Ты мой подарок

Ты мой подарок

Я задумчиво посмотрела в окно кафе. Все вокруг готовилось к празднику. Окна украшали снежинки, в зале стояла небольшая, но пушистая елка, повсюду мигали гирлянды, но все это убранство совершенно не погружало меня в атмосферу. Новый год? Настроения не было совсем. Силы оставались только на день рождения. Двадцать пять лет. Юбилей, который я встречаю в полном одиночестве.

Я поправила кружевной рукав своего бордового платья. Купила его совсем недавно и ни разу не надела. Оно обтягивало бедра, подчеркивая каждый изгиб, мягко струилось вниз, заканчиваясь чуть выше колен. Плечи оставались оголенными, и я то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин за соседними столиками. Но мне было все равно. Сегодня я хотела выглядеть красивой только для себя.

Официант принес заказанное вино. Я задумчиво посмотрела на напиток, на то, как свет ламп играет в гранях хрусталя, и постучала длинными ногтями по стеклу. Тихий, звонкий звук разнесся в тишине почти пустого зала. Только вчера сделала маникюр. Мой любимый бордовый цвет. Под платье. Хотела произвести впечатление… Но он не приехал. Сослался на подготовку к Новому году и встречи с родными. Это было его право, но осадок оставался неприятный.

С неба начали падать крупные хлопья снега, но настроения они не подняли. Они казались чужими, декорациями к чужому празднику. Я поднесла бокал к окну и легонько коснулась его. Раздался звон. С днем рождения меня. Грустно улыбнулась и отпила. Алкоголь не давал ни капли расслабления, но я все равно понемногу глотала вино, чувствуя, как пустота внутри становится все больше.

Родственники готовились к новогодним торжествам, друзья разъехались, и никто не согласился прийти даже на чай. Я перебирала в голове варианты, пытаясь не думать о том, что в двадцать пять лет остаться совсем одной в день рождения — не просто грустно, а почти унизительно. Одиночество всегда меня тяготило. Вместе с ним всегда появлялись тревожные мысли, а их я предпочитала избегать. Но сегодня выбора не было.

Вино закончилось слишком быстро. Я хотела подозвать официанта, но он сам подошел и поставил на стол новую порцию.

— Спасибо, — вежливо улыбнулась и кивнула.

— Для вас еще заказали десерт. Сейчас принесу.

Мне только и оставалось, что хлопать глазами. Ну кто мог это сделать. Александр? Отчего-то внутренний голос произнес его имя с долей сарказма, но в то же время с затаенной надеждой. Нет. Он точно не в здесь. Наверняка готовится к Новому году вместе с родными на другом конце страны. Кажется, у них уже утро. Интересно, а он еще спит? А думает обо мне?

Я покачала головой, отгоняя глупые мысли. Нет, конечно, не думает. Никто не думает обо мне в конце декабря. Все готовятся к Новому году. Надо же было родиться двадцать пятого числа. Официант принес порцию торта. Медовик. Мой любимый… Я попробовала кусочек. Нежный, тающий во рту, с легкой ноткой карамели. Оказалось, даже вкусно.

Я снова повернулась к окну, когда услышала скрип стула. В отражении стекла заметила мужской силуэт.

— Спасибо, я не ищу компании, — произнесла, стараясь, чтобы голос прозвучал твердо.

— Правда? — голос был низким, с хрипотцой, от которой в груди что-то дрогнуло. — А я надеялся, что моя компания будет тебе только в радость.

Я медленно повернулась и увидела его. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Александр. Темные волосы аккуратно уложены, но одна непослушная прядь падает на лоб. Карих глаз почти не видно, они превратились в щелочки в насмешливой ухмылке. Острые скулы, пухлые губы, в которые так и хочется впиться. Широкие плечи, мускулы и грудь отчетливо видны под бордовой рубашкой. Он что, специально подбирал цвет под мое платье?

— Ты говорила, что любишь этот цвет, — произнес он, заметив мой взгляд.

Значит, специально. Я опустилась на стул напротив него и постучала ноготочками по бокалу. С чего бы начать?

В груди появилось неприятное чувство обиды. Он соврал, что будет у родственников. Не предупредил. Захотелось сказать что-то резкое, отправить его восвояси. Но он сидел напротив, смотрел на меня, и осознание того, что он выбрал меня, а не родных, приятно разлилось по телу. Значит я важна ему. И почему тогда я должна отказываться от чувств? Отправила обиду куда подальше и решила насладиться моментом с ним.

— А ты говорил, что будешь праздновать с родными, — произнесла я, и голос выдал меня: в нем прозвучало облегчение, смешанное с волнением.

Он тихо засмеялся. Нежный и такой чувственный голос заставил меня прикрыть глаза. Да, я очень соскучилась. И слышать его было приятно. Но еще больше хотелось чувствовать. Наверное, на меня начал влиять алкоголь. Странно, раньше я такого не замечала.

— Они отправились в путешествие. А ты осталась без подарка в день рождения. Несправедливо, не думаешь?

— И какой же подарок ты решил мне сделать? — спросила я, взяла в рот очередную порцию торта и медленно облизала вилку, чувствуя на себе его жадный взгляд.

Он проследил за движением моего языка, и его глаза потемнели.

— Он ждет тебя чуть позже, — Александр улыбнулся уголком рта. — Но, думаю, лишние пятнадцать минут ты сможешь подождать.

— Пожалуй, — улыбнулась я и глотнула вина.

Он положил ладонь на стол — широкую, с длинными пальцами, на которых поблескивало простое серебряное кольцо. Я протянула свою, и его пальцы сплелись с моими. От этого простого касания по коже пробежали мурашки. В голове пронеслась неприличная мысль: как бы я хотела почувствовать эти пальцы на своем теле, как он касается меня, проникает внутрь. Я представила это так ярко, что по телу пробежала горячая волна, заставившая бедра непроизвольно сжаться. Я отпила вино и прикрыла глаза, надеясь, что он не заметит моего состояния.

Но он заметил.

Внезапно моя ладонь осталась одна на столе. Я распахнула глаза и почувствовала, как его рука легла на мое плечо. Теплая, тяжелая, уверенная. Пальцы слегка сжали кожу, и я выдохнула. Он наклонился так близко, что я ощутила запах его терпкого, с нотками дерева, парфюма. Его дыхание коснулось моего уха, и я непроизвольно повела плечом, чувствуя, как низ живота наполняется тягучим жаром.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты дрожишь, Карина, — произнес Саша тихо, почти касаясь губами уха.

— Это от холода, — солгала я, хотя в кафе было тепло.

Он усмехнулся, не веря. Его пальцы скользнули с плеча на шею, чуть задержались на пульсирующей жилке. Я втянула воздух, стараясь сохранить самообладание. Но когда его большой палец легко провел по моей оголенной ключице, я почувствовала приятный жар. По телу разлилась сладкая истома, соски напряглись под тканью, и я благодарила судьбу, что он не может этого видеть.

— Ты сегодня невероятно красива, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло, почти опасно.

Я поднялась из-за стола и повернулась к окну, пытаясь справиться с дыханием. Сердце колотилось где-то в горле. В отражении стекла я видела, как он встал следом, как приблизился. Его рука снова легла на мою талию, пальцы впились в ткань платья, притягивая меня ближе. Я почувствовала его бедра, его желание, которое не было смысла скрывать. И от этого у меня перехватило дыхание.

— Ты же хотела меня, — прошептал он мне в волосы. Это был не вопрос, лишь констатация факта. — Я тоже ждал этого.

Я развернулась к нему лицом. Мы стояли так близко, что я чувствовала жар его тела. Провела пальцами по его руке, от запястья до плеча, чувствуя, как напрягаются мышцы под тканью рубашки. Он перехватил мою руку и поднес к своим губам, поцеловал каждый палец, задержался губами на подушечках, и я выдохнула.

— Саша… — прошептала я. — Здесь же…

Люди, хотела сказать я, но меня остановили легким поцелуем. Было неловко, но его сильные руки придавали мне защиты и чувства надежности.

— Шшш, — он приложил палец к моим губам, а затем медленно провел им по нижней губе, надавил, заставляя меня приоткрыть рот. Я послушалась. Его взгляд стал тяжелым, почти животным. — Пусть завидуют.

Он снова поцеловал меня, на этот раз медленнее, смакуя каждый момент.

Мы допили вино в молчании, которое казалось невыносимым. Казалось, воздух искрит от нашего общего желания. Я не могла оторвать глаз от его рук, от того, как его пальцы сжимают бокал, и представляла их на своем теле. Он смотрел на меня так же откровенно: раздевал взглядом, и я чувствовала себя обнаженной. И мне это нравилось.

Подошел официант. Саша расплатился, даже не спрашивая меня. А потом медленно, будто у нас была вечность, надел на меня пальто. Его пальцы застегивали каждую пуговицу, касаясь моей шеи, груди, живота. Каждое прикосновение отдавалось мурашками, заставляло меня задерживать дыхание. Он повязал шарф, заправив под него мои волосы, и я прикрыла глаза от наслаждения. Его забота была такой желанной, такой интимной, что у меня перехватило дыхание.

— Ты прекрасна, Карина, — произнес он, отстраняясь, и его взгляд скользнул по моим губам, задержался на них.

— Спасибо, — опустила я взгляд, но тут же снова посмотрела на него, на его темные волосы, и карие глаза.

Он не позволил мне надеть на него пальто, но я смогла перехватить шарф и легко накинуть на шею.

Мы вышли на улицу. Снег падал крупными хлопьями, но я не чувствовала холода. Он обнимал меня за талию, прижимал к себе, и я его ладонь даже через плотную ткань. Мы прошли всего пару метров, как я оказалась в его руках. Он подхватил меня под бедра, прижал к себе так, что я ощутила всю его твердость, всю силу.

— Нет, идти сама ты не будешь, — раздался его голос, хриплый, мурчащий.

Я обвила его шею руками, прижалась ближе. Он поудобнее перехватил меня, и теперь я смотрела на него сверху. Высокий, сильный, дьявольски привлекательный. Снежинки таяли на его волосах, на ресницах, и он улыбался — той самой улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени.

— Итак, Карина, показывай, куда идти, — произнес он. — Давно я к тебе не приезжал. Уже и забыл.

Я протянула руку, указывая дорогу. И в этот момент поняла: этот вечер только начинается. И он обещает быть незабываемым.

Лифт приехал быстро, я вошла первая и нажала нужный этаж. Двери сомкнулись, и мы остались вдвоем в тесной кабине. Саша слегка растрепал мои волосы, запустив в них пальцы. В ответ я попыталась прижать его к стене и дотянуться до его губ, только вот мою инициативу быстро пресекли. Он перехватил мое лицо ладонями и теперь уже я оказалась втянута в поцелуй и прижата к холодной зеркальной стене. Его губы накрыли мои, требовательно и сладко, язык скользнул внутрь, заставляя меня забыть, где мы. Неловко ответила, но тут двери раскрылись, и пришлось отстраниться. Наши губы расстались с тихим, влажным звуком. К счастью, в коридоре никого не оказалось.

Мы дошли до квартиры, и он несколькими быстрыми движениями открыл дверь. Вошел, быстро скинул ботинки, а после впустил меня. Я принялась было развязывать шарф, но он мягко приблизился, закрыл дверь и снова коснулся моих губ.

— У тебя прекрасный вкус, малышка, — снова его мягкий баритон, и я чувствую, как он касается моей щеки губами, спускается к уголку рта, пока его руки снимают с меня шарф.

Делать что-либо самой резко перехотелось. Саша снова коснулся длинными пальцами моей шеи, провел по ключицам, и я выгнулась ему навстречу, а после мягко переместился к пуговицам на пальто. Еще одно касание, и я наклоняюсь к нему, вдыхая запах его кожи — терпкий, с нотками дерева и чего-то возбуждающе мужского.

— Знаешь, Саш, — мои глаза становятся узкими щелочками, когда я смотрю на него, — а я ведь хотела на тебя обидеться.

— Правда? — снова этот сладкий голос над ухом, и я чувствую, как его дыхание щекочет кожу. — Тебе настолько не понравились цветы, что я прислал? Ты говорила, что любишь гартензии.

— Да… но ведь ты даже не позвонил вчера. Почему?

— Очень не хотел портить сюрприз, — он повесил пальто на вешалку и опустился к моим ногам.

Он снял одну туфлю, мягко, почти невесомо касаясь моей стопы, провел пальцем по щиколотке, заставляя меня вздрогнуть. Вскоре я стояла босиком на теплом ковре, чувствуя, как волнение поднимается все выше и выше. Я приблизилась к нему, развязала шарф и стянула с шеи, кинула на тумбу, а после перешла к его пальто.

— Я сам, Карин, — прошептал он, но я все равно принялась расстегивать пуговицы, касаясь его груди через ткань рубашки.

Он быстрым движением перехватил мои руки, и, повесив пальто, подтолкнул меня к стене. Я выдохнула и приоткрыла губы, готовясь принять его поцелуй. Почувствовала его дыхание над ухом, горячее и прерывистое, и еще ближе прильнула к нему, чувствуя бедрами твердость его тела. Раз уж мы в квартире, зачем откладывать такой желанный для нас обоих момент. Будто неосознанно, я коснулась его рубашки и расстегнула первую пуговицу. Саша понял, чего я хочу, и приложил палец к моим губам, заставляя замереть, опустился к ключице и коснулся ее губами, втянул аромат моих духов и шумно выдохнул. Слегка отстранился, и в следующую секунду я снова оказалась на руках. Потянулась к следующей пуговице и потянула ее на себя. Расстегнула и коснулась горячими ладонями его груди. Как же долго я ждала этого момента. И столь же желанным будет продолжение нашей встречи.

— Пяти минут слишком много? — спросил он, опуская меня на пол.

— Подожди, — я наконец увидела часть его торса. Гладкая, горячая кожа, рельеф мышц.

Я провела руками по его сильному торсу и принялась покрывать кожу беспорядочными поцелуями. Мало. Этого слишком мало. Снова потянулась к нему, но он только отступил, дразня.

— Даже не проведешь меня в комнату? — тихо улыбнулся Саша.

— Чуть позже, — улыбнулась я и, схватив его за ремень, потянула за собой на кухню.

Подошла к столу, благо он пережил не одно поколение моей семьи и достался еще от прабабки, и одним движением устроилась на столешнице. Прохлада дерева ощущалась даже через тонкую ткань платья, но это только добавляло остроты ощущениям. Я пальчиком поманила его к себе и хотела было снова провести ладонями по торсу, но ощутила, как он касается моих ключиц и ведет пальцами к съемным рукавам.

Одно движение, и рука стала полностью оголенной. Его пальцы скользнули по внутренней стороне запястья, и я выдохнула.

— Помнится, раньше ты предпочитала долгие прелюдии, — он принялся покрывать мое запястье поцелуями, медленно поднимаясь выше, к локтю, к плечу, оставляя влажную дорожку.

— Саша, — я выдохнула, опускаясь к нему и касаясь свободной рукой его волос. Растрепала их, запуская пальцы в темные пряди, а после освободила вторую руку.

Улыбнулась, столкнувшись с его недоуменным взглядом, спрыгнула со стола и потянула его в сторону спальни. Я чувствовала его жадный взгляд на своей спине, на бедрах и его мягкое касание. Остановилась в дверях и, медленно обернувшись, поманила его за собой.

— Моя милая Карина, — он подошел ближе и коснулся моего бедра, горячей ладонью скользнул выше, поднимая подол. Платье сильно поднялось, и теперь я стояла в одних только трусиках — кружевных, темных, почти невесомых, — а ноги мои ничего не прикрывало.

— М? — подняла я на него взгляд и посмотрела прямо в карие глаза. Его глаза.

Казалось, я могу рассмотреть каждый оттенок радужки. Я невольно протянула вперед руку. Отвела прядь волос, что опустилась на лицо, и провела ногтем по его щеке, опускаясь к шее, а после и к ключице. Слегка сжала пальцы на плече. Он тихо замычал низко, гортанно, и я почувствовала, как его ладонь проникает под ткань платья, ложится на мой живот, а затем скользит выше, к груди. Отчего-то мелькнула мысль: лишь бы не порвалось, но я тут же отмела ее, потому что хотела чувствовать его руки без всяких преград.

— Как же долго я ждал этого вечера, Карина, — раздался над ухом его баритон, а рука поползла выше, пальцы нащупали сосок сквозь ткань, и я выгнулась, прикусывая губу.

— Порвешь, — прошептала я и сжала его плечо. Ноготки сделали свое дело, и он на секунду ослабил хватку, но не отпустил.

— Тогда как? — выдохнул он прямо мне в ухо, горячо, почти невесомо касаясь губами раковины.

Я одним движением провела по его плечу, стягивая рубашку, и ткань мягко опустилась на предплечье, обнажая широкое плечо, сильную руку. Хотела показать ему, чего хочу.

— Кажется, эти пуговки я буду расстегивать целую вечность, — пробурчала я, когда он перехватил мою ладонь, не давая добраться до края рубашки.

— Вовсе нет, Карина, — он поставил руку на стену у моей головы, нависая, а свободной легко снял мой второй рукав, обнажая другую руку. — Не только же тебе лишать меня одежды.

Я рассмеялась тихо, почти беззвучно и схватила его за рубашку. Она же явно лишняя. Одной рукой расстегивать пуговицы оказалось жутко неудобно. Тогда я подтянула его лицо к себе и принялась покрывать поцелуями его шею, ключицы, кусала кожу, чувствуя, как бьется под губами пульс. Дошла до губ, и только тогда он отпустил вторую руку. Где-то сбоку упал только что снятый рукав. Я не отпускала его, а он только сильнее прижал меня к себе, вжимая в стену. Наши языки переплетались, дыхание смешивалось, а воздуха хватало все меньше, но прервать такой прекрасный миг было выше моих сил.

— Ты же задохнешься, милая, — произнес он, отрываясь от меня с трудом, тяжело дыша.

— Плевать, — выдохнула я, чувствуя, как горит все тело, как низ живота сводит сладкой судорогой, — я хочу получить тебя всего, полностью.

И вновь прильнула к его губам, впиваясь в них, кусая, требуя. Отстраниться пришлось, когда он поднял меня на руки и понес в спальню. Долгие прелюдии, ха. Дайте мне его всего прямо сейчас.

На кровать меня так и не опустили. Почувствовав под ногами мягкий шерстяной ковер, я опустила взгляд, а после снова коснулась пальцами его груди. Рельеф сильных мышц будоражил все мое естество, но добраться до оставшихся пуговиц мне так и не дали. Александр развернул меня к себе спиной и мягко расстегнул замок на платье.

— Ну Саш, — я хотела было развернуться, но он сжал мое плечо и приблизился к спине.

Коснулся губами кожи у основания шеи, и я ощутила, как тело начинает наполняться жаром, но одновременно с этим и легкой дрожью. Новое касание ниже, между лопаток, и я мелко подрагиваю от все большего напряжения. Он мягко провел ладонями по моим плечам, стягивая платье вниз, и ткань упала к ногам шелковым шелестом. Я осталась в одном кружевном белье. Он развернул меня лицом к себе, и его взгляд скользнул по моему телу. Саша смотрел медленно, оценивающе, жадно. Я только улыбнулась и смогла наконец расстегнуть последнюю пуговицу на его рубашке. Провела ладонями по его торсу, чувствуя под пальцами горячую, влажноватую от возбуждения кожу, легонько впиваясь ногтями, оставляя едва заметные полоски.

— Малышка моя. Милая Карина, — выдохнул он, а я провела руками по его плечам и потянула вниз рубашку.

Ткань мягко упала на пол, и я немного отстранилась, оценивая его мышцы. Широкие плечи, рельефная грудь, жесткий пресс, от которого захватывало дух. Интересно, как часто он ходил в зал. В нашу последнюю встречу он с трудом меня поднять мог. Прошел год. Целый год. Захотелось кинуться на него и прочувствовать, как он сжимает в объятьях, как его кожа касается моей. Только сначала надо избавиться от остатков белья…

— Не расскажешь, как приехал? — спросила я, разворачиваясь к нему спиной и позволяя ему расстегнуть застежку бюстгальтера.

— Как обычно, скучно, — раздался над ухом его баритон, и я почувствовала, как его пальцы скользят по моей спине, поглаживают позвонки. — Но я представлял, как мы с тобой проведем этот вечер и… — он коснулся моей шеи губами, спускаясь ниже, целуя каждый сантиметр, — это придавало мне сил.

— Сил? — я улыбнулась, утыкаясь ему в грудь и вдыхая его родной, такой желанный запах, пока его руки стягивали с меня кружевные трусики.

— Да, — он поднял меня и усадил на кровать, заставляя сесть на край. Я оказалась перед ним совершенно обнаженной, и это не вызывало ни капли стеснения, только жаркое, всепоглощающее желание. — Думаю, кое-что надо убрать, — на его губах мелькнула опасная улыбка, а я только схватила его за ремень и подтянула ближе.

Расстегнула пряжку, вытащила из брюк ремень, с силой дернув. Он точно хотел этого, просто желал меня так же сильно. Я отбросила ремень в сторону и добралась до ширинки. Потянула брюки вниз, прогибаясь, чтобы снять их, и провела руками по его ногам, чувствуя, как напрягаются мышцы бедер. Он с легкостью отбросил уже ненужную вещь и, нависая надо мной, повалил меня на кровать, накрывая своим телом.

— Ты тоже не хочешь ждать, моя милая Карина? — спросил он, покрывая поцелуями мое лицо, шею, ключицы. Его твердость прижалась к моему бедру, и я выгнулась, пытаясь придвинуться ближе. — Прости, придется подождать.

Я не хотела ждать. Я уже была готова принять его, готова чувствовать его внутри, как только он коснулся моей груди. Но он завел мои руки за голову и сжал мои запястья в одной руке — легко, но так, что я не могла вырваться. Его длинные пальцы должны были быть не здесь. Внизу, касаться меня в самых чувствительных местах. Он коснулся губами правой груди, обвел языком сосок, заставляя меня выгнуться, а после перешел к левой. Каждое его прикосновение заставляло меня тихо постанывать от нетерпения, бедра двигались сами, ища опоры.

— Саша, — не выдержала я, когда он снова провел языком по соску, а другой рукой скользнул по моему животу, задержался на внутренней стороне бедра, но не пошел дальше. — Я хочу…

— Шшшш, — он приложил палец к моим губам, но руки отпустил, давая свободу.

Он снова коснулся губами моей груди медленно, с какой-то изнуряющей неспешностью, будто у нас впереди была вечность. Я чувствовала, как его язык скользит по соску, обводит его, дразнит, а затем легонько прикусывает, и по телу проносится волна электричества, заставляя бедра непроизвольно сжаться. Он спустился ниже, целуя каждый дюйм моего тела, и я чувствовала, как горю, как жар растекался от макушки до кончиков пальцев, оставляя за собой только влажную, пульсирующую пустоту там, где я хотела чувствовать его больше всего. Влажность между ног становилась невыносимой, я ощущала ее все сильнее, и это осознание лишь подстегивало желание, делало его почти болезненным.

Он принялся ласкать мой оголенный живот, покрывая его легкими, почти невесомыми поцелуями. Я чувствовала, как его горячее дыхание щекочет кожу, как он медленно спускается все ниже, минуя пупок, оставляя влажную дорожку, которая тут же остывала, вызывая мурашки. Каждое новое касание его губ отзывалось во мне глухим, тянущим стоном, который я даже не пыталась сдерживать. Когда его пальцы скользнули по моим бедрам, слегка раздвигая их, я выгнулась навстречу, с готовностью раздвинула ноги, позволяя ему добраться до самого сокровенного места. Я хотела этого, ждала, молила об этом каждым вздохом, каждым движением тела, которое больше не подчинялось мне — оно подчинялось ему.

Еще одно легкое, едва заметное касание губами клитора заставило меня тихо застонать, пальцы вцепились в простыни так сильно, что костяшки побелели. Это было слишком мало и одновременно слишком много — тот самый миг, когда чувства обостряются до предела, а каждое прикосновение становится одновременно мукой и блаженством. Я развела ноги пошире, давая ему полный доступ, слыша, как он довольно выдыхает, ощущая мое нетерпение. И тогда я почувствовала, как его язык начинает медленные, дразнящие движения — влажный, горячий, уверенный. Он касался меня так, будто читал мое тело, знал каждую его тайну. Он коснулся самой чувствительной точки, обвел ее, надавил, и с моих уст снова сорвался стон — громкий, почти жалобный, тот, который я обычно стеснялась выпускать наружу. Но сейчас я не хотела сдерживаться. Я хотела, чтобы он слышал, как он меня доводит. Чтобы знал.

— Ну же, Саааш, — протянула я, закидывая ножку на его плечо, пальцами вцепилась в его волосы, направляя, умоляя, почти требуя. Мои пальцы путались в темных прядях, я чувствовала, как напряжены его плечи, как его дыхание участилось. — Я не могу больше терпеть. Пожалуйста…

Это «пожалуйста» сорвалось с губ прежде, чем я успела его остановить. Я не просила. Я умоляла, и это осознание лишь добавляло остроты моменту. Он снова коснулся меня губами, услышал мой сбивчивый, прерывистый стон, и я почувствовала, как его пальцы сжали мое бедро сильнее, как он замер на мгновение, словно наслаждаясь моей беспомощностью. А после снял мою ногу с плеча и медленно, мучительно медленно приблизился. Я чувствовала его дыхание на своей шее, жар его тела, твердость, которая прижалась к моему бедру, и меня накрыло волной нетерпения такой силы, что я едва не закричала.

— Ты готова, Карина? — спросил он, прижимаясь ко мне всем телом, давая почувствовать всю свою твердость, всю силу. Его глаза смотрели прямо в мои — в них горело такое же нетерпение, какое разрывало меня изнутри. Он ждал. Он хотел услышать мое согласие, хотел увидеть, как я сдаюсь ему окончательно.

— Да, — только и застонала я, и в ту же секунду почувствовала, как он входит в меня — медленно, до предела, заполняя собой. Я выгнулась, впуская его глубже, чувствуя, как каждое движение отзывается во мне дрожью, как тело наконец получает то, чего так жаждало. Он начал двигаться, постепенно набирая темп, и я закусила губу, чтобы не закричать от этого острого, почти болезненного удовольствия.

Новый стон сорвался с губ, и я еще шире развела ноги, давая ему полную свободу, обхватила его бедра пятками, притягивая к себе, впуская глубже. Каждое его движение отзывалось во мне пульсацией, я чувствовала, как он заполняет меня целиком, как наши тела движутся в едином ритме, и этот ритм становился все быстрее, все отчаяннее. Он двигался все настойчивее и настойчивее, ритм становился жестче, глубже, и я чувствовала, как напряжение нарастает где-то внизу живота. Волна наслаждения поднималась все выше, заставляя меня выгибаться, вцепляться в его спину, оставляя ногтями алые следы. Я шептала его имя срывающимся голосом, терялась в ощущениях, в запахе его кожи, в том, как он тяжело дышит над моим ухом. И когда я уже была на грани, когда мир начал распадаться на миллион осколков, он ускорился, и я почувствовала, как он изливается в меня, а меня накрывает оргазмом — таким сильным, таким всепоглощающим, что на миг исчезло все: комната, время, даже я сама.

Он опустился ко мне, тяжело дыша, его сердце билось где-то в груди так же бешено, как мое. Он принялся покрывать мое лицо и шею легкими, почти невесомыми поцелуями — благодарными, нежными, совсем не похожими на ту бурю, что только что нас накрыла.

— Спасибо за подарок, — выдохнула я прямо в его губы и вновь ответила на поцелуй — ленивый, удовлетворенный, полный сладкой истомы.

— Для тебя, моя Карина, — он мягко вышел и упал рядом, тяжело дыша, и тут же притянул меня к себе, укладывая мою голову себе на грудь.

Дыхание сбилось у нас обоих, но это не помешало мне вскочить на его грудь и лечь прямо на него, чувствуя, как бьется его сердце под моей щекой — ровно, успокаивающе. Я прикрыла глаза, вдыхая его запах, смешанный с запахом нашего желания, и улыбнулась. Это был лучший день рождения в моей жизни.

Дыхание сбилось у нас обоих, но это не помешало мне вскочить на его грудь и лечь прямо на него, чувствуя, как бьется его сердце под моей щекой.

— Полагаю, ждать ты будешь до сентября.

— Плевать, главное, что свою порцию наслаждения ты получила. Ты же не против переехать куда-нибудь на окраину, малышка? В свой дом, поближе к реке?

— Зачем? У меня здесь прекрасная квартира… Хотя…

Город успел порядком надоесть, так что дом, да еще и на природе. Я посмотрела на него и коснулась пальцами его груди.

— Малышка, — он улыбнулся своей дьявольской улыбкой, и продолжил: — только здесь нет нормальных парков, жуткая загазованность и слишком много поводов для беспокойства. Я специально купил небольшой домик на юге. Там тихо, мирно и свежий воздух. Все, что тебе нужно.

— Спасибо, Саш, — я облегченно положила голову на его грудь, вдыхая его запах, смешанный с запахом нашего желания, и почти сразу меня одолел сон. Ночь получилась даже слишком бурная. Но я знала, что это только начало.

Конец