала медленно показывая движение, а потом резко, с силой. Его ладонь полностью накрыла мой кулак, а пальцы крепко переплелись с моими. Другая рука легла мне на живот и слегка надавила вниз и назад, заставляя меня прогнуться и ещё сильнее прижаться к нему спиной.

Удар получился мощным. Манекен сильно качнулся. Я невольно улыбнулась — маленькая, но такая приятная победа.

Но Эдриан не торопился отстраняться. Он стоял вплотную, тяжело дыша мне в затылок. Я почувствовала, как он сделал глубокий вдох, будто на секунду позволил себе забыться. Меня мгновенно охватила паника.

Боже… А вдруг от меня плохо пахнет?

— Достаточно, — резко бросил он. Голос выдал хрипоту.

Эдриан отстранился так резко, что я покачнулась, потеряв опору.

— Иди умойся. От тебя несёт, — небрежно скривился он.

— Завтра повторишь. И если ещё раз увижу такую стойку — заставлю отжиматься до крови, — жёстко добавил напоследок, развернулся и ушёл, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

Только тогда я выдохнула, словно всё это время задерживала дыхание. Тут же украдкой принюхалась к себе. Ему бы только найти повод меня задеть, — обиженно подумала я. После занятия, ту самую руку я решила забинтовать, чтобы не провоцировать лишние вопросы. Особенно от Роуэна и Нейта — их внимательные взгляды редко упускали даже самые незначительные детали.

Глава 36 Дремота.

На следующий день у нас было занятие по биооружию. Кинг демонстрировал образцы оружия нового поколения — разработки, созданные здесь, в академии, под его руководством совместно с курсантами старших курсов.

Он говорил спокойно и уверенно, как человек, который знает предмет не по учебникам.

К этому этапу обучения курсанты уже начинали чётко распределяться по направлениям. Потенциал становился очевиден.

Кто-то уходил в специализацию по вооружению.

Кто-то — в кибератаки и системы безопасности.

Кто-то готовился к разведке и работе под прикрытием.

Физически сильных забирали в личную охрану.

В нашей группе уже был человек, который успел отличиться своими навыками в этой области. У Майка они были на высоте. После прошлого занятия я поймала именно его, и попросила помочь. Поначалу он оказался не слишком сговорчивым, но всё изменилось, когда я показала ему фотку из клуба, где они со Стеллой слишком увлечённо обжимались. Майк тут же заметно оживился и заверил, что поможет мне с чем угодно, лишь бы эта фотка осталась между нами. Прости, Стелла, у меня не было другого выбора, — мысленно попросила я у неё прощения.

А универсалы появлялись редко. Такие, как Эдриан Кинг.

Он умел всё — работать с оружием, анализировать системы, просчитывать тактику, держать физическую форму. Именно поэтому его называли одарённым. Не из-за таланта в одном направлении, а из-за способности быть эффективным в любом.

И, глядя на него во время занятия, становилось ясно: в этой академии случайных людей не держат. Но и равных ему — почти нет.

Во время демонстрации он пользовался планшетом. Это было именно то, что мне нужно, как и говорил Ванелл. В голове сразу закралась мысль: как мне туда подобраться, как использовать выход которую предложил Майк? Нужно было придумать план.

Эдриан занимался со мной каждый день, и постепенно был заметен сдвиг. Я выполняла удары точнее, сильнее, увереннее. В какой-то момент, когда я чётко поставила удар, он показал знак «отлично». Я ответила улыбкой, но она почти сразу же угасала — я знала, что моя улыбка почему-то раздражает его.

А в тот вечер я пошла на якобы свидание с Клэр — обещания нужно держать. Но истинная причина была другой: я хотела узнать, не расспрашивали ли её Дилан и его дружки. После того происшествия я заметила перемену в его взгляде. Если раньше в нём читались лишь насмешка и лёгкая угроза, то теперь он стал мрачным, почти зловещим. Мне показалось, что он в курсе, что это моих рук дело. А если так — нужно было быть готовой ко всему.

И всё же я ни о чём не жалела. Напротив — эта маленькая месть придала мне сил и странной уверенности: я могу дать отпор.

Клэр сказала, что ничего не говорила. И что, его дружки опросили остальных. Но ведь никто больше не знал, и я успокоилась немного. Потом она неожиданно призналась мне в своих чувствах. Я смутилась и мягко, деликатно отказала, сославшись на то, что у меня есть девушка. Но она не отступала — схватила меня за руку, а другой рукой начала трогать лицо, и волосы, как-будто ждала этого момента. И в этот момент из ниоткуда появился Кинг. Мы обе вздрогнули. Но Клэр всё ещё держала меня. Я увидела его взгляд — тяжёлый, испепеляющий, направленный на её руку, сжимающую мою. Я попыталась высвободиться, и лишь тогда она отпустила.

— Что вы тут делаете в такое время? — холодно спросил он.

Было поздно, но ещё не время отбоя.

— Разошлись. Живо, — рявкнул он.

Мы с Клэр вздрогнули от его громогласного голоса.

— Ты, — он ткнул пальцем в неё, — пошла отсюда.

Без церемоний, без оглядки на то, что она девушка. Меня это пронзило: если он так говорит с девушками, то что же он делает с парнями?

— А ты, — палец указал уже на меня, — за мной.

Он не просто отчитал меня, а растоптал. Жёстко, не подбирая слов. Обвинил в том, что я умудряюсь плести свои дешёвые интрижки даже здесь, что веду себя так, будто для меня нет ни правил, ни стыда, будто я кручу шашни со всеми подряд, не разбирая лиц.

Он холодно напомнил, что это академия, а не притон, и что подобное блядское поведение здесь недопустимо. Затем последовало предупреждение, больше похожее на угрозу: если он ещё раз увидит меня рядом с какой-либо девкой, я могу забыть о его тренировках навсегда.

Я попыталась открыть рот, сказать хоть что-то, но он даже не посмотрел в мою сторону. Развернулся и ушёл, оставив меня стоять в унижении, с ощущением, будто меня выставили виновной без суда — и лишили права на голос. Что это было? После этого Клэр больше не появлялась в столовой. Потом я узнала от других, что её уволили, бедняжка.

Во время обычных тренировок он смотрел на меня так, будто сверлил взглядом — странным, тревожным, полным неопределённости. Я сначала решила, что мне показалось. Но нет. Этот взгляд возвращался снова и снова. Иногда в нём переплетались сомнение и едва уловимый интерес, словно он пытался прочесть меня, заглянуть глубже, чем позволено. Будто искал ответ на вопрос, который сам не мог сформулировать. В такие мгновения я терялась: не понимала, что с ним происходит, что его мучает — и почему это касается меня. Даже за обедом, когда я сидела с ребятами, смеясь и шумя, болтая обо всём подряд, я заметила, как он наблюдает за мной с хмурым взглядом. В такие моменты тоже не понимала.

Не смотря ни на что, мы начали вроде ладить, пусть медленно и осторожно. И он вроде перестал, пытаться избавиться от меня, и это давало маленькую надежду. Мы даже начали нормально здороваться, без напряжения, без скрытого раздражения — хотя, возможно, это лишь видимость, и на самом деле всё ещё было сложно понять его настроение.

— Привет, всё в порядке? — спросила я, войдя в зал, где он обычно меня тренировал.

— Привет. Да, — сухо бросил он.

— Я видел тебя в столовой… Ты выглядел каким-то…..нервным. Если не хочешь говорить — не надо, просто хотел узнать, всё ли в порядке.

Он молчал несколько секунд, сдержанно, холодно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не лезь не свое дело. Бегом на пробежку и разминаться, — грубо бросил он мне.

Я кивнула и замолчала, ощущая привычное напряжение. И зачем я полезла: лучше не испытывать его терпение.

К концу занятия я тяжело дышала и села прямо на пол, пытаясь отдышаться. Во рту пересохло, и мне ужасно хотелось пить. Эдриан не поспешил уходить — он присел напротив.

Я напряглась. Его присутствие всегда несёт с собой какой-то скрытый заряд, непредсказуемый. Я знала: когда он рядом и молчит, это редко предвещает что-то хорошее для меня.

Он протянул мне бутылку с водой. Поблагодарив, я без раздумий взяла её и выпила до дна. На мгновение не замечала ничего вокруг, выпивая воду закрытыми глазами, наслаждаясь утолением жажды. Я чувствовала как вода стекала по подбородку к шее, потом скрылась под кофтой.

Когда я закончила, облизывая остатки воды с губ, поставила бутылку рядом и подняла голову на Кинга.

И замерла. Он сидел неподвижно, словно заворожённый, следя за каждым моим движением. Его взгляд изменился — глаза потемнели, стали внимательнее, глубже. Его взгляд медленно скользнул по моим губам, задержался на шее, где бешено пульсировала жилка, а потом двинулся ещё ниже — к груди, которая заметно приподнималась от учащённого дыхания, к животу и ещё дальше…

Я невольно сжала бёдра, пытаясь хоть как-то прикрыться от этого откровенного, раздевающего взгляда. Щёки обожгло стыдом, я чувствовала себя голой, уязвимой и совершенно беззащитной под его пристальным вниманием. Сердце заколотилось где-то в горле, а в голове крутилась только одна паническая мысль: «Почему от так сморит».

В ту же секунду он вернул взгляд к моим глазам. Судя по его лицу, ему было плевать, что я поймала его на этом — он смотрел в упор, словно заявляя свои права на то, что только что разглядывал.

Я наоборот сама, растерялась и, вытирая рукавом остатки воды с шеи, тихо спросила:

— Что…такое?

Его взгляд всё ещё не отрывался. Внутри меня мелькнула странная смесь тревоги и любопытства.

— Почему ты здесь? — спросил он вдруг.

Я замерла, ошеломлённая внезапностью его вопроса.

— Что значит «здесь»? Что ты имеешь в виду? — ответила я, не понимая, к чему он клонил.

— В академии? Почему тебе так важно здесь учиться? — спросил он. — Я вижу, у тебя есть потенциал, а главное — внутренний стержень и характер. Ты мог бы использовать это и в другом месте.

— Что ты хочешь этим сказать? — переспросила я, пытаясь уловить его мысль.

В этот момент ему внезапно позвонили. Он ответил, и я услышала лишь отдельные фразы, больше теряя их смысл. Кто-то говорил о планшете. Эдриан ответил, что обновления происходят один раз в неделю, по субботам. Я мгновенно уловила эту информацию. Разговор закончился, он бросил трубку.

— Ты продолжай, я сейчас приду, — сказал он и ушел, оставив меня одну с этим вихрем мыслей.

От тяжести тренировок я полностью вымоталась и, прислонившись к манекену, закрыла глаза, стараясь убедить себя, что это был всего лишь обычный вопрос. Но мысли не унимались, сердце стучала, и незаметно для себя — уснула прямо там, не заметив, как наступила дремота.

От дремоты меня выдернуло странное ощущение — словно кто-то осторожно касался моей щеки. Я всё ещё пребывала в полудрёме, не в силах разлепить веки, и это прикосновение казалось лёгким, почти невесомым, изучающе-осторожным.

И вдруг сознание резко вернулась: ох нет! Я резко открыла глаза и посмотрела вперёд. Сердце застучало сильнее, и я была ошарашена.

Передо мной на корточках сидел Эдриан. Одной рукой он держал мою забинтованную руку, а другая всё это время касалась моей щеки.

Глава 37 Большой страх

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь, приятного чтения ????✨ Добавьте книгу в библиотеку, если не добавляли, чтобы не потерять ????

.

.

.

Я замерла, не сразу понимая, что делать, — и резко отбила его руку от своей щеки. Хотела выдернуть свою руку, но он не отпустил, а наоборот, сжал её ещё крепче. Я зашипела:

— Ай, сдурел?! Ты что творишь?! Отпусти! — сказала я, пытаясь отпихнуть его второй рукой. Почему ты меня трогаешь?! Как один парень может трогать другого… ты что, это… по парням что ли?!

Чёрт… его лицо мгновенно изменилось, те слова подействовали на него как красная тряпка на быка. Как будто пелена спадала с его взгляда: если раньше в его взгляде был странный, настороженный интерес, как к странному существу, то теперь там вспыхнула ярость, жгучая и слепящая, как перец. Его зрачки расширились, ноздри раздулись, дыхание стало тяжёлым, каждая мышца на лице напряглась.

Он резко замахнулся кулаком, и в этот момент мне показалось, что всё кончено. Моё сердце в панике забилось ёще сильнее, мысли остановились: я понимала что, от его удара я точно не выживу. С губ сорвался испуганный вздох, я зажмурилась и инстинктивно вжала голову в плечи, до боли стиснув зубы и готовясь к удару… но кулак с невероятной силой врезался не в меня, а в манекен рядом с моей головой — тот, на который я опиралась. От удара манекен с грохотом рухнул на пол.

Я открыла глаза, тяжело дыша, весь мир вокруг будто замер. Он смотрел на меня, взгляд был испепеляющий, пронзающий насквозь, и тихо сказал:

— Тебе лучше уйти, Крис. Из академии! — сквозь стиснутые зубы выдавил он, с таким напряжением в челюсти, будто сдерживал злость, готовую сорваться в любой момент.

Что? Уйти?

Эти слова обрушились на меня, словно тяжёлый камень. На мгновение мне показалось, что земля ушла из-под ног. Я застыла, не в силах пошевелиться. Внутри словно что-то окончательно надломилось. Все мои старания, каждый день изнурительных тренировок, бесконечные синяки и гематомы, каждое усилие, каждый пропущенный удар, каждое мгновение боли — всё это вдруг показалось бессмысленным. Словно всё, через что мне пришлось пройти, не имело никакого значения.

Сердце всё ещё билось так, будто пыталось вырваться из груди, а паника жгла каждый нерв. А потом:

— Проваливай отсюда! — прорычал он, что воздух будто дрогнул.

Я отскочила от него, отползая подальше, и весь мир вокруг закружился, ледяной холод страха обволок меня с головы до ног.

Подбородок задрожал. Я не заметила, как из глаза скатилась слеза. Он видел её. Но мне было всё равно. Я была настолько разбита, что не заботилась о том, что он подумает.

Я почувствовала, как ускользает из моих рук последняя тонкая связь с реальностью, и ещё одна слеза покатилась по щеке, горячая и горькая, словно подтверждая бесповоротность всего произошедшего. Я будто осталась стоять одна, в тишине, с разбитым сердцем и пустотой внутри, ощущая, что потеряла возможно, последнюю надежду, которая когда-либо была у меня в жизни.

Я подняла на него взгляд, полный всей ненависти и презрения, на которые только была способна. Он замер, будто не ожидал такой реакции. Вся его ярость исчезла так же внезапно, как и вспыхнула. Будто мой взгляд или мои слёзы действовали на него как невидимая сила, постепенно смягчая его ледяной барьер и ту жгучую ярость, которую он только что продемонстрировал во всей своей жесткой силе. И впервые за всё мое пребывание здесь я увидела в его глазах что-то человеческое — сожаление, может тихое раскаяние за сказанное.

— Эй… что с тобой? Ты плачешь? Послушай… — начал он, делая шаг ко мне, словно хотел присесть рядом.

Но я не дождалась этого. Вскочила на ноги и рванула прочь. Как и тогда в детстве — просто убежала, молча рыдая.

Он не последовал за мной.

Я бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась в своём укромном месте — там, где обычно пряталась от всех. Например, когда убегала от компании Нейта, или скрываясь от насмешек и жестокости в академии иногда. Там, где можно было не сдерживать слёзы, гнев и бессилие.

И вдруг всё вернулось. Тот самый страх, та же горькая боль — как тогда, в детстве — когда я убежала от унижения Эдриана, и детских издевательств, не сумев противостоять этому в одиночку.

Всё снова всплыло, смешавшись с настоящим моментом. И я осталась одна, рыдая, с горькой пустотой внутри, пытаясь дышать сквозь разбитое сердце. В голове бился лишь один вопрос: за что?

Я глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Сегодня была пятница, а завтра — суббота. Если я всё правильно поняла, завтра у меня будет возможность подобраться к планшету и осуществить задуманное.

Я возненавидела Эдриана за всё, что он сделал мне, но, как бы ни ненавидела, я не способна намеренно навредить другому человеку ради собственного блага — наверное, потому что слишком слаба… У меня нет стержня, как он сказал. И всё же я пыталась его оправдать. Он ведь сказал это, думая, что поступает правильно: что Крису здесь не место, что я физически слабее остальных и мне лучше уйти. Если бы он знал… я уверена, он бы не поступил так с Крисом… А со мной? Что бы он сделал, если бы узнал, что я вовсе не парень Крис, а Селена — та самая маленькая девочка из его детства?

Мысль об этом одновременно пугала и пронзала до самого сердца. Истину я так и не узнаю — никогда. Когда мне, наконец удалось привести мысли в порядок, решение пришло само собой: я уйду. Смысла тягаться с Эдрианом нет — он всё равно добьётся своего. Мне остаётся лишь исчезнуть тихо, как и должно быть, не оставляя после себя лишнего шума.

Но прежде чем уйти, я сделаю то, о чём Виктор держал меня под угрозой все это время. А дальше — дело техники. С ним Кинг разберется сам.

Самый тяжёлый разговор ещё впереди — с дядей. Я не сомневаюсь: он будет отчитывать меня, упрекать за то, что я не рассказала ему обо всём сразу. И всё же этого разговора не избежать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я и не заметила, как просидела здесь слишком долго. Время было уже позднее. Сумерки медленно опускались, небо затянули тяжёлые, свинцовые облака. Вдалеке прогремел гром, и почти сразу на землю обрушился дождь — плотный, холодный, беспощадный. До жилого корпуса идти было далеко. Пережду здесь, а потом пойду, — решила я.

Прошло всего несколько минут, когда зазвонил телефон.

Номер был неизвестен. Сердце глухо ударилось о рёбра и забилось так сильно, будто пыталось вырваться наружу. В отчаянной надежде, что это кто-то из семьи, я не раздумывая ответила.

— Да… кто это? — мой голос почти утонул в шуме дождя и раскатах грома.

— Селена, родная… это я… — раздался в трубке родной, надломленный, плачущий голос матери.

— М-мама?.. Это ты? Что… ч-что случилось? — слова путались, а в ответ я слышала лишь её рыдания.

— Селена… твой брат, Саймон… он в больнице. Это всё они. Они это сделали… — сквозь всхлипы проговорила она.

В груди что-то оборвалось. Сердце будто разорвалось на осколки, разрывая грудную клетку изнутри. Дыхание сбилось, в глазах потемнело.

— Мама, что ты такое говоришь? Что с ним? Что говорят врачи? Где вы? Почему вы пропали?! Что случилось?

— Селена… прости меня. Я не могу больше… Я устала. Прости нас… Береги себя, доченька. Я не могу долго говорить — они могут выследить звонок. Я хотела сказать, они ищут тебя. Постарайся выжить, и…. мы любим тебя. — говорила она так, словно прощалась.

— Нет… нет, подожди! Стой! Где вы сейчас? Не клади трубку! Пожалуйста! — я почти кричала.

Но связь оборвалась.

— Нет… нет… нет! — закричала я в пустоту, в холодную трубку, давая волю тому, что всё это время душило меня изнутри.

Рыдания вырвались с новой силой, но уже вместе с икотой — моим самым большим страхом, который вновь дал о себе знать. Я плакала, задыхаясь, не в силах остановиться, и, не обращая внимания на ливень, сорвалась с места и побежала в сторону корпуса.

Мне нужно было к дяде, и все рассказать. В медотсек. Немедленно. Пока из-за икоты я не посинела и не умерла.

Глава 38 Почему у тебя её глаза?..

Вся промокшая, с лицом залитым слезами и срывающейся икотой, я бежала, не разбирая шагов. Дождь хлестал по плечам, стучал по волосам, смешиваясь с моими рыданиями. Я шла в сторону корпуса, но ноги казались ватными, сердце колотилось, а мысли метались между страхом и отчаянием.

Вдруг кто-то резко дернул меня за руку. Я почти упала, но меня потащили к старому зданию рядом с моим укромным укрытием. Я подняла глаза и замерла: передо мной стоял Эдрин Кинг. Его взгляд был полон тревоги и напряжения. Он аккуратно коснулся моей щеки, словно проверяя, цела ли я.

Я не сопротивлялась. Сил не было, мысли уносили меня далеко — туда, там, где семья, там, где Мама и Саймон.

— Что с тобой? — его голос дрожал. — Кто это сделал? У тебя что-то болит?

Я лишь мотнула головой, пытаясь вырваться.

— Пусти… ик… я… ик… я должен идти…должен — слова рвались с икотой, я пыталась вырваться.

— Нет! Что случилось? Это Дилан? — потребовал он, и за напускной твёрдостью отчётливо слышалось отчаяние. — Говори! Ну же! Тише... тише... посмотри на меня. Что произошло?

Я захлёбывалась слезами, а икота не давала нормально говорить. У меня не было ни сил, ни времени спорить с ним — да и какой в этом смысл? С трудом справившись с очередным всхлипом, я выдавила из себя страшную правду, надеясь, что после этого он наконец отпустит меня.

— Мой брат… ик… он… ик… он в больнице… Я… ик… не знаю, что с ним… ик… Возможно, больше… ик… не увижу семью… ик… Я уйду из академии… ик… как ты и хотел… Отпусти… ик… мне надо… нужно… ик…

Слёзы, дождь и холод слились в один поток, ледяной и болезненный. Я дрожала, дрожь пробегала по всем костям, сердце рвалось на части, Мы стояли под крышей, которое закрывала нас частично.

И всё, что оставалось — это страх, отчаяние и мокрая, дрожащая пустота внутри.

И вдруг Эдриан осторожно прикоснулся ко мне — одной рукой взял за щеку, другой обхватил за талию, слегка приблизив к себе. Его прикосновения были тёплыми, успокаивающими, и я ощутила, как дрожь постепенно уходит, хотя смятение всё ещё держало меня в плену.

Он провёл большим пальцем по моей щеке, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. Я не отстранилась — у меня не было сил на это, я будто растворилась в собственных переживаниях. Затем он притянул меня еще ближе, и я ощутила тепло его тела, успокаивающее и одновременно тревожное.

И неожиданно для меня его губы коснулись моих — сначала мягко, осторожно. Тёплые, чуть солоноватые от моих слёз. Я была разбита этими ужасными новостями, а из глаз нескончаемым потоком лились горячие, слёзы. Я всхлипывала, не в силах остановить дрожь в плечах. Он положил вторую руку на мои плечи и смял их, будто успокаивая.

Он подался вперёд и накрыл мой рот своим — уже жадно и плотно, не просто касаясь. Его горячие губы смяли мои, влажные от слёз, слизывая солоноватые капли, которые стекали к уголкам губ. Этот интимный, чуть горьковатый привкус моих рыданий смешался с его чистым, обжигающим дыханием.

Но затем поцелуй стал глубже, смелее. Его губы приоткрылись, настойчиво раздвигая мои, и язык скользнул внутрь — горячий и требовательный. Он двигался медленно, но настойчиво: обводил мой язык, втягивал его в себя, словно пытался высосать всю боль, что причиняла мне. Я плакала сильнее, слёзы текли по щекам и смешивались с нашим поцелуем, делая его мокрым, почти отчаянным. Его дыхание было тяжёлым, горячим, обжигало мою кожу.

Одна рука крепко держала меня за затылок, пальцы запутались в волосах, прижимая меня к себе ещё сильнее и заставляя запрокинуть голову, не давая отстраниться. Вторая рука, переместившись с плеч, обхватила талию, прижимая моё дрожащее тело к его твёрдой груди.

Я чувствовала влажное, тяжёлое скольжение, жар его рта и то, как его дыхание сбивается, становясь рваным и хриплым прямо мне в губы. Сердце его колотилось так сильно, что я чувствовала удары даже сквозь одежду. В поцелуе было что-то яростное и одновременно бережное — он словно пожирал меня, забирал мою боль, унимал страх, удерживал на этом свете, будто я действительно могла раствориться в своём горе.

Он слегка прикусил мою нижнюю губу, а потом снова ворвался глубже. Вкус соли, тепла и отчаяния смешался между нами.

Он держал меня крепко, но нежно, и я позволила себе раствориться в этом моменте, забыв на мгновение о новости, которую услышала.

И когда он прервал поцелуй, всё ещё касаясь моей щеки пальцами, я не могла поднять глаза и взглянуть на него, я будто оцепенела. Он не спешил отстраняться, просто остановился, а я ощущала его взгляд, сверлящий меня насквозь. Потом он наклонился и тихо поцеловал меня в лоб, стоя так, тяжело дыша. Сердце его колотилось, и вдруг он произнёс:

— Откуда ты вообще взялся? — выдохнул он. — Я забыл её голос. Забыл многое... — его челюсть напряглась. — Но глаза помню до сих пор. И у тебя они такие же.

Он замолчал на мгновение, будто потерявшись в собственных мыслях.

— Почему у тебя её глаза?.. Кто ты такой?..

Последние слова прозвучали так тихо, что казалось, он спрашивал не меня, а самого себя.

В его голосе прозвучал странный, почти неслышный всхлип. Мне показалось, что он плачет. Я подняла взгляд, хотела убедиться в этом, но он внезапно отвернулся, не желая, чтобы я увидела его эмоции, и стал спиной ко мне.

— Пошли, пока дождь стих, — сказал он тихо.

Я замешкалась, ещё стоя на месте, пытаясь осмыслить, что только что произошло.

— Пошли уже, — приказным тоном бросил он из-за спины. — Иначе не успеем.

Мы шли молча. Он чуть опережал меня, руки сжаты в кулаки, спина напряжена, каждый его шаг был будто сдерживаемым взрывом. Я всё ещё пребывала в оцепенении. Что это было, чёрт возьми? Зачем он это сделал? Я не находила ответа на эти вопросы.

Мы почти подошли к корпусу общежития, когда оттуда вышел Роуэн. Его глаза расширились, тревога на лице была настоящей, неподдельной. Не раздумывая, он рванул ко мне, игнорируя Эдриана, который всё ещё шёл впереди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что с тобой? — подскочил он, остановившись слишком близко, ближе, чем позволено парням. Его взгляд внимательно обводил моё лицо, словно пытаясь прочесть все мои мысли. Вдруг он осторожно положил руку на мой подбородок и, приподняв его, начал рассматривать меня, вертя голову туда-сюда.

— Всё в порядке… не надо… — попыталась я протестовать.

— А ну убери свои руки и отойди от него!, — прорычал Эдриан, и каждое его слово был ледяным, скрывая бурю гнева.

Роуэн мгновенно повернул взгляд на него. Взрыв ярости вспыхнул на его лице, глаза загорелись почти физически ощутимой угрозой. Он отпустил меня и сделал шаг к Эдриану, голос дрожал от напряжения и скрытой угрозы:

— Это ты? Какого черта? Что ты сделал с ним?! — проревел Роуэн, рванув Кинга за ворот кофты. Его глаза сверкали яростью, мышцы напряглись, как у зверя, готового к прыжку.

Но Эдриан действовал мгновенно. Ловко скинув руку Роуэна, он ударил так точно и сильно, что тот пошатнулся, чуть не потеряв равновесие. Я вскрикнула от неожиданности и отскочила в сторону от них. Эдриан сжал кулаки, дыхание стало резким, глаза вспыхнули новой яростью. Он сделал шаг вперёд, почти врываясь в пространство Роуэна, и сжег его взглядом, произнес:

— Не смей, никогда трогать его!

Роуэн, сжимая кулаки, сплюнул кровь, затем протёр губы рукавом кофты и, не отводя от Кинга пылающего взгляда, процедил:

— А то что?!

В этот момент воздух вокруг будто стал давящим, я даже не успела вымолвить ни слова, как они бросились друг на друга. Их руки с громким свистом и хлесткими ударами сталкивались. Я закричала надрывно, пытаясь остановить их, но они будто погрузились в собственную бурю: глаза сверкали яростью, губы сжаты, каждый удар был пропитан бесконтрольной силой. Удары обрушивались друг на друга, как буря, оставляя за собой удары и запах пота, слышимый сквозь стук сердец. На мой крик к месту драки подбежали другие курсанты из общежития. Они сразу же набросились, пытаясь разнять их, цепляясь за руки, тянув в разные стороны. Вскоре появились Нейт, Дерек и Коул — они вытащили Роуэна из хватки Кинга, с силой разрывая схватку. А Кинга оттаскивали несколько парней от Роуэна. Но она рвались вновь сцепиться друг с другом.

Голос Нейта прорезал шум:

— Роуэн! Кинг! Что вы творите?!

И тут появились люди из руководства с электрошокерами. Я вздрогнула, увидев их. В мгновение ока они вмешались: два удара — и Роуэн с Кингом одновременно судорожно сжались, напряжение вырвалось из их тел, и они с треском рухнули на землю, сдавленно выдохнув от боли.

Нам всем приказали разойтись и не покидать общежитие сегодня. Объявили отбой. Роуэна и Эдриана забрали люди из медотсека, уведя их прочь. Я хотела пойти за ними, но мне не позволили. Вместе с остальными нас отправили по комнатам, словно любое вмешательство было под строгим запретом. Вооружённая охрана и представители руководства следили за тем, чтобы все разошлись по своим местам и не покидали территорию жилого корпуса, нас буквально заперли сегодня.

В голове крутилось лишь одно — всё происходящее было слишком жестоким и необъяснимым, а страх и тревога вязли в груди, сковывая движения.

Я сходила в душ и долго стояла под горячими струями воды, позволяя телу отогреться и смыть с себя дождь. Мысли метались, а сердце всё ещё не могло успокоиться. Если тогда я будто находилась в прострации, то сейчас, осознав произошедшее, я впала в настоящий шок.

О Боже… он поцеловал меня.

И что странно… икота, которая мучила меня столько времени, вдруг исчезла сама собой. Без лекарств, просто исчезла. Как это возможно?

Теперь, когда я вспоминаю наш поцелуй с Эдрианом, это кажется почти невероятным. Словно все мои тревоги и слабости, которые раньше вырывались через икоту при сильном стрессе, растворились в этом поцелуе. Каждое переживание, каждый страх, который проявлялся через икоту, исчез вместе с ним.

Именно Эдриан — тот, из-за которого я когда-то страдала, из-за которого появился этот недуг — теперь… исцелил меня. Он стал источником моего облегчения. Я вернулась в свою комнату, обременённая мыслями о случившемся. У самой двери я заметила Нейта — едва он меня увидел, как сразу подскочил ко мне, глаза полные тревоги и нетерпения.

— Что произошло? — его голос дрожал, торопливый, но полный тревоги. — Ты был там, почему они сцепились друг с другом?

Он сыпал вопросами, не давая мне вставить ни слова. — Что с тобой? — спросил он наконец, пристально глядя на меня. — У тебя глаза опухшие… ты плакал?

— Я не знаю причин, — говорила я, ощущая растерянность. — Мы просто шли с Кингом, и я правда не понимаю, что произошло и почему они подрались.

— Дерьмо… — он схватил волосы и провёл руками туда-сюда по коридору, едва сдерживая себя. — Что на них нашло? Они чуть не убили друг друга! — его голос дрожал, переполненный тревогой и недоумением.

— Мне очень жаль, что так получилось… — сказала я, — Как они? Ты случайно не в курсе? — пыталась я уловить в нём хоть малейший намёк на то, что он мог бы знать что-то.

— Нет… нас не выпускают отсюда… — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, отчаянно встряхивая головой. — Чёрт, да что на них нашло?!

— А ты как сам? — спросил он следом, тревожно глядя на меня. — Не пострадал рядом с ними? Что с тобой случилось?

— Нет! Со мной всё в порядке, — быстро сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ничего страшного… это просто личные дела, обстоятельства, — отмахнулась я, пытаясь придать своим словам легкость, которой на самом деле не было.

— Хорошо, не буду настаивать, если ты не хочешь говорить, — сказал он с теплой, едва заметной полуулыбкой, наполняя голос мягкой поддержкой. — Но помни, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты всегда можешь на нас рассчитывать. Я тоже едва улыбнулась от его слов, ощущая, что я здесь не одна, что кто-то готов протянуть руку помощи. От этой, казалось бы, непробиваемой жесткости внутри меня стало чуть легче, и напряжение постепенно начало спадать.

— Спасибо, Нейт. Правда… твои слова прозвучали именно в тот момент, когда это было так нужно. Я улыбнулась и вдруг почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Быстро смахнула её, но было уже поздно — он заметил.

— Эй, эй, тише! Что случилось? Да расскажи, теперь я точно не отстану, пока ты не скажешь, — он настаивал, точно как и обещал, не собираясь отпускать. Я пыталась уверить его, что всё в порядке, что это всего лишь семейные дела, но слова застревали у меня в горле.

И я сдалась. Не рассказала всего, но призналась хотя бы в одном — о последнем звонке матери. Мне нужно было с кем-то поделиться, выпустить тревогу, которая внутри клокотала. Я должна была связаться с дядей и рассказать о её звонке. Быстро попрощавшись с Нейтом, пообещала, что завтра обязательно выслушаю его. Он хотел предложить помощь, прислать кого-то, ведь у него есть знакомые, но он не знал всей истории.

Я снова и снова набирала дядю, но он не отвечал. Сообщения тоже оставались непрочитанными. Скорее всего, он был по уши занят в медотсеке — после драки там наверняка царил настоящий переполох.

Сердце сжималось всё сильнее. И вдруг телефон зазвонил — он перезвонил сам. Я рассказала ему всё, без утайки. Он молча слушал, не перебивая, а потом спокойно сказал, чтобы завтра я пришла к нему. И, как мог, постарался меня успокоить.

Я заварила себе успокаивающий чай, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок, когда на телефон пришло сообщение от Дейва:

Виктор хочет встретиться завтра

. Отказаться я не могла и сразу ответила согласием.

Я не знала, что сейчас с Эдрианом, но было ясно одно — они с Роуэном сильно подрались. Что на них вообще нашло? Почему Эдриана так взбесило то, что Роуэн ко мне прикоснулся? Это ведь был всего лишь дружеский жест. Он просто отнёсся ко мне по-человечески, увидел меня паникшей и забеспокоился. Разве в этом есть что-то плохое?

И всё же… Эдриан. Почему он так отреагировал? Неужели… нет, нет, это невозможно. Он не мог... Это же абсурд, глупость, выдумка моего уставшего разума. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать эти мысли, но они всё равно возвращались, путая меня ещё сильнее.

Глава 39 Флешка

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь, приятного чтения ????✨ Я заметила, что у меня появились новые читатели, приветствую Вас ???? Если вы ещё не подписаны на мой профиль, прошу подписаться ✍️✨ Это поможет мне открыть блог и делиться с вами новостями о романе???????? Сегодня выкладываю сразу 2 большие главы. Одна из них далась мне особенно тяжело в эмоциональном плане. Надеюсь, мне удалось передать все чувства и переживания героев. Поделитесь в комментариях своими эмоциями и впечатлениями после прочтения, пообщаемся)) Добавьте книгу в библиотеку, если не добавляли, чтобы не потерять

Спасибо, что вы со мной! ????

.

.

.

Всю ночь я не могла найти покоя. Мысли, как неугомонные тени, метались в моем сознании, разъедая его изнутри. Я поворачивалась с боку на бок, и каждый раз, прикасаясь к губам, вновь и вновь возвращалась к нашему поцелую — тому отчаянному моменту, когда мир вокруг нас исчез, оставив только нас двоих.

Его руки, уверенные и в то же время нежные, словно обнимали меня, придавая сил и защищая от всего, что могло бы причинить боль. Я ощущала тепло его тела, мягкость губ, и в каждом вдохе меня окутывал его запах — манящий, словно сладкая мечта, от которой невозможно было отказаться.

Вкус его поцелуя оставался во мне, заставляя сердце биться быстрее. Эти ощущения, как волны, накатывались на меня, не давая тревоге взять верх. Они были моим спасением, моим утешением, и, несмотря на всю бурю эмоций, я чувствовала, как они постепенно ослабляют хватку страха, позволяя мне наслаждаться мгновением, которое, казалось, никогда не закончится.

Я смогла уснуть лишь под утро, словно провалилась в короткий, беспокойный сон. Проснулась тяжело. Сегодня занятия отменили — я узнала об этом уже в столовой. Одногруппники шептались, что всё из-за вчерашнего происшествия. Они даже не догадывались, что в момент драки я была там.

Все радовались внезапной передышке от практики, смеялись, строили планы, а во мне тревога лишь густела. Я наспех позавтракала и почти бегом направилась в медотсек — в надежде узнать, что с ними, когда заметила курьера на скутере — он ехал по территории академии, явно неуверенно выбирая дорогу, и оглядываясь по сторонам. Я остановила его.

— Стойте! Подождите… вы в общежитие едете?

— Да, туда, — кивнул он. — Нужно передать посылки и заказы. Если вам не сложно, подскажете направление? Я здесь впервые, — добавил он, с явным восхищением разглядывая территорию академии.

— О, да, конечно, — откликнулась я и подсказала ему дорогу. Потом, уже почти между делом, решила спросить, вдруг среди посылок есть что-то и для меня. Но, к сожалению, на моё имя ничего не оказалось.

Курьер перебирал отправления, и в этот момент я заметила посылку с именем Эдриана. Сердце дёрнулось. В голову тут же пришла безумная, рискованная идея. Я на секунду замешкалась… и всё же решилась.

— Эдриан Кинг? Это мой сосед. Я могу передать ему, — сказала я как можно спокойнее.

Курьер замешкался, насторожился, огляделся по сторонам и покачал головой.

— Извините, так не положено. Нужно передавать лично в руки. Такие правила, — ответил он, всё ещё поглядывая вокруг.

— Он всё равно сейчас не сможет принять посылку, — быстро добавила я. — Он вчера попал в медотсек, так что вы его не увидите.

Курьер замер, явно обдумывая услышанное…

— Ладно… хорошо. Распишитесь тут, — он ткнул пальцем в бумагу.

Я не раздумывала ни секунды: быстро поставила подпись и, прижав к себе посылку, направилась в сторону комнаты Эдриана. Его блок находился в другом крыле — там жили старшекурсники. С каждым шагом сердце билось всё быстрее.

Из-за двери доносились гомон, резкие голоса, ругань. Я насторожилась, но всё же постучала.

— Да, открыто! — раздражённо отозвались изнутри.

— Здравствуйте, можно? Я..тут посылка, — сказала я, стараясь держать голос ровным.

— Да-да, заходи. Оставь и убирайся, — небрежно бросил он, будто разговаривал не с человеком, а с надоедливой помехой, даже не взглянув в мою сторону. Всё его внимание было поглощено игрой на экране компьютера.

Я вошла — и тут же увидела его. С другой стороны стола стоял планшет. Тот самый, который приносил Эдриан. На экране что-то крутился, видимо это и есть обновление.

Я уже собиралась подойти, как его сосед по комнате рявкнул:

— Ты ещё здесь? Оставь это и проваливай отсюда!

Мне пришлось поспешно уйти, пока он не заподозрил неладное, и не начал задавать лишних вопросов.

Мой план с треском провалился. Я знала, что это была дурацкая затея. Но всё равно рискнула, вдруг повезет.

Зря. В последнее время везение обходило меня стороной с завидным упорством.

Я раздражённо прикусила губу, сдерживая желание выругаться.

Что же теперь делать? Я нервно прикусила палец, пытаясь придумать новый план. Мысли путались, лихорадочно перебирая варианты в голове, но ни один из них не казался стоящим.

Тяжело вздохнув, я направилась к медотсеку — именно туда, куда собиралась попасть с самого начала, в надежде узнать, что с Эдрианом и Роуэном. Но к ним никого не пускали.

Тогда я пошла к дяде. Я снова рассказала ему о разговоре с мамой. Он тут же позвонил на номер, с которого она звонила мне, но телефон оказался недоступен — так же, как и вчера, когда я пыталась перезвонить сама.

Он знал немного о состоянии Эдриана и Роуэна — он не был их лечащим врачом. Зато именно ему предстояло провести плановую проверку их комнаты на наличие запрещённых веществ. По его словам, это была обычная формальность, одна из тех процедур, которые просто нужно впровести в таких случаях. Говорил он об этом с усталым вздохом.

В целом дядя уверял, что переживать не о чем.

— Парни, драка... Такое случается постоянно. Не лезь не в своё дело, — сказал он.

Вот только его спокойствие совершенно мне не передалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Услышав про проверку комнаты, я тут же ухватилась за эту возможность и попросила взять меня с собой в качестве помощника. Дядя сразу отказал.

— Это невозможно. Против правил.

Но я не собиралась сдаваться.

Он всё настойчивее требовал объяснить, зачем мне вдруг понадобилось попасть в комнату Кинга, и в конце концов я рассказала правду. Не всю, конечно.

Сказала, что на планшете Кинга хранится компромат на меня и мне необходимо удалить его, пока есть возможность. Сейчас устройство обновляется, а сам Кинг находится в медотсеке, поэтому действовать нужно быстро.

Именно срочность ситуации, и убедила дядю. К моему облегчению, он не стал задавать лишних вопросов пока что, и выяснять, о каком именно компромате идёт речь.

Некоторое время он молчал, потом тяжело выдохнул.

— Я сделаю это сам.

Он объяснил, что всё равно не сможет взять меня с собой. Проверка будет проходить в присутствии ещё двух человек из руководства академии, входящих в состав комиссии.

Тогда я передала ему флешку, как объяснил Майк, нужно просто вставить флэшку, когда обработка закончиться вытащить и все, в принципе не сложно.

Честно говоря, я и сама до конца не понимала, как именно она сработает.

По словам Майка, внутри флешки был какой-то зашифрованный макрос. Честно говоря, половину его объяснений я не поняла.

Насколько я разобралась, программа должна была сработать только после того, как на флешке появятся данные. Сейчас она была пуста. При подключении к устройству программа незаметно для владельца запускалась и какое-то время создавала видимость, будто все файлы с данными находятся на месте, хотя на самом деле информация постепенно удалялась. Таким образом, Ванелл не успел бы прибрать к рукам разработки Эдриана, даже если бы решил воспользоваться ими немедленно.

Заодно флешка передавала копам данные Ванелла, оставляя цифровой след — своего рода вредоносный маркер, который неизбежно приведёт расследование именно к нему как к главному подозреваемому.

Звучало очень рискованно. Но сейчас у меня не было другого выбора.

Мы попрощались. Дядя сказал, что позвонит мне, как только всё закончится.

Я написала Нейту в надежде хоть что-то узнать. Ему удалось увидеться с Роуэном, но к Эдриану по-прежнему никого не пускали. Нейт уверил меня, что с ним всё в порядке, и попросил не беспокоиться. Сказал, что перезвонит позже — сейчас он у своего старшего инструктора.

Спустя некоторое время дядя наконец вышел на связь и сообщил, что всё сделал.

Только тогда я смогла облегчённо выдохнуть.

Об отчислении и обо всём остальном я решила рассказать позже — после того, как решу этот вопрос. Потому что уход из академии не решал вопрос с Ванеллом.

Даже если я исчезну отсюда завтра, это не заставит его остановиться. Он по-прежнему будет угрожать, шантажировать, и напоминать о себе тогда, когда ему вздумается.

Поэтому я должна была покончить с этим раз и навсегда.

Именно поэтому, сжимая флешку в руке, я чувствовала не только облегчение, но и тревогу. Всё зависело от того, сработает ли план Майка. Если нет...

Я заставила себя оборвать эту мысль. Нет смысла думать о провале раньше времени.

Дядя передал мне флешку через одного из курсантов, а сам написал, что ему пришлось срочно уехать на вызов. Заодно он сообщил всё, что смог узнать об Эдриане. Он покинул медотсек, когда именно, никто не знал. Но доктор который принимал вчера сказал, что утром Эдриан ещё был там. Не так много, но хотя бы теперь я знала, что с ним всё в порядке. Вот только куда он пошел.

Теперь оставалось встретиться с Ванеллом и передать её ему.

Надеюсь, после этого он наконец оставит меня в покое и перестанет мне угрожать.

Глава 40

От автора:

В этой главе присутствуют триггерные темы. Пожалуйста, ознакомьтесь с предупреждением в аннотации перед чтением. ⚠️

.

.

.

В клубе, как всегда, стоял оглушающий грохот — музыка била по ушам тяжёлыми волнами. Я давно здесь не была и успела отвыкнуть от этой давящей атмосферы. Но всё это — лишь благодаря деньгам Виктора.

Сам того не понимая, он сам создал себе проблему в виде меня. Он хотел навредить Эдриану. Разрушить его карьеру, стереть всё, над чем тот так долго работал. Хотел. Вот только у него ничего не выйдет. Я не позволю.

Я переоделась в гримёрке, тот же образ, надела ту же одежду, что и в прошлый раз, которую дал мне Дейв для приватного выступления, и накинула сверху плащ. В таком виде я и вышла на встречу с Виктором.

Моё дело было простым — передать ему флешку. Услугу, которую он навязал мне, шантажируя деньгами, будучи уверенным, что у него все под контролем.

И вдруг дверь распахнулась, и вошел в гримерку Дейв.

— Флешку можешь отдать мне, — сказал он. — Я сам передам её Ванеллу.

Спорить я не стала.

Наоборот, так было даже лучше. После всего произошедшего мне совершенно не хотелось лишний раз сталкиваться с Ванеллом лицом к лицу.

Я уже собиралась уйти переодеваться, когда голос Дейва заставил меня остановиться.

Обернувшись, я наткнулась на его внимательный взгляд. Он медленно окинул меня с головы до ног, словно что-то обдумывая, а затем произнёс то, чего я меньше всего ожидала услышать.

— Сиси, в общем… сейчас у тебя не просто встреча с Виктором. Помнишь, он заказывал тебя для своего гостя? Так вот, он уже с ним. Тебе нужно отработать этот приват.

От этих слов сердце будто сорвалось и ухнуло куда-то вниз.

Как?.. Его гость — это же Эдриан. Но это невозможно.

Совсем недавно он находился в медотсеке. По крайней мере, так мне сказали. Не мог же он так быстро оказаться здесь, в клубе. Или мог?

Что-то во всей этой ситуации казалось слишком странным, чтобы быть простым совпадением.

И всё же...Я хотела его увидеть. Хотела убедиться собственными глазами, что с ним всё в порядке. Хотела понять, что происходит.

Именно это желание оказалось сильнее сомнений и здравого смысла. Поэтому, не задавая больше вопросов, я молча пошла за Дейвом в сторону VIP-комнаты.

Я прошла и буквально замерла от увиденного. Это действительно был Эдриан. На мгновение у меня перехватило дыхание.

Я привыкла видеть его собранным, жёстким, всегда контролирующим ситуацию. Но сейчас передо мной сидел будто совсем другой человек. Лицо покрывали свежие синяки и ссадины. Волосы были растрёпаны, рубашка небрежно расстёгнута на вороте. Однако сильнее всего меня поразили его глаза.

В них не было привычного холодного спокойствия.

А усталость, глухая, выматывающая, который слишком долго тащил на себе какой-то непосильный груз.

А ещё боль. Такая глубокая и безнадёжная, что от одного взгляда на неё становилось не по себе.

Он выглядел сломленным, подавленным, опустошённым. Словно внутри него что-то окончательно рухнуло, оставив после себя лишь горечь и пустоту.

Эдриан медленно сделал ещё один глоток алкоголя, даже не замечая ничего вокруг. Будто пытался заглушить мысли, которые причиняли ему боль.

У меня болезненно сжалось сердце. Я ожидала увидеть его раненым. Злым, или раздражённым после драки.

Но не таким. Не человеком, который выглядел так, будто потерял смысл жизни в один миг. Он даже не вернулся за своим планшетом. Будто ему стало безразлично всё вокруг.

В груди разлилась тяжёлая, щемящая боль.

Странная и непривычная.

Мне вдруг отчаянно захотелось подойти к нему, забрать из его рук этот чёртов стакан и заставить перестать смотреть так, будто ему больше нечего терять.

Виктор же, напротив, сиял от счастья, будто ему было радостно видеть Эдриана в таком состоянии, а я своим трезвым взглядом понимала всё это. Пока я замерев, не веря глазам, смотрела на Эдриана, Дейв молча и быстро подошёл к Виктору и передал ему что-то.

— О, а вот и наша гостья! Заходи, не стесняйся, — сказал Виктор с улыбкой. — Эдриан, помнишь её? Тебе ведь понравился её танец, не так ли? Я помню как ты глазел на нее всегда, словно под гипнозом.

Он поднял на меня взгляд, затуманенный от выпитого, безумный и лихорадочный, как будто дикий и неестественно блестящий, и в нём скользило что-то явно недоброе. Хищно оскалился, показывая ровные ряды зубов, словно предвкушая свои планы. Позвал меня рукой.

— Что ж, я пойду, а ты развлекайся, — бросил Виктор Эдриану, утром отправлю Люка за тобой, чтоб забрал отсюда. Он прошёл мимо меня, но вдруг остановился рядом. Достаточно близко, чтобы его голос прозвучал почти у самого уха:

— Это тебе от меня. За то, что заставила ждать с услугой, — бросил он, поднимая руку и слегка покачивая флешку, зажатую между пальцами.

Я не сразу поняла, о чём он вообще говорит.

Уходя, он бросил на меня ехидную усмешку и подмигнул, будто издеваясь.

— Подойди, — уже словами сказал Эдриан, как только вышел Ванелл. Я застыла, не зная, что делать и как себя вести. Бежать? Да, нужно бежать… срочно.

Вдруг он резко встал, и я даже не заметила, как быстро приблизился ко мне, схватив в охапку.

— Сними эту чертову маску, хочу видеть, кого буду тр*хать, — оскалился он, протягивая руку. Сердце в горле забилось от его слов, руки задрожали, но я смогла его оттолкнуть, но он лишь усмехнулся противно, словно наслаждаясь моим сопротивлением.

В следующую секунду он с пугающей силой швырнул меня спиной к стене. Удар был таким резким, что из лёгких выбило весь воздух. Его тяжёлое, разгоряченное тело мгновенно придавило меня, вжимая в холодную поверхность так, что я почувствовала каждый мускул его груди и бёдер. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но это только сильнее разожгло его. Паника хлынула горячей волной, заливая разум.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я толкала его в грудь обеими руками, царапала ногтями, билась — отчаянно, из последних сил. Но он легко перехватил мои запястья одной своей огромной ладонью и вжал их над моей головой в стену. Пальцы сжались как стальные тиски. Я выгибалась, извивалась, пыталась вырвать руки, но он был сильнее. Его тело полностью контролировало моё.

Я попыталась ударить коленом ему между ног — он предугадал движение и жёстко прижал меня своим бедром, вдавив ещё плотнее. Тогда я вцепилась зубами в его плечо, прокусив ткань до кожи. Он только глухо выдохнул и тут же рванул мой плащ вниз одним мощным движением. Ткань затрещала, пуговицы разлетелись в стороны, обнажив грудь в тонком чёрном кружеве.

— Прекрати! Отпусти меня! Нет! — кричала я, голос срывался и дрожал. — Убери руки! Не надо!

Но мои крики только подстёгивали его. Свободной рукой он грубо сжал мою грудь, пальцы впились в нежную плоть, оставляя красные следы. Он наклонился и жадно припал губами к соску прямо сквозь кружево — кусал, тянул зубами, сосал так сильно, что я задыхалась от боли и унизительного ужаса. Горячий влажный язык грубо елозил по коже, зубы прикусывали до вспышек острой боли.

Я билась, как пойманное животное. Попыталась вцепиться ногтями в его руку, которая удерживала мои. Он рычал от удовольствия, прижимаясь ко мне всем телом, и я чувствовала, как что-то твердое упирается мне в живот через ткань брюк.

— Нет!… пожалуйста… не надо… — хрипела я, слёзы текли по щекам.

Эдриан... он был не в себе. Его взгляд был затуманенным и расфокусированным. Словно это не тот парень, с кем я вчера чувствовала себя в полной безопасности, не тот, кто был так нежен, который забрал мой недуг, словно я — самое ценное в его мире. Теперь в его глазах горел какой-то дикий, неузнаваемый огонь. Он подхватил меня за ягодицы — пальцы впились в кожу так глубоко, что я вскрикнула, — и понёс к столу, словно я ничего не весила. Одним резким движением он смахнул на пол почти всё, что там стояло: тарелки, бокалы, приборы — всё с грохотом разлетелось. Я колотила его кулаками по спине, царапала ногтями, брыкалась ногами, но он только сильнее сжимал меня.

— Да угомонись ты, шлю*а! — прорычал он раздражённо.

Резко развернув меня лицом к столу, он одной рукой схватил меня за шею сзади и с силой пригнул вниз. Моя щека вдавилась в остатки еды на тарелке — крошки и соус липли к мокрым от слёз щекам, смешиваясь с солёной влагой. Эдриан тяжело дышал мне в затылок, его пальцы на шее сжались сильнее, перекрывая воздух, пока в ушах не зазвенело. Одну руку он вывернул мне за спину и держал в болезненном заломе. Я была полностью обездвижена — придавлена его тяжёлым телом, к холодному дереву стола так сильно, что рёбра скрипнули.

— Нет! Нет, пожалуйста, стой! Не надо! — рыдала я, голос ломался на всхлипах. — Эдриан, это не ты! Прекрати!

— Заткнись, — прорычал он низко, почти животно, и рванул мои бёдра назад, заставляя выгнуться. Свободной рукой он грубо задрал то, что осталось от плаща. Я почувствовала, как он рванул мои трусики — ткань с треском порвалась. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи. Его пальцы сразу же вторглись между моих ног — жёстко, без всякой нежности, раздвигая складки. Он грубо втиснул два пальца вдоль складок, поглаживая сухую, давили сжавшуюся от страха плоть. Я завыла, пытаясь сжать ноги, но он сильнее раздвинул их своим коленом.

— Нет! Больно! Убери руку! — кричала я, захлёбываясь слезами и соплями, царапая ногтями дерево стола, пока не содрала заусенцы до крови.

Он тяжело дышал мне прямо в затылок, прерывистым дыханием, обжигая кожу. Его пальцы скользили резко, и пытаясь вонзиться внутрь. Внезапно он убрал пальцы — будто ему это надоело. Я не успела даже выдохнуть от призрачного облегчения, как услышала звук расстёгиваемой молнии. Свободной рукой он торопливо возился с брюками.

Страх парализовал меня. Я понимала — сейчас всё будет кончено.

В этот самый момент, когда его хватка на моей шее чуть ослабла от возни, я смогла из последних сил приподнять голову от стола, схватила тяжёлую тарелку под своей щекой и, размахнувшись, со всей оставшейся отчаянием ударила его по виску.

Глухой удар. Его тело резко обмякло, и он рухнул на пол с хриплым стоном.

Я осталась стоять, дрожа всем телом, с разорванной одеждой, мокрым от слёз лицом и диким, животным ужасом, который всё ещё сжимал горло. Вдруг я почувствовала, как что-то тёплое потекло по ногам. Я машинально опустила взгляд, кажется от страха я обмочилась.

Я стояла, тяжело дыша, тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Руки тряслись, когда я подправляла одежду, точнее то что осталось — плащ, бельё, всё в беспорядке. Едва не из*илована... от человека, которого любила в детстве, первой, чистой любовью. Рыдания сотрясали меня — неконтролируемые, душные, как будто весь ужас выплёскивался наружу. Он лежал на полу, я села на корточки рядом с ним, живой, дышал — ровно, но без сознания. Я не могла смотреть на него больше, страх всё ещё пульсировал в венах. Но вдруг взгляд зацепился за цепочку, выглядывавшую из-под воротника его рубашки. Я дрожащими пальцами оттянула воротник и потрясённо уставилась на то, что скрывалось под ним.

Я рванула к гримёрке, ноги подкашивались, но адреналин гнал вперёд. Навстречу вышел Дейв — его лицо исказилось от ужаса, когда он увидел меня.

— Что случилось? — выдохнул он тревожным голосом.

— Зови скорую, быстрее! — выдавила я, голос дрожал. — Я….я...ему плохо.

Он не стал задавать вопросы — видел же все сам, что произошло что-то страшное, — просто кивнул. Я не стала объяснять, просто влетела в гримёрку, быстро переоделась — руки не слушались, пуговицы выскальзывали. Я выскочила оттуда, решив про себя: больше никогда, и ни за что не вернусь сюда. И знала что, тени этого места, этого ужаса будут преследовать меня всю жизнь.

Глава 41 Я девушка

Глава 41 Я девушка

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь, приятного чтения ????✨ Добавьте книгу в библиотеку, если не добавляли, чтобы не потерять.

.

.

.

Я не заметила, как добралась до академии. Путь стёрся из памяти, словно его и не было. Осознание накрыло меня лишь тогда, когда я уже стояла под струями тёплой воды. Она лилась безжалостно, смывая страх, его жесткие прикосновения, но не могла смыть то, что въелось глубже — пережитый ужас.

Я стояла неподвижно, сжавшись, и не могла поверить в случившееся. Эдриан… как он мог? Нет, он не такой. Он не может обращается с девушками подобным образом. Или может. Ведь я совсем его взрослого не знаю, и как относиться к девушкам. Вспомнила как он рявкнул на Клэр, на бедняжке лица не было.

И самое удивительное, та цепочка, она принадлежала мне. Подарок из детства, на день рождения, его подарок. Я пыталась сказать себе, что это совпадение. Что таких кулонов тысячи. Что я ошибаюсь. Но кулон был старым, потёртым временем — таким же, каким был все эти годы у меня. Как такое может быть!? Как он оказался у него?

Вернувшись в комнату, я замерла перед зеркалом, и мой взгляд, скользнув по отражению, заставил меня вздрогнуть от внезапного, леденящего шока. Сердце заколотилось, как в ловушке, а дыхание перехватило — тело, которое я видела, казалось чужим, помеченным, как метка после бури страсти и боли.

На шее отчетливо проступали темные, фиолетовые следы от его пальцев — словно ожерелье из удушающих теней, где каждый отпечаток напоминал о той мертвой хватке, что не отпускала, и не давала вздохнуть. Запястья горели, украшенные браслетами из синяков, — там, где его руки сжимали меня с такой силой, будто хотели сломать, оставить вечный знак владения.

Даже на бедрах уже проступали свежие, набухающие следы от его рук — он сжимал их так сильно, мял, как тесто в лихорадочном порыве, оставляя глубокие вмятины, которые теперь расцветали синяками. Талия, ребра — везде, где скользили его ладони, кожа хранила отпечатки: на боках, на спине, на животе, словно карта его прикосновений, грубых и неумолимых, превращавших нежность в шрамы.

А потом... я замерла, не решаясь заглянуть ниже. Страх сжал горло — вроде бы он не просовывал пальцы внутрь, крови не было, но от того, как он слишком грубо трогал, тер, давил, мягкая кожа теперь саднила и пульсировала, отдаваясь ноющей болью. Каждое движение отзывалось эхом грубого обращения, оставляя меня в смятении, на грани слез и воспоминаний, которые жгли изнутри.

Выпив успокоительное и обезболивающее, я вырубилась, едва голова коснулась подушки, одевшись в пижаму закрылась одеялом с головой и уснула. Видимо мой организм исчерпал вес свой запас, а чтобы сохранить остатки нервов просто вырубил. На следующий день я не могла встать, все тело болело, горло саднила, видимо подхватила простуду в тот день в ливень когда попала, и стресс видимо тоже дал о себе знать. Так и не встав с кровати я пролежала до обеда, выпила лишь обезбол, и намазала мазь от ушибов и ссадин. Так и лежала пока ко мне не пришли гости, Нейт и Дрек, они пришли и принесли собой обед.

— Тебя не было на завтраке. Заболел, что ли? Выглядишь паршиво, — бросил Дерек, скользнув по мне быстрым, цепким взглядом.

Перед тем как открыть дверь, я поспешно натянула свитер повыше, прикрывая следы, и только потом вышла.

— Да так, простуда. Ничего серьёзного, — отмахнулась я, стараясь говорить небрежно. — Спасибо за обед, кстати.

Желудок предательски сжался — есть хотелось ужасно.

— Эй мелкий, ты точно в порядке? — Нейт нахмурился и сделал шаг ближе. — Может, всё-таки зайдём в медотсек?

— Нет, правда. Пустяки, — я тут же мотнула головой и поспешила сменить тему, пока он не начал вглядываться слишком внимательно. — Как там Роуэн? Его уже скоро отпустят?

Ник на секунду замялся, а я поймала себя на том, что затаила дыхание, надеясь, что разговор окончательно свернёт в сторону — подальше от меня.

— С ним всё в порядке, — сказал Нейт. — Его уже отпустили, правда… сейчас его отправили кое-куда по учёбе.

Он помедлил и добавил тише:

— Он хотел увидеть тебя.

— Отправили? — я удивлённо подняла брови. — Но как? Он же наверняка ещё не полностью оправился.

Нейт криво усмехнулся, словно этот разговор был ему до боли знаком.

— Здесь это обычное дело. На заданиях и похуже достаётся, — он пожал плечами. — Нам уже не привыкать.

— Это точно, — хмыкнул Дерек, кивая, будто ставя точку в разговоре.

А у меня внутри всё сжалось — от беспокойства, от недосказанности и от мысли, что Роуэн хотел меня увидеть… но не смог.

— Давай поешь, а то остынет, — сказал Дерек, уже расставляя контейнеры на столе.

Он открыл крышки, и по комнате тут же разнёсся густой, тёплый запах еды — такой домашний, что у меня невольно свело живот. Следом Дерек достал термос, налил чай и протянул мне чашку.

Я взяла её обеими руками и осторожно прильнула губами, вдыхая аромат. Горячий чай приятно обжёг, разливаясь внутри спокойствием — почти иллюзией, что всё нормально.

— Слышали новости? — как бы между прочим спросил Дерек.

Я сделала ещё глоток.

— Говорят, Кинга сегодня ночью карета скорой увезли из клуба.

Я застыла. Чашка замерла на полпути, тепло внезапно перестало ощущаться.

— Болтают, какая-то танцовщица ему по башке врезала.

Дерек рассмеялся — коротко, зло.

— Так ему и надо, — с явным злорадством добавил он.

А я всё так же стояла с чашкой в руках, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается, и чай медленно остывает.

— Кто говорит? — насторожился Нейт. — И что с ним сейчас?

Я молча смотрела на Дерека поверх чашки — этот же вопрос крутился у меня в голове, только вслух я его не сказала.

Дерек пожал плечами, будто речь шла о чём-то совершенно неважном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да ничего особенного. Болтают, обычный ушиб. Башка на месте, а жаль.

Он фыркнул.

— Говорят, он был пьян в стельку. Скорее всего, его уже отпустили. А ещё поговаривают, что у него в крови нашли какой-то препарат, дурманящий разум, неизвестного происхождения.

Нейт нахмурился, явно не удовлетворённый таким ответом.

— Дурманящий препарат? Его что, чем-то накачали? Насколько мне известно, он такими вещами не балуется.

— Скорее всего, — пожал плечами Дерек. — Может, та танцовщица подсуетилась. Говорят, он обычно держится от таких подальше, а вот они на него охотятся с завидным упорством.

Сказав это, усмехнулся Дерек.

А у меня от услышанного внутри шевельнулось тревожное чувство — слишком уж легко всё это прозвучало, словно за новостью скрывалось что-то большее.

Я резко потянулась за телефоном. Хотела позвонить Дейву — узнать, что случилось после моего ухода.

Но я не успела даже разблокировать экран.

— Какого хрена?.. — резко вырвалось у Нейта.

Я удивлённо вскинула на него взгляд.

— Что? — начала было я, но он уже смотрел не на лицо.

— Это что за хрень? — бросил уже Дерек, указывая на моё запястье.

Я проследила за его взглядом и похолодела. Рукав свитера съехал, оголяя кожу, увитую тёмными, ещё свежими синяками. Я поспешно дёрнула ткань вниз, закрывая запястье, но было уже поздно.

Они оба увидели.

Дерек застыл, будто его выключили. Только тяжёлый, мрачный взгляд. Они слишком хорошо знали, откуда берутся такие следы — и именно поэтому не находили слов.

— Крис… — тихо, но напряжённо спросил Нейт. Он поднялся, подошёл ближе и опустился на корточки у моей кровати. — Что это?

Я покачала головой, цепляясь за первую попавшуюся ложь:

— Это…Ушибся. На тренировке.

Даже мне самой это прозвучало жалко. Они не поверили.

— Это Дилан, — глухо прорычал Дерек.

Он резко вскочил, опрокинув стул, и уже что-то наматывал на кулак — какой-то бинт, вытащенный из кармана. — Ну всё. Я его убью.

— Нет! — я почти вскрикнула. — Стой!

Я схватила его за рукав, сердце бешено колотилось.

— Это не он. Не надо. Пожалуйста… — голос дрогнул. — Со мной всё в порядке.

Я смотрела на них обоих и понимала: хуже всего было не то, что они увидели синяки, а то, что они уже сделали свои выводы — и теперь остановить их будет куда сложнее, чем солгать.

— Правда, — вырвалось у меня. — Я хочу побыть один.

Я сказала это намеренно резко, давая понять, что разговор окончен.

Но они даже не шелохнулись.

Оба стояли напротив — упрямые, напряжённые, словно вросшие в пол.

— Мы никуда не уйдём, — жёстко сказал Дерек. — Давай, колись. Откуда это.

Он кивнул в сторону моего запястья.

— Мы прекрасно знаем, откуда появляются такие следы, Крис.

Я машинально опустила рукав и сделала шаг назад — и в ту же секунду тело подвело. В глазах потемнело, ноги ослабли, и я пошатнулась.

— Осторожно! — Дерек мгновенно среагировал и удержал меня за руку, а второй рукой придержал за область груди. По спине мгновенно пробежал холодок. Сегодня я не стала перетягиваться бинтом. Было больно, поэтому я лишь натянула поверх футболки объёмный свитер.

Контакт вышел неловким — мы оба это почувствовали. Я вспыхнула, быстро скинув его руки, отстраняясь, отошла подальше, и обняла себя закрываясь, сердце заколотилось от стыда и растерянности. Ник не в теме смотрел на нас, не понимая что твориться.

Дерек замер. Его глаза широко распахнулись, и посмотрел на свою ладонь, будто он только сейчас осознал, что вообще происходит.

— Это… — он запнулся. — Это что сейчас было?

Голос прозвучал сбито. — Что вообще происходит, Крис?

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Я стояла, не зная, что сказать, понимая: дальше прятаться уже не получится — они не отступят.

— Да в чём дело? Ты что так разошёлся? — бросил он Дереку.

Скрывать больше не имело смысла. Меня раскрыли.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Мне нужно в чём-то признаться, — начала я, запинаясь. — Я… я не совсем Крис. То есть совсем не тот, за кого себя выдавала.

Нейт уставился на меня так, словно я только что сказала полную чушь. В его взгляде читалось недоумение, почти раздражение — будто он не понимал, что за бред сейчас слышит.

Я глубоко вдохнула.

— В общем… меня зовут Селена. И я — девушка.

Они оба замерли, уставившись на меня, словно время внезапно остановилось.

Телефон выскользнул из руки Нейта и с глухим стуком упал на пол, но он даже не заметил этого. Оба стояли с приоткрытыми ртами, всё ещё не в силах осмыслить услышанное — ошеломлённые, выбитые из колеи моим признанием.

— Я понимаю, в это трудно поверить, — тихо сказала я, стараясь удержать дрожь в голосе. — Но это правда. Пожалуйста, не спрашивайте как и почему. Это долгая история, и я не могу ею поделиться.

Я перевела дыхание и добавила уже твёрже:

— Я надеюсь, вы сохраните мою тайну. Обещаю, в скором времени я покину академию, и больше никто ничего не узнает.

Я тяжело выдохнула, будто вместе с этим признанием из меня вышли последние силы.

— Ээ…Что за… как? Но как это вообще возможно?.. — ошарашенно выдавил Нейт.

— Подожди. Я ведь с самого первого дня чувствовал, что с тобой что-то неладно... Чёрт. Вот дерьмо... Как я мог не понять этого сразу?

Чуть поодаль Дерек выругался, наконец выходя из оцепенения.

Я опустила взгляд, собирая остатки сил.

— Если уж ты что-то подозревал, — обратился Дерек к Нейту, — то Роуэн, скорее всего, давно всё понял. Он всегда на шаг впереди остальных и обычно догадывается обо всём раньше всех.

В его голосе звучала такая уверенность, что я невольно замерла.

В голове тут же закрутились мысли. Когда он мог узнать? Мы ведь не так уж много общались. Я начала лихорадочно перебирать в памяти наши встречи, разговоры, пытаясь понять, в какой момент выдала себя. Но почти сразу одёрнула себя. Какая теперь разница? Я уже всё рассказала им. Так какой смысл гадать, когда именно Роуэн обо всём догадался?

— Да, ты прав. Вот же гадёныш. Опять оказался самым умным и никому ничего не сказал. Мог бы и нам сказать, — проворчал Нейт.

Они медленно опустились обратно на свои места. Лица изменились — напряжённые, растерянные.

— Я была вынуждена здесь прятаться, — сказала я тихо. — Прошу, не спрашивайте большего. Я не могу рассказать всего.

Парни странно молчали, украдкой переглядываясь, всё ещё не веря в происходящее, будто реальность треснула и никак не хотела вставать на место.

— Как ты вообще смог, т.е смогла здесь выжить в одиночку? — Нейт говорил медленно, будто подбирая слова. — Продержаться так долго… наши тренировки. Они ведь явно не рассчитаны на девушку. Это… это безумие. Немыслимо.

Я горько усмехнулась и покачала головой.

— Как вы уже заметили, я не справилась, — тихо сказала я. — Вы меня раскрыли.

Я подняла на них взгляд, и в голосе прозвучала почти несмелая надежда:

— Но я очень прошу о понимании. Дайте мне возможность уйти тихо. Без шума. В комнате повисла тишина — тяжёлая, наполненная невысказанными мыслями и решением, которое им ещё только предстояло принять.

— Тебе не о чем беспокоиться, — спокойно сказал он. — Можешь оставаться столько, сколько захочешь, и уйти тогда, когда решишь сама. У нас и в мыслях нет докладывать о тебе.

Он сделал паузу, подбирая слова, и его голос стал мягче:

— Просто мы искренне за тебя переживаем. Ты стал нам как младший брат… — он чуть замялся и поправился, — то есть теперь стала.

В этих словах не было осуждения — только принятие и тихая, неожиданная забота.

От этих слов, словно с плеч моих свалился тяжёлый груз, я шумно выдохнула, ощущая, как облегчение наполняет меня.

— Спасибо, правда спасибо вам, — произнесла я, и в эти мгновения сердце моё переполнилось благодарностью. — Вы — лучшее, что случилось со мной в академии. Вы сами того не подозревая, облегчили моё пребывание здесь. С Вами я на время забывала о всех своих заботах и тревогах.

Слова вырывались из меня, и я не заметила, как слёзы начали катиться по щекам, оставляя за собой следы искренности и уязвимости. Они молчали, затаив дыхание, и смотрели на меня тёплым, почти бережным взглядом — без слов давая понять, что всё услышали и поняли.

Эта простой жест наполнила меня надеждой и светом, и я поняла, что в этом мире, полном испытаний, есть те, кто способен поддержать и помочь.

— Эй, эй… малыш, всё хорошо, — тихо сказал Нейт.

Он присел на корточки рядом с кроватью и осторожно взял меня за руки, слегка похлопывая, словно уверяя без слов, что всё действительно будет в порядке.

— Ты больше не одна. Теперь можешь положиться на нас, — сказал уже Дерек.

Я постепенно успокоилась. Внутри возникло острое желание наконец рассказать всё, поделиться своей болью хоть с кем-то. Но я не решилась — не хотела взваливать на них то, с чем они всё равно не смогли бы мне помочь. Где-то глубоко внутри я это понимала.

— Если вы правда хотите мне помочь, — сказала я после паузы, — самое главное — сохраните мой секрет.

Они переглянулись и одновременно кивнули. Я видела: так просто они от меня не отстанут — рано или поздно захотят узнать, как всё это со мной произошло.

Единственное, что я позволила себе сказать, было правдой:

— Я приехала из Италии.

Они присвистнули от удивления.

— И ты так хорошо говоришь по-английски… без акцента. Ни за что бы не подумали, — заметил Дерек.

Я слабо улыбнулась.

— Моя мама отсюда. С детства дома мы часто, говорили на английском.

В комнате снова стало тихо — уже не напряжённо, а по-настоящему спокойно. Впервые за долгое время.

Когда они ушли, срочно позвав их командир, я поговорила с Дейвом. Он сказал немного: Эдриана забрали в больницу, подробности о его состоянии он не знал, а флешку он передал Виктору тогда. Отлично — полдела сделано. Теперь оставалось только ждать, пока мышь попадёт в ловушку.

После еды я почувствовала себя заметно лучше. Обновила мазь — утренняя уже впиталась, и следы начали медленно, но верно сходить. Настоящее чудо, а не мазь.

Хорошо, что Нейт и Дерек были настолько ошеломлены моим признанием, что попросту забыли о них и не стали допытываться дальше. Сейчас это было мне только на руку.

Теперь впереди был непростой разговор с дядей. Я должна была рассказать ему всё и заняться оформлением моего отчисления. Денег оставалось немного — я откладывала их на оплату питания в столовой на ближайшие месяцы. Теперь же, на эти средства я постараюсь найти жильё. Или поговорю со Стеллой, если она ещё не нашла соседку, и, наконец, покажусь ей настоящей. В общем, я пока не знала, как всё сложится — нужно было посоветоваться с дядей.

С этими мыслями я пришла в медотсек.

Разговор оказался тяжёлым и напряжённым. Я рассказала дяде всё: о Кинге, о том, что он выгнал меня из академии, о Викторе и его шантаже. Он разозлился из-за моей выходки с флешкой, когда узнал настоящую причину — сказал, что я не должна была вмешиваться и нужно было оставить всё как есть. Он явно был мной недоволен.

Единственное, о чём я умолчала, — это то, что произошло вчера в клубе, про детство, и то что между нами было, до драки Эдриана с Роуэн.

— Я организую твой уход тихо, — сказал дядя. — Пока ходи на занятия как обычно, чтобы не привлекать внимание.

Он осмотрел моё горло, убедился, что всё в порядке, дал леденцы — охрипла я, видимо, от крика в панике. Синяков от пальцев на теле я, конечно, не показывала.

— У меня в городе есть друзья и сестра, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Подумаем, куда тебя пристроить...не волнуйся. Я понимала, что за этой улыбкой скрывается тревога. Он пытался выглядеть спокойным, я помнила его слова, как он говорил, что на территории академии я в большей безопасности, чем где-либо ещё. Здесь меня не достанут. Но за пределами академии я беззащитна. Наверное, именно об этом он сейчас думал, пряча беспокойство за улыбкой. И от осознания этого у меня внутри неприятно сжалось всё. Потому что я и сама понимала: опасность никуда не исчезла. Она просто ждала за воротами академии.

Он сделал паузу, будто подбирая слова.

— Что касается твоей матери… я попросил друга разузнать о ней. Он обещал помочь. Пока новостей нет, остаётся только ждать. Но я уверен — с ней всё в порядке. Ребекка не из робкого десятка, она сильная женщина, и я знаю, что справится, — уверил он меня.

Глава 42 Треск веток

От автора:

В этой главе присутствуют триггерные темы. Пожалуйста, ознакомьтесь с предупреждением в аннотации перед чтением. ⚠️

.

.

.

Утро пришло неожиданно спокойно. Впервые за долгое время я действительно выспалась. Вчера, после разговора с дядей, я вернулась к себе и больше никуда не выходила — даже на ужин не пошла. Хотелось лишь одного: тишины, покоя и сна. Я легла пораньше, надеясь хотя бы немного восстановить тело, и, приняв успокоительное, уже второй день подряд спала как младенец. Утром я проснулась сама, без привычной борьбы с будильником, будто организм наконец позволил себе передышку.

За окном было светло. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, и казалось, что сегодня будет по-настоящему солнечно. После долгого холода наконец начинало теплеть.

Сегодня нас ждали занятия за пределами академии — выживание и полевой быт. Нас должны были учить строить временные укрытия, ориентироваться и жить без привычного комфорта. Староста ещё вчера разослал сообщение в общий чат: у нас временно будет другой инструктор. Это сразу насторожило группу — слово «временный» у нас редко означало что-то хорошее. Но староста поспешил успокоить всех: в настоящую глушь нас не отправят, есть специальная подготовленная территория для подобных занятий. Инструкторы и кураторы будут рядом, разместятся в здании, а нам предстоит самостоятельно соорудить себе временное жилище.

Вопросы тут же посыпались один за другим — особенно про Эдриана. Но никто ничего не знал. Я ловила себя на том, что слишком часто думаю о нём. Надеюсь, с ним всё в порядке. Я не хотела, чтобы он пострадал из-за меня. Скоро мне придётся уйти… смогу ли я увидеть его ещё раз? А хочу ли вообще видеть? И если да — что я ему скажу? Я хотела узнать про цепочку, убедиться что это лишь совпадение и не более. Эти мысли вспыхивали и гасли, не давая сосредоточиться.

За завтраком весь зал гудел: обсуждали предстоящие полевые дни, кто что возьмёт, как подготовиться, на сколько нас задержат. Говорили, что пробудем там пару дней. Я почти не участвовала в разговоре, пока не уловила обрывки фраз с соседнего стола, где сидели курсанты пятого курса.

Они говорили тихо, но достаточно отчётливо.

Речь шла о разработке биооружия.

Я напряглась и прислушалась. В разговоре прозвучало имя Эдриана. Говорили, что произошёл слив информации — утекли данные о разработке и её составе. Вся информация оказалась у конкурентов. Его обвиняют в том, что возможно он продал данные, так как данные были доступны ему. Правительственная тайна. Оружие. И последствия — страшные.

У меня сердце будто пропустило удар.

Я знала, что это невозможно. Ведь я сама подменила флешку. Ту самую, которую для меня сделал Майк. В неё был вшит специальный макрос: при активации он должен был отследить пользователя и увести все цифровые следы к Виктору. Всё должно было выглядеть безупречно.

Так что же произошло?

Я заметила, что не только я замерла. Вся моя группа притихла. Разговоры за нашим столом стихли, и мы все, не сговариваясь, начали подслушивать пятый курс.

Я больше не могла сидеть спокойно. Внутри всё кипело. Я резко, с нескрываемой злостью, посмотрела на Майка, сидевшего напротив за столом, будто пытаясь прожечь его взглядом. В моих глазах был немой вопрос:

«Ты же говорил, что разбираешься в этом?»

Он уловил его мгновенно и ответил так же молча — кривой, почти издевательской усмешкой, словно добавляя:

«Я сказал — примерно».

У меня буквально зашумело в ушах. Казалось, ещё секунда — и из них пойдёт пар. Не раздумывая, я вскочила, схватила его за рукав и потащила в коридор, подальше от лишних ушей, даже несмотря на то, что за столом мы были не одни.

— Эй…Какого чёрта, Калеб?! — вырвалось у него, едва мы вышли.

— Это ты мне скажи! — я уже не сдерживалась. — Какого чёрта, Майк?! Что за дела?! Ты же был уверен в своём плане! Что вообще всё это значит?!

Голос сорвался на крик, и я даже не попыталась его приглушить.

Он резко остановился, развернулся ко мне и поднял руки в примиряющем жесте.

— Спокойно, мелочь — сказал он ровно, почти лениво. — Это всего лишь слухи. Мы ведь точно не знаем, что на самом деле произошло.

Его спокойствие действовало на нервы сильнее, чем если бы он тоже кричал.

— Мой план самый надёжный в этой ситуации, — продолжил он с раздражающим спокойствием. — Макрос работает как надо. Если, конечно, ты сам где-нибудь не накосячил. Так что расслабься, Калеб.

С этими словами он дёрнул меня за нос. Я тут же раздражённо мотнула головой, сбрасывая его руку.

— Не трогай меня, — буркнула я. Этот жест раздражал меня сильнее, чем его самоуверенный тон.

Я смотрела на него и понимала: либо он действительно уверен, либо играет роль до конца. И в обоих случаях мне все не нравилось.

— Послушай, чтобы знать наверняка, нам остаётся только ждать, — продолжил он уже тише, нехотя объясняя. — Если заказчик получил флешку и открыл её на своём компьютере, все цифровые следы уже должны были привести к его IP-адресу.

— А если что-то пошло не так?.. — не унималась я.

Он выдохнул, словно этот вопрос был для него ожидаемым.

— Слушай, я уверен в том, что сделал. Это одна из самых передовых разработок в кибербезопасности за последние годы. По такому методу уже ловили предателей, выходили на след кротов. Ты просто паникуешь раньше времени, — уверенно сказал он, будто ставя точку в разговоре.

— Всё, нам пора, — сказал он, показывая экран телефона. — Староста пишет. Давай, собирайся уже, — бросил он и ушёл прочь.

Мы прибыли на место назначения и принялись ставить палатку, обустраивать лагерь, но я была словно не в себе. Мысли упрямо возвращались к Эдриану, не давая сосредоточиться ни на чём другом. В надежде хоть что-то прояснить, я написала дяде — вдруг он знает больше, чем говорит. Но он оказался не в курсе и строго велел мне не совать нос куда не следует и ни во что не вмешиваться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А что, если план действительно провалился? Тогда всё становится куда опаснее. В тот вечер в его комнате был дядя, и подозрение падут на него. А еще и я с посылкой. Пусть его сосед и был полностью поглощён игрой, но он всё же видел меня — пусть мельком, краем глаза, но видел. Эти мысли не отпускали, тревожили так сильно, что я совсем потеряла счёт времени и забыла обо всём остальном.

И самое страшное, что если я сама, собственными руками, подставила его, пытаясь спасти. Эта мысль была невыносимой, почти абсурдной в своей жестокости: хотела помочь — а в итоге сделала только хуже. Глупо. Эти размышления выматывали.

Плюс ко всему с самого утра мне было нехорошо. Тело словно саботировало меня: внизу живота тянуло, накатывали болезненные спазмы. Я выпила обезболивающее, надеясь притупить боль, но оно лишь слегка приглушило остроту — тянущее, вязкое ощущение никуда не исчезло. Стоило напрячься, сделать лишнее движение, особенно когда мы ставили палатку, как боль тут же напоминала о себе, заставляя стиснуть зубы и молчать.

Всё слилось воедино — тревога, вина, страх да еще и эта ноющая слабость. Я чувствовала, как постепенно теряю контроль: над телом, мыслями, ситуацией. Отчаяние подбиралось незаметно, медленно, которую уже невозможно остановить.

Весь день, с самого прибытия, мы работали, не покладая рук. Обустраивали лагерь, расчищали место: убирали камни, ветки, мусор. Кто-то ворчал, что место выбрали неудачное, но именно на это и был расчёт — занять нас до изнеможения. Кто-то в конце концов просто бросил рюкзак и сел прямо на землю, не скрывая усталости.

Разожгли огонь, но радоваться было рано — дров всё ещё не хватало, а костёр нельзя было оставить гаснуть на ночь. Наступила очередь моей группы идти в лес. Из всех хороших новостей за день — у нас хотя бы был туалет.

Мы быстро поели консервами, не разбирая вкуса, и решили сразу отправиться за дровами, пока не стемнело окончательно. Внизу живота тянула боль, с каждой минутой всё ощутимее. Я подумала, что это из-за еды — непривычной. Перед выходом я зашла в туалет… и там поняла настоящую причину.

У меня начались месячные.

Вот почему болело. Как же не вовремя.

Отчаяние накрыло резко, почти физически. Я не знала, что делать. С собой у меня не было прокладок, да я и не ожидала, что они вообще понадобятся: из-за препарата месячные давно пропали, и не знала, когда вернутся. И вот — вернулись. По идее, я должна была радоваться. И я радовалась — где-то глубоко внутри — тому, что моё женское здоровье, наконец, стабилизируется.

Но не сейчас.

Мы только сегодня прибыли. Мы в полевых условиях. До академии далеко. Вокруг — лес, никакой цивилизации. И в этот момент в голове стучал только один вопрос: где я здесь возьму элементарные средства женской гигиены?

— Чего ты там возишься, Калеб? Пошевеливайся давай, нужно спешить, — окликнул меня староста группы.

Его голос резанул по нервам. Под этим напором я не смогла ничего придумать . Пришлось идти так, как есть, надеясь лишь на одно: что в лесу мы пробудем недолго. Что я выдержу. Я шла, прислушиваясь к каждому движению тела, с напряжением, которое не отпускало ни на секунду. В голове лихорадочно крутилась одна мысль: скорее бы вернуться. Там, в лагере, я хотя бы попробую что-нибудь придумать — соорудить подобие прокладки из полотенец, из чего угодно. Пусть неудобно, но хоть как-то.

Я не могла испачкаться. Не могла позволить, чтобы появились вопросы.

Группа разбежалась по лесу парами и тройками, собирая сухие ветки для костра. Я нарочно держалась подальше от сокурсанта — не хотела, чтобы он заметил хоть малейший намёк на то, что со мной происходит. Из-за этого я быстро отстала. Остановилась, огляделась: густые кроны, сумрак между стволами, ни души. Крикнула пару раз — эхо вернулось пустым. Сердце сжалось. Дороги назад я не помнила. Карта была только у Рикардо, старосты. Паника подкатила холодной волной: я заблудилась.

Пошла наугад туда, откуда, казалось, пришла. Шаги хрустели по опавшим листьям. Вдруг — шорох в кустах слева. Потом справа. Я замерла. Дыхание перехватило. Звери? Волки? Медведь? Только этого не хватало. Медленно, стараясь не шуметь, начала пятиться назад.

И упёрлась спиной во что-то твёрдое.

Резко обернулась — и узнала, один из дружков Дилана. Его ухмылка вспыхнула в полумраке. Дрова выпали из рук. Я рванула в сторону, но он поймал меня за запястье железной хваткой.

— Попался, гадёныш, — прошипел он. — Сейчас за всё заплатишь.

Я билась, выкручивалась, пинала его по голени. Из-за деревьев начали выходить остальные — двое, а потом и сам Дилан, медленно, как хозяин леса. Четверо против одного.

В отчаянии вцепилась зубами в руку державшего меня — прокусила до крови. Он заорал, хватка ослабла. Я вырвалась, схватила толстую ветку, которую только что уронила, и со всего маху ударила его по голове. Тот рухнул.

Остальные бросились на меня, как стая.

Один пнул в бок — я пошатнулась, но устояла. Второго удалось задеть палкой, но слабо: он увернулся. Третьего уже не достала — они окружили плотным кольцом.

— Зря стараешься, — холодно бросил Дилан. — Отсюда ты живым не уйдёшь сегодня.

Палку выбили мгновенно. Удары посыпались со всех сторон: в рёбра, в спину, в плечи. Я пыталась закрываться руками, но их было слишком много. Дилан подошёл ближе и врезал кулаком в лицо. Губа лопнула, во рту солёный вкус крови. От удара голова мотнулась, мир поплыл, и я рухнула на колени.

Кто-то саданул ботинком в живот. Воздух выбило полностью — я вскрикнула, хрипя, пытаясь вдохнуть, но лёгкие будто сжали тисками. Другой вывернул руку и подвёл к Дилану. Тот ухватил мой палец и, глядя прямо в глаза, медленно сломал его.

Боль пронзила раскалённой иглой. Я закричала, но не попросила пощады — знала, что это только раззадорит их.

— Этими руками ты мне ту дрянь в еду подмешал, да? Или этими? — Дилан кивнул на вторую руку. — Отвечай, мелкий ублюдок!

Я молчала. Он ударил наотмашь — из носа кровь потекла по губам, подбородку, шее, тёплой струйкой просочилась под ворот кофты. Мир расплывался, звуки доносились издалека, как через толстый слой ваты.

Дилан схватил меня за волосы, рванул голову вверх. Я едва видела его лицо сквозь мутную пелену.

— Ну и где твой крутой вид без дружков? — прошипел он. — Кингу сейчас не до тебя, ему бы свою шкуру спасти. А твою я живьём спущу.

— Дай нож, — бросил он одному из своих.

Тот замялся:

— Дилан… ты перегибаешь. Смотри на него — глаза уже плавают. Он и так не жилец.

Но Дилан не отпустил волосы. Вместо этого, присел на корточки, впился взглядом в моё лицо. Пальцами откинул влажные от пота и крови пряди, открывая его полностью. Второй рукой провёл по разбитой губе, размазывая кровь. Я дёрнулась, пытаясь отстраниться, но сил почти не осталось.

Он поднялся, начал расстёгивать ремень.

— Открой рот, сучоныш, — тихо, с наслаждением проговорил он. — С такими губищами как у тебя и в рот можно…трахнуть.

Один из дружков отступил на шаг:

— Дилан, ты чё? Это мерзко, он же парень…

Дилан даже не повернулся. Лес вокруг молчал, только моё тяжёлое, прерывистое дыхание и далёкий треск веток под чьими-то ботинками. Напряжение висело густое, как предгрозовой воздух — секунды тянулись, и никто не знал, чем это кончится.

Глава 43 Родинка

От автора:

Дорогие читатели, небольшой перерыв позади, и сегодня новая глава уже здесь, приятного чтения ????✨

В этой главе присутствуют триггерные темы. Пожалуйста, ознакомьтесь с предупреждением в аннотации перед чтением. ⚠️

.

.

.

Внезапно Дилан отлетел от меня, мощный удар ногой отправил его в полёт на несколько метров. Без опоры я рухнула на землю, корчась в агонии, кашляя кровью. Тьма накатывала волнами, затягивая в бездну, где сознание цеплялось за последние нити реальности. Вокруг разгорелась хаотичная возня: хлёсткие удары, крики боли, хруст ломающихся костей — этот звук ни с чем не спутаешь. Рычание Дилана, как у раненого зверя, перешло в вой, а потом — тишина, густая и окончательная. Боль, раздирающая душу, наконец угасла, растворившись в темноте.

***

Вернувшись в лагерь к своим курсантам, Эдриан первым делом спросил о Калебе. Узнав, что группа ушла в лес за дровами, он не стал медлить — рванул туда, сердце сжималось от дурного предчувствия. По пути заметил, как остальные возвращаются, но Калеба среди них не было. Он перехватил старосту — тот лишь пожал плечами, никто ничего не знал. Эдриан не стал устраивать допрос: время уходило, ярость уже кипела внутри. Узнав от кого-то из группы, где Калеба видели в последний раз, он помчался в ту сторону, ломаясь сквозь подлесок.

И вдруг — крики. Знакомые, леденящие душу крики боли и ярости. Он узнал их мгновенно. Ноги сами понесли быстрее, лёгкие горели, в глазах потемнело от нахлынувшего гнева. Вылетев на поляну, он увидел это — и мир сузился до одной точки.

Калеб стоял на колени, весь в крови, Дилан над ним, с расстёгнутым ремнём и ширинкой, держит за волосы... Ярость взорвалась в груди Эдриана ослепительной вспышкой. Он не думал в этот момент. С разбегу врезал Дилану ногой в бок с такой силой, что тот пролетел по воздуху и врезался в ствол дерева. Калеб рухнул, как подкошенный.

Дружки Дилана бросились на него. Эдриан стал наносит удар за ударом. Кулак в челюсть — хруст, вопль. Колено в живот — второй согнулся пополам. Третий получил перелом руки с таким звуком, будто сухая ветка сломалась. Он не чувствовал жалости, только холодную, безжалостную ярость. Дилана оставил напоследок: схватил за ворот, рванул вверх и бил — раз, два, три — пока не почувствовал под кулаком хруст рёбер, пока изо рта того не хлынула кровь. Только тогда отпустил — Дилан сполз по дереву, хрипя и корчась. Он нужен ему живым, пока что.

Но времени не было, на вопросы. Эдриан бросился к Калебу — тот лежал неподвижно, дыхание еле слышное. Подхватил на руки — лёгкий, слишком лёгкий — и понёс сквозь лес, сердце колотилось в унисон с паникой: «Только бы успел. Только бы жив».

Группа, выскочившая на шум, замерла в ужасе, увидев его с окровавленным телом на руках. Никто не посмел задать вопрос. Эдриан осторожно уложил Калеба на заднее сиденье джипа и вдавил газ в пол. Дорога до академии казалась вечностью. И он решил остановиться в здании Венгара в котором обычно проходят практика у старших курсов. По пути — звонок Итану, голос хриплый от напряжения:

— Медотсек в здании Венгара. Доктора привези кто на дежурстве сегодня. Да, сейчас...быстро. Жизнь висит на волоске.

Джип летел, как одержимый, Эдриан то и дело бросал отчаянные взгляды назад — Калеб не шевелился. «Держись, чёрт возьми, держись...»

Прилетел первым. Выскочил, подхватил Калеба на руки и ворвался в медотсек, почти бегом. Уложил на кушетку — руки дрожали. Начал осмотр: оттирал кровь с лица, шеи, сердце сжималось при каждом каждой ране. За ухом мелькнула родинка. Он замер, сердце забилось быстрее — невозможно было не заметить: точно такая же, как у Селены. Мысли закрутились в вихре удивления и недоверия, но он отогнал их. Время шло, и нужно было дальше продолжать. Снял обувь — и увидел кровь на штанах в паху. Ледяной ужас пронзил насквозь.

Не раздумывая, стянул штаны — и мир будто остановился.

Женские трусики, пропитанные кровью, и женские…формы.

Он отшатнулся, и с силой налетел на стоявший позади стол. Тот с грохотом сдвинулся с места, а лотки, инструменты и упаковки медикаментов с лязгом посыпались на пол.

Он тряхнул головой, в попытке протрезветь от шока, он доковылял до раковины, и плеснул ледяной водой в лицо, снова и снова, но наваждение не исчезало. Нет, не галлюцинация. Он рванулся обратно к Калебу. Пальцы дрожали, когда он схватил ткань кофты и с треском разорвал её, тугие бинты на груди, тоже в крови. Грудь. Настоящая.

Мир вокруг словно разлетелся на куски.

— Что за… какого черта?!

Осознание пронзило его, как молния. Все месяцы мучений, все ночи, когда он корил себя за чувства к «парню», за эту запретную тягу… А это была она. Девушка. Хрупкая, раненая, истекающая кровью, которая всё это время боролась, выживала в их жестоком мире одна.

И родинка за ухом… этого не может быть. Так не бывает. Он снова протянул руку — пальцы неуправляемо дрожали. Осторожно, почти не дыша, он убрал мешающие пряди и заглянул за её ухо.

Там, на нежной коже, темнела крошечная, знакомая ему родинка. Последний фрагмент мозаики встал на свое место, окончательно выбивая почву у него из-под ног. Это точно была она. Неужели та, что лежит перед ним в крови полуживая на кушетке — это Селена? Девочка из его детства, которую он искал все это время как ненормальный, не веря в её смерть, девочка, которую любил всё это время…и она же скрываясь Калебом пробудила в нём новое и опасное — запретное влечение, желание, вихрь бешеных эмоций и одержимость, которое он направлял на Криса, не подозревая, кто скрывается под маской. Сердце у него стучало так, будто вот-вот вырвется из груди, и разум не мог понять, где любовь к Селене, а где влечение и желание к Крису…все это кружились в водовороте и переплелись в одно — и он не понимал, где что. Он не мог понять себя. Сердце и разум боролись без остановки, вихрем прокатывались мысли и чувства. Неожиданное влечение к её маскировке — потому что тот был словно взрослая версия Селены, те же глаза, только в чужом лице. И это выводило его из равновесия, будто судьба решила поиздеваться над ним, послав ему этого парня, когда он и так был потрясён новостью о её смерти. А потом перед ним — этот образ, который смешивал любовь, боль и внезапное влечение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эдриан опустился рядом с кушеткой на колени, руки дрожали. Облегчение, гнев, нежность, страх — всё смешалось в один невыносимый ком в груди. Он осторожно взял её здоровую холодную руку, сжимая пальцы, целуя их, проговаривая:

— Держись... пожалуйста, держись, — прошептал он впервые за всё время срывающимся голосом. — Я здесь. Я рядом…Селена. Я...нашел...нашел тебя.

Пока Эдриан пытался переварить всё, что только что узнал, он сел на кушетке, прижимая к себе Селену, словно боялся: стоит ослабить объятия — и она исчезнет, рассеется, как наваждение, как плод его измученного сознания. Он укрыл её пледом, почти машинально, бережно, как нечто бесконечно хрупкое.

В этот момент в комнату вошли Итан и доктор Бернард Уоллес.

Они замерли на пороге, увидев Эдриана, обнимающего Калеба. Но стоило доктору понять, ради кого была нужна такая срочность, как его обычно спокойное, безмятежное лицо резко осунулось. Паника исказила черты, тревога мелькнула в глазах — и, не отдавая себе отчёта, он поспешно шагнул вперёд, назвав её по имени:

— Селена…

Эдриан уловил это мгновенно. Доктор знал, о ней. И, возможно, именно он был причастен к тому, как она оказалась здесь. Вопросы вспыхнули, как искры: какого чёрта здесь происходит? Но не сейчас. Сейчас было важнее спасти её.

Не раздумывая, Уоллес бросился к осмотру, его движения стали быстрыми, сосредоточенными. Он резко велел всем выйти.

Эдриан не шелохнулся.

Он коротко приказал Итану ждать в коридоре и не уходить далеко — если понадобится, его позовут. Итан бросил на них настороженный взгляд и вышел, из комнаты.

Как только дверь закрылась, Эдриан шагнул к доктору и схватил его за ворот халата — так резко и сильно, что ткань жалобно затрещала. Уоллес ахнул, не сразу понимая, что происходит.

— Ты её спасёшь, — жёстко, сквозь стиснутые зубы произнёс Эдриан. — И будешь держать язык за зубами.

Он приблизился ещё ближе, так что доктору некуда было отступать.

— А когда ты закончишь… — голос стал тише, но от этого только опаснее, — у нас с тобой будет разговор.

Доктор не стал спорить. Он и без того собирался сделать всё возможное — и даже невозможное — чтобы спасти её. Быстро кивнув, с тихим, уставшим раздражением он сказал, что если Эдриан будет мешать, помочь ей он не сможет.

Эдриан отпустил его и отступил в сторону, позволяя доктору подойти ближе. Мысль о том, что чужие руки и взгляд будут касаться её, была ему неприятна, почти болезненна. Но сейчас это не имело значения. Главное — чтобы она жила. Всё остальное могло подождать.

Он смотрел на неё, неподвижную, бледную, от осознания того, насколько близко он оказался к тому, чтобы потерять её, по настоящему, внутри всё болезненно сжималось.

В тот миг он молча поклялся самому себе:

Никогда больше она не окажется одна перед лицом опасности.

Он больше не позволит ей в одиночку бороться со всем этим.

Он больше не позволит кому-либо причинить ей боль.

Он станет тем, кто примет удар первым.

Тем, кто будет рядом, когда ей страшно.

Тем, кто сделает всё, чтобы на её лице больше никогда не появились слёзы, вызванные чужой жестокостью.

И если для этого придётся пожертвовать собой, он не станет колебаться ни секунды. Он уже заплатил слишком высокую цену за её отсутствие.

Годы без неё научили его одному: никакие победы, деньги или власть не способны заполнить пустоту, которую оставила Селена.

Потому что он уже знает, что такое потерять её. Уже знает, каково это — просыпаться и засыпать с этой мыслью. И второй раз пережить это он не сможет.

Глава 44 Пробуждение

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь. Она получилась довольно объёмной, а история всё больше набирает обороты. Если вам нравится роман, прошу поддержать его комментарием, можете просто оставить смайлик ????❤️‍????, мне будет очень приятно, спасибо???? Всем приятного чтения ????✨

.

.

.

Эдриан вышел в коридор. Всё необходимое уже было на месте. Он коротко приказал Итану заняться зачисткой следов драки, и доставить всех на базу и запереть в подвале до допроса. Оставлять это без последствий он не собирался.

Ему хотелось поехать вместе с ним — лично проследить, увидеть лица. Но он не мог оставить Селену одну, тем более с доктором. Эдриан до конца не понимал, что именно связывает её с Уоллесом, и это не давало ему покоя.

Единственное, что удалось выяснить его людям: её мать и брат сейчас находились в государственной больнице в Милане. Их состояние стабильное сейчас. Что именно с ними произошло, по чьей вине попали туда, узнать так и не удалось. Известно было лишь одно: до этого мать Селены скрывалась дома, почти никуда не выходила, словно жила в постоянном страхе. А после разговора и несколько попыток Итана разузнать больше о Селене и вовсе перестала покидать дом.

Все собранные факты и улики упрямо вели к одному — к смерти Селены. Всё было подозрительно чисто. Ни зацепок, и следов. Эдриан не хотел верить, что её больше нет в этом мире. Что она могла просто исчезнуть, словно её никогда и не было.

Он держался за эту веру, как за последнюю нить.

Отец Эдриана, видя, в каком состоянии находится сын, решил вмешаться. Он пообещал помочь, на своих условиях. Найти доказательства. Если она жива — найти её. Если нет — докопаться до истины и выяснить, что стало причиной её смерти: естественный ли это исход… или кто-то приложил к этому руку.

Теперь семью Селены в больнице круглосуточно охраняют люди его отца. Сам отец, понимая, что дело слишком мутное, обратился за помощью к своему брату — дяде Эдриана. Тому самому, в доме где его оставил отец, где всё и началось. Именно там он впервые увидел Селену — совсем ещё малышку. Её мать тогда работала у них домоправительницей.

Позже удалось узнать что ее брат был связан с местными криминальными группировками. На мгновение возникло подозрение, что случившееся — их рук дело. Но факты снова не сходились. Эти люди занимались торговлей людьми, и подобное им попросту невыгоден. Это версия не подходила.

О случившемся брате Селены он узнал лишь вчера — слишком поздно, чтобы что-то изменить, но достаточно рано, чтобы начать что-то предпринимать. Сейчас с её родными всё стабильно: они в палате, под наблюдением врачей, и медленно, но уверенно идут на поправку. Опасность отступила — по крайней мере, на время. Но чувство тревоги никуда не исчезло. Ведь пазл до сих пор не сложился, и в этом ему поможет Уоллес, он наверняка обо всем знает.

***

Пробуждение было мучительным. Сознание возвращалось неохотно, словно тело и разум сговорились — тянули меня обратно во тьму, где не было боли и воспоминаний. Я отчаянно хотела поддаться этому желанию, снова исчезнуть, но стоило мыслям вспыхнуть, как в голове вихрем пронеслось всё произошедшее. Реальность настигла резко и беспощадно.

Я лежала на кушетке. Место было незнакомым. Это точно был не медотсек академии, значит, меня ещё не раскрыли. Я была на грани смерти… и всё равно продолжаю думать об этом. Горькая усмешка скользнула внутри.

Я осторожно пошевелилась, приподнялась, села. Тело отозвалось сплошным сгустком ноющей боли. Она была везде. И именно она принесла первую ясную мысль:

Я жива.

Боже… я жива.

Кто-то спас меня тогда.

Я медленно осмотрела себя. На мне была больничная одежда — такая же, как в нашем медотсеке. Повязки, бинты, аккуратно наложенные, с заботой. Я коснулась лица — под пальцами почувствовала пластыри. А на одном пальце левой руки красовался аккуратный гипс. Пока я изучала себя, дверь тихо открылась, и в комнату вошла женщина.

— Не трогай, — мягко, но уверенно сказала она. — Раны могут начать кровоточить, лучше не касайся их руками. Ты пришла в себя — это хорошо. Как ты себя чувствуешь?

Я посмотрела на неё вопросительно, и она, уловив мой взгляд, сразу продолжила:

— Меня зовут Эмма. Я жена Бернарда… твоего дяди. Он вчера попросил меня помочь. Это я тебя переодела. Я гинеколог — у тебя начались месячные, а из-за побоев мы сначала не были уверены, откуда кровь. Я тебя осмотрела, и, слава Богу, следов насилия нет. Но всё равно хочу сделать УЗИ — теперь, когда ты проснулась, можно. Как ты себя чувствуешь? Прости, я слишком много говорю. Хочешь воды?

Я молча кивнула. Она подала стакан — я выпила его до дна, почти не отрываясь. Только сейчас поняла, насколько пересохло в горле.

— Кто меня спас? Где я? Что произошло? Где дядя? Я хочу с ним поговорить.

— Он ненадолго выходил, но должен был уже вернуться… — она прислушалась. — Слышишь? Кажется, это он.

Женщина вышла в коридор, и спустя мгновение они вошли вместе.

Я увидела дядю — и всё, что я так старательно держала внутри, рухнуло. Слёзы хлынули сами собой. Он бросился ко мне, обнял крепко, по-настоящему, словно боялся снова потерять. Его ладонь успокаивающе гладила меня по спине, он тихо повторял, что всё позади, что теперь я в безопасности, что всё будет хорошо.

Он извинялся. Говорил, что это его вина, что он не уберёг меня.

А я просто плакала, уткнувшись в него, впервые с момента пробуждения позволяя себе быть слабой — потому что рядом был единственный близкий человек на данный момент.

Когда я немного успокоилась, собралась с силами и рассказала дяде всё, что произошло со мной в тот день. Он слушал молча, не перебивал, просто смотрел, и от этого взгляда становилось одновременно легче и тяжелее. В нём было столько боли и вины, что слова казались лишними.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Потом он официально познакомил меня со своей женой и мягко попросил её оставить нас наедине. Дверь закрылась, и в комнате стало тихо.

Я снова и снова спрашивала:

— Кто меня спас? Кто меня нашёл?

Но дядя не спешил с ответом. Вместо этого он неожиданно задал вопрос:

— Какие у тебя отношения с Эдрианом Кингом?

Я растерялась. Его имя резануло слух.

— При чём тут он? — не понимала я. — Зачем ты спрашиваешь сейчас?

Тогда дядя тяжело вздохнул… и рассказал мне всё.

Я слушала, пытаясь осмыслить каждое его слово. Эдриан теперь знает. Он узнал, кто я на самом деле. У него состоялся серьёзный разговор с дядей. Эдриан поставил ему жёсткое условие: сначала он должен спасти меня. И только потом они продолжат этот разговор.

И дядя…Дядя рассказал ему всё.

В голове зашумело.

Он знает, кто я.

Мне стало страшно не от этого — а от другого вопроса, который тут же возник внутри:

Что он сделает, когда теперь знает, что это была я? Или я для него — никто, ещё одно имя в длинном списке чужих судеб? Вдруг я себя накручивала все это время, может он и вовсе забыл обо мне.

Дядя сказал, что Эдриан не знает, что я пришла в себя. Я почти умоляла:

— Пожалуйста, не говори ему. Я не готова его видеть.

Но дядя покачал головой. Его голос был мягким, но непреклонным:

— Этой встречи не избежать. Он всё равно приедет сюда.

Зачем? — тут же пронеслось у меня в голове.

Потом он добавил то, от чего у меня перехватило дыхание:

— Он не отходил от тебя. Всю ночь провёл в твоей палате. Уехал только под утро.

Я закрыла глаза. Это осознание было слишком… личным и неожиданным.

— Он изменился, — тихо сказал дядя. — Когда узнал всю правду о тебе. О том, что с тобой случилось. О том, через что прошла твоя семья.

— Дядя… — я перебила его, голос предательски дрогнул. — Я… я хочу уйти. Я не хочу его видеть. Не сейчас. Я не готова с ним встретиться… пожалуйста, забери меня, увези меня отсюда. Дядя не понимал. Он был уверен, что тот искренне переживает за меня, что его тревога — лишь проявление заботы. Он не знал всей истории. Не знал, почему я не могу видеть его сейчас, после того случая в клубе меня до сих пор бросает в дрожь от одной мысли о возможной встрече. И теперь, когда он узнал, что я — Селена, страх лишь усилился, стал почти осязаемым. Я была не готова увидеть его после всего, что произошло.

Дядя пытался меня отговорить, говорил мягко, убеждал, но я стояла на своём. Просила, почти умоляла. В конце концов он сдался — в его глазах читалась жалость, когда он смотрел на мой израненный, измученный вид.

Эмма помогла мне одеться. Я двигалась осторожно, но уже могла идти сама: обезболивающие притупили боль, позволив телу хоть немного подчиняться мне. О том, что произошло с Диланом, дядя не знал. Сказал что тот исчез. Я была уверена — Эдриан что-то с ним сделал. Если уже третьи сутки о нём не было известии.

Я не жалела его. Если с ним что-то случилось — значит, он получил по заслугам.

Я до сих пор не понимала, как Эдриан оказался там, в ту ночь. Но одно было ясно: если бы не он, я бы точно не выжила. Он спас меня. И за это я была ему должна — как бы ни хотела отрицать этот факт.

И всё же, несмотря ни на что, я не была готова его видеть сейчас. Именно поэтому мне нужно было уехать отсюда как можно быстрее.

Мы уже выехали на трассу, а я всё ещё тонула в собственных, хаотичных мыслях. Я невольно задавалась вопросом: что я скажу ему, когда мы всё-таки встретимся? Ведь он не знает, ещё кое-что. Он и представить не может, что я еще та самая танцовщица из клуба. Просто убойное сочетание.

Машина начала набирать скорость, и вдруг её резко повело в сторону. Меня это насторожило. Я повернулась к дяде, всматриваясь в его лицо, пытаясь понять, что происходит. Он всегда водил ровно, уверенно. Но через мгновение это повторилось снова.

Я не выдержала:

— Дядя, что такое? С машиной что-то не так?

Эмма тоже напряжённо смотрела на него, сжав пальцы на сиденье.

— У нас хвост, — коротко ответил он. — Кажется, это машина Эдриана. Я узнал её. Он нас догоняет. Моя машина не спортивная, на высокой скорости мы не уйдём. Скорее всего, он нас настигнет и прижмёт.

Меня охватил страх. Я резко обернулась назад — и увидела его. Джип Эдриана уверенно нёсся по трассе, агрессивно лавируя между машинами, обгоняя одну за другой.

Дядя был прав. Уйти от него мы не сможем.

Ещё пару минут назад я думала о том, что скажу ему, если увижу. Теперь времени на раздумья не осталось.

Джип Эдриана стремительно обогнал нас и резко затормозил прямо перед нашей машиной. Дяде пришлось ударить по тормозам, чтобы избежать столкновения. Машину тряхнуло, сердце сжалось, а мир будто замер в ожидании следующего шага.

Эдриан выскочил из машины стремительно и сразу направился к нашей. Дядя не стал медлить — он тоже вышел ему навстречу. Я осталась в салоне, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

Он пришёл за мной. Я это поняла сразу. Но зачем? Я ему ничего не сделала. Как Калеба он сам меня прогнал. А как Селену?..

Времени на раздумья не осталось. Я увидела, как дядя встал между ним и нашей машиной, преграждая путь. Эдриан грубо оттолкнул его в сторону.

Я не выдержала и выскочила наружу. Хотела подбежать к дяде, но не могла двигаться быстро. Пока я пыталась ускорить шаг, Эдриан уже оказался передо мной.

Он тяжело дышал. Его грудь резко вздымалась, вторя сбивчивому дыханию. Мы замерли друг напротив друга, будто весь мир вокруг перестал существовать. Следы драки с Роуэном почти сошли — не такие свежие, как тогда, в клубе. Я невольно вздрогнула, отгоняя воспоминания.

Эдриан сделал шаг ближе, всматриваясь в моё лицо так, словно видел меня впервые. Я не знала, как выгляжу сейчас — после того как пришла в себя, я ни разу не смотрела в зеркало.

Чтобы разорвать это странное, тягучее молчание, я произнесла:

— М-м… привет. Голос прозвучал хриплее, чем обычно.

Я хотела сказать, чтобы он позволил нам уехать, но не успела. Эдриан внезапно притянул меня к себе. Не больно — он словно чувствовал мои раны, — но крепко, решительно. Я замерла. Чего угодно я ожидала, но только не этого.

Он прижал меня ещё сильнее, будто боялся, что я могу исчезнуть. Его ладони легли мне на затылок, он медленно провёл по волосам, удерживая меня рядом. Затем слегка отстранился и второй рукой осторожно, почти трепетно коснулся моей щеки, провёл по ней большим пальцем.

Его взгляд скользил то к моим глазам, то к губам. Я решила, что он рассматривает следы побоев, оценивает раны. Я чувствовала, как сильно бьётся его сердце, как дрожат руки, когда он касается меня. Дыхание было прерывистым, будто он время от времени забывал, что нужно дышать.

Я подняла на него вопросительный взгляд.

Что он делает? Зачем он обнял меня?

— Отпусти, — я резко отдёрнула его руки в разные стороны. — Дай нам уйти, — сказала я твёрдо.

Он даже не колебался.

— Нет. Никогда. Слышишь?

Он сдержанно, но крепко схватил меня за предплечье. От его слов у меня приоткрылся рот — я просто не успела осмыслить услышанное.

— Я забираю тебя. Ты поедешь со мной.

Не дав мне ни малейшего шанса возразить, он поднял меня на руки.

— Нет! Эдриан, стой! — я попыталась вырваться.

Но он будто не слышал. Он аккуратно поставил меня на ноги. Распахнув дверь джипа, он ровным, почти бесцветным голосом приказал:

— Садись.

Я отрицательно покачала головой, и от этого голова закружилась.

В этот момент к нам подбежали дядя и Эмма. Эмма смотрела на Эдриана с явным страхом, пальцы её дрожали. Дядя шагнул вперёд, стараясь говорить спокойно:

— Эдриан, ты не можешь её забрать. Ей нужен уход. Ей необходимо обследование, УЗИ. Она слаба, она…ранена. — Если у тебя есть к ней претензии, как Калебу оставь их на потом, прошу тебя. Она едва выжила. Дай ей хотя бы прийти в себя, прежде чем куда-то её забирать. Я видела, как дядя пытался не дать ему забрать меня. Он понятия не имел, что мы с Эдрианом знакомы. Думал, перед ним просто курсант, который неожиданно узнал мою тайну.

Он рассказал ему обо мне всё, не подозревая, что нас связывает прошлое, которое спустя столько лет всё равно, вновь столкнуло нас лицом к лицу.

Эдриан посмотрел на дядю так, словно тот пытался отнять у него нечто бесконечно ценное. Его ноздри раздулись, челюсть напряглась, зубы стиснулись.

— Я позабочусь о ней как следует, — произнёс он ледяным голосом. — Не мешайте мне забрать её. Я всё равно это сделаю.

Он сделал паузу, и каждое следующее слово прозвучало как приговор:

— Отныне Селена под моей защитой. Вы можете быть свободны, — грубо бросил он дяде.

Не дожидаясь ответа, Эдриан схватил меня под руки и усадил на сиденье. Я попыталась вырваться, но уже не в полную силу. Действие обезболивающих ослабевало — боль возвращалась волнами. Сил почти не осталось.

Голову повело, к горлу подступила тошнота. Я перестала сопротивляться, пытаясь лишь выровнять дыхание. Сделав несколько неровных вдохов, я обмякла и села смирно.

Эдриан пристегнул меня ремнём, захлопнул дверь и сам сел за руль. Повернула голову к окну, бросив взгляд на дядю и Эмму, в глазах которых читался страх.

Я даже не поняла, в какой момент всё исчезло.

Сознание просто погасло.

Глава 45 Следы рук на твоём теле

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь. Всем приятного чтения ????✨

.

.

.

Сознание возвращалось медленно, рывками. Сначала — смутные ощущения, затем прикосновения. Я почувствовала, как кто-то касается моих рук, запястий, как ладони скользят ниже, по бёдрам.

Я резко распахнула глаза. Воздух рванулся в грудь жадным, судорожным вдохом.

Я посмотрела на того, кто позволял себе прикасаться ко мне, — и растерялась.

Это был Эдриан.

Он смотрел на меня так, что я не могла разобрать смысла этого взгляда: в нём не было ни явной грубости, ни привычной холодности — лишь сосредоточенность и странное напряжение. Я проследила за его взглядом вниз… и ахнула.

На мне было лишь бельё и тонкий хлопковый топик, едва прикрывающий грудь.

Паника мгновенно накрыла меня. Я резко огляделась по сторонам, лихорадочно ища хоть что-нибудь, чем можно было бы укрыться.

Но вокруг не было ничего.

И в этот момент я остро почувствовала свою беспомощность — обнажённую, беззащитную и полностью зависящую от его следующего шага.

— Не трогай… — я оттолкнула его руки от себя. — Не подходи ко мне, — дрожащим, срывающимся голосом произнесла я, отползая по кровати как можно дальше.

Но он не позволил мне уйти.

Ещё мгновение назад сидя, Эдриан резко подался вперёд, забрался коленями на кровать и настиг меня. Он навис сверху, опираясь на руки, поставив их по обе стороны от моего тела, словно отрезая все пути к отступлению.

Я лежала, выставив ладони вперёд, упираясь ими в его грудь, пытаясь оттолкнуть, увеличить хотя бы крошечную дистанцию между нами. В этот миг страх накрыл меня целиком — мгновенно, беспощадно. Тело задрожало, будто я потеряла над ним контроль.

Слёзы подступили к глазам, сдавливая горло. Внутри всё сжалось в болезненный ком, и я не могла вымолвить ни слова. Воздуха не хватало.

Я зажмурилась, словно инстинктивно готовясь к неизбежному, будто тело само решило за меня — замереть, и просто переждать.

— Селена… — его голос сорвался.

Он аккуратно провёл рукой по моей щеке, вытирая скатившуюся слезу. Я зажмурилась, затаив дыхание, а потом с шумом выдохнула и задышала тяжело, хаотично, как будто только что выплыла из глубины.

— Почему ты плачешь? Тебе больно? — его голос дрожал, а в глазах промелькнула настоящая тревога и страх. — Скажи что-нибудь… сейчас придёт доктор.

Он резко отошёл в сторону и взял бокал с водой.

— Тебе нужно выпить, это успокоительное, и обезболивающее с водой. Но вместо того чтобы выпить, я спросила:

— Где…моя одежда? — голос дрожал, сам не подчиняясь.

Он, будто наконец поняв, что произошло, быстро достал плед и аккуратно накинул её на меня, тщательно укрыв.

Я не понимала его. Сначала он выгнал из академии, потом спасает. То жесток, то заботлив. Он одновременно пугает и защищает, а я… я в полном замешательстве, не зная, чему верить, чего ожидать.

Я забрала у него плед и укрылась им, почувствовав хоть какую-то защиту. Тепло материала было крохотным утешением, но всё же давало ощущение безопасности.

Неужели он не понимает, что со мной? — подумала я, отползая подальше.

На удивление, он не подошёл. Эдриан встал с кровати и подошёл к окну. Вроде бы смотрел на улицу, но взгляд его был пустым, словно мысли были о другом. Я сидела, затаившись, забыв даже о собственной боли. Нельзя было предугадать, чего ждать от него. Чего он хочет?

Ведь дядя уже рассказал ему обо всём… Или он хочет услышать это от меня самой? Но зачем? Внутри всё сжималось от неопределённости. Я не знала, как себя вести, что думать, чего ожидать. Каждый его жест теперь казался одновременно сигналом опасности и намёком на заботу.

Он раздражённо провёл ладонью по волосам и начал шагать по комнате, туда-сюда, от двери к окну, тяжело дыша, трепля волосы, словно хотел вырвать из себя весь внутренний хаос. Я сжалась в угол у подголовья кровати, стараясь исчезнуть, затаив дыхание. Каждый его шаг отдавался в моём сердце эхом.

Вдруг он остановился и взглянул на меня. Его глаза горели такой яростью, что я вздрогнула, не понимая, почему направлен этот огонь на меня.

— Это Дилан сделал, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Скажи. Как далеко он зашёл?

Я почувствовала, как тело само собой напряглось. Как это понимать? Ведь тогда он сам спас меня от его рук. Он видел, как меня били он и его друзья. Зачем ему теперь подробности? Следы на моём теле уже рассказывали всё сами.

— Я… не понимаю, о чём ты. Ты же был там, видел всё своими глазами. Зачем спрашивать, что произошло? Чего ты хочешь услышать?

— Селена?! Услышав своё имя из его уст, я на миг потеряла дыхание. И будто именно в этот момент до меня дошло: он знает, кто я. Сердце болезненно сжалось. Слеза сама сорвалась и покатилась по щеке. Я поспешно смахнула её, пытаясь удержать эмоции, рвущиеся наружу, не дать им вырваться.

— Что?.. — едва слышно проговорила я, усталым, надломленным голосом — Что, Эдриан?

Голос дрогнул, но я заставила себя продолжить, глядя на него сквозь пелену слёз.

— Я не понимаю, чего ты хочешь. Благодарности за спасение? Я… я безмерно благодарна тебе. Ни одними словами невозможно передать то, что я чувствую. Ты спас мне жизнь.

Я сделала паузу, с трудом сглатывая ком в горле.

— Но кроме «спасибо» я больше ничего не могу тебе дать.

Он резко поморщился от моих слов, и руками он сжал свои волосы с такой силой, что казалось, он готов их вырвать с головы. Слово сорвалось с губ сквозь зубы:

— Блять…

Я дернулась, почувствовав внезапную взрывную энергию, исходящую от него. Его глаза вспыхнули яростью, не просто раздражением, а диким, неуправляемым гневом. Метаясь он тяжело дышал, стараясь совладать с собой, но было ясно: он не ожидал такой реакции.

— Я спас тебя не ради «спасибо»! — резко сказал он. Голос прозвучал так жёстко, что я невольно вздрогнула. Заметив это, он тут же смягчился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Неужели ты и правда не понимаешь…Селена?!

Я сжалась, инстинктивно отступая, чувствуя напряжение, которое буквально трещало вокруг нас. Он подорвался ближе ко мне, нависая над до мной, и в его взгляде мелькнула смесь боли, злости и отчаяния.

— Что они сделали с тобой?! — прорвалось из него наконец, каждое слово словно выжигало воздух вокруг, обжигая меня. – Скажи мне, не бойся. — Откуда эти следы рук на твоём теле?! Они… они повсюду!

Каждое его слово обжигало, словно раскалённый металл. Я замерла, только теперь поняв, о каких следах он говорит.

— Ты об этих? — тихо, но решительно проговорила я, стянув плед с плеча.

Декольте обнажилось, показывая укусы и следы, оставленные им в тот день.

Он замер. Взгляд застывал на моём теле, глаза расширились, дыхание участилось. Видимо он их видеть впервые. Казалось, что до сих пор он не осознаёт, что именно происходит, что эти следы — реальность, которую он не ожидал увидеть. Его гнев, до этого готовый взорваться, смешался с растерянностью и… будто с ужасом, что всё не так просто, как он думал.

Он потянулся, будто хотел коснуться меня, но я резко вернула плед на место, закрываясь от него. Его рука замерла в воздухе, и на мгновение его растерянность полностью спала. Он поднял взгляд, устремив глаза прямо в мои, словно ища в них ответ на свои мысли.

— Это…была ты? — его голос дрожал, а каждое слово звучало как выстрел. — Та… танцовщица в клубе? Ты? Всё это время?

С каждым произнесённым словом неверие в его голосе лишь нарастало, словно внутри него разгоралась буря. Он смотрел на меня так, будто пытался найти хоть что-то, что опровергло бы страшную догадку. Брови медленно сошлись на переносице, губы превратились в тонкую, напряжённую линию.

Казалось, он отчаянно цеплялся за надежду, что ошибся, будто пытался убедить себя, что всё не так, как он подумал.

В комнате повисла напряжённая тишина, словно воздух сам держал дыхание, ожидая следующего шага.

— Да… это была я, — сказала я, глядя ему в глаза.

Его взгляд, который до этого был сужен от напряжения, расширился от моих слов. Моё признание словно прошло сквозь него насквозь, причиняя боль, от которой невозможно защититься. Его лицо изменилось в одно мгновение. Напряжение исчезло, уступив место неприкрытому ужасу.

Он медленно попятился, словно инстинктивно хотел оказаться как можно дальше от услышанной правды.

Тяжёлое дыхание сорвалось с его губ. Он запустил пальцы в волосы и с такой силой сжал их, словно пытался заглушить собственные мысли.

— Нет… — хрипло выдохнул он.

Покачал головой.

— Нет… нет…

Он упрямо качал головой, будто отрицанием мог изменить реальность.

— Только не ты… — едва слышно сорвалось с его губ. — Нет… пожалуйста…

Эти слова прозвучали почти беззвучно — как мольба, в его голосе было столько боли, что у меня болезненно сжалось сердце.

Он больше не смотрел на меня. Он ещё несколько секунд стоял неподвижно, а потом резко развернулся. Не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.

Едва за ним закрылась дверь, как коридор разорвал оглушительный грохот.

Что-то стеклянное с силой ударилось о стену и разлетелось на осколки. Следом послышался треск — будто с грохотом перевернули или сломали мебель.

Затем коридор содрогнулся от сдерживаемого, почти звериного рыка, полного боли и бессильной ярости.

Спустя несколько секунд всё стихло.

Лишь громкий хлопок наружной двери дал понять, что он ушёл.

Когда за дверью всё окончательно стихло, комнату накрыла тишина. Я осталась одна. Сердце колотилось, а эмоции, переполнявшие меня, были настолько сильны, что я почти не чувствовала боли, проснувшейся внизу живота. Внезапная тянущая боль заставила меня поморщиться — месячные шли обильно, и у меня не было сил встать, чтобы дойти до ванной и проверить. Я медленно опустилась на кровать. Казалось, за этот день из меня вытянули всё — силы, эмоции, желание думать. Остались лишь усталость и глухая пустота. Сон настиг меня почти сразу.

Глава 46 Тебе нужны силы

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь. Если вам нравится роман, прошу поддержать его комментарием, можете просто оставить смайлик ????. Всем приятного чтения ????✨

.

.

.

Я снова проснулась от чужого прикосновения. Кто-то касался меня — осторожно, совсем не так как до этого. Я резко дёрнулась, полностью приходя в себя, и смахнула руки прочь.

Передо мной стояла женщина средних лет.

— Тише, тише… — мягко произнесла она. — Я доктор. Я просто осмотрю вас. Нужно взять кровь на анализы и обработать ссадины и синяки.

Её голос был спокойным, почти убаюкивающим, но после всего пережитого я не доверяла ни кому.

Я смотрела на неё с недоверием и не протягивала руку. Единственным человеком, кому я по-настоящему доверяла, был дядя Берн. Эту же женщину я видела впервые, она чужая.

— Не трогайте меня, — резко отдёрнула я руку, почти с силой, в инстинктивном защитном жесте. Когда та пыталась дотронуться. Она явно не ожидала такой реакции — вздрогнула, отступила и тут же выпрямилась, уже стоя на ногах.

— Хорошо, — холодно произнесла она. — Я не могу работать, если пациент отказывается от помощи.

С этими словами она подхватила свою медицинскую сумку и вышла за дверь.

Я громко выдохнула, когда та захлопнулась за ней.

Может, зря.

Может, она и правда хотела помочь. Эдриан вроде говорил, что придёт доктор.

Но чувство недоверия не отпускало — слишком многое со мной произошло, чтобы так просто позволить кому-то прикоснуться.

И вдруг я почувствовала что-то тёплое и липкое под собой. Сердце сжалось.

Я осторожно откинула плед — и ахнула. Бёдра, простыня, складки ткани подо мной — всё было залито густым, тёмным красным, словно кто-то пролил чашу вина.

Я уставилась на это, не моргая.

Неужели… это всё я?

Мысль появилась внезапно. Я ведь была уверена что у меня начались месячные, а если это не просто… а что-то другое — кровотечение.

Я не успела додумать ни одной мысли, как за дверью раздались глухие шаги, и дверь резко распахнулась.

Я всё ещё смотрела на свои окровавленные ноги, когда на пороге застыл Эдриан. Рядом с ним — та самая доктор.

Его взгляд опустился туда, на мои ноги, и в ту же секунду вся кровь отхлынула от его лица. Он застыл, не моргая, словно не мог заставить себя поверить в увиденное. Я поспешно дёрнула плед, накрываясь им, будто это могло скрыть случившееся. Но он уже был рядом — не раздумывая, в одно движение подскочил ко мне.

— Что случилось? — его голос дрогнул. — Откуда столько крови?

— Чёрт возьми… Я же ушёл всего на час… — выговаривал он сквозь тревогу.

Его руки уже были на моём лице. Тёплые пальцы дрожащими движениями скользнули по щекам, вискам, линии челюсти, осторожно приподняли подбородок. Он смотрел так, будто пытался найти новую рану, которую мог не заметить. Я пыталась скинуть его руки, но он был настойчив, почти отчаян.

— Что произошло? — спросил он тише, но в этом тихом голосе и взгляде было столько тревоги и вины, что у меня болезненно сжалось сердце.

В его взгляде была не просто тревога. Это была мучительная, беспощадная вина, словно он уже решил, что всё случившееся — его вина лишь потому, что его не оказалось рядом.

Пальцы задержались на моей щеке, и я почувствовала, как они едва заметно дрогнули.

— Я оставил тебя одну… — почти беззвучно выдохнул он, больше себе, чем мне.

— Ничего… Всё в порядке, — выдохнула я, стараясь успокоить его. — Это… просто женские дни.

Слова прозвучали слабо, неуверенно. Он смотрел на меня всё так же напряжённо, явно не веря ни одному моему слову.

В этот момент подошла доктор.

— Мистер Кинг, — спокойно произнесла она. — Позвольте мне осмотреть её.

Он даже не посмотрел в её сторону.

Всё его внимание по-прежнему было приковано ко мне.

— Мистер Кинг, — повторила она мягче, но настойчивее. — Пожалуйста, успокойтесь. Сейчас ей нужна моя помощь. И вам тоже нельзя так волноваться. Вы уже выпили раствор, который я для вас приготовила?

О каком растворе идёт речь? — пронеслась в голове тревожная мысль.

Эти слова словно вывели его из оцепенения.

Он тяжело выдохнул, на мгновение прикрыл глаза и только после этого медленно убрал руки с моего лица, нехотя отступив на шаг.

Доктор вопросительно взглянула на меня, словно подтверждая, что находится здесь по его просьбе.

— Осмотр будет деликатным, — продолжила она. — Ваше присутствие может смутить девушку.

Он не спешил уходить. Я не поднимала на него взгляда. Почувствовав его колебание, доктор добавила мягче:

— Не волнуйтесь. Я позабочусь о ней.

Только тогда Эдриан нехотя вышел за дверь.

— Ну что ж, — обратилась она ко мне уже профессионально-нейтральным тоном. — Вы позволите мне осмотреть вас? Я кивнула.

— Можете обращаться ко мне мисс Хармингтон. Я семейный врач семьи мистера Кинга. Она протянула руку.

На этот раз я не стала сопротивляться. Доктор осмотрела меня полностью, аккуратно и внимательно, взяла кровь на анализы. Даже я сама испугалась, увидев, сколько её было. Я рассказала, какие препараты принимала раньше. Она задумчиво кивнула.

— Возможно, это последствия, — сказала она. — Но необходимо сделать УЗИ, чтобы убедиться точно.

Она дала мне средства гигиены на ближайшие дни, сопроводила в ванную. Я привела себя в порядок, дрожащими руками смывая следы, от которых мутило. Доктор прописала мази для ран и синяков, поставила капельницу — от слабости. При таком обилии кровопотери она была почти неизбежна.

Пока я лежала, чувствуя, как медленно возвращаются силы, доктор позвала Эдриана. Прямо при мне она подробно рассказала ему о моём состоянии, уходе и лекарствах. К счастью, переломов и сотрясения не обнаружили, кроме пальца.

Мне отчаянно хотелось в душ. Смыть с себя всё — будто запахи того дня, страх и боль въелись в кожу. Хотелось стереть их водой, как грязь. Но доктор запретила: пока только обтирание каким-то раствором, никакого душа, хотя б на сегодня, пока раны не начнут затягиваться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она оставила мази, подробно объяснила, как ими пользоваться, всё передала Эдриану. Когда капельница закончилась, доктор попрощалась и напомнила, что завтра нам нужно приехать на УЗИ.

Дверь за ней закрылась.

Эдриан вышел проводить доктора и вскоре вернулся с подносом. Запах еды мгновенно наполнил комнату. Живот болезненно сжался от голода. За целый день я не почувствовала его намёка, но стоило запаху коснуться меня, как тело внезапно вспомнило о себе.

— Тебе нужно поесть, — сказал он и поставил поднос рядом со мной, на кровать.

Я попыталась приподняться, сесть, морщась от боли. В ту же секунду Эдриан подскочил, собираясь помочь. Я вздрогнула от его прикосновения.

Он заметил это сразу. Стиснул губы, опустил руки и отступил, сжав пальцы в кулаки, будто боролся с собой.

— Эдриан… — тихо обратилась я к нему. — Почему ты это делаешь? Зачем забрал меня у дяди Берна?..

Я хотела сказать ещё что-то, но он резко перебил:

— Потом, Селена, — мягко, но безапелляционно перебил он. — Мы обо всём поговорим потом. Сейчас тебе нужно поесть. Доктор сказала, что тебе необходимо набраться сил.

Он придвинул тарелку ближе ко мне.

— Хотя бы немного.

Эдриан сел в кресло напротив, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Ешь, пока не остыло.

Он не отводил взгляда. Сидел и смотрел прямо на меня. От этого взгляда было не по себе, но в итоге я взяла ложку и начала есть, и чувствовала его взгляд кожей — он будто сверлил меня, не давая ни секунды покоя.

— Слушай, — не выдержала я, громко ставя ложку на поднос. — Хватит так на меня пялиться. Мне не по себе.

Он приподнял одну бровь, не отводя взгляда.

— Думаешь, мне по себе, Селена? — его голос был низким, напряжённым. — Видеть перед собой мертвеца?

Воздух будто вышибли из лёгких. Дыхание оборвалось где-то в груди, не доходя до вдоха.

Он встал на ноги, оглядел поднос, потом снова посмотрел на меня.

— Тебе нужны силы, — сказал уже тише, но жёстко. — Доешь. А потом нам предстоит разговор.

И с этими словами он молча вышел, оставив меня одну. Как я и хотела.

Похоже, он понял, что я не смогу есть в его присутствии.

Вот только теперь я уже не была уверена, смогу ли доесть хотя бы ложку.

Глава 47 Сон о прощении

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь. Если вам нравится роман, прошу поддержать его комментарием, можете просто оставить смайлик ????. Всем приятного чтения ????✨

.

.

.

Из коридора доносились приглушённые голоса, стук, грохот и короткие команды. Судя по всему, в доме устраняли последствия разгрома. Когда мисс Хармингтон отправила меня в ванную, спальню тоже успели привести в порядок. На кровати уже было застелено чистое постельное бельё, а старый матрас заменили новым.

Я через силу доела остывший ужин. Вкус еды почти не ощущался.

Когда тарелка опустела, я так и осталась сидеть в той же позе, в какой меня оставил Эдриан.

Через некоторое время он вернулся.

Молча забрал поднос, осторожно поставил его на комод и лишь после этого снова посмотрел на меня.

Не дожидаясь, пока он что-нибудь скажет, я заговорила первой — голос прозвучал резким:

— Я не знаю, что ты задумал, но, что бы это ни было, я не хочу оставаться рядом с тобой. Отвези меня обратно к дяде. Или позови его сюда.

Он не ответил ни слова.

Просто прошёл в ванную и вышел оттуда с полотенцем в руках. Так же молча сел рядом со мной на кровать. Он макнул его в какой-то едко пахнущий спиртом раствор. Я инстинктивно начала отползать дальше, но он резко, но аккуратно схватил меня за локоть, удерживая на месте.

— Не двигайся.

Он потянул плед, стягивая его в сторону. Я зашипела, вырываясь:

— Отпусти! Убери руки! Ты что творишь?!

Он держал крепко, но без боли — уверенно, решительно.

— Тихо. Не дёргайся, — сказал он. — Тебя нужно обтереть и нанести мазь.

— Нет! — гневно бросила я, задыхаясь. — Не трогай меня. Я сама могу это сделать.

Я понимала, что не смогу сама, разве что справлюсь с теми местами, которые доступны здоровой руке.

Он ничего не ответил — только смотрел на меня тяжёлым, неподвижным взглядом, будто думал о чем-то, от которого становилось ещё неуютнее.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Ты сможешь увидеться с дядей. Но сначала нужно сделать всё, что сказал доктор.

Я оживилась сразу же, едва услышала это. Мысли закружились одна за другой, у меня не было с собой ни вещей, ни телефона, его знакомый должен был выяснить, что с братом, разузнать всё, что возможно. Ради этого я согласилась.

Я позволила ему обработать раны.

Стиснув зубы и сжав кулаки, я лежала молча, пока он начал. От одного лишь осознания того, что Эдриан видит меня полуголой, кожа покрывалась пятнами стыда. Я прикусывала губу, стараясь не двигаться. Тело реагировало предательски — волна жара прокатилась по мне, сжимаясь и собираясь где-то глубоко внутри, и сконцентрируясь внизу живота, от его прикосновений.

Он осторожно обработал повреждённую кожу, затем нанёс мазь. Его движения были уверенными, выверенными до мелочей, словно он боялся причинить мне ещё большую боль. Ни одного лишнего жеста. Только сосредоточенность и желание помочь. Но вдруг резко остановился.

Неужели он заметил, как моё тело непроизвольно реагирует на каждое его прикосновение?

Не закончив, он бросил мне тюбик мази.

— Руку можешь обработать сама.

Он встал с кровати и быстро ушёл в ванную. Я услышала, как включилась вода в душе. Что это с ним?

Я осторожно нанесла мазь здоровой рукой, и стараясь сосредоточиться на движениях, а не на мыслях. Большую часть ран Эдриан уже обработал — без его помощи я бы попросту не справилась. И о чём только я думала, когда упрямилась?

Когда Эдриан вернулся, волосы у него были мокрыми, а на бёдрах — лишь полотенце. Увидев его обнажённый торс, я поспешно отвернулась, чувствуя, как лицо заливает жар.

Что он творит?

Почему ходит так — словно меня здесь нет? Если он решил устроит стриптиз, то время он выбрал не подходящий.

Я слышала, как он открыл шкаф и перебирал одежду — ткань тихо шуршала. До этого я почти не осматривалась, не задумывалась, где именно нахожусь. Только сейчас до меня дошло: это его дом. Скорее всего, квартира.

Я осторожно повернула голову, просто чтобы убедиться — оделся ли он. На нём уже были штаны, он как раз натягивал футболку. И в этот момент он резко обернулся и поймал мой взгляд.

Со стороны, наверное, это выглядело так, будто я всё это время за ним наблюдала.

Я не стала смущаться. Подняла подбородок, почти вызывающе.

— Что? Я не подглядывала. Я только что обернулась и…

— А я разве что-то сказал? — усмехнулся он, издевательски, явно не веря ни единому слову.

Я открыла рот — в немом возмущении, в попытке возразить, но ни одного слова так и не смогла выдавить. Эдриан молча взял упаковку с таблетками. Спокойно выдавил таблетку из блистера, взял с тумбочки стакан воды и снова подошёл ко мне. Раскрыв ладонь, на которой лежала таблетка, он молча протянул её мне.

— После еды. По одной, — спокойно сказал он. — Каждый день. Выпей и ложись спать.

Я неуверенно приняла из его ладони таблетку и стакан с водой.

Подняла взгляд — и увидела, что он уже направился к двери.

— Нет, подожди. Ты куда? Мы так и не договорили… Эдриан?

Он уже ушёл. Дверь тихо захлопнулась за его спиной.

Зачем он это делает? Что, чёрт возьми, у него на уме? — с раздражением и тревогой метались мысли.

Проглотив таблетку, я почти сразу провалилась в сон. Боль, ещё мгновение назад ощутимая и навязчивая, быстро отступила, растворяясь где-то на границе сознания. Видимо, в лекарстве было и обезболивающее, и успокоительное — тело расслабилось, дыхание выровнялось, и я погрузилась в глубокий, удивительно спокойный сон.

Я медленно всплывала из сна, но так и не могла понять — проснулась ли на самом деле. Сознание оставалось вязким, тянущимся, словно не желало возвращаться в реальность. Я ощутила за спиной тёплое тело, прижатое ко мне вплотную, чувствовала его силу и спокойную тяжесть. Руки обхватили меня, уверенно и собственнически, притягивая ближе. В этих объятиях было что-то непривычное — ощущение защищённости, покоя, будто за спиной стояла стена, за которой можно было наконец расслабиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дыхание скользило по коже у моего уха — тёплое, влажное, заставляющее вздрагивать. Губы почти невесомо коснулись шеи, там, где кожа особенно чувствительна, и от этого прикосновения по телу пробежала волна дрожи. Я затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент, этот слишком красивый, живой сон.

Руки медленно двигались по моему телу, изучая его — неторопливо, с наслаждением. Ладони скользили по рукам, задерживались на талии, сжимали бока, словно проверяя, насколько я реальна. Пальцы опускались ниже, к бёдрам, и от этого прикосновения внутри всё сжималось сладким напряжением. Я чувствовала тепло его тела, чувствовала каждое движение, каждое касание — слишком отчётливо и остро.

Сквозь сон прорывался приглушённый звук — тянущийся, беспомощный. Лишь спустя мгновение я поняла: это мычала я сама. Голос вырывался из груди, словно тело пыталось сказать то, на что у сознания не хватало сил. Я была где-то между сном и явью, в вязком, полутёмном состоянии, где чувства обнажаются, а защита исчезает.

И вдруг — совсем близко — раздался шёпот. Тихий, сорванный, почти болезненный:

— Прости…прости…пожалуйста… прости меня….Селена…прости что не узнал.

Он говорил это мне в шею, так близко, что каждое слово ощущалось кожей. Тёплое дыхание дрожало, сбивалось, будто ему не хватало воздуха. В этом шёпоте не было оправданий — только вина, тяжёлая и невыносимая. Каждое «прости» звучало так, словно он раз за разом вонзал его в себя, не зная, как иначе выразить боль.

Руки всё ещё обнимали меня — крепко, почти отчаянно, словно он боялся, что я исчезну, если ослабит хватку. Лоб уткнулся мне в затылок, и я чувствовала, как он замирает, как напрягается его тело, будто сдерживает что-то внутри — рыдание, крик, раскаяние.

Его губы коснулись моей шеи — не ласково, а осторожно, виновато, будто он не имел на это права. Поцелуй вышел дрожащим, неровным, и от этого внутри что-то болезненно сжалось. И почувствовала, как на мою шею упала тёплая слеза. Это было слишком по-настоящему.

Каждое его «прости» звенело во мне, как тонкое стекло, готовое разбиться. В голосе сквозил страх — не потерять, не быть отвергнутым, не оказаться слишком поздно, чтобы что-то исправить. Горечь смешивалась с надеждой, и от этого становилось ещё больнее, и тише внутри.

Я не могла пошевелиться. Не могла ответить. Я не знала, сон это или явь. Только чувствовала — его дыхание, его вину, его тепло, прижатое ко мне. Но это не могло быть реальностью. Таблетка действовала слишком сильно. И, не выдержав этой близости, этого надлома, я снова начала тонуть, унося с собой его шёпот, всё ещё звучащий у самого сердца, и я вновь глубже погрузилась в сон.

Глава 48 Блины с джемом

От автора:

Дорогие читатели, сегодня выкладываю сразу 2 большие главы. Если вам нравится роман, прошу поддержать его комментарием, можете просто оставить смайлик ????. Всем приятного чтения ????✨

.

.

.

Я проснулась от острой потребности — очень хотелось по маленькому. Быстро поднялась с кровати и, чуть покачиваясь, поплелась в ванную. Сделав всё необходимое, почувствовала непреодолимое желание принять душ. Современный ремонт и встроенная инсталляция манили к себе, обещая мгновенное облегчение. А на столе я заметила новые предметы личной гигиены: запечатанную зубную щётку, мыло и прочие принадлежности.

Я не удержалась и встала под струи тёплой воды. Каждое движение, каждый глоток свежести был как маленькое чудо — тело расслаблялось, ум опустошался, уходили все мысли.

Но вдруг взгляд упал на следы крови на полу. Черт. Я быстро смыла их, взяла мужской гель для душа и продолжила процедуру. Тёплая вода смывала усталость, оставляя ощущение чистоты и облегчения. Затем я обтерла тело полотенцем, накинула халат Эдриана и вышла в комнату в поисках одежды.

В шкафу нашлась его футболка. Белья у меня сменного не было, и ничего своего — совсем ничего, а месячные ещё шли, требуя внимания. В халате направилась в коридор.

Осторожно приоткрыв дверь спальни, я выглянула в коридор.

В квартире стояла непривычная тишина.

Я медленно вышла, всё ещё прислушиваясь к каждому шороху, и неспешно двинулась по широкому коридору. Светлые стены, скрытая подсветка под потолком, тёплый деревянный пол и минимум деталей — современный интерьер выглядел дорогим, но не холодным. Никакой вычурности. Всё было выдержано в спокойных серо-бежевых тонах, с большими панорамными окнами, пропускавшими утренний свет. На полках — несколько книг, фотографии в лаконичных рамках, пара живых растений, добавлявших дому жизни.

Если бы я не знала, что произошло здесь вчера, ни за что не поверила бы. Казалось, от вчерашнего грохота, разбитой посуды и перевёрнутой мебели не осталось и следа.

Запах свежесваренного кофе и тёплой выпечки привёл меня на кухню.

Эдриан оказался там.

Стоя у кухонного острова, он ловко переворачивал блин на одной сковороде, а на второй уже подрумянивались пышные оладьи. На столешнице были аккуратно разложены ягоды, мёд, джем, свежие фрукты и миска с тестом, словно он готовил завтрак уже не первый час.

На мгновение я просто замерла в дверном проёме.

Было почти невозможно совместить в голове этого спокойного парня, который сейчас готовил завтрак, с тем Эдрианом, что ещё вчера крушил всё здесь от бессилия и боли.

Почувствовав моё присутствие, он обернулся, окинул меня взглядом и выключил плиту, подходя ко мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, осторожно смотря на меня, на мои влажные волосы.

— Лучше. Только... мне нужна одежда. Не мог бы ты одолжить мне что-нибудь? Хотя бы на сегодня, — смущённо произнесла я.

— Бери всё, что необходимо, — спокойно ответил он, словно это само собой разумелось. — Любую вещь из моего шкафа.

Он ненадолго замолчал, а затем добавил:

— А после завтрака съездим и купим тебе новую одежду. Всё, что понадобится.

Я не стала заострять внимание на словах про «новые» вещи:

— Эдриан... мне нужно ещё кое-что. Твоей одежды недостаточно, — осторожно намекнула я.

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Чего не хватает?

Я шумно выдохнула.

— Белья.

На его лице впервые за долгое время промелькнуло лёгкое замешательство.

— Я... не могу взять твоё, — пробормотала я, пряча взгляд.

Он молча ушёл в комнату и вернулся, держа в руках мужское бельё.

— Это новые, с упаковки. Я куплю всё, что тебе нужно, сегодня. Можешь составить список, — сказал он, протягивая мне их.

Я ничего не комментировала, взяла бельё и вернулась в ванную, чтобы закончить дела. Внутри было напряжение, смешанное с облегчением и тихой благодарностью — всё остальное можно было оставить на потом.

Я вскрыла упаковку, развернула бельё и, приложив его к себе, недовольно поморщилась.

— Ну конечно... — тихо пробормотала я.

Оно оказалось мне велико.

Несколько секунд я с сомнением разглядывала его, всерьёз опасаясь, что оно просто будет спадать. Другого выбора всё равно не было. Пришлось надеть то, что есть, постоянно поправляя ткань и убеждаясь, что всё держится на месте.

Закончив, я снова натянула футболку Эдриана, доходившую почти до середины бедра, затем открыла шкаф и выбрала лёгкие домашние брюки. Они свисали на мне, как на вешалке, резинка в талии едва держала их, длина задиралась при каждом шаге. Осторожно подтянула их повыше, затянула шнурок на поясе настолько туго, насколько смогла. Я сжала края ткани и, слегка подергивая, направилась на кухню.

Эдриан уже закончил с завтраком и разложил всё по тарелкам.

— Садись. Тебе нужно поесть, а потом принять лекарства, — спокойно сказал он, снимая со сковороды последние оладьи.

Я невольно задержала взгляд на столе.

Передо мной стоял целый завтрак: тонкие блины с несколькими видами джема, румяные оладьи, хрустящие тосты с расплавленным сыром, бекон, оливки, свежие овощи, фрукты и горячий кофе, аромат которого наполнял всю кухню.

Я даже не подозревала, что он умеет так готовить, ну конечно, я его совсем не знаю, взрослого Эдриана.

Так и осталась стоять в дверном проёме, кутаясь в его футболку и штаны, не решаясь сделать ни шага.

Он поднял на меня взгляд.

Улыбка, едва появившаяся на его лице, мгновенно исчезла.

— Селена...

В его голосе сразу прозвучала настороженность.

Он без раздумий оставил всё на плите и быстро подошёл ко мне.

— Что случилось?

Его взгляд тревожно скользнул по моему лицу, задержался на побледневших губах, затем ниже, будто он снова машинально проверял, не стало ли мне хуже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тебе…плохо? Болит что-нибудь?

Я моргнула, только сейчас поняв, что всё это время просто молча смотрела на стол.

— Нет... — поспешила успокоить его. — Всё хорошо.

Он продолжал внимательно вглядываться в моё лицо, явно не до конца веря.

— Правда?

Я невольно улыбнулась.

— Правда. Я просто... засмотрелась.

Перевела взгляд на накрытый стол и тихо призналась:

— Не ожидала увидеть столько…вкусного.

Он проследил за моим взглядом, словно только сейчас понял, о чём я говорю.

Напряжение в его лице немного отпустило.

— Проходи, — уже мягче сказал он, слегка коснувшись моей поясницы, направляя к столу. — Всё остынет.

Он отодвинул для меня стул и дождался, пока я сяду, только после этого вернулся к плите выключить огонь.

Я неуверенно села за стол. Он поставил передо мной кружку с водой, которую я мгновенно осушила. Желудок отозвался довольным урчанием, и я уже почти почувствовала вкус…

Как передо мной появилась тарелка.

Овсяная каша?

Я медленно подняла взгляд.

Наверное, в этот момент все мои мысли очень ясно отразились на лице, потому что Эдриан едва заметно усмехнулся. Тихо, уголком губ, за мою реакцию.

— Прости, я говорил с мисс Хармингтон, — спокойно сказал он, отодвигая стул напротив, — Насчёт визита на УЗИ. Она сказала, что на время лечения лучше избегать тяжёлой и жирной пищи.

Я нахмурилась ещё сильнее.

— И… где здесь тяжелая и жирная пища? — тихо пробормотала я, больше себе под нос, но так, чтобы он всё равно услышал.

Он молчал секунду, и в уголках его губ что-то дрогнуло — не совсем улыбка, но близко к тому.

— Я не знал, поэтому уже успел всё приготовить... — начал было объяснять он, но вдруг замолчал, словно ему в голову пришла какая-то мысль. — Подожди.

И через пару минут перед мной появилась тарелка с блинами — тонкими, аккуратно сложенными — и маленький тост, рядом с которым стояла баночка с джемом. Малиновым. Моим любимым.

Я посмотрела на это всё. Потом надула губы.

— Это не оладьи с беконом, — пробурчала я.

— Нет, — согласился он серьёзно.

— И не яичница.

— Тоже нет.

— Эдриан? — я бросила на него сердитый взгляд, который получился куда красноречивее слов. И, кажется, слишком дерзким для человека, пытавшегося сохранить невозмутимый вид.

— Это… компромисс, — сказал он, чуть мягче.

Я всё равно надула губы. Обиженно. Совсем по‑детски.

Он заметил.

Конечно, заметил.

Эдриан тихо вздохнул, провёл ладонью по затылку и посмотрел на меня так, как смотрят на кого‑то, о ком переживают сильнее, чем готовы признать.

— Когда ты полностью поправишься, — сказал он спокойнее, — я приготовлю тебе нормальный завтрак.

Я фыркнула.

— Нормальный?

— Да. Нормальный.

Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о стол.

— Оладьи с беконом, яичницу, французские тосты — всё сразу, если надо. Всё, что ты любишь. Обещаю.

Я старалась не смотреть на него слишком долго. Не привыкать к этой мягкости в голосе. Не позволять ей пробраться под кожу.

Но он продолжил, тихо, почти вполголоса:

— И много раз. Чтобы компенсировать сегодняшнее…недоразумение.

Я всё же взяла ложку и нехотя зачерпнула кашу.

— Посмотрим, — пробормотала я.

Он улыбнулся. Тепло. Почти незаметно.

И почему‑то от этого стало сложнее держать дистанцию.

Блины с джемом таяли во рту, я временами закрывала глаза от восторга и чуть ли не причмокивала, но тут же вспоминала, что я не одна, и старалась сдерживаться.

— Сейчас я отвезу тебя на УЗИ к мисс Харрингтон, она ждёт нас, — сказал Эдриан, нарушая тишину. Я кивнула: вчера она упоминала про обследование, и мне хотелось убедиться, что со мной всё в порядке.

— А потом заедем в магазин, тебе нужны вещи, — добавил он.

Я проглотила кусок тоста:

— Хорошо… а когда я смогу связаться с дядей? Мне важно с ним поговорить.

— Сегодня сможешь, — сухо сказал он.

Я почувствовала внезапное напряжение и решила объясниться:

— Эдриан, ты не понимаешь. Не знаю, сколько дядя тебе рассказал, но мне надо к нему. К семье. Я должна… — я замялась, но он не дал мне закончить.

— Я знаю всё, — сказал он ровно, но с такой уверенностью, что сердце замерло. — Твоя мать в городской больнице Милана, как и твой брат. С твоим всё относительно хорошо, он в палате, их охраняют люди моего отца, туда никто не сможет пробраться.

Я слушала его на одном дыхании, замерев. Он разложил всё так быстро, будто расставлял фишки на доске, оставляя мне лишь ощущение лёгкого шока.

— Это правда?.. — голос предательски дрогнул. — Я хочу поговорить с ними. Можешь, пожалуйста, дать мне телефон? — в глазах защипало. Я торопливо заморгала, делая глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

Он молча набрал номер на телефоне и кому-то позвонил. Я застыла, не дыша, вслушиваясь в каждое слово.

— Итан, дай трубку миссис Родригес… — он устало выдохнул, помолчал, затем добавил: — Ладно, наберу позже.

Он слушал, не сводя с меня взгляда. Мне казалось, что он видит каждую мою мысль.

— У вас там всё в порядке? Есть новости?.. Хорошо. Держи меня в курсе.

Он сбросил вызов.

— Что? — голос предал меня. — Что случилось?

— Твоя мать сейчас не может говорить. Она в процедурной.

Я побледнела. Он сразу это заметил:

— Но…

Не договорив, Эдриан осторожно накрыл мою руку своей.

Его ладонь была тёплой и уверенной.

— Не накручивай себя, — тихо произнёс он. — С твоей мамой всё хорошо.

Он слегка сжал мои пальцы, словно хотел передать мне часть своего спокойствия.

— За ней круглосуточно наблюдают. Я приставил к ней лучших врачей и сиделок. Она под постоянным присмотром, и ей ничего не угрожает.

Он дождался, пока я посмотрю ему в глаза, и только потом продолжил:

— А сейчас подумай о себе. Тебе тоже нужно восстановиться. Набраться сил и прийти в себя.

Его голос стал ещё мягче.

— Остальное мы решим.

Слова должны были успокоить. Но прикосновение смутило. Я резко выдернула руку, словно испугалась не его, а себя.

Он на секунду замер, в глазах мелькнуло что-то тёмное, нечитаемое. Он ничего не сказал, лишь быстро поднялся.

— Если закончила, собирайся. Нам нужно спешить на УЗИ, — бросил он и вышел.

Я направилась в комнату. Эдриан уже был полностью одет и собран. Он молча протянул мне таблетку — уже другую — и тюбик с мазью. Сколько их вообще?..

Я потянулась взять, но он перехватил мои руки и усадил меня на кровать.

— Эдриан, что ты делаешь?! — я дёрнулась.

— Намазываю мазь, — ответил он таким тоном, будто объяснял это ребёнку, который сам не понял очевидного.

— Эдриан, отпусти. Я могу сама.

— Знаю.

Он не слушал. Спорить с ним было бесполезно — я это ещё в академии усвоила. Я позволила ему продолжить, чувствуя, как напряжение стягивает воздух между нами. Его пальцы едва касались кожи, но от каждого движения по телу проходила дрожь, как и вчера.

Я старалась не смотреть на него. Но ощущала его взгляд — внимательный, тяжёлый, словно он боролся сам с собой.

Но я не выдержала его взгляда, скользящего по мне. Отскочив, я настояла, что дальше справлюсь сама. Он обработал мне спину и ноги, но футболку задрать выше я ему не позволила.

Он явно хотел возразить, но всё же согласился и только сухо бросил, чтобы не забыла выпить таблетки.

Я быстро закончила, собралась — и мы выехали.

В машине стояла тишина. Стыд жёг изнутри, и я не могла заставить себя взглянуть на него. Мне было стыдно — за свою слабость, за близость, которую я позволила, за то, что до сих пор чувствовала тепло его рук. Но боли — той, что терзала меня всё это время, — я больше почти не чувствовала. Потому что теперь знала: с моими родными всё в порядке, и совсем скоро я смогу с ними поговорить. От этого даже физическая боль притупилась.

От этой мысли на душе стало спокойно — впервые за долгое время. Настоящее облегчение.

Я повернулась к Эдриану.

— Эдриан… я… — хотела поблагодарить его, но он перебил:

— Мы приехали.

Он вышел первым, обошёл машину и открыл мою дверь. Помог мне выйти, крепко придерживая за руку.

— Я могу сама, — сказала я. — Мне уже не так плохо.

Он не слушал. Не отпускал. Шёл рядом, будто приклеенный.

В клинике миссис Хармингтон нас уже ждала. Мне сделали гинекологическое УЗИ — всё оказалось в порядке. Кровотечение за сегодня заметно уменьшилось. Анализы крови подтвердили её предположение: это были последствия гормонального препарата. Он полностью вышел из организма, и поэтому восстановился цикл.

Ещё у меня оказался низкий гемоглобин — прописали витамины и порекомендовали больше есть продуктов, богатых железом: овощи, фрукты, мясо. В целом организм был здоров.

Она ещё раз осмотрела мои раны и ссадины — заживают хорошо. Сказала продолжать лечение в том же духе.

Я кивнула, но поймала себя на том, что ищу взглядом Эдриана. Он выходил чтобы ответить на телефон, и теперь стоял у стены, напряжённый, молчаливый, и смотрел так, будто готов был защитить меня от всего мира.

Глава 49 Признание

Мы вышли из клиники, и Эдриан сразу решил заехать в торговый центр — купить мне одежду, всё необходимое. Я отказалась, сославшись на слабость и усталость. Это была лишь половина правды. На самом деле мне хотелось как можно скорее вернуться и ещё раз попытаться выпросить у него телефон — позвонить маме.

Он не стал спорить. Просто кивнул и мы поехали.

По дороге Эдриан сделал несколько звонков — коротких, без лишних слов. Заказал женскую одежду, телефон. Его голос был ровным, привычно холодным.

Когда он закончил разговор, я уже набрала воздуха в грудь, собираясь попросить телефон…

Но он заговорил первым.

— Это твоих рук дело? — внезапно спросил он. — Трюк с флэшкой.

Вопрос был неожиданным. Я замерла, будто меня поймали на месте преступления. После всего, что случилось за последние дни, я почти забыла об этом.

— Да… — тихо ответила я. — Прости. Я слышала, что у тебя из-за этого возникли проблемы. Я правда не понимаю, как всё так вышло. Всё должно было быть наоборот, и я…

— Наоборот? — усмехнулся он, не глядя на меня. — Интересно.

Но он слушал. Внимательно. Даже слишком внимательно для человека, который вёл машину.

— Что? Ты мне не веришь? — слова посыпались быстрее, чем я успевала их обдумывать. — Я правда не хотела тебе навредить. Я пыталась найти выход, искала способ… Мне сказали, что это самый надёжный и эффективный способ, и…

— Способ, — перебил он, - сработал. Просто с опозданием.

Он сделал паузу.

— Тебе не за что извиняться, Селена. Я ожидал от Виктора чего-то подобного. Рано или поздно. Просто не думал, что всё провернётся именно так.

— Именно как? — я нахмурила одну бровь. — Подожди… значит, его поймали? Его вина доказана?

Я не унималась, вопросы сыпались один за другим, будто если я услышу подтверждение, напряжение наконец отпустит.

Он резко выдохнул.

— Дело не в этом. Зачем ты в это влезла? — голос стал жёстче. — Ты хоть понимаешь, что подвергла себя опасности?

Он стиснул руль, костяшки пальцев побелели.

— Как ты вообще умудрилась с ним связаться? Он знал о тебе? Что он тебе сделал? Чем он угрожал тебе?

В его голосе была злость — глухая, сдержанная, и опасная. Та самая, которую человек держит под контролем из последних сил. Я заметила, как напряглись его руки, как под кожей проступили вены там, где рукав кожаной куртки был закатан.

— Нет, — поспешно сказала я. — Он не знает, что я учусь в академии. Он вообще ничего обо мне не знал. То есть… не знал раньше, не должен был знать. Если трюк сработал, как ты говоришь, то теперь он понимает, что это я его подставила.

— Его взяли под стражу правительственные службы, — отчеканил он.

— Если всё так… — я растерянно пожала плечами. — Тогда почему ты злишься? Всё ведь уже позади. Он пойман. Тебя не оклеветали. Всё закончилось…я не успела закончить реплику как Эдриан резко затормозил.

Машину слегка качнуло вперёд. Он тяжело дышал, словно сдерживал не только слова, но и желание сорваться. Затем медленно повернулся ко мне. Его брови сошлись, взгляд был жёстким, почти болезненным — так смотрят, когда слышат нечто настолько нелепое, что даже не знают, с чего начать. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, а плечи непроизвольно сжались, словно его взгляд мог меня сжать.

Он смотрел на меня так, будто я только что сказала что-то невероятно нелепое.

Я не могла понять его взгляд, то ли страх, который он не позволял себе признать, то ли ярость от одной мысли, что я могла пострадать, и бессилие — потому что прошлое уже нельзя было отменить. Бред, невозможно.

А я действительно не понимала.

Для меня всё уже было кончено.

Для него — ещё нет?

Между нами повисла тишина — плотная, тянущая, в которой слышно было только его дыхание и приглушённый шум мотора. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался слишком долго, словно он пытался убедиться, что я действительно здесь. Целая и живая.

— Всё закончилось? — медленно повторил он, почти шёпотом, но в этом шёпоте было больше напряжения, чем в крике.

Он отвернулся, снова уставившись на дорогу, и только тогда я заметила, как дрогнула его челюсть.

— Для тебя, возможно, — сказал он. — Но не для меня.

Я сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Его реакция жгла сильнее любых слов. Что он имел в виду.

Это его спасибо.

Вот так он отвечает на то, что я, рискуя своей безопасностью, вытащила его из петли Виктора.

Горло сжало. Я подняла на него взгляд.

— Чего ты хочешь от меня услышать тогда? — спросила я.

Голос прозвучал жёстче, чем я ожидала, словно это говорила не я, а вся усталость последних месяцев.

— Оправданий? Объяснений? Что, Эдриан?

Я резко выдохнула, не давая ему вставить ни слова.

— Ты не имеешь права задавать мне эти вопросы. Не «как ты могла», не «зачем ты полезла». А знаешь почему? Ты не был в моей шкуре. Ты не прошёл через то, через что прошла я. У меня не было другого выбора.

Слова рвались наружу, цепляясь друг за друга.

— Ты знаешь, каково это — жить каждый день в страхе? — я сделала выдох.

— Среди парней, которые сильнее тебя. В страхе не знать, что происходит с твоими родными. В страхе, что за тобой следят. Что те в любой момент могут отнять у тебя жизнь — просто потому, что кому-то подошел твой орган.

Он растерянно замер, явно не ожидая от меня такой реакции. На мгновение на его лице появилось искреннее недоумение. Между бровей легла складка непонимания, взгляд заметался по моему лицу, словно он пытался понять, в какой момент его слова прозвучали совсем не так, как он хотел. Но остановиться я уже не могла.

— В страхе, что у тебя нет денег, и тебе приходиться плясать в клубе. Что ты учишься не потому, что хочешь, а потому что здесь ты выживаешь. Цепляешься за каждый день, продержаться ещё немного.

Мой голос дрожал, но я не позволила себе остановиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— т.е учишься, но на самом деле не учишься — а прячешься.

Я усмехнулась — коротко, горько.

— Просыпаться каждое утро от боли в мышцах. Считать синяки, ссадины, ушибы, которые даже не успевают зажить, потому что завтра будут новые. И всё равно вставать. Идти, и делать вид, что всё нормально.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— И при всём этом… — мой голос стал тише, но от этого только опаснее, — я всё равно попыталась спасти тебя. Даже если пришлось бы подставить себя. Я сглотнула, слова застряли в горле, но я вытолкнула их силой.

— Не потому что должна… а потому что не могла так поступить с тобой, чёрт тебя дери! — крикнула я.

Голос сорвался. Воздуха не хватало.

Я дышала тяжело, рвано, будто только что пробежала несколько кругов по стадиону. В груди жгло, перед глазами всё плыло. Я чувствовала, как дрожат руки — не от холода, от перенапряжения.

Я резко распахнула дверь и выскользнула наружу.

Холодный воздух ударил в лицо, но не остудил — адреналин кипел в крови, сердце колотилось в бешеном, рваном ритме. Я шла почти вслепую и даже не сразу поняла, в какой именно момент по щекам потекли слёзы. Просто почувствовала влагу, солёную и горячую.

Я зло смахнула их рукавом толстовки Эдриана — слишком большой, пахнущей им, надетой поверх его футболки. От этого стало только хуже.

— Чёрт… — выдохнула я, ускоряя шаг.

За спиной хлопнула дверь.

— Селена?!

— Так чего ты сейчас хочешь от меня? — я резко обернулась, вырывая слова криком, срываясь почти на истерику.

— Хотя нет… не говори, — вырвалось у меня с нервным, истеричным смешком.

Я отвернулась, чувствуя, как что-то внутри окончательно трескается.

— Плевать, — бросила я. Я уже развернулась к нему, глухо добавляя: — Знаешь что?

— Пошёл ты, Кинг.

И, развернувшись, я пошла прочь, не ведая, куда иду, лишь бы как можно дальше от него, от его взгляда, давящего на меня.

Он догнал меня мгновенно — я даже не успела опомниться, как его рука сомкнулась на моём локте, останавливая. Не больно. Но решительно.

— Селена?!

— Не сейчас, — сорвалось у меня устало. — Пожалуйста.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он не отпустил.

Вместо этого он притянул меня к себе — резко, крепко. Его руки сомкнулись вокруг меня, удерживая, не оставляя пространства для побега.

— Прости… — прошептал он мне в волосы. — Прости меня. Прости. Я совсем не это имел в виду. Селена... я никогда... слышишь? Никогда не стал бы…Слова повторялись снова и снова, глухо, сбивчиво, как молитва.

И в этот момент меня накрыло.

Я вдруг ясно поняла: вчерашнее не было сном.

Это был Эдриан.

И сейчас я чувствовала это не в полубреду, и не на грани сознания — а трезво всем телом. Тепло его рук, биение его сердца. Реальность.

— Отпусти! — я упёрлась ладонями ему в грудь, задыхаясь. — Не трогай меня!

Я вырвалась из его объятий, отступив на шаг, словно от удара.

— Зачем ты всё это делаешь?! — голос сорвался,

хотела было сказать, зачем обнимаешь

.— Зачем возишься со мной? Почему забрал у дяди? Если тебя мучает чувство вины….хотя вряд ли, ты на такое не способен. Впрочем, мне плевать.

Я сказала это быстро, жестоко, не давая себе времени передумать.

— Ты мне абсолютно безразличен. Я к тебе ничего не чувствую.

Слова вылетели, как осколки стекла. Я знала — они режут. И всё равно сказала.

Он замер.

На секунду мне показалось, что я его действительно задела. Но потом он медленно выдохнул и шагнул ближе — не вторгаясь, осторожно, будто подходил к дикому зверю.

— Я тебя не осуждаю, Селена, — сказал он, словно борясь не со мной, а с самим собой.

Он сжал пальцами свои волосы, будто не знает как сказать. Губы были стиснуты до боли, дыхание рвалось из груди — тяжёлое, неровное. Его тело выдавало всё: он был на пределе, собранный из напряжения и страха.

Он вдруг схватил меня за щёки, крепко, почти болезненно, заставляя смотреть ему в глаза. Расстояние между нами исчезло — остался только его сбившийся дыханием голос и дрожь в руках.

— Ты… ты….чуть не умерла, понимаешь Селена, — выдохнул он надрывно

Имя прозвучало надломленно, будто он боялся произносить его вслух.

— Выбор, говоришь? У тебя был... — слова застряли у него в горле.

Он закрыл глаза и тяжело выдохнул, будто понял, насколько несправедливо сейчас прозвучала эта фраза.

Его лоб почти коснулся моего. Я увидела как с глаз Эдриана потекла слезинка.

— Что если бы я не успел? — голос сорвался, превратившись в хрип. — Если бы я опоздал хотя бы на секунду тогда…

Он почти завыл, говоря это мне в лицо — не сдерживаясь больше, не пряча боль.

— Держать тебя на руках… всю в крови, избитую… — он всхлипнул, судорожно втянул воздух, но продолжал, срываясь на надрыв: — Это было невыносимо… чертовски больно.

— И до этого всё это время думать, что ты умерла. Убеждать себя, что это неправда. Ломать себя изнутри, потому что я не был рядом, когда ты нуждалась в помощи.

Слёзы скатывались по моим щекам, и он ловил их большими пальцами, словно боялся дать им упасть. Его пальцы дрогнули на моих скулах, хватка стала отчаянной — такой, будто он всё ещё боялся отпустить меня, даже сейчас, даже на секунду.

— Гореть от этого. Понимаешь? — прошептал он. — Гореть в муках. В боли. В ненависти к себе.

Он закрыл глаза на секунду, словно воспоминания обжигали слишком сильно.

— А потом… — голос стал тише, но страшнее, — корчиться от желания к парню, в чьих глазах я каждый раз видел тебя…тебя Селена. Если бы ты знала, что у меня внутри творилось.

Я замерла, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд. Я просто слушала.

— Глаза той, которую я любил всю жизнь. И которую, как я думал, уже никогда не увижу.

Я была потрясена. Он… сказал, что любил? Меня? Слово застряло у меня во рту, не веря. В его взгляде была пустота. Адская, выжженная.

— Я жил в аду всё это время, Селена, — сказал он глухо. — В постоянной агонии. В боли, которая разъедала изнутри и не отпускала ни на миг.

Он медленно склонился и прижался лбом к моему. Так близко, что между нами не осталось воздуха. Его дыхание было горячим, неровным, касалось кожи — выдавая всё, что он пытался держать под контролем.

— И ты спрашиваешь… чего я хочу от тебя?

Он замолчал, словно это признание требовало слишком высокой цены. А потом выдохнул — хрипло, сдавленно, будто сдаваясь.

— Я хочу тебя, — сказал он хрипло, но так, что эти слова прожгли насквозь. — Всю. Без остатка. Твоё тело, твою боль, твою упрямую попытку уйти от меня. Я хочу тебя такой, какая ты есть. Со всеми твоими страхами, сомнениями, упрямством... со всем, что делает тебя тобой. Хочу, чтобы ты была рядом. Я думаю о будущем, в котором ты есть. Об обычных днях. О завтраках по утрам. О наших ссорах и примирениях. О твоём смехе, который снова будет звучать рядом. Я хочу прожить всё это только с тобой. Потому что именно ты делаешь мою жизнь настоящей. Без тебя всё теряет смысл. А рядом с тобой, я наконец чувствую себя дома.

Его пальцы сжались сильнее, почти отчаянно.

— И не говори мне, не говори, чтобы я тебя отпустил, прошу — прошептал он, дрожа. — Я не смогу. Я слишком долго жил без тебя, слишком болезненно понял, что это значит - потерять тебя.

Он говорил медленно, словно клялся.

— Я однажды уже упустил тебя… — голос сорвался, — и это почти уничтожило меня.

Он подался вперёд, ещё ближе, чтобы поцеловать меня, но я увернулась, и его губы влажно коснулись моей скулы. Я не готова была ко всему этому.

На улице громыхнула гроза, начал накрапывать дождь, но мы этого не замечали. Мы просто стояли — по трассе проезжали машины, мир жил своей жизнью, а мы словно выпали из всего этого, будто всё происходило без нас.

Я всё это время держала его руки — те самые, что сжимали моё лицо. Я дёрнула его руку, пытаясь освободиться, и сказала, чтобы он отпустил: мне больно. Он разжал пальцы. На самом деле больно не было. Меня била дрожь, я не могла вдохнуть полной грудью — мы делили один воздух.

Когда хватка ослабла, я отстранилась, насколько могла. Но он перехватил мою руку, ту в котором сломан палец — не резко, аккуратно, но уверенно, и поднёс к своим губам, медленно, давая мне осознать этот жест, и коснулся кожи почти невесомо, сначала едва, словно пробуя на вкус, целуя мою руку, измождённую физической нагрузкой: внутреннюю сторону ладони с мозолями, потрескавшиеся пальцы, один за другим, — и с особой осторожностью коснулся сломанного, зафиксированного пальца. Его дыхание скользило по моей коже, горячее, сосредоточенное, и от этого по телу прошла волна дрожи. Я смотрела растерянно, пыталась высвободить руку, просила не делать этого — слабо просила, потому что мне это…нравилось. Это…томящее ощущение.

Он целовал их, закрыв глаза, словно наслаждаясь моментом, а потом вдруг открыл их и, не отрывая взгляда от моих глаз. И тогда в его взгляде я вдруг увидела желание — откровенное, такое, что сердце забилось быстрее, а дыхание перехватило. Его взгляд изменился, я испугалась, и вместо томящего ощущения меня накрыл страх. Мне показалось… будто это похоже на то, что было в клубе.

Я дернулась, уже по-настоящему, и завопила:

— НЕТ! Отпусти! Не надо! Не трогай меня!

Воспоминания того дня накрыли меня мгновенно. Ноги подкосились, тело стало ватным, слабость охватила каждую мышцу. Эдриан мгновенно отпустил меня, но я не понимала, что произошло. Он пытался успокоить меня, говорил что-то тихо, но я почти теряла сознание. Ноги окончательно не слушались, и я начала падать. В тот же момент он подхватил меня, не дав упасть. А дождь усилился, струи воды били по нам сильнее, как будто сама стихия отражала хаос в наших чувствах.

Глава 50 «Да».

От автора:

Дорогие читатели, новая глава уже здесь. Если вам нравится роман, прошу поддержать его комментарием, подпиской на меня и лайком ❤️ можете просто оставить смайлик ????. Всем приятного чтения ????✨

.

.

.

Я начала приходить в себя, когда почувствовала на коже тёплые струи воды. Я лежала в ванной, когда он заметил, что я очнулась, тихо сказал:

— Ты промокла под дождём. Можешь простудиться.

Я машинально встрепенулась и опустила взгляд на себя. Я была в одежде.

Значит, он запомнил, как я отреагировала тогда, и понял, насколько это было для меня тяжело. Я невольно сжала губы. Он поступил правильно, простуды сейчас мне не хватало. Я молча забрала у него душевую лейку.

— Дальше я сама, — тихо сказала, встретившись с ним взглядом. — Спасибо.

Он лишь коротко кивнул. Без единого лишнего слова развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я медленно сняла с себя промокшую одежду и смогла нормально принять душ. Горячая вода смывала холод и напряжение последних часов. Когда я закончила, на крючке уже висел подготовленный для меня новый банный халат.

Я невольно улыбнулась. Он успел позаботиться даже об этом.

Закутавшись в мягкую ткань, я вышла в спальню.

Эдриана там не было. Через несколько минут Эдриан вернулся с чашкой дымящегося чая. От неё исходил тёплый, успокаивающий аромат. Он подошёл ближе и осторожно вложил чашку в мои ладони, словно боялся обжечь меня, и я, приняв её, глубоко вдохнула.

— Как ты? Голова не кружится? — спросил он тревожно, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Нет, уже нет. Всё в порядке. Спасибо за чай, — ответила я, согревая ладони о фарфор.

И тут я заметила: он сам всё ещё был в мокрой одежде — промокшей, тяжёлой, липнущей к коже.

— Эдриан, тебе нужно переодеться в сухое, — сказала я, кивнув на него.

Он посмотрел на себя, словно только сейчас осознал, в каком состоянии он сам находится, как будто до этого момента всё его внимание было сосредоточено только на мне. Лишь теперь он заметил свою мокрую одежду, липкую от дождя, и с тихим вздохом склонился, взяв из тумбы блистер с таблетками и стакан воды. Протянув их мне, он сказал мягким, но уверенным голосом:

— Тебе нужно принять лекарство. Время уже пришло. После чая, пожалуйста, выпей.

Я немного замешкалась, с чашкой в руках, он заметил это, и, не дождавшись, аккуратно положил таблетки на тумбу. В этот момент раздался звонок в дверь. Эдриан коротко бросил взгляд в сторону входа и, пошёл к двери. Когда он вернулся, в руках у него были пакеты, наполненные чем-то. Я отложила чашку на тумбу и осторожно встала на ноги, подходя поближе:

— Что это? — спросила я, не понимая, что он принес.

Эдриан поставил пакеты на пол и, мягко улыбнувшись, ответил:

— Это твои вещи. Когда закончишь с чаем, можешь разобрать.

— Мои? — Я удивлённо приподняла брови, разглядывая пакеты. — Но зачем так много?

Я ожидала, что в пакете будет пара сменных одежд, максимум — что-то на ночь. Но когда я посмотрела на содержимое, поняла, что там явно не пара-тройка предметов, а гораздо больше. Эдриан молча наблюдал за мной, понимая, что я удивлена, и, может быть, даже немного взволнована.

— Я не хотел, чтобы ты переживала, — сказал он, не сразу продолжив, но в его голосе звучала едва уловимая забота. — Просто подумал, что тебе будет комфортнее, если будет выбор.

Выбор оказался больше, чем я ожидала. Перебирая пакеты, я увлеклась разнообразием вещей, почти сразу нашла бельё, он безошибочно угадал мой размер. Лёгкая хлопковая ткань приятно скользила по коже, создавая ощущение лёгкости и комфорта. Рядом лежала тёплая бежево-карамельная двойка — мягкий свитер и уютные штаны. Ткань была нежной и тёплой, я взяла комплект и пошла в ванную переодеваться. Там, глядя на себя в зеркало, я с облегчением заметила, что ссадины и ранки уже заживают, а трещинка на губах постепенно стягивается — осталось совсем немного, и она исчезнет совсем.

Когда я вернулась, Эдриан стоял у окна, склонившись над телефоном, печатая сообщение. Он всё ещё был в мокрой одежде, словно не замечал этого, полностью сосредоточившись на чём-то другом. Он не спешил, позаботиться о себе, будто его собственный дискомфорт был неважен.

— Эдриан… — тихо позвала я.

Он мгновенно поднял голову. Взгляд сразу стал сосредоточенным, внимательным, словно я позвала его не просто по имени, а подала сигнал, и теперь он готов к действию.

В этот момент казалось, что стоит мне лишь сказать одно слово — и он сделает всё, что я захочу, без колебаний. Его забота была абсолютной, мягкой и безусловной, как если бы весь мир перестал существовать, кроме нас двоих.

Он подскочил ко мне.

— Что такое? — его голос был тревожным, он мягко положил руку мне на талию, глаза внимательно следили за мной, разглядывая в новой одежде. — Тебе плохо?

Я растерялась от его такой заботы и мгновенной реакции. В моей жизни никогда не было мужчины, который бы уделял мне столько внимания и заботы за такой короткий срок, которую сделал Эдриан. И одновременно это пугало меня: настолько непривычно чувствовать себя под защитой. Привыкнуть к этому было страшно. А что будет, когда все это закончиться?

— Ничего… — ответила я, голос срывался, и я робко отстранила его руку от себя, и сделала шаг назад. — Я… просто хотела сказать, что ты в мокрой одежде. Ты можешь простудиться и…

Он тихо улыбнулся, и в его взгляде было что-то такое, что заставило сердце биться чаще.

— Ты волнуешься за меня?

Я смутилась.

— А? что… ну да, любой на моем месте поступил бы так же.

Он медленно сделал шаг вперёд, и я почувствовала, как пространство между нами сужается. Его дыхание стало ближе, тепло тела ощущалось сквозь мокрую рубашку.

— Ты… не любая, Селена, — сказал он тихо, почти шепотом, нарушая ту границу, которую я только что отстраивала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я замерла. Он приблизился ещё ближе, положил руку обратно на талию, так что я могла почувствовать каждое биение его сердца. В голосе его звучала мягкая, почти хрупкая просьба:

— Пожалуйста… не отталкивай меня.

В этих словах я почувствовала, что моё присутствие для него так же необходимо, как дыхание. Каждое слово были пропитаны трепетом, его ладонь на моей талии, лёгкое давление тела — всё говорило, что он нуждается во мне больше, чем я могла себе представить.

И в этом мгновении я поняла, что он уязвим сейчас, как и я, только его уязвимость была привязана ко мне.

— Иди в душ, — сказала я, уже с лёгкой уверенностью, стараясь отстраниться.

Сердце застучало. Его внимание ко мне, забота — всё это было новым и неожиданным. Я не ожидала, что Эдриан когда-нибудь может так обращаться со мной, и не была готова к тому, и как на это реагировать.

Что мне делать? Как себя вести? Я не понимала. Сердце переполнялось удивлением, трепетом и лёгкой тревогой. Неужели это правда? Я едва верила в то, что Эдриан может быть так рядом, и так… нуждаться во мне.

Не дожидаясь его ответа, я выскочила из комнаты и направилась на кухню. Мысли метались вихрем, не давая сосредоточиться, и чтобы отвлечься, я решила приготовить ужин. На улице уже начинало темнеть, а холодильник был полон продуктов. Решила сделать что-то простое, но вкусное — чтобы быстро и сытно.

Я почистила овощи, нарезала их аккуратными кусочками, разделала курицу, приготовила соус и соединила всё вместе. Выложив на противень, отправила в духовку, а сама принялась за салат — лёгкий, свежий, овощной. В мгновение кухня наполнилась ароматом еды. Я почувствовала, как давно не готовила, как соскучилась по этому процессу, и в этих простых движениях почти забыла обо всём, и мне удалось отвлечься.

Я как раз перекладывала нарезанный салат в большую стеклянную салатницу, когда не услышала как он подошёл сзади, а руки обвили меня, слегка прижимая к себе.

Я замерла, сердце тут же ускорило ритм. Чтобы случайно не порезаться, я молча отложила нож на разделочную доску и подвинула салатницу чуть дальше от края столешницы.

Его тёплое дыхание коснулось моей шеи.

— Какой запах... — едва слышно прошептал он, медленно вдыхая воздух.

Я так и не поняла, говорил ли он о свежих овощах и зелени... или обо мне.

— Эдриан... — тихо позвала я, осторожно пытаясь высвободиться.

Но он лишь крепче, прижал меня к себе, будто ему просто необходимо было ещё немного побыть рядом.

— Ты так и не ответила, Селена? — его голос стал спокойным, но в нем была неизбежная настойчивость.

— Что? — я замерла, не сразу понимая, о чем он, откладывая в сторону нож и салат — Ты разве что-то спрашивал?

Без предупреждения он развернул меня к себе, и я ощутила его взгляд, как будто он пытался выдавить из меня что-то скрытое. Его рука легла на моё лицо, заставив меня застыть.

— Не играй так, — голос стал низким, напряженным, в нем ощущалась угроза. — Ты поняла, о чем я.

— Я не играю, Эдриан, — прошептала я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Я поняла, но ты ничего не спрашивал.

— Я предлагаю тебе остаться со мной. Быть моей, — произнёс он тихо, но в этих словах не было ни тени сомнения.

— Быть твоей?.. — я растерялась, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Эдриан, что ты имеешь в виду? Ты… предлагаешь мне отношения?

— Да. Называй это как хочешь.

Слова застряли в горле. Я опустила глаза, пытаясь собрать мысли, которые упрямо рассыпались.

— Я… я не знаю, — выдохнула наконец. — Мне нужно время. Мне нужно подумать, Эдриан, — мой голос дрогнул, выдав неуверенность, которую я так старалась скрыть.

— Сколько? — бросил он.

Я не сразу поняла вопрос и лишь настороженно прищурилась. и тогда он, уловив моё замешательство, повторил, уже чётче:

— Сколько времени тебе нужно, Селена? — повторил он уже медленно, отчётливо. — На то, чтобы решиться.

Воздух будто стал гуще. Я сжала пальцы, стараясь не показать, как меня трясёт.

— Я не знаю, — выдавила я. — Я просто…не готова сейчас.

Я сама не понимала, хочу ли этого. Я знала, что я чувствую к Эдриану. Всегда чувствовала. Глубоко, по-настоящему, и эти чувства были во мне всегда. Просто, его признание обрушилось на меня слишком внезапно. Его чувства оказались такими глубокими, и всепоглощающими, что временами мне становилось не по себе. Его желание быть рядом, постоянная забота, внимание, с которым он ловил каждый мой взгляд, и движение, — всё это было слишком... слишком сильно.

Но меня пугало другое. А воспоминание, о том дне, в клубе до сих пор оставалось слишком ярким, будто всё произошло только вчера. Если его так называемое отношение действительно такое, я не уверена, что хочу этого. Но сейчас он другой, чуткий, внимательный, и заботливый. И, возможно, я бы могла этого захотеть… но сейчас мои мысли совсем о другом. Мне не до отношений. У меня есть проблемы, я переживаю за близких, и это занимает все мои силы.

Я ещё не успела разобраться, а потому, что всё происходило слишком быстро, и я не понимала, готова ли к такой глубине его любви.

Его взгляд потемнел. Челюсть напряглась, и в следующую секунду голос стал жёстким, режущим.

— Не готова? — переспросил он.

В этом вопросе было только обвинение.

— Неужели у тебя никогда не было ко мне чувств? Или у тебя кто-то есть? — в его голосе проступили стальные нотки гнева, холодные и острые.

Я почувствовала как мне, стало тесно в собственной коже. Я подняла на него взгляд, всматриваясь в знакомые и в то же время пугающе чужие глаза.

— А ты? — спросила я тихо, но прямо. — Как насчёт тебя, Эдриан?

Между нами повисла натянутая тишина.

— Ты вообще… — я сглотнула, — ты вообще испытывал ко мне что-нибудь? Или я для тебя просто решение, которое должно согласиться?

Этот вопрос вырвался сам собой.

Всё детство мне казалось, что мои чувства принадлежат только мне одной. Я постоянно крутилась рядом с ним, искала любой повод заговорить, поймать его взгляд, заслужить хоть каплю внимания. А Эдриан... всегда оставался спокойным, сдержанным, почти неприступным. Он никогда не давал повода думать, что между нами может быть что-то большее.

Именно поэтому мне до сих пор было трудно поверить, что всё это время он мог чувствовать ко мне нечто большее, чем обычную привязанность.

— Я всегда… — он замолчал, словно слова впервые отказывались подчиняться. Затем выдохнул, глухо, почти болезненно: — Я всегда любил тебя, Селена. Всегда.

Он смотрел на меня так, будто больше не мог скрывать этого.

— Не было ни одного дня… — голос дрогнул, стал тише, — ни одного дня, когда бы я не думал о тебе. Когда бы не вспоминал твой голос, твои глаза, твой озорной смех. Ты была со мной каждую секунду, даже когда тебя не было рядом.

Его пальцы медленно коснулись моей руки, не сжимая — словно спрашивая разрешения, но и не оставляя мне пространства для отступления.

— Ты знаешь, что самое страшное? — тихо сказал он. — Я жил ожиданием. Просыпался с мыслью о тебе. Засыпал с ней же. Всё, что я делал, имело один конец —

ты.

Я говорил себе: ещё немного, ещё чуть-чуть — и я увижу тебя.

Он наклонился ближе, его лоб почти коснулся моего.

— Я представлял этот момент, — выдохнул он. — Как буду стоять рядом. Как посмотрю тебе в глаза и скажу правду. Как сдержу себя, чтобы не поцеловать тебя сразу… — его губы едва заметно дрогнули. — Но я плохо справляюсь с этим, Селена.

Его дыхание коснулось моей кожи, и от этого по спине пробежала дрожь.

— Ты для меня никогда не была решением, Селена, — тихо сказал он. — Ты была единственным, что имело значение. И если я сейчас давлю — это потому, что боюсь тебя потерять. Потому что мысль о жизни без тебя для меня… невыносима.

— Я хотел сказать тебе, — почти неслышно продолжил он, — что ты была моим домом ещё до того, как стала моей реальностью. Что каждое моё «потом» всегда было о тебе. Что я люблю тебя так, что это больно… и сладко одновременно.

Прошу, дай нам шанс… просто попробовать. Я обещаю — я буду рядом, буду слышать тебя, чувствовать тебя. Я сделаю всё, чтобы ты улыбалась, чтобы тебе было спокойно и тепло со мной. Я буду тем, рядом с кем ты почувствуешь себя счастливой. — Это не просто слова — это то, что идёт из моего сердца. — С этими словами он положил мою руку себе на грудь — туда, где под моей ладонью билось сердце, взволнованное, выдававшее всё, что он осмелился произнести вслух.

Я смотрела на свою руку, и подняла на него взгляд …у него потемнели зрачки.

Взгляд стал глубже, тяжелее — в нём полыхал огонь жажды, сдерживаемой страсти, желания, направленного только на меня. Это было видно сразу, невозможно было не почувствовать: он больше не сдерживался, оставляя между нашими губами всего миллиметр — пространство, наполненное ожиданием, жаром и тем самым невысказанным «хочу», от которого перехватывало дыхание.

— Скажи мне остановиться, — прошептал он. — И я остановлюсь.

Пауза повисла между нами, натянутая, горячая.

— Но если ты молчишь… — добавил он тише, — я приму это как ответ.

Я всё это время забыла дышать. Сердце его билось в унисон с моим, и я слушала его так внимательно, что казалось, оно стало моим. Каждое слово, и обещание… его признание выбило меня из равновесия. Я не знала, как реагировать. Я была растеряна, вся на грани. Слёзы катились, не останавливаясь, но я не могла их остановить. Я чувствовала себя слабой, какой-то плаксой. Но я не могла ничего сказать — я была просто поглощена его словами. Я даже не успела ничего сказать, как Эдриан вдруг впился в мои губы поцелуем, жадным и неумолимым. Он прижал меня к себе сильнее, стирая любое пространство между нами, его руки сжимали мою талию, словно пытаясь слить нас в одно целое.

Рефлекторно я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но это было бесполезно — он слишком сильный. Тело помнило все, я начала плавиться в его руках от его близости, но в друг в памяти всплывал тот ужас в клубе, та ночь, когда он подверг меня тому, что возможно сломало что-то внутри. Неужели теперь страх физической близости с мужчиной будет преследовать меня вечно? Я замычала в его губы, пытаясь сказать "остановись", но слова утонули в его поцелуе. Он углубил его, его язык прорвался внутрь, настойчиво, голодно, тараня мой рот, исследуя каждый уголок. Его вкус — смесь кофе и чего-то острого, мужского — заполнил меня, его дыхание обжигало, а руки скользнули ниже, грубо схватив за ягодицы. Он резко поднял меня, усадил на стол, отталкивая содержимое со стола подальше чтобы не мешало, раздвинул ноги в стороны и вклинился между ними, прижимаясь бедрами так, что я почувствовала его возбуждение упирающееся прямо в меня сквозь ткань штанов. Это было не просто поцелуем, это было поглощением, он пожирал меня, его желание горело в каждом движении языка, в сжатии пальцев, в том, как его тело дрожало от напряжения, требуя большего.

Я затрепыхалась сильнее, в протесте — слезы жгли глаза, сердце забилось как сумасшедшее, смесь страха и чего-то запретного, скапливавшего внизу живота, то что я не хотела признавать. Мои руки царапали его плечи, пытаясь вырваться, но он держал крепко, его страсть была как ураган, сметающий все на пути. Наконец, он отпустил меня, резко, будто насытившись на миг — или, может, это мне так показалось, потому что его возбуждение все еще давило на меня настойчиво. Он отстранился, бормоча "прости... прости...", и прижал свой лоб к моему, его дыхание было тяжелым, прерывистым. А я только и могла, что хватать воздух ртом, как будто весь этот поцелуй украл у меня кислород, и только теперь я снова могла дышать. Но внутри все кипело — страх, и вспыхнувшая искра, глубоко внутри, которую я не понимала.

Он смотрел на меня так, словно я была его сокровищем — давно потерянным, выстраданным, и наконец найденным. В его взгляде было всё сразу: облегчение, жадность, благоговение. Как в тот момент из фильма Властелин колец, когда Голлум наконец прижимает к себе Кольцо — не просто потому, что хочет обладать им, а потому, что без него уже не представляет свою жизнь. Конечно, я не сравниваю себя с Кольцом, а Эдриана — с Голлумом. Просто именно такой, отчаянной, почти болезненной силе привязанности, читалась в его объятиях.

Его лоб касался моего, дыхание дрожало, и в этом дрожании было больше признания, чем в любых словах. Будто весь его путь, все ошибки и потери вели именно к этой секунде. Ко мне.

И в этом взгляде я поняла: для него я была не мимолётным желанием.

Я была тем, что он искал слишком долго… и боялся потерять снова.

Я решила дать нам шанс.

Я не произнесла этого вслух — не смогла. Тело дрожало, будто меня разрывало изнутри переполнением слишком разных, и сильных чувств. Они накатывали волнами не давая ни слова произнести. Я молчала. И всё же, не отстраняясь, осталась рядом — а это и было моим тихим, несмелым «Да».

Глава 51  Он — прикасался к тебе?!

От автора:

Дорогие читатели, сегодня выкладываю сразу 2 большие главы. Если вам нравится роман, прошу поддержать его комментарием, оставьте звёздочку ⭐ на главной странице романа. Пристегните ремни... Дальше будет очень жарко! ????????. Всем приятного чтения ????✨

.

.

.

Шли дни, и вот уже прошла неделя с того вечера. Мы тогда вкусно поужинали, но вот Эдриан вскоре поспешил уехать — ему позвонили. Он попросил меня не ждать и лечь спать, но перед этим убедился, что я приняла лекарства.

Самым неожиданным моментом было, когда курьер привёз посылку. Это был новый телефон, последней модели, который Эдриан купил мне. Он не только восстановил мою сим-карту, но и перенёс все данные со старого телефона на новый. Я удивлённо провела пальцами по экрану, узнавая привычные фотографии, контакты и сообщения. На душе вдруг стало необыкновенно тепло. Он позаботился даже об этом.

Невольно возник вопрос: откуда у него столько денег? Но я не стала спрашивать. Ещё с детства знала, что Эдриан далеко не из простой семьи. И сейчас это было неважно. Важнее было другое.

Я была счастлива и почти сразу хотела позвонить маме, но Эдриан запретил это. Он сказал, что могут отследить звонки. Вместо этого мы позвонили Итану, и я наконец-то смогла поговорить с близким человеком. У них всё было в порядке: их охраняют, условия хорошие, и здоровье тоже улучшилось. Саймон идёт на поправку, а им назначены лучшие врачи из Милана. Я рассказала всё, что случилось, правда, пропустив некоторые моменты, связанные с Эдрианом. Мама знала, кто нам помогает, и поблагодарила его. Она поговорила с дядей и узнала, что я не у него, и начала беспокоиться. Я её успокоила, заверив, что мне здесь сказали, что будет безопасно.

Есть предположение, что пока змеи затаились, но это не означает, что угрозы исчезли. У нас была информация, что они узнали, где я нахожусь, и, возможно, уже поняли, что кто-то нам помогает. Однако всё оставалось в тени, и пока рисковать было нельзя. Эдриан ничего мне не рассказывал об этом, и я почувствовала, что пришло время поговорить с ним. Ведь речь шла не только обо мне, но и о моих близких, и я имела полное право знать, что происходит.

Я почти полностью оправилась. Лекарства и внимательный уход сделали своё дело: раны затянулись, кровоподтёки исчезли, и впервые за долгое время я смотрела на себя без привычных ушибов и синяков. Аппетит вернулся — вместе с отсутствием постоянного стресса и тревоги. Я начала нормально спать, по-настоящему отдыхать. И всё это благодаря Эдриану.

Дома он появлялся редко. Чаще всего уходил надолго и возвращался глубокой ночью. Иногда я сквозь сон слышала, как тихо открывается входная дверь, как он подходит к моей комнате, осторожно приоткрывает дверь и просто смотрит. Не заходил, и не будил — словно ему было достаточно убедиться, что я здесь, в безопасности, и только после этого он уходил.

С каждым днём внутри меня всё сильнее росло чувство долга перед ним. Он взял на себя все мои проблемы, закрыл меня от мира, создал условия, в которых я могла спокойно восстанавливаться.

Однажды ночью я вышла на кухню, чтобы выпить воды. В полумраке на стуле сидел кто-то. Я вскрикнула — не заметила его и даже не услышала, как хлопнула входная дверь. Я была уверена, что всегда чувствую, когда он возвращается. Но он уже был здесь — сидел и пил, погружённый в свои мысли.

Я встревожилась, подошла ближе и села рядом. Тогда он рассказал, где пропадал всё это время. Причиной оказался Виктор. Всплыли и другие его махинации: оказалось, он давно сливал информацию конкурентам, продавал данные о биоразработках и не только. Его отец работал в компании отца Эдриана, и они пытались выстроить схему так, чтобы вся вина в итоге легла на их плечи. Но план провалился.

Эдриан раскрыл их игру. А мой поступок — тот самый «трюк» — оказался как нельзя кстати. Он стал отправной точкой, с которого всё и начало раскручиваться. Эдриан сказал, что я умница. Что если бы я тогда не догадалась и не сыграла именно так, провернуть всё это было бы куда сложнее — если бы вообще возможно.

Я невольно улыбнулась — значит, хоть что-то было не зря. Не знаю почему, но его похвала подействовала на меня почти по-детски: как когда в школе хвалят за высший бал, и внутри разливается тёплая, неловкая радость. Я даже не успела понять, как это произошло: он протянул ко мне руки и легко, усадил меня к себе на колени. Уткнулся лицом мне в шею, шумно вдыхая мой запах.

Я замерла, парализованная этой внезапной близостью. Его ладонь — медленная, осторожная — скользнула по моей руке, задерживаясь там, где палец сжимал жесткий фиксатор. В этом жесте сквозила непривычная, почти пугающая бережность.

— Виктор… он угрожал тебе? — его голос прозвучал глухо, вибрируя прямо у моего горла.

— Да.

— Чем именно?

— Деньгами, — я вздрогнула, почувствовав, как его пальцы на моей руке сжались чуть крепче, чем требовала осторожность. И я решила объясниться.

— Я не могла их вернуть, это было бесполезно. Я боялась, что он начнет копать под меня, и старалась не давать лишнего повода.

— А что он получил взамен? — спросил он, проводя кончиком носа на коже.

Вопрос прозвучал мягко, но внутри у меня всё похолодело.

«Трюк с флешкой»,

— пронеслось в мыслях, но я промолчала. Потому что в интонации Эдриана скользнуло нечто странное — едва уловимый, двусмысленный подвох, будто он уже знал ответ и просто проверял меня на честность.

— Что ты имеешь в виду, Эдриан? — я попыталась заглянуть ему в глаза, но он не отстранялся.

— Ты можешь не скрывать. У тебя не было выбора, — в его голосе послышалась вкрадчивая снисходительность, от которой по спине пробежал неприятный холодок.

— Я и не скрываю. Ты и так всё знаешь.

— Да… — выдохнул он мне в кожу.

— Впрочем, это уже неважно. Теперь ты со мной. И никто больше не посмеет тебя тронуть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От этих слов по позвоночнику пробежала дрожь.

Всё это время во мне жила невысказанная мысль — вопрос о Дилане. Что он с ним сделал? Но я так и не решилась спросить.

Мне стало неловко от того, как мы сидели, и я попыталась подняться, но Эдриан не отпустил. Он тихо попросил посидеть так ещё немного. В его голосе звучала настоящая усталость. Мне стало его жаль, и я осталась.

А потом всё произошло внезапно. Он взял меня на руки и понёс в спальню. Я дёрнулась, испугавшись, но он лишь аккуратно уложил меня на кровать, поцеловал в лоб и спокойно сказал:

— Спокойной ночи!

И ушёл.

Всё время, что я находилась здесь, Эдриан спал в гостиной, на диване. С того дня он ни разу не выказал ко мне какого-либо желания. И я до сих пор не знаю, стоит ли этому радоваться… или нет.

Утром я впервые за долгое время проснулась приподнятом настроении.

Я написала Стелле — вернее, ответила на десятки её сообщений и пропущенных звонков. Мы договорились встретиться в торговом комплексе, посидеть в кофейне, поговорить. Но когда я сказала об этом Эдриану, его лицо сразу стало жёстким.

— Одна — нет, — отрезал он.

— Эдриан, я чувствую себя нормально. Мне нужно выйти.

— Змей ещё не поймали, — спокойно ответил он, но в голосе звенела сталь. — И мы не знаем, кто заказчик. Ты не выйдешь одна.

— Я ведь не под арестом, можно же что-нибудь придумать.

Он подошёл ближе. Слишком близко.

— Нет. Ты под моей защитой.

И спорить с этим было бесполезно.

Он пообещал отправить своего человека — надёжного. Сопровождение. Меня это раздражало, но если это вопрос безопасности… выбора действительно не было.

— Я вернусь пораньше, — добавил он уже мягче, прежде чем уехать. — Позвони, если что-то покажется странным.

Я молча кивнула.

Я оделась просто: оверсайз-джинсы, худи, капюшон на голову. Хотелось раствориться в толпе, не выделяться. Быть обычной.

Маркус приехал вовремя.

Тот самый парень из клуба. Тогда он поймал меня за подслушиванием. Сейчас его взгляд был куда спокойнее, но внимательный как и тогда.

Он не задавал лишних вопросов. Просто держался на расстоянии пары шагов.

Я приехала раньше Стеллы и решила пройтись по бутикам. Эдриан дал мне свою карту.

— Ни в чём себе не отказывай, — сказал он.

Я так и не достала её из сумки.

Мне не нужны были покупки. Мне нужно было пройтись, выйти наружу, в мир.

Я блуждала между витринами, рассматривала отражение в стекле, делала вид, что выбираю вещи. Маркус всё это время двигался за мной тенью.

В какой-то момент я зашла в кофейню, где мы должны были встретиться.

— Не ходи за мной внутрь, — тихо сказала я Маркусу. — Просто будь поблизости.

Он кивнул и отошёл в сторону, доставая телефон чтобы ответить на звонок.

Внутри было тепло и шумно. Запах кофе и ванили. Люди, разговоры, смех.

И вдруг:

— Крис!

Я не обернулась. Я почти забыла, что в академии я — Крис.

— Крис!

Шаги. Быстрые.

Чья-то рука схватила меня за локоть, и резко обернули.

Роуэн.

Запыхавшийся, с растрёпанными волосами, с тем самым упрямым выражением лица. Он будто бежал через весь зал.

Мы не виделись с того дня.

Его взгляд скользнул по мне — медленно, внимательно. Он словно заново меня рассматривал.

И да… сейчас я выглядела иначе. Не как парень из академии. Даже в оверсайзе, даже с капюшоном — это было видно. Он видел меня впервые такой.

В его глазах мелькнуло что-то между шоком и восхищением.

— Это правда ты… — тихо сказал он, всё ещё не отпуская мой локоть. — Крис… это ты?

Я даже не успела понять, что происходит, как меня резко притянули к себе. Чужие руки сомкнулись на моей спине, крепко, почти отчаянно. Тёплое дыхание коснулось виска.

— С тобой всё хорошо? — его голос дрожал, но звучал решительно. — Где ты был всё это время? Я искал тебя. В последний раз тебя видели с Кингом, вся в крови, что он сделал?

Он тяжело выдохнул, и сказал, - Я забираю тебя.

— Роуэн, подожди… — я попыталась отстраниться, но он уже схватил меня за руку. — Ты что творишь? Стой. Отпусти.

Он не слушал.

Его пальцы сжались крепче.

— Я делаю то, что должен был сделать раньше.

И прежде чем я успела вдохнуть — его ладонь оказалась на моём затылке. Резкий рывок. Его губы врезались в мои — грубо, собственнически, с привкусом отчаяния. Шок парализовал меня. Секунда, показавшаяся вечностью, когда мозг еще не понимал, и не знал как правильно нужно среагировать. Из-за этого со стороны, выглядело как взаимность, и только потом внутри меня рос холодный протест. Его рука держала меня крепко. Я упёрлась ладонями ему в грудь, но он не отпускал.

— Роуэн… перестань… — слова тонули между нашими губами.

И в следующую секунду всё оборвалось.

Меня резко дёрнуло назад, воздух прорезал глухой звук удара. Роуэн отлетел в сторону так неожиданно, будто его просто вырвали из реальности.

Я подняла взгляд.

Эдриан.

Он стоял между нами.

Не кричал.

Не дышал тяжело.

Он был пугающе спокойным.

Только его глаза…

В них не было вспышки ярости. Там не было хаоса.

Там была холодная, тёмная глубина, от которой по спине пробежал мороз.

Он даже не посмотрел на Роуэна, который поднимался, вытирая губы и сплёвывая кровь.

Всё его внимание было сосредоточено на мне. Мое сердце забилось о ребра, как пойманная птица — не от страха за свою жизнь перед ним, а от этой запредельной, выверенной концентрации его воли.

Он медленно сделал шаг вперёд.

Он скользнул по моему лицу, задержался на губах. Чуть заметно напряглась его челюсть. Пальцы, которыми он только что ударил, были спокойны — ни дрожи, и суеты.

— Он, — произнёс он тихо, почти без интонации, — прикасался к тебе.

Это не был вопрос. Он подошёл вплотную. Его пальцы медленно коснулись моего подбородка, приподняли лицо. Движение мягкое. Почти нежное.

От этого стало страшнее.

— Ты позволила? Почему?- Он произнёс это тихо, но каждое слово весило тонну, и упали между нами, как тяжелые, могильные плиты. В них было всё: и обвинение, и выжженная горечь, и немой крик человека, который осознал, что его сокровище само бросилось под ноги случайному встречному. Я попыталась что-то сказать, но горло перехватило спазмом. Слезы хлынули сами собой. Всё было не так, он всё понял превратно, но выдержать его взгляд было выше моих сил. Я попыталась опустить глаза, но он...

— Смотри на меня.

И приподнял мой подбородок, и моё сердце пропустило удар. Всё изменилось. В его глазах больше не было тёмной глубины как сейчас, которая пугала своей тишиной. Теперь там поднималась иная ярость — кристально чистая, арктическая, лишённая человеческого тепла.

— Больше он к тебе не прикоснется, — его голос прозвучал тише шепота, но в нем лязгнул металл. — Никогда.

Эдриан медленно, почти тягуче перевел взгляд на Роуэна. Я почувствовала это кожей еще до того, как он двинулся: воздух вокруг него будто наэлектризовался, предвещая удар молнии. Лицо его окончательно превратилось в застывшую маску из белого мрамора, на которой лишь бешеная пульсация вены на виске выдавала бушующий внутри хаос. Губы превратились в тонкую, обескровленную нить, а ноздри едва заметно трепетали, жадно втягивая воздух, пропахший чужим присутствием. Его пальцы с хрустом сжались в кулаки, плечи превратились в камень. Я вцепилась в его локоть, пытаясь удержать эту лавину.

— Эдриан, нет!

Он не шелохнулся. Его мышцы под моей ладонью были твердыми, как стальные тросы под предельным натяжением. Казалось, я пытаюсь остановить голыми руками идущий на таран локомотив. Мои пальцы для него были не тяжелее пылинок, он даже не посмотрел в мою сторону, полностью зацикленный на цели.

Я в панике обернулась к Роуэну:

— Роуэн, уходи! Уходи!!!

— Нет, — тот сделал шаг вперед, совершая свою самую фатальную ошибку за вечер. — Крис, пошли со мной, он тебя погубит!

Мир вокруг мгновенно схлопнулся. Гравитация стала невыносимой.

— Она. Никуда. С тобой. Не пойдет, — слова Эдриана падали, как тяжелые капли раскаленного свинца.

Я почувствовала, как под моей ладонью судорожно дернулась его мышца. В следующую секунду он сорвался. Эдриан вырвался из моей хватки с такой силой, что меня качнуло.

Удар. Глухой, страшный звук столкновения плоти о плоть.

Роуэн успел закрыться, но ему прилетел удар с другой стороны, будто Эдриан предвидел это, и их тела сцепились в яростном клубке. Пространство кафе будто взорвалось: полетели стулья, звонко лопнуло стекло, чей-то вскрик утонул в грохоте падающей мебели. Взмахи рук, жесткий удар колена, треск рвущейся ткани на воротниках. Эдриан был не в себе. Он наносил удар за ударом, лаконично и ловко, не давая Роуэну даже шанса на защиту. Если это продолжится, он точно может его убить.

— Прекратите! Эдриан! — мой голос сорвался на крик, но он разбился о стену их безумия.

Подоспела охрана. Маркус отчаянно пытался оттащить Эдриана от Роуэна, который вцепился в него мертвой хваткой и просто превращал в фарш.

Я не могла просто смотреть. Рассудок отключился, остался только голый инстинкт.

— Хватит!

Я рванулась в самый центр хаоса. Чья-то рука — тяжелая, наотмашь оттолкнула меня в сторону. Я не удержалась на ногах, отлетела назад и с размаху врезалась бедром в край стола. Грохот посуды, летящей на пол, смешался с моим криком — острая боль прошила ногу.

И в этот миг всё оборвалось.

Тишина наступила такая внезапная, что заложило уши. Послышался резкий мат и хриплый голос Нейта — и он был здесь, разнимая их и что-то яростно выговаривая. Охрана подхватила Роуэна под руки, уводя прочь.

Эдриан оказался рядом со мной мгновенно. Он рывком поднял меня на ноги — так быстро, что у меня закружилась голова. Его ладони обжигали холодом и жаром одновременно, дыхание было сбитым.

— Где больно? — отрывисто бросил он.

Я не успела издать ни звука. Его взгляд метнулся к охраннику, который стоял поблизости с побелевшим, виноватым лицом. Тот застыл, осознавая, что только что толкнул женщину самого дьявола.

Эдриан сорвался снова. Короткий выпад — и его кулак врезался в челюсть мужчины. Брызнула кровь. Охранник отлетел назад, снося собой стол и превращая остатки мебели в щепки. Крики, вопль боли послышались.

Я бросилась к Эдриану, пытаясь перехватить его занесенную руку.

— Остановись! Пожалуйста! Он не специально! Я сама полезла...прошу!

Он просто никак меня воспринимал, его мышцы были натянуты, как стальные тросы. Другие охранники пятились, глядя на него с первобытным страхом — они видели, что сейчас он готов убивать.

Тогда я крепко обняла его сзади, сцепив пальцы в замок на его талии. Я прижалась к его спине, чувствуя, как его колотит крупная дрожь.

— Умоляю... Эдриан, успокойся. Пойдем отсюда. Я сделаю всё, что хочешь, только уйдем, пожалуйста! — я буквально вросла в него, пряча лицо между его лопаток. Я была согласна на всё. Больше не могла на это смотреть, не могла этого вынести — меня уже подташнивало, во рту чувствовалась горечь.

Почувствовав кольцо моих рук, он на секунду замер. Пользуясь заминкой, избитый охранник отполз в тень, где его подхватили коллеги и потащили подальше с глаз. Зал опустел, люди расступились, образовав вокруг нас зону отчуждения.

Я не разжимала рук. Я чувствовала, как под моей кожей медленно остывает его ярость, сменяясь тяжелым, свинцовым спокойствием.

— Эдриан, все! Слышишь? Успокойся, — Маркус тяжело дышал, оказавшись рядом. — Сюда едет копы, их вызвала администрация. Я сам здесь со всем разберусь.

Эдриан тяжело дышал, я чувствовала как бешено бьются его сердце.

— Уходи, скорее! — Маркус встряхнул его за плечо. — Эдриан! Забери её отсюда, ей незачем на это смотреть.

Только тогда Эдриан будто очнулся и вышел из оцепенения.

Глава 52 Так сколько их было, Селена?

Я вжалась в сиденье. Сердце бешено стучало где-то в горле, мешая дышать. Я боялась издать хоть звук — любое слово сейчас могло стать искрой. Замкнутое пространство машины давило. Мне было по-настоящему жутко, оставаться с ним наедине.

Когда показался знакомый комплекс, я выдохнула лишь на секунду. Машина резко замерла. Я тут же рванула дверь и выскочила на улицу, но Эдриан уже обходил капот. Он схватил меня за руку и потащил к входу. Я начала сопротивляться, пытаясь вырваться из его хватки.

— Эдриан, стой! Отпусти! Давай поговорим, ты всё не так понял, пожалуйста! — я почти кричала, но он будто не слышал.

Идти с ним в дом было по-настоящему страшно. Если раньше, в кофейне, у меня не было страха перед ним за свою жизнь, то теперь внутри поселился липкий, животный страх за свою жизнь. Он пугал меня таким.

— Эдриан! — вскрикнула я скорее от неожиданности, когда он закинул себе на плечо.

Он ничего не сказал.

Шёл быстро. Почти не замечая людей вокруг. Он был не в себе — не кричал, не рычал, и эта мертвая тишина пугала сильнее любого ора.

— Эдриан, поставь меня! Слышишь? — я начала отчаянно вырываться, колотя кулаками по его спине, но он будто был сделан из камня.

Громкий, оглушительный хлопок входной двери. Резкие шаги по коридору, от которых вибрировал пол. В следующую секунду мир перевернулся: он буквально опрокинул меня на кровать.

Матрас прогнулся под моим весом, пружины жалобно скрипнули. Я едва успела выставить руки, как Эдриан уже навис сверху. Он не прикасался, но его присутствие давило сильнее физической хватки.

Он тяжело дышал, и в его глазах бушевало что-то тёмное, первобытное. Это не была просто злость. Это была ядовитая смесь ревности, больного собственничества и жгучего страха потери. Его контроль, за который он так цеплялся, сейчас держался на последней, опасно натянутой нитке.

Я замерла, боясь даже дышать. В этой комнате нас было трое: я, он и его безумие.

— Эдриан, прошу… — мой голос дрогнул, едва слышный в этой душной комнате.

Я медленно, почти невесомо потянулась к его лицу. Хотела коснуться его щеки, поймать ту каплю человечности, что еще могла в нем остаться. Но стоило моим пальцам коснуться его кожи, как мир перевернулся.

Одним резким, стальным движением он перехватил мою руку и вжал ее в матрас над моей головой. Я оказалась полностью обездвижена его весом. Свободной рукой — тяжелой, пахнущей кровью и холодным адреналином — он коснулся моего лица. Его большой палец с силой прошелся по контуру моих губ, бесцеремонно очерчивая их, будто проверяя на подлинность.

— Что у тебя было с ним? — Его голос звучал как скрежет металла по стеклу. Низко. Опасно. — Этот выродок знал о тебе, что ты девушка. Искал тебя как бешеный пёс, все это время, рыл землю…и мешался

Палец на моих губах замер, надавливая сильнее, приоткрывая, заставляя меня чувствовать каждое его слово.

— Ты трахалась с ним? Отвечай, Селена! Сколько раз, м? Почему он, блять, вечно крутился рядом?

Он наклонился еще ниже, так что его горячее дыхание обжигало мою кожу. В его взгляде не было жалости, только жажда обладания и выжигающая изнутри ревность.

— А Виктор… перед тем как я, разделал его на куски, — Эдриан криво усмехнулся, и от этой гримасы у меня похолодело внутри, — он с таким упоением рассказывал, какой ты ценный кадр в клубе. Твой постоянный клиент. Только для него ты выходила на приват, да? За ту круглую сумму, которую он выложил, как и тогда?

Его рука переместилась на мою шею, не сжимая, но напоминая, кто здесь контролирует ситуацию.

— А кто такой Тео? — голос Эдриана сорвался на глухое, пугающее рычание. — Твой парень? Очередной трахальщик, который остался ждать тебя в Милане?

Он сильнее вдавил мое запястье в подушку, заставляя меня поморщиться от вспышки боли. Его лицо было так близко, что я видела каждую лопнувшую жилку в его потемневших глазах.

— Отвечай! — пророкотал он, и от этого звука по моей спине пробежал ледяной пот. — Что замолчала? От меня нос воротишь, да? Вечно строишь из себя невинную жертву... шарахаешься, теряя сознание, когда я пытаюсь к тебе прикоснуться...

Он сделал паузу, его взгляд на мгновение скользнул по моей шее и вернулся к губам. В этом взгляде было столько презрения, смешанного с больной страстью, что мне стало физически душно.

— А им ты давала всё, верно? — он почти выплюнул эти слова мне в лицо.

— Любой каприз... А за что? Что они давали тебе взамен? Что?

—Так сколько их было, Селена? — его голос упал до зловещего шепота.

— Сколько парней перебывало в твоей постели, пока ты не оказалась у меня с этим своим ангельским видом?

Мир вокруг меня пошатнулся. Перед глазами всё поплыло, и горячая слеза сорвалась с ресниц, оставляя мокрый след на виске.

«Так вот что ты думал обо мне всё это время...»

— мысль обожгла изнутри сильнее, чем его хватка.

Мне стало невыносимо, до тошноты больно. Не от его грубости, а от того, как легко он растоптал меня. Неужели все повторяется? Неужели это снова то самое чувство беспомощности, как тогда, в детстве?

Его пальцы, сжимавшие мою челюсть, дрожали от напряжения. Он был на грани того, чтобы окончательно сорваться и превратить этот допрос в нечто гораздо более страшное.

— Слезь с меня! — неожиданно для себя произнесла я.

Мой голос прозвучал странно ровно, разрезая его ярость, как сталь.

— Отпусти.

Еще минуту назад я металась в панике, задыхаясь от желания всё объяснить, оправдаться, успокоить его любым способом. Я была готова на всё, лишь бы вернуть его расположение. Но сейчас внутри выжгло всё дотла. Осталась только ледяная ясность.

Я не стану оправдываться. Не перед человеком, который смотрит, и видит во мне грязь.

— Нееет... — Эдриан криво усмехнулся.

От этой гримасы у меня внутри всё сковал ледяной ужас. В его глазах вспыхнуло предвкушение — тёмное, больное, обещающее расплату. Он наклонился к самому моему уху, и его голос превратился в хриплый, едва различимый шепот, от которого вибрировали мои кости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Теперь ты никуда не уйдешь, Селена. Никогда.

Он сильнее вжался в меня всем телом, давя своим весом, лишая малейшей возможности вдохнуть. Его свободная рука скользнула вниз, грубо и собственнически очерчивая изгибы моего тела.

— Ты будешь корчиться, но не от страха, а от вспышек оргазма. Будешь кричать, пока не сорвешь к чертям голос, вымаливая, чтобы я остановился. Ты будешь захлебываться моим именем, — он прикусил мочку моего уха, заставляя меня вскрикнуть.

— А их самих…я найду каждого, и заставлю их отрезать себе руки, которыми они тебя трогали. Я сожгу их заживо на твоих глазах, чтобы последнее, что ты о них помнила, был запах их паленой плоти. Это будет единственный "след", который они оставят в твоей жизни. Я превращу их жизни в пепелище еще до того, как они поймут, чью женщину посмели коснуться. Я вытравлю из твоей памяти каждого из тех ублюдков. Ты будешь помнить только мои руки…

— Нееет, ты не сделаешь этого… Это безумие! Что ты такое говоришь? Эдриан, приди в себя! — я забилась под ним, извиваясь всем телом, пытаясь выскользнуть из-под его тяжелого тело. Но он лишь криво, жутко улыбнулся.

Одной рукой он намертво впечатал мои запястья в матрас над головой. Другой — начал стягивать с меня кофту. Если до этого я решила не оправдываться, то последние его слова перечеркнули эту решимость.

— То что ты увидел. Всё не так… Это неправильно! Я правда не понимаю, откуда у тебя такие мысли, но всё совсем не так. Всё иначе, чем ты думаешь. Черт! — я хрипела, призывая его к рассудку, но мои слова тонули в его тяжелом, рваном дыхании.

Он не рвал ткань, он тянул её медленно, с тягучим садизмом, наслаждаясь каждым сантиметром обнажающейся кожи. Когда я осталась в одном хлопчатом бюсгальтере, его ладонь — горячая, мозолистая прошлась по моим ребрам, сминая кожу на талии. Он сжал мою грудь сквозь тонкую ткань лифа, большим пальцем намеренно надавливая на сосок. По позвоночнику ударил разряд тока, а внизу живота, вопреки протесту рассудка, начала скапливаться густая, пульсирующая влага, выдавая предательский отклик тела, перед этим парнем.

Эдриан склонился к моей шее. Его губы целовали оставляя влажные следы. Он жадно втягивал мой запах, смешанный с запахом пота и страха, и внезапно остро, до вскрика, укусил меня за ключицу. И в этот же миг, вопреки моему ужасу, внутри вспыхнул неуправляемый, первобытный жар. Рывком сдернув лямку, он освободил грудь и жадно припал к ней. Моя кожа под его губами плавилась, а низ живота затапливало тягучее, постыдное желание, которую я начинала чувствовать, обычно когда он целовал меня.

Я чувствовала шершавость его языка и жар его рта, он терзал плоть так, будто хотел вырвать кусок моей души. И, как бы я ни пыталась бороться, моё тело предательски расцветало под его напором, отвечая на эту грубость ответной, темной жаждой. Внизу живота скапливалась тяжелая влага, заставляя меня ненавидеть себя за то, что каждая клетка моей кожи сейчас жаждала его обладания так же отчаянно, как и он сам.

Я слабо пыталась его остановить, извиваясь под его обжигающими поцелуями, которыми он жадно покрывал мою кожу.

Когда он на секунду отвлекся, чтобы сбросить футболку, я, на миг придя в себя, извернулась и со всей силы пнула его в живот. Но Эдриан лишь едва качнулся. Я перевернулась на живот и попыталась отползти, но его пальцы сомкнулись на моей лодыжке стальным капканом. Одним резким рывком он притянул меня обратно — под себя.

— А-а-а! Отпусти! Не смей!.. — я сорвалась на истошный крик, который тут же оборвался.

Он навалился всем весом, вышибая дух. Его руки бесцеремонно сминали мои ягодицы, спину. Мой стон, полный боли и пугающего предвкушения, утонул в матрасе. Я хотела его — это предательское знание жгло изнутри, но я не хотела именно так. Он быстро стянул штаны вместе с трусиками.

Перевернув меня на спину, он коленом грубо раздвинул мои бедра, фиксируя их в максимально открытом, беззащитном положении. Я царапала его плечи, пыталась свести ноги, но он снова перехватил мои кисти, прижимая их к матрасу. Его взгляд, тяжелый и потемневший от вожделения, был устремлен прямо в мои глаза. Затем он медленно скользнул ниже, лицо, грудь, живот — еще ниже, и замер прямо между ног.

Лицо обдало жаром — я хотела закрыться спрятаться от этого бесстыдного, пронизывающего взгляда, но его свободная рука уже легла на мою плоть. Он начал ласкать меня требовательно и в то же время с какой-то извращённой нежностью — уверенно, и умело. Пальцы скользнули по влажной коже, и я задрожала.

Стыд обжёг лицо, когда он нашёл чувствительную точку и принялся водить по ней круговыми движениями, не спеша, ловя каждую мою реакцию. Я почувствовала как волна удовольствия все ближе. Я извивалась под ним, невольно выгибаясь навстречу его руке, а глаза сами собой закрывались. Стыд и наслаждение смешались в одно нестерпимое ощущение.

Он смотрел на меня с тёмным, жадным кайфом, упиваясь каждой моей дрожью, каждым сдавленным стоном. Не выдержав, Эдриан резко подался и припал к моим губам — жадно, глубоко, заталкивая язык в рот. Поцелуй был почти грубым, собственническим. Я стонала уже громче, выгибаясь под ним сильнее, полностью потеряв контроль. Он целовал скулы, подбородок, шею, спускаясь всё ниже, проводя губами по груди, животу… а его рука между моих ног ускорила ритм, настойчиво и безжалостно доводя меня до грани.

И на очередном круге этой ласки я просто выгнулась, и в тот же миг тело пронзила острая волна удовольствия.

Больше не было смысла сопротивляться — мои реакции кричали громче слов. Это было постыдное разоблачение.

— Эдриан… — тихо позвала я, когда последняя волна удовольствия ещё медленно затихала в теле.

Он не ответил.

В его глазах больше не было терпения — только первобытная, почти болезненная нужда. Одним резким движением он стянул брюки и боксеры, и я невольно ахнула, увидев его полностью возбуждённый член. Толстый, напряжённый, он выглядел пугающе готовым. Эдриан больше не собирался ждать.

Придерживая моё бедро тяжёлой, властной ладонью, он навалился сверху.

— Нет! Стой! — выкрикнула я.

Но он будто не слышал. Тогда я размахнулась и влепила ему звонкую пощёчину, вложив в неё все оставшиеся силы. Его голова резко дёрнулась в сторону.

Он замер, и на мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Только наше прерывистое, хриплое дыхание. Он опёрся руками по обе стороны от моей головы, нависая надо мной всей своей массой. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах смешались боль, отчаяние и такая жгучая одержимость, что у меня перехватило дыхание. Будто сейчас ему было физически это необходимо.

— Прошу… — хрипло выдохнул он, почти жалобно. — Не отталкивай меня, Селена. Я хочу тебя… Дай мне это.

Он прижался горячим потным лбом к моему, словно молил о пощаде. Его голос дрожал от напряжения, и припал к моей шее.

И в следующую секунду, без предупреждения, Эдриан вошёл в меня единым сокрушительным толчком — глубоко, до самого конца.

Резкая боль вспыхнула внутри, разрывая преграду и заставляя меня выгнуться дугой с надрывным, захлебывающимся воплем. Мир перед глазами на мгновение померк, сузившись до этой невыносимой, острой точки вторжения.

Мои ноги, бессильно распахнутые в стороны, мелко задрожали в судороге. Эдриан замер. Он не двигался, оставаясь глубоко внутри меня, давая моему телу привыкнуть к этой захватнической полноте. Медленно, он поднял голову от моей шеи и заглянул мне в лицо. Его взгляд встретился с моим — зареванным, полным шока.

Он разжал пальцы, которыми до этого впечатывал мои руки в матрас. Хватка исчезла, но я не шелохнулась — в этом больше не было смысла. Его ладонь, коснулась моей щеки, смахивая слезы. Когда он попытался повернуть мою голову к себе, я из последних сил дернулась, отстраняясь от его пальцев, и отвернулась к стене, не в силах видеть его теперь.

Эдриан не позволил. Он жестко перехватил мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Его взгляд, начал медленно проясняться, словно с него спала пелена безумия.

— Почему ты не сказала?.. — прохрипел он, и в его голосе, как и в застывшем взоре, отразился шок. Напор исчез. Эдриан смотрел на меня так, будто видел впервые, и в этой тишине его ярость окончательно сменилась оглушительным осознанием того, что почувствовало его тело.

— Пошел ты, Кинг, — выдохнула я, глядя на него. На моих губах заиграла горькая, почти ядовитая усмешка. Я могла бы сказать ему что девственница… Но я молчала. Потому что, хотела его, но еще больше я хотела видеть это. Хотела, чтобы он захлебнулся собственным сожалением, осознав, насколько горько ошибся в каждом своем слове, в каждом грязном обвинении, брошенном мне в лицо.

Придерживая меня за подбородок, он впился в мои губы яростным, клеймящим поцелуем. Я замычала в протесте. Его язык ворвался в мой рот, проталкиваясь в самую глубь, исследуя и подчиняя, не оставляя мне ни единого шанса на глоток воздуха. Это было больше, чем поцелуй — будто подтверждение того, что теперь я нахожусь в его полной власти.

И тогда он начал двигаться — медленно, будто пробуя каждое мгновение на вкус. Между поцелуями, и толчком, сбивчиво, почти шёпотом, он повторял: «моя… моя… моя…», и в этих словах было столько жадной нежности, что от них перехватывало дыхание.

Сначала это были медленные, тягучие толчки, от которых внутри всё ныло. Но с каждым разом он ускорялся, вбиваясь в меня всё глубже. Я не знаю сколько это длилось. Он кусал мои губы до крови, слизывал соленые дорожки слез с моих щек, не прерывая своего ритма. Боль, застилавшая сознание вначале, начала трансформироваться. Она тупела, а на её месте, в самом низу живота медленно разгоралась жгучая, почти электрическая искра.

Этот узел пульсировал, стягиваясь всё туже с каждым его резким выпадом. Эдриан чувствовал мою реакцию — он ловил каждый мой всхлип, превращая его в стон. Его движения стали рваными, мощными, он выбивал из меня остатки воздуха. Узел внутри рос, расширялся, пока не стал невыносимым, горячим шаром, готовым вот-вот детонировать.

На одном из самых глубоких и быстрых толчков этот шар взорвался. Будто мир рассыпался на тысячи ослепительных искр.

Я закричала, впиваясь ногтями в его спину, не в силах сдержать этот первобытный звук, отталкиваясь от него — пытаясь вырваться, избежать его резких толчков внутри. Когда тело выгнулось дугой, и я затряслась в неистовой судороге, теряя связь с реальностью.

Это было совсем другое. Куда мощнее, глубже и острее, чем всё, что я испытывала от его пальцев. Ощущение было почти невыносимым — сладкая, граничащая с болью полнота, которая разом вытеснила из головы все мысли.

Оргазм накрыл меня с такой силой, что в глазах вспыхнуло белым, а сознание на миг полностью отключилось.

Но Эдриан не отпустил. Он застыл глубоко внутри меня, крепко удерживая бёдра, и позволил мне дрожать и пульсировать вокруг него. Его дыхание было тяжёлым, горячим, и прерывистым. Он терпеливо ждал, пока мои самые сильные судороги схлынут, не давая мне ни уйти, ни отстраниться — лишь давая короткую, почти милосердную передышку.

А потом начал двигаться — сильно, глубоко, с жадной, неумолимой страстью.

И в ту же секунду Эдриан издал низкий, хриплый, почти звериный рык и прижался ко мне всем телом, словно хотел вобрать меня в себя целиком. Его хватка на моих бёдрах и талии была железной. Я вскрикнула от боли, когда его пальцы слишком сильно впились в кожу, но он тут же ослабил хватку, хотя и не выпустил меня ни на миг.

Я чувствовала, как внутри меня его член конвульсивно дёрнулся, а затем начал изливаться горячими, мощными толчкообразными порциями. Он заполнял меня долго, жадно, с каждым сокращением мышц тела. Он содрогался надо мной, тяжело дыша мне в волосы, зажмурив глаза, полностью отдаваясь этому моменту.

А потом наступила тишина. Только наши прерывистые дыхания и бешеный стук сердец нарушали её.

Комната пропахла запахом нашего пота, секса и желания. Воздух был влажным, спёртым, почти осязаемым — смесь мускуса, солоноватой кожи и сладковатого аромата возбуждения.

Всё вокруг словно пропиталось этой первобытной, интимной атмосферой.

Эдриан начал гладить меня по голове, пропуская пряди сквозь пальцы. Его поцелуи теперь были другими — успокаивающими, почти благовейными. Он целовал мои закрытые веки, виски, искусанные губы, пока я продолжала содрогаться в затихающих вспышках экстаза. Перед глазами плыли черные мушки, сознание мутилось, а по лицу всё еще катились слезы, уже не от боли, которые он бережно слизывал, словно самую большую драгоценность в мире.

Последняя искра разрядки выпила остатки сил. Тело обмякло мгновенно, превратившись в безвольную оболочку, а сознание, не выдержав перегрузки, просто сдалось. Я лежала под ним, словно распятая на простынях — опустошенная, не в силах ни пошевелиться, ни попросить его уйти. Он всё еще оставался внутри, тяжелый и горячий, но реальность уже утекала сквозь пальцы, погружая меня в глубокий, черный омут.

Глава 53 Я соскучился, пока ты спала

Сон был рваным, сознание то всплывало на поверхность, то снова камнем шло ко дну. В один из таких просветов я смутно увидела Эдриана, он сидел в кресле напротив. В полумраке комнаты плыл тяжелый сизый дым — он курил, не сводя с меня неподвижного взгляда. Этот образ казался галлюцинацией, будто кадр застыл, прежде чем меня опять окутал сон. Я спала спокойно, как не спала уже очень давно. Даже не помнила, когда в последний раз сон был таким. Впервые за долгое время меня не преследовали тревожные сны, в которых вновь и вновь появлялись Змеи. Не было криков, погони, страха. Обычно были кошмары, от которого я просыпалась в холодном поту.

Я очнулась, когда солнце уже коснулось горизонта. Комнату затопил густой янтарный полумрак. Первая секунда — полная дезориентация. В воздухе всё ещё витал запах табака и терпкий, интимный аромат. Этот запах едва чувствовался, будто комнату уже успели проветрить. Было ли всё это наяву? Тело ответило раньше разума — тупой, ноющей тяжестью внизу живота и непривычной легкостью во всем остальном.

Проснувшись, я еще несколько минут лежала, чувствуя, как хочется сбросить остатки сна.

Я обнаружила себя укрытой мягким пледом. Откинув его, я увидела, что кожа чиста, он стер все следы нашей близости, бережно обтер мои бедра, пока я спала.

Встав на ноги, я пошатнулась — колени после сна едва держали, — и почти бегом скрылась за дверью ванной. Под теплыми струями душа я смывала остатки сонной неги, ладонями разгоняя пену по телу, пока в мыслях вспыхивали кадры нашей близости. Память упрямо прокручивала, и кожа до сих пор помнила его руки и жадные поцелуи. Это не пугало, скорее волновало. Только когда я переключила воду на прохладную, в легкие ворвался спасительный холод и запах свежести, заставив меня окончательно проснуться.

Туго обмотавшись банным полотенцем, я вышла в комнату. Эдриан стоял у окна, неподвижно вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Втайне я надеялась, что он уже ушел — видеть его сейчас было почти физически больно. Внутри выжигающим коктейлем смешались жгучая злость и липкий, удушливый стыд. При одном воспоминании о том, что произошло здесь пару часов назад, лицо залила краска. Я, конечно, представляла, каково это — быть с мужчиной, тем более с ним... но реальность превзошла любые ожидания.

Услышав мои шаги, он обернулся. Его взгляд мгновенно потяжелел, вспыхнув опасным, голодным желанием. С моих волос на плечи еще стекали холодные капли воды, но когда он сделал шаг в мою сторону, дыхание перехватило, а всё тело словно сжалось в сладком, смущенном предвкушении.

Я начала пятиться, пока не уперлась лопатками в холодную стену. Одной рукой я судорожно сжимала узел полотенца на груди, а другую выставила перед собой в немом протесте.

— Не подходи, — мой голос прозвучал совсем тихо, и в этом надломленном шепоте было слишком много робкого трепета после всего, что между нами произошло.

Эдриан уже настиг меня и зажал меня у стены, лишая пространства. Одна его ладонь легла на мое обнаженное плечо, обжигая кожу, а другая властно обхватила затылок, притягивая к себе. Его поцелуй сначала был медленным, осторожным — он словно пробовал меня на вкус, заново изучая каждый изгиб губ.

Я упрямо сжала челюсти, сопротивляясь его наглому поцелую. Но его пальцы сжали скулы, заставляя распахнуть губы навстречу его требовательной ласке.

И я сдалась. Он ворвался вихрем, сминая мою защиту, разрушая остатки воли. Его руки начали блуждать по телу, скользя по влажной ткани полотенца и открытой коже. Я что-то мычала ему в губы, пыталась протестовать, но в конечном итоге просто обмякла в его руках.

Он медленно отстранился от моих губ, но не отпустил. Его поцелуи — теперь уже легкие, почти невесомые — осыпали мои щеки, нос, закрытые веки. Я зажмурилась, пытаясь спрятаться от этого наваждения.

— Я соскучился, пока ты спала, — выдохнул он мне в лицо.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. В этой темной глубине бушевало столько противоречивых чувств, что я не успевала их узнавать: нежность, властность, что-то похожее на раскаяние и глухая, неисчерпаемая страсть.

— Как ты себя чувствуешь? — негромко спросил он.

Его ладони продолжали баюкать моё лицо, а большой палец медленно, с невыносимой нежностью очерчивал контур нижней губы, заставляя её гореть. Я попыталась отвернуться, но он не позволил, удерживая мой взгляд своим — темным и испытывающим.

— Чувствовала бы себя гораздо лучше, если бы ты… — я запнулась, теряя нить мысли под этим гипнотическим давлением. — Если бы ты всего этого не делал.

— Чего именно я не должен был делать? — его голос опустился до едва слышимого вибрирующего шепота. — Этого?

Он прильнул к моей шее. Я почувствовала влажный поцелуй, а за ним — легкий обжигающий укус. Зубы сомкнулись на чувствительной коже, заставив меня вскрикнуть от неожиданности. Но прежде чем я успела воспротивиться боли, он смягчил её, медленно и тягуче слизывая след от укуса, успокаивая плоть жарким прикосновением языка.

По телу прошла крупная дрожь.

— Или этого? — его рука, тяжелая и настойчивая, накрыла мои пальцы, которыми я судорожно вцепилась в узел полотенца.

Он начал медленно тянуть ткань вниз, дюйм за дюймом лишая меня последней защиты.

— Нет… хватит! — я выставила свободную руку, упираясь ему в грудь, пытаясь отодвинуть это наваждение подальше.

Но мои слова звучали жалко и неубедительно даже для меня самой. Глубоко внизу живота, в той самой точке, которую он так бесцеремонно подчинил себе несколько часов назад, снова родилась пульсация. С каждым его мимолетным касанием, с каждым вдохом, пропитанным его запахом, она нарастала, превращаясь в гулкий, требовательный ритм, который заглушал все доводы рассудка.

— Эдриан, пожалуйста… — взмолилась я.

Собственный голос казался чужим — надломленным и слабым. Я сама не понимала, о чем прошу: то ли умоляла его прекратить эту сладкую пытку, то ли, наоборот, требовала избавить меня от этого невыносимого ожидания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Перестань... отойди от меня, — выдохнула я ему в губы, но руки предательски дрогнули на его груди, не в силах по-настоящему оттолкнуть.

Он не отстранился ни на сантиметр. Напротив, он стал еще ближе, подавляя своей статью и жаром, который исходил от его кожи. Эдриан чуть откинул голову назад, всматриваясь в моё лицо с пугающей проницательностью.

— Что? — его голос стал глухим, упав до низкого, хриплого шепота. — Тебе...больно?

В этом вопросе не было издевки — только странная, темная забота, смешанная с желанием обладать. Не дожидаясь моего ответа, который застрял комом в горле, он резко подался вперед.

Я вскрикнула от неожиданности, когда его руки железным кольцом сомкнулись под моими бедрами и спиной. Мир на мгновение качнулся, я потеряла опору под ногами, чувствуя себя невесомой пушинкой в его власти. Полотенце едва держалось, грозя соскользнуть, и я инстинктивно обхватила его за шею, прижимаясь к плечу.

В несколько широких шагов он пересек комнату и бережно, но властно опустил меня на измятую постель, которая всё еще хранила аромат нашей недавней близости.

— Да... — выдохнула я, ухватившись за эту ложь, как за единственный способ увеличить дистанцию между нами.

Эдриан наконец отстранился. Я судорожно втянула воздух, только сейчас осознав, что всё это время едва дышала. Свобода принесла облегчение, но оно было горьким. Он молча достал телефон и начал быстро набирать сообщение.

— Что ты делаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Вызываю мисс Хармингтон, — коротко бросил он, не отрывая взгляда от экрана.

Сердце пропустило удар. Пусть зовет, — пронеслось в голове лихорадочной мыслью. Это мой шанс. Если я смогу шепнуть ей хоть слово, попросить о помощи… Паника холодными пальцами сжала горло. Где моя сумка? Кафетерий? Черт, она наверняка осталась там, вместе с телефоном. Если я сейчас начну метаться по комнате в поисках вещей, он почует неладное.

— Хорошо, — выдохнула я, вложив в этот короткий ответ всю свою мнимую покорность и выстраданную усталость.

Эдриан задержал на мне тяжелый, изучающий взгляд. Казалось, он сканирует мои зрачки на детекторе лжи. — Я принесу ужин. Ты ничего не ела за весь день, — бросил он и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Как только щелчок замка отрезал его присутствие, я сорвалась с места. Тело, еще ватное после сна, действовало на инстинктах. Я бросилась к шкафу, судорожно перебирая вешалки. Пальцы не слушались, путались в ткани, пока я натягивала домашнюю двойку из мягкого трикотажа.

Прошло не больше пяти минут, когда дверь снова распахнулась. Эдриан вошел бесшумно, неся поднос. Аромат горячего куриного бульона мгновенно заполнил комнату.

Он прищурился, заметив, что я уже оделась. В воздухе повисло густое, осязаемое напряжение. Он ничего не сказал — лишь молча прошел вглубь комнаты и опустил поднос на тумбочку. Звяканье ложки о фарфор прозвучало в тишине как выстрел.

— Пока ты спала, я сделал заказ, — его голос был ровным, пугающе заботливым. — Куриный суп. Поешь.

Я посмотрела на еду краем глаза. От тарелки тянулся тёплый запах, и живот тихо заурчал, напоминая, что я почти ничего не ела. Но есть не хотелось. В груди сидело колючее беспокойство.

Скоро придёт мисс Хармингтон.

От этой мысли пальцы сами собой сжались в кулак. И ещё — дядя. Мне нужно ему позвонить. Попросить о помощи. Но как? Он не сможет просто прийти и забрать меня у Эдриана. Это не так просто. В голове крутились десятки вариантов, и ни один не казался реальным. Я сидела на самом краю кровати, вцепившись пальцами в мягкую ткань трикотажа, и смотрела в одну точку, проваливаясь в мысли, что не услышала, как он подошёл.

— Селена…

Я вздрогнула. Эдриан уже сидел передо мной на корточках, совсем близко. Его лицо оказалось на уровне моего, взгляд внимательный, настороженный.

— Сильно болит?

Он осторожно потянулся к моей руке. Я резко отдёрнула её и прижала к себе. Он остановился на полпути. На секунду в его глазах мелькнуло что-то тёмное — может, обида, может, раздражение — но он быстро взял себя в руки и опустил ладонь.

— Что? Я… я просто задумалась, — поспешно сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да, еда… надо поесть. Ты прав.

Слова вышли слишком быстро, будто я оправдывалась.

Я потянулась к подносу, но пальцы дрожали. Движение получилось неловким — край тарелки заделся о бортик, и поднос качнулся. Почти половина супа выплеснулась, горячая жидкость разлилась по металлической поверхности.

Я резко отдёрнула руку, сердце подпрыгнуло к горлу.

Капли бульона расплескались, но на кожу почти не попало — только тёплые брызги коснулись пальцев. Я шумно выдохнула, осознав, что не обожглась.

— Чёрт… — тихо прошипела я.

Эдриан мгновенно подался вперёд, удерживая поднос, чтобы он окончательно не съехал.

— Осторожно, ты как? — сказал он негромко. В его голосе не было упрёка, только напряжённое внимание.

Я отвела взгляд.

— Нормально, — тихо ответила, больше себе, чем ему.

Но руки всё ещё предательски дрожали.

Эдриан молча забрал поднос он вышел, не сказав ни слова.

Дверь тихо закрылась.

Я осталась одна, и вот шаги в коридоре. Он вернулся — уже не один.

Рядом с ним стояла мисс Хармингтон.

Она вошла с привычной мягкой улыбкой, той самой профессиональной, успокаивающей. Но стоило ей внимательнее взглянуть на меня, как улыбка медленно исчезла. Она заметила — напряжённые плечи, сжатые пальцы, нервозность, который я уже не могла скрыть.

Она перевела взгляд на Эдриана. Тот понял без слов.

— Я подожду за дверью, — спокойно сказал он и вышел.

Как только дверь закрылась, я резко вскочила. Подбежала к ней и дёрнула ручку — проверить. Ушёл ли он? Не стоит ли прямо за дверью?

Тишина.

Я быстро отошла от двери и, схватив мисс Хармингтон за руку, почти потащила её к окну, подальше от выхода.

Она смотрела на меня ошарашенно.

— Мисс Хармингтон… — голос дрожал, но я заставила себя говорить быстро, пока не растеряла смелость. — Помогите мне. Пожалуйста… вытащите меня отсюда.

Она замерла.

— Мне нужно позвонить дяде. Можно телефон? Пожалуйста.

— Или сами позвоните ему. Скажите, чтобы он меня забрал. Чтобы что-нибудь придумал. Пожалуйста… я не могу оставаться с Эдрианом.

Я выпалила всё на одном дыхании, будто если остановлюсь — больше не решусь.

Мисс Хармингтон слушала, слегка приоткрыв рот. На её лице читались растерянность и… страх? Или сомнение.

Она медленно покачала головой в отказе.

— Извини, милая, — тихо сказала она, отводя взгляд. — Я не могу вмешиваться в личные дела мистера Кинга. Я здесь не за этим. Я всего лишь доктор. Мне очень жаль.

— Пожалуйста, — я снова схватила её за руку, чувствуя, как внутри всё рушится. — Просто позвоните моему дяде. И всё. Он что-нибудь придумает.

Она осторожно высвободила руку.

На секунду наши взгляды встретились. В её глазах было сочувствие — но решимости не было.

Она ничего больше не сказала.

Просто развернулась и вышла из комнаты.

Глава 54 Я видеть тебя не могу!

От автора:

Дорогие читатели, как я и обещала, выкладываю все оставшиеся главы сразу ????✨ На этом первая часть завершается. Спасибо что были со мной на протяжении этой части, за вашу поддержку, комментарии и эмоции ❤ Всем приятного чтения! ????

.

.

.

Дверь закрылась за миссис Хармингтон, оставив после себя лишь шлейф ее приторных духов. Когда в комнату вошел Эдриан, я сразу поняла: скрывать правду больше не имеет смысла. Он выглядел мрачным, а в потемневших глазах застыла мрачная решимость.

Она все ему рассказала.

— Выпусти меня, Эдриан. Я хочу уйти. — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. Ты получил то что хотел. Отпусти теперь! Если не намерен добить меня окончательно.

— Селена... я... я не знал, — запнулся он.

В его голосе впервые прозвучала растерянность. Будто он хотел оправдаться, но понимал, что никакие слова не смогут исправить того, что было.

— Не знал чего? Что твои грязные слова оказались ложью? — Значит, если бы это оказалось правдой, всё это… было бы оправдано? Ты хотел вычистить меня, но в итоге сам захлебнулся в собственной грязи. Наслаждайся теперь этим в одиночестве. Он кстати пахнет пеплом.

Эдриан сделал шаг ко мне, и я увидела в его глазах невыносимую смесь раскаяния и застарелой ярости — той, которую он всё ещё не мог обуздать. Но я чувствовала: она была направлена не на меня. Его голос, обычно твердый как гранит, надтреснул.

— Селена, я… я был не в себе. Я… когда Виктор вылил на меня всю эту грязь… когда он сказал, что ты — лишь дорогая игрушка, сменившая сотни рук в клубе… я… я, чёрт… — он провёл рукой по волосам, словно пытаясь взять себя в руки. Я видела, как его пальцы сжались в кулаки.

— Селена…прошу…в ту секунду меня накрыла жгучая ревность… Я думал, что теряю тебя в твоем прошлом, в объятиях других мужчин…то, чего я так отчаянно хотел получить.

Эдриан смотрел на меня с такой отчаянной мольбой, какой я никогда не надеялась в нем увидеть.

— Я исправлю это. Я клянусь, я смогу доказать тебе, что всё может быть иначе. Я не знал... и мне нет оправданий.

— Исправишь? Как? Вернешь мне ту меня, которая доверилась и дала нам шанс? Теперь каждый раз, когда ты будешь касаться меня, я буду помнить, как ты смотрел на меня там, на кровати…твои слова брошенные мне.

— Ты хотел, чтобы я помнила только тебя? Поздравляю. Ты этого добился. Но я буду помнить тебя не как своего любовника… а как… — я запнулась, не находя нужных слов.

Повисла тяжёлая пауза, будто воздух между нами стал плотнее.

— Знаешь что… забудь, — выдохнула я тише, устало. — Спасибо тебе. За всё, что ты сделал, Эдриан. Ты помог моей семье оправиться… и продолжаешь защищать их. Я это не забуду. Правда.

Он не двигался. Даже не моргал.

— Но теперь можешь не беспокоиться, — продолжила я, собирая остатки сил. —Просто отпусти меня. Я уйду. Мы сами как-нибудь справимся… со змеями и…

— Нет!

Одно резкое слово, как удар.

Я не успела договорить.

Он шагнул ближе — слишком быстро и близко.

— Ты никуда не уйдёшь, — прорычал он, и в голосе прозвучало что-то опасное, почти дикое. — Ты…хочешь вернуться к нему?.. Да? — прошипел он, и в глазах вспыхнуло опасное пламя. — У тебя…к нему есть чувства?

Я нахмурилась, растерянно мотнув головой.

— Я не понимаю, о ком ты. И не хочу понимать. Это все твое больное воображение. Я просто хочу к своей семье.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго. Как будто пытался найти в моих словах ложь.

— Ты увидишь их, — наконец произнёс он глухо. — Но не сейчас. Сейчас еще не время. Если причина только в этом…

— Нет! — слова сорвались с губ прежде, чем я успела их остановить. — Выпусти меня! Я хочу уйти! Сейчас! Я не хочу оставаться здесь… рядом с тобой. Не хочу тебя видеть!

Голос надломился. Эмоции накрыли с головой — резко, и без предупреждения.

Я рванулась к нему, не соображая, что делаю, и начала яростно бить кулаками в его широкую, твердую грудь. Раз, другой — беспомощно, отчаянно.

— Ты заставил мое тело отвечать тебе! — мой голос сорвался на хриплый, надрывный крик. Я задыхалась, слова вырывались вместе с судорожными вдохами. Всё, что я сдерживала в себе после случившегося, хлынуло наружу. Эмоции взяли верх. — Держишь здесь против воли… как вещь! Обвиняешь в том, чего я не совершала! Ты не имеешь права… слышишь?

Я снова ударила его в грудь, но это было всё равно что бить кулаками в бетонную стену.

— Не имел права так со мной поступать! Это все из-за тебя. Если бы ты не пытался копаться в моей смерти, если бы твои люди не мучили мою мать допросами, змей бы не насторожилась и не начали бы сомневаться о моей смерти, и отстали.

— И Академия... мой последний безопасный уголок. Ты так упорно пытался вышвырнуть меня оттуда, так самозабвенно «спасал», что в итоге уничтожил всё, за что я боролась. Я бы справилась. Я бы выстояла и всё уладила, если бы ты все не испортил. — И Виктор! — мой голос обрывался, будто сам воздух не выдерживал напряжения. — Он прилип ко мне только из-за тебя, потому что заметил твой интерес ко мне в клубе! Я бы… я бы не попала в его игру! — Я делала паузу, пытаясь вдохнуть, но слова рвались наружу, как разорванные нити. — И с Диланом тоже… тот… тот, кто чуть не убил меня…— Я задыхалась, пальцы дрожали, а к горлу подступал комок злобы, сжимая сердце. — Это всё ты! Всё! — Я кричала, срываясь на крик, выплёскивая из себя всю ту ядовитую горечь, что копилась за все это время. — Ненавижу тебя! Ненавижууу!

Эдриан не шелохнулся. Он стоял неподвижно, принимая мои удары с пугающим спокойствием, пока я не выкрикнула последнее, самое болезненное:

— Почему?! — мой крик перешел в хриплый сдавленный шепот, от которого саднило горло. — Почему ты вечно врываешься в мою жизнь и рушишь меня вновь?!

— Из-за тебя всё моё детство превратилось в сплошную агонию! Я до сих пор слышу отголоски того страха… всё ещё помню тот издевательский смех. Что я сделала тебе тогда, ребенком? Чем заслужила эта?! А теперь ты появляешься и смеешь говорить, что всё это время... ты любил меня?- истеричный смех вырвался из меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я задохнулась от возмущения, не в силах вытолкнуть из себя это слово. Любовь в его исполнении была похожа на медленный яд.

— Почему ты просто не оставишь меня в покое?! Его рука метнулась молниеносно, прежде чем я успела замахнуться для очередного удара. Он не оттолкнул меня, а перехватил мои запястья и одним властным движением дернул на себя, с силой развел мои руки в стороны, лишая возможности драться, и прижал к себе так крепко, что ребра едва не треснули.

— Пусти! Ненавижу! Будь ты проклят! — я отчаянно извивалась в его руках, пытаясь ударить его лбом, коленями, локтями — чем угодно.

Я вырывалась до потемнения в глазах, осыпая его проклятиями и рыдая от собственного бессилия. Я проклинала тот день, когда наши пути пересеклись в первый раз. Но Эдриан стоял неподвижно, как гранитный монумент, принимая на себя всю мою ярость и боль, пока мои движения не стали слабеть.

Наконец, силы окончательно покинули меня. Ноги подогнулись, и если бы не его железная хватка, я бы просто сползла на пол. Я обмякла в его руках, уткнувшись лбом в его грудь, и лишь судорожные, рваные всхлипы нарушали воцарившуюся тишину.

Он поднял меня легко, будто я ничего не весила, и опустился в кресло, усаживая к себе на колени. Я всё ещё дрожала — всхлипы рвались наружу, дыхание сбивалось, грудь судорожно вздымалась. Его ладонь медленно скользила по моим волосам, осторожно, почти убаюкивающе, пока я пыталась выровнять сбившееся дыхание.

— Прости… — его голос был тихим, хриплым. Он коснулся губами моего виска. — Прости за всё, что было тогда… в детстве. Я обещаю…я выжгу этот страх из тебя. Я вытравлю всю боль, которую ты пережила…из-за меня, я все исправлю.

Его пальцы сжались сильнее. Слишком сильно.

— Но я тебя не отпущу. Никогда. Ты моя.

С каждым словом его хватка становилась жёстче — не защитной, а удерживающей, почти пугающей. Я задыхалась не только от слёз.

— Ты увидишь своих родных… обещаю…но не сейчас. Сейчас это…

Он не успел договорить.

Я резко вырвалась, почти срываясь с его колен, и отшатнулась, будто от огня.

— Замолчииии! Хватит! — голос сорвался в крик, истеричный, надломленный. — Я больше не хочу это слышать! Закричала я, вцепившись пальцами в волосы у висков, сжимая их до боли, будто хотела вырвать их с корнем, будто могла вместе с ними вырвать из себя всё это — бессилие, воспоминания, боль, ярость.

Он поднялся следом, шагнул ко мне, протягивая руки, чтобы снова обнять, но замер, и просто смотрел на меня, будто пытался понять, что сделать, чтобы стало не так больно. Он выглядел растерянным человеком, который не знает, как вернуть доверие того, кто для него важнее всего. Будто просто не понимал, как забрать мою боль себе.

— Селена… послушай пожалуйста, я…

— Не подходи! — я отступила ещё дальше, чувствуя, как внутри всё кипит, рвётся наружу. — Убирайся! Слышишь?! Уходи! Я видеть тебя не могу!

Слова резали горло, но я уже не могла остановиться.

Под руку попалось что-то — банка какая-то, кажется косметическая, потом ещё одна. Я метала всё, что находила, почти не глядя, всё летело в его сторону, словно вместе с ними я пыталась выплеснуть всю ярость, которую больше не могла удерживать внутри.

Он уворачивался, но не уходил.

Несколько предметов всё же задели его. Я заметила тонкую струйку крови, скатившуюся по его щеке, он не попытался приблизиться. Только смотрел.

И в его взгляде было только растерянность и тревога.

— Успокойся... — его голос прозвучал тихо, глухо, совсем не так, как обычно. — Прошу тебя...

Я снова подняла руку, но он не двинулся с места.

— Хорошо... я уйду, — произнёс он медленно, будто каждое слово давалось ему тяжело. — Я уйду, слышишь?

Он поднял ладони, показывая, что не собирается приближаться.

— Только успокойся. Пожалуйста.

Его взгляд скользнул по моим дрожащим рукам.

— Ты можешь сама себя поранить...

В его голосе не было ни злости, и раздражения.

Только страх.

Страх за меня.

— Убирайся к черту!!!

Последняя баночка с глухим ударом врезалась в закрывающуюся дверь. Он успел выскользнуть и захлопнуть её прежде, чем она долетела.

Тишина обрушилась резко.

Только моё тяжёлое дыхание, обломки на полу и пустота, которая стала ещё глубже, чем была до него.

Глава 55 Наш ужин прервало...

Вода в ванной была идеальной температуры — тёплая, почти невесомая, она мягко обволакивала тело, постепенно снимая напряжение, словно пыталась стереть всё.

С того вечера прошла уже неделя, или может больше, как я нахожусь взаперти. Если до этого я находилась потому что физически не здорова была, то теперь все иначе. У меня даже нет телефона — Эдриан так и не вернул его, будто намеренно отрезал меня от внешнего мира. С родными я говорю через Итана, как и раньше, но всегда в присутствии Эдриана. И, конечно, я не рассказываю им что происходит между нами, им незачем знать.

У них всё хорошо. Мама спрашивает, когда я вернусь.

Хотела бы я сама это знать.

Я так и не поняла, как тогда оказалась на кровати. Видимо, Эдриан перенёс меня. Последнее, что помню — как я сидела на полу, прислонившись к краю кровати… и, кажется, просто уснула.

Тот день я почти полностью пролежала в комнате, не выходя. Эдриан заходил, приносил еду, но я не притрагивалась — аппетита не было вовсе.

Ночью, сквозь сон, я почувствовала его присутствие. Он зашёл тихо, сел на край кровати, не разбудил меня. И тогда… он договорил то, что не смог тогда.

Змеи здесь. В Штатах.

Если раньше это было лишь предположение, то теперь — факт. Люди его отца поймали одного из них, и смогли это выяснить. Мне должно было стать легче от того, что теперь есть ясность. Но не стало.

С тех пор каждое утро на столе меня ждали свежие цветы, чашка дымящегося кофе и завтрак.

Каждый день было что-то новое — блины, оладьи, омлет с беконом, тосты, фрукты, разные блюда, которые он готовил сам.

И каждый раз они выглядели так, будто он уделял внимание не только вкусу, но и тому, как всё будет выглядеть. Аккуратно разложенные блюда, красивая подача, чашка кофе рядом — всё было продумано до мелочей.

Для человека, который привык решать всё силой и прямыми действиями, это выглядело почти непривычно.

Это был тот самый завтрак, который он обещал мне тогда утром, после моего выздоровления. Его способ показать мне, что он помнит свои слова.

И его странный, немного неловкий способ сказать: «Я стараюсь».

Он будто не умел красиво просить прощения. Не пытался каждый раз возвращаться к прошлому и объяснять свои поступки.

Вместо этого он просто делал.

Оставлял кофе на столе.

Менял цветы.

Готовил мне завтрак.

Будто надеялся, что маленькими, но постоянными поступками сможет что-то исправить.

И всё же… моя буря постепенно уже утихла. От части тому что произошло я сама тоже виновата, ведь я хотела увидеть его сожаление чтобы он корчился и корил себя, мучился.

Я уже не чувствовала той острой ненависти.

Эдриан часто пропадал по делам. А возвращаясь, пытался заговорить со мной. Но я лишь пряталась под одеялом, отворачивалась, избегая любого диалога.

Он не настаивал. Не давил, как раньше.

И это было… непривычно.

Иногда — почти болезненно.

Мне даже стало его жаль. Каждый раз он делился новостями. Они начали накрывать «змей» — но это были лишь пешки. Настоящий главарь всё ещё скрывался.

А потом он рассказал, кому предназначался мой орган.

Семье, точнее их дочери, которая является частью какой-то мафии.

От этих слов я невольно вздрогнула. Всё оказалось гораздо серьёзнее и масштабнее, чем я могла представить.

Но эта семья… даже не знала. Они не были заказчиками. Это была инициатива «змей» — таким подарком они хотели войти в доверие, расширить территорию влияния, и закрепить свою там властью.

Теперь всё изменилось.

Эдриану и его отцу удалось договориться с этой семьёй. Раньше те сохраняли нейтралитет — пока это не касалось их территории. Но теперь, узнав о планах «змей» расшириться, они решили действовать совместно.

Я всё это время лежала, отвернувшись, пока он говорил.

Он сказал, что они близки к тому, чтобы найти главаря. Что, возможно, он скрывается здесь, в Штатах.

Что «змеи» могут быть озлоблены на меня — ведь именно из-за меня всё пошло не по их плану.

И поэтому мне нужно оставаться здесь.

Я молчала.

Тогда он осторожно положил руку мне на бедро.

Я вздрогнула, и тут же стряхнула его руку, словно она обожгла меня.

Он глубоко вдохнул. И тихо сказал, что скоро всё закончится.

Что я смогу уйти, и увидеть родных. Вернуться к нормальной жизни.

А потом просто вышел.

В ту ночь я не смогла уснуть. Я ворочалась, не находя себе места.

С одной стороны — во мне теплилась надежда. Всё скоро закончится. Я вернусь к прежней жизни.

Но с другой… я уже понимала: прежней она не будет.

Слишком многое произошло в моей жизни. Эдриан, и всё, что было между нами.

Поняв, что я не собираюсь идти с ним на контакт, он решил зайти с другой стороны.

Сегодня он пообещал сводить меня в ресторан.

Я мгновенно оживилась.

Дело было вовсе не в ресторане. Мне было всё равно, куда именно он меня поведёт. Но сама мысль о том, что я смогу выйти за пределы этих четырёх стен… вдохнуть воздух снаружи… увидеть что-то, кроме этой комнаты — уже вызвала внутри бурю эмоций.

И я пошла на контакт.

Правда, всего на несколько коротких фраз. Сухо, лишь сказала, что согласна и буду готова к восьми.

Этого оказалось достаточно.

Я выбралась из ванной, наспех накинув на себя халат, и прошла в комнату, начиная собираться. В воздухе стоял уже знакомый запах цветов.

Каждый день — новые. Но всегда одни и те же цветы, только менялись оттенки.

Белые.

Красные.

Иногда нежно-розовые.

Будто он пытался угадать моё настроение… или навязать своё.

Я невольно задержала взгляд на букете, прежде чем отвернуться.

На улице уже потеплело. Дождливый сезон, казалось, остался позади — его сменили редкие, но уверенные солнечные дни. Свет стал мягче, теплее… живее.

Я выбрала лёгкое, почти невесомое платье из плотной ткани с длинными рукавами и надела плотные колготки. Днём уже было солнечно и тепло, но к вечеру неизменно подкрадывался холод. Я устала от таблеток, от бесконечных мазей, от этого постоянного ощущения все время быть больной. Наверное, именно поэтому я по-другому начала смотреть на своё тело, и здоровье. Я вышла в коридор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эдриан уже был дома. Он ждал меня на кухне, одетый, собранный — как будто всё это время просто стоял и ждал этого момента.

Я сделала шаг внутрь… и поняла, что я не видела его почти неделю. А может, даже больше.

Он изменился.

Лицо стало жёстче, взрослее. Лёгкий загар, двухдневная щетина. Взгляд — острый, сосредоточенный. Он стоял, чуть прищурившись, глядя в телефон, но стоило ему поднять глаза на меня…его взгляд изменился.

Он медленно прошёлся по моей фигуре, задержался — и остановился на лице.

— Я готова, — тихо сказала я, не зная, куда деть взгляд.

— Пойдём, — ответил он.

Подойдя ближе, он молча достал кардиган и раскрыл его передо мной, приглашая надеть. Я сразу заметила — его не было среди вещей в пакетах, он купил его отдельно. Просто заметил, что для выхода мне понадобится что-то теплее, и позаботился об этом. В этом жесте не было ничего показного. Только тихая забота, выраженная привычным для него способом — без лишних слов. Он словно просто предлагал мне принять это, как что-то естественное.

Я на секунду замешкалась… но всё же позволила ему накинуть его мне на плечи.

Этот жест был… непривычным. И от этого становилось сложнее держать дистанцию.

Мы ехали молча.

В машине тихо играла музыка, но я почти её не слышала. Всё моё внимание было приковано к окну. Я жадно всматривалась в улицы, в огни, в людей — будто не видела всего этого годами.

Будто возвращалась к жизни.

Когда машина остановилась, я подняла взгляд.

Ресторан был роскошным. Его название ничего мне не говорило, но это и не имело значения. Всё в нём кричало о деньгах, статусе, власти.

Нас встретили у входа — вежливо, почти почтительно — и проводили внутрь.

Интерьер был безупречен: дорогой, изящный, выверенный до мелочей. Свет, отражающийся в стекле и металле, тихие голоса, приглушённая музыка — всё создавало ощущение закрытого, почти недоступного мира.

Наш столик оказался на балконе. И там… уже стояло шампанское.

Я невольно остановилась взглядом на бутылке.

Хм… и что мы празднуем?

— мелькнула мысль.

Нас оставили вдвоём, чтобы мы могли спокойно расположиться. Эдриан, как истинный джентльмен, отодвинул стул, предлагая мне сесть, но я лишь рассеянно кивнула и прошла мимо. Взгляд зацепился за интерьер, но почти сразу меня потянуло к краю балкона.

Я подошла ближе — и замерла.

От этого вида невозможно было оторваться. Ночное небо раскинулось широко и чисто, без единого облака, усыпанное звёздами, которые сегодня сияли особенно ярко. Лёгкий, почти невесомый ветер коснулся лица, шевельнул отросшие пряди волос.

И вдруг — странное чувство. Когда-то я обещала себе что, однажды буду стоять на балконе роскошного ресторана и вспоминать дни в академии. Будто это было только вчера. Но тогда я не думала, что рядом будет кто-то. И уж точно не Эдриан.

Я почувствовала, как он подошёл. Его руки легли по обе стороны моей талии — осторожно, но слишком близко. Я мгновенно сжалась, но не отстранилась. Тело помнило его тепло, и прикосновения. В то время как разум настойчиво шептал не позволяй ему приблизиться, еще рано.

— Здесь открывается красивый вид на город, — тихо произнёс он у меня за спиной.

Он стал ещё ближе. Я почувствовала, как его пальцы скользнули по моим волосам, перебирая отросшие пряди. От этого жеста по коже пробежал дрожь.

Я резко отстранилась — будто невзначай — и направилась к столу, делая вид, что сейчас меня больше интересует именно он. Я старалась держаться подальше, избегала его, как бы он ни пытался сблизиться.

— Я уже сделал заказ из дома, онлайн, — спокойно сказал Эдриан, даже не глядя в меню. — Но если хочешь что-то ещё, можешь добавить.

Меня сейчас меньше всего интересовала еда. Запахи, приглушённый шум, мягкий свет — всё это проходило мимо, словно я находилась не здесь. Я лишь коротко покачала головой.

Он сразу заметил. Его брови чуть сошлись, взгляд стал внимательнее, тяжелее.

— Селена?.. Что не так?

Он подошёл ближе и сел напротив, слегка наклонившись ко мне, будто пытался поймать ускользающую мысль.

Я подняла на него глаза.

— В каком смысле?

Мой голос прозвучал ровнее, чем я себя чувствовала. Внутри всё было натянуто, как струна.

— Если ты про то, что я ничего не заказываю… — я чуть пожала плечами. — Я просто не хочу.

На секунду повисла пауза. Он явно ждал другого ответа.

— Я ведь обещал, — тихо сказал он, но в голосе уже слышалось напряжение. — Я работаю над этим. Осталось совсем немного… И скоро ты сможешь увидеться с родными.

Я медленно вдохнула. Эти слова… когда-то они значили для меня слишком много.

— Ты много чего мне обещал, Эдриан.

Он замер.

Я смотрела прямо на него, не отводя взгляд.

— И я поверила, и дала нам шанс… — я чуть запнулась, — хотя тогда и не сказала этого вслух.

Я увидела, как меняется его лицо. Как уверенность сменяется чем-то другим — тревогой, может быть даже страхом.

— Но вместо этого… — голос стал тише, но твёрже, — ты причинил мне боль.

Он резко вдохнул, будто хотел что-то сказать, но я не дала.

— Ты не услышал меня.

Я сжала пальцы под столом, чтобы не выдать дрожь.

— Знай я …Я не договорила.

Рядом вдруг возник официант. Он начал расставлять блюда, аккуратно, почти церемониально, как будто не замечал напряжения, разлившегося между нами.

Звякнула посуда. Запах еды стал резче.

— Желаете что-нибудь ещё, сэр? — вежливо обратился официант, закончив сервировать стол.

Эдриан коротко кивнул, будто возвращаясь из своих мыслей.

— Нет, благодарю. Пока достаточно.

— Приятного вечера, — сдержанно улыбнулся тот и, прежде чем уйти, аккуратно разлил по бокалам шампанское.

Тонкая струя, едва слышный звон стекла — и вот уже золотистая жидкость заиграла пузырьками в хрустале.

Когда он ушёл, тишина снова накрыла нас.

Я почти сразу потянулась к бокалу.

Пальцы сжали холодную ножку чуть сильнее, чем следовало. Не давая себе времени передумать, я подняла его и одним глотком опрокинула в себя.

Шипение пузырьков обожгло язык, прокатилось по горлу.

На секунду я зажмурилась.

В последний раз я пила шампанское на выпускном. Тогда это было дешёвое, резкое пойло, от которого щипало нос и хотелось смеяться без причины.

А это… было совсем другим. На вкус мягче и приятным.

Я медленно поставила бокал обратно на стол, стараясь не смотреть на Эдриана — но ощущая его взгляд кожей.

Слишком внимательный.

Эдриан ничего не сказал. Лишь молча потянулся к бутылке и наполнил мой опустевший бокал. Я отвернулась.

Смотрела на город — яркий, шумный, живой. Огни машин текли по улицам, люди куда-то спешили, смеялись, жили…

— Я знаю… мне нет прощения, Селена.

Его голос прозвучал тише, чем обычно. Без привычной уверенности.

Я не обернулась.

— Причинить тебе боль — это последнее, что я когда-либо мог себе позволить. Ни при каких обстоятельствах.

Он сделал паузу, будто подбирая слова, которые наконец звучали бы честно.

—Я был ослеплён. Ревностью… — он горько усмехнулся, — нет, даже не так. Я был поглощён этим. Я не видел, не слышал… ничего.

— Будто потерял контроль над собой. Это было какое-то дикое, первобытное безумие, — он сжал челюсти, и в его глазах промелькнула сдерживаемая мука. — Виктор... он узнал, что ты моя слабость, и…

— В тот момент, когда его слова, словно острые лезвия, вонзились в мою душу, я почувствовал, как внутри меня поднимается нечто гораздо сильнее ревности. Ярость. Отчаяние. Боль, которую я не мог ни объяснить, и ни принять. Я вспомнил, как ты смеялась, как светились твои глаза, и вдруг… — он запнулся, будто не смог произнести то, что следовало дальше. Тяжело вдохнул, пытаясь взять себя в руки, и продолжил:

— Я пытался успокоиться, но с каждым вздохом ощущал, как ревность, словно ядовитая лоза, всё сильнее обвивается вокруг моего сердца. Я искал в себе силы не позволить ей поглотить меня целиком. После дел я бродил по улицам, не спеша возвращаться домой. В те дни, когда начал приходить поздно, я пытался разобраться в своих мыслях, но вместо этого лишь всё глубже терялся в собственных размышлениях. Мысли о тебе… о том, что кто-то другой мог коснуться тебя, не оставляли меня ни на мгновение. Мысли подкидывали, как ты даришь другому свою улыбку, как его руки касаются твоей кожи, и это представление выжигало меня изнутри.

— Я пытался убедить себя, что Виктор просто пытался отравить меня этой ложью. Но, черт возьми, слова, произнесенные им, о тебе, застряли в моем сознании, как заноза. Я пытался отмахнуться от них, но они вновь и вновь возвращались, не давая покоя.

Голос Эдриана на секунду перехватило, став опасно низким, вибрирующим от той боли, которую он больше не мог прятать. Я мелком посмотрела на него — он опустил голову, сдавливая пальцами переносицу, словно заново проживал тот кошмар.

— Селена, я не хотел верить ему, но… Я не знал, как сказать тебе, как мне было тяжело. Как я страдал, как пытался найти в себе силы, чтобы не дать этойму разорвать меня. Я просто хочу, чтобы ты знала: я проиграл эту схватку с собой… только потому, что не хотел потерять тебя.

А следом я увидел вас с Роуэном. Увидел…как он тебя целует. Как он касался тебя, а ты... ты позволяла ему это делать.

— Мой мир в ту секунду просто рухнул. Вся эта ревность, вся боль... они хлынули наружу, которую я сдерживал в себе, и я потерял контроль. Я испугался. Озверел от страха, что потерял тебя. Пожалуйста... мне так паршиво от того, что я сделал. Я натворил глупостей, Селена, я причинил тебе боль и ненавижу себя за это. Я не должен был... но я умирал от мысли, что ты не моя. Меня накрыла…страх в тот миг, что я не смогу быть лучше чем они.

Последние слова прозвучали почти тихим, надломленным признанием, от которого по моей коже пробежал мороз. Эта непривычная, пугающая уязвимость в его голосе заставила меня сдаться.

Я медленно повернула голову и вернула взгляд к нему. На его лице была боль, отчаяние, страх и глубокое, сокрушительное раскаяние. Эдриан смотрел на меня снизу вверх, и в его потемневших глазах не осталось и следа от его привычного холодного взгляда — только немая мольба.

— Скажи мне, Селена? Что я должен сделать, — продолжил он, уже почти шёпотом. — Что угодно. Я сделаю всё — возможное и невозможное… лишь бы вернуть тебя.

Я закрыла глаза всего на мгновение.

Сказать ему, чего я хочу?

А что я хочу?

Знаю ли я сама ответ на этот вопрос?

Те ли это слова, которые я так отчаянно хотела услышать от него? И достаточно ли их теперь?

Внутри всё спуталось.

Словно две части меня тянули в разные стороны.

Одна — холодная, жёсткая — все еще ненавидела его. За всё. За ту боль, что он причинил. Она хотела, чтобы он тоже почувствовал это. Чтобы ему было так же больно. Я хотела уйти. Потому что он этого боялся больше всего.

И одно только это знание… странным образом грело. Поднимало внутри что-то тёмное, почти сладкое — задетое самолюбие, желание вернуть контроль.

Но я не могла, потому что прикована к нему обстоятельствами и бессилием от этого. Именно эта беспомощность, ранила больнее всего. Но сильнее бессилия и страха меня резало другое — его слова брошенные мне. Он поверил словам Виктора, даже не потрудившись спросить меня. Все это время он смотрел на меня через призму чужой лжи.

После всего, что произошло между нами из-за лжи Ванелла, я думала, что в его глазах я была не девушкой, которую он любит, а выброшенным мусором, от которого избавились прошлые любовники. И это ранило глубже всего. И пока я разбиралась со своими чувствами и страхом к нему, будто он упивался ролью героя-спасителя, будто что меня выкинули, и теперь он делает мне одолжение, позволяя быть рядом с ним. Это чувство было невыносимо.

А еще, я никогда не чувствовала себя такой слабой, как сейчас. Даже когда боролась со змеями, каждый день борьба в академии, на тренировках, с Диланом. Будто рядом с ним, я расслабилась и потеряла былую собранность. Я не хочу быть слабой, а тем более показывать этого ему. Как настолько ничтожна я рядом с ним.

А вот вторая часть меня, она…тянулась к нему. Мои чувства никуда не исчезли, а наоборот, после его признания в тот день, они пустили корни так глубоко, что их было не вырвать. Как бы я ни сопротивлялась, его осторожные попытки, забота, постепенно выжигали страх, оставшийся после той ночи в клубе. Место ужаса заняло нечто иное: вязкое томление и предвкушение, расцветающее внизу живота. Разум кричал, выставлял щиты, но тело помнило всё, и черт возьми, ему это понравилась, это страстное принуждение, желание бешенное в глазах, когда мужчина хочет тебя без остатка — и тот первый оргазм, и жар его рук, и терпкий вкус поцелуев, не смотря ни на что. Я прокручивала в голове наш первый раз, видела во сне и, вопреки здравому смыслу, жаждала повторения. От одной только мысли внизу живота сладко и тяжело потянуло. И если честно, признаюсь себе, мне льстила его одержимость — быть желанной, оказывается до безумия приятно.

Я не знала, что ответить сейчас.

Его слова пронзили меня, разбивая ту защиту, за которой я спряталась, но при этом, вместе с ними пришло слишком много чувств, которые я не могла разобрать пока что. Я хотела что-то сказать, найти правильные слова, но они словно застряли где-то внутри. Пока я была погружена в свои мысли, Эдриан достал из внутреннего кармана небольшой футляр и положил его на стол передо мной.

— Это твоё, — произнёс он негромко. — Хотел вернуть раньше, но реставрацию закончили только недавно.

Я непонимающе нахмурилась. Лишь взяв футляр в руки и открыв его, поняла, о чём речь.

Внутри лежала моя цепочка. Точнее... почти моя. Я замерла в удивлении. Украшение сохранило прежний силуэт, но теперь выглядело совсем иначе. Ювелир бережно обновил каждое звено, сделав его более изящным и сложным. Цепочка больше не казалась детской безделушкой, которую когда-то носила маленькая девочка. Теперь это было украшение молодой девушки.

Я невольно провела пальцем по прохладному металлу. Поверхность гладкая, отполированная до блеска. Каждое звено ловило свет и притягивало взгляд.

Не успела я опомниться, как Эдриан поднялся со своего места.

— Позволишь?

Не дожидаясь ответа, он осторожно вынул цепочку из футляра.

Я напряглась, но не остановила его.

Его пальцы скользнули вдоль моей шеи, когда он застёгивал замок. Случайное прикосновение обожгло кожу, а по телу разлилась приятная дрожь. Я резко дёрнулась.

Эдриан тут же убрал руки и вернулся на своё место.

Я коснулась цепочки кончиками пальцев. Отказаться от неё я не могла.

Эдриан окинул результат взглядом и удовлетворённо откинулся на спинку стула.

— Идеально, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Наконец-то она там, где должна быть.

Его довольный вид раздражал до невозможности.

— Не думай, что этим ты меня подкупил.

Он поднял руки в притворной капитуляции.

— Даже мысли не было.

Лжец.

Будто почувствовав, что разговор снова начинает скатываться в пропасть, Эдриан потянулся к блюдам.

— Ты почти ничего не съела за весь вечер.

На моей тарелке появилось ризотто цвета расплавленного золота.

— Поешь, пока не остыло. Здесь его готовят действительно хорошо.

Я молча посмотрела на тарелку.

Ризотто с шафраном.

Моё любимое.

Невероятно, он помнит.

Словно этого было мало, Эдриан добавил:

— Есть ещё одно место. Там делают лучшие равиоли из всех, что я пробовал за пределами Италии.

Он говорил спокойно, будто обсуждал что-то совершенно обычное.

— Далековато отсюда, правда. Но когда всё закончится, я тебя отвезу.

Когда всё закончится.

Слова прозвучали так уверенно, будто впереди нас ждали совместные поездки, рестораны и обычные вечера. Будто он всё ещё видел нас частью одного будущего.

А я уже не была уверена ни в чем, существует ли оно вообще, хочу ли я этого.

Наш ужин прервало появление девушки.

Высокая. Элегантная. С той самой модельной внешностью, которая сразу притягивает взгляды. Длинные ноги, идеально сидящее платье, подчёркивающее стройную фигуру, ухоженные русые волосы, лёгкий макияж — ничего вызывающего, лишь безупречный вкус. На вид она была старше меня на пару лет.

Она уверенно подошла к нашему столику, будто заранее знала, что её появление здесь никого не удивит.

— Эдриан…

Она произнесла его имя так легко и тепло, словно делала это уже сотни раз.

— Это и правда ты.

Её взгляд плавно скользнул ко мне. Всего на секунду в глазах мелькнул немой вопрос: «А это ещё кто?» Но улыбка на её лице не дрогнула.

— Ты сказал, что в последнее время слишком занят. Я даже не была уверена, что это действительно ты, поэтому решила подойти.

Она чуть наклонила голову и улыбнулась ещё шире.

— Не познакомишь меня со своей… гостьей?

На последнем слове она сделала едва заметную паузу.

Всё это время я смотрела только на неё.

И поэтому не заметила, как напрягся Эдриан. Как резко сжалась его челюсть. Как пальцы сильнее сомкнулись на вилке.

— Барбра, что ты здесь делаешь? — спросил он ровным голосом, но раздражение в нём прозвучало слишком отчётливо, чтобы его не услышать.

Она лишь беззаботно рассмеялась, будто не заметила этого.

— Я здесь с друзьями. У моей подруги день рождения. Она из Рима, мы познакомились на выставке, помнишь я как-то рассказывала. Решили отметить здесь — говорят, итальянская кухня здесь превосходная.

Помнишь, я рассказывала...

Эти слова зацепились за сознание.

Значит, они общались раньше. Достаточно близко, чтобы она делилась с ним такими вещами.

Внутри неприятно кольнуло, а по коже прошёл холодок.

Я сама не хотела признавать, что меня это задело.

Не дожидаясь приглашения, Барбра спокойно опустилась на стул рядом с нами.

Я невольно задержала взгляд на её руках. Изящные кисти, аккуратный маникюр, длинные ухоженные пальцы — казалось, она никогда в жизни не знала тяжёлой работы.

Мои глаза сами собой опустились ниже.

Я посмотрела на собственные руки и едва заметно поморщилась. Шероховатая кожа, мелкие царапины, короткие ногти, местами обломанные…Не раздумывая, я сжала пальцы в кулак и спрятала руки под стол. За время, проведённые в мужском образе, я давно перестала обращать внимание на такие мелочи. Но рядом с Барброй я вдруг особенно остро почувствовала, насколько неухоженной выгляжу. А она такая…женственная.

Она говорила только с Эдрианом.

Будто меня за этим столом вовсе не существовало.

И хуже всего было другое.

Эдриан не торопился меня представить.

Словно объяснять, кто я такая, не имело никакого значения.

Что-то болезненно кольнуло внутри от этого.

Я медленно поднялась из-за стола.

— Мне нужно в уборную, — тихо сказала я.

Эдриан тут же поднялся вслед за мной.

— Нет…

Но я не дала ему договорить. Развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

Уже у самого прохода меня догнал голос Барбры:

— Эдриан, не переживай. Пусть идёт. Девушкам иногда нужно немного времени, чтобы привести себя в порядок.

Она негромко усмехнулась. Последние слова прозвучали так невинно, что любой посторонний принял бы их за обычную вежливость.

Но я прекрасно поняла скрытый смысл. Она только что дала понять, что я недостаточно хорошо выгляжу.

Я подошла к раковине и несколько раз плеснула в лицо ледяной водой. Не помогло.

Сердце продолжало колотиться так сильно, будто вот-вот вырвется из груди. Пальцы мелко дрожали, дыхание сбивалось, а внутри разрастался знакомый, обжигающий ком.

Нет...

Это было совсем не то чувство, которое кольнуло меня тогда, в столовой, когда раздатчица заигрывала с Эдрианом, угощая его чизкейком.

Тогда это было лёгкое раздражение.

Сейчас...

Сейчас всё было иначе. Барбра была красивой. Настолько красивой, что рядом с ней я вдруг почувствовала себя нелепой. Высокая, уверенная в себе, элегантная. Она идеально подходила ему

А я…нет.

Перед глазами снова всплыло, как легко она произнесла его имя. Как без спроса села рядом. Как разговаривала с ним так, будто имела на это полное право.

И самое неприятное...Он не осадил её, как делал это с другими девушками раньше, например как было с Клэр. Эта мысль обожгла сильнее всего.

В груди вспыхнуло что-то жгучее, почти невыносимое. Я стиснула зубы.

— Да что со мной такое... — выдохнула почти беззвучно.

Но злость уже искала выход. С яростным выдохом я со всей силы пнула стоявшее рядом металлическое ведро. Оно с оглушительным лязгом отлетело к стене, эхом разнеся грохот по пустой уборной.

Внезапно дверь с силой распахнулась. Я резко обернулась. Не успела даже вскрикнуть, как чья-то ладонь крепко зажала мне рот, а меня саму прижали спиной к стене. Из груди вырвался лишь приглушённый писк.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Я вскинула взгляд на нападавшего… и застыла.

— Роуэн?

Это был он.

— Тихо, — коротко шикнул он, убирая ладонь. Его взгляд быстро скользнул к двери, будто он опасался, что нас могут заметить в любую секунду. — Ни слова. Нам нужно немедленно уходить. Я пришёл за тобой.

Я ничего не понимала.

Не успела задать ни одного вопроса.

Роуэн крепко схватил меня за руку и буквально потащил за собой.

Мы свернули в служебный коридор, куда обычно заходил только персонал. Он уверенно подвёл меня к грузовому лифту, нажал кнопку, и уже через несколько секунд двери бесшумно закрылись за нашими спинами.

Всё происходило слишком быстро, что я не успевала обдумать происходящее, как лифт остановился.

Мы оказались на служебном этаже, быстро вышли через задний вход ресторана, где нас уже ждала машина с заведённым двигателем.

Роуэн открыл заднюю дверь и практически втолкнул меня внутрь.

Через секунду он сам оказался рядом.

Машина резко тронулась с места.

Только когда огни ресторана начали стремительно исчезать за окном, до меня наконец дошло…

Мой кардиган. Клатч. Телефон. Все мои вещи остались наверху.

И…

Эдриан.

Глава 56 Дерек

Мы успели уехать от ресторана достаточно далеко. За рулём сидел Коул. Минут через двадцать машина свернула в тихий район смешанный с частными домами и остановилась у небольшого одноэтажного коттеджа.

— Пока побудешь здесь, — коротко сказал Роуэн, открывая дверь.

Только оказавшись внутри, я наконец узнала, что всё это время они следили за Эдрианом. Ждали удобного момента, чтобы забрать меня.

— Это временное убежище, — объяснил Коул. — Мы поможем тебе выбраться из Штатов и вернуться домой.

Дом.

От одного этого слова внутри разлилось тепло.

И почти сразу его сменила паника.

Они ведь ничего не знают.

Они думают, что я жертва, которую нужно спасать.

Я нервно сглотнула.

— А где Нейт и Дерек?

— Скоро будут, — ответил Роуэн. — Остались ненадолго. На случай, если Кинг сразу бросится за нами. Если понадобится, запутают следы… или задержат его.

Он не договорил.

По тому, как изменилось моё лицо, он сразу понял: его слова мне совсем не понравились.

Сердце болезненно сжалось.

Перед глазами тут же возник Эдриан.

Я не хотела, чтобы ему причинили боль.

Осознание резко пронзило меня. Ведь всё это время он делал совсем не то, в чём его обвиняли, он делает все чтобы спасти меня. Как привёз в ресторан, чтобы хоть ненадолго отвлечь. Как без слов заказал моё любимое блюдо, помня о нём спустя столько лет.

И теперь...

Друзья, собирались противостоять ему. От одной этой мысли внутри всё болезненно сжалось.

А если он говорил правду, и опасность действительно идёт за мной? Если всё, что он делал, было не попыткой удержать меня, а единственным способом защитить?

Я резко поднялась. Нет, я должна вернуться. Не успев толком обдумать своё решение, я вышла в коридор.

Из соседней комнаты доносились приглушённые голоса.

Роуэн и Нейт о чём-то напряжённо спорили.

Стоило мне появиться в дверях, как оба одновременно замолчали и повернули головы в мою сторону.

— Привет, — тихо улыбнувшись, произнесла я.

Нейт сразу улыбнулся. По-настоящему, тепло. Сделал несколько шагов навстречу и, остановившись передо мной, с улыбкой покачал головой.

— Ну привет, мелкий... Да тебя и не узнать.

— Это точно, — рассмеялся Дерек, появляясь следом. — Красотка, ничего не скажешь.

Я невольно прыснула со смеху.

— Как ты? — уже серьёзнее спросил Нейт. Улыбка исчезла с его лица. — Мы слышали, что произошло в лесу... Мне правда очень жаль.

Я сразу поняла, к чему он клонит.

— Всё хорошо, — быстро перебила его. — Правда. Со мной всё в порядке. Не надо.

Голос прозвучал слишком быстро, будто я сама пыталась остановить не его, а собственные воспоминания.

Я не хотела говорить об этом, возвращаться к тем воспоминаниям, которые я изо всех сил старалась забыть как страшный сон. И меньше всего сейчас хотела, чтобы кто-то снова заставил меня вспоминать тот день.

Он внимательно посмотрел на меня, потом едва заметно кивнул. Он понял, что я не хочу возвращаться к этой теме, и не стал настаивать.

— А вы как? — поспешила спросить я, переводя разговор. — Как дела у вас, ребята?

— О-о, всё отлично, — театрально вздохнул Дерек. — Только скучно стало без тебя.

— Это факт, — усмехнулся Нейт.

— Вообще тоска, — подхватил Коул, заходя в гостиную с телефоном в руке. — Поэтому я заказал пиццу, и пивасик. Хоть какое-то развлечение.

Все негромко рассмеялись.

На мгновение стало так спокойно...

Будто ничего плохого никогда и не происходило.

— После того случая в кафетерии мы окончательно решили, что тебя нужно вытаскивать из рук Кинга, — сказал Нейт, уже без улыбки. — Прости, что так долго. Он оказался куда осторожнее и предусмотрительнее, чем мы думали.

Я глубоко вдохнула.

— Я как раз хотела поговорить об этом...

Все посмотрели на меня.

— Отвезите меня обратно к нему.

Тишина.

Улыбка на лице Дерека исчезла.

Коул застыл с телефоном в руке.

Нейт непонимающе нахмурился.

Роуэн среагировал первым. Быстро подошёл, взял меня за локоть и, ничего не объясняя остальным, увёл в соседнюю комнату. Дверь за нами сразу закрылась.

Он повернулся ко мне.

— Что ты сейчас сказала, Крис? — спросил он тихо, но в голосе уже чувствовалось нарастающее напряжение. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?

— Мне нужно вернуться к нему.

— Зачем?

Я покачала головой.

— Потому что вы не понимаете. Всё совсем не так, как вам…кажется.

— Крис...

— Я очень благодарна вам за всё, что вы для меня сделали. Правда. Но вы... вы не знаете всей правды.

— Что? Чего именно мы не знаем, Крис? — резко спросил Роуэн, намеренно вновь назвав меня прежним именем. — Скажи. Объясни нам, чтобы мы наконец поняли.

Он сделал шаг ближе.

— Или... — голос дрогнул, — ты просто хочешь вернуться к нему? После всего, что он с тобой сделал?

Я открыла рот, но он не дал мне ответить.

— Останься с нами.

Его голос стал почти умоляющим.

— Останься...

Он осторожно взял меня за предплечье, словно боялся, что я исчезну, если отпустит.

— Со мной.

Его пальцы дрогнули.

В глазах застыло отчаянное напряжение. Он смотрел так, будто именно сейчас я собиралась уйти навсегда.

— Я позабочусь о тебе. Обещаю. Тебе больше не придётся ничего бояться.

Медленно, почти нерешительно, он поднял руку и коснулся моей щеки.

Я тут же отвернула голову, уклоняясь от его прикосновения.

Но он не отступил.

Ладонь снова потянулась ко мне.

— Роуэн... отпусти.

Я сделала шаг назад, пытаясь высвободить руку.

— Что ты делаешь?

— Ты такая красивая… Прошу, только сейчас, всего один поцелуй, — выдохнул он и, не давая мне опомниться, прильнул к моим губам.

Я судорожно замычала, пытаясь оттолкнуть его, но звук потонул в его поцелуе. Боже, чего-то подобного и следовало ожидать, после того в кафетерии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его руки начали бесцеремонно блуждать по моему телу. Я отчаянно затрепыхалась, и подгадав момент, резко лягнула его носком кожаного ботильона — именно туда, куда Эдриан когда-то показывал. Удар достиг цели. Хватка мгновенно ослабла, и я, воспользовавшись этой секундой, выкрутилась и бросилась прочь из комнаты.

На повороте в коридор я чуть не врезалась в Дерека.

— Крис..Селена..черт?!

Он не успел среагировать и остановить меня — я промелькнула мимо него тенью.

— Эй! Что случилось? Куда ты?!

Я не ответила.

— Где Роуэн?..

В его голосе прозвучала тревога.

Обернувшись в сторону комнаты, из которой я выбежала, он на мгновение застыл, словно пытаясь понять, что произошло.

А затем сорвался с места и побежал за мной.

Дерек догнал меня уже на улице.

— Селена!

Его пальцы сомкнулись на моём локте, заставив меня остановиться.

— Эй, эй... спокойно, — быстро заговорил он, стараясь поймать мой взгляд. — Что случилось? Куда ты собралась одна посреди ночи?

Я резко выдернула руку.

— Спроси своего друга.

Дерек нахмурился.

— Роуэна?

Я ничего не ответила.

Моего молчания оказалось достаточно.

На его лице промелькнуло недоумение, быстро сменившееся тревогой.

— Послушай, давай без резких решений, — уже серьёзнее произнёс он. — Вернёмся в дом. Спокойно поговорим, разберёмся, что произошло. Если Роуэн сделал что-то не так, мы это выясним.

Он не пытался удерживать меня силой.

Только смотрел с искренним беспокойством, ожидая, что я хотя бы объясню, что произошло.

Мы успели отбежать от дома уже довольно далеко. Почти дошли до перекрёстка и собирались повернуть обратно, когда из-за угла медленно выкатился небольшой тёмный минивэн.

Мы с Дереком одновременно замерли.

Дверь сдвинулась в сторону.

Из машины один за другим вышли трое вооружённых мужчин.

Дерек среагировал мгновенно.

— Ложись! — рявкнул Дерек.

В одно движение и он заслонил меня собой, перехватил за руку и потянул за собой.

Первый выстрел разорвал тишину почти сразу. За ним второй.

Грохот эхом ударил между домами. Пули с визгом врезались в кирпичные стены рядом с нами, выбивая осколки и облако пыли.

Я даже не успела осознать, происходящее, что это…реально.

— Бежим, — коротко бросил он.

Мы пригнулись и рванули в узкий переулок, где тени домов скрыли нас от открытого пространства.

— Не стрелять, идиоты! — донёсся позади грубый окрик. — Девчонку заденете!

От этих слов кровь застыла в жилах.

Они пришли...За мной.

— Быстрее! — Дерек крепче сжал моё запястье и буквально тащил меня за собой, петляя по переулкам, пытаясь запутать преследователей.

Телефона не было. Позвать на помощь было некому. Мы просто бежали.

В какой-то момент я с ужасом почувствовала, что его шаг замедляется. Дерек дышал тяжело, с хрипом, на его бледном лбу крупными каплями выступил пот. Он отчаянно пытался держаться, не хотел пугать меня, но я уже видела: что-то не так.

— Дерек… — с нарастающей паникой позвала я. — Что с тобой?

Он не сразу ответил.

Лишь коротко выдохнул сквозь зубы.

— Всё... нормально... — выдавил он. Этот звук был похож на задушенный стон. Он глухо выругался, следующий шаг он сделать уже не смог. Ноги подкосились. Он рухнул сначала на одно колено, затем тяжело повалился на землю.

Я ахнула, едва успев подхватить его за плечи, но его обмякшее тело было слишком тяжелым для меня.

— Дерек! Дерек, посмотри на меня, что с тобой?! — взмолилась я, опускаясь рядом на грязный асфальт.

Его дрожащая рука судорожно прижалась к ребру. Я коснулась его бока и тут же отдернула ладонь — пальцы обожгло чем-то горячим и липким. Кровь. Черная в свете редких фонарей, она стремительно пропитывала его рубашку и спускалась к брюкам.

Мир словно остановился.

— Нет...

Голос сорвался.

— Нет... нет...

Его ранили. Он поймал эту пулю, когда закрывал меня от обстрела.

Слезы хлынули из глаз, застилая зрение.

— Нет... пожалуйста...

Я осторожно приподняла его голову и положила к себе на колени.

Кровь стремительно пропитывала его одежду, стекала на асфальт.

Я прижала ладонь к ране, пытаясь остановить кровь, хотя понимала... не знаю как...

— Дерек... держись... слышишь?

Мой голос дрожал.

— Мы сейчас что-нибудь придумаем... пожалуйста... — шептала я, давясь слезами, но видела, как его веки тяжелеют, а взгляд теряет фокус. Я накрыла его руку своей, безнадежно пытаясь остановить кровотечение.

Дерек слабо перевернул ладонь, накрывая мои пальцы, и едва слышно выдохнул: — Уходи, Крис… Оставь меня. Кем бы они ни были… они уже близко. Беги.

— Нет!

Я отчаянно замотала головой.

— Нет... я тебя не оставлю!

Он медленно накрыл своей ладонью мою.

Пальцы были холоднее с каждой секундой.

На его бледных губах промелькнула странная, горькая усмешка. Превозмогая боль, он полез в карман брюк и вытащил маленький брелок. Силой вложив его в мою дрожащую ладонь, он сжал мои пальцы в кулак.

— Передай Нейту… пусть отдаст Саманте.

Сердце разорвалось на части. Саманта. Его девушка. Та, на которой он собирался жениться, с которой планировал провести всю свою жизнь.

— Нет! Ты сам ей его отдашь, слышишь меня?! Сам! — из груди вырвался отчаянный всхлип.

Я впервые видела Дерека таким — без его привычных шуток, смертельно серьезным. Искорка, всегда горевшая в его глазах, медленно гасла. Он снова горько усмехнулся, глядя куда-то мимо меня:

— Она... наверное... будет ужасно злиться...

Его голос стал почти неслышным.

— Когда узнает... что я погиб... спасая другую девушку...

— Не говори так! Слёзы уже текли по лицу, не переставая.

— Ты не умрешь! — я разрыдалась в голос, прижимаясь лбом к его плечу. Каждая капля его крови теперь казалась мне моим собственным смертным приговором. Это из-за меня. Всё из-за меня.

— Ты не умрёшь!

— Слышишь?!

— Ты не умрёшь!!

Он закрыл глаза и тяжело вдохнул, будто этот вдох давался ему ценой последних сил. Когда веки снова поднялись, в его взгляде вспыхнула отчаянная решимость. Вложив в одно-единственное движение всё, что ещё оставалось в его теле, он резко оттолкнул меня.

— Беги, Крис! — прохрипел он. — Не смей оборачиваться!

Следующее слово прозвучало громче всех, и отозвался в его груди мучительным хрипом.

— Бегиии!!

Я продолжала качать головой.

— Нет...Боже…

— Прости... — всхлипывала я. — Прости... это всё из-за меня... — взвыла я, задыхаясь от боли и вины.

— Беги!! — почти прорычал он.

За углом уже слышались чужие шаги.

Я поняла.

Если останусь...

Мы погибнем оба.

Сама не помня себя, я сжала в кулак его брелок, и поднялась на трясущиеся ноги и бросилась бежать. В ушах стоял собственный крик, перед глазами плыла сплошная пелена из слез. Я бежала вслепую, переставляя ноги на чистом адреналине.

И вдруг... резкий удар в бок сбил меня с ног. Острая боль прошила тело, и я с размаху рухнула на землю, выбивая воздух из легких. Я не успела даже осмотреться или закричать — чьи-то сильные руки грубо перевернули меня, и к лицу прижался кусок ткани, насквозь пропитанный резким, удушливым химическим запахом.

Я сделала судорожный вдох, попыталась дернуться, но сознание стремительно померкло, утягивая меня в темноту.

Глава 57 Гюрза

Я медленно приходила в себя. Голоса вокруг нарастали, будто кто-то выкручивал ручку громкости в моей голове. Мужчина рычал, а молодая девушка отчаянно пыталась ему возражать. Холод пробирался сквозь тонкую ткань под спиной — металлическая поверхность операционного стола леденила кожу даже через белую простыню.

Руки и ноги были крепко перетянуты бинтами-фиксаторами, какими привязывают буйных пациентов в психушках. Я с трудом разлепила веки, и ужас от услышанного ударил, как электрический разряд.

— Это опасно! Срок ранний, можно убить плод! — голос девушки дрожал, но не сдавался. — Она же беременная! Я отказываюсь.

— Мне насрать, — рявкнул мужчина. — Делай, что говорят, и не вякай, сука.

— Мы так не договаривались! Я на такое не подписывалась! — почти выкрикнула она. — Девушка связана, и она явно не согласна отдавать орган! Это же…

Мужчина коротко и зло засмеялся. Раздался характерный металлический щелчок — он снял пистолет с предохранителя. Девушка ахнула.

— Ещё одно слово, и ты ляжешь рядом с ней на этом же столе, — тихо, почти ласково проговорил он. — Будешь дёргаться — прострелю колено, чтобы не убежала. А потом всё равно заставлю резать. Выбирай, докторша. Быстро.

— Не надо… пожалуйста… — её голос сорвался на всхлип. — Я… я сделаю. Только опустите оружие. Я всё сделаю, как скажете…

Они всё ещё не замечали, что я очнулась. Я лежала неподвижно, сердце колотилось так, что, казалось, сейчас вырвется из груди. Беременная. Слово эхом отдавалось в голове. Я… беременна? От Эдриана? Волна жгучего, сладко-горького ужаса и одновременно нежности захлестнула меня. В этом кошмаре, росла новая жизнь. Наша жизнь. А этот ублюдок хотел вырезать из меня орган, словно я — мясная туша на бойне.

Мужчина наконец повернул голову и встретился со мной взглядом. На его лице медленно расползлась мерзкая, хищная ухмылка. Щетина, усталые красные глаза, немытые волосы — он выглядел как человек, которого жизнь прожевала и выплюнула. Но в глазах горела злобная радость.

— О-о, очухалась наконец, красавица, — протянул он, подходя ближе и нависая надо мной. От него воняло потом, табаком и чем-то кислым.

— Долго же ты меня заставила побегать, тварь. В Милане надо было сразу тебе пулю в затылок пустить, и твоему брату. Или продать в бордель — меньше бы гемора было. А теперь вот… придётся платить по счетам.

Я сглотнула сухой ком в горле и хрипло выдохнула:

— Гюрза…

— О, так ты меня знаешь? — он довольно оскалился, показывая жёлтые зубы. — Кто-то сильно постарался, да? Этот твой Эдриан, сука, сильно меня достал. Далеко зашёл, чтобы меня достать. Ну ничего… — он наклонился ещё ближе, почти касаясь лицом моего. Я чувствовала его горячее, зловонное дыхание. — Сейчас я ему отвечу. Красиво отвечу. Когда он найдёт твой хладный труп без почки… или чего там ещё докторша вырежет… он поймёт. Это будет мой привет ему лично.

Я не выдержала. Собрав все силы, смачно плюнула ему прямо в лицо.

Гюрза замер, потом медленно вытер плевок рукавом и расхохотался — громко, утробно, почти безумно.

— Ого, какая огонь-девка! — Он схватил меня за волосы и резко дёрнул поближе, заставив посмотреть ему в глаза. — Ничего, скоро ты у меня запоёшь по-другому. Когда эта дрожащая сучка начнёт тебя резать, ты ещё будешь умолять меня тебя прикончить побыстрее.

Девушка-хирург стояла в стороне, бледная как мел, руки тряслись. Она смотрела то на меня, то на пистолет в руке Гюрзы.

— Делай своё дело, докторша, — бросил Гюрза, не отводя от меня глаз. — И если она сдохнет раньше… ты следующая.

Я чувствовала только одно — ледяной, животный страх за крохотную жизнь внутри себя и яростную, почти звериную решимость не дать этому монстру сделать этого.

Когда Гюрза наклонился совсем близко, я рванулась вперёд, насколько позволяли ремни. Зубы сомкнулись на кончике его носа. Я вгрызлась намертво, как дикий зверь, прокусив хрящ и кожу.

Гюрза взвыл — страшным, высоким, нечеловеческим воплем, от которого кровь стынет в жилах. Вопль разорвал тишину операционной, отразился от холодных кафельных стен и металлических инструментов.

Он попытался оторвать меня от себя, но я держала челюсти сжатыми изо всех сил. Кровь хлынула мне в рот — тёплая, металлическая. Она заливала рот, стекала по подбородку. Я почувствовала, как под зубами хрустнул и оторвался кусок плоти.

— ААААХХХ! СУКААА! — орал он, брызжа слюной и кровью.

Его люди ворвались в помещение с топотом и матом. Гюрза, обезумев от боли, с размаху ударил мою голову затылком об металлический кушетку. В глазах вспыхнули ослепительные белые искры. Я сжимала кулаки. Следом прилетела тяжёлая, хлёсткая пощёчина — голова резко дёрнулась в сторону. Но я упрямо, через боль, вернула её обратно и впилась взглядом в его искажённое агонией лицо. Я хотела запомнить эту искажённую гримасу боли, его крови и каждую секунду его страданий.

Только после этого я разжала зубы и с презрением выплюнула тёплый, скользкий кусок плоти прямо ему.

Кровь продолжала хлестать из изуродованного носа мощной тёмно-красной струёй, заливая подбородок, шею и пропитывая рубашку. Густые капли тяжело шлёпались на пол.

— ДАВАЙ СЮДА, БЛЯДЬ! — заорал он на девушку-хирурга нечеловеческим, срывающимся голосом. — Помоги, сука! Че застыла! Дай что-нибудь! Перевяжи! Быстро, а не то я тебе кишки выпущу сейчас!

Девушка стояла парализованная ужасом, её руки тряслись так сильно, что инструменты звенели в подносе. Гюрза, рыча и матерясь, прижимал ладонь к окровавленному лицу. Кровь сочилась между пальцами, капала на пол тяжёлыми тёмными каплями.

Его люди метались вокруг: один пытался зажать рану тряпкой, другой орал в рацию, третий целился в меня из пистолета, будто я могла в любой момент снова броситься.

А я лежала, тяжело дыша, с кровью на губах и подбородке, и смотрела прямо в его обезумевшие от боли и ярости глаза. Во рту стоял железный привкус его плоти. Сердце колотилось где-то в горле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Страх никуда не делся. Но теперь к нему примешивалась дикая, первобытная удовлетворённость. Я смотрела, как Гюрза корчится от боли и воет, и мои окровавленные губы сами собой растянулись, в садистской, злобной улыбке. Мне нравилось это зрелище.

Гюрза грубо схватил девушку-хирурга за волосы и с силой толкнул её к операционному столу, где лежала я. Нависая над ней, он ткнул дулом пистолета ей в висок так, что кожа вмялась.

— Давай, режь её уже! Начинай, сука! — заорал он, и глаза его чуть не вылезли из орбит. Лицо перекосилось от боли и ярости, из разорванного носа продолжала хлестать кровь. — Перестань трястись, или я тебя первую пристрелю!

Девушка судорожно кивнула и лихорадочно потянула к себе столик с инструментами на колёсиках. Металлические лотки звенели от её дрожащих рук.

Я отчаянно дёрнулась, пытаясь вырваться из ремней, и закричала:

— Ты пожалеешь об этом! Урод!

— Заткни её на*уй, — рявкнул Гюрза одному из своих.

Подручный быстро подошёл и в три слоя залепил мне рот широким серым скотчем. Жёсткая лента плотно обхватила лицо, я могла только глухо мычать. Но я продолжала биться, насколько позволяли фиксаторы.

Хирург дрожащими пальцами перетянула мою руку жгутом, готовя вену. Я задергалась ещё сильнее, глаза мгновенно наполнились слезами. Бессилие жгло изнутри. Она набрала в шприц прозрачную жидкость и поднесла иглу к моей руке.

И вдруг она подняла взгляд.

В её глазах было что-то странное — не просто страх. На долю секунды мне показалось, будто она пытается мне что-то сказать. Девушка осторожно положила ладонь мне на лоб — тёплую, почти успокаивающую. А потом ввела препарат.

Слёзы хлынули из моих глаз, застилая всё пеленой.

«Это конец», — пронеслось в голове.

Я умру здесь. И мой ребёнок… даже не родившийся малыш тоже. Эта мысль убивала сильнее любой иглы. Страх стал таким густым, что им можно было захлебнуться. Холодная, липкая паника разливалась по всему телу, сжимая горло.

А вместе со страхом пришло тяжёлое, горькое сожаление.

Эдриан… Он был прав. Всё это время он пытался защитить меня именно от такого исхода. А я, дура упрямая, не слушалась. Думала, что справлюсь, что знаю лучше.

Теперь я лежала привязанная, с залепленным ртом, чувствуя, как лекарство растекается по венам, и понимала: я совершила роковую ошибку. И расплачиваться за неё придётся не только мне…Слёзы хлынули из моих глаз, застилая всё пеленой.

Я дёргалась не переставая, пока не почувствовала, как по телу разливается тяжёлая вялость. Силы уходили с каждой секундой, мышцы отказывались слушаться. Сознание начало уплывать.

Я отчаянно цеплялась за реальность, не желая сдаваться. В последний момент оглянулась по сторонам и увидела Гюрзу — он стоял с довольной, хищной ухмылкой, уже предвкушая зрелище. Его глаза блестели от садистского удовольствия.

Я вернула взгляд к девушке-хирургу.

Последнее, что я успела увидеть перед тем, как тьма окончательно поглотила меня — её лицо и глаза. В них читалось что-то невысказанное, будто она пыталась передать мне молчаливое обещание или предупреждение.

А потом всё исчезло.

.

.

.

От автора:

Дорогие читатели, вот и подошла к завершению первая часть истории Селены и Эдриана.

Как вам первая часть? Какие впечатления оставили последние главы? Что вы думаете о героях и о последних событиях? Мне очень интересно узнать ваши эмоции и впечатления, пожалуйста поделитесь в коментаиях.

Если вам понравилась история и вы хотите поддержать автора, вы можете наградить книгу. Это большая мотивация для меня продолжать писать ❤️

Спасибо, что проходите этот путь вместе со мной. С любовью Ваша, Лилит Ева Харт????

Конец