Дикая принцесса для космопирата

Глава 1. Предательство

– Проклятье! Да что бы я ещё хоть раз сама пилотировала…

Острая, колючая боль пронзает всё тело от макушки до пят. Она впивается в висок и растекается по затылку тягучей горячей волной.

Холодно. Как же холодно. Я чувствую, как меня пронзает дрожь. Мурашки выплясывают на коже. Сердце сжимается от понимания. Что же я натворила? Как же так?

Ты трусиха, Элиза. Ты просто сбежала.

Я даже не помню, как добежала до челнока. Не помню, как вбивала курс. Слёзы капали на приборную панель, а я тыкала в кнопки практически наобум.

– Столкновение с неустановленным объектом… критические повреждения… аварийная посадка… вероятность выживания – семь процентов…

Семь процентов.

Я должна была в тот момент испугаться. Забиться в угол, закричать, начать молиться всем богам галактики. Но я лишь смотрела на эти цифры на экране, и в груди разливалось странное, почти приятное спокойствие.

Ну вот и всё.

Я бежала от своего неверного жениха. По собственной воле. Чтобы не видеть, как он смотрит на неё. Чтобы не слышать его мысли, полные нежности к другой.

Глупая. Я ведь менталист. Я всегда всё слышала. Я с первой минуты поняла, что эта девушка для него не просто развлечение, но отказывалась верить до самого конца.

Пока слова Зириана не прозвучали как приговор:

– Элиза. Наша свадьба… она невозможна.

Невозможна… Конечно, ведь ты променял меня на какую-то землянку.

– Я не могу сделать тебя своей женой. Не потому, что ты не прекрасна. И не потому, что не ценю тебя. Ты как сестра для меня. Я всегда буду защищать тебя. Но… Моё сердце принадлежит другой. Всецело. Без остатка.

Сестра… Я была для него просто сестрой всё это время. Когда крутила в голове глупые картинки, как мы будем вместе. Как я стану его. По настоящему стану его. Навсегда.

– Ты можешь меня ненавидеть. Я понимаю. Мне бесконечно жаль. Прости.

Жаль… Вот и всё, что он смог мне сказать.

Император всех галактик, мужчина, которого я любила всю свою сознательную жизнь.

Я зажмуриваюсь.

Не хочу думать о нём перед тем, как покину этот мир. Зириан не заслужил. Он гадко бросил меня ради другой, разбил моё сердце, уничтожил, растоптал. Но даже несмотря на всё это… я всё равно не могу почувствовать это. Нет во мне к нему острого, гадкого чувства.

– Я тебя ненавижу, Зириан, – шепчу я в пустоту. – За то, что ты не дал мне шанса тебя возненавидеть.

Я не могу пошевелиться. Не чувствую ничего кроме холода. Он ледяными пальцами заползает под разорванное на плече платье, гладит шею, щиплет щёку, которой я прижимаюсь к чему-то мокрому и твёрдому.

Пол. Я на полу челнока. После удара с чем-то в космосе, я выжила. Упала на какой-то далёкой, никчёмной планете, где, возможно, даже нет ничего и никого живого.

Семь процентов. Забавно-то как.

Зачем только? Всё равно не смогу подняться. Так и закончу свою жизнь в этом челноке, как в небольшой металлической могиле. И никто никогда не узнает, где упокоилась принцесса Элиза Арно с планеты Ошор.

Я усмехаюсь разбитыми губами. Чувствую солёный привкус крови. Ну хоть говорить могу. Жаль, что никто не слышит. А то рассказала бы о том, как в восемнадцать лет я узнала, что такое настоящее предательство.

Вокруг тишина. Никаких сигналов, никакого гула. Только вой ветра где-то снаружи и противный скрип покорёженного металла.

В рубке всё искрит, воняет горелой проводкой. Сквозь треснувший иллюминатор вижу чужое небо. Тяжёлое, свинцово-серое небо, без намёка на звезды. Ветер гоняет по земле клубы чёрной пыли, а вдали, на горизонте, угадываются острые пики скал.

Я не знаю, куда меня занесло. Это какая-то дыра на задворках галактики. Мёртвая, злая планета, куда даже пираты боятся соваться. Где ничего нет. И никого.

Из горла вырывается смешок, похожий на всхлип.

– Идеально. Просто идеальное завершение моего идеального дня.

И вдруг где-то снаружи раздаётся скрежет. Кто-то явно не церемонится с обломками моего челнока. Я перевожу взгляд на дверь. Отлично. Я думала, что хуже быть не может, оказывается, может. Что ж, зато может найду лишние уши, куда в предсмертной агонии выдам все свои секреты.

Если меня не съедят быстрее, чем я открою рот.

Дверь, чудом уцелевшая после крушения, с диким визгом вылетает наружу, снесённая мощным ударом с той стороны.

В проёме, на фоне свинцового неба, появляется мужчина.

Силуэт огромный, почти неправдоподобный. Плечи шире проёма, из-за чего ему приходится чуть развернуться, чтобы протиснуться внутрь. Свет падает сбоку, и я вижу его лицо.

Красивое. Дьявольски красивое.

Резкие, грубые черты, тёмные волосы, падающие на лоб, и шрам. Длинный, белый, через всю левую щеку, рассекающий бровь и теряющийся в небритой щетине. Светлые, туманные глаза скользят по разгромленной кабине и останавливаются на мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я сжимаюсь в комок, пытаясь отползти, но ноги не слушаются, ничего не слушается. Спина продолжает упираться в холодный металл.

Он окидывает меня долгим, оценивающим взглядом. Скользит глазами от разбитой коленки до растрёпанных рыжих волос. В уголках его губ появляется ухмылка. Медленная, хищная, самоуверенная.

– Ну надо же, – произносит он низким, бархатным тоном. – Какая птичка залетела в мои края. Прямо с неба упала.

Внутри меня что-то закипает. Страх отступает, уступая место ярости. Глупой, иррациональной, но такой родной.

– Пошёл ты, – выплёвываю я, глядя ему прямо в эти светлые, странно-прозрачные глаза. – Пошёл ты со своей ухмылкой.

Брови мужчины взлетают вверх. Удивлён. Всего на секунду, а потом его лицо расплывается в усмешке. Он делает шаг ко мне, хрустя обломками под тяжёлыми ботинками.

– Ого. Маленькая аристократка с коготками, – хмыкает он. Склоняет голову набок, разглядывая меня, как диковинного зверька. – А здесь, неженка, либо я, либо местные шакалы. Шакалы, поверь, гораздо менее приятная компания.

Я пытаюсь выпрямиться, но без толку. Я почти не чувствую своего тела. Только всепоглощающая боль, от которой темнеет в глазах.

– Я не… неженка.

Мой голос срывается, и это бесит меня ещё больше. А этот гад просто смеётся. Коротко, хрипло, без капли злости.

– Лежи уж. Красивая, но дохлая. – Он окидывает меня ещё одним взглядом, теперь более внимательным. – В чувство тебя приведу. Подлатаю.

Он делает ещё шаг, и теперь я вижу его совсем близко. Он наклоняется, и его грубые, горячие пальцы ложатся мне под колени и под спину.

– А потом, – добавляет он буднично, поднимая меня на руки, как пушинку, – сделаю своей постельной игрушкой.

Что? Меня? Принцессу?!

Я собираю остатки сил, впиваюсь ногтями в его предплечье и шиплю прямо в это красивое, ненавистное лицо:

– Только попробуй. Я тебе глаза выцарапаю.

Он смотрит на меня сверху вниз. И вдруг его губы трогает странная улыбка, в которой читается что-то похожее на одобрение.

– Посмотрим, – отвечает он и шагает сквозь развороченный проём наружу, в серую мглу неизвестности.

Ветер бьёт в лицо, треплет волосы. Я невольно вжимаюсь в его грудь. Голова падает ему на плечо, и я чувствую жар его тела сквозь ткань куртки.

Стыдно. Больно. Страшно.

Но сквозь пелену отчаяния пробивается одна-единственная, глупая, неуместная мысль:

А он тёплый.

Я зажмуриваюсь, проваливаясь в спасительную темноту, и впервые за сегодня не вижу перед собой холодных, синих глаз Зириана.

Глава 2. Невозможный!

Сознание возвращается рывками.

Сначала я чувствую странное тепло. Оно окутывает тело, разливается по мышцам, проникает под кожу, вытесняя тот ледяной ужас, которым я надышалась на своём разбитом челноке.

Потом я понимаю, что кругом довольно тихо, но звуки есть. Где-то капает вода. Где-то потрескивает огонь. Пахнет травами и дымом.

И только потом я резко распахиваю глаза.

Вижу потолок. Чужой, каменный, с грубо вытесанными сводами. Сверху свисает массивная люстра из старых шестерёнок и потрескивающих кристаллов, дающих тёплый, живой свет.

Я делаю вдох. Выдох.

И замираю.

Мозг осознаёт ещё одну новую вводную. Которая мне очень, очень сильно не нравится. С трудом сглатываю ком в горле.

Я голая. Абсолютно голая. Лежу на кровати под одеялом, пахнущим какими-то травами.

Он меня раздел. Этот наглый мужик со шрамом раздел меня догола, пока я была без сознания. И… что ещё он со мной делал, извращенец?!

Голова идёт кругом. Ярость вспыхивает мгновенно, выжигая остатки слабости. Я вцепляюсь в одеяло так, будто это моя последняя защита, и сажусь на кровати, превозмогая очередной приступ боли.

И тут же замираю снова.

Он здесь.

Сидит у стены. В кресле, которое больше похоже на трон, сколоченный из обломков кораблей. Нога на ногу, в руках – кружка с дымящимся пойлом, в глазах – ленивое, сытое довольство.

Он смотрит на меня. Ждал, видимо, когда я очнусь.

Вспышка. Взрыв. Сверхновая.

– Ты! – мой голос срывается на визг. – Мерзавец! Негодяй! Космический слизняк!

Он даже бровью не ведёт. Медленно отпивает из кружки и, кажется, наслаждается представлением.

Я задыхаюсь от возмущения, вцепившись в одеяло так, что костяшки белеют.

– Да как ты только посмел?! Ты раздел меня?! Ты прикасался ко мне своими грязными лапами?! Да я тебя!.. Я тебя!.. Знаешь, кто я?! Я принцесса Элиза Арно с планеты Ошор! Мой старший брат сотрёт тебя в пыль! Мой флот превратит эту планету в кратер! Мой...

– Твой челнок разбился, а в навигаторе был совершенно другой пункт назначения, – перебивает он лениво, ставя кружку на подлокотник. – Никто не знает, где ты, не так ли, принцесса? Так что с флотом, милая, ты, кажется, погорячилась.

Я открываю рот. Закрываю. По спине пробегает холодок. Никто не знает, куда я запропастилась. Конечно, нет. Я ведь сбежала. А этот мужчина всё вычислил. Значит, возвращался к моему челноку, чтобы получить информацию.

Вот же чёрт.

Он поднимается, и моё сердце пропускает удар.

Идёт ко мне медленно, плавно, как хищник, решивший, что достаточно играть с жертвой. Он огромный. В этой каменной пещере он кажется ещё больше. Тёмная рубашка, расстёгнутая на груди, грубые штаны, заправленные в высокие ботинки. Шрам на щеке белеет при каждом движении губ.

Я вжимаюсь в кровать. Подтягиваю одеяло к самому подбородку.

Попала ты, Элиза. Вот уж попала. Он ведь может действительно сделать с тобой всё, что придёт в его больную голову.

– Не подходи, – шиплю я, но голос дрожит. – Я укушу. Я серьёзно. Я вцеплюсь зубами в твою мерзкую шею.

Он не реагирует на мои жалкие угрозы. Останавливается в полуметре от кровати, глядя на меня сверху вниз. В его глазах пляшет веселье.

– Слушай, неженка, – голос низкий, с хрипотцой, от которой по коже бегут мурашки. – Я тебя раздел, потому что ты была в мокром, грязном платье, вся в синяках и крови. Я тебя обработал, перевязал и уложил на мягкую кровать. Мог бы и не заморачиваться. Мог бы оставить там на съедение тварям.

Он наклоняется ближе. Я чувствую запах дыма и трав, который почему-то кружит мне голову. От его близости мне явно становится ещё хуже.

– Так что давай без угроз.

– Обалдел, что ли? Я не давала тебе права ко мне прикасаться! Маньяк недоделанный!

Он усмехается.

– Серьёзно? Думаешь, мне требовалось разрешение, чтобы лечить тебя? И чего же ты так стесняешься, принцесса? Что в тебе такого особенного?

Я шокировано смотрю на него, оскорблённая до глубины души. В смысле, что особенного? Я ведь принцесса. Со мной нельзя так обращаться! Невоспитанный мужлан!

Он чуть склоняет голову, разглядывая меня с новым, странным интересом.

– Я много женщин видел. Всяких. Раздевал их, – я вздрагиваю от его слов, а он ухмыляется шире. – И что-то я не заметил, когда тебя осматривал, чтобы ты была какой-то аномальной. Ни лишних органов, ни второй головы. – Он прищуривается. – Так что ты скрываешь, а?

Я краснею. Сначала щёки. Потом шея. Потом, кажется, всё тело.

– Я... ничего я не скрываю! – выплёвываю я. – А даже если и скрываю, то не твоего ума дело, пиратская морда! И вообще, как ты смеешь обсуждать моё тело?! Ты!.. Ты!..

– Заикаешься, когда злишься, – замечает он спокойно. – Мило.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я тебя убью!

– В очереди постой. – Он выпрямляется, закладывая руки за спину. – Ну вот мы и выяснили. Обычная аристократка, в которой нет ничего особенного, кроме острого язычка.

– Да! Я самая обычная! – рявкаю я. – И что? Это всё равно не даёт тебе права трогать меня без разрешения!

Он снова смотрит на меня с этим бесячим выражением превосходства и задумчивости. А потом вдруг подаётся вперёд, и в следующую секунду я взлетаю.

Он подхватывает меня одним плавным, небрежным движением на руки вместе с одеялом. Я вскрикиваю, пытаюсь вырваться, но его хватка стальная.

– Отпусти! Куда ты меня тащишь?! Немедленно поставь меня на место, ты, дикарь!

– Но-но, – только и говорит он, пересекая комнату огромными шагами.

Каждая тряска отдаётся болью в рёбрах. Синяки, которые я забыла в пылу ссоры, оживают, ноют, но я кусаю губу и молчу. Не доставлю ему удовольствия видеть мои слёзы.

– Знаешь, неженка, – говорит он, остановившись у края чего-то, что я не вижу, потому что невольно уткнулась носом в его грудь, – меня твои вопли уже достали.

И разжимает руки.

Я падаю. Даже вскрикнуть не успеваю.

Вода принимает меня в себя обжигающим объятием. Я ухожу с головой, инстинктивно зажмурившись, и когда выныриваю, отплёвываясь и хватая ртом воздух, до меня доходит. Горячий источник. Прямо посреди комнаты, выложенный камнем, размером с небольшой бассейн. Пар поднимается к сводам, и в свете кристаллов всё вокруг кажется невероятным сном.

Я стою на дне. Вода доходит до груди.

И одеяла на мне больше нет.

Оно намокло, потяжелело и ушло ко дну. И теперь я обнажена. Я смотрю вниз. Вижу себя. Вижу грудь, живот, бёдра. Вижу синяки и перевязки, которые он мне сделал.

Медленно поднимаю взгляд.

Он стоит на краю. Смотрит.

В упор. Не отводя глаз. Медленно, откровенно, как смотрят на картину в галерее. Изучая каждую деталь моего обнажённого тела.

Я должна бы возмутиться. Должна заорать, прикрыться, запустить в него хоть камнем. Но я застываю в полнейшем трансе.

– Ну я же говорю, – произносит он спокойно, но я слышу, что его голос стал чуть более хриплым. – Обычная.

Краснеть уже дальше некуда, но, кажется, я бью все рекорды. Ни один мужчина не видел меня обнажённой. А этот – уже второй раз. А может и третий. Я не знаю, ведь я была в отключке.

– Но... мне нравится, – добавляет он с усмешкой.

И уходит. Просто разворачивается и идёт обратно к своему креслу, оставляя меня стоять в тёплой воде. Мокрую, злую, растерянную.

Визуализация героев

Элиза, 18 лет

Дочь Дэриана Арно и Анжелики (история родителей – «Искушение звёздного принца»:

). У Элизы сильные ментальные способности. Она полукровка. Мама – землянка, а отец – ошор. Когда-то ошоры были главными злодеями в космическом пространстве, но всё изменилось с приходом к власти Дэриана. Элиза должна была выйти замуж за Зириана третьего (его история – «Одержимость звёздного императора»:

), но Зириан встретил другую. Элиза не смогла так просто это оставить. И вот – последствия.

Неймос, 31 год

Космопират, о котором пока ничего не известно. Будем знакомиться с ним и его историей постепенно. Но, уверена, что он вам уже нравится) Обаятельный, наглый, самоуверенный мужчина, который готов воспитать нашу дикую принцессу.

Дорогие читатели!

Я знаю, что вы ждали историю брошенной и растоптанной Элизы, которая обязана восстать из пепла. Готовы наблюдать становление принцессы? Добавляйте книгу в библиотеку. Нас ждёт жаркое противостояние, от которого будут плавиться стены и приручаться твари этой мёртвой планеты. Элиза и Неймос покажут мастер-класс по жгучей ненависти и огненной любви.

Не забывайте подписываться на автора, чтобы не пропустить новинки. Нас ведь ждёт ещё обаятельный старший брат Элизы – Леонар)) Совсем скоро)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. От кого ты сбежала?

Вода тёплая. Почти горячая. Она обволакивает, расслабляет мышцы, смывает грязь и кровь, но не смывает унижение.

Я опускаю руку вниз и нащупываю одеяло. Мокрое, тяжёлое, оно противно липнет к пальцам. Я прижимаю его к груди, но от него никакого толку. Абсолютно бесполезное одеяло. Прилипает к телу, и сквозь него всё видно. Кажется, даже лучше, чем без него.

Вода делает ткань полупрозрачной, и я вижу собственное тело сквозь мокрые складки. Очертания груди, соски, изгиб талии.

Просто прекрасно.

Чуть поодаль в своём дурацком кресле сидит этот ненавистный пират. Или кто он там? Неважно. Меня колотит от одной только мысли о нём. От воспоминания, как он нёс меня на руках, как раздевал, пока я была без сознания. От того, что я сейчас перед ним голая, по сути, только с этим жалким намёком на прикрытие.

Этот гад пьёт своё пойло с самым расслабленным видом и смотрит куда-то в стену. Делает вид, что ему плевать. Но я-то знаю, что он краем глаза следит. Ждёт моей следующей глупости. Ждёт, когда я сломаюсь.

Не дождёшься.

– Так и будешь там сидеть? – лениво бросает он, не поворачивая головы.

Я сжимаю зубы так, что сводит скулы.

– Я буду сидеть здесь столько, сколько захочу!

– Как скажешь, принцесса.

Тишина. Только вода плещется, когда я переступаю с ноги на ногу, пытаясь найти положение, в котором одеяло хоть что-то скрывает.

Бесполезно. Оно только подчёркивает каждую линию.

Ладно. Я принцесса. Я не собираюсь прятаться от какого-то пирата.

Я делаю глубокий вдох, одёргиваю это несчастное одеяло. Оно тут же прилипает обратно, ещё и мокрой бахромой по ногам бьёт. Поворачиваюсь к нему лицом.

Он смотрит. Конечно, смотрит. Глаза скользят по мне, останавливаются там, где не надо, и возвращаются к лицу. Медленно. Нагло. Смакуя.

Просто невероятный, наглый тип!

Я вскидываю подбородок. Включаю «капризную принцессу» на полную мощность. Тот самый тон, от которого министры бледнели, а прислуга разбегалась по углам.

– Во-первых, – строго начинаю ледяным голосом, – дай мне одежду. Немедленно. Я не собираюсь сидеть в этом... в этом...

Я обвожу рукой пространство, чуть не уронив одеяло, и вовремя прижимаю его обратно.

– В бассейне? – подсказывает он.

– В твоей вонючей дыре! – рявкаю я, теряя своё королевское спокойствие. – Во-вторых, я хочу есть. Настоящей еды, а не то, чем ты там балуешься в своей кружке.

В животе неприятно скручивается, громко и жалобно. Прямо в подтверждение моих слов. Я вообще не помню, когда последний раз что-то во рту было. Кажется, это было до крушения, до побега, до того, как моя жизнь превратилась в руины. Целую вечность назад.

Я дико, до одури хочу еды. Плевать какой. На самом деле я даже готова просто на тёплый чай. Вот только сомневаюсь, что в его кружке именно он. Слишком уж густой пар над ней поднимается, слишком терпкий запах щиплет ноздри.

На этой планете вообще есть что-то нормальное?

Он молчит.

Снова делает глоток, не сводя с меня своих серых глаз.

Я жду реакции от него. Хоть что-то. Да пусть даже огрызнётся в ответ. Но ничего не происходит. Он просто сидит и молчит.

– Ты глухой?! – взрываюсь я. – Я с тобой разговариваю!

– А я тебя слушаю, – отвечает он спокойно. – Очень внимательно. Продолжай, у тебя хорошо получается.

– Что у меня хорошо получается?!

– Быть капризной маленькой девочкой, которая привыкла, что весь мир крутится вокруг неё.

Я задыхаюсь от возмущения. Вода вокруг меня буквально закипает. Ладно, не буквально, но хотелось бы. Жаль, что ментальные способности не позволяют нагревать воду силой мысли.

– Да как ты смеешь!..

– Смею, – перебивает он, и в его голосе впервые проскальзывает сталь. – Потому что здесь я главный.

Я замолкаю. Смотрю на него. Он смотрит на меня. Тишина затягивается, становится неловкой, густой, как тот пар над его кружкой.

– Ладно, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровнее. – Хотя бы скажи, как тебя зовут. Не могу же я называть тебя «дикарь» и «пиратская морда» вечно.

Он усмехается. Уголки губ дрожат, шрам на щеке морщится, и на секунду он кажется даже мне человеком. Нормальным, адекватным.

– А мне нравится. Особенно «пиратская морда».

– Я серьезно!

Он опять молчит. Пьёт. Смотрит. И в этом взгляде – вызов. Ну давай, принцесса, что ещё скажешь? Чем удивишь?

И тут меня прорывает.

Вода летит во все стороны брызгами, когда я делаю шаг вперёд, забыв, что на мне только мокрое одеяло. Забыв, что я должна быть осторожной. Забыв всё.

– Хватит! – ору я. – Хватит на меня пялиться! Ты сидишь там, глазеешь, как будто я зверушка в клетке! Что ты вообще во мне нашёл?! Обычная я, обычная! Сам сказал! Так какого чёрта ты сверлишь меня взглядом?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он поднимается.

Медленно, плавно. Подходит к краю источника. Садится на корточки, оказываясь на одном уровне со мной.

Слишком близко. Я вижу каждую чёрточку его лица. Глубокие морщины у губ, щетину, покрывающую щёки, тонкий белый шрам, рассекающий левую бровь. И глаза. Почти прозрачные, серые, с тёмной каймой по краю радужки. В них – бездна.

Я отступаю. Вода плещется, расходится кругами.

– Знаешь, что мне интересно, принцесса? – спрашивает он. – На сколько хватит твоего запала.

Я хмурюсь, пытаясь понять, куда он клонит.

– В смысле?

– Ты орёшь, требуешь, топаешь ножками, – он перечисляет, загибая пальцы. – А я пока ничего от тебя не попросил. Ничего не потребовал. Просто смотрю.

– Вот именно что смотришь!

– Смотрю, – соглашается он.

И вдруг подаётся ближе. Так близко, что я вижу своё отражение в его зрачках. Маленькая, мокрая, растрёпанная. Испуганная.

– Меня зовут Неймос, – тихо выдаёт.

От его шёпота по позвоночнику бегут мурашки. Настоящие, живые, от которых волоски на руках встают дыбом. И я не знаю, почему я так реагирую. Только понимаю, что опять краснею так, что дыхание перехватывает. Жар заливает щёки, шею, грудь – и я молюсь всем богам, чтобы в этом тусклом свете он не заметил.

Уж лучше бы он и дальше сидел на своём импровизированном троне.

– И в этом месте я – король, – продолжает он. – Ты будешь слушаться меня. Есть, когда я скажу есть. Спать, когда я скажу спать. Разговаривать, когда я скажу разговаривать. Одеваться...

– Я поняла! – выкрикиваю я, а сердце выстукивает чечётку. – Прекрати!

Он ухмыляется.

– ...и раздеваться, – заканчивает он с невинным видом. – Тоже когда я скажу.

– Это чудовищно! – я отступаю к противоположному краю источника, но там некуда деваться – только каменная стена за спиной. – Ты – чудовище!

Неймос выпрямляется во весь рост. Смотрит на меня сверху вниз. Сейчас, когда он стоит на краю, а я в воде, разница в росте кажется огромной. Он – гора. Скала. Нечто незыблемое. А я мошка, пыль под его ботинками.

Медленно протягивает руку ладонью вверх. Ждёт.

Я смотрю на его руку. Грубую, в мозолях, со шрамами на костяшках. Руку, которая меня раздевала. Которая меня несла. Которая сейчас предлагает...

Что он хочет?

– Что? – выплёвываю я, вцепившись в своё несчастное одеяло. – Ещё не всё рассмотрел? Хочешь пощупать теперь?

Он даже бровью не ведёт. Только улыбка становится шире и злее.

– Знаешь, одно дело смотреть, – тихо тянет он. – А другое...

Он не договаривает эту фразу. И не надо. Я не дурочка. Понимаю, к чему дело клонится.

Его глаза спускаются с моего лица на грудь, а потом ниже. Медленно. Я почти физически ощущаю этот взгляд – горячий, тяжёлый, прожигающий мокрую ткань. Он скользит по изгибу талии, по бёдрам, по ногам, которые едва видно сквозь толщу воды.

Затем он снова смотрит мне в глаза.

Я вжимаюсь в камень так, что скоро новые синяки заработаю.

– Я тебе никогда не дамся! – выплёвываю гневно. – Никогда! Слышишь, извращенец?! Ни под какими угрозами! Я лучше умру! Я лучше...

– Скажи мне, принцесса.

Он перебивает меня так легко, будто я не ору, а щебечу. Опускается обратно на корточки. Смотрит прямо в глаза, и я не могу отвернуться от взгляда этих завораживающих почти прозрачных глаз.

– От кого ты бежала?

Что?

Он будто под дых мне дал. На миг перехватывает дыхание.

– Я не бежала, – шепчу я. – Я...

– Ты врезалась в космический мусор, – перебивает он. – Потому что, судя по всему, рыдала за штурвалом. Я нашёл тебя в обломках. Вся мокрая от слёз, дрожащая, разбитая. Красивая, богатая, холёная девочка, которая летела непонятно куда от непонятно чего. Так от кого?

Я молчу.

В горле ком размером с кулак. Глаза щиплет предательски. Нет, только не плакать. Только не при нём. Только не сейчас.

– Может быть... – голос Неймоса становится почти мягким. – Тебе бы даже стоило забыться в чужих руках?

Удар.

Прямо в сердце.

Глава 4. Это не я

Неймос продолжает смотреть на меня ещё несколько мгновений, а потом просто хмыкает. Выпрямляется. Я продолжаю затравленно глядеть на него снизу вверх. А в голове набатом бьётся имя моего бывшего жениха.

Как этот Неймос узнал? Неужели у меня на лбу бегущей строчкой написано, что меня бросили? Он ведь не менталист? И даже если так, я навешала на себя столько блоков, что никто не может проникнуть в мои мысли.

Только Зириан, при желании, конечно. Но больше никто.

Во мне ошорская кровь. Я достаточно сильная, чтобы уметь делать это, скрывать свои мысли и чувства. Я с детства училась ментальным практикам. И была одной из лучших учениц.

Он просто не могу знать. Не мог!

Неймос глубоко вздыхает и качает головой. Без слов разворачивается и идёт прочь от меня. Я только шокировано провожаю его взглядом.

Что происходит?

Уже у выхода Неймос притормаживает и бросает мне пренебрежительным тоном, даже не поворачиваясь ко мне:

– Одежда на столе. Одна попытка сбежать отсюда, и я лично привяжу тебя к своей кровати. Навсегда.

Дверь захлопывается, и я остаюсь одна.

Секунду я стою, вцепившись в своё мокрое одеяло, и пытаюсь осмыслить, что только что произошло. Он ушёл. Он действительно ушёл, оставив меня одну. Не запер, не привязал, не поставил охрану.

Просто доверился?

Или настолько уверен, что я никуда не денусь?

Я оглядываю пещеру. Выход из этого помещения я вижу только один. Та самая дверь, в которую он вышел. Окон нет. Связи нет. Оружия нет. Даже одеться не во что, кроме...

На столе, который я сразу не заметила, лежит форма. Он и в самом деле оставил мне одежду. Ну…

Я выбираюсь из источника и подхожу ближе. Моё сердце сначала подпрыгивает от радости, а потом падает в пятки.

Это его форма.

Огромная. Чёрная, грубая. Я поднимаю её, и она разворачивается в моих руках, как парус. Куртка мне будет до колен, штаны придётся закатывать раз пять, а рукава...

Я смотрю на эту гору ткани и чувствую, как к горлу подкатывает ком.

Ладно. Не страшно. Выбора-то особого у меня нет. Уверена, что платье, в котором я была, изодрано в клочья.

Я быстро, пока он не вернулся, сбрасываю мокрое одеяло и натягиваю форму. Она пахнет им. Окутывает меня с головы до ног, съезжает с плеч, болтается на бёдрах. Рукава я закатываю до локтей, но они всё равно падают. Штаны я подворачиваю несколько раз, но они всё равно волочатся по полу.

Я подхожу к металлической пластине на стене. Она тусклая, но всё же отражающая. Смотрю на себя. Ну а что… почти зеркало. Считай, императорские хоромы. Ага.

Из отражения на меня глядит чужой человек. Маленький, затерянный в мешковатой форме. Растрёпанные рыжие волосы торчат в разные стороны. Глаза красные, опухшие. Губы потрескавшиеся. На скуле порез.

Чёрт. Это не я. Это не та принцесса, которая нежилась в ванне с розовыми цветами, которая танцевала, чтобы держать тело в тонусе, которую расчёсывали, одевали, о которой заботились.

– Уродина, – шепчу я.

И сажусь прямо на пол у кровати.

Обхватываю колени руками, утыкаюсь в них лицом и плачу.

Всё выходит наружу вместе с моими горькими слезами.

Зириан. Его холодные глаза. Мара с её дурацким даром «тишины», от которого мой мужчина сошёл с ума. Побег. Крушение. Этот пират, который раздевал меня, пока я была без сознания. Горячий источник. Мокрое одеяло. И теперь эта форма… огромная, чужая, пахнущая не мной.

Я не знаю, сколько сижу так. Время здесь будто застыло. Только всхлипы разрывают тишину, да слёзы капают на грубую ткань штанов.

Щелчок двери.

Я вскидываю голову, размазывая слёзы по щекам, и замираю.

Неймос стоит в проёме. Смотрит на меня. В одной руке – миска с дымящимся содержимым, в другой – кружка.

Секунду он просто молчит. Потом медленно входит внутрь, ставит миску и кружку на край стола, и идёт ко мне. Он опускается передо мной на корточки.

– Ну и какого чёрта случилось за пять минут моего отсутствия, принцесса?

Голос спокойный. Без насмешки. Почти... усталый. Будто я уже достала его. Появилась, блин, на его голову истеричная девчонка.

Я смотрю на него. На этого огромного мужчину, который сидит передо мной на корточках и ждёт ответа. И во мне снова закипает истерика.

– Этот костюм, – всхлипываю я, дёргая себя за рукав. – Он ужасен!

Неймос переводит взгляд на форму. Медленно окидывает меня всю – с головы до пят. Огромная куртка, болтающиеся рукава, штаны, собранные гармошкой у щиколоток.

– Ну, – тянет он, – не совсем модель с подиума, но...

– Я всегда была в шелках! – перебиваю я, и слёзы текут с новой силой. – В лучших условиях! У меня были платья, расшитые вручную, туфли из кожи редчайших ящеров, драгоценности, которые стоят больше, чем твоя вонючая планета! А это... это...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я дёргаю куртку.

– Это на мне просто висит! Как на вешалке! Я уродина!

Я снова прячу лицо в коленях и заливаюсь слезами.

Тишина.

А потом я чувствую руки.

Горячие, сильные, они обхватывают меня за талию – прямо поверх этой дурацкой куртки – и рывком ставят на ноги. Я даже вскрикнуть не успеваю, как уже стою, прижатая к нему, и его ладони всё ещё на моей талии.

Я теряю дар речи.

Он такой близкий. Горячий. От него пахнет дымом, травами и мужчиной. Опасным, диким мужчиной. Его пальцы чуть сжимаются, прожигая ткань, и я чувствую этот жар каждой клеткой своего тела.

В пещере будто становится тесно. Воздух исчезает. Остаются только его руки и этот взгляд его удивительный глаз. Серых, почти прозрачных, с тёмной каймой по краю радужки.

– Слушай сюда, принцесса, – выдыхает он тихо. – Ты хороша.

Я открываю рот, чтобы возразить, но не могу. Просто дыхание перехватывает от его близости.

Одна его рука отпускает талию и ложится мне на плечо. Медленно ведёт вниз по рукаву. Я чувствую каждое движение его пальцев через грубую ткань. Они останавливаются на моём запястье. Обхватывают его. Большим пальцем гладит внутреннюю сторону, где кожа тонкая и бьётся пульс.

У меня пересыхает во рту.

– Во что ни наряди тебя, – продолжает он, и его голос обволакивает, как тот самый пар от источника, – хоть в мешок...

Его рука поднимается выше. К моему лицу. Пальцы ложатся на подбородок, чуть приподнимая. Он смотрит на мои губы. Всего секунду. Потом снова в глаза.

– Ты всё равно будешь дико сексуальной.

Я сглатываю.

Громко, отчётливо.

Воздух между нами искрит. Я чувствую его дыхание на своих губах. Вижу, как расширяются его зрачки. Если он наклонится сейчас, если поцелует...

Я не знаю, что сделаю. И мысль о том, что он может это сделать отзывается в моём теле непривычной теплотой, которая бежит прямиком к низу живота, сворачиваясь там в тугой, странный узел.

Но Неймос не наклоняется ко мне. Просто смотрит. Держит паузу. Испытывает.

И я, кажется, проваливаю этот тест, потому что не могу отвести взгляд, не могу вырваться, не могу даже дышать нормально рядом с ним.

– А поесть ты мне дашь? – выпаливаю я первое, что приходит в голову, лишь бы разорвать это наваждение.

Кажется, у меня получается, удивлять этого пирата. Его глаза расширяются.

– Король, который говорит, что я обычная, а потом заявляет, что я сексуальная... – я пытаюсь вернуть свой привычный саркастичный тон, но получается плохо. – Что-то ты меня совсем запутал.

Неймос смотрит на меня ещё секунду, а потом вдруг начинает смеяться. Громко и открыто. Будто я удачно умудрилась пошутить. Хотя… я ведь серьёзно!

Он отпускает моё лицо, убирает руки с талии, отступает на шаг.

– Идём, принцесса, – говорит он. – Так и быть, накормлю, пока ты не начала новую истерику.

Глава 5. Потеря контроля

Столовая оказывается такой же, как и всё здесь – собранной из обломков.

Мы проходим через короткий коридор, и я попадаю в просторное помещение с высоким потолком. И если спальня Неймоса ещё пыталась казаться уютной, то здесь царит чистая, неприкрытая функциональность.

Огромный стол посередине сколочен из толстых металлических листов, какие используют для обшивки грузовых кораблей. Ножки – какие-то гидравлические цилиндры, ржавые, но надёжные. Вокруг – стулья, собранные из кресел от разных шаттлов: красное пилотское, серое пассажирское, одно вообще без спинки, зато с подлокотниками, инкрустированными кнопками.

На стенах – полки из грубо обструганных досок, заставленные консервными банками, бутылками, какими-то запчастями. В углу высится агрегат, который, судя по запаху и шипению, выполняет функции плиты. Рядом – холодильный шкаф с погасшим дисплеем, но работающий – я слышу его низкое гудение.

Свет дают те же самодельные лампы из шестерёнок и кристаллов. Их здесь несколько, и они разгоняют мрак тёплым, живым сиянием.

– Уютненько, – говорю я, усаживаясь за стол и стараясь, чтобы голос звучал иронично. – Прямо дворец. Особенно этот стул с кнопками.

Неймос ставит передо мной миску и кружку. Садится напротив. Молча берёт свою кружку – ту самую, с которой сидел у источника – и делает глоток.

Я жду ответа. Хотя бы ухмылки. Хотя бы взгляда.

Ничего. Только наблюдает.

Ну и ладно.

Я смотрю в миску. Там что-то похожее на рагу – кусочки мяса, какие-то коренья, густая подлива. Пахнет, надо признать, умопомрачительно. Желудок издаёт такой жалобный звук, что даже Неймос приподнимает бровь.

– Ешь давай, – говорит он. – А то своими концертами всех кархов сюда призовёшь.

Кахри? Ладно, потом разберёмся.

Мне очень хочется огрызнуться, но сил нет. Я слишком голодна, чтобы растрачивать энергию на очередную перепалку с этим ненормальным. Беру тяжёлую металлическую ложку и отправляю в рот первую порцию.

Горячо. Вкусно. Божественно.

Я чуть не мычу от удовольствия. Следующая ложка. Ещё. Ещё. Я даже не замечаю, как начинаю есть быстрее, забыв про этикет, про приличия, про то, что надо бы хоть вид делать, что я принцесса.

Неймос молчит. Просто смотрит, как я уничтожаю рагу, и в его глазах мелькает что-то странное. Мне кажется, что он забавляется надо мной. Но мне всё равно. Сейчас реально. Плевать на всё.

Я ем. И это прекрасно. Лучшая еда в моей жизни.

Сбив первый голод, я перевожу взгляд на кружку. Беру её. Подношу к носу. Пахнет приятно. Что-то карамельное, пузырьки какие-то. Напоминает по внешнему виду лимонад. Только тёплый.

Неймосу, судя по всему, нет смысла меня травить. Если бы хотел убить меня, сделал бы уже давно это. Так что я расслабляюсь. Настолько, чтобы попробовать этот напиток.

Один глоток.

И всё внутри вспыхивает огнём.

– Что это?! – выплёвываю я, едва не поперхнувшись. В горле полыхает, глаза лезут на лоб. – Ты меня отравить решил?!

Неймос невозмутимо отпивает из своей кружки.

– Брага.

– Что?!

– Брага, – повторяет он спокойно. – Сам гоню. Согревает и расслабляет. Тебе полезно.

– Я не напряжена!

Он окидывает меня долгим взглядом. С головы до пят. Задерживается на моих руках, которые я сама не замечаю, как сжимаю в кулаки. На плечах, поднятых выше обычного. На челюсти, сведённой так, что зубы, кажется, скоро треснут.

– По тебе не скажешь, – заключает он.

Я открываю рот. Закрываю.

Смотрю на кружку. Внутри плещется мутноватая жидкость.

В голове мелькают картинки. Зириан. Падение. Крушение. Голый унизительный осмотр. Мокрое одеяло. Эта дурацкая форма, в которой я похожа на пугало. И этот пират, который смотрит на меня так, будто видит насквозь.

Ну и ладно. В космическую дыру всё!

Я подношу кружку к губам и делаю большой глоток.

Огонь прокатывается по горлу, падает в желудок и взрывается там тёплой волной. Я зажмуриваюсь. Чувствую, как по телу разливается непривычное тепло. Голова слегка кружится. Приятно.

Открываю глаза.

Неймос смотрит на меня. Внимательно, с лёгким прищуром. В уголках губ дрожит усмешка.

– Дерзкая, – замечает он. – Мне нравится.

– Ты уже говорил, что тебе во мне нравится, – фыркаю я, чувствуя, как от выпитого язык развязывается. – Не надоело повторяться?

– Не-а.

Я делаю ещё глоток. Теперь уже легче. Жидкость обжигает меньше, зато тепло разливается по животу, поднимается к груди, щекочет затылок.

В голове появляется приятная пустота. Мысли перестают метаться, как угорелые, замедляются, становятся мягче. Блин, как же хорошо, оказывается может быть.

– Знаешь, – говорю я, глядя в кружку, – я никогда не пила ничего крепче лёгкого вина на официальных приёмах. Всегда по глоточку, чисто для вида.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Серьёзно? – удивлённо тянет он.

– Принцессам нельзя, – кривлю губы я. – Надо быть идеальной. Всегда. Контролировать каждое движение, каждое слово, каждый вздох. Чтобы никто не подумал плохого. Чтобы не опозорить семью. Чтобы быть достойной...

Я замолкаю. Не хочу произносить это имя снова.

Делаю ещё глоток. Уже половина кружки пуста.

Голова кружится сильнее, но мне нравится. Впервые за долгое время мне плевать. Плевать, как я выгляжу. Плевать, что подумает этот пират. Плевать, что будет завтра.

Сейчас здесь только я, эта странная пещера, тёплый свет и жгучая жидкость, смывающая боль.

Дверь с грохотом открывается.

В столовую влетает человек. Маленький, юркий, с лицом, изрезанным морщинами и шрамами. Огромные глаза на худом лице испуганно моргают.

– Неймос! – выдыхает он, не замечая меня. – Беда! Кархи! Пробираются через новый разлом недалеко от нашей территории. Скоро будут здесь.

Я вздрагиваю. Кархи. Опять это странное слово.

Неймос поднимается мгновенно. Я вижу, как он преображается. Будто хищник, почуявший опасность. Ой, значит, всё серьёзно? А может… ну и ладно?

Делаю ещё один глоток. Вкусная же штука, оказывается.

– Где?

– В системе через два перехода максимум.

Неймос скользит взглядом по комнате, останавливается на мне. Я вижу, как в его глазах что-то меняется. Оценка. Просчёт.

– Готовьтесь, – обращается к этому мужчине. – Выдвигаемся через пять минут, Рик.

Этот самый Рик что-то ещё говорит, но я не слышу их разговора. Слова расплываются, то приближаясь, то отдаляясь. Голова кружится, в ушах шумит.

Я смотрю на свою кружку. Там ещё на дне осталась пара глотков.

– За мою никчёмную жизнь, – шепчу я и допиваю остатки.

Неймос резко оборачивается ко мне. Хочет что-то сказать, но я уже встаю.

Плавно так, красиво. Сначала встаю, потом пол почему-то наклоняется, стул уезжает в сторону, и я лечу.

Медленно. Очень медленно. Я даже успеваю подумать:

«Надо бы сгруппироваться, как учил инструктор по этикету... хотя нет, нас учили падать красиво только в бальном платье...».

Глава 6. Ненормальная

Неймос

– Принцесса?

Чёрт.

Я даже моргнуть не успел, а эта язвительная красотка уже лежит на металлическом полу, раскинув руки в стороны, и смотрит в потолок с таким видом, будто так и задумано.

Рик за моей спиной давится смешком и быстро ретируется. Вся моя команда поглядывает на меня, как на психа, с тем пор, как я притащил в наш штаб эту неженку. Это они ещё не слышали её пламенные речи.

Охренеют знатно. Вот Рик уже успел чуток проникнуться.

Подхожу ближе. Принцесса даже не шевелится. Только глазами хлопает.

– Я в порядке, – сообщает она, глядя куда-то в пространство мимо меня. – Просто... тут всё вертится.

Космическая бездна. Подавляю смешок.

– Вертится, – эхом повторяю.

– Ага. – Она поднимает руку, ловит воздух, сжимает ладонь и роняет обратно на пол. – И ты, кажешься, двойным. Это удобно. Теперь тебя двое – один в кресле сидит, второй на меня смотрит. Вдвое больше удовольствия.

Я вздыхаю.

Брага. Моя собственная, выдержанная, градусов под шестьдесят.

Для меня – это согревающий напиток после долгого дня, способ расслабиться и переключить сознание. Для неё, как выяснилось, – это чистое топливо для реактора, которое она только что опрокинула в себя залпом, как воду после тренировки.

Я присаживаюсь на корточки рядом.

– Вставай, принцесса. Кархи на подходе, мне надо идти. Не могу же я тебя оставить прямо здесь.

– Кархи, – тянет она мечтательно. Потом снова пытается сфокусировать на мне взгляд. Моргает. – А кто такие кархи?

– Твари. Космические. Жрут всё, что движется, и иногда то, что не движется. Будут здесь через пару часов.

– А, – кивает она с серьёзным видом. – Понятно. Хотя вообще-то нет. Ничего не понятно, но звучит угрожающе. Никогда не встречала кархов. Ты мне покажешь?

Сумасшедшая. Никто добровольно к тварям лезть не хочет. Перебрала, так перебрала.

Я тяну её за руку, пытаясь поставить на ноги. Она поднимается, и тут же падает на меня, прижимаясь всей тушкой к моей груди. И я вжимаю её в себя, чтобы красотка снова не завалилась эпично на пол.

– Ой, – шепчет она мне в ключицу. – А ты тёплый. И… ммм… пахнешь вкусно.

Я замираю.

От неё пахнет моей формой, брагой и чем-то цветочным. Наверное, её королевские шампуни и крема настолько въелись в кожу, что до сих пор держатся на ней. Она трётся носом о мою рубашку и вздыхает.

– Знаешь, пиратская морда, – бормочет она, – а ты был прав.

– В чём именно? В том, что ты дико сексуальная?

– Нет, – она поднимает голову и смотрит на меня мутными, но очень серьёзными глазами. – Насчёт чужих рук.

В груди что-то ёкает.

Не надо. Неймос, не надо. У тебя через час бой с тварями, у тебя люди на базе, у тебя...

– Забыться, – продолжает она, и голос её дрожит. – Ты говорил, что мне нужно забыться в чужих руках. Я думала, это глупость. А теперь... – она утыкается лбом мне в грудь. – Теперь хочу.

Я сглатываю и чувствую, как в штанах всё мгновенно реагирует на её слова. Сразу, бездна, готовенький. Твою мать. Что она со мной делает?

– Принцесса...

– Элиза.

– Что?

– Меня зовут Элиза, – она снова поднимает голову, и в её глазах стоят слёзы. – Хоть раз назови меня по имени.

Я молчу.

Смотрю в эти глаза и понимаю, что ещё немного и сделаю какую-нибудь непозволительную глупость. Она же ещё невинна. Тут вообще без вариантов. Сразу видно.

Не мой типаж. Совсем не мой. Зачем мне неопытная? Зачем мне та, кто будет потом слёзы в подушку лить, требовать что-то, просить… Зачем мне та, что принесёт массу проблем. Уже чую, что дело обернётся крахом.

Нельзя. Подлатать и отправить её куда подальше с этой чёртовой планеты.

Ламентара – не место для таких неженок.

– Элиза, – говорю тихо.

Она улыбается. Так светло, так открыто, что у меня сердце пропускает удар.

– Неймос, – шепчет она в ответ. – Красивое имя. Для пирата.

А потом тянется ко мне.

Целовать.

Целится в губы и даже умудряется попасть, хоть у неё сейчас проблемы с координацией. Её губы мягкие, тёплые, пахнут брагой. Невинный, лёгкий поцелуй. Просто прикосновение губ к губам.

Но моё тело реагирует не так, как положено. Оно реагирует. Хочет. До бешеного стука. До звёзд перед глазами. До сбитого сразу дыхания.

Нужно её оттолкнуть. Встряхнуть, привести в чувство, уложить в кровать и бежать к Рику, к кархам, к проблемам, которые не ждут.

Вместо этого я замираю.

Потом, собрав всю силу воли в кулак, беру её за плечи и мягко, но настойчиво отодвигаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Элиза, – хриплю. – Ты пьяна. Ты не понимаешь, что делаешь.

– Понимаю, – она пытается нахмуриться. – Я хочу забыть Зириана. К кархам его! – и икает. – К настоящим кархам. Которые жрут.

– Которые жрут, – подтверждаю я.

– Вот! – она тычет пальцем мне в грудь. – Туда его и отправляю. А сама... сама хочу тут. С тобой. Потому что ты... – она замолкает, пытаясь сформулировать мысль.

– Потому что я – что?

– Ты на меня смотришь, – выдыхает она. – По-настоящему. Не как на принцессу. Не как на вещь. Как на... как на девчонку, которая врезалась в космический мусор и теперь ходит в твоих штанах.

Я не выдерживаю и усмехаюсь. Безумная.

– Штаны, кстати, тебе велики.

– Знаю! – она всхлипывает. – Я уродина в них!

– Ты не уродина, – говорю я, и голос сам становится мягче. – Ты очень красивая. И даже представить себе не можешь, насколько мне тебя хочется.

– Правда?

Заглядывает в мои глаза с надеждой, и я киваю. Она улыбается сквозь слёзы. Потом зевает. Потом снова пытается ко мне прижаться.

Всё. Хватит. Иначе мне точно хана. Нам всем наступит крышка, потому что я решил нажить себе проблем в виде этой сладкой малышки.

Я подхватываю её на руки и несу обратно в спальню. Она болтает ногами, пытается ткнуть меня в нос, но промахивается.

– Ты куда меня несёшь?

– Спать.

– Но я не хочу спать!

– А придётся.

– Неймос!

– Что?

– Ты – король мёртвой планеты, – объявляет она торжественно. – А я – пьяная принцесса. Это начало легенды.

– Это начало твоей головной боли завтра утром, – поправляю я, укладывая её на кровать.

Она тут же переворачивается на живот, обнимает подушку и смотрит на меня одним глазом.

– Останься, Неймос, со мной. Давай вместе спать.

– Не могу... Элиза. Меня ждут мои люди. И кархи.

– А после кархов?

– Элиза.

– Я серьёзно, – шепчет она и переворачивается на бок. – Ты был прав. Мне нужно забыться. И я хочу... я хочу, чтобы это был ты.

Я молчу.

Стою у кровати, смотрю на неё – растрёпанную, красную, в моей огромной форме, с мокрыми от слёз щеками – и чувствую, как в груди разрастается что-то тёплое. Опасное. То, чему здесь не место.

– Ты забавная, сексуальная и совершенно невозможная, – вздыхаю я и провожу рукой по лицу.

Наваждение, а не девчонка.

– Это комплимент? – тянет с улыбкой.

– Это диагноз.

Она смеётся, а потом зевает. Вижу, что у неё уже слипаются глаза. Очень надеюсь, что за время моего отсутствия, она ничего не успеет натворить. Наконец-то она проваливается в сон. Дышит ровно, ресницы подрагивают, пальцы вцепились в подушку.

Я смотрю на неё. Потом наклоняюсь – сам не понимая, зачем – и целую в лоб.

Губы касаются тёплой кожи. Она всё так же пахнет брагой, моей формой и той цветочной ерундой, которая осталась на волосах.

Что я творю?

Выпрямляюсь. Отхожу к двери. Оглядываюсь.

Она спит. Маленькая, беззащитная, в горе моей одежды, на моей кровати.

И мне это нравится. Слишком.

______________________________

Дорогие! Стартовала историей про Леонара, про саркастичного принца, старшего брата нашей Элизы:

"Наследник для звёздного принца"

Я – землянка, младшая сестра императрицы, влюблённая в звёздного принца. Один маскарад, один поцелуй, а потом он снял с меня маску... и отшатнулся. С тех пор между нами лёд, который трещит, когда ко мне приближаются другие. И однажды всё летит в бездну, и между нами вспыхивает всепоглощающая страсть. А спустя три года он находит меня в забытой галактикой колонии. Вот только я не одна. Рядом со мной сын – сего глазами, с его улыбкой, с его даром. И я не представляю, что теперь будет.

Глава 7. Поддаться?

Сознание возвращается медленно. Слишком медленно.

Сначала я чувствую боль. Она пульсирует в висках тяжёлыми, мерными ударами, отдаётся в затылке, скатывается по позвоночнику. Во рту – пустыня. Настоящая, иссушенная, безжалостная пустыня, где даже кактусы засохли бы от отчаяния.

Я, не открывая глаз, трусь щекой о подушку и чувствую, как в лёгкие попадает его запах. Дым, травы и что-то дикое, неуловимо мужское. Это запах того невозможного пирата, который вытащил меня с моего челнока и вылечил.

Воспоминания прошлого вечера наваливаются лавиной.

«Я хочу забыть Зириана...».

«Ты был прав насчёт чужих рук...».

«Хочу, чтобы это был ты...».

О, боги. О, великие, безжалостные боги всей галактики.

Я замираю, приоткрываю один глаз, потом второй.

Комната та же. Каменные своды, тёплый свет кристаллов, люстра из шестерёнок. Я на кровати. На той же кровати. Форма на мне, слава всем звёздам, но пуговицы на куртке расстёгнуты, рукава задраны выше локтей, а штаны... штаны, кажется, я вообще надела задом наперёд.

Я медленно поворачиваю голову.

И сердце пропускает удар.

Он здесь.

Неймос спит рядом. На боку, лицом ко мне. Без рубашки.

Я моргаю. Моргаю снова. Он не исчезает.

Его грудь мерно поднимается и опускается – широкая, мощная, покрытая тёмными волосами. Плечи занимают половину кровати. А его тяжёлая, огромная рука лежит на моей талии, прижимая меня к матрасу с лёгкой, собственнической уверенностью.

Я не дышу.

Медленно перевожу взгляд на его лицо.

Во сне он выглядит иначе. Младше, что ли. Или просто не таким опасным. Длинные, тёмные ресницы отбрасывают тени на щёки. Шрам белеет на фоне загара. Губы приоткрыты, дыхание ровное.

Чёрт побери, неужели у нас что-то было? Было?!

Я прислушиваюсь к себе. Голова раскалывается. Желудок скручивает. Всё тело ноет… но это, кажется, от вчерашнего падения на пол, а не от... другого.

Никакой тяжести внизу живота. Никаких странностей в мышцах. Не больно, не инородно. Всё так же, как и было до этого.

Нет. Не было.

Я выдыхаю. Почти с облегчением. Почти.

Его рука на моей талии тяжелеет. Во сне он притягивает меня ближе, и я чувствую жар его тела сквозь ткань куртки. Его дыхание касается моих волос.

И я поддаюсь искушению.

Смотрю.

Долго. Внимательно.

Как вор, который пробрался в сокровищницу и знает, что каждая секунда может стать последней. Но, звёзды, тут вообще-то есть на что посмотреть. Никогда раньше не видела мужчин так близко и в таком… откровенном виде.

Его плечи. Мускулистые руки в мелких шрамах. Некоторые старые, почти белые, другие – свежие, розоватые. Широкая грудь с тёмной дорожкой волос, спускающейся к животу. Мощные ключицы, под ними играют мышцы даже в расслабленном состоянии.

А потом я замечаю шрам.

Он идёт от левого плеча к сердцу. Длинный, неровный, когда-то, видимо, глубокий. Кожа вокруг него сморщилась, стянулась, но зажила хорошо. Кто-то очень умелый накладывал швы. Или это было давно, и время сделало свою работу.

Я смотрю на этот шрам, и внутри поднимается странная смесь чувств. Любопытство. Жалость. Какое-то тёплое, пугающее волнение.

Кто тебя так? Когда? Ты был один? Тебе было больно?

Я протягиваю руку, чтобы коснуться, но вовремя останавливаюсь.

Что я делаю? Спящий пират, без рубашки, его рука на моей талии, а я собираюсь его гладить?

И тут же ловлю себя на другой мысли. Гораздо более опасной.

А если бы было? Если бы я действительно поддалась ему вчера?

Что бы я чувствовала сейчас? Меньше одиночества? Меньше той ледяной пустоты, которую оставил после себя Зириан? Или больше стыда, больше сожалений?

Я смотрю на губы Неймоса. Вспоминаю вчерашнее. Вспоминаю, как он нёс меня, как укладывал, как говорил, что я забавная и сексуальная. Как я пыталась его поцеловать, как прикоснулась к его губам, а он не ответил, просто позволил. А мне хотелось, чтобы он показал, каково это… быть желанной…

Щёки заливает жаром.

Действительно, каково это – быть в руках такого мужчины? Не принца, не императора, не того, кто измеряет каждое движение этикетом. А дикаря. Пирата. Того, кто берёт, что хочет, и не спрашивает разрешения.

Я сглатываю. Пульс отдаётся в висках, но это уже не только от похмелья.

– Смотришь?

Я вздрагиваю всем телом.

Он не открыл глаз. Но уголок его губ дёргается в лёгкой, ленивой усмешке.

– Не на что смотреть, – выпаливаю я быстро. – И вообще, убери руку!

– Не хочу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Неймос!

– Ммм?

Он открывает один глаз. Серый, прозрачный, с тёмной каймой, и в нём нет ни капли сна. Только насмешка. Только этот его вечный, бесконечный, сводящий с ума интерес. Тот, который я никогда раньше на себе не чувствовала. Тот, от которого у меня всё тело покрывается мурашками и по нему бежит волна непроизвольного тепла.

– Ты меня разглядывала, принцесса.

– Неправда!

– Правда. Целых три минуты. Я считал.

Я краснею так, что, кажется, сейчас загорюсь. Пытаюсь отодвинуться, но его рука на талии превращается в стальной обруч.

– Отпусти!

Он открывает второй глаз. И прежде чем я успеваю что-то сообразить, его рука дёргает меня к себе, он перекатывается, и в следующую секунду я уже лежу под ним.

Сердце ухает в пятки.

Неймос нависает сверху, опираясь на локти, но его тело прижимает меня к матрасу. Его лицо в двух сантиметрах от моего. Я чувствую его горячее дыхание. Слышу его сердце… или это моё колотится так громко?

– С-слезь! – голос срывается на писк. – Немедленно слезь, дикарь! Извращенец! Пиратская морда!

Он смотрит на меня. Не двигается. Только его рука медленно, невесомо ложится на мою щёку. Большим пальцем гладит скулу. Проводит по краю челюсти. Останавливается у губ.

Я забываю, как дышать.

– Слезь, – повторяю я шёпотом. – Я требую...

– Что требуешь, принцесса? – голос у него низкий, хриплый со сна, и от него по спине бегут мурашки. – Чтобы я тебя отпустил? Чтобы перестал на тебя смотреть? Чтобы перестал хотеть?

Он прижимается ко мне плотнее.

И я чувствую.

Всё.

Его твёрдое, явное, неприкрытое возбуждение упирается мне прямо между ног. Там, где разгорается непривычный, дикий огонь. И это прикосновение проносится по всему телу электрическим разрядом.

Мир перестаёт существовать. Своды пещеры исчезают. Свет кристаллов гаснет. Остаётся только он. Его запах. Его жар. Его желание, которое он даже не пытается скрыть.

И мне это… нравится.

Мысль приходит внезапно, но она – чистая правда. Мне нравится, что он меня хочет. Что смотрит так, будто я – самое желанное существо во вселенной. Что не скрывает, не притворяется, не пытается быть лучше, чем он есть.

Никто никогда не смотрел на меня так.

И что будет… если я поддамся этому странному желанию… вкусить запретное?

Глава 8. Переживал

– Ты... – дыхание перехватывает, но я заставляю себя говорить. – Ты даже поцеловать меня не можешь, потому что боишься, что я укушу. Так что... так что не строй из себя...

Он наклоняется ближе.

Его губы зависают в миллиметре от моих. Я чувствую их тепло. Вижу тёмные крапинки в его глазах, которых не замечала раньше. Едва соображаю, потому что если он поцелует, я, кажется, больше не смогу сопротивляться…

А нельзя. Я ведь принцесса, а не какая-то дикарка. Я не могу. Я только после свадьбы. И точно не с ним! Мне… нельзя.

– Поддайся мне, красавица, – шепчет Неймос, и его голос обволакивает, как брага вчера, как этот проклятый горячий источник. – Хотя бы на минуту.

Сердце пропускает удар. Два. Три.

Я смотрю в его серые, потрясающие, бесконечные глаза и чувствую, как таю. Как уходит сопротивление. Как руки сами тянутся к его плечам... Касаюсь его стальных мускулов, ловлю его довольны й взгляд…

И меня перемыкает.

Нет.

– Иди к чёрту, пират, – выдыхаю я ему в губы.

Он замирает.

Секунду. Две. Три…

А потом откидывает голову и смеётся.

Громко, открыто, запрокинув лицо к потолку. Смех раскатывается под сводами пещеры, отражается от стен, и я чувствую, как вибрация проходит сквозь него, передаётся мне. Я с изумлением гляжу на него.

Он смеётся. Надо мной. Над моими трепыханиями. Над тем, что я всё ещё сопротивляюсь, хоть уже и лежу под ним.

– Ох, принцесса, – выдыхает он, переводя на меня взгляд. На его губах всё ещё играет улыбка. – Когда-нибудь твоя гордость тебя погубит.

– Зато я умру с чистой совестью, – огрызаюсь я.

Пытаюсь не обращать внимания на то, что мои руки всё ещё лежат на его плечах. И я их не убираю. Почему-то…

Неймос смотрит на мои пальцы, снова вздыхает, будто приходит к какому-то выводу.

– Ладно, – говорит он.

К моему изумлению, он убирает руку с моего лица. Откатывается в сторону. Освобождает меня.

Свобода!

Я так резко вскакиваю, что не успеваю ничего сообразить.

Голова идёт кругом – спасибо, вчерашняя брага, я тебя запомню – мир наклоняется, пол уходит из-под ног, и я лечу.

Вниз.

Снова.

В этот раз я даже не пытаюсь сгруппироваться. Только зажмуриваюсь, готовясь встретиться с холодным металлом, как вчера...

Но этого фееричного позорного момента не наступает.

Руки. Горячие, сильные, они ловят меня за секунду до падения. Одной рукой – за талию, другой – за плечо. Прижимают к твёрдой груди. Удерживают, не позволяя растянуться на горизонтальной поверхности.

Я распахиваю глаза.

Неймос смотрит на меня. Сидит на краю кровати, я – в его объятиях, на его коленях, мои пальцы вцепились в его плечи, мои губы – в двух сантиметрах от его шеи. И я за каким-то чёрном думаю о том, как он пахнет. Так, что голова кружится ещё сильнее.

– Знаешь, принцесса, – говорит он спокойно, будто это самое обычное утро на свете. – Если ты хотела снова оказаться в моих руках, могла бы просто попросить.

– Я не...

– ты чуть не упала. Знаю, – усмехается он. – Ты вообще часто падаешь. Может, дело не в браге, а в том, что ты просто не умеешь стоять на ногах?

– Я отлично умею стоять на ногах!

– Судя по последним десяти секундам – не очень.

– Это всё ты! Ты меня смущаешь! Специально! И вообще, отпусти меня!

– А ты не упадёшь?

– Не твоё дело!

Он смеётся. Снова. Этот его смех – низкий, тёплый, с хрипотцой – сейчас раздражает меня больше всего. Но руки он убирает. Медленно, осторожно. Я поднимаюсь под его насмешливым взглядом.

Я отступаю на шаг. Поправляю куртку. Поправляю волосы. Пытаюсь вернуть себе хоть какое-то достоинство.

– Где моя одежда? – спрашиваю я максимально холодным тоном.

– В каком смысле?

– Нормальная одежда. Не твоя форма, в которой я похожа на пугало. Моё платье. В котором я прилетела.

Неймос смотрит на меня. Оценивающе. Потом переводит взгляд на угол комнаты, где в беспорядке свалены обломки челнока, какие-то тряпки, мои туфли.

– Всё сломано, Элиза, – говорит он просто.

А у меня мурашки бегут от того, что он назвал меня по имени. Не привычное из его уст «принцесса».

– Что?

– При крушении. Твой челнок разнесло знатно. То, что осталось, я вытащил и сложил там. Но одежда... боюсь, принцесса, тебе придётся походить в моих штанах.

Я смотрю на груду обломков. На свои туфли. На форму, в которую закутана сейчас.

И меня накрывает.

Зириан. Мара. Побег. Крушение. Этот пират. Его руки. Его кровать. Его форма. Моя жизнь разбита, как тот челнок, и теперь я хожу в одежде мужчины, который вчера угрожал сделать меня своей игрушкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но почему-то сейчас это не пугает. Злит – да. Смущает – ещё больше.

Но не пугает.

– Ладно, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без привычных истеричных ноток. – Тогда... тогда дай мне воды. И я хочу знать про этих твоих кархов. И почему ты вернулся.

– Вернулся?

– Ты говорил, что идёшь с ними разбираться. А вместо этого... – я киваю на кровать. – Спал тут.

Он усмехается.

– Потому что я уже разобрался с кархами. И вернулся спать сюда. Потому что кое-кто перепил браги и устраивал истерику. Я, знаешь ли, переживал за тебя, принцесса. Вдруг свалишься с кровати и разобьёшь себе голову. И, кстати, не зря боялся…

Этот гад намекает на то, что я чуть не упала только что. Смущаться дальше некуда. Никогда не страдала проблемами с вестибулярным аппаратом.

– Я не устраивала истерику! – возмущённо тяну я, сжимая руки в кулаки.

– Ты плакала, что ты уродина в моей форме.

Сердце пропускает удар. Напоминает ещё мне, гадкий пират.

– Это была правда!

– А потом пыталась меня поцеловать.

Я замолкаю. Не знаю, что на это сказать. Потому что я правда лезла к нему. Звёзды, это же так стыдно. Краснею так, что, кажется, сейчас дым пойдёт от меня. Я никогда бы не сделала такого в трезвом состоянии. Это всё… брага!

– Я... я была пьяна! – выдавливаю я из себя. – Я ничего не помню!

– Помнишь, – спокойно замечает он, вставая с постели. – Помнишь всё. Иначе бы не покраснела.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он уже идёт к выходу.

– Вода будет через минуту, – бросает через плечо. – А завтрак – через десять. И, принцесса...

Он оборачивается. Смотрит на меня с порога.

– Постарайся не сломаться, пока я отсутствую.

– Да иди ты, – ворчу я, складывая руки на груди.

Он только хмыкает и выходит.

Я стою посреди комнаты, в его огромной форме, с растрёпанными волосами и пылающими щеками. Смотрю на закрытую дверь.

И понимаю, что улыбаюсь.

– Идиот, – шепчу я в пустоту. – Придурок. Пиратская морда.

Но дурацкая улыбка не сползает с лица. Звёзды, мне он вообще не нравится. Ни капельки!

Глава 9. Завтрак

Неймос ведёт меня в столовую – туда, где я вчера напилась его браги и опозорилась на всю галактику. В животе всё сжимается от одной только мысли, что придётся смотреть в глаза тем, кто мог это видеть. Неймос же только что сказал, что там будет его команда.

Не хочу ни с кем встречаться. Я уже заочно их опасаюсь.

– Не бойся, – бросает он через плечо, будто читает мои мысли. – Вчера там был только Рик. Он не сплетник.

– Я не боюсь, – вру я. – И вообще, мне плевать, кто что видел.

Он останавливается. Оборачивается. Смотрит на меня с высоты своего роста, и на его губах снова расплывается эта вечная, сводящая с ума усмешка.

– Ты дрожишь, – замечает он.

– Мне холодно.

– Внутри пещеры двадцать градусов.

– У меня терморегуляция плохая! – огрызаюсь я.

Он вдруг протягивает руку и поправляет воротник моей куртки – той самой, его, огромной, в которой я похожа на мешок с картошкой. Пальцы задерживаются на ткани дольше, чем нужно. Смотрит на меня как-то странно.

– Держись рядом, – говорит тихо. – И не смотри ни на кого дольше десяти секунд.

– Это ещё почему?

– Потому что некоторые поймут это как приглашение.

Я сглатываю. И послушно киваю. Ещё приключений мне на пятую точку не хватало. Тут внимания одного Неймоса с головой мне.

Мы входим в столовую. Здесь полно народу. Человек пятнадцать, не меньше.

Я насчитываю четверых женщин, все в такой же грубой одежде, как у Неймоса. Они сидят за длинным столом, пьют что-то из кружек, едят ту же похлёбку, что и я вчера. Громко разговаривают. Смеются. Кто-то сидит на коленях у мужчин, и это никого не смущает.

Я чувствую, как мои щёки заливает краской.

Здесь всё иначе. Здесь нет этикета. Нет правил. Нет этого холодного, выверенного порядка, к которому я привыкла. Здесь люди... живут. Просто живут. И берут от жизни всё, что могут.

А потом они замечают меня.

Разговоры затихают. Головы поворачиваются. И я чувствую на себе взгляды.

Много взглядов.

Мужские – откровенные, изучающие, проходящие по мне с головы до ног, задерживающиеся там, где им не место. В высшем свете на меня не смели вообще взглядов поднимать, а здесь не просто смотрят, а жадно смотрят. Женские – оценивающие, недобрые, с примесью любопытства.

У меня сразу возникает ощущение, будто женская часть меня уже невзлюбила.

Я делаю неосознанный, торопливый шаг назад, будто хочу сбежать отсюда. Врезаюсь спиной в грудь Неймоса.

– Не бойся, – шепчет он мне в макушку. – Они не кусаются. Пока.

– Это не смешно, – цежу я сквозь зубы.

– А я и не смеюсь.

Его рука ложится мне на плечо. Обычный жест. Дружеский. Но почему-то от него становится легче дышать.

Неймос ведёт меня к столу, усаживает на лавку – самую дальнюю, в углу, откуда виден вход. Садится рядом, почти вплотную. Я чувствую тепло его бедра через ткань штанов. И почему-то не отодвигаюсь.

Даже наоборот. Мне очень хочется придвинуться к нему ближе. Но я не позволяю себе лишнего. Иначе пиратская морда вообразит о себе невесть что.

– Это Элиза, – объявляет Неймос громко, обращаясь ко всем. – Та самая, что упала почти к нам на головы. Погостит у нас, пока полностью не оправится. Руками не трогать.

– А если очень хочется? – ухмыляется какой-то парень с выбритыми висками и татуировкой на шее.

– Тогда руки отсохнут, – спокойно отвечает Неймос.

Никто не смеётся. Парень с татуировкой отводит взгляд.

Я смотрю на Неймоса. Он невозмутимо наливает себе похлёбку из общего котла и пододвигает ко мне такую же миску.

– Ешь. Тебе нужно восстановить силы после вчерашнего.

– Я не хочу.

– Будешь опять истерить – унесу отсюда, принцесса, – тихо говорит, так, что слышу только я. – В прямом смысле.

Я беру ложку. Злюсь на себя, что подчиняюсь, но внутри разливается странное, тёплое чувство. Здесь, среди всех этих чужих, опасных людей, он единственный, кто меня защищает. Единственный, кому я могу доверять.

Это пугает. Не меньше, чем похотливые взгляды. Ведь всего сутки назад я от него шарахалась и считала дикарём, которому нужно выцарапать глаза, потому что он видел меня обнажённой.

А теперь всё изменилось…

Завтрак проходит в напряжении. Я стараюсь не поднимать глаз, но всё равно чувствую, как на меня смотрят. Шепчутся. Обсуждают. Неймос никак не реагирует, будто для него в порядке вещей, что его люди болтают всякое.

Свобода слова, да?

– Слышала, у неё косточки сломаны были, – доносится чей-то шёпот.

– А Неймос её к себе поселил. Первый раз такое.

– Наверное, уже опробовал… не отпускает от себя…

Я сжимаю ложку так, что костяшки белеют.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не обращай внимания. Здесь все обо всех сплетничают, – тихо говорит Неймос, подтверждая мои мысли. – Это часть местного колорита.

– У вас что, совсем нет правил? – шиплю я.

– Есть. Не убивать друг друга по пустякам. И убирать за собой посуду.

– Что?

– Убирать за собой посуду, – повторяет он. – После еды каждый моет свою миску и кружку. У нас нет слуг. И принцесс тоже нет.

Я открываю рот, чтобы сказать, что никогда в жизни не мыла посуду. Что у меня для этого была прислуга. Что у меня нежная кожа. Что это ниже моего достоинства. Но он смотрит на меня так спокойно, так буднично, что все возражения застревают в горле.

– Я... ладно, – выдавливаю я.

Доедаю. Встаю. Беру свою миску и иду к раковине – огромной металлической конструкции в углу столовой. Вода течёт откуда-то сверху, видимо, из местного источника.

Я включаю воду. Смотрю на миску. На губку. На ёмкость с чем-то, напоминающим мыло.

И понимаю, что понятия не имею, с чего начать.

– Сначала ополосни, потом потри, – раздаётся за моей спиной насмешливый женский голос.

Я оборачиваюсь.

Рядом со мной стоит высокая, смуглая женщина с короткими чёрными волосами и цепким взглядом. Она одета в облегающий комбинезон, открывающий сильные руки. Красивая. Очень красивая. Такая, на которую мужчины смотрят с интересом, а женщины – с завистью.

Она становится рядом, берёт свою миску и начинает мыть. Деловито. Умело. Без лишних движений.

– Неймос не говорил, но я вижу, что ты голубых кровей, – говорит она, не глядя на меня. – По тебе сразу заметно. Значит, ты какая-то аристократка?

– Я... Я просто Элиза, – выдыхаю я, не зная, стоит ли раскрывать тайну своей личности.

Женщина смотрит на меня несколько мгновений, а потом хмыкает. Принимает мой ответ, и, кажется, не собирается лезть в душу.

– Линда, – бросает она. – Я здесь уже три года. Неймос меня вытащил с разбитого корабля, как и тебя.

Я молчу. Тру губкой по миске, но получается плохо – губка скользит, мыло пенится как-то не так. У Линды получается намного лучше. Вот же… Звёзды, я действительно с потрохами себя выдаю.

– Только меня он сразу пригласил в свою постель, – продолжает Линда, и в её голосе появляются нотки, от которых внутри всё холодеет. – И до сих пор приглашает, когда настроение есть. Так что, мелкая, не обольщайся. Он всех спасает. Но предпочитает всегда меня.

Я застываю. Кажется, будто в сердце колет тысяча маленьких иголочек, заставляя задохнуться от какого-то неприятного, болезненного спазма.

Что?!

Глава 10. Диковинка

Я смотрю на свои красные, мокрые руки, сжимающие губку. Смотрю на миску, которую уже минуту тру в одном и том же месте. Слышу свой пульс в ушах. Слышу гудение голосов где-то в отдалении.

Ревность.

Горячая, глупая, совершенно неуместная ревность разливается по венам, обжигает изнутри, заставляя захлебнуться воздухом. Меня будто бьёт что-то сильное под дых. Будто чья-то рука сдавливает сердце и не отпускает, выжимая из него последние капли спокойствия.

С какой стати?

Он тебе никто. Просто пират. Дикарь, который вчера угрожал сделать своей игрушкой. Который смотрел на тебя голодными глазами, пока ты стояла в мокром одеяле. Который...

Который сегодня утром лежал рядом. Без рубашки. С рукой на твоей талии.

Какое тебе дело, с кем он спит?

Ты не можешь ревновать. Это глупость. Настоящая, идиотская глупость, которую ты должна выкинуть из головы вместе с остатками вчерашней браги.

Но внутри всё кипит.

Я представляю Неймоса рядом с этой красивой, уверенной, опытной женщиной. Представляю, как он смотрит на неё – тем самым взглядом, которым смотрел на меня сегодня утром, когда нависал сверху, когда его губы были в миллиметре от моих. Представляю, как прикасается к ней. Как ласкает, а она отзывается на него, стонет, выгибается, вцепляется ногтями в его широкие плечи...

И меня начинает подташнивать.

– Мне всё равно, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, холодно. – Я здесь временно. Как только починят челнок – улечу.

– Челнок? – Линда усмехается. – Детка, твой челнок превратился в хлам. И на этой планете нет ничего, что летает. Ни одного корабля, кроме разбитых обломков. Если Неймос не захочет тебя отпускать – ты отсюда не улетишь.

Она выключает воду, лениво вытирает руки о тряпку и уходит, покачивая бёдрами. Она оставляет меня стоять с недомытой миской и бешено колотящимся сердцем.

Не захочет отпускать…

Да зачем я ему нужна? При первой же возможности он избавится от такого недоразумения, которое даже в руки ему не даётся. От меня нет никакой пользы. Никакого толка. Обуза, которая орёт, требует, капризничает и не умеет мыть посуду.

Я только… забавная.

Так он и сказал.

«Ты забавная. И сексуальная».

Я смотрю на свою миску. Она всё ещё грязная – я тёрла её в одном и том же месте, как идиотка, и половина похлёбки так и осталась на дне.

– Дура, – шепчу я себе под нос. – Беспомощная кукла.

Домываю кое-как, выключаю воду, вытираю руки о штаны – потому что тряпка, которой пользовалась Линда, вызывает во мне такое отвращение, что лучше уж испачкать его форму, чем прикоснуться к тому, чего касалась она.

Разворачиваюсь, чтобы уйти обратно в комнату. Завалиться там на кровать. Свернуться калачиком. Подумать о том, какой никчёмной стала моя жизнь. Может быть, даже поплакать в подушку, чтобы никто не видел.

Я делаю шаг.

И с размаху врезаюсь в кого-то.

Грудь. Твёрдая, широкая. Пахнет металлом и потом.

Я поднимаю глаза.

Передо мной стоит мужчина. Высокий, с бритой головой и тяжёлой челюстью. На его лице играет широкая улыбка, а в глазах – тягучий интерес и что-то… похотливое, горячее, жадное, от чего кровь стынет в жилах.

Я замираю. Сердце, которое только что колотилось как бешеное, теперь, кажется, остановилось вовсе.

– А вот и наша аристократка, – тянет он.

Его рука ложится на стену рядом с моей головой.

Хлоп.

Звук отдаётся в висках. Я вздрагиваю.

Он блокирует путь. Не специально, наверное – просто он такой огромный, что занимает собой всё пространство. Но от этого не легче.

– Какая же ты мелкая, – он наклоняет голову, рассматривая меня. – И красивая. Очень даже красивая. Вблизи это заметно даже лучше.

Он облизывается. Язык медленно проводит по нижней губе, оставляя влажный след. И меня передёргивает.

Я пытаюсь отступить, но за спиной раковина. Холодный металл впивается в поясницу. Вперёд не пройти – он слишком огромный, занимает собой весь проход. Я не смогу проскользнуть мимо. Даже если попытаюсь.

Некуда. Не выбраться.

Чувствую, как меня охватывает паника. Настоящая, животная, липкая. Она поднимается откуда-то из живота, сжимает горло, не даёт дышать.

Даже дерзость куда-то мгновенно испаряется. Язык прилипает к нёбу. Мысли рассыпаются, как бисер, который кто-то нечаянно уронил на пол.

От этого мужчины веет опасностью. И она вовсе не такая, как у Неймоса.

В Неймосе опасность была... понятной. Предсказуемой. Он угрожал, но в его угрозах всегда чувствовалась игра. Всегда был шанс огрызнуться, поставить его на место, вызвать у него улыбку.

Здесь – нет.

Здесь прямо красной строкой на всех частотах пищит, пульсирует, выбивается на подкорке:

«Беги, Элиза!».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Пустите, – говорю я максимально спокойным тоном.

– Куда спешишь? – он наклоняется ближе, и я чувствую запах алкоголя и табака. – Неймос тебя сюда привёл, значит, ты теперь наша. А мы тут любим веселиться. Ты как, любишь веселиться, девочка?

Его рука опускается на мою талию. Сжимает. Я чувствую даже сквозь толстый слой ткани его грубые, горячие пальцы. Замираю, потому что не знаю, что делать.

В моём мире никто не смел прикасаться ко мне без разрешения. Здесь – другие правила.

Сначала Неймос, который меня раздевал, пока я была без сознания. Который смотрел на меня, пока я стояла мокрая и почти голая. Который трогал моё лицо, мою талию, моё запястье, а утром даже... звёзды, утром даже тёрся об меня, прижимая к кровати.

Но это был Неймос. С ним было... по-другому. С ним я злилась, но не боялась. С ним я краснела, но не цепенела. С ним я даже думала… чёрт знает о чём думала…

Но сейчас всё по-другому. Я просто не знаю, как бороться. Как защищать себя в этом мире похотливых самцов, которые видят во мне интересную добычу. Диковинку. Трофей.

Я беспомощна.

У меня нет привычной охраны, нет тех, кто неустанно следил за мной, ходил по пятам, контролировал, чтобы никто косо на меня не смотрел. А лучше, чтобы на меня вообще не поднимали глаз.

Но я здесь не принцесса. «Аристократка», как они меня называют, звучит скорее, как плевок, чем признание статуса. Я выделяюсь, и они это чувствуют. И… кажется, это заводит даже больше. Будто диковинка, которую хочется распробовать.

Попала, так попала, Элиза.

– Отпустите, – шепчу я снова. – Пожалуйста.

– Да ладно, – он ухмыляется, и его вторая рука тянется устраивается тоже на талии, подтягивая меня ближе к себе. – Не будь такой замороженной. Я знаю, вы, аристократки, на самом деле самые горячие. Просто стесняетесь больше остальных. А я готов раскрыть твой потенциал, киса.

Я закрываю глаза.

Сердце колотится на сверхскорости. Я не могу дышать. Не могу кричать. Не могу бросать саркастичные возражения. Не могу придумать ни одной фразы. Да я даже не могу пошевелиться.

Тело будто парализовало.

Где Неймос? Где он?

– Руки прочь от принцессы, – раздаётся долгожданный холодный голос, и я готова расплакаться от счастья.

Вот и он!

Глава 11. Защитник

Я открываю глаза.

Неймос стоит в трёх шагах. Я не слышала, как он подошёл. Он просто появился, будто материализовался из воздуха. Руки скрещены на груди. Лицо – каменное, непроницаемое. Но глаза... в его глазах такая тьма, что у меня перехватывает дыхание.

Я никогда не видела его таким.

Даже когда он угрожал сделать меня своей игрушкой. Даже когда смотрел на меня в мокром одеяле. Даже когда прижимал к кровати сегодня утром.

Сейчас он не Неймос, который смеётся и пьёт брагу. Сейчас он – король этой планеты. Хищник, которому бросили вызов на его территории. Сейчас он тот, кто готов стереть в пыль мужчину, посмевшего нарушить его приказ.

Амбал стремительно бледнеет. Я вижу, как его лицо меняется за доли секунды. Наглость сползает, открывая что-то жалкое, трусливое, мелкое.

Он убирает руки с моей талии так быстро, будто обжёгся.

– Неймос, я... я пошутил, – выдаёт он торопливо, отступая на шаг. – Ничего серьёзного. Просто хотел познакомиться.

– Познакомиться, – повторяет Неймос. Голос не меняется. В нём всё та же ледяная пустота. – Объясни, что было неясно в моих словах «руками не трогать»?

Он кивает на мою талию. На то место, где секунду назад были его пальцы.

– Я... она сама...

– Она сама стояла и не двигалась, потому что ты её заблокировал, – перебивает Неймос. – Я видел.

Амбал молчит. Явно не знает, как дальше оправдываться.

– Если ты ещё хоть раз окажешься в такой близости к моей гостье, – голос Неймоса становится ещё тише, ещё опаснее, – я выброшу тебя в разлом. Без скафандра. Понял меня, Гарт?

Гарт сглатывает. Кивает. Пятится. И исчезает, растворившись среди других, которые, кажется, только и ждали, чем закончится это представление.

Неймос медленно подходит ко мне.

Я смотрю на него снизу вверх. В глазах щиплет. Хочется расплакаться, как ребёнок. От страха, от облегчения, от обиды, от того, что я не могла за себя постоять, от того, что он оказался вовремя рядом.

Я хочу сказать ему «спасибо», но не могу. Хочу улыбнуться и тоже не могу. Хочу упасть в его объятия и разреветься, как маленькая девочка, потерявшаяся в толпе.

Но я не двигаюсь.

Неймос молча берёт меня за руку. Его пальцы горячие, сухие, надёжные. Сжимают мои ледяные, дрожащие.

– Идём, – говорит он.

– Я... я могу сама, – выдавливаю я, хотя это неправда.

Кажется, ноги так сильно дрожат, что это заметно. Неймос делает вид, что не расслышал. Он просто ведёт меня за собой, полностью игнорируя мои слова.

Мы проходим через всю столовую. Мимо столов, за которыми притихшие люди провожают нас взглядами. Мимо Линды, которая смотрит мне вслед с каким-то странным выражением. Будто бы она… крайне удивлена.

Неймос останавливается почти у выхода. Медленно поворачивается. Все взгляды прикованы к нам двоим. Я смотрю в пол. Только чувствую, как щёки стремительно краснеют.

Я привыкла к тому, что на меня смотрят. Привыкла к всеобщему вниманию. Но именно сейчас, среди этих людей, чувствую себя очень странно. И неловко.

– Если кто ещё не понял, – произносит Неймос сухим тоном с опасными, пугающими нотками. – Элиза – моя. Кто прикоснётся – лишится детородных органов.

И не дожидаясь реакции, он разворачивается и выводит меня в коридор.

Я слышу, как за спиной снова начинаются разговоры. Тихие, возбуждённые. Похоже, я теперь стала новостью номер один. Я, моя стычка с этим Гартом и защита Неймоса, который никому не разрешает меня трогать. И его слова.

«Элиза – моя».

Вот только я совершенно не могу понять… почему?

Бережёт меня для себя? Что было бы странно, учитывая, их свободные нравы…

А может рассчитывает выручить за меня что-то? А почему бы и нет? Если он сможет как-то вернуть меня обратно во дворец, то за меня точно дадут хорошую сумму. Хватит, чтобы привести эту планету в адекватный вид.

Неймос останавливается. Поворачивается ко мне. Берёт за плечи.

– Ты как?

– Я... – выдыхаю я и понимаю, что голос дрожит. Сжимаю губы, чтобы он не видел, как они трясутся. – Всё нормально.

– Элиза.

– Я сказала – нормально! – вырываюсь я, отступая на шаг. – Просто... просто почему он не побоялся? Я же принцесса. Я... я имею право...

Я замолкаю, потому что знаю, что сейчас скажет.

– Здесь нет принцесс, – тихо говорит Неймос. – Есть только ты. И я. И люди, которые знают только один закон – закон силы.

Он делает шаг ко мне. Я не отступаю.

– Пока они видят, что ты со мной – ты в безопасности. Но стоит тебе отойти...

Он не договаривает, но я понимаю. Эти мужчины не побоятся меня тронуть, если Неймос не увидит. Думают, что я промолчу? Чувствуют себя бессмертными? А может просто здесь так ценны людские руки против тех же кархов, что из-за девчонки никто не будет никого выгонять или наказывать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не знаю.

– Просто держись рядом, – заканчивает Неймос.

Я молчу. Смотрю на него. И совершенно не понимаю его мотивов. Зачем он меня защищает? К чему это всё? Выгода или… желание. Я определённо точно вызываю у него реакции. Но он не накидывается на меня. Не присваивает, даже если хочет.

Благородство? У пиратов оно вообще есть?

Я продолжаю гипнотизировать Неймоса, не зная, как реагировать.

Он только что спас меня.

От своих же.

– Спасибо, – шепчу я. – За... за то, что защитил. И сказал, что я твоя.

Он замирает.

– Я сказал, что ты – моя? – переспрашивает он.

И я не понимаю. Он сейчас шутит или реально не понял, как это произнёс? Это было спонтанно? Да нет же. Наверное, просто издевается надо мной сейчас. Намекает, что эти слова – пустой звук.

– «Элиза – моя», – цитирую я неуверенно. – Дословно. Перед всеми.

Неймос смотрит на меня. Долго. Молчит. И никак не комментирует то, что сам же и произнёс. А мне становится как-то ещё более неловко. Теперь уже перед ним. Хотя куда уж хуже? Вообще-то он видел меня обнажённой.

Это ведь ещё более неловко.

– Значит, теперь ты моя, – говорит он медленно. – Так и запишем.

– Я не вещь! – возмущаюсь я.

Слишком много всего случилось за последние полчаса, так что моё возмущение звучит как-то жалко. Кажется, быть с ним – не самое страшное, что ждёт меня на этой планете. И не могу не отметить, что моё тело… отзывается на его близость. Даже сейчас, когда он просто стоит так близко ко мне.

– Я знаю, – говорит спокойно. Кладёт руки мне на талию. Туда, где только несколько мгновений назад были другие пальцы. Но сейчас ощущения совсем другие. По телу бегут мурашки, когда он подтягивает меня к себе ближе и вжимает в свой упругий торс. – Но здесь так безопаснее. Если все будут думать, что ты моя... к тебе никто не пристанет.

– А ты? – выдыхаю я, глядя ему в глаза. – Ты сам-то приставать не будешь?

Он улыбается. Его губы растягиваются в опасной, соблазнительной усмешке, от которой моё сердце пропускает удар.

– Принцесса, я уже пристаю. Ты просто не замечаешь.

Глава 12. Не буду чучелом

День тянется бесконечно.

После того, что случилось в столовой, я даже не пытаюсь выходить из спальни. Сижу на кровати, обхватив колени руками, и слушаю, как за дверью гудят чужие голоса, грохочут тяжёлые шаги, иногда раздаётся грубый, низкий смех, совсем не похожий на тот, к которому я привыкла во дворце.

Неймос ушёл почти сразу после того, как привёл меня обратно. Сказал что-то про кархов, про разведку, про то, что «вернусь к вечеру». Бросил на прощание:

– Сиди здесь. Не высовывайся.

И исчез.

Хлопнула дверь. И я осталась одна.

Без его насмешек, без его прожигающих взглядов, без этого его спокойного голоса, который умудряется одновременно бесить и успокаивать. В общем-то надо бы радоваться, конечно. Выдохнуть. Наконец-то подумать в тишине.

Но вместо этого я думаю о нём.

О том, куда он пошёл.

Опасные ли эти кархи? Способны ли они его ранить? Вернётся ли он вообще? А вдруг он не вернётся и мне придётся отбиваться от этих ненормальных, похотливых мужиков?

А ещё я думаю о том, что будет вечером.

Мысли сворачивают на опасную дорожку, и я не могу их остановить.

Мы будем… спать вместе? Он ведь уже провёл ночь со мной на одной кровати. Его рука была на моей талии. Он был без рубашки. Мы дышали одним воздухом. А потом он притянул меня к себе, я чувствовала его возбуждение.

Значит ли это, что так будет и сегодня?

Или он просто не хотел тащиться в другую комнату?

Хотя… судя по всему, это и есть его спальня. Он принёс меня к себе. Выхаживал меня здесь. И укладывал на свою кровать. А сам где спал всё это время? В кресле? Или где-то ещё?

Я оглядываю спальню. Здесь же ничего толком и нет из мебели. Только одно большое кресло, то самое, в котором он сидел у источника. Кровать. Несколько самодельных полок на стенах. Стол. Всё.

О чём я думаю? Какая разница, где он спит? Мне нужно выбраться отсюда. Нужно найти способ вернуться. Нужно...

Нужно чем-то занять руки, потому что мысли сводят с ума.

Я встаю с кровати и начинаю бродить по комнате. Подхожу к полкам и рассматриваю их. На них – всякая всячина. Какие-то банки, бутылки, инструменты. Какая-то старая, потрёпанная книга с выцветшей обложкой. Открываю. Внутри чертежи, звёздные карты. Не мой профиль. Ничего непонятно.

На нижней полке я нахожу коробку. Заглядываю внутрь и замираю.

Иголки, нитки, несколько пуговиц, кусочки кожи, заплатки.

Ох ты ж! У Неймоса есть швейный набор.

У меня перехватывает дыхание. Я смотрю на себя. На эту огромную, мешковатую форму, в которой я похожа на пугало. На штаны, закатанные в пять слоёв. На рукава, которые всё равно падают на ладони.

Я выгляжу ужасно. Я знаю это. Я – посмешище. А я не хочу ходить в таком виде. Не хочу, чтобы он видел меня такой неуклюжей. То есть, конечно, мне плевать, что он там себе думает. Мне просто… неудобно.

Так что я могу...

Я беру иголку в руки. Тонкая, острая, чуть ржавая. Нить грубая, чёрная, явно откуда-то со старого корабля.

Я помню. Я должна помнить.

Во дворце у нас были уроки рукоделия.

«Это развивает мозг, принцесса, тренирует усидчивость и мелкую моторику. Достойное занятие для благородной девицы».

Я ненавидела эти уроки. Сидеть часами, вышивая дурацкие цветы, когда хотелось бегать по саду или читать запрещённые книги из отцовской библиотеки.

Но я училась. Я делала. Моя вышивка всегда была самой лучшей в классе. Всё потому, что я не умею проигрывать. Даже в рукоделии.

Я вспомню. Я смогу.

Стягиваю штаны. Резко, решительно, не думая, что делаю. Остаюсь в одной рубашке. В этой огромной рубашке, которая доходит мне до середины бедра, а рукава закатаны. В ней я похожа на девочку, которая нарядилась в отцовскую одежду.

Но ноги голые. И это смущает. Даже при том, что в комнате никого нет.

И нижнего белья вообще-то нет…

Не думай об этом. Просто работай, Элиза.

Я сажусь в его кресло. Поджимаю под себя ноги. Расправляю штаны на коленях и начинаю.

Сначала решаю просто подшить длину. Это самое простое. Отмерить, отрезать лишнее ножницами, которые тоже нахожу в коробке. Подогнуть край, зафиксировать ниткой.

Пальцы не слушаются. Нитка скользит, узлы не затягиваются, иголка норовит выскочить.

– Чёрт, – шепчу я. – Ну уж нет. Я справлюсь!

Укол. Острый, неожиданный. Из пальца выступает капелька крови.

– Ненавижу! – шиплю я, зажимая ранку губами.

Пробую снова. Теперь уже медленнее и аккуратнее. Сначала наметочный шов. Он выходит крупный, неровный, но это уже хоть что-то похожее на то, что мне нужно. Потом делаю основной, мелкими стежками, как учили.

Оставляю ещё несколько уколов на нежной коже пальцев. Я сжимаю зубы, не обращаю внимания. Кровь пачкает чёрную ткань, но на ней не видно. Вот и хорошо. А то не представляю, как этот ужас ещё стирать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я работаю. Бормочу под нос ругательства на всех языках, которые знаю. Вспоминаю уроки леди Клод: как правильно держать иголку, как натягивать нить, как делать потайной шов.

Получается криво. Неровно. Далеко от идеала.

Но штаны больше не волочатся по полу.

Теперь нужно ушить талию, бока, чтобы эти шаровары не торчали как непонятно что, чтобы стало всё более или менее прилично.

Прилично. В этой дыре. Где люди спят друг с другом чуть ли не за столом.

Я усмехаюсь своим мыслям и вкалываю иголку в ткань.

Укол. Ещё один. Проклятие, когда я успела исколоть все пальцы?

На большом пальце левой руки замечаю глубокую ранку. Кровь течёт, заливает нитку, но я не останавливаюсь. Просто вытираю пальцы о подол рубашки и продолжаю.

Я – принцесса Ошора. Я не сдаюсь из-за каких-то там царапин. Не даром я столько раз сжимала челюсти и делала то, что надо. Не получалось па в танце. Я могла до посинения торчать в зале и повторять, повторять, пока не выйдет идеально.

Я всё могу.

И когда я заканчиваю с одним краем, я вдруг чувствую чужое присутствие. Первая мысль – это кто-то из тех мужиков за столом. Снова наплевали на правила, на слова Неймоса. И я резко подскакиваю с места. Иголка впивается в палец – в тот самый, который и так уже исколот вдоль и поперёк. Вскрикиваю. Штаны, иголка… всё летит на пол.

Поднимаю глаза вверх.

Это Неймос. Он стоит в проёме. Смотрит на меня. И я понятия не имею, как давно он за мной наблюдает. Зато сейчас его горячий взгляд скользит от моего лица вниз. По рубашке, расстёгнутой на две пуговицы сверху, почти до груди. Пока шила вся уже вспотела от натуги. По голым ногам. От бёдер до щиколоток.

Я чувствую его взгляд. Меня будто всю иголочками покалывает от этого.

– Что ты делаешь? – спрашивает он.

– Я... – голос садится. Я откашливаюсь, нехотя признаюсь. – Шью.

Он переводит взгляд на пол. На мои штаны. Теперь с нормальной длиной, которые уже ушиты по одному боку. На иголку с ниткой.

Он ничего не говорит. Просто начинает медленно приближаться. Своей фирменной хищной походкой.

Я стою посреди комнаты, босиком, в одной его рубашке – огромной, сползающей с плеча, едва прикрывающей бёдра. Чувствую себя голой. Хотя ткань плотная, и сквозь неё ничего не видно. Но я-то знаю, что под ней ничего нет.

Да и он смотрит так, будто всё видит.

– И как успехи, принцесса? – интересуется он, останавливаясь в шаге от меня.

На меня вдруг накатывает стыд. Липкий, нелепый. Будто он застал меня за чем-то неприличным. Хотя я просто шила.

– Идеально, – говорю я спокойно. – Только четыре пальца из десяти исколола. Считаю, что это успех.

Он опускает взгляд на мои руки. Берёт в свои. Переворачивает мои руки ладонями вверх. Внимательно осматривает. Сдвигает брови. Видно, что недоволен.

Теперь ему прекрасно видно, что на каждом пальце красные точки уколов. А на большом – запёкшаяся кровь.

– Ну и нахрена? – тихо спрашивает он.

– Что?

– Ты могла попросить меня. Или кого-то из девчонок. Здесь многие умеют шить.

– Я не прошу о помощи, – отрезаю я.

– Я заметил… Упрямая принцесса.

Неймос отпускает мои руки. Отходит к полке. Я настороженно слежу за ним. И вроде бы хочу продолжить свою работу, но теперь как-то неловко. Он роется в банках, находит какую-то маленькую баночку. Открывает. Внутри что-то белое, пахучее, с резким травяным запахом.

– Садись, – говорит он, кивая на кровать.

– Я не...

– Садись, Элиза.

Сажусь. А что мне ещё остаётся делать? Опять сопротивляться? Единственному, кто меня вроде как защищает?

Он садится рядом. Берёт мою руку. Окунает палец в мазь. И начинает втирать. Медленными, круговыми движениями, от которых у меня по телу мурашки бегут. Мазь холодная, а его пальцы горячие. И от этого контраста, у меня сердце стучит быстрее.

Или от того, что он сидит так близко, что наши бёдра соприкасаются. Моё обнажённое и его в грубой ткани.

Он гладит мои подушечки. Проводит по костяшкам. Задерживается на запястье, там, где бьётся пульс.

Дыхание перехватывает.

Я смотрю на его руки. Грубые, в шрамах. Руки убийцы. Руки пирата. Руки, которые раздевали меня, пока я была без сознания. И которые меня лечили… и лечат снова.

Руки, которые сейчас так нежно массируют мои израненные пальцы.

– Зачем ты это делаешь? – шепчу я.

– Чтобы не загноилось.

– Нет. Я не про это.

Он поднимает глаза. Смотрит на меня. И я вижу в его взгляде что-то тёмное и горячее. Тот самый жар, который был утром. Которого я боялась. Которого ждала.

– Затем, – говорит он тихо. – Что не могу смотреть, как ты мучаешься.

Его рука поднимается выше. От запястья к локтю. Он гладит внутреннюю сторону моей руки, где кожа тонкая, нежная, и я чувствую это так остро, будто он прикасается к оголённому нерву.

– Неймос... – предупреждающе шепчу я.

– Что?

– Ты... перебираешься куда-то не туда.

Его рука ложится на моё бедро.

Через рубашку, но я чувствую всё слишком остро. Внизу живота мгновенно что-то отзывается на этот собственнический захват.

Он притягивает меня к себе. Резко, одним движением. Я упираюсь ладонями в его грудь, но не отталкиваю. Просто держусь, чтобы не упасть.

– Ты сводишь меня с ума, Элиза, – шепчет он.

Его губы почти касаются моих. И я с ужасом думаю о том, что хочу снова почувствовать его поцелуй. Голова кругом идёт. Всё тело горит. Ждёт. Но я ведь не могу…

– Отстань, – выдыхаю я в ответ. – Я работаю.

Он застывает. Смотрит на меня пару мгновений серьёзно, а потом усмехается.

– Ясно, – хмыкает он. Убирает руку с моего бедра. Встаёт. – Не смею отвлекать принцессу от важных дел.

Он отворачивается и идёт к выходу. А я почему-то хочу, чтобы он остался. Изо всех сил стискиваю губы, чтобы не окликнуть его.

Да что со мной не так?

Совсем с ума сошла, глупая Элиза.

Глава 13. С ней

Спустя несколько минут Неймос приносит ужин в комнату. Ставит поднос на край стола, молча кивает на тарелку. Я не реагирую. Потому что мне осталось всего несколько стежков и можно будет переключаться на рубашку.

Хотя… как её шить, если он будет в комнате? Не хочу я снова перед ним светить своим обнажённым телом. Хоть он меня уже во всех ракурсах видел. И всё-таки. Не смогу я добровольно перед ним раздеваться.

– Ешь, – всё-таки произносит он.

– А ты?

Я поднимаю глаза от ткани и замечаю, что тарелка тут одна. Будет есть со всеми, а меня оставит наедине с моим ужином? Не хочет, чтобы ко мне снова кто-то клеился? Забота или способ избавиться от моего общества?

Вторая мысль неприятно колет. Будто мне есть дело до него.

Глупая Элиза, ясно же, что есть. Хоть ты и пытаешься постоянно отрицать это.

– Я не голоден и… у меня дела, – отвечает он и пожимает плечами. – Ешь, ложись спать. Завтра поговорим.

– Ты не останешься? – удивлённо тяну я.

Он замирает на секунду. Смотрит на меня, словно раздумывает над ответом, что уже само по себе уже странно. Не знает, что сказать? На Неймоса это непохоже. Он кривит губы в ухмылке.

– А что? Уже созрела пообщаться со мной поближе?

Я вспыхиваю и отворачиваюсь. Внутри меня разливается настоящий пожар. Неловко. Зачем вообще спросила? Будто хочу спать с ним в одной кровати. Будто вообще думаю о чём-то таком.

Слышу, как он хмыкает и уходит. Просто разворачивается и без слов скрывается за дверью, захлопывая её.

Я остаюсь одна в его спальне. С ужином, который он принёс мне. В его рубашке на голове тело и почти готовыми штанами в моих руках.

Вздыхаю. Кажется, будто я что-то не то делаю. Будто нужно было… задержать его.

– Нет, Элиза. Ты совсем чокнулась, что ли? Ясно же, как он это воспримет, – бормочу я и пододвигаю к себе тарелку. – Сразу же накинется…

И в голову лезет утро. Яркой вспышкой проносится в сознании, отчего по моему телу прокатывается ещё одна волна жара.

Его тело на моём. Его желание, которое красноречиво указывало на то, какое я произвожу на него впечатление. Его горячее дыхание на моей коже. И моё постыдное возбуждение в ответ на его действия.

Вот и всё.

Принцесса влюбилась в пирата.

Звёзды, и как я только докатилась до такого? Я реально раздумываю о том, чтобы отдаться этому аборигену с бездонными серыми глазами? С такими огромными руками, которые в состоянии растерзать тебя на части… С таким мощным телом, что дух захватывает. С такой усмешкой, что хочется и побить его, и поцеловать…

Ненормальная. Определённо точно я тронулась умом. Наверное, я стукнулась головой, когда мой челнок обрушился на эту планету, и так и не смогла восстановиться. Здесь же и медицины никакой.

Мне просто нужно вернуться обратно в свой мир. Там меня исследуют, подлечат, вернут чувство собственного достоинства. Я появлюсь в круге, в котором росла и все мои функции снова начнут работать как надо. Как и положено принцессе.

Продолжаю есть. Без аппетита. Без вкуса. Хотя еда здесь вполне сносная. Либо я в принципе просто слишком голодная. Но не сегодня. Сегодня меня беспокоят вопросы и собственным чувства, поэтому ем через силу.

– Какие у него могут быть дела ночью? – спрашиваю я в пустоту, будто кто-то может мне ответить.

Мысль липкая, как та мазь, которой он смазывал мои пальцы. Она застревает в голове и пульсирует там, разрастается, заполняет все углы сознания. От догадки мне становится не по себе.

– Ага. Вопрос неправильный. Не какие, а с кем… С кем у него могут быть дела ночью, Элиза? – выдыхаю я, делая акцент на слове «с кем». – Ты же умная девочка. Догадайся с первой попытки, принцесса.

Только не это.

– Линда, – срывается с губ.

Я застываю с ложкой у миски в полном шоке. Вспоминаю её усмешку и её слова:

«Но всегда предпочитает меня»

. Значит ли это, что он ушёл сейчас, потому что я его отталкивала уже столько раз? Значит ли это, что ему просто захотелось сбросить пар? Он же здоровый мужчина со своими… потребностями.

Нет. Не может быть. Это что-то другое. У него дела. Ну не знаю… кархов всех перебить до рассвета.

Ночью. Ага. Идеально же время…

Я зажмуриваюсь, откладываю ложку в сторону, отодвигаюсь обратно в кресло, кусаю губу до боли, а в груди что-то неприятное пульсирует, сдавливает, мешает нормально дышать. Я берусь снова за иголку с нитками, но думаю только о нём.

Может выйти из комнаты? Встать, поискать его по этому зданию, узнать у других, куда делся Неймос. А потом спросить его в лоб, с кем он собирается проводить время и что у него за дела.

Да, прекрасно. Куда уж дальше падать? Я уже давно помахала гордости ручкой. Теперь ещё унижаться и таскаться за ним. Выпрашивать внимания, просить прийти ко мне и спать со мной в постели, а не с Линдой.

– Ты просто ненормальная. Забудь об этом. Ты не будешь отдаваться наглому пирату. Ты же принцесса! – рычу я и продолжаю шить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но вопреки своим словам и уговорам, я вижу, как на тёмную ткань летят мокрые капли. Я плачу. Чувствую себя снова жалкой, ненужной. Рыдаю, вдруг понимая, как, оказывается, мне было важно его внимание. Как я чувствовала себя живой под его взглядом. Как мне хотелось, чтобы он смотрел на меня. Подкалывал.

И да, хотелось его прикосновений.

Пусть я тронулась умом, но, кажется, я впервые в жизни чувствовала это новое. Необъяснимое, огромное, странное чувство… Заполняющее каждую клеточку моего тела, отзывающееся трепетом во мне.

Не так, как с Зирианом. Это было что-то совсем другое…

Я стягиваю рубашку, оставаясь обнажённой в его кресле, совершенно теряя остатки самоуважения. Если кто зайдёт… если он зайдёт… Но отчего-то мне кажется, что этого не случится.

Полночи я перешиваю одежду, а он так и не появляется. После того, как заканчиваю, я забираюсь в источник, пытаясь смыть с себя усталость и безумные, лихорадочные мысли. Но вода не помогает. Ничего не помогает.

Я забираюсь в кровать прямо так, не одеваясь. Накидываю на себя одеяло до подбородка и лежу, глядя в потолок.

Не сплю. Ворочаюсь. Считаю удары сердца. Слушаю тишину.

Он с ней. Сейчас. Пока я лежу в его постели, он трогает её. Она стонет под ним. Он шепчет ей что-то. Может быть, то же, что шептал мне сегодня утром.

Я сжимаю подушку. Вцепляюсь в неё ногтями.

Нет, я не имею на него права. Нет, я не ревную. Нет, мне всё равно. Нет, у нас бы никогда ничего не получилось. Мы совершенно разные!

Но какая же это ложь.

Он тебя не выбирал, Элиза. Ты просто свалилась на него с неба. Забавная игрушка. Красивая безделушка. Ничего больше. Экзотика на этой сырой, никчёмной планете.

Я засыпаю под утро, когда веки уже не в силах держаться открытыми. Сон приходит тяжёлый, полный обрывков кошмаров, от которых я просыпаюсь спустя какое-то время в липком поту.

Сажусь в кровати, осматриваюсь. Неймоса нет.

Простыня смята только с моей стороны. Подушка рядом не тронута. Значит… он не приходил. Так и не появился здесь. Спал где-то в другом месте. С кем-то другим.

Я обхватываю колени руками, и смотрю на дверь. Жду, что он войдёт. Что принесёт завтрак. Что усмехнётся и скажет какую-нибудь гадость. Что я парирую, а потом, может, он подомнёт меня под себя, и я сделаю то, о чём пожалею. Или нет.

Но нет. Неймос не приходит.

Тогда я понимаю, что если не выйду сама – сойду с ума окончательно.

Поднимаюсь с кровати и одеваюсь. Натягиваю свои штаны, которые теперь нормальной длины, спасибо моим исколотым пальцам. Следом застёгиваю на себе рубашку, которую я успела подшить вчера, но уже в таком состоянии, что вышло ещё хуже, чем история со штанами. Но зато по фигуре.

Волосы я просто откидываю назад и закалываю чем-то, похожим на заколку, найденную в той же коробке с иголками. Вот так лучше.

Смотрюсь в импровизированное зеркало. Лицо бледное, под глазами – круги, губы дрожат. Идеально. Бессонная ночь сделала своё дело.

Но мне уже всё равно. Я хочу увидеть его. Понять, почему он решил не приходить, где он был, может я зря себя накручивала?

Я выхожу.

В коридоре пусто, а в столовой совсем немного людей. Они сидят за дальним столом, пьют что-то, переговариваются вполголоса. Никто не смотрит в мою сторону. Или делают вид, что не смотрят.

Наверное, действует приказ Неймоса. Не хотят иметь с ним проблем.

Я прохожу к раковине. Наливаю воды в кружку и жадно пью. Она холодная, противная, с металлическим привкусом, но у меня какой-то сушняк развился на нервной почве.

– Сладко спалось, принцесса?

За спиной раздаётся знакомый голос, от которого по коже сбегает капелька противного пота.

Я резко оборачиваюсь.

Линда стоит, прислонившись к косяку. В облегающем комбинезоне, с идеально уложенными волосами. Выглядит свежей и отдохнувшей. И смотрит на меня с высоты своего роста, как на какую-то букашку под её ботинком.

– Прекрасно, – отвечаю я ледяным тоном. – Кровать удобная.

– Не сомневаюсь, – ухмыляется она. – Неймос всегда знает, чем угодить.

Я молчу. Внутри всё закипает, но я не подаю виду. Маска сидит прочно. Мы гипнотизируем друг друга взглядами. Линда поправляет воротник, и я замечаю на её шее свежие следы. Красные. Это… засосы.

– А где Неймос? – вырывается у меня помимо воли.

Она смотрит на меня всё с той же усмешкой. Играет бровями. Не торопится отвечать, а я уже не уверена, что хочу это услышать.

– Устал немного, – тянет она, – после бурной ночи. Сейчас отдыхает. Ты ведь помнишь, я говорила, что мы с ним… давние друзья.

Вот и всё. Неймос ничего мне не обещал, ничего не говорил, ничего такого… но на меня с размаху обрушивается это ужасное ощущение, будто меня предали. Снова.

И в этот раз отчего-то всё намного больнее.

Глава 14. Побег

Я чувствую, как в груди всё сдавливает, а потом накатывает боль. Такая острая, такая невозможная, что у меня перехватывает дыхание. Она будто как та иголка, что впивалась в мои пальцы вчера вечером. Только теперь иголка попадает прямиком в сердце, оставляя там кровоточащую рану.

– Понятно, – говорю я максимально спокойным голосом. – Я поняла.

Отворачиваюсь от Линды, аккуратно ставлю кружку в раковину и иду к выходу.

Я двигаюсь спокойным, размеренным шагом. Как на балу, когда нужно пройти через зал, полный врагов, и не показать слабости. Как в тот день, когда Зириан привёз в нашу резиденцию свою Мару, а мне приходилось улыбаться и делать вид, что я не понимаю, что это начало катастрофы.

Спина прямая, плечи расправлены, подбородок прямо. Я просто чеканю шаг и держу на лице нейтральное выражение. Будто я не захлёбываюсь от боли при каждом новом движении. Будто мне плевать на всё.

Просто я должна пройти мимо всех этих людей, а вот когда доберусь до места, где меня никто не увидит… там я смогу проявить свои истинные чувства. Смогу вволю повыть, порыдать, покричать, выпустить пар. Но не раньше.

Я слышу за спиной её тихий, довольный смех. Кажется, Линда даже кому-то что-то говорит, может про меня, а может это вообще уже о другой теме. Мне всё равно. Мне больно только от одного, только от понимания, что я ему не нужна.

А ещё я сейчас меньше всего на свете хочу попасть на него. Нельзя мне пересекаться с этим дерзким пиратом, который заставил меня что-то чувствовать к себе. Неправильное, глупое, иррациональное влечение.

Я не люблю его. Нет. Я его ненавижу. За обман. За то, что смотрел на меня так, будто я совершенство, за то, что защищал, делал вид, что я ему интересна, за то, что не смог дождаться, когда я готова буду ему открыться. За то, что выбрал другую.

Выхожу из столовой, иду по коридору по знакомому мне маршруту. Вот только в этот раз я миную дверь нашей комнаты и иду дальше.

Звёзды! Какая наша?! Это его комната. Мне здесь никогда не было места.

Прохожу мимо, заваливаюсь в какой-то другой коридор. Здесь пустынно, по пути не встречается ни одного человека. Действую наобум, просто иду, куда несут меня ноги. Интуитивно сворачиваю, а потом вижу в конце длинного коридора тяжёлую металлическую дверь. Она приоткрыта, а в щель сочится серый, тоскливый свет...

Неужели я добрела до выхода на улицу?

Израненное сердце подпрыгивает в груди. Это мой шаг к свободе. Это мой способ уйти от боли, от Неймоса, от этих всех людей, что смотрят на меня, как на глупую, несмышлёную зверюшку.

Я толкаю дверь.

И впервые за эти дни оказываюсь на улице.

– Ну здравствуй, гадкая планета, куда я свалилась на свою беду, – бурчу я, прищурившись.

Здесь дует сухой, колючий ветер. Небо покрыто свинцово-серым полотном. И только где-то высоко я вижу размытое светлое пятно. Оно прячется за тучами. Я вдыхаю воздух полной грудью и едва сдерживаюсь, чтобы не закашляться. Горло дерёт, нос чешется, глаза с непривычки слезятся.

Всё равно здесь светлее, чем в пещере. И дышится здесь как-то странно, но хотя бы можно обходиться без специальной защиты. Это я понимаю по тому, что вижу людей перед зданием. Без экипировки. Они бросают на меня удивлённые взгляды, но никто не подходит, никто ничего не говорит.

Вот и прекрасно. Не надо меня трогать.

Я делаю первый шаг на землю. Самый сложный, потому что знаю, что не вернусь назад. Потом уже становится проще двигаться, оставляя этот бункер позади. Я иду вперёд и даже не оглядываюсь назад. Просто гляжу прямо на пустошь, что расстилается впереди.

Земля здесь чёрная, с белесыми разводами. Не знаю, что это. Может соль, может пепел, а может, кстати, из-за этой ядрёной смеси и першит в горле. Странное место, ничего не скажешь.

– Гениально. Идти туда, где гуляют твари, готовые тебя сожрать. Без оружия, без защиты, – насмехаюсь я над собой тихо. – Ты сошла с ума, Элиза. Могла бы и не обращать внимания. Он же мужик, у него потребности…

Но я не понимаю этого. И понимаю тоже. И самое ужасное, что знаю, что я бы пошла на этот шаг. Я почти его не знаю, но уже стала сдаваться под натиском его харизмы. И если бы вчера он задержался, если бы ещё раз поцеловал… Если бы не ушёл этой ночью…

– То ты была бы идиоткой, Элиза. Просто очередной его утехой на одну ночь, – горько заключаю. – Да-да. Он бы воспользовался тобой и перевёл в разряд тех, к кому можно по «дружбе» захаживать.

На мгновение я останавливаюсь. Там вдали виднеются какие-то нагромождения кораблей. Они торчат из земли и выглядят довольно пугающе. Обгоревшие, проржавевшие насквозь. Некоторые целые, а другие разорваны пополам, и их внутренности торчат наружу. Спутанные провода, разбитые панели, кресла пилотов.

Эпично. Кладбище кораблей.

Но инстинкт самосохранения и страх подавляются перед теми чувствами, что затапливают меня всю с головой. Оставаться в здании, где Неймос крутит роман с Линдой – выше моих сил. Я не могу на это смотреть.

Поэтому я просто иду дальше.

– Правильно, топай в пасть к кархам. Хоть поглядишь, что за звери такое. Может они поприятнее в общении, чем местные жители, – вздыхаю я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У меня даже толком цели никакой нет. Наверное, я хочу просто спрятаться где-то и переждать. В идеале бы найти какую-то возможность послать сигнал в космос, сообщить брату, где я. Леонару. Он, наверняка, в ужасе, что я потерялась. А Лукас… надеюсь, что Лукасу ничего не сказали о моём побеге.

Бедный мой младший братик. Я совсем о тебе не думала, когда скрывалась от своих чувств, когда летела на челноке через весь космос. Мне так было больно из-за предательства Зириана.

И вот повтор. Глупо, но я снова делаю то же самое. Я просто бегу.

– Ну а что мне остаётся? Сидеть и смотреть как Линда флиртует с Неймосом? Общаться с ним и каждый раз думать, что он пойдёт к ней? Ревнивая дура, – качаю головой. – И мы вообще-то не в отношениях. Между нами ничего нет. Принцесса решила ревновать пирата к какой-то…

Ветер треплет волосы, бьёт в лицо песком. Я щурюсь, но не останавливаюсь. Бреду и дальше между кораблями. Провожу рукой по холодной, шершавой обшивке. Ветер завывает в пустых отсеках, свистит в разбитых иллюминаторах. Идеальное, печальное место. Такое же разбитое и бесполезное, как и я.

– Мы нашли друг друга, – хмыкаю я.

Время бежит дальше, пока я иду упрямо вперёд в неизвестность. Я только замечаю, как урчит в животе, как ноги наливаются свинцом, как я уже устала. А потом вижу, как свинцовое небо темнеет, пелена становится гуще, цвета – глубже.

Кажется, надвигается ночь. А вместе с ней и понимание. Я вообще не знаю, где я и что мне делать дальше. Я одна на мёртвой планете среди обломков. У меня нет здесь друзей, мне не к кому обратиться.

Я останавливаюсь, зацепившись пальцами за обломок корабля. Чувствую, как гудят ноги, как глаза болят от ветра и пыли, как тяжело дышится, как я хочу завалиться и больше никуда не идти. А следом мне становится не по себе.

Здесь как-то слишком тихо. Даже ветер уже не так завывает, зато… я слышу чьё-то дыхание. Совсем рядом. Дыхание низкое, тяжёлое. И оно идёт откуда-то справа. Из-за разбитого фрегата, который лежит на боку, подняв к небу пробитое брюхо.

Я замираю.

Огромная тень отделяется от корабля. Плавно, бесшумно выплывает прямо передо мной. Несмотря на свои громадные размеры.

Я смотрю вверх и забываю, как дышать.

Глава 15. Чудовище

Почему-то я сразу думаю, что это и есть тот самый карх, о котором упоминал Неймос. Потому что кем ещё может быть этот ужасный монстр? У меня просто нет предположений. И даже если это не карх, то какая в бездну разница?

Он огромный, массивный. Размером с небольшой шаттл. У этого существа чёрная, густая, свалявшаяся шерсть, а морда, как у волка, если волка скрестить с медведем и добавить что-то от дракона.

Жёлтые глаза с вертикальными зрачками светятся в темноте, как два маленьких солнца. И смотрят прямо на меня. Пристально, изучающе. Будто он пытается понять, что со мной делать.

А я глазею на него в ответ.

Внутри меня расползается звенящая пустота. Страх заполняет каждую клеточку тела, каждую впадинку, каждую извилину в голове. Паника во мне зашкаливает, переполняет и… обнуляется. Мозг полностью отключается, перестаёт понимать, перестаёт искать пути спасения. Остаётся только чистое, первобытное «не двигаться».

Чудовище делает шаг ко мне. Земля дрожит под его лапами. Я вижу, как его мощные когти впиваются в чёрную твердь, оставляют глубокие борозды. Понимаю, что он может сделать этими когтями, но не шевелюсь.

Просто закрываю глаза.

– Стой, – произношу я.

Я не особо надеюсь, что сработает, но мой организм реагирует быстрее, чем я что-либо вообще осознаю. Я говорю тихо, властно, с той самой силой, которую я практически не использовала в быту.

Я ведь менталист. И это единственное, что может меня спасти. Или нет… Потому что я понятия не имею, есть ли у меня возможность управлять монстрами? Я не пробовала. Я даже животным не приказывала. Но я знаю, что ментальные способности почти безграничны.

Мой род сильный. Мой отец – один из сильнейших менталистов своего времени. Мой уровень проверяли, говорили, что я тоже очень способная. Но я всего лишь принцесса. Мне ни к чему были эти возможности.

Так что, нет. Конечно, у меня ничего не получится. Это глупости. Последняя надежда паникующей принцессы. И сейчас этот монстр раскроет свою пасть и покажет мне свои пугающие зубы.

И я с ужасом осознаю, что я в таком состоянии, что даже не расстроюсь оттого, что меня не станет. Потому что я никчёмная, никому не нужная принцесса. Потому что меня забросила на край вселенной, где нет никого из близких. Потому что он выбрал не меня…

Жду. Жду и жду. Но ничего не случается.

Открываю глаза.

Карх или кто это такой стоит и смотрит на меня. Мне даже чудится, что в его жёлтых глазах застывает какое-то недоумение. Чистое, звериное. Будто он не знает, что ему делать дальше. Его разум… подчиняется мне. Никто никогда не приказывал ему. А я неосознанно сделала это, включив свои способности.

Автоматически. Из-за бешенного страха. Из-за паники.

Инстинкт самосохранения сделал всё за меня сам.

– Сядь, – говорю я.

В голове начинает звенеть. Где-то на грани слышимости трещит тонкая нить, которую я натягиваю между собой и этим монстром. Грубая примитивная ментальная связь, но она работает.

Карх садится.

Земля снова содрогается.

Я обалдело смотрю на него и не могу поверить, что это происходит.

Огромный монстр слушает мои команды. У меня действительно получается сделать это.

Я присматриваюсь к нему. Вижу глубокий шрам, пересекающий его морду. Тонкая, почти белёсая полоска проходит по его чёрному носу. Кажется, будто он совсем ещё молодой. Может поэтому получается подчинить его себе?

Я делаю шаг вперёд. Сначала неуверенно, а потом смелее. Ещё один. Сокращаю расстояние между нами. Сама иду к пасти хищника.

Безумная принцесса.

Мне бы по-хорошему бежать прочь, пока он пребывает в ступоре. Но я чувствую странное спокойствие и уверенность внутри себя. Это такое удивительное чувство. Странное ощущение, возможность повелевать чужим разумом. И меня пронзает идея попробовать укрепить это ощущение. Без особого анализа, без особой надежды на успех.

Впрочем, что я потеряю? Мне уже всё равно. Даже если это будет моё последнее действие, я хочу хоть что-то сделать сама.

Я подхожу ещё ближе и протягиваю руку. Кончиками пальцев касаюсь его носа.

Чёрная, холодная кожа обжигает. Он не шевелится. Сидит смирно, как огромная дрессированная собака. Смотрит на меня своими жёлтыми глазами. И я смелее веду рукой по его морде, уже всей ладонью.

Мне нужно бояться, переживать, но я совершенно теряю ощущение опасности.

Внутри вспыхивает какая-то странная, почти щемящая жалость к этому существу. Он будто бы такой же одинокий, как и я. Будто мы с ним две души, затерявшиеся на этой огромной пустой планете.

– Ты тоже здесь никому не нужен? – шепчу я.

Он склоняет голову набок, и я понимаю, что он не понимает моим слов. Он считает только мои эмоции. Только ту тонкую ментальную нить, которая связала нас.

И в этот момент тишина разрывается знакомым голосом.

– Элиза!

Это Неймос. Он вылетает из-за обломков. Замирает, оценивая ситуацию. И моё сердце падает в пятки. Я вижу, как он быстро поднимает свой бластер. Как в его глазах вспыхивает ненависть и страх. Кажется, за мою жизнь, а может за свою. Но осознать это я не успеваю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он целится в голову карха.

Нет. Только не это!

– Стой! – кричу я, закрывая собой монстра, раскидывая руки в стороны. – Не надо!

Неймос меня игнорирует. Ему ничего не стоит застрелить этого чудовища. Потому что моя мелкая фигура совершенно не закрывает этого огромного существа. Да я ему едва до носа едва достала, и то только потому, что он склонил ко мне голову.

– Беги, принцесса! – орёт Неймос. – Живо!

Я спиной ощущаю, как карх поднимается. Медленно, угрожающе. Из-за нашей ментальной связи я вдруг чувствую обратную связь от него. Чувствую, как его шерсть встаёт дыбом, как из пасти доносится низкий, раскатистый рык. Чувствую, как монстр боится, но понимаю, что он готов сражаться до конца.

Злость, паника, желание обезвредить противника. И ни капли агрессии в мою сторону...

Я отворачиваюсь от Неймоса и смотрю в жёлтые глаза карха.

– Уходи, – приказываю я твёрдо.

Карх опускает свою морду ко мне. Одна секунда. Я снова касаюсь его носа. И он будто кивает мне. А следом разворачивается и исчезает в темноте между кораблями. Бесшумно, плавно скрывается там, откуда пришёл. Будто его и не было здесь.

Вот так, малыш. Может пират не станет преследовать тебя. Попробую его уговорить. Медленно поворачиваюсь к Неймосу.

Он так и застыл на том же месте с бластером в руке. Смотрит в пустоту, куда ушёл карх. Я впервые вижу на его лице растерянность. Что-то ошеломлённое. Настоящий шок.

– Что это было? – хрипло спрашивает он и переводит на меня взгляд.

Я хочу ответить. Открываю рот, чтобы объяснить, что установила ментальную связь с этим чудищем, но потом понимаю, что губы двигаются, а звука не выходит.

Ясно. Кажется, с непривычки я потратила все свои силы. Энергетически обесточилась. Настоящее ментальное истощение, о котором я читала в учебниках, но никогда на себе не испытывала.

Я выжата досуха.

Я никогда раньше не приказывала животным. Никогда не вступала в прямой контакт с чужой психикой. Никогда... вообще не знала, что умею так.

Голова кружится, ноги подкашиваются, и я падаю. Только в этот раз Неймос успевает меня подхватить. Чувствую прикосновение горячих, сильных рук. И даже почти счастлива, что он оказался рядом. Нашёл меня.

Не знаю зачем. Но мне нравится тот факт, что последнее, что я почувствую в этом мире – это он.

Сознание ускользает, меркнет. Я только фокусируюсь на ощущении. Я в руках того, в кого успела влюбиться за эти несколько безумных дней. Это так нелепо, так глупо. Я не могла этого сделать. Но разумная принцесса умерла вместе с упавшим челноком.

А новая я сделала это. Полюбила пирата всем своим измученным сердцем.

– Элиза! Элиза, чёрт возьми! – голос Неймоса доносится до меня будто сквозь вату.

И я окончательно погружаюсь во тьму.

Глава 16. Ссора

Сознание возвращается рывками. Туманными, липкими, с пульсирующей болью в висках. Я с трудом открываю глаза, пытаясь понять, где я и что со мной произошло. Передо мной всё кружится. Почти так же, как в тот день, когда я перебрала проклятой браги.

Кажется, я лежу на чём-то мягком. И это что-то пахнет так знакомо… Приятно, чёрт побери, пахнет. Очень даже.

Я носом утыкаюсь в эту теплоту. Как же хорошо-то…

И тут меня пронзает мысль.

Неймос.

Это его запах!

Я дёргаюсь, пытаясь встать и тут же жалею о том, что сделала такую резкую глупость. Головокружение и тупая боль, сдавливающая виски, становится нестерпимой. Прикрываю глаза, откидываюсь обратно на это что-то тёплое и мягкое, а с губ непроизвольно срывается стон.

– Элиза, – тут раздаётся рядом его голос.

Я чувствую, как его ладонь накрывает мой лоб, и замираю. Неймос проверяет, есть ли у меня температура таким диким, примитивным способом.

И я даже позволяю себе секундную слабость. Просто даю себе миг, когда я думаю, что всё хорошо. Что Неймос пришёл за мной, нашёл меня, потому что переживал за меня, потому что я ему небезразлична. Но потом я вздыхаю и отбрасываю всю эту чушь в сторону.

Не знаю, что он делал среди этих обломков, но явно оказался здесь случайно. Потому что я ему не нужна. Потому что у него есть Линда. Потому что я просто глупая принцесса, упавшая ему на голову и доставившая проблем своим появлением.

Я открываю глаза и с рыком, приложив усилия, сбрасываю его руку с себя.

Наши глаза сталкиваются. Он смотрит на меня как-то странно. Будто переживает за моё самочувствие. Я вижу его растрёпанные волосы, свежую царапину, которой вчера вечером у него не было.

Он всё такой же огромный, пугающий и дико привлекательный для меня.

И меня это раздражает. Не хочу показывать своих чувств. Не хочу быть той, кто смотрит на него с восхищением, к которому он явно здесь привык. Не хочу пускать слюней, как эта сногсшибательная Линда.

Недовольно морщусь.

Надо взять себя в руки как-то.

– Ты как? – спрашивает Неймос хрипло.

– Жива, – отвечаю я хмуро. Смотрю в потолок. Делаю паузу, потом снова смотрю ему прямо в глаза. – К сожалению.

Он хмурится.

– Что значит «к сожалению»?

Я сажусь, опираясь на руку. Непонятное тусклое место кружится перед глазами, но я заставляю себя хотя бы делать вид, что со мной всё в порядке. Терпимо. Выдержу. Не лёжа же с ним разговаривать в конце концов.

В груди всё сжимается от боли, когда сознание подбрасывает снова Линду и её ужасные слова о том, что они вместе.

Больно. Вот где по-настоящему больно. Остальное всё такая ерунда.

– Зачем ты пришёл? – спрашиваю я, переводя взгляд в стену. Металлическая, ржавая, с подтёками. Мы будто в одном из космолётов, похороненных в этой пустыне. А я сижу на его куртке. – Могла бы сдохнуть там. Всем было бы легче.

Неймос замирает, превращаясь в скалу. Я не смотрю на него, но чувствую, как напрягаются его плечи, как от него начинает веять опасностью. Но мне плевать. Мне уже всё равно, что он там себе будет думать.

Я правда считаю, что лучше бы осталась с тем кархом. Он меня не убил, конечно, но я бы побрела дальше и нашла себе приключений на пятую точку. Это я умею. Практикую каждый день в последнее время.

– Что ты сказала? – переспрашивает Неймос.

– Оставь меня, – продолжаю я спокойным тоном. Молодец. Держусь ещё. Могу говорить так, что и не догадаешься, что внутри всё кровоточит. – Возвращайся к Линде. Я никому не нужна. И тебе не нужна.

– Элиза...

– Я никчёмная, – выдыхаю я уже чуть громче. – Глупая, никчёмная принцесса, которую даже жених не захотел. Тратил на меня время, обещал, что я стану его женой, улыбался и делал вид, что окружает меня заботой. А потом взял… и выбросил. Как надоевшую игрушку.

Я сжимаю пальцы на коленях, впиваюсь ногтями в ткань тех самых брюк, которые я вчера так старательно подшивала. Хотела быть чуть симпатичнее в этих лохмотьях. Хотела, чтобы Неймосу нравилось.

Конечно, ему. Потому что… внутри меня всё переворачивалось, когда он смотрел на меня так, будто я совершенство. Мне нравилось, когда я чувствовала его возбуждение. Когда понимала, какое оказываю на него влияние.

А ему, оказывается, плевать было на меня. Он просто хотел доступ к женскому телу. И получил его. Но не от меня.

Хотя ведь я была бы даже не против…

– Ты просто... ты подобрал меня, потому что я упала тебе на голову, – говорю я дальше, понимая, что маска спокойствия трещит по швам. Наружу прорывается та боль, что я пытаюсь скрыть от него. – Потому что тебе стало жалко меня. Или интересно. Или потому что я... забавная. Но это не забота, это жалость, Неймос. А я не хочу быть предметом жалости. Ничьей. Тем более твоей.

Он молчит. Просто смотрит на меня. Ждёт, наверное, пока я выговорюсь.

– Так что хватит со мной возиться, уходи, оставь меня здесь, дальше я как-нибудь сама, – заканчиваю я. Смотрю на него впервые с начала этого разговора. – Лучше бы я сдохла там, среди кораблей. Всем было бы... легче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не знаю, что я ожидаю увидеть на его лице. Но то, что я вижу, сбивает меня с толку. Он… злится.

Я даже ойкнуть не успеваю, отстраниться, сбежать, сказать ещё хоть что-то, как он хватает меня за плечи, притягивает к себе, сжимая так, что у меня перехватывает дыхание. Его злые глаза смотрят на меня так, будто он меня сейчас сам прибьёт.

Да что с ним такое?!

– Не смей, – рычит Неймос. – Не смей так говорить, Элиза. Никогда. Слышишь?

– Отпусти...

– Не смей говорить, что ты никчёмная. Не смей говорить, что лучше бы сдохла. Ты поняла меня?

Я пытаюсь вырваться, но куда там. Его пальцы стальные, они впиваются в мои плечи, держат мёртвой хваткой. Внутри меня тоже вспыхивает злость. Да что он себе позволяет в конце концов?!

– Я буду говорить всё, что я захочу, – шиплю я. – Ты не...

Но я снова не успеваю. Ничего не успеваю больше сказать, так как Неймос целует меня. Грубо, властно врывается в мой рот. Так, будто хочет задушить этим поцелуем, заткнуть меня раз и навсегда. Его пальцы перебираются в мои волосы, сжимают их на затылке до боли. Вторая рука так и держит за плечо, не позволяя пошевелиться.

Он целует меня. Нагло, дерзко завлекает мой язык в свой яростный танец. На пару мгновений я теряю контроль, а потом опоминаюсь. Пытаюсь вывернуться, бью его руками по корпусу со всей дури. В плечо, в грудь, куда получается попасть.

Неймос перехватывает мои руки, прижимает их к моей груди, сжимает так, что я не могу пошевелиться. Отрывается от меня. Дышит тяжело, быстро, будто мы с ним соревновались в марафоне.

– Пусти! – кричу я, безуспешно пытаясь отстраниться. – Ты... ты не имеешь права! После того, как ты с ней был... Мерзкий пират!

– С кем я был?

– С Линдой! – выплёвываю я с ненавистью. – Не притворяйся, что ничего не было! У неё засосы на шее, Неймос. Ты ушёл на всю ночь, а у ней засосы! И ты... она сказала, что ты был у неё. Что ты устал, отсыпаешься после бурной ночи, и вы с ней давние друзья!

Он сужает глаза, будто не верит в то, что я говорю, а потом притягивает к себе ещё плотнее. Мы чуть ли носами не сталкиваемся. Я смотрю на него, не понимая, почему он вообще со мной ещё возится. Пусть катится ко всем чертям!

К Линде!

Как она вообще его отпустила? Раз вцепилась, раз заполучила, пусть уж не отпускает. Он слишком хорош. Другую ведь найдёт себе.

– Ни с кем я не был! – рявкает он мне в лицо так, что даже стены дрожат. – Спал на кухне, на верстаке, потому что каждую грёбаную секунду я думаю только о том, как хочу тебя трахнуть! И не могу!

Я застываю.

– Что?

– Я лежал всю ночь на этом чёртовом верстаке, – продолжает он злостно, – смотрел в потолок и представлял, как ты лежишь в моей постели. В моей рубашке. С голыми ногами. И я не мог прийти. Не мог лечь рядом. Потому что знал, что если я ещё раз прикоснусь к тебе, я не остановлюсь.

Глава 17. Влип в тебя

Неймос замолкает. Дышит тяжело, часто, смотрит на меня каким-то обезумевшим взглядом, а я пытаюсь осмыслить его слова. Выходит со скрипом. Потому что всё, что я думала последние несколько часов, рассыпается в прах, если он сейчас меня не обманывает.

Но я не знаю, как мне ему верить? Я же слышала Линду. Я видела её засосы на шее…

Вот только его взгляд, его отчаянный поцелуй… это кажется мне таким искренним и настоящим, что моё сердце хочет поверить в то, что он говорит. Да я бы всё отдала, лишь бы знать, что он действительно желает только меня.

Что он не был с ней прошлой ночью. Что он правда лежал на верстаке и сопротивлялся своему желанию прийти ко мне. А ведь если бы пришёл, я бы его больше не останавливала, я бы позволила всё.

Потому что я уже не могу отказываться от него.

– Никакая Линда мне не нужна, – говорит Неймос тише. – Никогда не была нужна. У нас так принято, ничего не значащие отношения, просто сбросить пар, просто забыться, расслабиться. А ты... ты другое дело, Элиза. И ты сейчас здесь. И я не знаю, что с этим делать.

Я судорожно вздыхаю. Кислорода катастрофически не хватает в лёгких.

– Но у Линды были засосы…

– Да почём мне знать, с кем она проводила ночь? Это мог быть любой мужик из моей команды. И мне плевать, – заводится он снова, голос становится рычащим. – Элиза. Я влип, понимаешь? В тебя влип!

Я подаюсь ему навстречу. Застываю в нескольких сантиметрах от его губ. Вижу, как расширяются его зрачки. Как он тяжело вздыхает. Хватка на моих запястьях становится только сильнее.

– Тогда… тогда докажи, дерзкий пират. Продемонстрируй мне, что тебе нужна я.

– Элиза… – на секунду прикрывает глаза, а потом смотрит потемневшим взглядом. – Мне итак сложно держать себя в руках.

– Не держи, – шепчу я.

– Ты ведь понимаешь, что я сделаю это. Назад дороги не будет, – предупреждает он.

Звёзды! Почему, когда я даю добро, он начинает так активно включать хорошего парня? Почему до этого его ничего не смущало, и он готов был меня взять где угодно? Сколько раз зажимал и не мучился угрызениями совести…

А теперь никак решиться не может.

Но я всем своим существом понимаю, как сильно я сейчас нуждаюсь в этом ощущении важности и нужности. Я накрутила себя так, что чувствовала униженной, растоптанной, ненужной. И я хочу забыть это всё, как кошмарный сон.

Я хочу, чтобы Неймос провёл меня в этот новый для меня путь чувственных удовольствий. Только с ним. Ведь я этого желаю всей своей душой.

– Ну так сделай, – говорю я твёрдо. – Не ты один влип, Неймос.

Аккуратно тянусь к нему и касаюсь своими губами его. Скольжу языком по его нижней губе, не понимая, как мне действовать. Но меня уже несёт. По телу прокатывается волна возбуждения. Я прижимаюсь к нему и чувствую, как он на несколько мгновений замирает, а потом резко перехватывает инициативу.

С рыком он валит меня обратно на это импровизированное ложе, закидывает мои руки над головой, фиксируя их одной ладонью, а второй накрывает грудь. Сразу так собственнически и горячо.

Его пальцы нащупывают твёрдый сосок через грубую форму, сжимают, и я ахаю ему прямо в рот. Он поглощает мой стон своим поцелуем. Глубоким, горячим, жадным. Я млею под его весом, мгновенно отзываясь на это безумие.

Наши языки сталкиваются в немыслимом, голодном танце. Его руки грубо, торопливо шарят по моему телу. Он расстёгивает куртку, и я чувствую обжигающий холод этого места. Но его горячие пальцы быстро накрывают мою кожу, а губы оставляют поцелуи везде, где ткань открывает меня.

Он стягивает костюм. Оставляя меня в одних штанах.

– Я хочу тебя, – выдыхает он мне в губы. – Так, что крыша едет.

В ответ я тянусь к его рубашке, пытаясь справиться с пуговицами своими дрожащими от напряжения или возбуждения пальцами.

Я делаю это. Я собираюсь отдаться малознакомому космопирату, который стал за несколько дней для меня смыслом моей новой жизни. Я не понимаю, как так вышло, не знаю, почему именно он, но я знаю, что это самое правильное, что я делала в жизни.

Это мой первый осознанный выбор. Не навязанный никем. Выбор падшей принцессы, у которой не осталось ничего, кроме этого момента.

Его рубашка наконец-то летит на пол. Между нами всё меньше и меньше одежды. Я с жадным интересом рассматриваю его, а он нависает надо мной и смотрит теперь на меня. Просто останавливается на мгновение и смотрит.

На секунду мне даже становится стыдно. Хочется прикрыться. Но его взгляд с таким жаром скользит по мне, что это вовсе не похоже на тот скучающий взгляд, что был у него в первый день нашего знакомства.

Он говорил, что я обычная, что он видел уже много женщин, но то, как он смотрит противоречит его словам. Он смотрит так, будто я самое совершенное создание, что он видел в своей жизни.

– Боги, – шепчет он. – Ты даже не представляешь, как ты красива.

Он накрывает снова мою грудь ладонями и сжимает, и я выгибаюсь от приятного ощущения ему навстречу. А потом тянусь к нему сама. В бункере свет кристалла падает на его плечи, на грудь, на тёмные соски, и я робко, неуверенно провожу по ним пальцами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты дрожишь, – замечает Неймос.

– Я замерзла, – вру я, потому что это вообще не из-за этого.

Он усмехается.

– Сейчас я тебя согрею.

Он снова нависает сверху. Хмурый, красивый, опасный. Его бедро раздвигает мои ноги, и я чувствую его твёрдое, горячее возбуждение через ткань штанов. Новые мурашки разбредаются по коже.

– Боишься? – спрашивает он.

– Нет, – шепчу я. – Неймос, пожалуйста…

Он целует меня в шею и ниже, оставляет влажную дорожку на груди, и я вцепляюсь ногтями в его плечи, потому что это слишком. Потому что внутри разливается жар, который я никогда не чувствовала. Потому что мне хочется большего.

Он стягивает с меня штаны, оставляя меня полностью обнажённой. Он уже видел меня такой, но снова его взгляд готовит о том, что он очень хорошо притворялся тогда. Я замечаю, как тяжело поднимается его грудь, как дёргается кадык.

– Неймос... Я никогда... – начинаю я.

– Я знаю, – перебивает он. – Я буду осторожен.

– Не надо, – шепчу я. – Не обязательно быть осторожным. Я хочу, чтобы ты был собой, Неймос.

– Ты сведёшь меня с ума, Элиза, – хмыкает он. – Я ведь могу показаться тебе настоящим зверем. Боюсь твоя нежная душа принцессы не перенесёт моей животной страсти.

– Перестань, – возмущаюсь я. – К чёрту приличия. Я уже достаточно повидала, чтобы закалиться. Хочу видеть тебя таким, какой ты есть, Неймос.

На миг он замирает. Смотрит на меня с каким-то странным выражением, будто взвешивает насколько сильно я тронулась умом. Потом качает головой, и стягивает с себя штаны. Я застываю, рассматривая его всего. И даже то, куда приличным девушкам глядеть вовсе не стоит.

Понимаю одно. Я переоценила степень своей уверенности в происходящем. Это же… Конечно, я чувствовала, что он большой, но не настолько же. Кажется, я готова забрать свои слова назад про «осторожность».

Неймос снова накрывает меня собой, и я чувствую, как он упирается в меня.

Я чувствую страх, но он тонет в других более ярких ощущениях. В желании, в любопытстве, в том, что я хочу этого. Хочу его.

– Иди ко мне, – шепчу я.

Но Неймос не торопится. Он аккуратно проводит пальцами по моему лицу, убирая спутанные пряди. И тогда я опускаю руку вниз и касаюсь его. Он вздрагивает, низко стонет, утыкается лицом в мою шею. А я сама в шоке от своей активности.

Медленно провожу ладонью по всей длине, осознавая масштаб теперь ещё и на ощупь.

– Элиза... Ты самая невероятная женщина из всех, что я когда-либо знал, - выдыхает он мне на ухо и прикусывает мочку.

А следом и его рука находит меня, касаясь сокровенного места.

Глава 18. Доказательства

– Неймос, – выдыхаю я в изумлении.

То, что он творит сейчас, вызывает во мне удивительные ощущения. Его пальцы осторожно изучают меня, нежно касаясь, а я едва соображаю, что происходит. Тело выгибается дугой от наслаждения, а бёдра разъезжаются в стороны позволяя ему ещё больше.

Это потрясающе. Я и не знала, что может быть так приятно.

– Хорошо, принцесса?

– Д-да…

Голос мне не поддаётся. Я заикаюсь, краснею. Пытаюсь отбросить в сторону стеснение, которое вдруг невовремя проявляется у приличной Элизы, коей я всегда была. Но почему сейчас?

Я уже лежу обнажённая, распластанная под ним. А он касается меня там, где нельзя касаться до свадьбы. Так меня, по крайней мере, всегда учили. Но… теперь я совершенно другая принцесса. Да и принцесса ли? Теперь я просто дикая чужачка на безумной планете, покрытой развалинами космолётов.

К чёрту всё. Я хочу почувствовать всё с Неймосом. Хочу отдаться тому, кто собрал моё изувеченное сердце обратно по частям. Тому, кому я хочу открыться наконец-то. Тому, по кому схожу с ума.

– Неймос… Продолжай, – шепчу ему в губы, желая снова ощутить на себе его поцелуй.

И он не подводит. Его губы вновь накрывают мои в жарком, глубоком поцелуе. И я полностью расслабляюсь. Доверяю себя всю этому мужчине. Он продолжает напирать на меня снизу.

Я никогда прежде не чувствовала ничего подобного. По телу разбредаются мурашки, сердце выпрыгивает из груди, а внизу живота всё стягивается в тугой, напряжённый узел, который ждёт чего-то большего.

Неймос аккуратно идёт дальше и проталкивает в меня палец. Из груди вырывается хриплый, протяжный стон прямо ему в рот. И я не в состоянии контролировать своё тело. Оно словно живёт теперь своей собственной жизнью.

Это фантастика какая-то.

– Какая же ты горячая, принцесса, – возбуждённо шепчет Неймос.

Он перемещается ниже, покрывая мою шею и грудь лихорадочными быстрыми поцелуями. Кожа горит от его прикосновений. Внизу всё сжимается от сладости. Я вспоминаю с трудом, что сама ведь его держу, но у меня нет сил, чтобы делать ему приятно в ответ. Я в каком-то приятном шоке от понимания, что бывает так остро между мужчиной и женщиной.

Но Неймос, кажется, и не в обиде за мою безынициативность. Он убирает палец, и вскоре я чувствую, как в меня упирается теперь он сам.

Горячий, твёрдый, готовый завершить начатое.

Я лежу, разнеженная его ласками, и всё, чего желаю – это, чтобы он не останавливался.

– Продолжай, – прошу я.

– Чёрт. Пасую, как будто у меня это впервые.

– Да брось, Немос, – усмехаюсь я. – Даже я не боюсь.

– Хотя знаешь… Впервые.

Я удивлённо распахиваю веки и смотрю на его серьёзное лицо.

Что за странные шуточки? Уверена, что через его постель прошло множество женщин. Ведёт он себя довольно опытно, я бы никогда не подумала… Нет, это точно какой-то бред. Не понимаю, зачем он мне это говорит?

– Впервые буду заниматься сексом с девушкой, в которую влюблён, – поясняет он и резко подаётся бёдрами вперёд.

У меня дыхание перехватывает от его признания. И ещё от того, как он таранит меня, пробиваясь внутрь. Огромный просто, горячий, распирающий. Я охаю, вцепляюсь в его плечи со всей дури.

Неймос не останавливается, продолжая растягивать меня собой. Я чувствую, как напряжены мышцы на его плечах, как он неумолимо врывается, присваивая меня окончательно. Как рушится последняя преграда, и он заполняет меня собой до предела.

Замирает. А я шокированно пытаюсь осознать случившееся.

Вот и всё. Падшая принцесса, в которую… влюблён пират. И которая влюблена в него.

Пока мой затуманенный открытием и болезненностью внизу мозг пытается что-то там осмыслить, Неймос наклоняется ближе и целует меня. Его губы завладевают моими, его язык яростно ищет отклик. И я отвечаю, конечно.

Жмусь к нему сильнее всем телом, танцую страстный танец языком и таю от новой вспышки удовольствия, что разносится по моему телу. Там, где мы соединены до сих пор непривычно и странно, но я понимаю, что готова к дальнейшему. Хочу прочувствовать до конца, что это значит… быть с ним.

– Больно? – спрашивает Неймос, отпуская мои губы.

– Немного, – признаюсь честно.

– Постараюсь довести тебя быстро до финала.

– Это должно меня порадовать? – хмыкаю я.

– Элиза… это ведь только первый раз. Потом я буду тебя столько раз доводить до оргазма, что ты собьёшься со счёта. И это будет долго, грубо или нежно, но тебе определённо всё понравится, – заверяет он самоуверенным тоном.

Я краснею. Не могу ничего поделать. Эти его обещания… слишком откровенны для меня. Я всё же не настолько раскрепостилась, чтобы представлять, какое нас ждёт жаркое будущее. Чтобы думать о том, что он будет делать со мной и как.

Неймос нежно проводит пальцами по моей щеке.

– Какая же ты красивая, – выдыхает он. – Самая красивая женщина во всей вселенной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Неймос... Ты меня смущаешь.

– А мне нравится смущать тебя. Потому что твой румянец – это тоже самое красивое, что я видел в своей жизни.

– Ох, Неймос… Умеешь же ты заболтать… Ах…

Разговор резко прекращается. Он всё-таки решается продолжить начатое. Сначала его движения неторопливые, аккуратные. Сквозь небольшую болезненность прорываются новые ощущения. Словно лава разливается внизу живота.

Становится горячо. Я чувствую, как кровь бежит быстрее в венах, как в голове не остаётся ни одной внятной мысли, как я переключаюсь полностью на эти толчки. Быстрее, глубже, с каждым разом всё проще и проще. Будто моё тело подстраивается под его.

Удовольствие перекрывает всё остальное.

Я понимаю, что неминуемо приближаюсь к чему-то совершенно невозможному и желанному. Тело напрягается, выгибается в пояснице, приближаясь ещё сильнее к Неймосу. Его пальцы жёстко впиваются в мои бёдра.

– Вот так, принцесса. Ещё немного…

Не понимаю как, но я уже сама скольжу ему навстречу. Мы движемся в каком-то общем ритме, а следом я с размаху срываюсь в пучину наслаждения. С груди срывается громкий, неконтролируемый стон.

Внизу всё пульсирует в агонии блаженства. Неймос не останавливается. Толчки становятся грубее, яростней, а потом он выскальзывает, и я чувствую, как низ живота пропитывается горячими следами его страсти.

– Ох, – выдыхаю я и открываю глаза.

Он стоит передо мной на коленях. Я фиксирую затуманенным взглядом его блаженную улыбку, его горящий взгляд на меня. На всю такую перед ним открытую, порочную… Вижу, как тяжело поднимается и опускается его грудь. Как по шее и лбу стекает пот.

– Ты шикарная, Элиза.

Уж кто бы говорил. Не знаю, что ему нравится во мне, но он сам прекрасен. Эти тёмные волосы, глаза, наглая усмешка, даже шрам смотрится органично на нём. А про его тело и говорить нечего.

Совершенство. И теперь он… мой?

Но спрашивать о том, в каких теперь мы отношениях, не рискую. Чувствую только, как измученное сегодняшним днём тело, желает наконец-то покоя. Я смачно зеваю, что не укрывается от взгляда Неймоса.

– Спи, принцесса. Только ответь сначала на вопрос. Мне удалось доказать тебе? – хмыкает он, аккуратно вытирая меня чем-то. – Достаточно продемонстрировал, насколько ты мне нужна?

Я даже не смотрю на него. Просто гляжу в ржавый, металлический потолок. Мысли прыгают туда-сюда. Я уже и забыла с чего началось всё это.

– Доказал, – шепчу я в ответ, прикрывая глаза.

– Вот и отлично, – говорит он, укрывая нас обоих своей курткой, подтягивает меня на своё плечо. Мне сразу становится тепло и уютно. – Поверь мне, с этого момента ты устанешь от моих доказательств.

Ох… На что я только что подписалась, м?

Глава 19. Лучший

Сознание возвращается медленно. Первое, что я чувствую – это тепло. Оно разливается по всему телу, обволакивает, укутывает, и я не хочу просыпаться, потому что здесь, в этом тепле, безопасно.

Так хорошо и правильно. И мне дико хочется остаться в этом потрясающем состоянии подольше. Я слегка двигаюсь, боясь спугнуть это ощущение, просто затекла рука, а следом я чувствую тяжесть.

Чья-то рука притягивает меня к твёрдому телу, и до меня доходит, что моя щека лежит на мужской груди. Она глубоко поднимается и опускается.

На меня накатывают яркие воспоминания. Губы Неймоса на моих губах, его руки на моём теле, а следом он, погружающийся в меня и мои стоны, его имя, которое я выкрикивала в темноту ржавого бункера.

Я открываю глаза. Медленно поднимаю голову.

Неймос смотрит на меня. В упор. Будто только и ждал, когда я очнусь и увижу его. Он его взгляда мне становится сразу не по себе. Невольно краснею и смущаюсь. Он видел меня обнажённой. Он ласкал меня. И лишил вчера девственности.

Я отдалась космопирату. Дикому, малознакомому, но такому желанному. Я точно тронулась умом на этой планете. И почему же мне всё это так нравится? Будто наконец-то я чувствую себя собой…

Неймос лежит на спине, я расположилась на его плече, он сжимает мою талию, не давая мне отодвинуться ни на миллиметр. И я всё ещё голая под его курткой.

– Доброе утро, – шепчет он хрипло. – Как спалось?

– Доброе, – отвечаю я. – Вроде хорошо.

И краснею ещё сильнее. Я чувствую его кожу на своей, его дыхание на своих губах, а ещё он слегка шевелится, поворачиваясь ко мне, и моего бедра касается его напряжённый, твёрдый член.

Неймос наклоняется и целует меня.

Легко, невесомо, будто пробует на вкус. Просто касание губ, но у меня от этого прикосновения перехватывает дыхание.

А потом он не сдерживается.

Рука скользит с моей талии выше, на спину, притягивает ближе. Его губы становятся более настойчивыми, жадными. Я отвечаю, открываю рот, впуская его язык, и у меня внутри всё загорается. Сильнее, чем вчера. Ведь теперь я понимаю, что может быть между нами.

– Я хочу тебя, – выдыхает он мне в губы. – Прямо сейчас.

– А если кто-то придёт? – шепчу я.

– Если кто-то придёт, я его убью, – отвечает он.

– Неймос...

– Тш-ш-ш.

Он садится, подтягивает меня выше и устраивает меня на своих бёдрах. Теперь я сижу сверху на нём. Без одежды, без защиты, без возможности спрятаться, а он жадно смотрит на меня. Волосы падают на плечи, едва прикрывая грудь.

– Смущаешься? – усмехается он.

– Немного, – признаюсь я.

– Никогда не смущайся передо мной, – говорит он. – Ты прекрасна, Элиза. Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.

Прежде чем я успеваю снова начать стесняться, он наклоняется и впивается в мою шею, спускается ниже, захватывает грудь в свою ласку. Играется с вершинками. Вбирает в себя, сдавливает пальцами.

Я не могу сдержать стона. Он заводит меня, и я невольно выгибаюсь ему навстречу.

– Такая красивая, – шепчет он, покрывая поцелуями мою грудь. – Ты свела меня с ума, принцесса. Ты даже не представляешь, насколько ты хороша. Ты просто богиня.

– Неужели? – бормочу я, подставляясь под его поцелуи.

– Ты – лучшее, что случалось со мной, – признаётся он.

Не знаю, верю я ему или нет, но сейчас отчаянно хочу верить. Потому что мне кажется, что между нами образуется что-то особенное. Я ведь тоже чувствую это. Я в его опытных руках, я наслаждаюсь всем этим. И я хочу только его.

Неймос поднимается выше и целует меня в губы. Глубоко, страстно врывается в рот, снова подчиняет меня своим движениями, и я следую за ним. Его руки на моих бёдрах приподнимают, направляют, и я чувствую, как он упирается в меня, а следом медленно насаживает.

Осторожно, не напирая, позволяя мне привыкнуть к этому ещё необычному наполнению, к состоянию твёрдости во мне.

– Сама двигайся, – шепчет он. – Ты – сверху. Регулируй темп. Как хочешь.

– Я не умею, – отзываюсь я, вцепляясь в его сильные мощные плечи.

– Просто делай то, что чувствуешь.

Ну что ж. Я пробую. Возможно моё тело знает лучше, чем мой мозг, что делать. Начинаю двигаться. Медленно, осторожно приподнимаюсь на нём и опускаюсь. Это ощущение трения, наполненности, его горячее дыхание мне в грудь – всё это сводит с ума.

Я ускоряюсь, плавно покачивая бёдрами, запрокидывая голову. Слышу его приглушённый стон мне в шею.

– Да... – выдыхает он. – Так.

– Хорошо? – шепчу я.

– Охренительно, принцесса.

Я начинаю двигаться ещё быстрее, потому что внутри разливается жар. Потому что кажется, что ещё немного – и я взорвусь. Его руки на моей талии, на ягодицах, направляют, не дают устать. Хоть он внизу, но контролирует, страхует, помогает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Волна неминуемо приближается и накрывает меня всю. Я кричу, не в силах сдержаться. Неймос перехватывает мои бёдра, заваливает на спину. Теперь он входит глубже, резче, пока я пытаюсь прийти в себя. А потом выскальзывает, снова пачкая меня собой, с рыком, который он даже не пытается сдержать.

Он ложится рядом со мной, подтягивая меня к себе. Я утыкаюсь носом в его шею. Дышу тяжело, часто.

– Ты... ты невероятна, – шепчет он. – Кажется, я не хочу вообще отсюда уходить. Хочу тебя брать снова и снова. Не могу оторваться.

Неймос начинает покрывать меня поцелуями. И я улыбаюсь, проводя рукой по его взмокшей спине. В голову лезут разные картинки. То, как мы могли бы быть ещё ближе, то, как мы принимали бы вместе ванну, и он…

М-м-м… Кажется развратность – это заразное явление.

– Да, было бы здорово остаться здесь, – вздыхаю я. – Если мы найдём где-то воду и еду. Я дико голодна.

Неймос вдруг резко застывает. Чувствую, как все мышцы его мгновенно приходят в напряжение. От этой перемены у меня ёкает сердце.

– А теперь – тихо, – вдруг говорит он.

В его голосе звучит неприкрытое напряжение. Я замираю, понимая, что что-то случилось. Нас кто-то нашёл?

– Что?

– Тс-с-с, – он прижимает ладонь к моему рту. – Слушай.

Я слушаю. Сначала мне кажется, будто ничего не происходит. Только наши дыхания и стук всё ещё не успокоившихся сердец. Потом я явственно слышу скрежет. Где-то снаружи, за стенами бункера, кто-то есть. Или что-то.

Неймос медленно, осторожно отодвигается. Бесшумно поднимается и натягивает штаны, хватает свой бластер. Бросает на меня требовательный взгляд.

– Сиди здесь, – шепчет он.

– Неймос...

– Тихо, – он поднимает палец к губам. – Я вернусь.

Он скользит к выходу. Я прижимаю его куртку к груди и смотрю, как он исчезает в проёме. Размышляю только одну секунду, думая, что могу реально посидеть здесь, пока он разбирается с опасностью. Но потом понимаю, что не могу. А вдруг с ним что-то случится?

Я подрываюсь с места и лихорадочно копошусь, пытаясь натянуть на себя одежду. И пусть у меня ноют мышцы, пусть я только после истощения от своего ментального дара, я должна удостовериться, что Неймосу не угрожает опасность.

Глава 20. Укротительница

Я срываюсь с места, успев натянуть на себя только одну рубашку. Лечу по холодному металлу босиком. Штаны остались где-то там, оружия у меня и не было в помине, да я им и пользоваться толком не умею.

Что-то там по тактическому бою и бластерам было у меня в моём личном обучении принцессы, да только танцы меня занимали куда более, чем все эти военные дела.

Наивная, глупая дурочка. Чем мне теперь танцевальные па помогут на этой безумной планете среди чудовищ? Эх, не тем я занималась! Совершенно не тем!

Вылетаю из бункера, испуганно озираясь.

И замираю на месте.

Передо мной битва карха и Неймоса. Они движутся в смертельной хватке. Бластер моего мужчины валяется в нескольких метрах от него. Видимо, монстр выбил его их рук. Карх скалится, Неймос пытается его бить кулаками, а до меня медленно доходит одна мысль.

Это ведь тот самый карх. Вчерашний! Огромный, с густой чёрной шерстью и жёлтыми горящими глазами.

Неймос откатывается в сторону, пытаясь подобраться ближе к своему бластеру. Но карх как раз стоит на его пути. Напряжённо смотрят друг на друга, готовясь к очередной схватке.

Безумие какое-то.

– Элиза! Назад! – вдруг замечает меня Неймос. – Я сказал, сидеть на месте и не высовываться!

– Вот ещё! – кричу я в ответ. – Сам отойди в сторонку! Не смей бить моего зверёныша!

Я уже бегу к ним по холодному песку. Смотрю в его жёлтые глаза карха. Он тяжело дышит, из пасти капает слюна, передние лапы напряжены. Кажется, он готовится напрыгнуть на Неймоса.

– Малыш, постой, – говорю я, приподнимая руки, надеясь, что он успокоится.

Он настороженно застывает. Медленно моргает и смотрит на меня.

– Стой, – приказываю я твёрже. – Стой и не двигайся.

Он замирает. Голова чуть склоняется набок, он узнаёт меня. Я всем своим телом ощущаю, как наша с ним связь активизируется опять. В этот раз быстрее и проще. И я убеждаюсь, что была права.

Это тот самый карх. Теперь лучше вижу, что у него шрам на носу. Та самая тонкая белая полоса, рассекающая чёрную кожу. Я невольно улыбаюсь ему, как старому знакомому. И спешу быстрее к нему.

Неймос делает резкое движение, пытаясь добраться до своего бластера. И карх мгновенно снова входит в боевое состояние. Его глаза перемещаются с меня на Неймоса, и в них вспыхивает лютая злость.

– Неймос! – кричу я, и не могу скрыть своего раздражения. – Не смей нападать! А ну перестали драться! Оба!

Я так громко и уверенно командую, будто каждый день таким занимаюсь. И чувствую, как от моего собственного ментального удара у меня мгновенно темнеет в глазах. В груди вспыхивает странная, болезненная искра.

Чёрт. Всё-таки я не оправилась до конца после вчерашнего.

Я ведь даже не ела ничего. Конечно, мой организм на исходе. Я даже удивлена, как меня хватило на то, чтобы принимать ласки Неймоса и самой как-то ещё участвовать в процессе. Мне точно нужно хорошенько поесть, помыться и поспать.

Но для начала нужно успокоить этих двоих, а потом всё остальное.

Я поворачиваюсь к Неймосу и вижу, как он застывает с протянутой рукой. Смотрит на меня с изумлением. Потом перевожу взгляд на карха. Он опускает голову виновато. Как вчера. Виновато. Будто щенок, которого застали за воровством со стола.

Я подхожу ближе к животному. Протягиваю руку и касаюсь его носа, там, где белеет шрам. Медленно глажу его, и слышу как он издаёт какой-то утробный горловой звук. Будто мурчание кота, но не всё же что-то другое.

– Малыш, – шепчу я. – Тебе тоже страшно, да?

Карх закрывает глаза на пару секунд. Будто наслаждается моими прикосновениями.

– Да как ты, чёрт побери, это делаешь?! – хрипло спрашивает Неймос поднимаясь с колен.

Он отряхивает одежду и неуверенно подходит ближе. Смотрит с опаской на карха, а тот смотрит на него в ответ. Они будто готовы были бы продолжить свои мужские разборки, но теперь их останавливаю я, стоящая между ними.

А я очень надеюсь, что смогу стоять долго. А то ноги едва держат меня.

– Что я делаю?

– Ты с ним... разговариваешь? – он указывает на карха. – Почему он тебя понимает?

– Ментальные способности, – я убираю руку, и карх смотрит на меня с выражением: почему прекратила хозяйка, я только вошёл во вкус. – Это тот же самый малыш, с которым я вчера познакомилась. Я чувствую его.

– Чувствуешь, – повторяет Неймос с изумлением. – Элиза, он сожрал бы тебя за минуту. Он любого из нас сожрал бы. У него пасть размером с половину шаттла.

– Он не стал бы этого делать, он хороший, – спокойно замечаю я.

– Ты так думаешь, потому что... ты приказала ему быть хорошим?

– Нет, он сам по себе такой, – поправляю я. – Я просто вчера попросила его не трогать меня, вот и всё. Пока ты не появился, мы с ним… общались.

Кажется, Неймос впадает в самый настоящий ступор. Я его таким никогда ещё не видела. И это выглядит так забавно, что я, не сдержавшись, начинаю смеяться. Карх снова склоняет голову и издаёт какой-то новый звук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Даже не представляю, что это значит, но мне, кажется, ему тоже весело.

– Ты менталистка, – говорит Неймос, осмысливая наконец мои слова. – Но... звери? Ты можешь управлять зверями?

Я успокаиваюсь, хмурюсь, пытаясь понять, как это возможно. Тело слабеет с каждой секундой, но мне кажется, что это если бы я тренировалась по чуть-чуть, то из всего этого вышел бы толк.

А что если я реально умею? Что если я могу приручить карха? Дрессировщица монстров? Конечно, не о такой карьере я мечтала, но на этой планете – это идеальное занятие. Они воюют с этими чудовищами, но, как я вижу, не все они чудовища.

А вдруг вообще нет монстров? Вдруг просто их никто не понимает?

Голова кругом идёт от всех этих вопросов.

– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Раньше я никогда не пробовала проделывать ничего такого. Во дворце мне не особо давали пользоваться моими ментальными способностями... Зачем это нужно, если все мои желания итак исполнялись. Использование ментальных способностей в быту – признак дурного тона. Я должна быть... сдержанной.

– Идиотизм, Элиза. Ты уникальная. Тебе надо развивать свои способности, – восхищённо тянет Неймос.

– Теперь мне тоже так кажется, – улыбаюсь я.

Карх медленно опускается на брюхо. Громадное тело занимает половину площадки между бункером и обломками кораблей. Он кладёт голову на передние лапы и смотрит на меня. Теперь мы почти на одном уровне.

– Я не разбираюсь в живности на вашей планете, – говорю я, обращаясь к Неймосу, но глядя на карха. – Но может быть, он не такая уж опасная тварь, как ты привык думать?

Неймос качает головой. Проводит ладонью по лицу. Тяжело вздыхает, будто я только что разрушила до основания всё, во что он верил.

Но что… что если я права?

Глава 21. Не всё так просто

– Я живу здесь семь лет, Элиза, – выдыхает Неймос, и я поднимаю на него взгляд. – Кархи – это проклятие Ламентары. Их нельзя приручить. Их нельзя...

Он делает паузу. Качает головой. И я не могу избавиться от этого нежного чувства внутри, которое становится только больше, когда я смотрю на его растерянный вид. Для него мир перевернулся, и он понять не может, как так.

– Но ты их приручаешь, – тихо говорит.

Неймос продолжает смотреть на меня так, будто у меня нимб над головой появился, как минимум. Но вообще-то по факту я не знаю, что я делаю. Если бы я только сама понимала, как у меня это сработало, то, возможно, могла бы помочь как-то разобраться в понимании флоры и фауны этой мёртвой планеты.

Раз уж тут всё не так уж однозначно…

– Я не приручаю кархов. Я просто... – задумчиво чешу кончик носа. – Мы чувствуем друг друга.

Карх издает низкий, урчащий звук. Снова будто бы урчит. Я не удерживаюсь и улыбаюсь. Опять поворачиваюсь к нему и касаюсь его носа. Поглаживаю его, а карх в ответ довольно прикрывает глаза.

Интересно, а есть ли у него семья? Получал ли этот большой зверёныш порцию материнской любви? Какие вообще инстинкты у кархов? Как они развиваются? Этому сколько лет? И главное – все ли они такие лапочки? И если да, то какого чёрта их тут истребляют?

Не вяжется что-то никак…

– Он мурлычет, – усмехаюсь я, бросая на Неймоса взгляд.

– Кархи не мурлыкают, – устало говорит он, но сам же видит.

Всё ещё пытается отрицать очевидное.

– А этот – мурлычет, – упрямо заявляю.

Неймос подходит ещё чуть ближе. Останавливается прямо рядом со мной.

Я чувствую, как он напряжён, хотя пытается казаться расслабленным. Чувствую, как ему некомфортно. Как он пытается осознать происходящее, но всё получается со скрипом. Он мрачно глядит на карха, а тот тоже подбирается и смотрит на него с опаской.

Они мне сейчас напоминают малышей, который никак не могут дружно играть на одной детской площадке. Так и хочется развести их по углам и потребовать, чтобы они друг к другу не лезли.

– Если он хоть раз рыкнет на тебя...

– Он не рыкнет, – бурчу я.

– Откуда такая уверенность?

Почему? Не понимаю отчего внутри меня сидит такая безумная уверенность, но верю всей душой в свои слова. Мы как-то сразу с ним сонастроились. Он знал, что я не буду нападать на него, а я знала, что он тоже не будет меня есть.

– Я знаю, – пожимаю плечами. – Так же, как знаю, что ты тоже хочешь прикоснуться к нему, хотя боишься.

Неймос молчит. Потом протягивает руку и касается шерсти на загривке карха. Тот замирает, но всё-таки позволяет. И тогда Неймос начинает его поглаживать. Как если бы просто чесал большую собаку.

Карх прикрывает глаза и начинает урчать сильнее.

– Он позволил, – удивлённо говорит Неймос. – Охренеть просто. Карх даёт себя гладить и ещё мурлычет. Если кому расскажу, скажут, что я стукнулся головой.

– Тогда я тоже стукнулась, Неймос. Ведь я тоже это вижу, – хмыкаю я. – А знаешь, почему он позволяет себя гладить?

Неймос вопросительно смотрит на меня.

– Он чувствует, что ты не хочешь ему зла, – произношу я и осторожно кладу ладонь поверх его руки. – Как и я.

Мы стоим с Неймосом и гладим огромного, страшного карха, который мог бы разорвать нас в клочья за секунду. Но вместо этого зверёныш зевает, показывая нам свою огромную пасть с клыками размером с мою ладонь.

Неймос вздрагивает. Я тихонько смеюсь.

– Знаешь, – говорю я, хитро поглядывая на моего бесстрашного мужчину, который всё ещё пребывает в полном трансе, – а ведь он мог бы быть отличным охранником.

– Ты предлагаешь взять карха в качестве домашнего питомца? – усмехается Неймос. – На Ламентаре это посчитают дурным тоном.

– А тебе важно мнение других? – подначиваю я.

И только в этот момент до меня доходит, что нам придётся вернуться и оставить малыша здесь. Мы же не можем реально его привести с собой. Да только его увидят, так сразу достанут бластеры и конец карху.

А мне не хочется, чтобы с ним что-то случилось.

– Ты – самая безумная принцесса, из всех, которых я встречал.

– Правда? И много у тебя на пути принцесс было?

– Ты первая. Но, знаешь ли, в моём представлении принцессы должны быть другими.

– В твоём представлении и кархи все опасные существа. А ты глянь на этого малыша. Он же совершенно безобидный.

Неймос убирает руку с карха и кладёт ладони мне на талию. Заглядывает в глаза, и я вижу, что его взгляд становится серьёзней. А ещё в глубине его глаз отражается что-то тёплое, от чего у меня сердце трепетно сжимается.

А ведь сегодня ночью Неймос сделал меня женщиной. А потом ещё утром успел ко мне поприставать. И всё это было совсем недавно. И стою я здесь перед опасным кархом в одной только рубашке…

Пожалуй, об этом думать не стоит. Но к щекам уже начинает приливать кровь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты с ума меня сводишь, Элиза, - хрипло произносит Неймос.

– Я уже знаю, – улыбаюсь я. – Ты говорил.

– Я серьёзно, – выдыхает он. Наклоняется и целует меня коротко в губы. Снова смотрит с таким восхищением во взгляде, что я готова броситься ему на шею. Никто и никогда так не смотрел на меня. – Ты – единственная, кто смотрит на карха и видит... малыша.

– Он и есть малыш, – возражаю я.

– Он весит четыре тонны.

– Ну и что. Четыре тонны малыша.

Неймос смеётся и притягивает меня к себе в объятия. Но тут в его смех вдруг проникает какой-то новый странный звук.

Скрежет. Металлический, низкий, такой страшный, как будто кто-то включил фильм ужасов. У меня по телу мигом сбегают ледяные мурашки, а сердце ускоряет свой бег.

Неймос напрягается и мгновенно задвигает себе за спину. От улыбки и следа не остаётся.

Теперь передо мной стоит воин, готовый сражаться с неизвестностью до победного конца. Тот самый Неймос, который здесь заправляет людьми и точно знает, как сражаться с кархами.

Звук идёт откуда-то слева. Я перевожу взгляд на остов разбитого грузового корабля, лежащий на боку с пробитым брюхом. Вцепляюсь пальцами в локоть Неймоса. Жду, когда этот скрежет доберётся до нас.

Кто это к нам пожаловал? Хоть бы люди… Лучше уж люди.

Карх рядом тоже напрягается. Он открывает глаза, перестаёт мигом мурчать и поднимается на свои лапы. Больше нет в нём никакой расслабленности. Он будто готовится к нападению или защите. Шерсть у зверя встаёт дыбом. Из его пасти вырывается низкий, угрожающий рык.

А из-за обломков выходит другой карх.

Он в два раза больше моего. Может быть, даже в три. Огромный, как шаттл. У него тёмно-серая шерсть с глубокими шрамами. И глаза совсем не такие, как у малыша. Они опасные, красные, как два больших горящих угля на фоне пепелища.

– Этот тоже хороший малыш? – спрашивает Неймос шёпотом.

Я смотрю на вторженца. Смотрю в эти красные, холодные глаза. И я вижу, что ничего доброго там нет. В них настоящая, безумная ярость, в них желание крушить, ломать и уничтожать всё, что попадётся в поле зрения.

– Нет, – отвечаю я и понимаю, как у меня дрожит голос от страха. – Этот… вовсе не малыш. И он вовсе не дружелюбен.

Чёрт. Кажется, всё-таки на Ламентаре встречаются всякие разновидности кархов. И этот… этот точно желает нами закусить.

Глава 22. Возвращение

Серебряный карх делает медленный, угрожающий шаг вперёд. Земля содрогается под его весом. У меня перехватывает дыхание от ужаса. Всё очень-очень плохо. Сейчас нами позавтракают, а я только вкусила настоящей жизни. Даже порадоваться толком не успела, что мои чувства к Неймосу оказались взаимны… и вот. Конец близок.

Мой карх не стоит на месте, действует на инстинктах. Он мгновенно оказывается между нами и этим гигантом. Рык малыша становится громче, а напряжение, повисшее в этом уголке между сломанными космолётами, увеличивается в разы.

Нужно что-то делать, но я понятия не имею, что. У меня даже оружия нет. Да что там. Я им управляться не умею. Один бластер Неймоса против плохого карха, да мой малыш, которого этот здоровяк, кажется, может неплохо потрепать. И этого мне бы тоже очень не хотелось.

Я уже как-то привязалась к этому странному животному, с которым у меня установилась неожиданная связь. Он реально мне уже как домашний питомец, за которого я взяла ответственность.

Мы в ответе за тех кого приручили. Правда же?

Но моего ментального дара не хватит, чтобы подчинить себе здоровяка.

– Неймос, – пищу я, вцепляясь в его руку.

– Вижу, принцесса, – отвечает он. – Нам нужно уходить.

Серебряный карх переводит свои красные глаза прямо на меня. Он будто чувствует угрозу именно от меня, хотя я понятия не имею, могу ли на него воздействовать или нет. И даже если могу, я понимаю, что у меня просто не хватит на это сил сейчас. Я ведь истощилась после вчерашнего. Не успела толком восстановиться.

Мой чёрный карх продолжает громко, отчаянно рычать. Он пытается защитить нас, но я вижу, что он боится. Боится этого хищника, который готов сломать всё на своём пути. Малыш понимает, что силы неравны. Но, кажется, готов биться до последнего.

– Этот монстр не остановится, – говорит Неймос, поднимая бластер. – Элиза, нам нужно убираться отсюда.

– Но как? Где мы спрячемся?

– Мы поедем на нём.

Неймос кивает на чёрного карха. И у меня глаза на лоб лезут от его предложения. Он только что с трудом коснулся его, боялся вообще рядом с ним стоять, а сейчас вообще хочет устроиться на малыше, как на коне.

Да и насколько готов карх нас вести? Это чистой воды безумие! Ничего из этой затеи не выйдет! Но с другой стороны… как мы справимся с этим чудовищем? Разве у нас есть другой выход? Надо реально уносить отсюда ноги, пока мы целы.

– Ты... хочешь оседлать карха? – ошеломлённо тяну я.

– Других вариантов нет, – Неймос уже подходит к малышу, хватает за шерсть на загривке. – Запрыгивай!

– Что?!

– Прыгай, Элиза!

Серебряный карх делает ещё один шаг вперёд. Его пасть открывается, и я прекрасно вижу его здоровенные клыки. Оттуда вырывается мощный, яростный рык, от которого мгновенно закладывает уши.

Чёрт побери. Ну ладно. Это вот сейчас был очень весомый аргумент. Пора точно отсюда валить и как можно скорее.

Я забираюсь на спину своего карха, приговаривая, что всё будет хорошо, и чтобы он не вздумал нас с Неймосом скидывать с себя. Не знаю, помогут мои уговоры или нет, но, кажется, малыш понимает, что ему следует делать. Чувствую под собой его стальные мышцы, готовые к бегу.

Неймос запрыгивает вслед за мной. Одной рукой обхватывает мою талию, второй – сжимает бластер и целится в серебряного злобного карха. Пока не стреляет, давая нам время отступить.

Один выстрел, и этот огромный карх точно бросится на нас.

– Погнали! – кричит Неймос.

– Малыш, бежим! – выдыхаю я, направляя свой ментальный посыл животному.

Карх считывает мой приказ и срывается с места. Ветер бьёт в лицо, чёрная, выжженая земля мелькает под нами, а мы уносимся прочь со всех лап. Я вцепляюсь в шерсть обеими руками, прижимаюсь к спине карха, чувствую, как его мышцы перекатываются подо мной.

Сзади несётся рёв. Серебряный карх бросается вдогонку, и, кажется, не отстаёт.

– Неймос! – кричу я, оглядываясь назад. – Он догоняет нас!

Липкий страх окутывает всё тело. Перед глазами плывут чёрные круги. Вот бегу не я, а ощущение, будто все мышцы ноют от напряжения. Может потому, что мне приходится удерживать своё тело на кархе, который не приспособлен для такого передвижения?

Неймос оборачивается. Поднимает бластер и стреляет. Заряды бьют в землю перед серебряным кархом, он умудряется отпрыгивать в сторону за несколько мгновений до удара разряда. Неймосу не удаётся попасть в него. Карх злится, рычит громче, ускоряется.

– Чёртов монстр, слишком сильный и юркий. Я таких огромных не видал прежде, – ругается Неймос. – Крепче держись, Элиза. Направляй его к пещере.

Да если бы я ещё знала, где эта проклятая пещера. Я ведь бежала вчера от убежища, не думая о дороге. Но, к счастью, мой ход был, видимо, по прямой. Мы несёмся прямо, и я начинаю узнавать очертания горы впереди. Кажется, мы на верном пути.

Чёрный карх делает резкий поворот перед огромной дырой в земле. Я едва не слетаю, но Неймос удерживает меня, крепко прижимая своей рукой к себе. Мы ныряем между обломками, проскакиваем под ржавым мостом, перелетаем через какую-то траншею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И вот наконец очертания бункера становятся чётче.

– Мы почти у цели! – кричит Неймос.

Он стреляет снова. В этот раз заряд попадает в плечо зверя. Тот ревёт от боли и ярости. И, кажется, гнев прибавляет ему сил. Он почти догоняет нас. Но и мы уже врываемся на территорию, охраняемую людьми Неймоса.

Влетаем на площадку перед пещерой. Серебряный карх примерно в двадцати метрах за нами. Наш малыш разворачивается всем корпусом и теперь смотрит прямо в глаза своей опасности. Рычит оглушающе громко.

– Огонь по громиле! – орёт Неймос, показывая бластером в сторону серебряного карха, врывающегося на территорию.

Я вижу, как из укрытий появляются ошарашенные люди с оружием наперевес. Плюс ещё следом из пещеры выскакивают другие, косятся на нас, сидящих на кархе. Кто-то наставляет оружие на моего малыша.

– Этого не трогать, – строго приказывает Неймос.

Все сосредоточиваются на цели. Заряды летят в серебряного гиганта. Один, второй, ещё, пока он не падает как подкошенный. Громадное тело содрогается в последний раз и замирает.

Люди настороженно смотрят на поверженного карха, а потом все взгляды скрещиваются на нас. Смотрят на растрёпанную, почти раздетую меня. На Неймоса, сидящего на чёрном кархе. На огромное, дышащее, живое чудовище под нами.

Чёрт. Надеюсь, у нас получится объяснить, что случилось, и почему мы примчались в укрытие на малыше.

Глава 23. Малыша не трогать

Мой карх тяжело дышит, но стоит ровно. Шерсть у него всклокочена, на боку – свежая царапина, наверное, получил, когда проскальзывал под ржавыми кораблями. Бедняжка, ну и гонка у нас случилась.

Я поглаживаю малыша по загривку, и он немного успокаивается.

– Это... это карх? – хрипло спрашивает Линда. Она выходит вперёд всех и смотрит на нас широко раскрытыми глазами. – Он... он с вами?

Карх низко, угрожающе рычит, замечая, какое внимание оказывают нам люди. Я чувствую, как напрягаются его мышцы. Замечаю, как он принимает боевую позу, явно намереваясь рассказать всем, кто против него, что он тоже может огрызаться.

Бластеры у всех наготове. Ещё начнут палить по моему карху из страха.

– Тихо, Малыш, – шепчу я, поглаживая его по шерсти. – Тихо. Это свои. Их нельзя есть.

Он замолкает, перестаёт настороженно рычать, но продолжает следить за каждым движением своими золотыми глазами. Одно движение, и бросится ведь, не раздумывая. Нужно срочно его обезопасить.

Неймос спрыгивает с карта первым. Протягивает руки ко мне, и я опираюсь на него. Он снимает меня с животного. Ноги подкашиваются, я едва стою, но он удерживает меня. Ставит рядом с собой, прижимает твёрдо к своему боку, не позволяя отодвинуться ни на миллиметр.

Вижу, как дёргается глаз Линды. Кажется, она меня хочет придушить.

– Наша Элиза, – говорит Неймос громко, на всю площадку, – укротительница кархов.

Люди замирают в шоке. Я слышу, как все начинают шушукаться, и понимаю, что им нужно доказательство. Не верят в то, что это возможно. Никогда прежде они не встречали никого подобного мне.

Неймос поворачивается ко мне и вопросительно смотрит.

– Сделай это. Люди должны поверить, что ты умеешь управлять кархом, – шепчет он. – Покажи им. Ради безопасности Малыша.

Я глубоко вдыхаю и киваю. От усталости темнеет в глазах, но я собираю последние силы. Неймос прав, конечно. Я и сама это понимаю всем своим существом. Иначе они пристрелят моего карха, не поверят, что он может быть безопасен.

Поворачиваюсь к зверю. Смотрю прямо в его настороженные глаза.

– Малыш, сядь, – говорю я громко, при этом вкладывая мысленный приказ прямо ему в голову.

Карх садится.

Земля дрожит, когда его огромное тело опускается. Его голова всё ещё выше меня, даже когда он сидит. Но теперь он выглядит со стороны как верный пёс, ждущий команды. И я понимаю, что нужный эффект произведён.

Люди изумлённо таращатся на меня. Кто-то вздыхает, кто-то матерится от удивления, кто-то отступает на несколько шагов, будто перед ним чудо проявилось.

– Она... она ему приказала, – слышится чей-то голос. – Как?

– Чёрт, Неймос, что это за хрень? – это опять Линда.

Я вижу, что она смотрит на меня с ненавистью и страхом. Для неё я теперь ещё более непонятная инопланетянка, которая, к тому же, теперь представляет опасность. Если я умею управляться с монстрами, то что мне стоит приказать ему слопать свою соперницу, которая специально вчера довела меня до истерики?

Хм. Какая заманчивая, однако, мысль…

– Этого карха не трогать, – говорит Неймос строго. – Малыш теперь наш.

Он выходит вперёд, встаёт между кархом и людьми. Скрещивает руки на груди.

– Он спас нас. Вёз нас на себе от серебряного монстра. Так что теперь он будет жить в старом ангаре.

– Ты с ума сошёл, – шипит Рик, округляя глаза. – Это же карх, Неймос. Он же сожрёт нас и не поперхнётся. Они… они не могут быть дрессированными. Это какой-то бред.

– Это – Малыш, – встреваю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – У него есть имя. И он никого не тронет, пока я рядом.

Люди переглядываются. Рик же смотрит на меня всё с тем же выражением, что и у всех присутствующих. Будто я свечусь вся или заразная какая-то. Кажется, им будет сложно смириться с тем, что чудовище, против которого они воевали столько лет, может быть хорошим. Сейчас они в стадии отрицания, как и Неймос совсем недавно.

Но ничего. Привыкнут. Рано или поздно осознают, что не все кархи бывают страшными монстрами. Неймос вот уже стоит с таким видом, будто это самое обычное дело на свете.

– У нас ангар А-7 пустует, – произносит Неймос. – Там старые корабли, никто туда не заходит. Так что мы сделаем это домом Малыша. Он будет жить там. Но к нему лучше не подходить. Пока только я и Элиза будем с ним общаться.

– Но Неймос – это же безумие, – пытается возразить кто-то из мужчин.

– Я сказал – Малыш остаётся здесь, – его голос становится жёстче.

Люди отступают, создавая проход для нас в сторону того самого ангара, о котором идёт речь. Неймос подходит к карху, гладит его по морде. Карх закрывает глаза и мурлычет.

– Слышал, Малыш? – говорит он тихо. – Ты теперь наш. Идём.

Я помогаю Неймосу проводить карха к ангару. Чувствую, как люди сверлят наши спины взглядами. На площадке перед бункером стоит тяжёлая, густая тишина. Шепчу Малышу слова успокоения, обещаю зайти позже. Он укладывается в углу и кладёт свою большую голову на лапы. Смотрит на меня, а потом прикрывает глаза. Удивительно, как легко он мне доверят. Мне и теперь ещё Неймосу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Малыш явно устал после погони и хочет отдохнуть. И я понимаю, что у меня тоже не осталось никаких сил больше ни на что. Усталость наваливается невыносимым грузом. Ноги дрожат, и я чувствую, как начинаю оседать на пол.

Неймос успевает перехватить меня до того, как я касаюсь земли. Подхватывает на руки, прижимает к груди.

– Всё хорошо, – шепчет он. – Сейчас, моя девочка, отдохнёшь.

Я жмусь к нему. Он держит меня крепко и надёжно, его сердце колотится у меня под ухом, и его стук меня немного успокаивает. Он несёт меня ко входу в бункер, и я вижу затуманенным от усталости взглядом, как на нас продолжают коситься.

Особенно отчетливо чувствую на себе взгляд Линды. Она смотрит на меня так, будто я украла у неё что-то очень важное.

Но мне плевать. Я так устала, что даже играть в противостояние с кем-либо не могу.

Мне нужно восстановить силы, иначе из приручения кархов ничего не получится. Представляю, как ополчаться все кругом, если я больше не смогу быть укротительницей. Хотя я даже не знаю… вдруг это была единоразовая акция, которая вышла только с одним представителем этой планеты?

В любом случае, узнаю об этом позже. А пока я прикрываю глаза, и отрубаюсь прямо на руках Неймоса, так и не дождавшись, пока он донесёт меня до кровати.

Глава 24. Плутовка

Просыпаюсь я рывком. Сердце выскакивает из груди, дыхание сбито, тело покрыто липким потом. Я открываю глаза и смотрю в потолок, пытаясь прийти в себя. Кажется, я в комнате Неймоса. Вижу слабый свет кристаллов на потолке.

Звёзды. Кажется, мне снилось что-то страшное. Серебряный карх, его красные глаза, его пасть, в которой я видела собственную смерть. Он бросался на меня, хотел слопать, а в итоге напал на Малыша, который бойко бросался на него, спасая меня.

Проклятье какое-то, а не сон. Чувство паники наваливается меня в полном объёме. Давит на меня, не отпускает.

Неймос. Мне нужен он.

Я нащупываю рукой его плечо. Касаюсь его кожи, и тревога понемногу начинает отступать. Вот он, рядом со мной, не ушёл, не бросил. Вот она моя новая реальность. Теперь я с ним, он – мой мужчина.

– Тихо, Элиза, – сонно произносит Неймос. – Я здесь.

– А как Малыш? – вырывается у меня важный вопрос.

Мне такое снилось. Надеюсь, что после того, как я отрубилась с ним никто ничего не сделал? Надеюсь, он всё ещё лежит в том ангаре в целости и сохранности? Люди ведь были так насторожены. Мало ли как могли прореагировать.

Малыш, конечно, стал бы себя защищать, но что он может сделать против бластеров? Если его загонят в угол?

Волнение заполняет каждую клеточку тела. Я поворачиваюсь всем корпусом к Неймосу, и впиваюсь в его плечи уже обеими руками. Пытаюсь рассмотреть его лицо в полумраке помещения.

Неймос замирает на секунду.

– Твой первый вопрос – как Малыш? – переспрашивает он шокированным тоном, даже не пытаясь скрыть изумления. – Ты серьёзно, принцесса? Ты просыпаешься среди ночи, вся в поту, с испуганными глазами, и твой первый вопрос о кархе?

– Скажи, что твои люди не пристрелили его, пока я спала, – шепчу я. Пальцы ещё сильнее впиваются в его плечи. – Пожалуйста.

– С Малышом всё в порядке, – качает головой Неймос. – Я ходил к нему в ангар. Он меня не съел.

Чувствую, как с тела сваливается груз. Становится ощутимо легче дышать. Вот и отлично. Мой Малыш в порядке. Неймос о нём позаботился. Даже несмотря на то, что он не слишком-то доверяет карху.

– Ты ходил к нему? – спрашиваю я задумчиво. – Один?

– Да. Я хотел убедиться, что он спокоен. – Неймос подтягивает меня ближе и успокаивающе поглаживает по спине. – И что мои люди не наделали глупостей. Он дремал, когда я зашёл. Только посмотрел на меня жёлтыми глазами и снова закрыл их.

– И не зарычал?

– Нет. Но потом я решил, что он проголодался. Притащил кастрюлю с остатками ужина. И... – Неймос замолкает, и я чувствую, как он улыбается в темноте. – В общем, он замурлыкал, когда я принёс ему еды.

Мои губы растягиваются в ответной улыбке. Мой карх совершенно безобидный. Выглядит как что-то похожее на собаку, по повадкам тоже, но… мурлычет. Прямо какой-то котопёс, а не карх.

– Слушай, Элиза, – продолжает Неймос, и его голос становится серьёзней. – У нас, кажется, большая проблема. Малыш съел всё, что было в кастрюле, и ему этого было мало. Кастрюлю пришлось отнимать с боем, потому что он пытался проглотить её целиком. Мы так без посуды останемся.

Я смеюсь. Утыкаюсь носом в его грудь и чувствую, что Неймос и сам хохочет над абсурдностью этой ситуации. В ангаре поселился страшный монстр, который способен одним махом проглотить человека, а мы переживаем о том, чем он будет питаться и как ему не дать слопать кастрюлю.

– О, боги, – шепчу я. – Дорого же нам обойдётся содержание карха.

– Очень дорого, – соглашается Неймос. – Но ты же не позволишь мне усыпить его?

– Даже не думай, – возмущённо тяну я и бью его шутливо в плечо. Потом поднимаю голову, смотрю на него в темноте. – Спасибо, что не прибил его.

– Об этом не беспокойся. Как можно убить карха, у которого есть собственное имя?

Неёмос проводит рукой по моим волосам, и я закрываю глаза от удовольствия. Прижимаюсь к нему сильнее. Чувствую его запах, и в голову лезут совершенно неуместные воспоминания. Его руки на мне, его губы на моей шее, на моей груди, а следом это распирающее чувство, когда он был во мне…

Возбуждение накатывает внезапной, горячей волной, и я чувствую, как внутри всё сжимается. Вот только я ведь даже не купалась после того, как мы вернулись. Отрубилась, лежу на застеленной кровати всё в той же рубашке, которую сама же и перешивала.

А ещё я после нашего первого раза и второго… Я ведь ужасно грязная. Ну что это за принцесса со спутанными волосами и липким телом? Даже если я сама себя лишила этого титула, женщиной-то я не перестаю быть.

Мне теперь как-то неловко.

– Я хочу искупаться, – говорю я со вздохом. – Я вся грязная.

– Хорошо, – соглашается Неймос и садится на кровати. – Я помогу тебе.

Он подхватывает меня на руки и несёт к источнику. Думаю, что могла бы возмутиться и отказаться, но позволяю себе эту слабость. Мне нравится, что он так обо мне заботится.

Неймос помогает мне раздеться. Медленно, аккуратно, будто боится причинить мне боль, а может просто переживает, что набросится на меня. Думает ли он сейчас о том же, о чём и я? Рубашка летит на пол, и он подаёт мне руку, помогая спуститься в источник.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ох, какое же удовольствие. Тёплая вода окутывает тело, расслабляя и успокаивая. Провожу ладонями по своим плечам, смывая грязь, умываюсь. А потом до меня доходит, что Неймос наблюдает за мной. И это… почему-то приятно. Мне нравится, когда я его возбуждаю. Я ведь возбуждаю?

Я поворачиваюсь к Неймосу, который стоит на краю. Ловлю его жадный взгляд на меня, подтверждая свою догадку. По моему телу будто электрическим разрядом бьёт. Это чувство, когда он так смотрит… оно пьянит. Неймос сглатывает и отворачивается.

Что-то мне всё это напоминает. Только тогда я была в одеяле, а у него было каменное лицо, да ещё и говорил, что я совершенно обычная. Что он столько женщин перевидал, что я не произвожу на него впечатления. Ага, совсем.

Внутри меня вспыхивает что-то бунтарское. Обычной быть совершенно не хочется. Я хочу, чтобы новое, более яркое воспоминание перебило то, где я чувствовала себя униженной и глупой. Я хочу его. Сейчас же.

– Иди ко мне, – зову я Неймоса.

– Элиза...

– Что?

– Это плохая идея, – напряжённо отзывается. Снова переводит взгляд на меня. Смотрит сверху вниз тяжёлым и всё таким же голодным взглядом. – Я ведь не железный. Не смогу просто так... просто спинку тебе потереть.

– А ты не только спинку потри, – выдыхаю я.

Разворачиваюсь и отхожу к противоположному краю источника. Не понимаю, откуда во мне берётся это провокационное поведение, но меня несёт уже. Я кладу руки на край, изгибаюсь в пояснице в однозначно порочной позе. Бросаю кокетливый взгляд на него через плечо. Кусаю губу.

– Иди ко мне, Неймос.

Он смотрит на меня, пытаясь перебороть желание. Но явно теряет терпение, сил сопротивляться мне у него нет. Надо же. Значит, я так умею?

– Чёрт, ты меня с ума сведёшь, принцесса.

Я слышу, как шуршат его штаны, когда он стягивает их, а следом чувствую, как он опускается в воду и приближается ко мне. Его горячие ладони устраиваются на моих бёдрах. За спиной раздаётся его тяжёлое, сбитое дыхание.

– Настоящая плутовка, – шепчет он, наклоняясь и целуя меня в оголённое плечо.

Глава 25. Это любовь

Губы Неймоса проходятся по моей спине до самой поясницы. Он перемещает руки на грудь, сдавливая вершинки и растирая их между пальцами. Я изгибаюсь ещё сильнее, подаваясь к нему навстречу. Чувствую, как он упирается в меня своим твёрдым желанием.

Я провоцирую. Я знаю. Но сознание уже затуманено дымкой жажды. Всё, о чём я могу думать, это он. Всё, чего я могу желать… чтобы Неймос скорее взял меня. Чтобы он снова показал, как нам может быть хорошо друг с другом.

Неймос скользит мне между ног, но будто не собирается входить. Просто дразнит, задевая чувствительные зоны, отчего я едва сдерживаюсь. С губ срывается стон. Я начинаю активней тереться об него, но он отстраняется, будто пытается проучить меня за моё поведение.

– Неймос… Ты… настоящий злодей, – задыхающимся от возбуждения голосом шепчу я.

– А ты сводишь меня с ума, принцесса, – шепчет он. – Хочу тебя до безумия.

– Ну так возьми уже, – хнычу я.

– Нетерпеливая какая, – усмехается он.

Он убирает одну руку с груди и накрывает меня ладонью. Его пальцы нежно проходятся по складочкам, а следом он ныряет в меня одним пальцем. Внутри вспыхивает всё от долгожданного ощущения. Не совсем то, но уже хорошо.

Я стону и двигаюсь, пытаясь задать быстрый темп. Неймос только посмеивается, стоя за моей спиной. Снова целует в шею, прикусывает нежную кожу, вызывая очередную порцию сладких мурашек.

Он добавляет второй палец, готовя меня для себя. Я помню же… Он большой. Наверное, не хочет слишком травмировать. У нас ведь это только второй раз. Заботится обо мне мой невозможный космопират.

Но как же мне хочется уже снова ощутить это чувство наполненности. Хочется ощутить его всего. Каждым нервным окончанием прочувствовать, как он будет врываться в меня. Снова и снова.

– Достаточно, Неймос. Я больше не могу, – выдыхаю я. – Сделай уже это, прошу тебя.

– Что сделать, Элиза?

– Всё, – шепчу я, царапая мокрые камни, что лежат под моими ладонями. – Сделай со мной всё, что тебе хочется.

– М-м-м… Опасно, принцесса. Я ведь могу и воспользоваться предложением…

Он убирает руку, и следом я чувствую, как он упирается в меня членом. Он медленно, но уверенно толкается, начиная растягивать. Я вскрикиваю от острого наслаждения. Наконец он позволил себе отпустить контроль. Наконец он делает то, чего я так желала.

Я сосредотачиваюсь на ощущениях, пытаясь запомнить каждый момент этого страстного, желанного безумия. Никогда бы не подумала, что буду умирать от удовольствия в руках такого мужчины, как Неймос.

А ведь в первые секунды знакомства я считала его неотёсанным мужланом, который не в состоянии быть таким. Нежным, заботливым, таким осторожным со мной. Я и не подозревала, что за его саркастичной маской и грубой манерой общения скрывается настоящий, потрясающий мужчина.

И как же я сходила с ума, когда поняла, что он для меня важен. Как никто другой. Как никто и никогда прежде. Когда-то мне казалось, что я влюблена в Зириана, но, похоже, я всё это время обманывала и себя, и его.

Я не хотела его. Мне просто нравилась мысль, что я стану императрицей. Что рядом со мной будет взрослый, уверенный в себе мужчина. Что я буду женой самого могущественного человека во всей вселенной.

Но… оказывается, счастье было не в этом. Оказывается, это не была любовь. И только сейчас я осознаю отчётливо, что значит это чувство. Это то, когда хочется раствориться в своём человеке до конца. Каждой своей клеткой, каждой мыслью, каждый вздохом.

– Неймос, – стону я, отдаваясь ему сейчас и телом, и душой.

Меня переполняют эти чувства, и я прикусываю язык, чтобы не испортить момент своими словами. Один раз он уже сказал, что влюблён, но это было в порыве эмоций. Как и я сейчас чуть не ляпнула. Хочу услышать от него настоящее серьёзное признание.

Я уже обжигалась и не готова пока снова ошпариться, на сердце нет места для новой раны. Но пока мы вместе, пока наши тела движутся в унисон, мне кажется, что он меня не обманул. Что он тоже… тоже любит меня.

– Какая же ты потрясающе горячая, принцесса. Ты просто бесподобная, – хрипло выдыхает Неймос, сдавливая мои бёдра.

Его движения становятся ещё более активными. Он берёт меня всё грубее и жёстче, и мне это тоже нравится. Чувствует, что моё тело подстраивается под него. Что я уже приближаюсь к краю, за которым меня вынесет на берег блаженства.

– Звёзды… Как же хорошо, – признаюсь я с очередным стоном.

– И будет только лучше, малышка. Сегодня я больше не дам тебе спать, – многообещающе тянет Неймос.

– Что? Тебя хватит?..

– Обижаешь, – рычит он, вколачиваясь так, что перед глазами реально уже звёзды начинают плясать. Грудь упирается в край источника и елозит по бордюру, добавляя острых ощущений. – Я могу долго тебя доводить. И буду. Теперь уже не остановиться, принцесса. Ты сама распалила этот огонь.

– Да я и не против, – бормочу я в полузабытье.

И следом уже не могу больше держаться. Я взрываюсь в его руках. Кричу на весь этот чёртов бункер от накрывающей меня волны удовольствия. Сжимаюсь на нём, сдавливая его так, что он хрипло стонет мне в макушку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Чёрт побери… Ты такая узенькая, Элиза. Я сейчас сдохну…

– Не надо, – едва ворочаю языком.

– В хорошем смысле слова, – смеётся он.

Ещё пара толчков по всё ещё пульсирующей мне, и он вырывается с рыком. Мне на ягодицы летит горячие финальные капли. Я же обессиленно заваливаюсь вперёд на пол. Голова на холодных камнях, а нижняя часть тела в воде. И мне вообще плевать, как я сейчас выгляжу.

Это было фантастически приятно. И я больше ни о чём не хочу думать. Даже о втором разе не могу думать. Это ведь была шутка? Неймос просто сказал для красного словца, правда же?

Но вскоре до меня доходит, что я ошиблась.

Он аккуратно водит ладонями по моей спине, по бёдрам, смывает с меня усталость, пот, свои собственные следы, а потом наклоняется, чтобы поцеловать в щёку, и я чувствую, что он снова в боевой готовности.

– Неймос, – хриплю я, не открывая глаз. – Ты что задумал?

– Всё то, что уже озвучил, моя хорошая. Буду доводить тебя сегодня до оргазмов. Раз за разом. Пока ты сама не попросишь остановиться.

– А если попрошу… ты остановишься?

– Тебе не нужно говорить, – нагло усмехается он. – Твоё тело само скажет мне, что на эту ночь достаточно. А пока…

Он разворачивает меня и укладывает спиной на камни. Нависает сверху, и я вижу, как в полумраке его глаза горят вожделением.

Глава 26. Ещё ближе

Неймос целует меня, завлекая в свою страстную игру. И я чувствую, как снова начинаю возбуждаться от его прикосновений, от жара его тела, от того, что чувствую его твёрдость. Думала, что мне достаточно, но всё-таки нет…

Мало мне его. Хочу снова и снова. Чтобы он раз за разом доказывал, насколько сильно ему хочется быть со мной, насколько сильно я ему нужна. Кажется, мне теперь постоянно нужно это подтверждение.

Потому что он нужен мне. И где-то на задворках сознания я понимаю, что не хочу его терять. Не смогу просто так отказаться. Я влипла в него, я влюбилась, и я хочу, чтобы мы были вместе.

Готова быть пираткой рядом с ним. Кем нужно. Только вместе.

– Сейчас просто расслабься, принцесса. Я сделаю тебе кое-что приятное, – обещает Неймос, опускаясь с поцелуями всё ниже и ниже.

Сначала на шею, потом на грудь. Я переключаюсь с мыслей на ощущения, но совсем не понимаю, что он хочет сделать. Мне ведь итак приятно. Мне понравилось всё, что он со мной сделал.

– Неймос… – стону я, выгибаясь дугой, когда он прикусывает вершинку.

Он же тем временем переключается на вторую грудь. Так же сладко обводит языком ареолу, вбирает в себя, прикусывает. Я не сдерживаюсь. Плевать, что нас кто-то услышит. Мне так хорошо, что никакого стеснения не остаётся.

– Какая же ты жаркая девочка. Моя принцесса. Моя, – бормочет Неймос снова опускаясь ниже.

Он целует меня в живот, и я тянусь к нему и вплетаю пальцы в его тёмные, длинные волосы. Чувствую, как по коже бегут мурашки. От его горячего дыхания совсем теряю остатки разума.

А потом он оказывается как-то слишком уж низко.

– Неймос?.. – выдыхаю я в удивлении. – Ах…

Он касается меня языком прямо между ног. Проводит по чувствительной коже. Перед глазами плывут тёмные круги. Это настолько острые ощущения, что у меня перехватывает дыхание окончательно.

Всё тело трепещет в его руках, пока он творит со мной эту фантастику. Я извиваюсь, дёргаюсь под ним, подаваясь бёдрами вперёд. Дрожу всем телом, когда он находит ещё более нежные места, от которых я вздрагиваю.

Неймос добавляет пальцы, проникая в меня. И я схожу с ума от приближающегося сладостного финала.

Я и подумать не могла, что может быть настолько хорошо. Ещё лучше.

Кажется, впереди меня ждёт ещё много открытий. Неймос действительно знает толк в подобного рода утехах. А я, скромная принцесса, ни о чём подобном даже не догадывалась. Надеюсь, что он не разочарован, что ему приходится с такой неумёхой возиться.

Хотя, судя по всему, ему очень даже всё нравится.

– Звёзды... – выдыхаю я.

А через секунду меня затягивает в пучину наслаждения. Я кричу его имя на всю эту проклятую пещеру. По телу пробегают электрические разряды, а он никак не останавливается, продолжая свои движения. И я уже со слезами на глазах отодвигаюсь от него.

Это было настолько восхитительно, что у меня не остаётся больше энергии. Я лежу, раскинув руки и смотрю в тусклый потолок, где мерцает несколько кристаллов. Неймос нависает надо мной.

– Понравилось? – самодовольно интересуется.

– Даже больше, чем понравилось. Мой мозг сейчас не способен генерировать разумную речь, – едва ворочаю языком.

– Скажи просто, что ты от меня в восторге.

– Я от тебя в восторге, пират.

Неймос тихонько смеётся, явно довольный моими словами. Наклоняется и целует. Я вяло отвечаю, но недолго. Потому что вскоре чувствую, как на его очередные сладкие поглаживания, снова реагирую. Низ живота тянет в предвкушении.

– М-м-м… – шепчу я ему в губы. – Что ты со мной творишь? Я ведь не могу постоянно хотеть тебя.

– Можешь, – усмехается он. – И, кстати… хочешь попробовать ещё что-то новенькое?

– Думаешь, мне мало впечатлений? – смеюсь в ответ.

Неймос просто приподнимается и тянет меня за собой. Мы снова в источнике. Он подводит меня к краю, где вода почти не накрывает нас и слегка давит мне на плечи. Я послушно опускаюсь на колени и… до меня доходит о чём идёт речь.

Ответная ласка.

– Если ты не готова… – хрипло произносит Неймос. – Я понимаю, но…

А я уже не слушаю его. Просто наклоняюсь и касаюсь его губами. Слышу как мой пират стонет, и у меня сносит снова все сомнения. Я опускаюсь ещё ниже, стараясь взять его как можно глубже. Кажется, это то, что нужно. Неймос обхватывает мои волосы, и я понимаю, как это всё дико сексуально.

Принцесса занимается порочными делами, и сама же этим наслаждается по полной программе. Я скольжу по нему, ускоряясь. Чувствую, как он напрягается подо мной. Чувствую, что он близится к финалу.

– Элиза… – рычит Неймос.

И через мгновение я ощущаю, как он заканчивает. Бурным потоком прямо мне в горло. Захлёбываюсь, но от неожиданности не отступаю, а напротив – собираю в себя всё до последней капли. Так и стою на коленях, поднимая глаза на Неймоса.

Он смотрит вниз. И… возможно, он всё это время за мной наблюдал. Я краснею, хоть вокруг довольно темно. Надеюсь, что ему понравилось всё. Потому что мне очень. Всё. Оказывается, дарить удовольствие – это тоже особый вид радости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Это было потрясающе, принцесса. Ты просто великолепна.

Он протягивает руки и поднимает меня, вжимая в своё тело. Я обнимаю его и улыбаюсь. Кажется, нет предела этому счастью. Быть с ним вместе, чувствовать его вот так активно. Каждой клеточкой растворяться в нём…

– Хочу тебя ещё, – вдруг говорит он и тянет меня за собой на глубину.

– Неймос?.. Ты уверен? – бормочу я в шоке.

Ну после такого-то я думала, что его запал пропал. Но спустя миг понимаю, что ничего подобного. Без особых предисловий он подхватывает меня под ягодицы и медленно опускает на себя. Готового, твёрдого, совершенно точно уже желающего продолжения этой безумной ночи.

Я стону, впиваясь в его плечи, а он плавно начинает покачивать меня прямо по центру источника. Целует меня в шею, в подбородок, впивается в губы. Я отвечаю ему со всей страстью, что есть во мне.

– Ты сводишь меня с ума, – шепчет он.

– Ты уже говорил, – отзываюсь.

– Буду повторять, потому что это чистая правда. Принцесса, ты сделала меня навечно своим рабом, – говорит он между поцелуями.

– Почему же не принцем? – спрашиваю, понимая, что вот-вот сорвусь снова.

– Потому что я у твоих ног, Элиза. Ты – моя богиня.

Неймос двигается во мне ещё быстрее, ещё глубже. Я чувствую, как внутри всё сжимается, готовясь к новому взрыву. Я обхватываю его ногами ещё плотнее, и он стонет, утыкаясь носом в мою шею.

– Бесподобная, – выдыхает он. – Кончай для меня, Элиза.

И я финиширую. Плотно обнимаю его, пульсирую, кричу снова, а он едва успевает вовремя выйти. Ссаживает меня с себя, а следом прижимает к себе со всей силы. Я обнимаю его в ответ, слушая, как безумно стучат наши сердца.

– Вот теперь пойдём спать, – говорит он со смешком. – А утром я разбужу тебя поцелуями, принцесса. И не только.

Это звучит так многообещающе, что я уже хочу скорее проснуться в его объятиях.

Глава 27. Принцесса я или кто?

Утро кажется мне подозрительно холодным. Кажется, будто я просыпаюсь одна, что рядом нет тёплого тела Неймоса. Я спросонья тянусь рукой ко второй половине кровати, пытаясь нащупать его, и убеждаюсь, что там пусто. Открываю глаза.

Неймос куда-то ушёл. Несмотря на то, что обещал разбудить меня поцелуями. И это как-то вообще на него непохоже. Что-то не припомню, чтобы он не выполнял своих же обещаний. Он – человек слова.

Сажусь на кровати, натягивая одеяло до подбородка. В комнате тихо. Только мерцают кристаллы на потолке, и где-то далеко гудит вентиляция. Его нет ни в кресле, ни в источнике, и что-то мне подсказывает, что вообще нет в пещере.

– Неймос? – неуверенно тяну я.

Но ответом мне служит молчание.

Я спускаю ноги с кровати. У меня прямо печаль с гардеробом в этом месте. Но делать нечего, придётся напялить на себя что-то из вещей Неймоса, которые снова будут на мне висеть до пола.

Просто вчерашняя рубашка, которую я перешила, безнадёжно испорчена. На ней пятна, порванный подол, и она пахнет потом, да ещё в каких-то подозрительных застывших белых пятнах.

Штанов нет. Вообще. Они остались там, на кладбище кораблей, когда мы прыгали на карха. Я ведь не успела толком одеться, выбегала вся взмыленная и напуганная, что Неймоса там кто-нибудь прокусит, пока я сижу в укрытии.

Нахожу чистую рубашку, натягиваю. Опять вариант до середины бедра, да с длинными рукавами, которые я закатываю до локтей. Но что делать? С бутиками тут явно проблемы, а на личную швею и рассчитывать не приходится.

Бедная принцесса резко лишилась своих шикарных платьев и комбинезонов. Даже немного жаль. Интересно было бы посмотреть на реакцию Неймоса, если бы я предстала пред ним в своём обычном образе без спутанных волос и этой ужасной военной формы.

М-м-м… Наверное, он бы был в восторге. А ещё мы могли бы с ним спать на моей широкой удобной кровати, на шёлковых простынях. И нам бы приносили еду служанки прямо в мою комнату…

Стоп. Я реально скучаю о своей дворцовой жизни?

Хватит, Элиза. Это всё осталось в прошлом. Никто из родственников не примет космопирата в нашу семью. Так что варианта вернуться больше нет. Я от Неймоса отказываться не планирую.

И вообще надо выяснить, где он ходит.

Босиком иду в коридор. Металлический пол холодит пятки, прохладный воздух вызывает мурашки, заставляет вздыбиться помимо воли соски. Вот что ещё не хватает мне, так это нижнего белья. Сплошные муки для моего изнеженного тела. Но я не сдамся, не стану страдать.

Привыкну. Ничего. Я ведь сильная.

Иду к столовой, чтобы узнать у кого-нибудь, куда запропастился Неймос. Они ведь меня не тронут. Теперь-то уж точно. Я для них теперь официально девушка их лидера. Пусть только попробуют, натравлю на них Малыша.

Кажется те, кто на кухне о чём-то спорят. Я подхожу ближе и прислушиваюсь. Меры предосторожности, плюс возможность услышать что-то важное.

– ...прорыв был серьёзный, – говорит один мужской голос. – Двое ранены. Рик говорит, что их было штук пять.

– А Неймос? – спрашивает Линда.

Чёрт. Опять она там. И, естественно, её интересует именно мой мужчина. Ревность закручивается змеёй вокруг сердца, но больше всего меня волнует всё-таки, что ответят насчёт Неймоса. Прорыв. Он поэтому ушёл из постели…

– Он в первых рядах был. Как всегда. Этот идиот лезет туда, где страшнее всего.

– Выжил? – уточняет Линда.

– Выжил, но у него рука, говорят, в крови. Тащил кого-то на себе.

Я пошатываюсь. Цепляюсь ладонью за холодную стену. Звёзды. Ранен! Пока я лежала в постели, спала, не зная, что происходит, он вовсю уже сражался с кархами! Где он? Я хочу увидеть его и помочь, чем смогу.

– А девчонка его где? – слышится чей-то насмешливый голос, и мне кажется, что это говорит тот самый Гарт, который приставал ко мне. – Та, что с кархом прискакала?

– Спряталась, наверное. Принцессы не воюют, они только ноги раздвигать умеют, – хохочет кто-то.

Я закрываю глаза. В груди закипает ярость. Они здесь смеются, сплетничают, пока кто-то защищает территорию, пока Неймос сражается, чтобы они жили. Неблагодарные твари. Ещё и меня приплетают. Да я вообще не знала, что происходит.

Но их слова отзываются во мне пониманием. Чтобы быть одной из них, чтобы быть рядом с Неймосом, мне придётся научиться элементарным вещам, которые знают все на Ламентаре. Я должна уметь защищать себя и стрелять из бластера. Пока я слишком сильно отличаюсь от них, толку не будет.

Но пока… пока я хочу показать, что я не просто девчонка, которая спит с их лидером. Принцесса я или кто, в конце концов?

Я выпрямляю спину, расправляю плечи и поднимаю подбородок. Идеальная осанка. Именно такая, какой меня учили с пяти лет. Именно такая, с которой я ходила по разным масштабным мероприятиям и светилась на всех камерах.

Вхожу в столовую, и голоса тут же стихают. Люди оборачиваются. За столом сидит человек десять, среди них Линда, Гарт, несколько мужчин, которых я помню в лицо. Они оценивают мой внешний вид в одной рубашке и с растрёпанными волосами. В глазах тут же мелькают ухмылки и откровенное пренебрежение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Принцесса очнулась, – фыркает кто-то.

– У тебя завтрак начинается в обед, неженка? – добавляет другой.

Я включаю свой надменный коронный взгляд. Перевожу глаза поочерёдно, на пару мгновений задерживаясь на каждом. И что удивительно, они явно начинают чувствовать себя не в своей тарелке. Ну и кто здесь неженка? Я всю жизнь играла в эти игры с важными особами. Я могу сделать вид, что я разбираюсь в любой теме. Я могу заставить меня уважать.

– Неймос ранен, – произношу я холодно, останавливаясь взглядом на Линде. – Где он?

– В лазарете. Его перевязывают, – нехотя отвечает она.

– Отлично, – продолжаю я спокойно, – тогда кто-нибудь из вас проводит меня к Неймосу. И расскажет мне всё, что нужно знать о прорыве кархов. И без сарказма, пожалуйста. У меня сегодня нет настроения терпеть идиотов.

– Это такая подколка, принцесса? – хмыкает Линда. – Иди в свою постельку. Когда Неймос оправится, так и быть… навестит свою подстилку.

Она бросает на меня очередной насмешливый взгляд, хотя другие уже притихли. Мужчины как-то проще считали мой серьёзный настрой. Что ж, а вот с женщинами, видимо, работает всё по-другому.

Придётся озвучить вслух.

– Ты знаешь, что я – менталистка, – говорю я и растягиваю губы в улыбке. Линда напрягается. – Ты видела, как я остановила карха. Как заставила его сидеть и ждать, пока я с ним разговариваю. И ты прекрасно можешь себе представить, что я могу сделать с человеческим разумом.

Линда бледнеет. Пытается улыбнуться, но у неё не выходит. Мужчины же смотрят на меня теперь с суровым вниманием. Похоже, поджарить мозги никто не желает. А что так? Я могла бы потренироваться.

Хотя, конечно, не уверена я до конца, что у меня что-то бы получилось. Всё-таки практики у меня было слишком мало, чтобы я могла так самоуверенно заявлять о своих способностях. Зато они видели, как меня слушается Малыш. Для них этого достаточно.

Весомый аргумент.

– Ты не посмеешь...

– Посмею, – отрезаю я. – Хотите проверить на себе мои способности? Я могу заставить вас забыть собственное имя. Могу показать вам ваши самые страшные кошмары. Есть добровольцы?

Больше не остаётся ни одной ухмылки. Кто-то отводит взгляд, кто-то сглатывает. Линда сжимает губы в тонкую линию.

– Итак. Я повторю свою пока что просьбу, – ледяным тоном припечатываю. – Проводите меня в лазарет к Неймосу.

– Я провожу, – вдруг доносится голос от двери.

Я поворачиваю голову и вижу мужчину. Вспоминаю, что его зовут Рик. Именно его первым я увидела в этой столовой, в тот самый день, когда я перепила браги и лезла целоваться к Неймосу. Кажется, прошла целая вечность с того момента.

Я киваю.

– Спасибо, Рик.

Ну вот и первый союзник. Надеюсь. А ещё я думаю о том, что скажет Неймос на мою выходку. Я самовольно угрожала его людям расправой. Он может и разозлиться. Но я так хочу увидеть его, что мне плевать на всё.

Глава 28. Градации

Я успеваю почувствовать на себе шокированные, злые взгляды всех присутствующих в столовой людей, прежде чем выхожу с Риком в коридор. Ну ничего, пусть боятся, тогда хотя бы никто из них лезть ко мне лишний раз не будет.

Мы идём по запутанным проходам, и я даже не пытаюсь запомнить дорогу к лазарету. Всё равно это бесполезное занятие. Кажется, что эти катакомбы внутри пещеры бездонные. Страшно представить, сколько здесь помещений.

– Рассказывай, – говорю я Рику спустя несколько минут проведённых в молчании. – Что там вообще случилось? Что с Неймосом на самом деле?

– Ночной прорыв, – тут же отзывается Рик. – Кархи пробились через южный разлом. Неймос возглавил оборону. Двое ранены, но все живы. Кархов успешно удалось отогнать от нашей базы.

– И насколько серьёзная у него травма? – спрашиваю с замиранием сердца.

– У него глубокая царапина на руке. Мышцы не задеты, но крови потерял много, – бодро рапортует Рик, отчего я успеваю немного успокоиться.

Подрали, но ничего смертельного. Я-то за эти несколько минут успела себе нарисовать страшные картинки.

– Он не хотел уходить из боя, но мы его вытащили, – добавляет Рик, а я внутренне вся мгновенно вскипаю.

Ну что за невозможный у меня пират, а? Совсем не думает о своей безопасности. Так и хочется его побить за то, что он не думает о себе. Я непроизвольно сжимаю кулаки. Иду быстрее.

Добираемся с Риком до лазарета. Им оказывается небольшая комната с несколькими металлическими и, наверняка, ужасно неудобными койками. Неймос сидит на одной из них, рука перевязана белым бинтом, на котором проступает кровь.

Я успеваю заметить, какое у него бледное лицо, как он вздыхает, поворачиваясь к нам. Выглядит, побитым и уставшим. Ещё бы, непонятно, когда он проснулся, совсем выспаться не успел, мы же с ним… развлекались.

Неймос видит меня и расплывается в своей нахальной улыбке.

– Принцесса, – хмыкает он. – Ты проснулась.

– Я тебя убить готова, Неймос, за то, что заставил меня с утра пораньше так переживать, – недовольно отвечаю я, хмуро взирая на него. – Даже не знаю, чего хочу сейчас больше – ударить тебя или поцеловать.

Рик останавливается и смущённо переступает с ноги на ноги. Кажется, он явно не ожидал, что я буду устраивать разнос его командиру с порога. И есть у меня подозрение, что этого никто не делал до меня.

– Очевидно же, что второй вариант предпочтительней, Элиза, – улыбается Неймос ещё шире, раскрывает руки для объятий. – Иди пожалей своего героя.

Я со вздохом подхожу к нему. Осторожно касаюсь перевязанной руки. Чувствую, как начинает пощипывать глаза от переполняющих меня эмоций. Только сейчас в полном мере доходит, в каких опасных операциях участвует мой дикий пират. Всеми силами подавляю желание расплакаться.

– Сильно больно? – шепчу.

– Терпимо. – Он притягивает меня ближе к себе и усаживает на свои колени. Его рука нагло устраивается на моём бедре, пытаясь явно забраться под мою рубашку. Ну что за наглец? Мы здесь не одни. – Но когда ты рядом со мной – мне значительно лучше.

Он красноречиво сжимает моё бедро, и я охаю от изумления. Совершенно не думает о том, где мы и с кем. Смущённо поднимаю глаза на Рика, и тот отступает к выходу. Его даже просить не надо, понимает, что у нас тут творится.

– Пойду… проверю периметр, – торопливо выдаёт Рик и бесшумно выскальзывает за дверь, оставляя нас наедине.

Я качаю головой и смотрю на Неймоса, который даже в таком не слишком-то бодром настроении умудряется пожирать меня своим похотливым взглядом.

– Тебе надо отдыхать, – говорю я, пытаясь выбраться из его захвата.

– Мне отлично отдыхается рядом с тобой, – хмыкает он, наклоняясь и касаясь губами моей шеи. Ведёт носом к моему уху, шепчет: – Мне нравится, когда ты со мной.

– Я серьёзно, Неймос...

– И я серьёзно. – Он отрывается и целует меня в губы. Нежно прикасается, отстраняется и снова касается, вызывая во мне бурю сладких мурашек. Внутри меня всё вспыхивает в сладком предвкушении. – Я всё время думал о том, что ты сказала. О Малыше.

Я застываю.

Что? Почему он вспоминает моего карха? Малыш там, надеюсь, сейчас в целости и сохранности? Надо бы сходить проведать его и заодно покормить. Понять бы только, чем его напитать можно.

– Я думал о том, что я семь лет считал кархов врагами. А теперь... – он на секунду замолкает, и продолжает после тяжёлого вздоха. – Теперь мне странно сражаться с ними.

Я удивлённо приподнимаю бровь.

– Странно?

– Ага. Будто любой из них может оказаться таким же, как Малыш, – признаётся он. – Просто... никто не попробовал с ними поговорить. И вдруг… вдруг они не все такие злобные твари?

Я касаюсь его щеки. Провожу пальцем по шраму, который белеет на скуле. Он закрывает глаза. Вижу, как он устал. Как много на нём ответственности. Как тяжело ему менять то, во что он верил столько лет подряд, фактически всё время, проведённое на Ламентаре.

– Может быть, нужно разобраться в градации кархов? – отвечаю я задумчиво. – Ну понять, кто из них просто защищает территорию, а кто – настоящий хищник. Возможно, ещё кого-то можно приручить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Неймос открывает глаза.

– Ты серьёзно предлагаешь мне завести армию кархов?

– Я предлагаю тебе не убивать то, что можно спасти, – пожимаю плечами. – Мы не знаем их мира. Мы не знаем их языка. Может быть, они просто... тоже ищут своё место. И если уж получится создать свою армию кархов… Что в этом плохого? Будут у нас защитники массой в несколько тонн. Мы от этого выиграем только.

Неймос молчит, обдумывая мои слова, а потом его лицо озаряется улыбкой. Смотрит на меня так, будто я открыла новую планету, о которой никто не знал. Хотя частично это так и есть. Я пытаюсь расширить знания о фауне Ламентары.

Кто знает… может моё имя войдёт в историю?

– Ты не перестаёшь меня удивлять, Элиза, – произносит он со смешком. – Принцесса, которая хочет подружиться с монстрами.

– Я уже подружилась с одним, – замечаю я, приводя весомый аргумент. – И он спас нам жизнь.

– Ты права. Чёрт, я не знаю, как ты это делаешь, но ты меняешь всё кругом, Элиза. И мне это нравится. Раньше всё казалось безнадёжным, а теперь…

– Теперь?

– Теперь есть свет во тьме. И этот свет принесла ты.

Неймос снова наклоняется ко мне и целует. В этот раз активнее, а я думаю, как бы мне перенаправить его энергию, иначе нас точно кто-то застукает в лазарете за чем-то совершенно неприличным.

– Нам определённо точно нужно… – выдыхаю я ему в губы.

– Переместиться в мою комнату, – завершает наглец.

– Вот ещё, – качаю головой и пытаюсь снова высвободиться из его сладкого захвата. – Пора навестить Малыша. Может я смогу с ним как-то поговорить и узнать чуть больше про его мир?

– Ты меня убиваешь, – жалуется Неймос и красноречиво трётся об меня, намекая, что у него были совершенно другие планы. – Сходим к Малышу, а потом мне нужно твоё лечение. Срочно.

Глава 29. Хочу стать сильнее

– Держи крепче, – говорит Неймос, вкладывая мне в руки бластер. – Почувствуй его вес. Он должен быть продолжением твоей руки, принцесса.

Я киваю, пытаясь привыкнуть к тяжести оружия. Металл холодный, чуть шершавый от потёртостей, видавший виды. И ещё он кажется мне неестественно чужим в моих ладонях, будто инородное тело.

Я ведь принцесса. Чёрт побери. Я училась танцам, языкам и этикету, я училась дипломатии, училась тому, как быть украшением в политической компании, при этом фиксировать всё и запоминать. Я училась быть внешне удобной, а внутри холодной и расчётливой.

И да, я училась стрелять. Но не из такого неотёсанного страшного оружия. И мои уроки были лёгкими, просто для галочки. Чтобы в случае чего я могла попасть кинжалом в сердце врага.

Бр-р-р. Не любила я эти все боевые искусства. Куда больше меня занимали танцы. Вот где я могла раскрыться полностью…

– Теперь прицелься в ту банку, – продолжает поучать меня Неймос.

Он кивает на ржавую консервную банку, которую поставил на камень в двадцати метрах. Я смотрю на свою цель и медленно поднимаю бластер. Руки дрожат от напряжения. Прикрываю один глаз, пытаясь настроить свой внутренний прицел.

Неймос обходит меня сзади, накрывает мои руки своими, корректирует. А я тут же теряю весь запал, сосредотачиваясь на его прикосновениях. Мозг плавится, потому что я чувствую жар его тела, чувствую его твёрдые руки на моих…

– Расслабь плечи, – шепчет он мне в ухо, и от его дыхания у меня мурашки бегут по коже. – Ты слишком напряжена, Элиза. Враг не будет ждать, пока ты примешь правильную позу. Просто стреляй.

И ведь это я сама за ним бегала неделю и уговаривала начать моё обучение. А теперь единственное, о чём я думаю – чтобы он прижал меня к себе и взял. Прямо здесь. На этом проклятом пустыре.

Выкинь из головы все пошлости, принцесса. Ты ведёшь себя неподобающе. Да плевать!

Я нажимаю на спусковой крючок. Заряд уходит в землю в метре от банки, взрывая чёрный пепел. В воздух взлетает вихрь пыли, а я смотрю и улыбаюсь. Не попала. Вообще не рядом, но из-за того, что он сзади, я уже как мягкая конфетка…

– Неплохо для первого раза, – говорит Неймос со смешком. – Но можно лучше.

– Дай мне попробовать ещё раз.

– Отличный настрой. Да ты у меня настоящая умница, – отзывается он.

Я стреляю снова. Получается чуть ближе. Пытаюсь выкинуть из головы мысли о Неймосе и сосредоточиться на задаче. Это ведь то, о чём я думала в последнее время. Пока с Малышом мы далеко не ушли, пока я не могу «поговорить» с ним нормально, я поняла, что нужно научиться обороняться.

А то мало ли…

Люди Неймоса смотрят на меня и молчат. Я их тогда так запугала, что они не смеют связываться со мной, боясь, что реально полезу к ним в голову. Но вот в спину удара можно смело ожидать. Стоит только Неймосу куда-то отправиться и оставить меня одну, так ясно, чем всё может закончиться…

Где гарантия, что от меня не захотят избавиться? Например, та же Линда. Кажется, только Рик принял меня, осознал, что у нас с Неймосом всё серьёзно. Остальные ждут, когда я оступлюсь, и их лидер меня выгонит. Или ещё чего похуже…

Чувствую, как мои мышцы начинают привыкают к весу, как руки перестают дрожать, как я всё лучше и лучше прицеливаюсь. Неймос не убирает руки с моих, и я вдруг понимаю, что его пальцы скользят по моим ладоням, поглаживают запястье… слишком интимно.

– Ты отвлекаешься, – замечает он.

– Будто ты не понимаешь, почему, Неймос. Ты сам виноват, – отвечаю я, поворачивая к нему голову.

Наши губы почти соприкасаются. Его дыхание чуть сбитое, да и моё тоже. Мы смотрим друг другу в глаза с таким неприкрытым желанием, что даже воздух вокруг нас, кажется, искрит. Один миг, и Неймос жёстко впивается в мои губы.

Бластер выскальзывает из моих рук, падает на землю, но мне плевать. Я вцепляюсь в плечи Неймоса, а он – в мою талию. Тянет меня на себя, прижимает ещё ближе, будто желает слить нас воедино. Я чувствую, как его тело реагирует на меня, и сама отзываюсь на его присутствие.

– Элиза... – выдыхает он.

– Неймос...

Он тянет меня куда-то в сторону. Через секунду мы уже оказываемся возле огромного обломка старого корабля, который нависает над нами, создавая естественную тень. Он прижимает меня спиной к тёплому от солнца металлу. Голова идёт кругом от возбуждения, хочу так, будто вообще у нас ничего не было давным-давно.

– Ты уверен, что это хорошая затея? – шёпотом спрашиваю я, всё ещё пытаясь удержать сознание.

– Это отвратительная идея, принцесса, – отвечает Неймос хрипло. – Но до убежища я не дотерплю. Хочу тебя до безумия... До умопомрачения. Ты – моя одержимость.

Неймос снова целует меня, и я таю в его руках. Отвечаю с той же дикой страстью, с какой он набрасывается на меня. Он расстёгивает мою куртку, срывает её на землю, следом его руки скользят под рубашку и накрывают грудь, сжимая её в тисках. Я выгибаюсь ему навстречу, прижимаясь к нему ещё сильнее.

Я хочу его. Это безумие совсем не утихает. Хочу его каждую минуту. Всегда и везде. И мне даже не стыдно. Это влечение выше моего разума и его тоже. Мы совсем чокнулись, что собираемся делать это на открытой территории, где нас могут увидеть или… сожрать какие-нибудь твари.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но разум отключается окончательно.

– Пожалуйста, – хныкаю я. – Неймос, пожалуйста.

– Сейчас, моя хорошая, – рычит он. – Сейчас. Ты будешь наслаждаться мной, а я тобой.

Он стягивает мои штаны и поднимает меня вверх. Я обхватываю его ногами. С нетерпением жду, когда он наконец-то возьмёт меня. И Неймос не ходит вокруг да около. Одним медленным, глубоким толчком он погружается, заполняя меня собой и выбивая из груди протяжный стон.

Хорошо. Так хорошо. Только этого и не хватало в нашей тренировке.

Вот же проклятье. Мы ведь пришли сюда совсем не за этим. Но как обычно всё пошло не по плану. И сколько нам нужно времени, чтобы насытиться друг другом окончательно? Или этого не случится никогда?

Я кусаю его губу, чтобы не стонать слишком сильно, он рычит в ответ. Его пальцы сжимают мои бёдра, и я чувствую, как каждый толчок отзывается во мне сладким предвкушением яркого финала. Он движется всё быстрее и быстрее.

– Ты – моё безумие, – шепчет Неймос. – Ты невероятная. Я помешался на тебе.

– Неймос…

Я заканчиваю первой. Сжимаюсь вокруг него и стону так громко, что слышно, наверняка, на сотни километров от нашего местоположения. Совершенно нерационально и глупо. Неймос едва успевает покинуть меня с хриплым стоном, а следом впивается в губы.

Мы снова целуемся, растягивая послевкусие, наслаждаясь неспешными, сладкими движениями.

Некоторое время стоим, обнявшись. Дыхание никак не восстанавливается, я прижимаюсь к его груди, слушая стук его быстро колотящегося сердца. А потом чувствую, как его мышцы резко напрягаются.

– Элиза, – как-то строго произносит Неймос. – Тихо.

– Что? – растерянно спрашиваю.

– Посмотри туда.

Я перевожу взгляд туда, куда он кивает. Вдалеке, между обломками кораблей, движутся фигуры. Я присматриваюсь. Их четверо… хотя нет, пятеро. Они идут не спеша, в руках у всех по бластеру. И это не наши люди.

За эту неделю я успела запомнить всю команду Неймоса в лицо. И я помню, в чём они ходят. Это точно чужие. У них одежда более функциональная, и снаряжение лучше, и бластеры военные, явно не самодел.

– Это не наши, – говорит Неймос.

– Что им здесь нужно? – шепчу я.

– Не хочу проверять. Уходим. Тихо.

Сердце подпрыгивает в груди. Раз Неймос так говорит, то это враги. Не хватало ещё, чтобы нас поймали. Звёзды, нужно было быть тише. Нужно было вообще не развлекаться так на тренировке!

Но теперь-то уж что. Порция радости получена, а нам пора бежать.

Глава 30. Банды

Мы благополучно добираемся до нашей пещеры. Неймос всё время тащит меня за собой за руку. К концу нашей быстрой прогулки у меня уже ноги гудят. В этих дурацких огромных ботинках вообще неудобно передвигаться, а бегать и подавно.

Я заваливаюсь на кровать и тяжело вздыхаю. Пытаюсь привести сердце в спокойствие, но оно стучит так отчаянно громко и активно, будто желает пробить рёбра.

– Я потом всё расскажу, – говорит вдруг Неймос, сгружая бластеры в углу нашей комнаты. – Сидит пока и не высовывайся.

А? Это ещё что ха новости? В смысле «потом»? Нет уж. Я вообще не то, чтобы отличаюсь терпением, в моём организме такая функция просто отсутствует. Заводская настройка принцессы, которой нужно знать всё здесь и сейчас. И никак иначе!

– Стой! – возмущённо пыхчу я, резко подскакивая с места. Злость на моего мужчину перевешивает усталость. Смотрю на него мрачным взглядом, в который вкладываю всю свою обиду и злость. – Ты никуда не уйдёшь, пока не расскажешь, кто там шарился возле нас!

Неймос бросает на меня насмешливый взгляд. Кажется, его забавляет, когда я начинаю качать права и командовать. Но вообще то, к его сведению, его товарищи меня тут побаиваются и обходят третьей стороной. Так что нечего тут… усмехаться!

Только чувствую, что так я ничего толкового не добьюсь.

– Ну хотя бы краткое содержание, Неймос, – смягчаюсь я, включая режим нежной, ласковой кошечки. Подхожу ближе и льну к нему, заглядывая в глаза. – Я же с ума сойду от неведения.

– Хитруля, – хмыкает он и чмокает меня в макушку. – Ладно. Только кратко.

Я улыбаюсь ему в плечо. Нужно запомнить, какие способы на него действуют и почаще их применять. Значит быть нежной девочкой ему предпочтительней, чем когда я дерзкая? Посмотрим-посмотрим…

– В общем, на Ламентаре есть несколько группировок. Своеобразные банды, которые сформировались, чтобы проще было жить здесь. Одну ты и видела. И, как догадываешься, мы друг с другом не дружим и пересекаться не желаем.

– У вас что-то вроде войны? – спрашиваю удивлённо.

Неужели нельзя жить мирно? Тут и так климат не сахар, да ещё и твари всякие бегают по планете… А люди умудряются друг с другом ещё ссориться и истреблять себе подобных. Совершенно бессмысленная трата человеческих ресурсов!

Надо восстанавливать плодородие, избавлять воздух от этих странных примесей, рождаемость в конце концов поднимать. Ну а что? Всего несколько женщин на стольких мужчин. Что-то здесь явно идёт не по плану…

– Что-то вроде, – подтверждает Неймос нехотя. – Раз сюда сунулись эти ребята, значит, чего-то разыскивают или планируют подорвать нас. Так что, Элиза, прошу тебя…

Я поднимаю на него глаза. Неймос проводит рукой по моему лицу, заправляет прядь за ухо. С такой нежностью, что у меня внутри всё переворачивается, а в груди начинает полыхать солнце.

– Посиди здесь, пока я решаю вопросы.

– Я могла бы пригодиться, – шепчу я, прижимаясь к нему сильнее.

– Нет, – отрезает он резко и отодвигает меня от себя. – Жди.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня в изумлении. Нет, приятно, конечно, что он прояснил ситуацию, но этой информации мне катастрофически мало. И почему, спрашивается, мне нельзя присутствовать на его военных советах?

Я ведь менталист! Я правда могу пригодиться. Ну не знаю… внушить этим бандитам, чтобы убирались куда подальше. Хотя тренировки на человеческих умах у меня тоже не было. Но вдруг бы сработало? Пока они там стреляют друг в друга, я могу бы с боку припёку попробовать…

Идея настолько соблазнительная, что я понимаю, что не могу быть в стороне. И вообще… я хочу знать больше. Мне нужно быть в центре событий. Мне нужно знать, что Неймос не бросится в бой, заставляя меня страдать от того, что он снова в лазарет отправится.

Решено!

Я уверенно направляюсь к двери. Аккуратно выглядываю и, убедившись, что в коридоре никого нет, проскальзываю в сторону столовой. Обычно все движения происходят именно там. Так что я готова подслушивать.

И реально. Приближаюсь и слышу голоса. Один точно принадлежит Неймосу, другой – Рику. Линда тоже там. Вот почему эта девушка в каждой дырке затычка? Ей, значит, можно участвовать, а мне нет?

Прижимаюсь ухом к двери.

– ...видел их собственными глазами, – говорит Неймос. – Банда Курта. Я узнал его метку на бластере.

– Чёрт, – это Рик. – Значит, они собираются на нас нападать. Узнали, что мы откопали оружие. Неплохая у них разведка.

– Или среди нас есть кто-то, кто сливает конкурентам информацию, – мрачно произносит Неймос.

– Неужели намекаешь на кого-то из нас? – резко, недовольно выдаёт Линда. – Вообще-то мы много лет мирно существовали, пока у нас кое-кто не появился… И смотрите! Сразу проблема за проблемой!

– Заткнись, – обрубает её Неймос. И я слышу в его голосе стальные нотки, от которых по коже мурашки танцуют. – Элиза не при чём. Она вообще случайно оказалась на Ламентаре и никого здесь не знает.

– Да откуда ты знаешь? – снова Линда.

– Я сказал тебе: заткнись! Это не обсуждается. Если крыса есть, я выясню, кто это. Итак, сосредоточимся пока на задаче. Скорее всего, Курт наступит ночью, когда мы особенно уязвимы. Нужно укрепить периметр.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я займусь, – отзывается Рик.

– Хорошо, – произносит Неймос. – Остальные будьте наготове. Проверьте оружие, усильте охрану у входов. И никто не выходит за пределы пещеры без моего приказа.

– Есть, босс.

– Будет сделано.

Со всех сторон раздаются голоса, люди выражают полное подчинение своему командиру. Поднимается шум. Кто-то переговаривается и обсуждает, как распределить обязанности. Неймос же молчит. Я жду. Вдруг он сообщит ещё что-то важное? Может, отстранит Линду от дел, раз она такая зараза?

– Все свободны, – наконец твёрдо произносит Неймос.

Я слышу, как как скрипят стулья, как люди встают с мест, как раздаются шаги по столовой. Кто-то явно направляется в мою сторону. Ой, звёзды, сейчас попадусь, и Неймос мне надаёт по пятой точке.

Срываюсь с места и бегу по коридору. Сердце ухает в груди. Запрыгиваю в комнату и принимаю невозмутимый вид. За компанию стягиваю рубашку, чтобы если он меня заподозрит в чём-то я смогу переключить его внимание на что-то более интересное.

Следом на пол отправляются штаны, и я уже спускаюсь в источник.

Облокачиваюсь на край и прикрываю глаза.

Значит, Линда настраивает других против меня. Пытается сделать так, чтобы они думали, будто я шпионка. Отвратительно, конечно, но что ещё можно было ждать от этой подлюки. Ну ничего, я им ещё всем покажу.

– Сегодня я тоже буду участвовать в обходе периметра, – бормочу себе под нос. – Не отстранишь ты меня, дорогой, от дел.

Глава 31. Непослушная

Неймос не появляется в комнате до самого вечера. Занят своими сверхнеотложными делами. Руководит процессом, готовится к нападению Курта. Понятия не имею, что они там за оружие раздобыли, но они явно уверены, что что-то случится сегодня ночью.

– Конечно. Такой занятой, что даже ко мне на секунду заскочить не может. Вот же упрямый баран, – бурчу себе под нос.

Ну что ж. Я тоже время зря не собираюсь терять. Сажусь в его кресло и начинают перекраивать очередной костюм под свои параметры. В этот раз у меня получается намного быстрее и более ловко, почти без исколотых пальцев.

Так, глядишь, стану законодательницей моды на Ламентаре. Даже возникает идея сделать себе сексуальное, короткое платье, чтобы покрутиться перед Неймосом. Представляю, как у него бы слюни на меня побежали. Но эту мысль отбрасываю куда подальше.

– Обойдётся, – констатирую я.

Вот ещё. Я вообще-то всё ещё жутко злюсь на него. За то, что он не воспринимает меня всерьёз. Прячет от опасностей и ничего толком не объясняет. Будто я такое хрупкое создание, что предназначена только для одного. Угу. Согревать ему постель.

А я ведь уже часть этого сообщества. Я вообще-то живу здесь. И я даже смогла открыть ему глаза на местную фауну. Вот и как ему не стыдно так со мной поступать?

Когда я уже начинают кивать носом, я вдруг слышу, как за пределами нашей комнаты начинается какая-то суета. Подскакиваю с места и прижимаюсь ухом к двери. Точно. Что-то начинается. Щёлкают бластеры, кто-то кричит: «Они у южного входа!».

Сердце пропускает удар. Значит, облава случилась. Не зря Неймос думал на этого Курта. Знал всё-таки как поступит эта банда. Они решились напасть на нас, и я надеюсь, что всё готово к тому, чтобы дать им отпор.

Выжидаю некоторое время, но терпения у меня надолго не хватает. Как только топот ног становится отдалённым, я выскакиваю наружу. Прижимаю к себе тот самый бластер, с которым тренировалась сегодня утром. И бегу к выходу из пещеры.

Вдали я слышу перестрелку, но в пекло не бегу. Я направляюсь к ангару, где сидит мой Малыш. У меня есть план. Пускай он чуток корявый, пускай в нём есть большие дыры, но какой уж есть.

Если получится – это может произвести фурор на все эти окружающие нас банды. Я просто создам Неймосу такой имидж, что сюда больше ни один человек добровольно не сунется. Надеюсь, что всё получится.

Дёргаю дверь и врываюсь в ангар.

Малыш сразу же поднимает голову. Жёлтые глаза впиваются в меня. Карх поднимается на ноги и делает ко мне шаг, втягивая носом воздух. Он будто надеется, что я снова принесла ему покушать.

Эх, ненасытный просто зверь!

– Малыш, – выдыхаю я. – Нам нужно спаси людей. Поможешь мне?

Он тут же с готовностью наклоняет голову, чтобы я могла забраться ему на спину. Мне даже не требуется отдавать ему команду, он уже готов мне подчиняться. За эти несколько дней мы продвинулись в общении только в этом плане. Он стал более послушным. А вот прочитать, что у него в голове – увы, у меня не получается.

Я забираюсь на него. Прижимаюсь к его тёплой, пахнущей пылью и металлом шерсти, сжимаю пальцами её в кулак. Готово. Теперь пора в атаку.

– Вперёд, – шепчу я.

Мы с Малышом выбираемся из ангара. Несёмся прямо в сторону прорыва. Я успеваю ещё издалека оценить нашу проблему. Банда Курта – человек десять, не меньше – сражается с людьми Неймоса. Самого же Неймоса я не вижу.

Я поднимаю бластер вверх и выпускаю разряд, привлекая к себе внимание. Люди застывают. Наши-то уже привычные, они даже не вздрагивают при виде карха, а вот наши противники смотрят на меня в шоке.

– Что за... – кричит кто-то.

– Неймос приручает кархов! – ору я в полный голос, вкладывая как можно больше уверенности в свой тон. – Бегите, пока он не выпустил остальных!

Малыш низко, протяжно рычит. Так, что земля дрожит. Он делает шаг вперёд, и бандиты отступают с такими перекошенными лицами, будто увидели привидение. Ещё шаг – и они бегут. Бросают оружие в панике, и убираются прочь, спотыкаясь, да поднимая тучи чёрного пепла.

Я вижу, как они исчезают за обломками кораблей.

Спрыгиваю со спины Малыша с самым довольным видом. Идеально. Даже без лишней крови обошлось. Бандиты сбежали и теперь по Ламентаре пойдёт слух, какой Неймос грозный и опасный. Сюда и близко больше никто не приблизится.

Малыш касается носом моего плеча и тихо мурлычет. Я глажу его по шерсти, улыбаясь широкой, счастливой улыбкой. Кажется, на меня косятся, но я уже так привыкла к этим взглядам, что не реагирую.

– Хороший мальчик, – воркую я с кархом. – Молодец.

А вот следом я улавливаю изменения в окружающем пространстве. Прямо ко мне тяжёлым шагом идёт Неймос. И у него такое выражение лица, будто он собирается прямо здесь при всех настучать мне по пятой точке.

За что? Я же спасла всех. Решила неприятный вопрос за пару секунд. Вообще он спасибо должен мне сказать, а не смотреть так, что аж мурашки от него по коже бегать начинают. Чёрные глаза сверкают огнями прямо.

– Элиза! – рявкает он, подлетая ко мне. – Какого чёрта ты здесь делаешь?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я защищаю твою базу! – отвечаю я. – Они почти прорвались, и я...

– Ты выскочила на кархе!

– А кто должен был это сделать? Малыш слушается меня! – я чувствую, как в груди закипает ответная злость. Опять он меня ни во что не ставит. – И между прочим, это сработало. Они сбежали в ужасе.

– Тебя могли убить! – рычит Неймос.

– Но не убили! Малыш защитил меня! – я указываю на карха, который сидит за моей спиной, как огромный пёс, и смотрит на нас жёлтыми глазами. – Ты сам говорил, что он – наш союзник!

Неймос тяжело вздыхает. Я замечаю, как Линда довольно хмыкает, с нескрываемым интересом слушая нашу перепалку. Да и не только она. Все выпучили глаза и рассматривают взбешённого командира, который пытается поставить на место свою игрушку.

Да-да. Я ведь знаю, что именно так они меня все здесь и воспринимают. Все, кроме, пожалуй, Рика. Только один человек проникся ко мне симпатией. Остальные так и воспринимают в штыки.

– Идём, – резко говорит Неймос, тоже понимая, что мы в эпицентре всеобщего внимания. – Сейчас же.

Он грубо хватает меня за руку и тянет за собой. Малыш идёт рядом с нами, поглядывая на Неймоса подозрительным взглядом. Кажется, он готов защищать меня от моего мужчины, если тот причинит мне вред.

Приходится сделать вид, что я иду добровольно, хоть внутри всё и кипит. Не хватало ещё, чтобы Малыш откусил голову моему вредному пирату. Этим делом я сама займусь. Хочет войны – будет ему война.

Глава 32. Недопонимание

Мы остаёмся с Неймосом наедине. Малыша отвели в ангар, а следом он меня протащил по коридорам и впихнул в нашу комнату. Смотрит теперь на меня так, будто я испортила всё, чем он занимался всё это время на Ламентаре.

– Ты не понимаешь, что сделала, – рычит он, сжимая мою руку, на которой наверняка уже остались синяки.

– Я спасла твоих людей!

– Ты рисковала собой! – он перехватывает меня за плечи и смотрит строго в глаза. – Ты действовала, не договорившись со мной. Ты специально вылезла, когда я просил тебя оставаться в укрытии.

– Тогда научи меня быть полезной! – я пытаюсь вырваться. – Научи меня защищаться! Не оставляй меня в этой комнате, как...

Неймос резко наклоняется и целует меня.

Он не позволяет мне поговорить с ним нормально. Просто требовательно, грубо целует, словно таким образом хочет поставить меня на место. Показать, что я – его. Что я должна подчиняться его требованиям.

Я пытаюсь оттолкнуть его, злюсь – но он не двигается с места. Железобетонный! Он делает шаг вперёд и впечатывает меня в стену. Прижимается ко мне, показывая всем своим видом, какой он горячий, как он желает меня сейчас.

И я не хочу плавиться, не хочу поддаваться на эти наглые провокации, но начинаю сдавать позиции. Уже цепляюсь за него в бессознанке, активно отвечаю на его поцелуи, прижимаясь к нему сильнее.

– Ты – моя, – шепчет он. – И ты не будешь рисковать собой. Будешь случаться меня, Элиза. Поняла меня?

– Неймос... – выдыхаю я.

– Замолчи, – говорит он.

Он снова впивается в мои губы, снова толкается языком, завлекая меня в свою страстную игру. Чувствую, как он расстёгивает мою куртку, стягивает рубашку, касается моей кожи, заставляя меня желать его всего. Скорее.

Я и злюсь на него, и хочу. Настоящий раздрай внутри. И не знаю, чего желаю сильнее: оттолкнуть его или прижать к себе сильнее.

– Ты не можешь просто... – начинаю я, когда он снова отрывается от моих губ.

Он перемещается к шее, впивается так, что я вскрикиваю. Внутри меня всё трепещет от жажды. Кажется, я всё-таки сломалась, готова отдаться ему полностью. Больше не могу сопротивляться.

– Могу, – перебивает он и приподнимает меня. Медленно насаживает на себя. – Не вздумай играть против моих правил.

Ах, какой же он злодей.

Но я уже теряю остатки разума. Всё моё существо сосредотачивается на его толчках. Он врывается в меня резко, быстро, так глубоко, как, кажется, не было раньше. Он сжимает мои бёдра до болезненности. Я стону от удовольствия, растекаюсь в лужицу от его дерзкого захвата меня.

– Элиза... – хрипит он. – Ты ломаешь мои принципы.

Не понимаю о чём он болтает, всё, чего я желаю, чтобы он продолжал дальше и дальше в меня врываться. Твёрдо, уверенно, доводя меня до исступления. Я обхватываю его за шею, выгибаюсь дугой.

Понимаю, что приближаюсь к той самой острой грани…

– Неймос… – стону я, содрогаясь на нём, сжимая его отчаянно-сильно.

Он всё ещё держит меня на весу, всё ещё продолжает свои хаотичные движения. Едва успевает выбраться вовремя, пачкая нас обоих своими финальными аккордами. Спускает меня и держит у стены.

Мы оба тяжело дышим, пытаясь прийти в себя после этой дикой, необузданной страсти. Голова идёт кругом. Я чувствую себя опустошённой. Хочется завалиться в кровать, и забыть о всех своих переживаниях.

Даже на разговоры меня уже не хватит.

Неймос отстраняется, подхватывает меня на руки и несёт к источнику. Молча опускает меня в воду, а следом раздевается и спускается ко мне. Мы без единого слова омываемся. Мышцы ноют, внутри меня растянулось приятное послевкусие после случившегося.

Так же спокойно он вытягивает меня из воды и относит на кровать. Зависает надо мной на несколько мгновений, и я думаю, что он хочет продолжения. Но нет. Он только поправляет прядь, упавшую мне на лоб, и отодвигается.

Я приподнимаюсь на локтях и хмуро наблюдаю, как он собирается. Снова натягивает на себя одежду, прихватывает бластер… и направляется к выходу.

Это ещё что такое?

– Неймос – хрипло зову его. – Мы не поговорили.

Он медленно оборачивается. Смотрит на меня, и я вижу, какой тяжёлый, грозный у него взгляд. Даже после того, как он меня только что получил, он всё ещё зол на меня. Потому что я повела себя не так, как он хотел.

Да как он смеет?! Между прочим, я бы и не лезла в тихую, если бы он посвящал меня в свои дела. Мне же приходится подслушивать, идти в обход его приказам, потому что я живу здесь, я должна знать, что происходит. Я хочу быть полезной.

– Я знаю, – мрачно произносит он. – Но у меня есть обязательства перед моими людьми. Ты сбила всех с толку. Нужно пойти и разъяснить ситуацию.

– То есть с ними ты хочешь говорить, а со мной нет? – возмущённо тяну я и сажусь в постели. – Перестань запирать меня в клетке!

Неймос морщится, будто я сказала какую-то чушь.

– Ты просто не понимаешь, – отмахивается он. – Я не хочу рисковать тобой. Безопасней всего тебе быть здесь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я тоже не хочу рисковать тобой! – взрываюсь я, подскакивая с места. – Но я не мешаю тебе делать своё дело, Неймос. Я просто прошу, чтобы ты держал меня в курсе событий. Хочу участвовать в жизни твоего сообщества. Я не собираюсь быть твоей трофейной принцессой!

– Ты не трофей.

– Тогда перестань вести себя так, будто я – вещь!

Неймос несколько мгновений смотрит на меня, будто пытается решить, что делать со мной и с моим упрямством. Он точно не воспринимает меня всерьёз. Думает, словно это мои капризы. От чего мне ещё обидней.

– Потом поговорим, – устало произносит он и выходит, оставляя меня одну.

Дверь за ним закрывается, и я несколько секунд тупо смотрю на неё, понимая, что он сейчас не вернётся. Снова оставил меня в этой клетке, снова решил всё за меня. Доминант чёртов! Привык быть здесь главным решалой. И плевать ему, что я говорю, плевать, что он задевает мои чувства.

Безопасность. Единственное, о чём он печётся.

Я закрываю глаза и чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Медленно опускаюсь обратно на кровать, закутываясь в одеяло. Меня бьёт мелкая дрожь, хотя я вовсе не замёрзла. Просто переутомилась, просто перенервничала.

Я люблю его. Но я не хочу быть его собственностью. И если он не поймёт этого...

Что мне тогда делать? Я не смогу уйти, я его слишком сильно люблю. Но как же мне достучаться до этого вредного пирата, который решил по какой-то причине, что я хрустальная ваза, с которой нужно пылинки сдувать?

Глава 33. Новая угроза

Неймос так и не вернулся ко мне ночью. А может я просто не услышала, заснув в своём горе. Просто отключилась, проспала без снов, а когда проснулась – увидела, что кровать с его стороны не была даже смята.

Накручиваю себя? Неужели ушёл общаться со своими людьми и некогда было вернуться ко мне? А может решил, что поспит в другом месте, потому что злится на меня за эту выходку с кархом?

Я быстро споласкиваюсь в источнике, натягиваю на себя новый комплект, подогнанный по фигуре. И выбираюсь наружу. Сидеть и страдать – это точно не про меня.

Нужно найти его и высказать всё, что думаю. Точнее – конструктивно поговорить и донести до него свои мысли. Если получится, конечно. Так-то наши разговоры всё время заходят в тупик, но я не теряю надежду.

В столовой оказывается на удивление пусто. Будто все испарились. Странное затишье для нашего убежища. Очень непривычно. Я думаю, сходить к лазарету, но вообще в прошлый раз не запомнила дорогу.

– Ладно, Элиза, – вздыхаю. – Пойдём к Малышу. Как он после вчерашнего?

Выхожу из здания и направляюсь к ангару. На улицу уже есть какое-то оживление. Вижу людей Неймоса. Они что-то обсуждают, поглядывают на меня. Сначала хочу подойти к ним, узнать, где их главарь, но потом передумываю.

В конце концов, они меня здесь все ненавидят. Никакого желания с ними разговаривать у меня нет. А Неймос никуда не мог пропасть. Просто занят очередными планами, разработками, в которые меня погружать не собирается.

Чувствую, как снова внутри начинает бурлить кровь. Злюсь на него. Переживаю за этого несносного мужчину, но при этом хочется его побить, что он себя так не бережёт.

Толкаю тяжёлую дверь ангара, с трудом сдвигая её с места. Малыш тут же радостно встречает меня. Делает несколько шагов в мою сторону, от которых земля ходуном ходит, виляет своим хвостом и наклоняет голову.

Я глажу его по носу, отчего он тут же начинает урчать.

– Привет, мальчик. Скучал?

Он словно в ответ начинает ещё громче вибрировать, а я делаю шаг вперёд и обнимаю его за шею. Утопаю в его тёплой шерсти, вдыхаю его звериный запах вперемешку с запахом пыли и металла.

Какой же он хороший. И почему у меня раньше не было питомца?

Я оглядываюсь на дверь. И у меня возникает интересная идея. Ну не сидеть же мне взаперти с Малышом. Ему нужно место для прогулок, у него ведь, как у ребёнка – неуёмная энергия.

– Пойдём, – говорю я. – На полигон сходим. Я постреляю чуток, потренируюсь. И тебя заодно выгуляю.

Мы выходим наружу. Иду мимо настороженных людей, неспеша направляюсь вместе с Малышом в сторону того полигона, где вчера стреляла с Неймосом. Пока нас не прервали вторженцы.

Идём под бледным солнцем, которое пробивается сквозь пелену облаков. По спине сбегает капелька пота. Кажется, сегодня впервые так жарко в этой местности. Не иначе, лето нагрянуло. Хотя бывают ли здесь зимы, как у нас на Ошоре?

Я останавливаюсь между сломанными космическими кораблями. Малышу приказываю далеко не отходить от меня, а сама выставляю себе мишени из жестяных банок и каких-то обломков. Бластер я не прихватила с собой, зато у меня есть метательные ножи. Нашла в арсенале Неймоса, одолжила…

Ну а что? Не без оружия ведь ходить по опасной планете?

Нужно теперь научиться метать их так, чтобы сносить врагов.

Поднимаю руки и чувствую, как сильно напряжены мои плечи. Нельзя так. Ничего не получится. Прикрываю на несколько мгновений глаза. Вспоминаю уроки Неймоса: его руки на моих, его голос рядом с ухом, его дыхание на моей шее.

Бросаю нож.

Он впивается в чёрный песок недалеко от ржавой банки. Кидаю снова и снова. Ближе и ближе, пока очередной снаряд не влетает прямо в бок банки и не прошивает её насквозь. Она звенит, а я присвистываю.

– Учишься, Элиза, – усмехаюсь я. – Молодец. Совсем даже неплохо получилось. Ты справляешься сама. Без него.

Малыш уже набегался, теперь сидит рядом со мной и наблюдает с умным видом. Будто понимает, как важно мне уметь попадать в цель. Я достаю ножи, собираю их опять в руках и отхожу на то же расстояние.

Второй заход выходит лучше. Присутствие Малыша меня успокаивает. Я выбрасываю из головы свои обиды на Неймоса. Перестаю думать о том, что обижена на него, что мне не нравится, как он отстраняет меня от всех дел…

Но на четвёртом заходе, когда радость от того, что у меня что-то получается, понемногу отступает, в голову опять лезет мой безумный пират. Мысли закручиваются вокруг него спиралью, и выкинуть уже его из сознания не получается.

А раз не получается, я не прочь выплеснуть это. Хотя бы на моего верного спутника. Ему-то всё равно. Послушает, а мне только это и нужно. Всё равно вряд ли бы он дал мне дельный совет, как себя вести.

– Неймос ведь заботится обо мне, – бормочу я, включая разум, пытаясь думать логически, а не одними эмоциями, что вообще-то ужасно сложно. – Правда же, Малыш? Если мужчина так оберегает, значит, действительно серьёзно любит?

Малыш многозначительно молчит, поощряя меня к разговору.

Я вскидываю нож на руку, прицеливаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Но разве я многого прошу у него? Ну пусть не пускает меня в пекло, не буду я на рожон лезть, но я ведь переживаю за него, – возмущённо продолжаю. – Мог бы хотя бы просто в дела меня посвящать. Рассказывать о планах.

Кидаю нож, и он впивается в истерзанную цель. Надо бы и банки сменить, а то скоро мишеней мне не останется. Зато какая шикарная трудотерапия. И приём психоаналитика. Малыш оказался прекрасным слушателем.

– Почему я должна гадать, где он и чем занимается? Почему должна принимать «мужчина всё решит, не рыпайся»? Это что, блин, за патриархат? – ворчу дальше.

Иду за ножами. Внутри снова всё бурлит. Ну да, пока не закроется вопрос, меня ведь и дальше будет так телепать. Надо прижать Неймоса к стене и потребовать, чтобы он со мной нормально поговорил, а не как всегда…

Конечно, мне очень нравится, как он со мной «разговаривает». Но это вообще не способствует конструктивному диалогу. Скорее очень жаркому, сладкому, очень приятному… но к делу не относящемуся.

– Умеет же он мозги запудрить, – вздыхаю я, собирая оружие.

Выпрямляюсь, поворачиваюсь к Малышу.

– Представляешь, он ведь… – и договорить я не могу.

Сердце подпрыгивает в груди, делает кульбит и замирает от ужаса. От шока у меня дыхание перехватывает, а перед глазами темнеет от напряжения. Мне бы успокоиться, вдохнуть этот ламентарский кислород, но не могу…

Так и стою как вкопанная.

Потому что прямо в нескольких метрах от моего славного Малыша стоит ещё один карх и с интересом смотрит на меня…

Глава 34. Равноправие

Я медленно опускаю метательные ножи. Внутри разливается странное спокойствие. Будто я уже заранее смиряюсь с тем, что предрешено. Какой бы исход ни был у этой встречи с очередным монстром.

Ну серьёзно… С маленькими ножичками бросаться на огромного карха? Если кто меня и спасёт от агрессивного представителя Ламентары, то только лапы моего Малыша. Когда мы будем с ним отсюда улепётывать.

Хотя есть надежда, что смогу договориться и с этим.

Он чуть меньше Малыша, буквально на полметра. Шерсть – рыжеватая, с тёмными пятнами, словно как у гепарда. Глаза – янтарные, тёплые. Чем-то похожи на глаза моего питомца, вот только чуть темнее и глубже.

Новый карх оценивает обстановку. Наконец-то отрывается от меня и переводит взгляд на своего сородича. А вот Малыш настороженно приподнимает шерсть на загривке, но хотя бы не рычит.

Хороший признак, да? Или…

Интересно, а сами кархи разбираются – где свои, а где чужие? У них есть какие-то расы или иерархия? В очередной раз убеждаюсь, что совершенно ничего не знаю об этих созданиях. Как и все кругом, впрочем.

– Эй, – говорю я тихо. – Ты кто?

Рыжий карх делает неуверенный шаг вперёд. Малыш пододвигается тут же ближе ко мне, загораживая меня своим телом. Явно готов в случае чего, броситься на мою защиту. Мой отважный питомец!

Рыжий карх наклоняет голову.

– Ты тоже один? – шепчу я, приближаясь чуть ближе, из-за Малыша пока не выхожу. – Или просто любопытный?

Я медленно поднимаю руку ладонью вверх, показывая, что не собираюсь на него нападать. По крайней мере, что-то внутри меня говорит, что этот тоже неагрессивный. Когда на нас с Неймосом напал здоровый злобный карх, от того прямо флюиды злости шли.

А этот… будто реально просто пришёл, чтобы поглядеть, что тут за звуки такие странные. Видимо, железные банки привлекли его внимание.

Рыжий подходит ко мне, сосредотачиваясь снова взглядом на мне. Аккуратно нюхает мои пальцы. Тёплое дыхание касается кожи, отчего у меня по телу пробегает волна мурашек. Сердце стучит быстрее. Так-то… оттяпать мне конечность может. Но я верю, что смогу его остановить.

Несколько мгновений. Мы смотрим друг на друга. Янтарные глаза медленно мигают, а потом этот карх кладёт голову на мою руку.

И тихо урчит.

Уфф… Всё-таки нормальный.

– Добро пожаловать в команду, – усмехаюсь я, начиная его медленно поглаживать. – Как тебя назвать? Рыжик? Пятнышко?

Он снова открывает глаза и смотрит на меня, а у меня ощущение, будто он понимает меня. Видит, что я не собираюсь на него нападать, что я вполне миролюбива. И, кажется, это его располагает ко мне.

Малыш же стоит рядом и внимательно за нами наблюдает. Краем глаза я замечаю, что его шерсть больше не топорщится, и что он теперь разглядывает этого карха с не меньшим любопытством, чем и он нас.

Что ж, кажется, пора признать, что у нас случилось внезапное пополнение…

– Малыш, – говорю я своему чёрному карху, – у тебя теперь есть друг. Знакомься с Рыжиком.

Малыш подходит к нашему новому знакомому. Я с умилением наблюдаю, как они касаются друг друга носами. Потом обнюхивают, огромные хвосты начинают разгонять воздух вокруг этих созданий, создавая небольшой ветерок.

Кажется, они действительно подружатся. Надо же. А ведь я так и подозревала, что среди кархов есть ещё нормальные, доброжелательные. Так и знала! Нужно рассказать обо всём Неймосу!

– Пойдёмте домой. Надо Рыжика познакомить с нашим лидером, – улыбаюсь я, привлекая внимание кархов.

Я раскладываю метательные ножи по карманам, проверяю обстановку, чтобы на пути никого постороннего не было. И после этого зову за собой Малыша, он привычно отзывается, сразу же начиная за мной топать. Пятнистый карх идёт следом.

Представляю, какое странное впечатление мы производим со стороны. Хрупая ошорка с двумя кархами прогуливается неспешным шагом по Ламентаре. Если кто заметит – в обморок упадёт.

Ну только свои поймут. А своих здесь не так много…

Да и поймут ли? Для них ведь я странная принцесса, которая умеет подавлять ментально кархов. И, возможно, их. Я представляю опасность в их представлении. Они реально меня побаиваются. Да уж, друзей мне здесь точно не найти…

Наконец добираемся до нашего дома. Люди, которые видят нас, замирают с открытыми ртами. Кто-то зовёт своих, выбегает из пещеры, чтобы посмотреть на необычное зрелище. Я вижу Рика, который таращится на моих сопровождающих огромными глазами.

– Она привела ещё одного! – кричит кто-то.

– Чёрт, у нас теперь армия кархов!

А потом из пещеры выходит Неймос.

Он хмуро смотрит на меня, потом его взгляд перемещается на Малыша, а следом на рыжего с пятнами карха, который идёт рядом со мной, как верный пёс. Я прямо вижу издалека, как у него несколько раз меняется выражение лица.

Сначала я точно понимаю, что он в бешенстве. Потом будто бы удивляется, потом мелькает даже что-то похожее на восхищение. Я даже начинаю растягивать губы в улыбке в ответ, но увы… Всё-таки злость наползает обратно слишком быстро.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну Неймос… опять будем ссориться с тобой? В этот раз я в чём провинилась? Привела же просто ещё одного милого питомца. Да и вообще! Он сам меня нашёл и выбрал. Я его даже не приручала почти… Ну самую малость.

– Элиза, – Неймос выдвигается ко мне навстречу и говорит стальным голосом, от которого внутри всё сжимается. – Какого чёрта?!

– Я просто вышла потренироваться. Туда же на пустырь, где мы с тобой были, – отвечаю я спокойно, останавливаясь от него в двух метрах. Чувствую, как все взгляды скрещены на нас. – И вот… нашла нового друга.

– Ты привела карха в наш лагерь, – мрачно констатирует он. – И ты ушла из лагеря, даже не предупредив меня. Ты хоть понимаешь, как это опасно?

– Он не опасен, – я глажу рыжего по шерсти, демонстрируя всем, какой это миролюбивый зверь. – Он одинокий. Ему нужно место.

Неймос подходит ещё ближе. Останавливается в полушаге от меня. Смотрит сверху вниз, но я не отвожу взгляда. Мне скрывать нечего. Да, мы повздорили, да, между нами сейчас целая пропасть. Но я ничего страшного не делала. Я просто подружилась с ещё одним кархом. Оно само так получилось.

– Я просил тебя не выходить никуда, – говорит он тихо, так, чтобы никто не услышал.

– А я не могу сидеть в комнате, будто в золотой клетке. Сидеть и не знать, где тебя, Неймос, носит. Каким образом я должна была сообщить тебе, что иду на прогулку, если не представляла, где ты находишься? М?

Я приподнимаю брови и смотрю на него с вопросительным выражением. Неймос молчит, кажется, переваривает мои слова и понимает, что я была права. Он не появлялся со вчерашнего вечера. Так и как мы должны были общаться?

Тем более, уж за столько-то дней знакомства, он должен был уже понять, что я не из тех, кто торчит в стороне и помалкивает…

– Мне нужно знать, что происходит, – продолжаю я твёрдо и тихо. – Я переживаю за тебя. Я не могу сидеть в комнате и гадать – жив ты или мёртв. Вернёшься ли ты. Потому что, Неймос... – я делаю шаг вперёд, касаюсь его груди, – я люблю тебя. И я не хочу терять тебя из-за того, что ты считаешь меня слабой.

Он смотрит на меня. Снова молчит. Но я вижу, как в его глазах мелькает понимание. Ура. Есть шанс, что мои слова наконец-то проникнут в его сознание. Что он поймёт, что я достойна разговоров, что нельзя от меня отмахиваться и просто меня… активно любить.

Я хочу быть партнёром, а не просто его девушкой, которая ко всему прочему просто прячется в пещере.

– Равноправные отношения, пират, – припечатываю я. – Идёт?

Глава 35. Обещания

– Ты самая упрямая девушка из всех, кого я когда-либо знал, – рычит Неймос, впечатывая меня в стену.

– А ты многих знал, да? – ревниво уточняю я.

Он вжимает пальцы в мои бёдра до боли, толкается вперёд, скользя по мне своим твёрдым желанием. Готовый, горячий, жаждущий меня. Только вошли в комнату, как он сразу решил наброситься на меня. Возбудился на раз-два.

Или это ему так нравится моя дерзость?

– Никто с тобой не сравнится, принцесса, – выдыхает он мне в губы и целует.

Я на автомате приоткрываю губы и впускаю его в рот. Растворяюсь в этом глубоком, бесконечно сладком поцелуе. Цепляюсь за его плечи, тяну на себя, но всё же на периферии сознания крутится мысль, что его ответа я так и не услышала.

Неймос просто схватил меня за руку и повёл к ангару. Запер там уже двух наших питомцев, даже не познакомившись толком с Рыжиком. Я успела обидеться на него. У нас пополнение в семействе, а ему будто бы всё равно.

Но вот он уже меня целует и всем своим видом демонстрирует, что ещё и хочет…

– Перестань! – возмущённо тяну и отталкиваю его от себя.

– Не могу. Ты сводишь меня с ума, Элиза. То я в бешенстве, то готов быть рабом у твоих ног, – шепчет он, покрывая мою шею быстрыми, обжигающими поцелуями.

М-м-м… Как же сложно сопротивляться искушению. Хочу отдаться ему сейчас же, перестать думать, просто позволить снова показать главенство и… и остаться в той же точке, на которой мы запнулись.

– Неймос!

– Что, принцесса?

Он впивается в мою кожу, прикусывает зубами. По телу бежит тёплая волна, от которой плавится мозг. Я стону, подаваясь ему вперёд. Неймос же уже расстёгивает мою рубашку, забираясь ладонью под грубую ткань.

– Разговор, – отчаянно сопротивляюсь с собственными желаниями. – Пообещай, что больше не будешь от меня ничего скрывать. Скажи, что не будешь держать меня в стороне от того, что происходит в этом мире… Ах…

Он сжимает мою грудь, сдавливая пальцами сосок. Раскатывает вершинку, заставляя меня трепетать в его руках. Внизу живота всё сжимается в предвкушении. Я едва соображаю, пытаюсь думать, пытаюсь... Но как же это, звёзды, сложно!

– Неймос, не увиливай, – требую.

– Ладно, – вздыхает он и чуть отстраняется. – Разговор, так разговор.

Неймос вдруг подхватывает меня на руки и несёт к кровати. Кажется, он меня не понял. Я вообще-то имела в виду самый настоящий разговор. Пока рефлексирую, он уже доносит меня и укладывает. Нависает сверху.

Я смотрю в его хитрые глаза, готовая отпираться. Неймос ведёт пальцами по моей щеке. Так нежно и пронзительно, будто прикасается к очень хрупкому сокровищу. У меня аж сердце сжимается от переполняющей меня бури.

– Там, откуда я родом, принцесса, никакого равноправия и рядом не валялось, – говорит Неймос, и голос его становится тише. – Жёсткий патриархат, можно даже сказать… жестокий.

Он на мгновение прикрывает глаза, будто погружается в воспоминания.

Никогда прежде мы не обсуждали его жизнь. Всё, что он рассказывал – касалось Ламентары. Но он ведь попал сюда не в раннем детстве. И я так и не знаю, где он был до этого приключения.

– Мужчина, если берёт на себя ответственность за чью-то жизнь, – продолжает он, – сдохнет, но организует защиту. Это не обсуждается. Это вбивают в нас с детства. Ремнём, кулаками, голодом – кому как повезёт. Зависит от того, в какой семье ты родился.

Что? Разве эти кощунственные методы воспитания ещё где-то используются? Я думала, что цивилизованный мир забыл о том, как калечили детскую психику наши предки. Но… кажется, не везде.

Ох, Элиза, в каком нежном коконе ты росла. Знать не знала, что творится за пределами твоего идеального существования…

– Я же был без семьи. Сирота, – признаётся Неймос нехотя. – Родителей не помню вообще. Вырос в приюте на Мальстреме – это окраина нашей планеты Мортар. Уголок, забытый всеми богами и властями. Там детей… дрессировали.

Он отводит взгляд от меня. И я чувствую, что у меня становятся влажными глаза. Едва удерживаюсь, чтобы не расплакаться. То, что он рассказывает – это какой-то кошмар. Я даже представить себе не могу через что он прошёл.

– Нас учили простым вещам. Не воровать у своих. Не сдавать своих. Держать слово. Если пообещал – умри, но сделай. Потому что твоё слово – единственное, что у тебя есть. Ни семьи, ни дома, ни денег. Только слово.

Я тянусь к нему. Кладу ладонь на его щёку, поворачиваю к себе.

– Неймос...

– Мне было двенадцать, когда я впервые пообещал кое-что, – перебивает он. – Одному мальчику. Он был младше меня. Ему было восемь. Его звали Кир. Он был слабый, болезненный, и старшие его постоянно били. И я пообещал защищать его.

Неймос замолкает, тяжело сглатывает, и я понимаю, что у этой истории не будет счастливого конца.

– Через неделю его убили, – выдаёт он, а у меня сердце сжимается от ужаса. – На глазах у всех. А я ничего не смог сделать, потому что они были сильнее. И этот шрам… это не когти кархов, Элиза. Это оставленное напоминание от тех уродов. После того случая я и стал бродягой. Сбежал с приюта и перебирался, выживал, как мог.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Звёзды… Я и подумать не могла, что он столько всего пережил.

– С тех пор я не обещаю ничего, чего не могу выполнить, – произносит Неймос, фокусируясь взглядом на мне. – И если обещаю – я умру, но сделаю.

Он боится, что снова не сдержит слово. Вот почему не торопится его давать мне. И вот отчего у него такая маниакальная жажда меня спрятать куда-то, защитить. Чувствует за меня ответственность, боится, что не справится, что он потеряет меня…

– Я не считаю тебя слабой, принцесса. И хоть я не произносит этого вслух, но… Я дал себе слово, что с тобой ничего не должно случиться. Понимаешь? Когда я сказал, что ты – моя. Это было не просто признание в любви.

– Неймос... – я обхватываю его за шею и притягиваю к себе. Крепко, отчаянно обнимаю его. Шепчу ему в шею: – Я поняла. Можешь вообще ничего мне не обещать.

Он прижимает меня к себе в ответ. Я чувствую, как расслабляется его тело. Этот разговор явно вымотал его физически. Бедный мой большой, сильный пират. Как много он, оказывается, боли в себе носил.

– Я обещаю, что буду делиться тем, что происходит. Буду брать тебя с собой, когда смогу. Но и ты... – Неймос отстраняется, смотрит мне в глаза, – ты тоже обещай. Обещай, что не будешь рисковать собой просто так. Не будешь лезть в пекло одна. Я каждый раз схожу с ума, когда ты исчезаешь.

Ну вот зачем он… Я теперь буду каждый раз думать о том, что значат для него эти обещания. Это так серьёзно. И это так… по-мужски. Он у меня самый настоящий, самый правильный мужчина. Идеальный.

И, кажется, я теперь люблю его ещё сильнее.

– Обещаю, – шепчу я. – Я буду предупреждать тебя. Если захочу куда-то пойти, если захочу приручить очередного карха, если мне в голову стукнет какая-то гениальная идея. Обещаю с тобой всё-всё обсуждать, Неймос.

Он наклоняется. Мягко, неторопливо целует, как будто скрепляя нашу договорённость.

– А теперь, – отрывается он и смотрит на меня с прежним задором, – может, вернёмся к тому, на чём остановились?

– К какому именно моменту? – уточняю я, кусая губу.

– Может быть… к этому?

Он раскрывает мою рубашку и впивается в грудь. Я же прикрываю глаза и расслабляюсь, отдаюсь во власть его рук. Правильно. Нам обоим теперь точно нужно отвлечься. И заодно отпраздновать новый виток наших отношений.

Неймос учится доверять мне.

Глава 36. Не обуза!

Несколько дней с Неймосом проходят душа в душу.

Мы с ним снова проводим время вместе, он больше не закрывается от меня, не уходит молча, не прячет меня от мира. И вообще он помогает мне тренироваться и выгуливать наших кархов – Малыша и Рыжика.

Наши люди косятся на меня тяжёлыми, настороженными взглядами. Они ещё в шоке от того, что я притащила очередного «монстра» к нам домой. Но… но всё-таки у некоторых я начинаю что-то новенькое. Едва уловимое. Кажется, к страху начинает примешиваться… уважение.

Да-да, иметь такого союзника, как я, – большая удача на Ламентаре.

Ничего себе, да я ведь реально собираю армию! Наши враги уже трепещут от ужаса, что кто-то смог приручить кархов. Значит, у Неймоса появилось тайное, страшное оружие. Конечно, они напряглись, узнав новости.

Слышала ненароком обсуждение, что про нашу банду расползаются слухи. Говорят, что мы теперь – подчиняющие кархов. Новое прозвище нам дали. Прямо достойное сюжета какой-нибудь голографической драмы.

Ох, репутация, конечно, дело наживное.

Может и не будут больше к нам соваться? Может, другие банды будут обходить стороной от греха подальше? Не зря я всё-таки провернула тот трюк с Малышом. Вон как удачно вышло…

В очередное утро, после сладкого пробуждения с Неймосом, – которое, как всегда, сопровождается жаркими играми в постели, – мы расходимся по делам. Сегодня у него о важное занятие в мастерской: вместе с Риком и ещё одним техником он будет собирать корабль.

На днях Неймос мне рассказал, что, оказывается, у них есть несколько космолётов, которые они собирают по запчастям. Найти нужное среди разломанных кораблей практически нереально, но они не теряют надежды сделать что-то достойное.

Те, космолёты, что получилось собрать – летают недалеко. Так что они их дорабатывают, чтобы можно было с Ламентары улететь. Чтобы в будущем переехать отсюда. Забыть об этом совершенно не райском уголке…

В общем, пока Неймос занимается техникой, я иду заниматься уборкой и шитьём.

Никак не могу остановить свой творческий потенциал. Делаю очередной костюм из тряпок, найденных на базе. И получается у меня вовсе не выходной вариант. Получается наряд исключительно для моего мужчины.

Короткое платье, которое почти ничего не прикрывает. Глубокий вырез на бедре, декольте такое, что грудь едва не выпрыгивает наружу. Но при этом самое важное соблазнительно спрятано.

Любуюсь собой в мутном зеркале. В итоге остаюсь довольна полученным результатом. Теперь не терпится увидеть реакцию Неймоса на мой шедевр. Покажу сегодня вечером. Интересно, он хоть рассмотреть успеет или сразу станет его с меня срывать?

Прячу свой подарочек под подушку, чтобы преобразиться перед ночью.

Решаю выбраться в столовую, чтобы перекусить. Мысли о наших с Неймосом активностях вызывают во мне жуткий аппетит. Вот уж не знала, что спустя несколько недель нашего тесного общения я вообще не буду представлять, как без этой части жизни так долго жила. Оказывается, так отношения более… эмоциональные.

– О, принцесса, – хмыкает Линда, замечая меня. – Поздний завтрак?

Ой, ну без сарказма она общаться не умеет. Естественно, ничего другого я от этой кобры и не ожидаю. Хотя нет, в последнее время у неё немного другая тактика. Она предпочитает молчать и не пересекаться со мной лишний раз.

Но не сегодня… в столовой больше никого нет.

– Да, – улыбаюсь я и потягиваюсь, всем своим видом демонстрируя, как я счастлива и спокойна. – Завидуешь?

Линда морщится и отворачивается. Выглядит так, словно я оскорбила её до глубины души. А что поделать. Ненавижу, когда она меня пытается щёлкнуть по носу. Да, собственно говоря, я вообще её ненавижу с самой первой минуты знакомства.

До сих пор мерзко, что она была с Неймосом когда-то. Но это не моё дело. Главное, что он сейчас весь мой. Он меня любит.

Я беру тарелку с похлёбкой и сажусь за стол. Линда не уходит. Стоит несколько мгновений, наблюдая за мной, а потом вдруг подсаживается напротив. Она опирается локтями на стол и смотрит на меня с ухмылкой, от которой меня передёргивает.

– Слушай, принцесса, – произносит она, растягивая гласные. – А ты вообще что умеешь? Ну, кроме того, чтобы кархов приручать и ноги раздвигать?

Я замираю с ложкой у рта. Смотрю на неё в изумлении. Мозг со скрипом переваривает это… оскорбление? Я думала, что ко всему привыкла за это время, но когда так в лицо бросают гадости…

– Что ты сказала? – выдавливаю я.

– Что слышала, – пожимает она плечами с самым беззаботным видом. – Я вот, например, стреляю лучше всех в этой банде. Неймос меня лично учил. Он очень тщательно подходит к процессу… обучения. Ещё он говорил, что у меня талант.

Я опускаю ложку. Аппетит пропадает мгновенно.

Перед глазами встаёт картинка, как он учил меня стрелять. Как прижимался сзади, как его горячее дыхание опаляло кожу шеи. Как я трепетала в его невольных объятиях, а потом… мы занимались любовью прямо там же. И чуть не попались.

Значит, он всех девушек так готовил? Ну-ну.

– Поздравляю, – отвечаю я максимально спокойным тоном, хотя очень хочется плеснуть похлёбку ей в лицо. – Хочешь медаль?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не хочу. Хочу понять, за что он тебя выбрал, – она склоняет голову набок и пристально смотрит на меня. Оценивает и понять не может, что во мне такого особенного. Возвращаюсь мыслями к тому, чтобы запустить в неё хотя бы ложкой. – Я всё понимаю. Ты – принцесса. Экзотика. Что-то новенькое в его размеренной, скучной жизни. Но что дальше-то? Ты не умеешь ни стрелять, ни драться, ни выживать. Ты для всех нас просто обуза.

– Я приручила двух кархов, – напоминаю я, теряя самообладание.

Голос дрожит от едва сдерживаемой злости. Она будто хочет, чтобы я оттягала её за волосы по этой проклятой столовой.

– Повезло. Один раз. Может, второй – случайность. А я, между прочим, стабильна и надёжна. Я знаю эту планету, как свои пять пальцев. И я знаю Неймоса, принцесса. Я понимаю, что рано или поздно всё закончится. Потому что ты – временная.

Ну всё. Эта зараза у меня получит. Сжимаю руки в кулаки. Поднимаюсь с места. Смотрю на него сверху вниз, но она даже не ведёт бровью. Глядит на меня в ответ всё с той же поганой улыбочкой.

– Временная, значит? – шиплю я.

Линда медленно встаёт вслед за мной. Откровенно забавляется тем, что умудрилась вывести меня из себя. Кажется, только этого и добивалась эта стерва. А я купилась.

– Проверим? – хмыкает она. – Пойдём на поле. Постреляем и увидим, кто из нас круче. Если ты выиграешь – я отстану от тебя. Навсегда.

– А если проиграю?

– Тогда, дорогуша, – сладко тянет она, сверкая глазами, – я буду и дальше стремиться заполучить своего мужчину назад. Не боишься конкуренции? Или всё-таки хочешь избавиться от меня раз и навсегда? Я умею держать слово, принцесса.

Сволочь. Она ведь специально меня провоцирует. И я понимаю, что мне не стоит соглашаться. Я знаю, что Неймос любит меня и плевать ему на Линду. Но… мне хочется щёлкнуть её по носу. Показать, что я уже многому научилась за это время.

Я не обуза!

– Хорошо, – киваю я. – Идём.

Глава 37. Провокация

Мы с Линдой выходим из пещеры, к удивлению, не встречая на своём пути никого. Сегодня непривычно тихо и спокойно. Что внутри в нашем укрытии, что на улице. Будто все разбежались по каким-то важным делам.

Странно. Неймос не говорил, что так будет. Вроде сегодня обычный день, никаких нападений, никаких глобальных планов. Но, впрочем, ладно. Даже хорошо, что никто не увидит, как я иду с этой стервой решать свой спор.

Даже не представляю, как буду вечером Неймосу об этом говорить. Но и скрывать не хочу. Пусть знает, что за люди у него в окружении водятся. Стыдно будет говорить, но раз между нами установилось доверие – ломать его я точно не собираюсь.

Я иду вслед за Линдой, понимая всё отчётливей, что купилась на дешёвую провокацию, но отступать сейчас – себе дороже. Она решит, что я испугалась, что я боюсь её. Начнёт говорить, что я слабачка, и меня окончательно снесёт.

Нет уж. Я за это время многому научилась. Я справлюсь.

К тому же, что она мне сделает? Мы просто постреляем в мишени.

Малыш и Рыжик остаются в ангаре. Не хочу напрягать Линду, и опять же… скажет мне какую-нибудь гадость, типа, я без своих страшных телохранителей вообще ни на что не способна. В общем, ничего, сама разберусь.

К тому же у меня всегда при себе есть секретное оружие. Мои пси-способности. Если уж эта стерва начнёт борзеть, – я знаю, как её усмирить. Хоть на людях я не практиковалась, вот будет повод попробовать свой дар.

Жалеть эту заразу я точно не собираюсь.

Линда как-то подозрительно улыбается, будто уверена в своих силах на все сто. Вижу, что её так и подмывает что-то мне сказать, но, видимо, мой решительный и мрачный вид охлаждают её позитив.

Так, в гробовом молчании мы и добираемся до пустыря за скалами, который усыпан обломками космолётов, да ржавыми банками. Такое же типично унылое место, как и всё на Ламентаре.

Интересно, вообще реально здесь возродить жизнь? Сколько кредитов на это потребовалось бы? Не то, чтобы я подумываю когда-то обратиться к своей семье с просьбой помочь, но… Я не понимаю, чем привлекает меня это место. Но улетать так просто, как на днях заявил Неймос – я почему-то не настроена.

Может, загадка кархов меня держит? Да и как теперь оставить Малыша и Рыжика?

– Первой буду стрелять я, – заявляет Линда, расставляя банки в один ровный строй.

Я внимательно слежу за ней, проверяя, чтобы всё было без подвохов. От неё можно всякую ерунду ожидать. Подложит ещё в банку взрывное вещество, чтобы, когда я выстрелила, меня снесло волной и убило.

Мало ли, что у неё на уме. Что-то мне подсказывает, что дело явно не только в Неймосе. Я не понравилась ей с первой минуты. Видимо, раньше всё внимание принадлежало ей, учитывая, что здесь девушек почти нет. Но появилась я, привлекла внимание самого главного, а потом и остальных…

Тупо ревность? Желание вернуть бразды правления себе?

Не знаю. Но эта ненависть у нас взаимная. Но если я не собираюсь её как-то подставлять, готова терпеть её присутствие и подколки, то она – явно настроена по-другому ко мне.

– Ну что ж, – хмыкает Линда, отходя на два десятка метров от цели. – Приступим.

Она поднимает бластер и стреляет по банкам. Делает три чётких, быстрых выстрела. И все три попадают прямо в цель.

Вот чёрт. Смотрю на её мастер-класс, а внутри всё сжимается от волнения. Признаю. Она знала, о чём говорила. Она реально меткая. И, возможно, именно Неймос её этому научил. Но за спиной Линды много лет стрельбы, а у меня… несколько жалких дней.

Ну и что я ей сейчас продемонстрирую, м?

– Твоя очередь, – хмыкает она, поворачиваясь ко мне.

Я вижу в её взгляде превосходство. Она уже думает, что победила, что растоптала меня в пыль. И самое кошмарное, что именно это я сейчас и чувствую. Во мне нет ни капли уверенности, что я справлюсь с этим заданием.

Сама себя загнала в ловушку.

Линда протягивает мне бластер.

– Стреляй, принцесса. Или… сдрейфила?

Зараза. Я беру оружие, стараясь сохранять достоинство. Поднимаю его и прицеливаюсь. С удивлением обнаруживаю, что мои руки дрожат. Ещё бы. Ведь внутри меня бурлит всё от злости, от унижения, от того, что она, видимо, была права с самого начала.

Я обуза. Я никчёмная принцесса, которая не в состоянии выиграть даже проклятый спор.

Ты справишься, Элиза. Просто вспомни, как Неймос тебя учил. Как он говорил, что я молодец, что у меня получается. И ведь получалось. Его поддержка окутывала меня заботой, вселяла в меня уверенность…

Стреляю. Первый залп проходится мимо от жестянки. Второй – попадает прямо в банку, и она отлетает на добрый метров пять от нас, ударяясь о крыло сломанного космолёта. Третий же выстрел – снова мимо цели.

Я скриплю зубами, проклиная себя за эту идиотскую ситуацию. Проиграла. Линда сделала меня на раз-два. Её опыт против моего показал, что я ничто. И теперь она будет прилагать ещё больше усилий по соблазнению Неймоса.

Ну и плевать. Он всё равно мой. Он не будет вестись на эти провокации от Линды, в отличие от такой дурочки, как я. Надо же было так глупо пойти с ней и ещё на что-то надеяться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Линда смеётся.

– Вот и всё, принцесса. Ты проиграла.

– Допустим, но это не значит, что ты сможешь заполучить его обратно. У нас с Неймосом всё серьёзно.

– Ну конечно, – закатывает глаза Линда. – Но знаешь что? Если тебя не будет рядом… то рано или поздно он снова обратит на меня внимание.

Что? Это ещё что за угроза?

Я напрягаюсь. Пытаюсь прочитать в её лице, что именно она имеет в виду, и откуда мне следует ждать подвох. Открываю рот, чтобы прямо задать ей вопрос, но… не успеваю и слова сказать.

Что-то острое впивается мне в шею. Будто быстрый, резкий укус. Такой колючий, что у меня перехватывает дыхание, а перед глазами мгновенно мутнеет. Я смотрю на Линду и чувствую, как по венам разливается что-то чужеродное.

Колени подкашиваются, но я чудом ещё стою на ногах. Пытаюсь разобрать, прежде чем вырубиться, какого чёрта произошло. И вижу в глазах Линды победу. Вот теперь она откровенно насмехается надо мной. Вот теперь она уверена на все сто процентов, что смогла меня обойти.

Я едва поворачиваю голову. Ловлю за своей спиной движение. Их трое или четверо. Лица расплываются. Понимаю только, что это какие-то мужчины. Нашивки… Сознание напоминает про коршунов или механистов. Неймос рассказывал про банды.

Или… Курт?

Слышу краем меркнущего сознания, что они переговариваются с Линдой, что она смеётся, а я больше не могу стоять. Падаю на колени, а следом заваливаюсь лицом в чёрный пепел этой земли.

– Вот и принцесса, – доносится до меня мужской хриплый голос. Чьи-то руки подхватывают меня на руки. – Курт будет доволен.

А я уже не в состоянии бороться с темнотой, в которую проваливаюсь. Расслабляюсь, перестаю бороться, и погружаюсь в небытие.

Глава 38. Другая банда

Сознание возвращается ко мне резким, болезненным рывком. Будто током по всему телу проходится. Так больно, что я вздрагиваю, а каждая клеточка ноет. Кажется, это из-за того дурацкого укола с непонятным веществом.

С трудом открываю глаза. Зрение будто пеленой захвачено.

Осматриваюсь, пытаясь сфокусировать зрение хоть на чём-то. Здесь довольно темно, только тусклый свет откуда-то над потолком. До меня медленно доезжает, что я лежу на кровати. Она вполне мягкая, тёплая, да и в помещении вполне прилично. Не какая-то конура, не подвал, не холодный металл под спиной.

Комната выглядит, как мои привычные покои. Нет, здесь, конечно, не так много пространства, как было у меня в замке, но всё же вполне миленько, можно подумать, что попала в комнату прислуги.

Чуть приподнимаюсь на локтях.

Вижу небольшой деревянный стол, кровать, обычные светлые простыни, дверь, стены и потолок. Реально, будто переместилась обратно на Ошор. Просто не настолько роскошно, но намного приличней, чем в пещере у Неймоса…

Кто меня украл и куда принёс? Что вообще происходит?

Я слышала имя Курт. Значит, сейчас я нахожусь в другой банде. И Линда… эта сволочь сплавила меня. Не знаю, на постоянной основе она дружит с этими ребятами или просто мне так «повезло», что она решила от меня избавиться таким способом…

В любом случае, я с превеликим удовольствием расскажу Неймосу о поступке этой твари. Осталось только выбраться отсюда в целости и сохранности.

Кажется, будто я слышу чьё-то дыхание, помимо своего. Я здесь не одна. По телу пробегает дрожь. В волнении поворачиваю голову на звук и вижу его.

Напротив меня в кресле сидит мужчина. Он закинул ногу на ногу. Навскидку даю ему лет на пять меньше, чем Неймосу. И… он красивый, суровый, брутальный. Тёмные волосы, зачёсанные назад, тонкие губы, сложенные в насмешливую ухмылку, а вот глаза у него скрыты за тёмными очками.

Несмотря на то, что в помещении царит полумрак, он их не снимает.

– Очнулась, – произносит незнакомец задумчиво. – Долго же ты спала, принцесса.

Принцесса. Откуда он знает? Или Линда ему просто рассказала, что меня так все называют?

Я сажусь в постели. Голова немного кружится, но зрение приходит в норму. Отмечаю попутно, что я даже не скована цепями. Но я не обманываюсь. Здесь наверняка могут быть ловушки, незаметные глазу. Вряд ли этот незнакомец настолько беспечен, что остался со мной наедине без защиты.

Или просто дурак? Думает, что я не полезу ему глаза выцарапывать ногтями? За свою свободу и жизнь я и не на такое способна. На Ламентаре я закалилась, я больше не та нежная принцесса, что свалилась на голову Неймосу. Теперь я намного жёстче.

Но пока с агрессией решаю повременить. Выжидаю. Для начала мне нужно понять, что ему вообще от меня нужно. Хочет шантажировать Неймоса? Хочет меня убить? Хочет, чтобы я приручала кархов для него? Хочет… меня?

– Кто ты? – спрашиваю я, чувствуя, как горло режет от сухости.

Что бы за дрянь не побывала в моём организме, эффекты мне совсем не по душе. Гадость какая-то, хочется пить, есть, лежать. Но я всеми силами пытаюсь сосредоточиться на разговоре.

– Курт, – представляется он и склоняет голову набок. – Глава банды Коршунов. Ты, наверное, слышала обо мне.

Ну вот. Всё, как я и предполагала. Линда сдала меня в банду Курта. Избавилась от меня. И теперь меня убьют или будут шантажировать Неймоса. Хотя второе – маловероятно. Думаю, Линда не настолько глупа, чтобы так подставляться.

Исход один – меня уничтожат, я больше никогда не увижу своего любимого. А ещё Малыш и Рыжик. Звёзды, они там места без меня не находят. Я полная идиотка, что повелась на слова Линды и пошла за ней.

Но что случилось, то случилось. Прошлого не воротить. Придётся мне думать, как действовать дальше.

– Слышала, – киваю я. – Ты на днях нападал на нашу базу.

Он усмехается.

– Допустим. Я просто хотел получить ресурсы, которые несправедливо достались не тем, кому нужно. Но именно во время облавы я узнал, что у Неймоса есть такая драгоценность, как ты.

Курт поднимается с кресла и подходит ближе. Он останавливается у кровати и смотрит на меня сверху вниз через свои тёмные очки.

– Знаешь, зачем ты здесь? – спрашивает он.

– Есть у меня несколько вариантов, – произношу тихо.

Никак не могу понять, вооружён он или нет. Что, если я прямо сейчас вскочу с кровати и вцеплюсь ему в горло? А может… может я могла бы использовать более тонкое оружие. Чёрт… Я ведь менталист. Без опыта работы с людьми…

Но это может быть моим шансом сбежать отсюда.

– Просвети меня, – хмыкает он, складывая руки на груди.

Он усмехается. Стоит с таким видом, будто у его сапог весь мир. Будто смотрит на меня, как на полезное приобретение. Так может всё-таки не убийство? Сказал про меня, как про драгоценность. Значит, я ошиблась.

– Ты хочешь использовать меня в своих целях, – говорю я. – Думаешь, что раз я умею приручать кархов, то сделаю армию и для тебя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Умная, – довольно кивает Курт. – Мне нравится, когда девушки не только ноги горазды раздвигать. Ценю, знаешь ли, мозги.

Супер. Это должно меня успокоить? Впрочем, раз прихлопнуть меня – не главная его цель, то можно выгадать время. Возможно, я смогу отсюда свалить, когда пойму, как и что здесь устроено.

– Я давно слежу за твоим... пиратом, – продолжает Курт со смешком. – И знаешь, что я заметил? Он стал осторожнее. Оберегает свою малышку. Так что ясно, что ты ценна. Ты – его секретное оружие.

– Я не оружие, – возмущённо тяну я и прикусываю язык.

Обсуждать свои отношения с незнакомым врагом – идеально. Зачем я лезу со своими ремарками? Пусть думает, как хочет, не нужно мне его ни в чём убеждать. Никому не стоит вообще знать, насколько мы с Неймосом близки. Это личное.

Он наклоняется чуть ниже, и я вижу своё отражение в его тёмных очках.

– Ты – псионик, принцесса, – произносит Курт с улыбкой. – Ты управляешь зверями, которые убивают людей. Ты – редкий вид. Редкий и ценный. И я готов обсудить с тобой наше сотрудничество за ужином. Что скажешь?

О, как много мне хочется сказать ему в ответ. Во мне вспыхивает злость. За то, что меня похитили. За то, что он называет меня «оружием», «редким видом», будто я зверюшка какая-то, а не живой человек.

Уф, как он меня бесит!

– Не боишься, что я твои мозги сломаю, Курт? – спрашиваю я хмуро. – Я ведь могу. Один раз – и ты забудешь, как тебя зовут. Забудешь, зачем ты здесь. Забудешь, что ты вообще существуешь.

Не знаю, получится у меня или нет. Но прямо сейчас я понимаю, что настроена очень решительно. Вписать бы ему на подкорку, что меня нужно отпустить, а то, может, и доставить обратно в целости и сохранности, прямо в руки Неймосу.

Вот это я понимаю – отличный план.

Вот только я вижу совсем не то, на что рассчитываю. Курт не пугается меня. Вместо того, чтобы отступить или запаниковать, он… начинает громко смеяться.

Глава 39. Тайна

Курт продолжает хохотать над моей пламенной речью, а я чувствую, как мечтаю ещё больше вцепиться в него. Но самое отвратительное в этой ситуации то, что теперь я ещё более отчётливо понимаю, что это будет самоубийство.

У него точно есть что-то против меня. Нутром чую.

– Ты мне нравишься, – говорит он, отсмеявшись и снова сосредотачиваясь на мне. – Серьёзно. Такая дерзкая. Будет приятно с тобой вести дела.

– Ты ещё не понимаешь, с кем связался, – продолжаю дерзить на жалких остатках своей уверенности.

Я решаюсь. В конце концов, не попробую – не узнаю. А мне нужно как-то себя защищать. И если я в состоянии управлять своим даром, то это мой билет на выход. Главное, чтобы хватило сил. До сих пор помню, как плохо мне было после использования ментального дара.

Я концентрируюсь, напрягаю своё сознание, стараясь включить свои способности. Чувствую, как ментальная сила поднимается из глубины меня, подчиняется моей воле. Направляю этот поток в сторону Курта.

Смотрю на него и пытаюсь проникнуть в его мысли, чтобы дать ему установку, чтобы заставить его делать то, чего я желаю. Сначала что-то простое. Чтобы он отступил на шаг назад. Чтобы просто установить этот мост между нами.

Делаю так же, как делала это с Малышом. В нашу первую встречу. Но… что-то идёт не так. Я вдруг натыкаюсь на стену. Прямо с размаху ударяюсь своим потоком о что-то непробиваемое.

Не успеваю ничего предпринять, даже обдумать это. Просто чувствую вдруг резкую, острую, пронзительную боль в висках. Такую невыносимую, что из глаз тут же брызжут слёзы.

Вскрикиваю, сжимая холодными ладонями обжигающие места. Давлю на виски, пытаясь остановить этот кошмар. Голова раскалывается, перед глазами пляшут чёрные мошки, тело становится ватным.

Того и гляди – потеряю сейчас сознание.

– Ай-ай-ай, – насмешливо произносит Курт. – Больно, да?

Сволочь.

Я не понимаю, что он сделал со мной, но это сработало. Он оставил моё пси-воздействие. Он отразил удар, который резко ударил меня по самому больному. Я дышу, пытаюсь успокоиться, пересилить это разрывающее изнутри ощущение.

Спустя бесконечное количество секунд или минут, отпускает. Становится легче дышать, а боль в голове немного притупляется. Настолько, что я в состоянии поднять на этого гада глаза.

Смотрю на него, а он медленно снимает очки.

И я наконец вижу его глаза. Серые, холодные глаза ровного оттенка. Не ошиблась, у него действительно довольно интересная внешность. Но моё внимание привлекают не красивые глаза, а то, что под ними.

Я вижу тонкую металлическую полоску. Это какое-то устройство, имплант, видимо. Он что-то вживил в себя и это что-то заставило меня чуть ли не скулить перед ним. Теперь понятно, почему ему не требуется оружие.

Он и сам может ударить по мне ментально.

– Блокировка, – хмыкает Курт, касаясь пальцем металла. – Я всегда думаю на несколько шагов вперёд, принцесса. Думаешь, ты одна здесь псионик?

Я шумно дышу, пытаясь взять себя в руки. Язык едва ворочается, но мне нестерпимо хочется узнать.

– Ты... – шепчу я. – Ты тоже...

– Псионик? – улыбается Курт широко. – Да. Так и есть. Я умею управлять людьми. Правда немного. Но достаточно для того, чтобы держать свою банду в узде. И чтобы понимать, что происходит в головах у моих врагов.

Отлично. Стоило начать учиться управлять псиоником.

Везучей меня на этой планете никого не найти. Попасться в ловушку к Линде, напасть на псионика с особенными приспособлениями. Что будет дальше?

У меня больше нет никаких секретных свойств. Теперь остаётся надеяться, что Неймос быстро сообразит, что со мной случилось и придёт сюда, чтобы вызволить меня из плена. На себя я уже не надеюсь.

Курт выпрямляется, отходит от моей кровати и начинает ходить по комнате туда-сюда. Будто о чём-то размышляет. Обдумывает следующий шаг. Ясно, передо мной стратег. Он сам сказал, что думает наперёд.

В отличие от меня. Эх. Самоуверенная, дерзкая принцесса. Мне ещё учиться и учиться, чтобы быть на шаг впереди своих врагов. Что он там говорил? Предлагал ужин и сотрудничество?

Кажется, пора сделать вид, что я заинтересована в этом.

– Твой Неймос не рассказал тебе о своём секрете? – спрашивает вдруг Курт после паузы. – О том, что он тоже... не совсем обычный?

Я замираю. Сердце пропускает удар.

Он говорит то, о чём я вовсе и не думала. Мне казалось, что Неймос просто пират, который случайно попал на Ламентару. Он немного поделился своими детством, что он был сиротой, что он всегда держит слово из-за того мальчишки, но… Что он от меня скрывал ещё?

Почему Курт знает, а я нет? Мы же с Неймосом так близки…

– Что? – выдыхаю я.

– О, он не сказал тебе? Надо же. А ведь я думал, что вы что-то вроде парочки. – усмехается Курт. – Ну, знаешь… Слухи ходят, что Неймос остепенился, только на одну тебя и смотрит. Мы уже подумывали, что он детишек начнёт клепать…

– Ближе к сути, – хмурюсь я. – Сказал А, говори и Б. Зачем это всё, если оставляешь мне недомолвки?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Курт снова останавливается. Прямо напротив меня. Приближается к кровати, и я интуитивно отползаю чуть выше к изголовью. Кстати, рада, что меня хотя бы никто не раздевал. Мой комбинезон на месте.

– Я говорил, что мне нравится, какая ты дерзкая крошка? – выдыхает Курт. – Не удивлён, что Неймос на тебе так залип.

Его взгляд опускается с моего лица вниз. Скользит по шее, по груди, по бёдрам, по ногам, скрытым одеялом. Хочется подтянуть к себе его повыше, чтобы прикрыться. Так и думала, что рано или поздно он проявит ко мне свой мужской интерес.

Они же здесь все помешанные на сексе. На Ламентаре явный дефицит женщин, вот и облизываются на каждую встречную.

Стараюсь смотреть твёрдо, а внутри поджилки трясутся. Что ему мешает взять и накинуться на меня? Я не умею ставить блокировки на сознание. Прокрадётся в мои мысли и прикажет быть его постельной игрушкой.

Ужас. Я этого не вынесу.

– В общем, суть в том, что Неймос тоже псионик. Очень сильный. Может, даже сильнее тебя. Представляешь? Ты не увидела в своём любовнике близкого по дару человека. Смешно ведь, – заявляет Курт. – Так насколько ты всё-таки ценна для него, если он не пускает тебя в свою жизнь, принцесса?

Курт наклоняется так близко, что его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего, а мне бежать дальше некуда. Я смотрю в его серые глаза, а внутри меня всё ломается так же, как в тот день, когда Зириан привёл Мару и сказал, что он на мне не женится.

Только в этот раз понимание, что Неймос скрывал от меня такой факт, бьёт по мне сильнее. Я задыхаюсь. Я не понимаю, как мне расценивать это.

Он тоже псионик. Умеет проникать в мысли и управлять. И не сказал мне.

– Зачем ты мне это говоришь? – шепчу я.

– Потому что хочу, чтобы ты поняла, – Курт отстраняется и медленно натягивает очки обратно. – Ты – не его собственность, принцесса. Ты не должна хранить верность в любых её проявлениях тому, кто тебя обманывал. Ты – ничья. И ты можешь выбирать, чью сторону принимать.

Он разворачивается. Идёт к двери. Останавливается у выхода, смотрит на меня долгим взглядом сквозь свои непроницаемые очки.

– Мои люди принесут тебе одежду. Буду ждать тебя в столовой. Надеюсь, что ты немного успокоишься и будешь настроена на конструктивный диалог.

Курт выходит, а я смотрю в одну точку в дверь, за которой он скрылся. Внутри бушуют эмоции, и я пытаюсь понять, как человек, которому я доверяла больше всего на свете, мог так легко меня обманывать?

Почему я снова, как идиотка, впустила в своё сердце того, кто этого не заслуживает?

Глава 40. Ужин с врагом

Меня наряжают в платье. Реально. Это не мой перешитый комбинезон, а одежда, к которой я привыкла. Лёгкое, зелёное, с длинным шлейфом, как у принцессы. Сначала я думала, что начну возражать, откажусь от этого, но… не удержалась.

Позволила двум девушкам привести меня в порядок, расчесать волосы, сделать причёску. К этому я тоже была привычна во дворе. Там мне готовили благоухающую ванну, шили красивые наряды по фигуре, укладывали волосы.

И вот впервые за всё время на Ламентаре, я чувствую себя почти как дома.

Не понимаю, чего хочет добиться Курт. Зачем он погружает меня во всё это. У меня появляется стойкое ощущение, что он знает обо мне больше, чем показывает. Откуда только узнал?

Он точно опасен. Мне нужно держаться от него подальше. Но… я должна узнать, что за тайны он скрывает. Какое у него ко мне предложение. Что вообще он хочет от меня. Просто мои способности? Зачем? Когда он и сам псионик. Причём, с опытом, не то, что некоторые…

Я иду по коридору вслед за наёмницей Курта и думаю о том, что узнала. Что мой любимый мужчина всё это время меня обманывал. Что он обладает ещё большим даром, чем я. Сильнее меня.

Но не пользуется этим или просто скрывает.

Что это было? Почему он не рассказал мне такие вещи о себе? Не доверял мне? Но про детство ведь рассказывал, а такое не каждому скажешь… А, может, Курт просто меня обманывает, чтобы я засомневалась в Неймосе?

Не знаю.

Мы приходим в столовую. Девушка отступает, пропуская меня внутрь, а сама скрывается тут же за закрывающейся дверью.

Я вижу круглый стол, накрытый свежими фруктами, дымящимся чаем, тёплым хлебом, мясной и сырной нарезкой. Выглядит всё безупречно. Так вкусно, что у меня слюнки во рту собираются. Я же не ела сегодня, не успела из-за проклятой Линды.

Интересно, откуда здесь такая еда? У Неймоса тоже частенько бывает хлеб, но мясо, но фрукты... Это не отрава? Но, чёрт побери, как же хочется есть.

– Проходи, принцесса. Не стесняйся, – хмыкает Курт.

Я поднимаю на него глаза. Он стоит у окна, через которое видно вечернее небо. Поворачивается ко мне. Сейчас он без очков, и я прекрасно вижу его импланты.

И всё-таки он симпатичный. Даже с этими железками.

Тьфу, нашла о чём думать.

– Не волнуйся, Элиза, – произносит он, взмахивая рукой и указывая на кресло. Я холодею. Он назвал меня по имени. Откуда, чёрт побери, он его знает? – Садись, угощайся. Я просто хочу с тобой поговорить.

– О чём?

Я не двигаюсь с места. Хмуро наблюдаю, как он устраивается в кресле напротив. Берёт в руки яблоко. Неспеша откусывает и жуёт. Смотрит на меня со смешком.

– О тебе, – произносит после паузы. – О твоих желаниях. И о том, что ты можешь получить, если останешься со мной.

Я фыркаю. Прохожу к столу и устраиваюсь в кресле. В нос ударяет обалденный аромат фруктов. Желудок сжимается. Безумно хочется что-нибудь в себя закинуть, но я не позволяю себе расслабляться.

Перебьюсь пока.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – спрашиваю я.

Курт спокойно жуёт. Вообще сидит с таким видом, будто у нас впереди целая вечность для разговора. Я же всё ещё тренирую свою выдержку. Чтобы не накинуться на эту аппетитную еду.

– Ты – Элиза, принцесса с Ошора. Дочь императора Дэриана Арно. У тебя есть старший брат Леонар и младший – Лукас. Ты – невеста императора Зириана. Обладаешь ментальным даром, умеешь укрощать кархов.

Я давлюсь воздухом. Откуда он всё это знает обо мне? Нереально просто. Ни единая душа не была в курсе, кто я такая. Я рассказывала только Неймосу о себе. Остальные называли «принцессой», но скорее, как унизительное прозвище, а не воспринимали всерьёз.

Типа, белоручка, неспособная за себя постоять. Вряд ли кто-то из них представлял себе масштаб, представлял, насколько я стою выше их в иерархии.

– И, что самое интересное, – продолжает Курт, отрывая ломоть от ароматного хлеба, – ты – женщина, которую выбрал Неймос. А ведь говорят, что у него сердце давным-давно отсохло. Поразительно.

Я поджимаю губы. Внутри расползается напряжение и осторожность. Слишком осведомлённый Курт. Не нравится мне это.

– Ты знаешь больше, чем должен, – выдавливаю я.

– Я знаю всё, что нужно, – хмыкает Курт. – У меня есть технологии. И возможности. Я могу хоть сегодня же убраться с этой проклятой планеты. Но знаешь, что? Мне здесь нравится.

Молчу. В этом мы с ним похожи. У меня, конечно, нет возможностей. Но отчего-то это место меня привлекает. Не знаю, по какой причине. Но когда Неймос починит космолёт, не уверена, что буду бежать туда, сверкая пятками.

– И знаешь, что ещё, принцесса? Я думаю, что ты заслуживаешь большего.

– Большего? – приподнимаю брови. – Что ты имеешь в виду?

– Элиза Арно, ты достойна роскоши, комфорта и уважения. Ты достойна того, чтобы жить так, как жила в своём дворце, – он обводит рукой комнату, которая, конечно, сильно отличается от пещеры Неймоса. – Ты – принцесса. Ты выросла в золоте. А твой мужчина держит тебя в пещере, кормит с общего стола, заставляет мыть посуду. Это... унизительно. Для такой, как ты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Звёзды. Это точно ему Линда рассказала! Ещё эта ремарка про посуду. Нет, она определённо тесно связана с этой бандой. Нужно будет проучить эту заразу.

Но мои мысли перескакивают со стервы на саму себя. Слова Курта проникают в моё сознание. Я вспоминаю, как жила в роскоши. Как мне было легко и комфортно, как я носила такие платья, как ела вкусную еду, как меня боготворили…

– Переходи на мою сторону, – искушает дальше Курт. – Я дам тебе всё. Дам тебе дворец, слуг, одежду, еду. Ты будешь жить, как и подобает принцессе Ошора.

Сглатываю. Не хочу этого чувствовать, но внутри помимо моей воли разливается старое, знакомое ощущение. То, о котором я уже успела забыть на эти недели жизни с Неймосом. Чувство, что я – снова та, кем была рождена.

– Ты пытаешься меня купить, – шепчу я, сжимая пальцы в кулаки.

Даже если Неймос меня обманывал, даже если у него нет таких условий, как у Курта, я всё равно его люблю. Люблю до безумия. Он ведь мой человек. Мне с ним так хорошо, так уютно, как никогда не было среди шелков и роскоши дворца.

– Я просто даю тебе выбор, Элиза, – пожимает плечами Курт. – Неймос не спрашивал, чего ты хочешь. Он просто взял тебя. А я предлагаю. Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Ты получишь всё, что пожелаешь, а в ответ… просто научишь нас управлять кархами.

А вот и суть. Его реально заинтересовали мои способности. Сильный, но не настолько, чтобы понимать этих зверей. Мои крики у пещеры Неймоса явно сыграли со мной злую шутку. Укротительница кархов и… такая соблазнительная перспектива сделать меня своим человеком. Понимаю.

Но всё же я не собираюсь продаваться. И только открываю рот, как слышу, как где-то за пределами комнаты раздаётся жуткий треск. Я подпрыгиваю на месте, а Курт недовольно хмурится.

– Проклятье, – выдыхает он. – Твой пират добрался быстрее, чем я планировал.

Глава 40. Решение

Проходит буквально несколько мгновений, пока я осмысливаю, что Неймос здесь, чтобы спасти меня. Кинулся в логово врага, нашёл меня довольно быстро. И когда ворвётся сюда, то увидит, как я спокойно сижу и общаюсь с Куртом.

Ну да ладно…

Надеюсь, он тут никого не порешит из-за ревности. А я уверена на все сто, что он сейчас сойдёт с ума. На мне ещё и это платье элегантное. Он видел меня в чём-то подобном только в тот день, когда отковыривал из челнока, в котором я медленно умирала.

Я сжимаю руки на подлокотниках кресла. Чувствую вибрацию, проходящую по всему помещению. Будто сюда направляется что-то огромное и тяжёлое. Курт, надо сказать, сидит с совершенно спокойным лицом, словно всё происходящее его не касается.

Раздаётся чуткий, металлический треск. Перегородки ломаются, дверь в столовую слетает с петель.

Огромная туша Малыша влетает в помещение, снося часть стены, я изумлённо пялюсь на его жёлтые глаза. Ловлю краем глаза фигуру Рыжика. И только потом замечаю, что на Малыше сидит Неймос с бластером.

Если мой мужчина хотел появиться эпично, у него вполне получилось. Я вот, честно, в полном шоке.

Курт неспеша поднимается с места, и я на автомате вслед за ним.

Неймос спрыгивает с Малыша. Мои два зверёныша радостно виляют хвостами, увидев меня. Хорошо, что хоть не кидаются на меня и не облизывают. Они же своими тушками меня задавят просто!

– Отойди от неё, – рычит Неймос, кивая бластером на Курта, который, кстати, стоит в двух метрах от меня. Так и не скажешь, что я вообще здесь пленница. – Ты украл мою женщину и поплатишься за это!

Курт демонстративно медленно поднимает руки, показывая, что он безоружен. Хотя это, конечно, не совсем так. Я-то знаю, что он может залезть в мозг и расплавить тебе всё, что только можно.

Зачем ему бластер, если он сам по себе ходячая опасность?

– Я не держу её. Мы просто беседовали, Неймос, не кипятись. И принцесса может идти, ведь она свободный человек, – спокойно произносит Курт, поворачивая ко мне голову. Я ловлю его взгляд, в котором горит насмешка. – Ты же в состоянии сама выбрать, что тебе делать. Правда же?

– О каком выборе речь? – рычит Неймос, не сводя взгляда с Курта.

Я вижу, как он злится, как напряжены его плечи, а по скулам идут желваки. Он сжимает бластер, направляет его на Курта. Готов нажать на курок. Готов снести тому голову. А ещё я замечаю, как в его глазах проглядывает сомнение.

Он не понимает, про что говорит его враг и напрягается. И, кажется, до него доходит, что мы здесь спокойно ужинали, никто меня не пытал и не мучил. Его челюсти с хрустом сжимаются.

Курт поворачивается к Неймосу.

– Ты же понимаешь, что не можешь её к себе привязать? – хмыкает он. – Девочка большая, может самостоятельно принимать решения. Например, я только что предложил Элизе остаться со мной.

– Твою мать, – выплёвывает Неймос, поворачивается наконец ко мне. Мы сталкиваемся взглядами, и у меня подпрыгивает сердце в груди. Смотрит с таким смятением, что мне не по себе становится. Он будто сомневается, что я выберу его. Протягивает мне свободную руку. – Элиза, пойдём домой.

Я опускаю взгляд на его широкую ладонь, испещрённую шрамами. Я знаю, какая она на ощупь. Он столько раз проводил руками по моему телу, доставлял мне невероятное удовольствие, а я просто таяла в его объятиях.

А ещё я не могу выкинуть из головы слова Курта о том, что скрывает Неймос. И от этого мне так больно, что хочется закричать, ударить его, потребовать ответов прямо здесь и сейчас на виду у людей Курта и Неймоса, которые заполняют помещение и насторожено смотрят на нашу троицу.

Я поднимаю глаза на его лицо. Тот самый шрам через бровь. Я целовала его сотни раз. И я думала, что между нами партнёрство. Что он меня любит, ценит, что он больше ничего не скрывает. Мы ведь договорились.

Я не думаю о том, чтобы остаться здесь из-за шелков, роскоши и слов Курта, что я принцесса и достойна лучшего. Мне это всё на самом деле не нужно. Мне нужен мой любимый. Но могу ли я быть вообще уверена в его чувствах? Когда он меня обманывал…

Я могла бы остаться. Просто, чтобы подумать, чтобы понять, как мне жить дальше.

Но…

Я без него не могу.

Слишком сильно я люблю этого невыносимого пирата.

– Ты можешь остаться здесь, принцесса, – тихо произносит Курт. – Обещаю, что всё будет так, как захочешь ты сама. Всё, как скажешь. Правда, твой дикарь нам всё испортил, но мы восстановим наш дом.

Наш дом.

Слова Курта врезаются в сознание.

Бр-р-р. Я серьёзно подумывала о том, чтобы сменить нашу пещеру на другой антураж? Нет, чёрт побери. Не собираюсь я прятаться от проблем. Я уже выросла, изменилась, не буду снова совершать ту же ошибку.

Я и на Ламентаре оказалась по собственной тупости. Сбежала, никому ничего не сказав…

Больше я так делать не буду. Я в состоянии разговаривать, договариваться и, пускай, даже ругаться. Но голову в песок прятать не буду. Нам нужно будет с Неймосом всё обсудить, но точно наедине.

Поворачиваюсь к Курту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Спасибо за приглашение, – выдыхаю я с вежливой, светской улыбкой. – Но я выбираю остаться со своим пиратом.

Возвращаюсь взглядом к Неймосу и кладу свои пальцы на его ладонь. Он сжимает их. Смотрит на меня так, словно поверить не может в происходящее. Проводит меня до Малыша и помогает на нём устроиться. Я обнимаю тёплую шерсть, чешу загривок и слышу, как подо мной начинает всё трястись от его мурчания.

– Мои двери всегда открыты для тебя, принцесса. Запомни это, – говорит Курт.

Неймос разворачивается. Смотрит на Курта, медленно убирает бластер. Отступает к Рыжику, забирается на него. Люди Курта и наши начинают вываливаться наружу, понимая, что войны не будет.

– Если ты ещё раз подойдёшь к ней, – грозно произносит Неймос, – я сожгу твою базу дотла. С тобой внутри.

Курт кивает. Улыбается своей ленивой, расслабленной улыбкой, от которой у Неймоса скоро пар из ушей пойдёт. Вот она правда жизни – два альфы не могут пересекаться на одной территории. Неудивительно, что каждый из них выбрал свой путь.

– Понял, – усмехается Курт.

Наши кархи медленно разворачиваются, проходят через пролом в стене. Выбираемся наружу, где уже холодно, а над головой раскинулось звёздное небо. Я слышу, как за нами идут люди. Поворачиваюсь.

Звёзды. Он всю базу что ли привёл за собой? Правда Линды я не наблюдаю. Надо рассказать, сейчас или позже. Если она сбежала, то нет уже никакого смысла в спешке. А она, видимо, поняла, что пахнет жареным.

Нет, всё-таки лучше объяснить, как я оказалась у Курта.

Я поворачиваю голову к Неймосу, а он уже смотрит на меня. Мы зависаем взглядами друг на друге. Между нами будто электрические потоки бушуют. Столько невысказанных слов, столько непонимания, боли…

– Чёрт, – ругается Неймос.

И прежде чем я успеваю осознать, чего он снова злится, как он резко приближается. Так, что наши кархи начинают идти бок о бок, и впивается в мои губы. Страстно, глубоко целует, зарываясь пальцами в мою шикарную причёску.

Глава 41. Примирение

– Иди в комнату, Элиза, – произносит Неймос, помогая мне слезть с Малыша. – Я отведу кархов в амбар.

– Постой, – цепляюсь за его руку. Губы до сих пор горят от этого собственнического, жаркого поцелуя. – Я хотела объясниться… Это может быть важно. Я оказалась у Курта из-за Линды. Она подставила меня.

Неймос кивает с таким видом, будто уже в курсе событий.

– Я знаю. Она больше не побеспокоит тебя.

– Что… что ты сделал?

Линда, конечно, та ещё стерва, но даже несмотря на её поступок, я ей смерти не желаю. Она преследовала свои гадкие цели, но я в какой-то степени её понимаю. Жила себе спокойно, получала, что хотела, а тут появилась я…

Забрала внимание всё на себя. Получила самого желанного мужчину на всей Ламентаре. Стала той, кого уважают и побаиваются.

Линда просто не выдержала этой конкуренции. Поэтому она меня и ненавидела.

– Ты переживаешь за неё? – удивлённо вскидывает бровь Неймос. Подтягивает меня к себе, обхватывая за талию. – Серьёзно?

– Скажи просто, что она жива.

Неймос хмыкает. Наклоняется ко мне и чмокает в нос.

– Она жива. Но если бы я добрался до банды Курта, и с тобой там что-то сделали, то я бы никого не пожалел. Потому что без тебя мне плевать на всё, принцесса, – шепчет он, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкасаются.

И я готова поддаться на его чары. Я даже верю сейчас, что он действительно меня любит. Но всё-таки один вопрос никак не даёт мне покоя.

Отворачиваю голову и выпутываюсь из его объятий.

– Ладно, пират, – усмехаюсь, пряча горечь. – Встретимся в нашей пещере. Я тебя жду.

– Только платье не снимай, – доносится мне в спину.

Закатываю глаза и краснею одновременно. Всё-таки произвела на него впечатление неизгладимое. Он не привык видеть меня такой. И, кажется, у него глобальные планы. Уверена, что хочет сам снять с меня это прекрасное одеяние.

Прохожу в комнату и сажусь на нашу кровать. Покорно жду его. Появляется он довольно быстро. Я даже обдумать свою стратегию не успеваю, как уже вижу его в проёме двери. Закрывает на замок и идёт ко мне.

Неймос опускается у моих ног. Берёт мои пальцы в свои руки.

– Скажи, принцесса… Ты же колебалась, да? Подумывала о том, чтобы остаться в другой банде… Почему?

В его глазах снова появляется эта неуверенность, что проскользнула в тот момент, когда я действительно думала о такой возможности. Он переживал, что я его брошу. Возможно, решил, что мне понравился Курт. Да мало ли, что в его голове тогда щёлкнуло…

– Из-за того, что ты меня обманул, – выдаю чистую правду.

– Обманул?

Неймос выглядит ещё более растерянным.

– Да. Ты – псионик. Ты не рассказал мне о своём даре.

– Чёрт… – вздыхает он и опускает голову мне на колени. – Элиза, это… то, что я считаю проклятием. Я никогда и никому не говорю об этом. И не использую свои способности. Курт узнал только потому, что и сам такой. Напал на меня, я рефлекторно отразил удар. Вот и вся история.

Я освобождаю руки от его захвата и глажу его по голове. Он говорит всё это с грустью, и до меня доходит, что за его словами стоит целая история. Не просто так он перестал использовать свой дар.

Что-то случилось.

Сердце сжимается в груди.

– Это не вся история, – спокойно произношу. – Расскажи мне.

– Ты решишь, что я чудовище…

– Не решу. Я люблю тебя, Неймос. Расскажи.

Он тяжело дышит мне в колени, и я даже малодушно думаю, что может и не стоит мне погружаться в его тьму. Но с другой стороны – это часть его. И я хочу знать о нём всё. И я готова принять, даже если он делал что-то постыдное.

– Те ублюдки, что убили Кира и оставили мне шрам… Я скитался некоторое время по свету, а потом нашёл учителя, – Неймос вздыхает ещё тяжелее, голову так и не поднимает. – Он показал мне, что у меня есть способности.

Поднимает лицо и смотрит на меня.

– И когда я научился ими управлять, я вернулся туда и всех их уничтожил. Каждого, кто участвовал в той истории.

Чувствую, как по телу бегут мурашки. Глаза Неймоса заволакивает воспоминаниями, которые, похоже, он затолкал глубоко в себя. Он жил дальше, стараясь не использовать то, что является его частью. Так ведь тоже нельзя…

– Я не хотел, чтобы ты смотрела на меня так, как сейчас. Поэтому и хотел промолчать, принцесса.

А как я смотрю? Мне горько от того, что он пережил всё это. Что ему пришлось пройти через такой путь. Но я не могу его осуждать, да и не хочу. Неймос восстановил справедливость. Своим жестоким способом. Я бы так, конечно, не сделала, но считаю, что право у него это было.

– Я не хотел, чтобы ты знала, – продолжает он. – Потому что это... это не дар. Это проклятие. Я умею читать мысли, умею управлять. Я могу заставить человека делать что угодно. И я ненавижу это.

Неймос подаётся чуть вперёд. Смотрит на меня серьёзным, тяжёлым взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я не использовал это на тебе. Никогда. Клянусь.

– Я знаю, – отвечаю я.

– Знаешь?

– Если бы использовал – я бы почувствовала. Вот Курт продемонстрировал мне…

– Что он сделал?! – рычит Неймос, мгновенно приходя в боевую готовность.

Я прямо вижу, как он хочет сорваться с места, вернуться к раскуроченному зданию и убить Курта. Защитник. Мой безумный пират. Я перехватываю его руку, удерживаю на месте, показывая, чтобы не дёргался.

– Ничего страшного, Неймос, – говорю я успокаивающим голосом. – У нас случилось недопонимания. Я на него нападала, но моя же атака ударила в меня. Но это всё ерунда. Я не злюсь на него. И ты не злись.

Не расслабляется. Всё такой же напряжённый, воинственный.

– К тому же я получила компенсацию за страдания. Отличное платье, как считаешь? – хмыкаю я, проводя рукой по шёлку.

Неймос переводит взгляд на мои бёдра, поднимается выше к груди. Сглатывает. И ему отвечать даже не нужно. Потому что на его лице написано всё, что он думает о моём наряде. М-м-м, наверняка ему и понравится тот вариант, что я сшила сама…

Но прежде чем мы перейдём к горячему десерту, стоит всё-таки поставить точку в нашем непростом разговоре.

Кладу ладони на его лицо.

– Неймос, – говорю твёрдо. – Мне плевать, что ты творил в прошлом. Но если хочешь знать моё мнение – я тебя не осуждаю за тот поступок. И я думаю, что ты должен использовать то, чем наградила тебя природа. В мирном русле. И я ни секунды не колебалась в выборе мужчины, если ты что-то там себе надумал. Вся заминка случилась только из-за того, что ты промолчал насчёт своих способностей.

Он молчит. Переваривает то, что я сказала. Но я уже вижу, как он немного расслабляется, как между бровей расправляется складка.

– Я выбираю тебя. Всегда буду выбирать. Потому что без тебя я не я. Потому что я люблю тебя всей душой. Потому что ты мой. Упрямый, саркастичный пират.

– Элиза…

Неймос притягивает меня к себе. Обнимает так крепко, что я начинаю задыхаться. Он утыкается носом в мои волосы, дышит мною. Наклоняется и целует в макушку.

– Прости меня, – шепчет он. – Я больше не буду ничего скрывать. Я люблю тебя.

Неймос отодвигается, а я прикасаюсь к его губам. Быстро целую.

– А теперь, – шепчу я, – покажи мне, как скучал. И моё платье, конечно, очень красивое и шикарное, но… хочу снова почувствовать себя дикой принцессой своего пирата…

Глава 42. Гости

Утром просыпаюсь в объятиях Неймоса. Он всю ночь не давал мне спать, доказывая раз за разом, как сильно он меня любит. Даже когда глаза слипались, даже когда тело пыталось отключиться, он продолжал целовать меня и целовать…

Не знаю, когда же мы уснули с ним?

– Привет, соня, – усмехается Неймос, целуя меня в уголок губ. – День уже в разгаре…

– Так ты сам виноват, – бурчу я и пытаюсь от него отвернуться. – Надо было ночью спать мне дать.

– Не перекладывай на меня всю ответственность, принцесса. Сама просила тебе показать, как я скучал. И это я тебе ещё не всё продемонстрировал, – шепчет искушающе, подгребая меня под себя.

Я хочу возразить, но он уже завлекает меня в свой порочный, сладкий поцелуй. А следом прижимается ко мне тазом, показывая, что утро у нас тоже будет жарким. Ну и кто я такая, чтобы сопротивляться искушению?

Не хочу отказывать себе в удовольствии.

Раскрываюсь шире перед ним, позволяя одним твёрдым, горячим движением войти. Ахаю, прижимаясь к нему сильнее. Неймос лениво двигает бёдрами, и в этом утреннем, расслабленном общении тоже есть что-то невероятное, волшебное.

Я растворяюсь в его толчках, его горячем дыхании и прикосновениях. Внизу живота стремительно собирается сладкое напряжение. Оно ждёт выхода. Бьёт током по телу, заставляет отключить разум, полностью переключившись на чувства. Как и всегда рядом с ним.

– Неймо-о-ос, – стону я, выгибаясь в пояснице.

По каждой клеточке прокатывается волна наслаждения. Он рычит, приближаясь к финалу, едва успевает выбраться. Я же лежу и думаю о том, что жаль, что до Ламентары не докатились никакие технологии. Сейчас же есть только вариантов, как предохраняться, а здесь… есть шанс промахнуться.

Хотелось бы мне от Неймоса детишек? М-м-м… Какая интересная мысль. А он вообще задумывается о наших отношениях в таком контексте? Это серьёзно. Серьёзней некуда. И, наверное, рано…

– Чего пригрузилась? – с подозрением спрашивает Неймос, нависая надо мной.

– Ничего, – выдавливаю улыбку. – Пора искупаться и завтракать. Я жутко голодна.

– Сейчас всё будет, – улыбается он в ответ.

Берёт меня на руки и несёт к источнику. И пока я нежусь в воде, он быстро приводит себя в порядок, собирается, обещает организовать сегодня что-то вкусненькое. Я неспеша моюсь, чувствуя, что сегодня будет какой-то особенный день.

Не знаю. Просто в груди как-то свербит. Надеюсь, что всё-таки в положительном контексте. А то в последнее время какие-то не очень весёлые у меня приключения…

Быстро собираюсь, натягивая на себя чёрный комбинезон и сапоги. Выхожу в коридор, но добраться до столовой не успеваю. Неймос перехватывает меня и притягивает к себе. Смотрит так, будто уже хочет. Будто не было у нас всей ночи и этого шикарного утра.

Ну ненасытный же…

– Привет, принцесса, – хмыкает он. – Завтрак почти готов... У нас есть немного времени…

Хочу спросить, что он имеет в виду, но он перехватывает мои пальцы. Сжимает сильно. И смотрит с каким-то странным выражением. Будто собирается сказать что-то важное. Вот он. Этот момент, из-за которого я переживаю…

– Элиза… – начинает он.

Но вдруг что-то меняется в коридоре. Будто чужое присутствие. Я даже сообразить не успеваю, как Неймос быстро реагирует. Он разворачивается, задвигает меня за свою спину. Оценивает обстановку и готовится к бою.

Я выглядываю из-за его руки, и сердце падает в пятки.

– Зириан? – шепчу в шоке, глядя на своего бывшего жениха и… моего старшего брата. – Лео? Вы… как вы…

У меня голос срывается. Я вцепляюсь в плечо Неймоса, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Чудом держусь. Чувствую под пальцами каменеющие плечи моего мужчины. Он услышал имя императора. Всё понял.

Я ведь рассказывала, без подробностей говорила, как Зириан меня бросил, променял на другую женщину. И вот он здесь. Нашёл меня. Значит, ему было не всё равно? Значит, он тоже искал? Насчёт брата я и не сомневалась. Правда, стыдно теперь.

Скрылась, ни одной весточки не отправила на Ошор…

– Элиза! – выдаёт Леонар, делая шаг в мою сторону. Вижу в его глазах облегчение и настороженность, когда он переводит взгляд на Неймоса. – Что за чертовщина?! Мы полгалактики обыскали! Думали, ты погибла! А ты… ты тут…

Лео обводит помещение рукой, показывая, что вместо дворца я стою посреди мрачного коридора рядом с каким-то непонятным мужчиной. Что вместо платьев и лёгких туфлей – на мне военный комбинезон и сапоги. Что вместо слёз – на лице счастливое выражение, которое, правда, сейчас стёрто полнейшим ужасом.

– Зириан. Лео, – выдыхаю я. – Вы не должны были искать меня. Не надо было.

Император тоже делает шаг ко мне. Я автоматически сжимаю плечо Неймоса сильнее. Чувствую, что сердце колотится быстрее. Смотрю на Зириана, пытаясь понять, что со мной. Я всё ещё влюблена в него? Я простила его? Я злюсь на него?

А потом будто по голове бьёт. Нет ничего. Я просто взволнована. И это от неожиданности, а не потому, что остались какие-то чувства. Внутри меня есть только одна сильная, перекрывающая эмоция. Любовь. Любовь к своему пирату.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И эта мысль меня отрезвляет окончательно.

Я встречаю взгляд Зириана уже со спокойствием и непоколебимой уверенностью.

– Элиза, я… хочу извиниться, – хрипло произносит император. – Всё, что произошло – это моя вина. Я должен был быть мягче. Должен был уберечь тебя. Но теперь мы здесь, нашли тебя. Мы заберём тебя домой. Твои родители…

Вот уж нет! Внутри сразу вскипает протест и лава.

– Мои родители в безопасности, – перебиваю я, хоть на мгновение и колет понимание, что и мама с папой переживали за моё благополучие. – И они примут мой выбор. Как только я буду готова им его объяснить.

Зириан с Лео переглядываются. Оба выглядят растерянными. Явно ожидали увидеть меня совершенно в другом статусе. Надо бы им объяснить, как здесь всё устроено. Сказать, что я нашла свой дом. Что я теперь с Неймосом…

Так что я говорю. Объясняю, что теперь живу здесь и мне здесь нравится. Делаю шаг из-за плеча Неймоса, представляю его. Просто говорю, как есть. Что он пират, что теперь мы с ним вместе. Беру его за руку, чувствую, как он немного расслабляется.

За всё это время ни один не произносит ни слова. Мужчины просто настороженно смотрят друг на друга. Неймос так вообще готов вцепиться любому в глотку. Уверена, что стоит мне сделать шаг к Зириану, как он его прикончит.

Так что я благоразумно держусь рядом со своим хмурым мужчиной.

Леонар тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу. Бедный братик ни черта не понимает. Кажется, он сейчас раздумывает, не чокнулась ли я. Представляю, какой шок он испытывает в данную секунду.

– Неймос, – говорит Лео с едким смешком. – Тот самый, о котором местные говорят как о главном злодее? Который банду собрал и тварей приручает?

– О, пожалуйста, – закатываю я глаза. – Не верь всему, что на заборе написано, Лео. У Неймоса репутация… сложная. Но это потому, что он не лезет в разборки местных кланов и не позволяет собой манипулировать.

Я хмыкаю и бросаю весёлый взгляд на Неймоса, который так и стоит с каменным лицом. Ну же, ты сейчас мне всех родственников распугаешь своим видом. Я же знаю, что ты у меня бываешь весёлый и коммуникабельный…

– Мне плевать на репутацию твоего друга, Элиза, – вдруг хмуро произносит Зириан. Смотрит на меня требовательно. – Мне нужно знать одно: где Мара?

Вот чёрт. Я краснею. И понимаю, что сейчас мне придётся признаться в самом поганом поступке, который я совершила за свою жизнь. Неймос думал, что он монстр и чудовище? Что ж… Сейчас он услышит, как его любимая девушка отправила свою соперницу на самую далёкую планету, купив ей будущее вдали от императора.

Отчаянный шаг глупой принцессы. Ну и дурочкой же я была…

Глава 43. Новые проблемы

– Она… – произношу я деревянным голосом, чувствуя, как Неймос сильнее сжимает мою руку, будто подбадривает. Как он это делает? Почему понимает, что я сейчас признаюсь в чём-то для себя тяжёлом? Но факт остаётся фактом. Я чувствую его поддержку. – Я отправила её в Диларию… Прости, Зириан. Я просто… запуталась…

– Её там нет, – жёстко перебивает моё блеяние Зириан, хмурясь ещё сильнее. – Она здесь. На Ламентаре. Была с нами, но её похитили. Прямо у меня из-под носа. Местные сказали, что это могли быть люди Неймоса.

Чего?! Я изумлённо перевожу взгляд на Неймоса. И понимаю, что это какой-то бред.

Хотя почему же? Если Зириан отыскал Мару, вернул её себе, а потом они за каким-то чёртом припёрлись сюда вместе, то она вполне могла вляпаться в историю. А местные вообще много лапши навешать могут. У Неймоса реально репутация… загадочная. Приручатель кархов, человек, разбирающийся в железках. Лидер, который занимается восстановлением кислорода на планете…

Кажется, он даже какие-то транспортные пути организовал, где отправляет больных и женщин отсюда. Правда об этом я маловато знаю. Он делает это сложными обходными путями. Сказал, что мы так отсюда не сбежим, только не так. Потому что мы полетим с ним на своём космолёте.

– Если кто-то из моих людей утащил твою женщину, – спокойно произносит Неймос, отвечая Зириану, – я об этом не знаю.

– Но это же твои! – бурчит Лео недовольно.

– Слушай сюда, принц, – поворачивается Неймос к моему брату. – Я контролирую свой сектор. Но отморозков хватает везде…

Я смотрю на перепалку своего мужчины и брата, смотрю, как Зириан стоит рядом и слушает с серьёзным видом. И в этот момент меня пронзает мысль, насколько всё это нелепо. Последний раз император и Лео видели меня в красивой одежде, манерную, настоящую принцессу.

И кого они видят сейчас?

Я изменилась. Я только сейчас в полном мере осознаю, насколько разительна эта разница между Элизой, которая упала на Ламентару и той Элизой, что сейчас держится за руку космопирата.

Нет. Очевидно, что я больше не хочу быть той глупой пустышкой. Я не прочь слетать в цивилизацию, но только временно. Я бы с радостью обняла младшенького, своего любимого братика Лукаса. Я бы с удовольствием поговорила с папой, с мамой. Но я больше не хочу быть вдали от этого места.

У меня здесь восстановление планеты. У меня здесь фауна, с которой мы так ещё толком и не познакомились. Кархи хорошие и кархи плохие, да ещё всякие звери. Нужно с этим всем разобраться, нужно сделать здесь жизнь сносной.

Ни за что не покину это место. И Неймосу я донесу эту же мысль. Он должен понимать, что мы не можем останавливаться на полпути…

– Не пытайся, император, – вдруг опасно, тихо произносит мой мужчина, скрещиваясь взглядом с Зирианом. – Я слишком долго выживал там, где каждый второй хотел залезть мне в голову. Мои мысли – только мои.

Ну вот. Не удержался. А ведь Зириан и в нашу последнюю встречу хотел забраться в мои мысли. Тогда бы он увидел мой план по отправлению Мары на Диларию. Но я ему не позволила. И Неймос сейчас тоже защищается.

– Зириан. Не надо, – укоризненно произношу я. – Он говорит правду.

– Ко мне твою женщину не приводили, – припечатывает Неймос мрачно. – Никого новенького у нас не было сегодня. Если она у каких-то уродов, это не мои люди.

– Тогда чьи? – вспыхивает Зириан.

Бестолковый разговор. Они думают, что мы должны знать. Да её ведь и карх мог слопать.

Чёрт. Надеюсь, что нет. Буду чувствовать себя виноватой, хоть и не тащила её на Ламентару…

– Хозяин! – вдруг кричит Гарт, подбегая к нам.

Звёзды. Я уже знаю, что услышу дальше. Стоило припомнить злобных кархов. Гарт всего несколько мгновений смотрит в шоке на наших гостей, потом переключается на своего командира.

– Что случилось? – мрачно интересуется Неймос.

– Там… на нижних уровнях… прорыв. Кархи. Много…

Этот день явно решил проверить нас на прочность. И, между прочим, я даже не успела сегодня позавтракать. Вся истома, вся лёгкость, с которой началось это утро – остаётся только каким-то давним сном. Будто и не было ничего подобного. А ведь я точно помню, что думала о семье, о детях…

Вечность назад, видимо.

Делаю шаг вслед за Неймосом, прислушиваясь к очередной перебранке. Понятно. Неймос хочет, чтобы мы все остались здесь, пока он разбирается с неприятным вопросом. Зириан же уверенно утверждает, что идёт сражаться вместе с ним. А мой пират, к моему великому удивлению, даже слушает пламенную речь императора.

– Моё дело – защищать своих, – рычит Зириан. – И если Мара ещё не здесь, значит, мне нужно, чтобы ты остался жив и помог мне её найти. Так что придётся мне поучаствовать в ваших местных разборках, Неймос. И тебе придётся меня терпеть – потому что я не хочу, чтобы твою голову кто-то снёс раньше, чем мы найдём её.

Я хмыкаю. Железная логика. Неймос безразлично кивает. Типа, ну хочешь лезть в пекло – лезь, мне по барабану.

– Лео, – бросает Зириан брату. – Останься с Элизой. Прикрой её.

– С ума сошёл? – возмущается брат. – Я с тобой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вот ещё! – отзываюсь в один голос с Лео. – Я уже давно справляюсь сама!

С кошачьей грацией я подпрыгиваю к стене, где висит оружие. Выхватываю бластер и бегу за Неймосом. Кажется, брату и императору придётся ко всему прочему лицезреть ещё и принцессу в бою. Их шоку не будет предела.

И в подтверждение своих мыслей слышу изумлённый голос Лео.

– Чёрт побери. Это какая-то дерьмовая шутка. Моя сестра стала предводительницей злодеев и бегает в атаку на монстров быстрее меня.

Я смеюсь, не оборачиваясь. Вырываюсь на улицу. Сразу становится ясно, что заварушка будет мощной. Гарт не соврал. Их тут действительно целая уйма. Наши все вывалили, стреляют.

Не тороплюсь. Прикидываю, к кому можно забраться в разум. Но… увы. Непробиваемые. Эти ребята точно из разряда тех, кто относится к категории «злыдней». Жаль. Такие как Малыш и Рыжик – в меньшинстве.

Кстати…

– Слушай, Лео, – хмыкаю я, когда он останавливается возле меня. – Я завела себе парочку питомцев. Познакомлю чуть позже.

– Звёзды, – закатывает глаза. – Для начала надо бы выжить. Может, я так и не буду удостоен чести познакомиться с твоими кошечками.

– Хм, скорее с собачками, – парирую я, вскидывая бластер.

Мы начинаем сражаться. И самое удивительное, что у нас с братом будто какая-то синхронизация включается. Мы действуем как слаженный механизм. Побеждаем тварей. Одну за другой.

Я даже ловлю его изумлённую улыбку.

Неймос тоже держится поближе ко мне. Он, как обычно, всегда готов прийти на мою защиту. И даже Зириан рядом. Словно они все втроём выбрали целью максимально меня обезопасить.

Но в какой-то момент всё меняется.

– Зириан! – раздаётся женский крик. – Зириан, я здесь!

Я оборачиваюсь на звук. И сердце пропускает удар. А вот и разрушительница моей жизни. Любовница Зириана. Бежит через всё поле. Мимо кархов, мимо выстрелов, а за ней несётся какой-то бугай.

Вдох-выдох… Я переключаюсь обратно на кархов. Зириан сам разберётся, он уже бежит к ней со всех ног. Бежит к своей любимой женщине. И мне больше не больно. Они нашли друг друга, а я нашла своё счастье.

Я даже благодарна, что Мара подложила мне такую подлянку. Если бы я вышла замуж за Зириана, то никогда бы не познакомилась с Неймосом. Я бросаю на своего мужчину короткий взгляд, полный любви, и, к своему изумлению… ловлю в ответном взгляде неприкрытую ничем ревность.

Опа… пока я тут анализирую свои чувства, перевариваю происходящее, Неймос люто ненавидит Зириана и снова переживает, что я его брошу. Вот как же так? После нашего вчерашнего разговора…

– Осторожней, принцесса, – хрипит он, уничтожая карха, который замахнулся на меня, но не успел впечатать лапу с когтями в мой бок. – Тебя ведь нужно будет отправить домой в целости и сохранности.

Что?! Так это не ревность? Считает, что я брошу его и улечу?

Звёзды, да что с ним происходит?

Глава 44. Хочу тебя навсегда

– Неймос, нам нужно серьёзно поговорить, – шепчу я, когда мы оказываемся с ним наедине.

Заскочили на несколько минут к себе в комнату, пока наши гости умываются после сражения. Мару спасли, Зириан нёс её на руках, выглядела она бледной.

Лео, как обычно, отпускал свои саркастичные замечания, Неймос вышагивал рядом со мной с каменным лицом. И мне это очень не нравится. После появления людей из моего прошлого – он сам не свой.

– Ну давай поговорим, – хмыкает он невесело и скидывает бластер на пол. – Например о том, как ты начала расплываться в лужицу при виде своего императора.

А? Чего-чего он только что сказал?!

От изумления я даже рот открываю и не нахожусь, что мне сказать ему в ответ. Я подозревала, что он ревнует, но не думала, что он увидел то, чего и близко не было. Я ведь с первой минуты говорила, что нахожусь на своём месте!

– Или о том, что ты хочешь домой. Увидела брата и вспомнила о том, что у тебя есть семья. Что ты не девушка пирата, а потерянная принцесса.

Да я его сейчас тресну. Что за бред он несёт?

– Глупости! – вспыхиваю я.

– Никакие не глупости, – вздыхает Неймос и проводит рукой по своим тёмным волосам. – Я ведь знал, что рано или поздно это случится. Сначала тебе напомнил Курт, завернул тебя в ту упаковку, к которой ты привыкла… Теперь вот семья…

– Замолчи, – рявкаю я.

Неймос застывает и медленно поднимает одну бровь вверх.

Я подхожу к нему вплотную. Перехватываю его рубашку за воротник. Сжимаю пальцами, не заботясь о том, что он помнётся. Требовательно заглядываю ему в глаза.

– Никуда я уезжать не собираюсь, пират, – шиплю я. – И тебя оставлять не собираюсь, понял? Мы с тобой нашли друг друга за сотни световых лет, в галактике, в которой я не должна была появиться ни по какой дурацкой причине. Но оказалась здесь. И не смей мне говорить, что это ничего не значит.

Неймос хмурится. А я приподнимаюсь на носочках и кусаю его за подбородок. Потом чуть выше поднимаюсь и целую в губы. Почти точь-в-точь, как когда была пьяна от его браги. Почти промахиваюсь от волнения.

– Я люблю тебя. И никогда не откажусь от своих слов. А свою ревность засунь сам знаешь куда. Я давно уже не так девушка, которая безвольно страдала по тому, кто этого не заслужил.

– Элиза…

– М?

Неймос кладёт руки мне на талию и вжимает меня в себя. Лицо расслабляется. На губах появляется кривая ухмылка. Смотрит на меня с тем самым взглядом, с каким смотрел утром, прежде чем нас прервали.

И моё сердце снова ускоряет бег. Я чувствую то же волнение, что и тогда.

– Меня это достало, – неожиданно произносит он.

– А что не так-то? – удивляюсь я.

– Я хочу, чтобы ты стала официально моей. Полностью. Чтобы я мог всем тыкать, что эта принцесса моя и только моя.

Ох ты ж…

Чувствую, как к глазам подкатывают слёзы радости. Дождалась. Я думала, что ему плевать на статусы, плевать на брак. Оказывается, что нет. И пусть это из собственнических замашек, я всё равно рада.

Неймос тянется к карману и достаёт на свет кольцо. Я не знаю, что это за металл, но выглядит это восхитительно. Почти прозрачный ободок, на котором по кругу расположены белоснежные камни.

– Прости, но до космолёта дело так и не дошло. Я готовил тебе сюрприз. И это не обман, я просто немного скорректировал планы, – произносит Неймос, и я слышу в его голосе непривычное волнение.

Он берёт мою руку и зависает с кольцом у безымянного пальца. Смотрит на меня вопросительно.

– Если это такой способ предложить мне выйти за тебя замуж – то я согласна, Неймос, – счастливо улыбаюсь.

Мой пират оказывается всё таким же немногословным. Зато он показывает своими действиями, что я для него значу. Сначала натягивает мне кольцо, целует в руку. Каждый пальчик, запястье, перебирается выше.

Я даже не знаю, как мы так молниеносно раздеваемся. А через мгновение уже оказываемся в источнике. Я забираюсь на него сверху. Из головы улетают все мысли, кроме одной: я невеста пирата.

Смотрю на кольцо, которое красиво мерцает в свете кристаллов.

– Ты шикарная, Элиза, – шепчет Неймос, покрывая грудь поцелуями. – Я люблю тебя.

Я немного притомаживаю. Начинаю скользить медленней, смотрю ему прямо в глаза. Мои пальцы перемещаются на его шею, играют с его волосами. Дыхание сбивается, но мне прямо любопытно…

– Скажи, ты хотел… сделать предложение утром?

– Да.

– То-то ты такой злой был, – хмыкаю я, чуть быстрее раскачиваясь на нём.

– Я был злой, потому что в наш дом без спроса завалился твой бывший, – рычит Неймос.

Он поднимается с места и прижимает к краю источника. Перехватывает инициативу. Держит меня за бёдра и сам активно начинает двигаться. Я цепляюсь за камни, с трудом включая сознание.

– Он не бывший, – бурчу я. – Я просто была обещана ему в жёны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Но я воспринял его появление – как появление соперника. Ты же его любила, – хрипит Неймос.

– Это было давно, милый, – выдыхаю я. – А прошлое пора похоронить. Оно там, где ему и место.

– Чёрт… Ты права, сладкая. Конечно.

Неймос замирает во мне, наклоняется и целует. И я понимаю, что только что сказала самую простую истину. Сейчас мы закончим собираться… Хотя вообще-то это не планировалось, но как можно было устоять?

В общем, соберёмся, сядем за стол, объясню, что остаюсь здесь, а потом мне нужно поговорить с Марой. Пора извиниться за свой поступок и закопать топор войны. Достаточно долго я страдала по этому поводу.

А там, глядишь, даже сдружимся. Погуляем на свадьбе Зириана и Мары, а они – на нашей. И, кстати, может и брат мой остепенится? Сколько можно развлекаться направо и налево? Должна же найтись и ему подходящая девушка?

– Хочу тебя, принцесса. Хочу тебя всегда, – шепчет Неймос.

Я отпускаю мысли, возвращаюсь в реальность. Провожу рукой по его тёплой, слегка колючей щеке, снова вижу кольцо. В груди всё разрывается счастливыми фейерверками. Я стону от наслаждения, проваливаясь в пучину удовольствия.

Неймос прижимает меня к себе, утыкаюсь лицом в волосы.

– Я твоя и есть навсегда, – выдаю хрипло.

Ведь так и есть. Мы две половинки, которые нашли друг друга. По воле судьбы, стечению не слишком приятных обстоятельств, но я упала именно на его территорию, оказалась именно в его объятиях. И поняла, что хочу связать свою жизнь с ним.

С моим диким, упрямым пиратом.

Эпилог

– Наши кархи уже подросли, – хмыкаю я, поглаживая свой небольшой животик.

Леонар не был на Ламентаре уже год, Лукас приехал впервые, родители тоже. Мы с Неймосом прилетали на Ошор к ним, знакомились, сыграли там скромную свадьбу, потому что я не хотела ничего грандиозного.

И успели там осквернить мою кровать. Неймос, кстати, оценил мои наряды. Снимал их правда слишком быстро. Эстетическое удовольствие слишком быстро перерастало в жгучую страсть. Как обычно… такой он у меня ненасытный.

В общем-то мы ещё успели слетать на Эрийю, где побывали на свадьбе у императора и Мары. Я с ней помирилась, теперь даже общаемся периодически. Нормальная она оказалась девушка, на меня зла не держит больше за то недоразумение.

Родители вместе с Лукасом ушли знакомиться с новой системой очистки воздуха. Неймос с Риком возятся в мастерской, а я веду брата домой к Малышу и Рыжику. В последнее время Малыш ходит какой-то задумчивый, а Рыжик отъелся. Не понимаю, куда в него столько влазит?

Открываю дверь ангара, который мы уже полноценно переоборудовали под домик для кархов, захожу внутрь с Лео и застываю каменным изваянием.

Малыш… забрался сзади на Рыжика. Они активно двигаются, явно…

– О звёзды, – выдыхаю я в шоке.

– Вай, а ваши кархи-то мальчик и девочка, – задумчиво произносит Лео, а потом хмыкает. – И как это за столько времени вы не рассмотрели, что Рыжик – это не Рыжик, а Рыжая. Ну или как ещё её назвать?

Я свою челюсть с пола подобрать не могу. Брат, конечно, приходит на помощь. Закрывает мне лицо ладонь, пытается вывести из ангара. А я, наконец, обретаю голос.

– Малыш, как тебе не стыдно! – возмущаюсь я. – У нас вообще-то гости.

– Да он уже как бы и не Малыш, он настоящий Мачо, – хохочет Лео, закрывая дверь.

Только на улице он убирает руку и смотрит на меня со смешком. А я вдруг начинают краснеть, потому что доходит, что мы застукали наших кархов за непотребством, да ещё стояли и пялились на них.

– Надеюсь, твоя психика выдержит это, сестрёнка? – заботливо интересуется Лео.

– Да ты… я уже взрослая! – бурчу я, складывая руки на груди.

– Конечно, взрослая. Через полгода уже мамочкой будешь. Родится мой племяш, – тепло улыбается брат, теряя нотки сарказма. – Глядишь, появится на свет вместе с малышами от Мачо и Рыжей.

– Звёзды, – снова вздыхаю я. – Мы теперь не просто кархов приручаем, мы их ещё и разводим. То-то Рыжая стала столько еды съедать… Интересно, а сколько детишек рождается у кархов.

Я округляю глаза.

– А вдруг как у собак? Представь себе – шесть или семь маленьких кархов? Как мы их выкормим всех?!

– Сестрёнка. У тебя рядом нормальный мужик, не бери на себя лишнего. Тебе вообще волноваться нельзя.

– Нормальный мужик уже рядом, – раздаётся голос моего любимого. Я поворачиваю голову и вижу, как Неймос приближается к нам. – Что стряслось?

Я открываю рот, но мой саркастичный братец успевает первым всё выложить. Причём, кажется, он настолько привык к моему пирату, что воспринимает его как своего брата. По крайней мере, я заметила, что слишком часто они свои мужские заседания устраивают в столовой с брагой.

– Рыжик – не Рыжик, а девочка Рыжая. А Малыш уже не Малыш, а почти отец. И зовут его теперь Мачо. А какие страсти кипят в ангаре… – Лео многозначительно замолкает.

– Охренеть, – кривит губы в усмешке Неймос. – Может, нам следующий кархов брить? За шерстью и не поймёшь какого они там пола.

– Избавьте от подробностей, – закатывает глаза Лео. – Пойду лучше погляжу на ваши новые разработки. Может, инвестирую в Ламентару чего-то. Тут у вас, как я погляжу, золотая жила. Необычные металлы, драгоценные камни. Без злых кархов жизнь намного лучше.

Леонар уходит от нас, засунув руки в карманы и присвистывая незатейливую мелодию. А Неймос тут же сгребает меня в охапку. Нежно целует в губы и гладит широкой ладонью мой пока ещё небольшой животик.

– Как у нас тут дела, принцесса?

– Прекрасно, мой пират. Я как всегда. Счастливая.

Он наклоняется и целует меня. Я прижимаюсь к нему, и думаю, что наконец-то все проблемы, все войны, все недомолвки и недопонимания остались позади.

Мы занимаемся возрождением Ламентары. Мы усмирили ненависть между бандами, выстроили взаимодействие внутри планеты. Даже с Куртом Неймос общается нормально, даже с ним у нас торговые отношения. Правда Линды больше здесь нет. Оказывается, Неймос переправил её куда-то очень далеко. А я не стала уточнять куда. Пусть живёт свою лучшую жизнь, но где-то не рядом с нами.

Конечно, ещё многое предстоит сделать. На Ламентаре осталось много опасностей, да и воздух не идеален. Но это именно то, что меня вдохновляет. Я знаю, что мы сможем сделать здесь так, как нам хочется. Деревья, природа, животные… Всё будет. Я не мечтала о такой жизни, но всё получилось даже лучше, чем я могла себе представить.

Этой мой мир. Моя жизнь. И мой самый любимый человек, который всегда рядом.

Дорогие читатели! История безбашенной Элизы и настоящего мужчины Неймоса подошла к концу. Хотелось бы увидеть вашу реакцию на мою книгу – комментарии, лайки приветствуются. Я беру небольшую паузу в написании фантастики, чтобы подумать над сюжетами, немного прийти в себя (увы, последние пару месяцев ударило по здоровью), а как только почувствую силы, так сразу вернусь к циклу про академию космодесанта и к истории про Рика Вальтерра – книга про горячего космобосса. Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И напоминаю, что история саркастичного братика Элизы:

«Наследник для звёздного принца»

Я – землянка, младшая сестра императрицы, влюблённая в звёздного принца. Один маскарад, один поцелуй, а потом он снял с меня маску... и отшатнулся. С тех пор между нами лёд, который трещит, когда ко мне приближаются другие. И однажды всё летит в бездну, и между нами вспыхивает всепоглощающая страсть. А спустя три года он находит меня в забытой галактикой колонии. Вот только я не одна. Рядом со мной сын – с его глазами, с его улыбкой, с его даром. И я не представляю, что теперь будет.

А история Зириана и Мары:

«Одержимость звёздного императора»

Я – обычная землянка с долгами, больной сестрой и вечной нищетой. Работала инженером на забытой колонии, мечтала обеспечить наше будущее. Но нападение космических пиратов перевернуло всё. Я думала, это конец, но меня спас он. Звёздный император.

Он – менталист, тот, кто слышит каждый шёпот разума в галактике. А я...я оказалась тишиной. Рядом со мной он обрёл покой. И теперь он не отпустит меня.

Но почему он так смотрит будто я не лекарство, а нечто… большее?

Всех обнимаю!

Конец