Любовь и опера. Глава Истории про любовь

Иван всегда считал, что жизнь после сорока,   это не спринт, а затяжной марафон по пересечённой местности. Он не был неудачником: крепкий, ещё не потерявший форму мужчина, с хорошей работой в строительной фирме, с квартирой, машиной и разведённой женой, которая осталась где-то в прошлом, как забытый корешок от билета. Но в его жизни была сейчас какая-то пустота. Не зияющая дыра, а скорее тихий, серый туман, который заполнял его  комнату по вечерам. Работа, дом, редкие посиделки с друзьями,   всё это было правильным, нужным, но каким-то пресным. Ему не хватало музыки жизни!

Он начал ходить в областной театр оперы и балета чисто случайно. Кто-то подарил ему билет на «Травиату», и Иван, маясь от скуки, пошёл. И почти там  пропал...

Это был не просто театр. Это был храм, где время текло по другим законам. Огромные хрустальные люстры, тяжёлый бархат кулис, запах пыли, грима и старого дерева, смешанный с ароматом дорогих духов публики. Но главное,   это был голос. Голос Иванны!

Она не была примой мирового масштаба. Она была певицей областного театра, со своим неповторимым, чуть надломленным тембром, который пробирал его и многих зрителей до костей. Когда она пела, Иван переставал даже  шевелиться. Он видел, как она живёт каждой нотой, как её тело, затянутое в корсет, дрожит от напряжения, как блестят капли пота на её шее. Она была замужем. Иван знал это. Знал и то, что её муж, Сергей, был человеком уважаемым, но, судя по всему, холодным и прагматичным. Он видел его пару раз: высокий, седеющий мужчина с отсутствующим взглядом, который всегда сидел в ложе администрации, проверяя телефон, пока жена умирала на сцене в очередной роли.

Иван и Иванна познакомились скоро  не на сцене, а за кулисами, после «Евгения Онегина». Он принёс ей цветы, простые, но от души. Она вышла из гримёрки, уставшая, без грима, с полотенцем на шее. Иван ожидал увидеть надменную диву, но увидел уставшую женщину с печальными глазами.

— Спасибо, — сказала она, принимая букет. — Вы, кажется, всегда сидите в третьем ряду? Я не ошибаюсь?

— Иван, — представился он. — Да, я Ваш... искренний поклонник!

— Поклонник?, — усмехнулась она, но в усмешке не было ни  злобы или какой-нибудь неприязни. — Приятно, когда кто-то слушает не только то, как я беру верхнее «ля», но и то, как я молчу в паузах!

Они тогда разговорились. Оказалось, что Иванна тоже чувствует себя одинокой. Её брак с Сергеем давно превратился в банальную  формальность. Они жили, как соседи, делящие квартиру и счета. Сергей уважал её талант, но не понимал её души. Он видел в ней статусный атрибут, это  «моя жена, оперная певица»!

Ей же хотелось тепла, понимания, страсти. Того самого огня, который она вынуждена была имитировать на сцене.

Их тайные встречи начались уже  через месяц после знакомства. Это был опасный, но и  пьянящий ритуал для обоих. Они встречались в театре, в самом сердце этого огромного здания, где было так много тёмных углов.

Иван приходил за час до начала репетиции. Иванна ждала его в старом репетиционном зале на четвёртом этаже, куда почти никто не заходил. Запах пыли и розового масла, который она использовала для кожи. Скрип половиц. И ещё тишина, прерываемая только их шёпотом.

Первая их близость произошла там же, среди старых декораций, прислоненных к стене. Это не было похоже на кино. Это было неловко, сумбурно, но до боли искренне. Иван целовал её плечи, покрытые мурашками, вдыхал запах её волос, пропахших лаком и даже потом. Она прижималась к нему, словно искала защиты от всего мира. В тот момент они оба забыли о возрасте, об обязательствах, о муже.

— Тише... — шептала она, когда его рука скользнула под легкий халат, который она надевала поверх сценического костюма. — Услышат же...

— Кто? — выдыхал он, покрывая поцелуями её шею. — Здесь только мы одни!

Это было не так. Каждый шорох казался им чьим-то шагами. Сердце Ивана колотилось где-то в горле, когда они слышали голоса монтировщиков сцены за стеной. Каждая встреча была как бы  игрой со смертью, адреналин зашкаливал. Они занимались любовью на старом, продавленном диване в комнате отдыха для оркестрантов, зная, что в любую минуту может войти уборщица или ещё кто-то...

Для Иванны это было откровением. С Сергеем секс был обязанностью, быстрым и всегда  почти механическим. Иван же был нежен, но и очень настойчив. Он изучал её тело, как карту неизведанной земли. Он находил те точки, о существовании которых она уже и сама  забыла. В его объятиях она переставала быть оперной дивой. Она становилась просто женщиной, желанной и любимой...

Но счастье редко бывает безоблачным. Иван был общительным мужчиной. Он мог запросто заговорить с буфетчицей, с билетёршей, или даже с молодой скрипачкой из оркестра. Для него это было просто обычной вежливостью общения. Для Иванны целой  пыткой...

Она стояла за кулисами, готовая выйти на сцену, и видела, как Иван, стоя в коридоре, оживленно беседует с одной из хористок. Он ей улыбался. Он смотрел ей в глаза. Внутри Иванны закипала жуткая  ревность. Это было иррационально, ведь она была сама  замужем, и они не могли быть вместе открыто. Но сердце её  не подчинялось никакой  логике.

После спектакля, когда он пришёл в гримёрку, она встретила его ледяным взглядом.

— Что ты с ней обсуждал? — спросила она, снимая парик.

— С кем? — не понял Иван. — С Леной? Она просто спросила, как мои дела! Она, кстати, хвалила твоё сегодняшнее исполнение!

— Ах, хвалилаааа?, — язвительно протянула Иванна. — Может, тебе стоит пригласить её на свидание? Она, кажется, свободна?

— Иванна, что за глупости? — Иван подошёл, пытаясь обнять её, но она резко отстранилась:

— Не трогай меня! От тебя разит её духами!

— Это запах вашей  сцены, — устало вздохнул Иван. — Ты ведёшь себя,   как ребенок. Я люблю тебя. Только тебя!

— Любишь? — она резко обернулась, и в её глазах заблестели слёзы. — Если любишь, зачем смотришь на других? Зачем даешь им повод думать, что ты доступен? Здесь все всё видят, Иван!

Все сплетничают. А ты флиртуешь!

— Я не флиртую! Я просто разговариваю!

Это был их первый серьезный конфликт. Он длился три дня, которые показались Ивану вечностью. Он не мог даже спокойно работать, не мог спать. Он понял, что эта женщина стала центром его вселенной. И он сдался. Он пришел к ней с огромным букетом белых роз, стоял на коленях в гримёрке (слава богу, дверь была заперта!) и клялся, что больше не скажет ни слова ни одной женщине в театре, кроме неё и вахтерши...

Она плакала, смеялась и тут же  же  простила его. В тот  вечер они любили друг друга с особой яростью, как будто пытались стереть память о ссоре. Это была не просто физическая близость, это было примирение душ...

Время шло. Их связь стала глубже, запутаннее и опаснее. Театр превратился в их тайный мир, полный условных знаков. Если Иванна оставляла в гримёрке свет в определённом порядке, это означало «сегодня можно». Если на зеркале была прикреплена красная булавка, это означало «будь осторожен, он здесь! ».

Иван знал, что сильно рискует. Он знал, что если Сергей узнает, это будет катастрофой. Но остановиться уже не мог. Иванна стала его воздухом и целью!

Он снял квартиру недалеко от театра, якобы для работы, чтобы иметь место, где они могли укрыться от посторонних глаз. Это была маленькая, но уютная студия. Там они могли быть самими  собой. Иванна готовила ему простые ужины, они смотрели старые фильмы, слушали музыку. Она пела для него, без микрофона, без оркестра, просто для него одного. Это было ещё сокровеннее, чем любая сцена в театре...

Но страх не уходил. Он жил в каждом их вздохе.

Однажды вечером они сидели в этом убежище. Иванна была в его рубашке, обнажавшей её хорошенькие и  стройные ножки. За окном шёл дождь, барабаня по карнизу. Иван смотрел на неё и не мог поверить своему счастью...

— О чем ты думаешь? — спросила она, подходя и садясь к нему на колени.

— О том, что я самый счастливый мужчина на свете, — ответил он, проводя рукой по её бедру. — И о том, как мне страшно!

— Чего? — она поцеловала его в лоб.

— Потерять тебя страшно, — прошептал он. — Или, что нас поймают. Сегодня в театре ко мне подошёл завхоз. Сказал как то туманно:

— «Иван Сергеевич, а Вы, я смотрю, стали задерживаться почти  допоздна? ». У меня сердце ушло в пятки!

— Он просто болтун, — Иванна прижалась к нему крепче. — Не думай о плохом. Лучше подумай о том, что сейчас ты будешь делать со мной!

Она расстегнула пуговицы на его рубашке, которую сейчас носила. Её пальцы, привыкшие к сложным пассажам, сейчас были медленными и ласковыми. Она спустилась поцелуями от его ключицы к груди. Иван застонал, откидывая голову. В этот момент он перестал думать о завхозе, о театре, о мире вообще!

Она наклонилась над ним. В полумраке комнаты, освещенной только торшером, она показалась ему богиней. Её движения были плавными, дразнящими. Она дразнила его, заставляя ждать, наслаждаясь его нетерпением...

Они жадно гладил её тело и все её сокровенные места ладонями и сходил с ума!

Потом они переместились на кровать. Это была уже не просто физическая близость, а танец двух изголодавшихся душ. Иван покрывал поцелуями каждый сантиметр её тела. Он знал, что ей нравится, когда он целует её внутреннюю сторону бедра, когда он сжимает с силой её крепкие и пышные  ягодицы. Она выгибалась дугой, издавая тихие стоны, которые сводили его с ума.

Их движения становились всё быстрее, ритмичнее. Это был дикий, какой-то первобытный ритм, танец. Пот струился по их телам, смешиваясь. Запах секса, смешанный с запахом пудры и дорогого вина, стоял в воздухе.

— Я люблю тебя, — шептал он, глядя в её расширенные зрачки. — Слышишь? Люблю!

— Я знаю, — выдыхала она, впиваясь ногтями ему в спину. — Не останавливайся!

Возбуждение и  разрядка  накрыли их одновременно, мощной волной, смывающей все границы. Они замерли, тяжело дыша, боясь даже  пошевелиться. Иван чувствовал биение её сердца под своей грудью. Это был момент абсолютной гармонии...

Но на следующий день всё пошло не так...

Они возвращались в театр порознь. Иванна шла первой. Иван следовал за ней на расстоянии, соблюдая конспирацию. Но у входа в театр он увидел её мужа. Сергей курил, прислонившись к колонне. Иванна подошла к нему, и они о чём-то заговорили.

Иван замер в тени. Он видел, как Сергей взял её за руку. Это был нежный жест, но он показался Ивану ударом хлыста. Он увидел, как Иванна улыбнулась. Что она чувствовала в этот момент? Жалость? Привычку? Или остатки любви?

Ревность, которая до этого в нём  спала, вспыхнула  с новой силой. Она была похожа на ту, что терзала Иванну, но теперь она обрушилась на него самого...

Когда они встретились в репетиционном зале, Иван был мрачнее тучи.

— Что он хотел? — спросил он, даже не здороваясь.

— Кто? — не поняла Иванна.

— Муж твой. Что он хотел? Зачем он держал тебя за руку?

Иванна вздохнула. Она поняла, что начинается то же самое, что и раньше, но теперь уже с зеркальным отражением.

— Он просто спросил, как дела. У нас с ним давно нет ничего, Иван. Ты же знаешь это!

— Я видел, как ты улыбалась, — глухо сказал Иван. — Ты выглядела такой счастливой!

— Я улыбалась, потому что это обычная  вежливость. Что я должна была делать? Ударить его? — она начала злиться. — Иван, это мой муж! Я живу с ним. Я не могу игнорировать его существование!

— Ты можешь уйти от него, — сказал Иван. Это было то, о чём они оба думали, но боялись сказать вслух.

— И что дальше? — Иванна скрестила руки на груди. — Развод, скандал, увольнение из театра? Ты думаешь, это будет легко? Он влиятельный человек в городе. Он уничтожит меня!

— Я защищу тебя!

— Как? Ты строишь дома? А он решает почти все вопросы в администрации области. Иван, это даже не сказка. Это такая жизнь!

— Значит, ты выбираешь его? — голос Ивана дрогнул.

— Я выбираю тебя! — крикнула она. — Но я не могу просто щёлкнуть пальцами и изменить всё. Мне нужно время!

— Время. Сколько? Год? Два? Пока он не умрёт?

— Не говори так! — она отвернулась, и он увидел, как дрожат её плечи. — Ты такой  жестокий!

— А ты? Ты играешь с огнём, Иванна. Я люблю тебя так, что мне больно дышать. А ты... ты всё ещё там, с ним. В его доме, в его же постели...

— В его постели я не была уже год, даже больше, — тихо сказала она. — И ты это знаешь!

— Но ты возвращаешься туда? Каждую ночь. И я схожу с ума, представляя, как он смотрит на тебя, как он дышит с тобой одним воздухом!

Он подошел к ней и обнял со спины. Она сначала сопротивлялась, но потом обмякла, прижавшись к нему.

— Я не могу без тебя, — прошептал он в её ушко. — Просто поверь мне!

Я что-нибудь придумаю. Мы что-нибудь придумаем!

Она повернулась к нему лицом. В её глазах стояли слезы, но в них была какая-то уже решимость.

— Если мы это сделаем, — сказала она, — обратной дороги у нас  не будет! Ты понимаешь это? Мы сгорим в этом огне!

— Тогда мы сгорим вместе, — ответил он и поцеловал её. Этот поцелуй был солёным от её слез, но он был сейчас крепче любой клятвы...

Решение было принято...

Иванна сказала, что поговорит с Сергеем. Она хотела сделать это честно, без скандалов и истерик. Иван ждал. Ждал в своём маленьком убежище, не находя себе  места. Он курил одну сигарету за другой, смотря в окно на серое небо.

Он представлял этот разговор... Как Сергей, возможно, будет смеяться. Или угрожать. Или, что хуже всего, умолять её остаться. Иван не знал, что творится в душе этого человека. Возможно, у них тоже была своя, пусть и угасшая, история...

День тянулся бесконечно. Он должен был быть на работе, но не мог. Он просто сидел и ждал звонка. Телефон молчал. К вечеру он не выдержал и позвонил сам. Гудки шли, но трубку никто не брал.

Тревога нарастала. Он поехал к театру. Спектакля сегодня не было. Здание было тёмным и пустым. Он зашел внутрь. Вахтерша, тетя Зина, сразу узнала его:

— Иван Сергеевич? Вы чего так поздно? Забыли что?

— Да, — соврал он. — Иванна Николаевна не заходила?

— Так она это... уехала! С мужем. Сергей Петрович заезжал днём, вещи её забрал из гримерки. Сказал, что они уезжают в Москву. На ПМЖ...

Земля ушла из-под ног Ивана. Он прислонился к стене, чтобы не упасть:

— Как... уехала? Когда?

— Да часа два назад. Сергей Петрович такой довольный был. Говорил, что там ей предложили контракт в Большом. Мечта всей её жизни!

Иван не помнил, как вышел из театра. Он шёл по улице, не разбирая дороги. Дождь хлестал по лицу, но он не чувствовал холода. Внутри была пустота. Абсолютная, звенящая пустота...

Она уехала...

Не позвонила, не написала, не оставила никакой записки. Она выбрала карьеру? Или выбрала мужа? Или просто испугалась? Он ничего не знал...

Он вернулся в их убежище. Квартира встретила его тишиной. На столе стояла бутылка вина, которую они не допили. В воздухе всё ещё витал запах её духов. Он сел на кровать, где они провели столько часов, и опустил голову на руки.

В этот момент он почувствовал, как что-то острое кольнуло его в сердце. Не физическая боль, а душевная. Он вспомнил её смех, её голос, её руки. Он вспомнил, как она пела для него. Это было самое прекрасное время в его жизни. И оно вот так неожиданно закончилось!

Он встал, подошёл к шкафу. Там висел её халат, который она забыла. Он взял его, прижал к лицу, вдыхая остатки её  запаха. Розовое масло и пыль...

И его слёзы. Он сейчас плакал. Впервые за долгие годы. Мужчина среднего возраста, сильный и уверенный, плакал,   как ребенок, обнимая халат женщины, которая его оставила!

Прошёл месяц. Иван похудел, осунулся, но пока ещё держался. Работа спасала от безумия. Он перестал ходить в театр. Это было слишком больно. Он старался не думать о ней, но получалось как-то плохо. Каждая мелодия, каждый звук скрипки напоминали ему о ней.

Однажды вечером, возвращаясь домой, он увидел у своего подъезда знакомую фигуру. Женщина стояла под фонарём, кутаясь в плащ. Она была бледна и выглядела уставшей. Это была Иванна...

Он остановился, не веря своим глазам.

— Иван, — сказала она тихо.

Он молчал. Внутри боролись гнев, радость, обида и любовь. Любовь побеждала, но гнев не давал ему сейчас сделать шаг навстречу.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, и голос его прозвучал холоднее, чем он хотел.

— Я ушла от него, — сказала она. — Я не поехала в Москву. Я сняла комнату в общежитии. Контракт я не подписала!

— Почему? — он смотрел на неё, пытаясь понять, правда ли это.

— Потому что я не могу без тебя, — она сделала шаг к нему. — Я пыталась. Я думала, что смогу всё забыть, начать заново. Но каждую ночь я видела  сон. Твои глаза, тебя и твоё тело. Я поняла, что сцена без тебя в зале,   это просто пустой звук!

Иван закрыл глаза. Он чувствовал, как стена, которую он выстроил вокруг своего сердца, сейчас рушится.

— Я так боялся, что ты не вернёшься, — прошептал он.

— Я вернулась, — она подошла вплотную. — Если ты меня примешь. Я всё испортила, Иван! Я струсила, когда Сергей пришёл и сказал, что у нас есть шанс уехать. Я думала, что это выход для меня и тебя. Но это был тупик. Я предала тебя!

— Ты предала нас, — поправил её  он.

— Да. Прости меня. Если можешь, конечно!

Он открыл глаза. Она стояла перед ним, дрожащая, настоящая. Такая желанная!

— Я не могу тебя не простить, — сказал он, и в его голосе больше не было холода. — Я пытался тебя возненавидеть, но не смог. Я люблю тебя, Иванна! Это моё  проклятие и спасение моё!

Она бросилась ему на шею. Он обнял её так крепко, что у неё хрустнули косточки. Они стояли под дождём, обнявшись, и весь мир сейчас вокруг них просто перестал существовать!

Они поднялись в квартиру. Это была не та студия, а его собственная квартира. Там не пахло розовым маслом, но там был его дом. Иванна вошла, огляделась.

— Здесь холодно, — сказала она.

— Сейчас согреемся, — ответил он, включая чайник.

Она подошла к нему, обняла со спины, прижалась щекой к его лопаткам.

— Я больше никогда тебя не оставлю, — сказала она. — Даже если ты будешь разговаривать с тысячей женщин. Я буду ревновать, но я не уйду от тебя!

— А если я буду ревновать тебя к каждому, кто смотрит на тебя на сцене?

— Значит, мы будем ревновать друг друга вместе, — она улыбнулась. — Это лучше, чем быть одной!

В эту ночь они не спали. Они любили друг друга так, как будто завтра не наступит. Это была не просто страсть, а их совместное исцеление. Они залечивали раны, которые нанесли друг другу и себе. Иван чувствовал, как его душа, замёрзшая за месяц одиночества, оттаивает под её прикосновениями.

Она лежала на его груди, поглаживая ему живот и бёдра...

— Знаешь, — сказала она, — я видела как-то сон. Будто мы стоим на сцене. Огромной, пустой сцене. И на нас направлен свет. Не софиты, а солнечный свет. И мы поём дуэт...

— Я не умею петь, — улыбнулся Иван.

— Научишься, — она поцеловала его в нос. — У нас вся жизнь впереди!

Мы будем петь вместе. Только ты и я!

Он посмотрел на неё. На женщину, которая стала его наваждением, его болью и его счастьем. Он знал, что впереди будут трудности. Будут сплетни, будут косые взгляды, возможно, будут новые ссоры и даже ревность. Но сейчас, в этой тёмной комнате, освещённой только светом уличного фонаря, они были вместе. И это было для них  главное...

Иван поцеловал её в лоб и закрыл глаза. Он не знал, что будет завтра. Но он знал, что сегодня он счастлив. А для мужчины среднего возраста, прошедшего через серость и одиночество, это было очень много. Это была не просто любовь. Это была жизнь, которая начиналась заново...

За окном шумел город. Где-то вдалеке, в областном театре, гасили огни. Но в сердце Ивана горел теперь и свой свет. Свет любви к женщине, которая была замужем, но выбрала его. Свет надежды на то, что всё будет хорошо!

Их история не была похожа на оперу. В ней не было идеальных арий и громких оваций. В ней были их шёпот, страх, страсть и прощение. Это была история обычных людей, которые нашли друг друга в темноте и решили не отпускать от себя. И это было прекраснее любой музыки!

И зазвучала музыка без слов...

Их души вместе! Без оков...