Посетитель

Посетитель

Город настойчиво укутывался в молочный туман, постепенно стирая границы улиц на вечерней панораме. Рая стояла у огромного окна тускло освещённого и ещё более огромного кабинета, прижавшись лбом к холодному стеклу. И хотя стеклопакет был толстым и многокамерным, как того требовали генеральный план и техника безопасности любой высотки в мире, она всё равно отчётливо ощущала густое, прохладное дыхание осени. Город медленно утопал в белёсой пелене, уличные фонари расплывались мутными ореолами, а силуэты спешащих людей и поток машин становились всё более акварельными.

«Когда же всё это закончится?..» — тоскливо подумала она.

Ей было неуютно в этом мегаполисе. У себя дома, в северной столице, она бы сейчас с привычной скукой смотрела на туманный Петербург — и это её вполне устраивало бы. Она с монотонной неторопливостью заварила бы любимый травяной чай в стареньком френч-прессе, уселась на ветхий диван в крохотной съёмной студии и с настойчивостью носорога добрых полчаса выбирала бы фильм на вечер, перелистывая терабайты видеоархивов в привычном приложении.

Но здесь, среди монументальных московских высоток, она чувствовала себя не в своей тарелке. И дело было не только в том, что это не её город, не её место и вообще не её жизнь… А в том, что она никак не могла уловить момент, когда банальное корыстное желание наживы незаметно переросло в ощущение захлопнувшейся мышеловки. Был ли у неё шанс избежать этого?

Тихий щелчок бесцеремонно прервал её мысли. Из динамика громкой связи — устройства, к которому она лишь недавно успела привыкнуть — раздался механический голос секретарши:

— Пришёл ваш посетитель на назначенное время, — безлико протараторила девушка откуда-то из глубины приёмной.

С трудом вынырнув из своих раздумий, Рая бросила взгляд на часы. «Уже десять…» — пронеслось в голове.

— Хорошо, впустите, — ответила она на автомате, не успев толком сообразить.

И только произнеся эти слова, она осознала всю глупость ситуации. Мысли мгновенно закружились в паническом вихре: «Стоп… На сегодня больше не было встреч! По крайней мере, меня никто не предупреждал… И вообще, десять вечера — какого чёрта принесло этого “посетителя

“? И что это за формулировка — “ваш посетитель“? Она никого так раньше не представляла! Ладно… Надеюсь, я не налажаю…»

Эта фраза стала её главным девизом за последние пару месяцев. Два грёбаных месяца непрерывного стресса, панического страха что-то перепутать, ошибиться, назвав кого-то не по имени, опоздать или ляпнуть лишнее. В голове то и дело вспыхивали отчаянные мысли: «Боже, за что мне всё это?», «Неужели я настолько глупа, что умудрилась так вляпаться?», «Да чтоб вас всех!» и, конечно, коронное: «Лишь бы меня не убили…»

За эти месяцы она прошла через настоящий ад: зубрёжку чужого распорядка дня, рациона, предпочтений в одежде, косметике и бытовой химии. Ей вбивали в голову всё — от бытовых маршрутов и загородного дома до биографий давно почивших родственников — на всякий случай, а специфику работы приходилось учить на ходу, надеясь на минимум деловых встреч и «помощь зала» в ухе.

До появления посетителя у неё оставалось около десяти минут. Путь от первого этажа до пентхауса был неблизким: витиеватые коридоры, сложная архитектура, пересадки в лифтах. К тому же задержка в передаче разрешения на вход от секретаря к охране всегда давала пару запасных минут.

«Так, ты не о том думаешь, Рая! — мысленно одёрнула она себя. — Быстро вспоминай, кто это может быть и что с ним делать!»

Воспоминания нахлынули на неё сплошным каскадом, будто в подсознании сорвало запруду.

«С Германом Андреевичем мы всё обсудили ещё в шесть вечера, он бы не вернулся. Инвесторы и учредители, слава богу, в такое время в пятницу не приходят. Штатные сотрудники почти все давно ушли домой, да и секретарь не стала бы представлять кого-то из них так неопределённо. Ему назначено время… Но кто назначал? Я или ОНА? Надо срочно узнать, пока есть пара минут!»

Она поспешно выдвинула верхний ящик рабочего стола, нащупала малюсенькое устройство связи, вставила его в ухо и лихорадочно вдавила глубже в слуховой проход — так яростно, словно от этого зависела её жизнь. Хотя… вполне возможно, так оно и было.

— Приём! Приём! — прошипела она полушёпотом, опасаясь, что её услышат за дверью, хотя массивные дубовые двери делались по спецзаказу за границей и обладали идеальной звукоизоляцией. По-другому и быть не могло: для главного учредителя транснациональной корпорации это был абсолютный мастхэв.

В ответ — лишь глухая, звенящая тишина. Вязкая немота эфира провоцировала удушающий, ни с чем не сравнимый страх.

«Они же должны быть на связи, если знают о встрече! Должны подсказать, что говорить, как себя вести с этим человеком и как его спровадить, в конце концов! Это же в их интересах! Почему они молчат?!»

Возникла безумная мысль незаметно ускользнуть через потайную дверь кабинета - куда же без неё? - а потом сослаться на срочные дела и якобы случайное «разминулись». Но цепенящий ужас накрывал её слишком медленно, не давая адреналину выплеснуться в резкие, спасительные действия.

«Блин! Блин! Блин!» — паника накрывала с головой, полностью блокируя способность трезво мыслить.

Мягкий, сухой щелчок дверной ручки прозвучал в тишине кабинета слишком скоро — подобно орудийному выстрелу. Адреналин мгновенно хлынул в кровь, полностью подчиняя себе тело.

«Почему я никак не привыкну к этим форс-мажорам? Да и можно ли к такому привыкнуть?..» — обречённо подумала Рая. Каждый выторгованный день, каждая встреча — личная или деловая — превращались для неё в хождение по раскалённым углям. И этому бесконечному испытанию не было видно конца.

Пытаясь сохранить непринуждённый вид, она развернулась спиной к дверям и оперлась непослушным, взбудораженным телом о кромку стола. Перед глазами снова раскинулась панорама туманного города. Мозг застелила такая же густая, молочная пелена, выхватывающая из памяти размытые образы из той, прошлой жизни… Нет, из её собственной жизни. Но шуршащий, едва слышный шаг по мягкому ковролину не дал погрузиться слишком глубоко в воспоминания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Ладно, будь что будет. Пусть заговорит первым. Надо понять, с чем он пришёл», — твёрдо решила она, будто готовясь к бою.

«Главное — не забывать, кто я сейчас. ОНА — главный учредитель крупнейшей корпорации, жёсткая, властная и прямолинейная женщина, не терпящая недомолвок, возражений или слабости. И неудивительно… Разве смогла бы другая удержать такую власть? ОНА признаёт только безоговорочное подчинение и трепет перед своей персоной. Дикая смесь всемогущей богини и властной доминантки во плоти… Моя полная противоположность! О господи, какой ужас…»

Рая регулярно повторяла себе эту легенду как мантру, и обычно это работало… но не сейчас. Потому что обычно она прекрасно знала, с кем предстоит встреча и по какому поводу, а в данный момент её посетитель являлся абсолютной, пугающей неизвестностью.

Человек за спиной тем временем фривольно плюхнулся на мягкий диван, который стоял ровно посередине смежной комнаты. Этим помещением обычно никто не пользовался, и Рая откровенно не понимала, зачем так бездумно разбазаривать пространство. Эти восемьдесят квадратных метров можно было с лёгкостью предоставить в качестве рабочего кабинета какому-нибудь «суперценному сотруднику» — в благодарность за преданное служение и бесконечные неоплачиваемые сверхурочные, подаренные компании.

— Так и будем молчать? — подал посетитель будничный, бархатистый голос. — Это как-то совсем не в твоём стиле… Что-то случилось?

Его мягкий баритон окрасил тишину кабинета в новое, совершенно непредсказуемое состояние, которое Рая пока не способна была расшифровать.

«Не очень информативное начало… Кажется, он раскусит меня, как орех без скорлупы!» — выжать из себя хотя бы звук казалось невыполнимой задачей. Мысли неслись на предельной скорости, хаотично спотыкаясь друг об друга. «Так, спокойно! Концентрация! Хоть какая-нибудь… Пожалуйста!» — взмолилась она к собственному разуму. — «Он хорошо знает эту женщину. Он с ней на «ты» — значит, они видятся довольно часто. Или редко, но подолгу. Или вообще знакомы с детства… Чёрт, мне нужно больше информации! Наблюдаем дальше. Может, стоит хотя бы посмотреть на него — ради приличия и в силу их близкого знакомства?..»

Сжав волю в кулак, Рая попыталась изобразить на лице маску железной леди — той самой, что сумела покорить эту злосчастную корпорацию. Медленно, но с выверенным подобием уверенности она повернула голову вправо. От стола решила не отходить: терять единственную опору — как в буквальном, так и в переносном смысле — ей сейчас категорически не хотелось. Других точек опоры у неё, к сожалению, не предвиделось.

Перед ней открылась картина, достойная эпохи барокко. В приглушённом полумраке кабинета на бежевом офисном диване по-домашнему распластался крепкий брюнет с тёмными волнами волос чуть длиннее обычного. В чёрной атласной рубашке, расстёгнутой до середины груди, и строгих брюках он гениально вписывался в обстановку огромных панорамных окон и подчёркнутой деловой строгости помещения.

Оценить его рост и возраст сходу было сложно. Рост — потому что он не то сидел, не то по-свойски валялся, опершись одним локтем о подлокотник и вытянув вторую руку вдоль спинки. А возраст… где-то в диапазоне от тридцати до сорока: лицом и телом он выглядел молодо и свежо, но вот глаза и мимика выдавали богатый жизненный опыт — тот самый, который невозможно купить и в тридцать пять.

Её внимание, разумеется, зацепилось за рельефный торс, бессовестно выпирающий из-под распахнутой ткани. Да и могло ли быть иначе? На это, судя по всему, и был расчёт. Одна его нога свободно свисала к полу, а вторая согнулась, и мужчина бахвально уперся чёрным лакированным ботинком прямо в светлую замшу дивана, выставив колено вверх.

«Что?! Прямо в ботинках? Что за наглость!» — вспыхнула было Рая, но вовремя приглушила эмоции. «Спокойно… Это не твой диван. И не твой мужик. И вообще, женщина ЕЁ уровня не опустилась бы до столь мелочных замечаний. Да и ботинок у него блестит так, будто он стерилен. Или ОНА всё-таки должна была это заметить? Это какой-то тест? Или пранк?..»

— Привет, — холодно выдавила из себя Рая, изо всех сил пытаясь не выдать себя долгим молчанием, тоном или напряжённой позой, а заодно выиграть хотя бы пару минут. Что ж, хоть какая-то общая черта с этой дьяволицей у неё была — способность анализировать и оценивать ситуацию.

Просканировав незнакомца взглядом, Рая демонстративно уставилась на его обувь. Во-первых, чтобы без слов дать понять: ей это не нравится. Не должно нравиться… наверное. А во-вторых, если не смотреть на ботинок, она рисковала намертво прилипнуть к глубокому вырезу его рубашки, распахивавшейся всё сильнее из-за раскинутых по дивану рук. Точнее — к тому, что под ней скрывалось. Ведь у неё самой так давно не было…

— Я понял, моя леди, — прервал поток её мыслей мужчина.

Он смущённо — или, скорее, снисходительно — усмехнулся и одним лёгким, кошачьим движением спустил ноги на пол, принимая сидячее положение и не сводя с неё внимательных серо-зелёных глаз.

«Прекрасно!» — подумала Рая, заставляя себя смотреть ему прямо в лицо, не фокусируясь ни на чём конкретном. Мужчина подался вперёд, облокотившись руками на колени, и вырез его рубашки стал манить заглянуть внутрь с новой, неистовой силой. Страх Раи начал стремительно мешаться с тошнотворным предвкушением: «Сейчас я точно накосячу».

На протяжении последних двух месяцев её непрерывно гоняли различные службы и специально приглашённые наставники, гордо именуя этот ад «погружением в легенду». А ведь ещё недавно она жила предельно понятной, обычной и скучной жизнью: снимала квартиру на окраине Питера, ходила на работу в театр по чёткому графику, радовалась выходным и встречам с друзьями, принимала тёплые звонки родителей, ходила в кино по праздникам и пила горячий чай на крошечном балкончике с видом на парк.

Но в её размеренный мир ворвались жёстко и без предупреждения, не оставив времени на раздумья. Сначала поступило невероятно выгодное предложение пройти кастинг для нового проекта федерального канала — с солидным гонораром и без особых требований к актёрскому опыту. Друзья заметили, что её внешность и профиль идеально подходят под описание одной из героинь, и, зная лёгкий нрав Раи, её харизму и тягу к приключениям и новому опыту, поспешили поделиться находкой. Знали бы они тогда, какую именно «роль» ей придётся сыграть и какой «опыт» получить…

После кастинга с ней связались крайне секретные люди и пригласили на не менее секретное собеседование, разглашение деталей которого аннулировало сделку. Уже тогда Рае следовало заподозрить неладное — с её-то любовью к анализу и психологии. Но какая одинокая женщина без влиятельных связей, богатых родственников и карьерных перспектив устоит перед соблазном прославиться и в один миг разбогатеть?

«Так, Раиса! Соберись! Ты — акула бизнеса! Сожри его, кем бы он ни был!»

— Что могло случиться со мной? — холодно и тягуче произнесла она, сохраняя осанку и продолжая изучающе смотреть ему в лицо, чтобы понять, в каком ключе вообще вести диалог.

«Видимо, встречу всё же назначила ОНА, иначе этот “посетитель“ уже перешёл бы к делу», — подумала Рая. За последнее время она успела усвоить главный закон этого мира — ЕЁ мира: время здесь измеряется исключительно в деньгах. Никто в этих кабинетах не тратит его на пустые разговоры, дружеские посиделки и уж тем более на коллективное молчание.

— Да, и правда… — снова с усмешкой ответил незнакомец. — У тебя же всегда всё под контролем.

«Ох, как же ты ошибаешься…» — тоскливо пронеслось в мыслях Раи.

Мужчина медленно поднялся. Прищурившись, он ещё раз взглянул на Раю, засунул руки в карманы брюк и отвернулся к окну. Он начал задумчиво прогуливаться вдоль панорамного остекления смежной комнаты, периодически скрываясь за перегородкой из живых растений. Вся она была уставлена горшками с какими-то экзотическими цветами, зелёными панно и свисающими сверху тропическими лианами. «Материализованный сад Эдема, мать его… посреди каменных джунглей», — эта часть интерьера всегда вызывала у Раи чувство диссонанса. А теперь внутри этого полумрачного райского уголка совершенно свободно шатался посторонний мужчина.

— Если ты не в настроении, можем перенести встречу, — философски заметил незнакомец, искоса наблюдая за реакцией Раи. — Но, зная тебя, могу почти со стопроцентной уверенностью предположить: тебе она нужна больше, чем мне. Я видел тебя разной, после самых разных событий, о подробностях которых я даже знать не хочу, — но регулярность наших встреч ещё никогда не сбивалась.

Он говорил размеренно, осторожно, будто проверяя прочность льда под ногами.

«Знает много, но явно не всё о ЕЁ жизни… Выгнать его — значит вызвать ещё больше подозрений. Почувствовал он неладное или всегда так с НЕЙ общается? И о какой регулярности речь? Я его впервые вижу за всё то время, что тут торчу!» Рая слегка перевела дух, пока мужчина отвлекся на вид за окном. Способность к холодному анализу постепенно возвращалась.

Внезапно она вспомнила про микронаушник в ухе. Надежда получить подсказку «с того конца провода» заставила её вдохнуть чуть глубже. Рая незаметно прикоснулась к левой мочке, пытаясь оживить затаившийся прибор и вызвать хотя бы какой-то звук. В ответ — лишь глухая тишина.

— Почему ты такая тихая сегодня? — неожиданно выйдя из-за зелёных зарослей, мужчина вновь уставился на неё в той же изучающей манере.

«Да какого чёрта ты приперся?! Почему меня о тебе не предупредили?! Стой… А если о нём вообще никто не знает, кроме НЕЁ?» — осенило Раю. Эта мысль, несущая за собой кромешную неизвестность, подбросила волну паники.

— Голова болит? — с неожиданным участием спросил он, заметив её опущенный взгляд и руку, замершую у виска — хотя на самом деле она настойчиво ковыряла застрявший микронаушник.

— Да, — сдавленно выдохнула Рая, прикрывая глаза от досады и злясь на собственную оплошность.

Но буквально через секунду её озарила мысль, показавшаяся спасительным выходом из этой ситуации. Быстро и аккуратно вытащив прибор из уха, она незаметно, как ей показалось, отправила его в чуть приоткрытый ящик стола, на край которого до сих пор опиралась. «Меня не раскроют. Сейчас я от него избавлюсь — вопреки всем его прогнозам и регулярности их встреч!»

Настроиться на жёсткий отпор она не успела: мужчина быстрым, уверенным шагом направился прямо к ней.

— Может, я тебя подлечу? — с загадочной ухмылкой произнёс он на ходу и стремительно подошёл вплотную.

«Что происходит?!» — мысленный мир Раи пошёл трещинами. Под напором его фигуры и перед мелькающим у самых глаз вырезом чёрной рубашки, обнажавшим упругие мышцы, она инстинктивно отпрянула. Словно хищник, реагирующий на опасность, Рая вскинула голову и впилась тёмно-карими глазами в его серо-зелёные. Ещё никто из ЕЁ окружения так нагло не нарушал личное пространство.

Рая застыла, боясь сделать даже вдох. Выпускать негодование наружу было нельзя — не зря же психотерапевты и кураторы муштровали её днями и ночами. «Я не могу себя выдать. Меня просто уничтожат!» Мысль о расплате помогла взять себя в руки.

Под его тяжёлым, въедливым взглядом бился рваный пульс на шее, ключицы пробивала мелкая дрожь, а к щекам приливал естественный жар. Рая с ужасом думала о том, насколько она сейчас непохожа на ту холодную, безупречную женщину, чей образ вынуждена носить. Мужчина вглядывался в неё слишком пристально, но молчал, и от этого молчания сердце уходило в пятки. Перед ним стоял фасад идеальной хозяйки положения, но её собственное тело предательски выдавало совершенно противоположную реакцию.

Незнакомец оказался достаточно высоким. Настолько, что, даже слегка наклонившись и облокотившись руками о столешницу по обе стороны от неё, всё равно доминировал и нависал сверху. «Хорошо хоть цветные линзы не пришлось надевать, у этой «акулы» точно такой же тёмный оттенок глаз. Иначе он бы сразу распознал подлог, оказавшись так близко даже в полумраке».

Подобные бешеные скачки от адреналинового шторма к полному туману в голове за последние недели вымотали её окончательно. Но она уже научилась принудительно переключать тумблеры в сознании, чтобы не терять контроля даже в полуобморочном состоянии.

«Что ему нужно? Или что ЕЙ было нужно от него? Не убить же он меня пришёл? Хотя… я бы сейчас уже и на это согласилась… наверное».

Незнакомец дотошно разглядывал каждый сантиметр её лица: каждую мелкую морщинку, движение губ, вздрагивание бровей. Он был настолько поглощен этим процессом, что Рае стало жутко от близости неизбежного провала. Она уже приготовилась услышать прямое: «Кто ты и куда дела Агату?», как вдруг мужчина, не отводя глаз, медленно потянулся правой рукой к ящику стола.

К тому самому ящику, где лежал наушник!

— Что ты делаешь? — чеканя слова, спросила Рая. Она постаралась сохранить ровное дыхание, холодный тон и предельно трезвое выражение лица. Не дожидаясь ответа, она отступила влево, перекрывая собой доступ к столу.

— Так всё-таки играем, — удовлетворенно констатировал посетитель, расплываясь в улыбке.

Его выражение лица мгновенно смягчилось, а вокруг глаз собрались лучики тонких морщинок. «Да, он не молод, но чертовски опытен… в том числе и в общении с НЕЙ», — вынесла вердикт Рая.

«Я не могу задавать лишних вопросов — это тут же меня сдаст. Думай! Во что они играли? Зачем он полез в этот злополучный ящик? Что я упустила? Надеюсь, у НЕЁ тут припрятаны банальные настолки, не более того?» В голове закружился вереницей хаотичный рой вопросов.

«Боже! Там же аптечка! Я видела там блистер обезболивающего ещё в первую неделю! Он же сказал, что “вылечит“ меня… Рая, ну ты и лох!» — озарило её.

Но у мужчины были свои планы на этот вечер, и давать ей время на размышления он не собирался. Изменив траекторию руки, он аккуратно прикоснулся к её левому бедру и медленно провёл ладонью вверх до талии, мягко сжав пальцы. Лёгкая ткань пепельного платья почти беспрепятственно пропустила чужое, обжигающее тепло.

Паника с новой силой прошлась по телу, превращая ноги в вату. Рая рефлекторно нахмурилась и зыркнула на него, но тут же прикрыла глаза, пытаясь выровнять сбитое дыхание.

«Не видеть проблему — не значит избавиться от неё! Думай, Рая, думай!» В мыслях царил полный хаос. «ОНА его пригласила… Встречи регулярные… ЕЙ это нужно больше… У НЕЁ постоянный стресс… Они играют… СТОП! Во что они играют? Он же весь… Ё-МОЁ! Да он же идеально заточен под ЭТО! Тело, манеры, внешность, пластика. Почему я раньше не догадалась?! Они же спят по расписанию! Что… прямо здесь?!» — мысль больно царапнула изнутри.

Интимные встречи с регулярностью раз в несколько месяцев в рабочем кабинете, считавшиеся нормой для них обоих, без звонков и бытовых нежностей показались Рае жёстким, почти хирургически бездушным графиком. Кураторы и правда могли пропустить столь тонкий, практически прозрачный пласт её жизни…

У Раи успело сложиться вполне конкретное представление о женщине, чью роль она играла. ЕЁ звали Агата. В свои тридцать восемь это была женщина с железной волей, безупречным телом и холодным, расчётливым умом. Она умела идти по головам, если того требовала выгода, и не гнушалась ни интригами, ни предательством. Иначе в жестоком мире большого бизнеса было просто не выжить. У неё не было ни друзей, ни мужа, ни детей, ни намека на личную жизнь — всё это Рая усвоила из досье и инструктажей специалистов, приставленных к ней для изучения «объекта». При её графике личная жизнь была физически невозможна. И этот факт сильно облегчал Рае задачу: она была искренне благодарна Агате хотя бы за то, что та не успела обзавестись огромным семейным багажом до своего загадочного исчезновения.

И всё же Агата оставалась женщиной. Живой, как ни странно. Наверняка у неё тоже когда-то были свои мечты и планы… Пока родственнички не взялись воспитывать из неё бездушного робота для своей «корпорации монстров». Впрочем, все они уже отправились на тот свет — причём по совершенно разным, а порой и весьма странным причинам, — оставив ей в наследство весь этот огромный бардак, с которым она научилась виртуозно справляться. Молодец, девочка!

Сходство с безжизненным механизмом казалось неоспоримым… пока Рая не споткнулась об эту последнюю мысль — о её тайную, тщательно скрываемую личную жизнь.

Пока Рая пыталась сплести разрозненные факты воедино и принять хоть какое-то решение, на шее — аккурат за тем самым ухом, из которого она только что выудила наушник, — неожиданно расцвело лёгкое, влажное прикосновение губ. Осторожное, трепетное и волнующее, будто незнакомец искренне боялся её спугнуть.

Мурашки ликующе разбежались по телу, сливаясь в едином ритме с уже плясавшими внутри адреналином и тревогой. В глубине этого безумного коктейля чувств зародилось робкое предвкушение чего-то волшебного. Побоявшись открыть глаза и позволить себе хоть малейшую вольность, Рая с силой впилась пальцами в край стола, замирая в ожидании… сама не зная чего.

Тело непроизвольно напряглось, превращаясь в струну. Мужчина на мгновение остановился, чутко наблюдая за её реакцией, а затем сделал новый шаг: опустился губами чуть ниже по шее, а потом ещё и ещё, задерживаясь на покрытой пупырышками коже всё дольше и неизбежно приближаясь к ключице. Его вторая рука пришла на помощь первой — и теперь глубокое, пьянящее тепло полностью окутывало её спину и талию.

Тепло. Как же катастрофически не хватало его все эти последние месяцы. Простого, человеческого, принадлежащего сейчас только ей…

«Рая! Господи! Да разве так можно?! Или… всё-таки можно?.. — противоречивые мысли метались в закрытой черепной коробке. — ОНА же могла позволить себе расслабиться? Но это неприлично… И у меня миссия! Я не могу её сорвать! Меня же утилизируют… или, как минимум, не заплатят. Интересно, а ему платят? А если у них настоящая любовь? А я сейчас…»

Разум стремительно отказывал, сердце молотило о ребра с такой силой, будто очередная порция адреналина грозилась оказаться смертельной дозой. Способность трезво соображать быстро утрачивалась — и это единственное, что Рая сейчас могла о себе констатировать.

— У тебя пульс зашкаливает и тело деревянное, — незнакомец оторвался от её шеи и с лёгкой настороженностью заглянул ей в лицо, чуть отстраняясь.

«Аааа… это он так пульс решил прощупать» — томно пронеслось в её голове. Чтобы совсем не потерять связь с реальностью, Рая приоткрыла веки и попыталась сконцентрироваться на своих бордовых туфлях, глядя в пол. Мужчина мягко накрыл пальцами её подбородок и приподнял лицо к рассеянному свету, пристально изучая её взгляд. Наткнувшись на затуманенные, растерянные карие глаза, он едва заметно прищурился и выпрямился во весь рост.

Рая сделала судорожный вдох и посмотрела немного в бок, понятия не имея, что делать с этим мужчиной, с этой дикой ситуацией и со своей чёртовой миссией.

— Если ты хочешь сегодня просто поговорить, я готов, — тихо предложил он, замирая в ожидании.

«О нет! Только не это! Мне совершенно нечего тебе сказать, милый! Я тебя знать не знаю! И, похоже, тебя вообще никто не знает, кроме НЕЁ. Я понятия не имею, о чём вы общались и как глубоко… то есть далеко заходили ваши беседы…»

Она взглянула на него растерянно, не в силах произнести ни слова.

— Кажется, я понял, — мужчина отошёл от стола и неспешно направился к зоне с диваном, запуская одну руку в карман, а другую в копну волос. — Для меня такой поворот непривычен, но твою линию поведения я сегодня уловил, как никогда, верно.

Он обошёл диван и щёлкнул выключателем тусклой зелёной лампы на столике за спинкой.

«Это ещё что за сеанс психоанализа?» — с раздражением подумала Рая.

— Мне нужна пара минут, — резко отрезала она, воспользовавшись моментом.

Решительно оттолкнувшись от стола, Рая смелой походкой направилась в сторону личной ванной комнаты. Для сверхбогатых людей оборудовать на рабочем месте полноценный пентхаус со всеми удобствами — обычное дело, и этими удобствами Рая научилась пользоваться в первую очередь. Оказаться наедине с собой было жизненно необходимо, чтобы собраться с мыслями и выбрать хоть какой-то план действий.

Она заперлась в ванной и на секунду прикрыла глаза, переводя дух.

«Ага, ситуация странная… Но не страннее той, когда ты приперлась на тот безумный кастинг, дура!»

Сумма в контракте с самого начала выглядела аномально высокой, а полная изоляция и странные требования к роли окончательно утвердили её в мысли, что нужно уходить. Но отказаться ей уже не дали: её пропорции, рост, черты лица и даже цвет глаз совпали с оригиналом с пугающей точностью.

Именно это совпадение и лишило её выбора. Кураторы просто не могли отпустить ту, которая успела понять достаточно много и подходила слишком безупречно. Разговор о гонорарах в мгновение ока сменился жёсткими угрозами: либо она берёт эту роль, либо сгинет в закрытой лечебнице под чужим именем.

Легенда кураторов сработала идеально. Для всего внешнего мира она не пропала, а вытащила счастливый билет — прошла жёсткий кастинг и уехала на съёмки масштабного реалити-шоу на закрытой площадке. Стандартный NDA для киноиндустрии: никакой связи с внешним миром, личные телефоны сданы на входе. Друзья, подбившие её пойти на тот злополучный просмотр, теперь наверняка искренне гордились её прорывом в шоу-бизнес и слали поздравления в никуда.

А родителям раз в неделю через защищённый сервер уходило короткое, заранее записанное аудио: «У меня всё отлично, съёмки в самом разгаре, связи почти нет, не теряйте, всех люблю!»

Идеальная ширма. Никто не ищет того, кто, по их мнению, прямо сейчас покоряет вершины. Вот только вместо съёмочной площадки она оказалась в эпицентре чужой смертельной игры.

И прямо сейчас за дверью её ждал мужчина, перед которым нужно сыграть чисто, без единой фальшивой ноты. Но как играть, если этого персонажа не было в сценарии? «Ни одно представление не обходится без импровизации!» — вдруг вспомнила она поучительную фразу ректора. Придётся на ходу вспоминать любимые тренинги из «кулька» — жить в моменте и на лету подстраиваться под предложенные обстоятельства.

Рая с некоторой долей скепсиса усмехнулась своим мыслям, повернула вентиль, ополоснула холодной водой руки и прижгла раскрасневшиеся щеки.

Из стеклянной глубины зеркала на неё смотрели идеальные, «холодные» черты Агаты: точёный аристократический нос, кончик которого ей чуть приподняли, высокие скульптурные скулы, миндалевидный разрез тёмно-карих глаз и непроницаемый, тяжёлый взгляд, которому её экстерном обучили кураторы. Ни единого изъяна, безупречная ледяная маска бизнес-вумен. Она и сама до сих пор не могла привыкнуть к обновлённому отражению.

В остальном это была всё та же Рая, но с ювелирной точностью подогнанная под облик исчезнувшей Агаты. Операцию провели под грифом строжайшей секретности, реабилитацию организовали стремительную — а оплатили всё двое учредителей, заинтересованных в сохранении ключевых позиций компании. Больше двух человек Агата не подпустила бы к себе так близко. Именно они озаботились подбором двойника, легендой и параллельными тайными поисками пропавшей странным образом начальницы. По крайней мере, ей так кратко преподнесли расклад дел. Без «Агаты» во главе компании акции упали бы моментально, а корпорацию разворовали в считанные дни.

Кто бы мог подумать, что какая-то мелкая актриска с задворок Сибири станет идеальным двойником самой уважаемой «железной леди» одной из крупнейших транснациональных корпораций?

«Так. По части внешности проколов быть не должно, — подсекла она подступающую панику. — Но, если я начну с ним вести задушевные или светские беседы, я либо сдам конфиденциальную информацию, либо проколюсь на мелочах».

В прежней жизни Рая была лишь актрисой эпизодов и дубляжа. Никаких главных ролей, никаких красных дорожек — бесконечная рутина на заднем плане и часы перед микрофоном в тёмных студиях. Но именно эта работа научила её главному: моментально считывать чужую мимику, мастерски копировать походку, точно попадать в тембр голоса и удерживать чужое эмоциональное состояние, проживая его как своё.

«Это просто очередная роль, Рая. Самая главная эпизодическая роль в твоей жизни. Включай профессионала. Разговоры исключены, но и молчать — не вариант. Мой “посетитель“ уже понял, что со мной что-то не так. Сошлюсь на плохое самочувствие или дикий аврал и аккуратно выпровожу его. Главное — без резких движений. Холодно, уверенно и расчётливо. А после - срочно дозвониться до Никиты! Он должен был быть на связи каждую секунду, а сам куда-то испарился. И надо вообще понять, кто этот визитёр… Вдруг он сам замешан в исчезновении Агаты и просто играет со мной в кошки-мышки?..»

Мысли грозились утянуть её в пучину паранойи, но Рая тряхнула головой, обрывая страшные догадки.

— Соберись, — тихо шикнула она себе. — Действуй как Агата.

Она перекрыла воду, осторожно промокнула лицо и руки сухим полотенцем, как советовали пластические хирурги, и вышла из ванной.

Кабинет встретил её почти плотным, вибрирующим полумраком и неожиданным приступом липкого страха. Гость по-хозяйски погасил верхний свет, оставив лишь приглушённые тени от городских огней за панорамными окнами.

Остаться один на один с неизвестным мужчиной в полупустом гигантском здании, когда почти весь персонал разошёлся, да ещё и без света…

«И когда мы сменили пранк на низкобюджетный триллер? Наверное, ровно в тот момент, когда ты впервые переступила порог этого чёртова пентхауса, Рая», — мысленно иронизировала она, пытаясь сбить волну дрожи.

На секунду дикий импульс броситься наутёк почти взял верх. Но Рая тут же резко выдохнула, беря себя в руки и логически взвешивая ситуацию. Сбежать прямо сейчас она банально не могла. В приёмной всё ещё должна была оставаться секретарша, а у лифтов висели камеры и дежурила охрана — подобный побег из собственного кабинета поднял бы панику и в ту же минуту дошёл до кураторов. Да и незнакомого человека оставлять одного в цитадели всей компании – личном кабинете главного учредителя, было крайне глупо. «А здесь ли он ещё?» — с едва уловимой надеждой подумала Рая, но проверять лично не решилась.

Немного привыкнув к полумраку, она распознала дорогу к выходу из офиса. Рая искала любой предлог, чтобы вырваться из этой ловушки. Она надеялась, что визитер, осознав её холодность, просто уйдёт сам, не дождавшись её из ванной. А если нет — она втайне рассчитывала увидеть в коридоре Аню: присутствие третьего лица давало шанс безопасно выпроводить гостя или, на крайний случай, позвать на помощь, если ситуация окончательно выйдет из-под контроля. Но главное — там, за пределами кабинета, была иллюзия свободы и возможность незаметно сбежать, если бы интуиция подсказала, что опасность смертельна.

Выглянув в приемную, она одарила фирменным строгим взглядом секретаршу, которая как раз суетливо упаковывала вещи в сумку…

— Аня, ты уже уходишь? — удивлённо спросила Рая, переступая порог приемной.

— Да, Агата Петровна. Вы просили меня по пятницам уходить до десяти пятнадцати. Сегодня я немного задержалась, простите, пожалуйста. Если больше ничего не нужно, я побегу? — взволнованно протараторила молоденькая секретарша с живым, смышлёным выражением лица, впопыхах застёгивая сумку.

Рая мельком взглянула на электронные часы над стойкой: 22:25.

«А кажется, будто наедине с ним вечность прошла…» — тоскливо подумала она.

— Ничего не нужно. А мой посетитель… тоже ушёл? — с надеждой уточнила Рая.

— Нет, — искренне удивилась девушка. — Никто не выходил, кроме Вас.

— Хорошо, можешь идти. И передай моему водителю, чтобы дождался меня или моего звонка сегодня в любом случае, — продекларировала Рая привычным приказным тоном и медленно повернулась обратно к кабинету.

Для персонала Агата давно стала легендарным трудоголиком, страдающим бессонницей, поэтому ночные бдения в кабинете никого не удивляли. Этажом выше даже обустроили личные апартаменты, позволявшие экономить время на городских поездках. Рая откровенно не любила эту офисную клетку и при любом удобном случае стремилась вырваться в загородный дом Агаты. Но именно благодаря этой привычке засиживаться до ночи поздний посетитель в десять вечера пятницы не вызвал у секретарши ни тени удивления или лишних вопросов — для всех это был рядовой рабочий эпизод из жизни их одержимой делами начальницы.

— Рано обрадовалась, дорогуша… Это ещё не финал, — тяжело вздохнув, прошептала она себе под нос, как только за секретаршей закрылась дверь.

«Ладно, справлюсь сама. Агата же справлялась, и я должна», — мысленно подбодрила она себя, давя вновь подступающий страх.

Вернувшись в кабинет, Рая бесшумно прикрыла массивную дверь и замерла, давая глазам привыкнуть к густому мраку. В дальнем конце смежной комнаты теплился тусклый зелёный свет настольной лампы.

«Иду на свет, как мотылек на пламя, ей-богу… — чертыхалась она про себя. — Ладно, они встречаются хоть и редко, но регулярно. Вероятнее всего, он не маньяк, а элитный эскорт. По крайней мере, буду на это надеяться. С эскортом справиться всё же проще, чем с маньяком».

Эта мысль принесла неопределённое облегчение, и Рая даже едва заметно хмыкнула, довольная своими выводами.

— Теперь мы можем начать? — раздался из сумрака бархатистый, нетерпеливый голос визитера, стоило ей приблизиться к перегородке из тропических растений.

— Ты знаешь, — начала она холодно и бойко, — я сегодня и правда неважно себя… чувствую…

Слова застряли в горле, когда перед ней окончательно обрисовался его силуэт в тусклом зелёном свете. Мужчина восседал на замшевом диване, вальяжно раскинув руки по спинке и скрестив прямые ноги. На низком чайном столике перед ним стоял заварник с двумя аккуратными чашками на блюдцах. А на самом незнакомце не было ничего, кроме… строгих брюк. Рельеф упругих мышц и разворот плеч эстетично выделялись в приглушённом освещении. Голова была немного опущена, веки прикрыты в ожидании. Рая в очередной раз отмела сомнения: он идеально вписывался в эту обстановку и чувствовал себя здесь полновластным хозяином. Но шага она не замедлила.

Подойдя ближе, она вдруг уловила густой, пьянящий аромат чёрной смородины и мяты — такой родной и такой недостижимый в её новой жизни. В чайном уголке кабинета хранились десятки элитных сортов чая и кофе для редких высоких гостей, но любила она именно этот. Он пах домом, детством и бабушкиной дачей. Настоящая Агата пила исключительно крепкий кофе и специальные тонизирующие сборы — иначе выдержать такой ритм было невозможно. Завари Рая себе смородину в обычный день, это вызвало бы ненужные подозрения у персонала, поэтому она позволяла себе эту маленькую слабость лишь изредка, поздно вечером, забирая пакет со жмыхом от заварки в сумке, словно бывалый воришка.

«Почему именно смородина?..» — тревожно пронеслось в голове.

— Мне не хочется расстраивать ни тебя, ни себя, и отказывать в удовольствии чаепития тоже, но…

— Так не отказывай! — несдержанно перебил мужчина — имени которого она так и не узнала, хотя спрашивать его сейчас было бы непоправимой глупостью.

Он беззвучно похлопал ладонью по замше дивана, приглашая её сесть рядом и вернул руку обратно — на спинку.

«Ну, хотя бы встречает меня чаем, а не ножом. Да и спрятать нож ему сейчас объективно почти некуда…» — с иронией заключила Рая, смерив его откровенным взглядом.

Непривычно послушно, но настороженно она опустилась на диван — его повелительный тон не оставлял сомнений в том, что прямо сейчас лучше не перечить.

— Я не люблю смородину, — попыталась соврать Рая, осторожно откидываясь на спинку и защитно скрещивая руки на груди. — И я бы хотела перенести встречу. С личным водителем я уже договорилась, он отвезёт тебя, куда скажешь. — по-ледяному деловито произнесла она наконец заготовленную ещё от самой двери фразу.

Мужчина неторопливо повернул к ней голову. В серо-зелёных глазах снова вспыхнул знакомый прищур, а губы тронула ухмылка — он будто пытался прочитать на её лице нечто неуловимое, что пока ускользало от его внимания. Практически не выпуская её из поля зрения, он плавно потянулся к заварнику, манерно наполнил чашку и подал блюдце Рае.

— А ты попробуй, — мягко и тихо произнёс он, заполняя тишину. — А встречу перенести уже нельзя. Поздно. И время моё стоит непозволительно дорого.

От его пронзительного, задорного напора Рая буквально приросла к дивану.

Как только она взяла чашку и сделала первый мелкий глоток, вдруг ощутила едва уловимое движение у себя на затылке. Рука, лежавшая на спинке дивана, бережно извлекла из её причёски тяжёлую китайскую шпильку. Каштановые локоны моментально рассыпались по плечам.

«ОШИБКА!» — вспыхнула в голове Раи аварийная красная лампочка.

— Так, ты, кажется, неправильно меня понял… — Рая поспешно поставила чашку с блюдцем на столик.

Она дёрнулась, намереваясь сбежать с дивана и прекратить этот опасный разговор, но неожиданно потеряла опору и поехала вниз. Мужчина одним ловким, отточенным движением подхватил её ноги, закинул себе на колени и притянул Раю к себе. Её голова опустилась точно в его широкую, заботливую ладонь.

Рая уставилась на нависающего над ней мужчину, упершись ладонями в его обнажённую мускулистую грудь. Она была не в силах сдержать возмущение, искренне надеясь, что полумрак скроет её эмоции.

— Забавно, — мурлыкнул он, ласково поочередно снимая с её ног туфли на шпильке и тем самым лишая единственного доступного оружия. — А я уверен, что понял всё абсолютно правильно.

Он мягко сжал пальцы на её затылке, массируя уставшую от тугой причёски кожу. Рая невольно зажмурилась от внезапного, почти болезненного блаженства, впитывая тонкий шлейф мяты, исходящий от него.

— Что ты делаешь? — выпалила она, в жалких попытках вернуть себе контроль над ситуацией.

— Ты всегда была загадкой, но сегодня бьёшь все рекорды, заставляя меня теряться — чего же желает моя леди, — его свободная рука медленно, с лёгким нажимом скользнула от лодыжки к талии, чуть приподнимая подол платья.

Мужчина наклонился к самой её шее, сделал глубокий, жадный вдох и прошептал прямо в ухо:

— И мне не терпится эту тайну раскрыть.

«О-о-ой, нет! Только не это! Всё, наблюдения окончены!» — панически забилось в голове, а сердце пустилось вскачь, то ли от стыда, то ли от дикого страха, то ли от вспыхнувшей похоти, угрожая настоящей тахикардией.

Рая попыталась оттолкнуть его руками и коленями, но он намертво зажал её ноги своими, лишив возможности двигаться, а её ладоням элементарно не хватало силы. Мышцы его горячей груди едва заметно дрогнули под её пальцами. Он снова покрыл её шею нежными, пылкими поцелуями, и Рая с ужасом поняла, что у неё нет сил сопротивляться — ни его сильному телу, ни этой пьянящей ласке. Бешеный выброс адреналина не спасал, а лишь подстёгивал нарастающее наслаждение, заставляя тело предательски отзываться на каждое его прикосновение.

Его рука скользнула с талии выше, накрывая грудь. Большой палец сквозь ткань платья и тонкую сетку кружевного лифа нащупал непроизвольно затвердевший сосок и описал несколько неторопливых окружностей.

Рая выдохнула — рвано и отчаянно.

Незнакомец принял этот звук за долгожданный капитуляционный сигнал. Его губы плавно переместились с шеи и накрыли её губы. Волна мятной, глубокой нежности захлестнула Раю с головой. Она окончательно потеряла ориентацию в пространстве, в собственных ощущениях и страхах — никогда в жизни её не целовали так чутко, деликатно и вместе с тем властно. Его мягкий язык двигался искусно, заставляя желать большего, буквально лаская каждую точку, которой касался. Мужчина не форсировал темп, давая ей прожить каждый миллиметр этого касания.

Это нещадно, безнадёжно расслабляло и выключало контроль — как раз то, что было ей нужно после всех этих месяцев адского стресса. Теперь пазл сложился: стало понятно, почему встречи происходили именно с ним, почему они были регулярными и строго по расписанию, и почему Агате это было нужно больше, чем ему…

«Чёрт! Я же могу кардинально отличаться от НЕЁ по анатомии! Об этом никто не подумал, потому что все считали, будто у Агаты нет личной жизни! По крайней мере, публичной… — лихорадочно вынырнула из глубин подсознания трезвая мысль. — Надо выставлять его отсюда, от греха подальше! Во всех смыслах!»

Рая изо всех сил попыталась взять себя в руки, хотя этот мужчина был исключительно хорош. Он будто родился для того, чем сейчас занимался — или был безупречно обучен, что не мешало ему самому искренне получать удовольствие от процесса.

К тому моменту, как Рая ценой колоссального усилия оторвалась от его губ, незнакомец уже успел развязать пояс и расстегнуть две единственные пуговицы, удерживавшие запах платья. Она открыла глаза и встретила его недоумённый, отчасти нехотя проясняющийся взгляд.

— Подожди… Тайм-аут! Тайм-аут… — прошептала она, пытаясь оттолкнуть его дрожащими от вожделения пальцами.

Скрыть эту дрожь было невозможно. Мужчина удовлетворённо расплылся в широкой улыбке — так улыбается гениальный мастер, довольный шедевром собственных рук. Это придало ему совсем уж божественный шарм: невероятно красивый, дорогой мужчина, сошедший с картин, лежал и открыто улыбался на замшевом диване в роскошном кабинете пентхауса. Не сказка ли?

— У тебя должна быть чертовски веская причина, чтобы остановить меня, — с томительным выдохом шепнул он, медленно прикрывая глаза и на секунду Рае померещилась вспышка опасного, почти голодного огня в них. — Сегодня ты опьяняешь сильнее обычного. Что на этот раз придумаешь?

Воспользовавшись его секундным замешательством, Рая рывком высвободила ноги и буквально выкатилась из-под его массивного тела, соскользнула с дивана и с глухим стуком плюхнулась коленями на пол. Не теряя времени, она моментально поднялась и нервно запахнула платье-халат, пытаясь хотя бы так вернуть себе подобие контроля.

Зажмурившись на секунду и плотно укутываясь в платье, она обречённо подумала: «Боже, какой провал… Рая, ты прямо воплощение грации! Теперь он точно поймёт, что я — не та женщина, к которой он привык».

Лихорадочный гул в голове и не думал утихать. Мысли путались, тело всё ещё предательски трепетало, а в ушах отчеканивал удары собственный пульс. Рая едва соображала, но инстинкт самосохранения вытолкнул на поверхность единственное чёткое понимание: это точка невозврата.

На подкашивающихся от гормонального шторма ногах она неуверенно шагнула к столику с зелёной лампой — он казался ей единственным островком спасения. План побега уже сбивчиво формировался в её плохо соображающей, но всё ещё цепляющейся за жизнь и репутацию голове.

Поцелуй сжёг последнюю нейтральную территорию. Если она поддастся и согласится на близость, он раскроет её на сто процентов. В постели скрыть правду будет невозможно, и чем это закончится для неё — страшно было даже догадываться.

Единственный шанс — бежать. План висел в голове смутным, неоформленным пятном.

Да, побег — это тоже провал. Да, завтра всё вскроется, и кураторам это очень не понравится. Но это будет потом. Пусть руководство само разгребает последствия, пусть это станет их головной болью. Зато она не совершит фатальную репутационную ошибку прямо сейчас, не отдастся ему из-за тумана в голове.

В дальнем углу, за массивной чашей ванны, была потайная дверь с биометрическим замком, ведущая на пожарную лестницу. Шаг за эту дверь означал запуск аварийного протокола. СОС-сигнал, крайняя мера, когда рушится вообще всё. Но сейчас это казалось меньшим из двух зол.

Мужчина с нескрываемым любопытством и ехидной улыбкой наблюдал за происходящей импровизацией, подперев щеку кулаком и подогнув под себя одну ногу.

— Ты говорил про игру, — начала Рая свой отвлекающий манёвр, всё ещё тяжело дыша и потирая лоб дрожащей рукой. — Так вот, я предлагаю сегодня поиграть в мою.

Её рука отточенным, стремительным движением щёлкнула выключателем лампы, погружая комнату в полный мрак, который давал хотя бы крошечную отдушину — пять, может, семь секунд, пока он не адаптировался к темноте.

Не раздумывая, Рая со всех ног бросилась к потайной двери на противоположном конце помещения. Кабинет, слава богу, она уже успела изучить как свои пять пальцев, нарезая круги в ожидании важных переговоров, а потому рассчитывала с лёгкостью сориентироваться в этой личной тюрьме даже вслепую.

Вот только собственные физические возможности она явно переоценила.

Незнакомец нагнал её молниеносно, прямо у массивного офисного стола — того самого, что служил ей опорой в начале этой «встречи». Его реакция оказалась пугающе быстрой. Ухватившись за край распахнувшегося от бега платья, он резко дёрнул её на себя. Рая с разворота влетела в его тесные объятия, а соскользнувшая с плеч ткань намертво зажала ей руки за спиной.

Плотно прижавшись к ней грудью, мужчина моментально сменил вектор движения: одна рука крепко обхватила её талию, а вторая удерживала платье сзади, словно импровизированные наручники. Не давая ей опомниться, он заставил её шагать назад, пока бедра Раи не уперлись в холодную кромку стола. Она вздрогнула и поморщилась от столь неприятного контраста.

В кабинете царил почти полный мрак, и лишь сквозь огромные панорамные стекла откуда-то снизу пробивался томный, рассеянный свет ночных туманных фонарей. Мужчина чувствовал прижатой грудью, как от обдавшей бедра прохлады сквозь тонкую сетку белья мгновенно набухли её соски. Желая подтвердить догадку, он отпустил платье и плавно провёл пальцами по её груди. Тело Раи откликнулось мягким, податливым изгибом, и его собственная реакция не заставила себя ждать — сквозь плотную ткань брюк она отчётливо ощутила твёрдый, упрямый напор.

— Не пистолет же это, правда? — вскинула брови Рая, и в её голосе, вопреки воле, прозвучала почти молитва.

— Игры окончились, Агата… или как тебя на самом деле зовут? — чувственно, почти в самые губы выпалил он.

Рая застыла, точно дикий зверёк перед несущимися фарами. «Как он?.. Почему?.. Я всё-таки была права, не стоило… Значит, он всё же не знал о пропаже…» — в голове снова закружился несвоевременный хоровод мыслей. Она попыталась освободить руки, чтобы получить хоть какую-то защиту перед неизвестностью, но запутавшееся платье поддавалось с трудом.

— Надеюсь, ты успела меня изучить и не держишь за дурака? — Он демонстративно приподнял бровь, и его серо-зелёные глаза пронзительно блеснули в темноте. — Как бы тщательно вы ни предусмотрели легенду, я знаю то, чего о НЕЙ не знает никто. Но ты превосходно сыграла. Признаться, я далеко не сразу разгадал подвох, хотя очень старался.

— Это не то, о чём ты мог… — начала было Рая оправдательную операцию, всё ещё пытаясь вырваться из цепкого капкана собственной одежды.

Но незнакомец приложил большой палец свободной руки к её губам. Приподняв её подбородок чуть вверх, он мягко заставил её умолкнуть. Рая твёрдо посмотрела ему прямо в лицо, возмущённо нахмурившись и уже не прячась за маской.

— Не беспокойся, никто не узнает о подлоге. Твои боссы сразу бы тебя раскусили, не будь это их идеей. Значит, у вас тут происходит что-то подконтрольное. — Он мерно поглаживал её губы, очерчивая их контур и разглядывая черты лица с новым, неподдельным интересом. — Но это совсем не моё дело, у меня другая работа. Я не играю в ваши игры, как и не собираюсь больше играть в твои! — безапелляционно заявил он.

Раю пронизала дрожь — отчаяние смешалось с прохладным воздухом кабинета, прошмыгнувшим по её оголённому телу, отчего сосок под его пальцами затвердел ещё сильнее. Его «пистолет» заметно дёрнулся в брюках, а Рая так и не смогла выдавить из себя ни слова. В голове осталась лишь одна отчётливая, застывшая мысль: «Что он собирается делать со мной?..»

— Я знаю, как изнурительно быть Агатой. А ты в ЕЁ шкуре, судя по всему, находишься достаточно, чтобы прижиться и ощутить груз ответственности, но ещё не успела оценить всю тяжесть этого положения. — Мужчина наклонился к самым её губам и, не снимая пальца, медленно обхватил ладонью её щеку. — А теперь хватит бегать от меня, незнакомка, и позволь мне сделать то, зачем я сюда пришёл. - Он сделал многозначительную паузу. Ловким, точным движением одной руки он расстегнул лиф спереди и ласково обнял ладонью выпрыгнувшую, обнажённую грудь, — Доставить тебе удовольствие.

«Кажется, теперь я точно облажалась… А, к чёрту всё, когда рядом такой…» — Рая не успела додумать последнюю трезвую мысль: с губ сорвалось тихое аханье, когда его пальцы аккуратно, но ощутимо сжали её сосок. Волшебная волна удовольствия заставила её зажмуриться и приоткрыть рот. Не теряя ни секунды, незнакомец обхватил её затылок, запутываясь пальцами в каштановых волосах, поймал её губы в мягком, но ощутимом поцелуе и глубоко, страстно проник языком, подхватывая ритм ласк. Затем он ладонью скользнул по шее, плечу и ниже по руке, добираясь до злосчастного платья.

Кожу снова обдало колким жаром мурашек, а грудь отозвалась ещё более глубокой, болезненной чуткостью. Этот мужчина действовал без тени сомнений — нежные круговые касания и дразнящие поглаживания безошибочно погружали её в сладостный хаос. Один виртуозный жест — и он с лёгкостью сдёрнул платье с её рук, возвращая Рае свободу движений.

Её уже было не остановить. Накатывающее желание превратилось в безудержное цунами. Рая жадно запустила пальцы в его тёмные густые волосы, отвечая на поцелуй с неменьшей неистовостью. Перехватив её ответный порыв, незнакомец плавно спустил ладонь по животу, зацепляя край кружевного белья. Незаметно отодвинув ткань, он проник пальцами к разгорячённой плоти, прижавшись ладонью к самому чувствительному центру.

Рая глухо простонала прямо ему в губы, не в силах оторваться. Его ладони действовали безупречно: одна дразнила уже второй сосок, вторая кружила ниже, слегка проникая внутрь. На секунду Рае показалось, что дыхание перехватило навсегда. Но это было лишь начало. Не прерывая ласк снизу, он умело подхватил её согнутое колено и прижал к своему бедру. Едва его влажные пальцы выскользнули наружу, чтобы коснуться самой чувствительной точки, она с диким стоном подалась навстречу и уткнулась лицом в изгиб его шеи, судорожно ловя воздух.

Тело окончательно вышло из-под её контроля, полностью подчиняясь его воле. Рая изгибалась навстречу каждому движению, впивалась пальцами в рельефные мышцы его спины и рук, ощущая, как перекатываются мускулы под горячей кожей. Она покрывала нетерпеливыми поцелуями его губы, шею и грудь — организм требовал этой близости, которой ей так не хватало всё последнее время.

Доведя её ласками практически до самого пика, он внезапно прервал ритм, быстрым точным жестом смахнул с её плеч лиф и легко поднял её на руки.

Спустя мгновение они оказались в комнате. Рая не успела даже осознать смену обстановки, как он бережно опустил её коленями на мягкую поверхность дивана, разворачивая спиной к себе, и снял последнюю преграду — невесомый лоскут кружева.

Едва уловимым движением он сбросил с себя остатки одежды и прижался к ней всем своим обнажённым, пылающим телом, надёжно фиксируя её запястья своими руками на спинке дивана.

— Как тебя зовут, незнакомка? — сдавленно произнёс он, с трудом сдерживаясь.

Рая не смогла вытолкнуть из сжатого горла ни звука и лишь отрицательно качнула головой. Выдать себя полностью было равносильно катастрофе. Он и без того узнал слишком много — имя должно было остаться тайной. Хотя бы из уважения к проделанной конспиративной работе. И из элементарных соображений безопасности.

Но контроль, за который она так цеплялась все эти недели, стремительно рушился. Её обычно въедливый, аналитический ум, привыкший просчитывать каждый шаг, просто сгорел в этом запредельном жаре. Мысли перестали складываться в предложения, превратившись в отрывочные, слепящие вспышки — «горячо», «не останавливайся», «рассыпаюсь». Настоящая Рая, выжатая постоянным страхом и ролью чужой женщины, исчезла, уступив место чистым инстинктам и обнажённому чувству.

Внезапно она ощутила между ног плотное, пульсирующее тепло и инстинктивно подалась навстречу, замирая в сладком предвкушении. Горячее, рваное дыхание мужчины обожгло шею, отозвавшись сокрушительной волной мурашек. Его пальцы едва ощутимо скользнули по её рукам — от тонких запястий к плечам, на мгновение задержались на груди и опустились ниже. Незнакомец бережно собрал её волосы в тяжёлый, густой жгут, мягко намотал на кулак и прижался губами к её плечу, не прекращая ласкать её уязвимую плоть.

Надавив подушечкой пальца на распухший, чувствительный клитор, он заставил Раю изгибаться в его руках, доводя её до самого предела. Когда она уже была готова рассыпаться в оргазме, его палец плавно, исследуя каждый миллиметр, скользнул внутрь. Из-за долгого воздержания и колоссального нервного напряжения последних месяцев её тело отозвалось на прикосновение с запредельной чуткостью — лоно казалось обжигающе горячим и невероятно узким. Ощутив это сжатое пространство, мужчина на секунду замер — его охватило неистовое, дикое желание взять её прямо сейчас, но он прикрыл глаза и пересилил исступлённый порыв. Его главной задачей оставалось её удовольствие. Мягко подготавливая её движениями пальца, он дождался, пока Рая полностью расслабится, а затем аккуратно заменил его своим упругим, раскалённым фаллосом.

Медленно и осторожно, давая ей привыкнуть, он продвигался всё глубже. Он сдерживал порывы и рвано выдыхал ей в спину, боясь причинить боль, но каждый сантиметр этого движения отзывался в Рае новой острой волной наслаждения. Чувствуя каждый её вздох и сдавленный стон, он, казалось, наливался ещё большим жаром, ощутимо расширяясь внутри и заполняя её без остатка. Наконец, с третьим толчком он вошёл полностью, плотно прижавшись к ней бёдрами. Рая сорвалась на громкий стон и изо всех сил впилась пальцами в спинку дивана.

Густая пелена дикого, необузданного желания окончательно застлала разум. Остановившись на секунду, он нежно поцеловал её в изгиб шеи, раздувая и без того бушующий огонь. С каждым новым толчком её чувства вспыхивали ярче: сначала он двигался осторожно, будто исследуя пределы её отзывчивости, но постепенно набрал ритм. Кулак сильнее натянул волосы, направляя её движения, а вторая рука крепко легла на бедро, оставляя раскалённый след на коже. Внутренний жар смешался с внешним теплом его тела, и Раю накрыла непрерывная лавина экстаза — пожар, утихомирить который мог только он.

Окончательно потеряв контроль, он ускорил движения, превращая каждое прикосновение в чистую, нестерпимую страсть. Стенки дивана, казалось, уплывали куда-то прочь, а мир сузился до этого ритма, до хриплого дыхания за спиной и натянутых до предела нервов. Натяжение волос усилилось, заставляя Раю запрокинуть голову, и в этот миг затянувшийся пожар внутри вырвался наружу: её накрыла мощная, оглушительная волна оргазма. Тело отозвалось частыми, крупными судорогами, а с губ слетел рваный, задыхающийся крик. Он продолжал двигаться ещё несколько мгновений, застилая её остаточными волнами наслаждения, и лишь затем плавно замедлился, давая восстановить сбившееся дыхание.

Чувствуя, как его движения становятся мягкими, Рая прекрасно понимала: он сдержал себя ради неё, выведя её на пик, но сам всё ещё находился на грани. Незнакомец отдал ей инициативу, готовясь отступить, однако она отчётливо ощущала его напряжение, горячую пульсацию и рваные вдохи у самого уха.

Ей не хотелось, чтобы всё закончилось прямо сейчас. В ней всегда жила эта глубокая, естественная потребность — не просто принимать ласку, а отдавать взамен, дарить мужчине то самое эмоциональное тепло и принятие, в котором он нуждался.

Ослабив хватку на спинке дивана, Рая чуть подалась назад, плотнее прижимаясь к его груди и давая недвусмысленно понять: она не готова его отпускать. Её рука скользнула по его бедру, накрыв ладонь, всё ещё сжимавшую её кожу, а пальцы второй руки нащупали его затылок, ласково зарываясь в волосы.

— Не останавливайся… до конца… всё безопасно — шепнула она, слегка повернув голову и касаясь губами его щеки.

Этот нежный, доверчивый жест моментально сорвал с него остатки контроля. Мужчина тяжело, глубоко вздохнул, будто её ласка обожгла его сильнее, чем всё предыдущее страстное безумие. Из его груди вырвался низкий, почти горловой рык. Он отпустил её волосы, а его рука скользнула вперёд, властно, но чутко сжимая её грудь и дразня всё ещё чувствительный сосок. Второй рукой он обнял её крепче, притягивая к себе без остатка, и с новой, неудержимой силой возобновил ритм, сдаваясь той самой волне, которую они теперь делили одну на двоих.

Тело Раи отозвалось на эту новую ласку жгучей, сладкой вспышкой. Каждый раз, когда его пальцы сжимали её грудь, по животу пробегал жаркий импульс, заставляя подстраиваться под его нарастающий, всё более глубокий ритм. Она чувствовала, как рушатся последние барьеры между ними: исчезла дистанция, пропал озадачивший поначалу флёр незнакомца — осталось только голое, чистое притяжение двух тел.

Он двигался уже без прежней осторожности — уверенно, размашисто, отдаваясь собственной разрядке. Его бедра плотно прижимались к ней с каждым толчком, а рука сжимала её талию, не давая сдвинуться ни на сантиметр. Рая слышала его прерывистое дыхание, чувствовала, как бешено колотится его сердце, упираясь ей в лопатки, и это осознание — что она дарит ему такой же оглушительный восторг — пьянило сильнее любого вина.

Она слегка подалась бёдрами назад, ловя его волну и отдавая всю нежность, на которую была способна. Мужчина глухо застонал ей в шею, стиснул её грудь чуть сильнее и, сделав несколько последних, быстрых и сокрушительных движений, неподвижно прижался к ней.

Его тело пробила крупная, сильная дрожь. Он уткнулся лицом в её плечо, порывисто выдыхая и отдаваясь мощным импульсам финальной разрядки. Рая нежно погладила его руку на своей груди, чувствуя, как постепенно утихает этот ураган, оставляя после себя лишь ласковое, уютное тепло и тихий шелест выдохов.

Несколько мгновений они оставались совершенно неподвижны, слушая, как в тишине комнаты медленно успокаиваются пульс и ритм лёгких. Мужчина всё ещё не отпускал её: его рука тяжело и покровительственно лежала на её груди, а грудная клетка ритмично вздымалась, прижатая к её спине.

Напряжение, суета и страх, гнавшие Раю до этого момента, окончательно растворились. На смену им пришло странное, обволакивающее ощущение полного покоя и защищённости. Ей не хотелось ни двигаться, ни задавать вопросов, которые неизбежно вернули бы их в реальность.

Он медленно, словно неохотно, ослабил хватку. Его губы скользнули по её плечу в почти невесомом поцелуе. Мужчина осторожно отстранился, выходя из неё, и этот жест отозвался в Рае лёгким, щемящим чувством потери.

Не произнося ни слова, он аккуратно поправил её спутанные волосы, убрав их с лица, и мягко прикрыл её плечи своей чёрной атласной рубашкой. Ткань оказалась прохладной, скользящей, но всё ещё хранящей слабый запах его парфюма.

Он задержал ладони на её плечах поверх атласа всего на пару секунд — этот молчаливый жест казался почти оберегающим, словно он пытался укрыть её от остального мира и от того сурового, неизвестного, что привело её сюда.

Мужчина отошёл от дивана легко и бесшумно, как хищник. Рая невольно обернулась, едва удерживая соскальзывающую с плеч рубашку, чтобы наконец разглядеть его в полумраке. Но он уже стоял спиной к ней, набрасывая на себя вещи. В его движениях не было ни суеты, ни неловкости — только собранность человека, привыкшего держать всё под контролем, несмотря на недавно бушевавший здесь ураган страсти.

Тишина между ними стала почти ощутимой — густой, тяжёлой и натянутой, как струна. Время заученных мантр и спасительных легенд окончательно прошло, и Рая застыла, ожидая его следующего шага: уйдёт ли он так же внезапно, оставив за собой лишь шлейф нераскрытой тайны, или всё же нарушит это молчание.

Ей и самой не хотелось разбивать звенящий покой. Все возможные вопросы казались бессмысленными, лишними, способными разрушить их и без того тонкую связь, а в том, что сам он не станет допрашивать её, Рая была абсолютно уверена. И всё же один случайный, совершенно отстранённый вопрос настойчиво всплыл в памяти. Его можно было озвучить без опаски и неприятных последствий:

— Почему смородина?

Мужчина чуть повернул голову, и на его губах скользнула лёгкая, ироничная улыбка, таившая в себе нераскрытую загадку.

— Не все лучшие психологи работают на твоих боссов, — отозвался он с едва уловимой насмешкой в голосе, а затем, выдержав паузу, тихо и просто добавил: — Мне показалось, этот чай подходит тебе больше всего.

Незнакомец бесшумно принес из кабинета одежду Раи, аккуратно сложил её рядом на диване и мягким, неторопливым движением забрал свою чёрную атласную рубашку, оставив на её коже лишь воспоминание о его тепле.

Пока он ходил за вещами, в её голове наконец оформился самый главный, жизненно важный вопрос — тот единственный, ответ на который мог спасти её в будущем.

— На чём именно я прокололась? В какой момент ты меня раскусил?

Мужчина лишь мягко и с привычной невозмутимостью качнул головой:

— Ты можешь быть спокойна. Ни у кого больше не выйдет тебя разоблачить.

Он сделал небольшую паузу, вглядываясь в её лицо, и добавил тише, но так, что каждое слово отозвалось у Раи внутри:

— Просто никто больше не был настолько близок с Агатой, как я.

Он присел перед ней, так и не застегнув рубашку, чтобы оказаться с Раей на одном уровне, лицом к лицу, и мягко провёл ладонью по её щеке.

— И нет, я бы не хотел отменять нашу следующую встречу, — произнёс он тихим, обволакивающим голосом. — Надеюсь, ты справишься со своими задачами за это время и тебя не раздавит.

Он нежно накрыл её губы своими, вовлекая в глубокий, страстный поцелуй с языком, рискуя вновь увлечь их обоих в круговорот всепоглощающей страсти, но быстро и как будто нехотя оторвался.

«Откуда у него такая убеждённость, что Агата не вернётся к этому моменту?» — от этой мысли, наложившейся на ещё не остывший после поцелуя жар, Раю пробил крупный озноб. Она медленным, почти механическим движением взяла с дивана платье и накинула себе на плечи, погружаясь в тяжёлые раздумья и совсем не заметив, как незнакомец поднялся и отошёл.

Он плавно удалялся в сторону выхода, но на середине комнаты внезапно остановился в полоборота. Опустив голову, мужчина тихо спросил, будто вырываясь из глубин собственных мыслей:

— Всё-таки не назовёшь имя?

Она помедлила, плотнее подтянув ткань платья к груди, и встретила его взгляд.

— Имя ничего не изменит, — тихо, но твёрдо ответила Рая. — Ты ведь и сам понимаешь: чем меньше истин в этой игре, тем безопаснее для нас обоих.

Мужчина почти незаметно усмехнулся — уголок его губ дрогнул, словно именно такого ответа он и ожидал. Не произнеся больше ни слова, он развернулся и так же бесшумно вышел, оставив за собой лишь свежий шлейф мяты и давящую, звенящую тишину кабинета.

Рая осталась сидеть на диване. Замок на двери щелкнул, и только тогда она почувствовала, как мелко дрожат пальцы, сжимающие ткань платья.

Сердце всё ещё отбивало рваный ритм, а в голове метались лихорадочные, сменяющие друг друга мысли. Её идеальная, выверенная до мелочей легенда треснула. Он раскусил её в считанные минуты — человек, которого вообще не было в её инструкциях и сценариях.

Но, немного придя в себя, Рая начала трезво оценивать ситуацию. В этой сложной игре у неё появилось одно неоспоримое преимущество: о нём никто не знал. Этот элитный эскорт, появлявшийся раз в пару месяцев, был глубоко запрятанной тайной самой Агаты. Настоящая начальница тщательно скрывала его от всех, и учредители, когда внедряли Раю и предоставляли ей материалы, даже не подозревали о его существовании.

«Если о нём никто не знает, то и мне стоит помалкивать», — твёрдо решила она.

Рассказать кураторам о случившемся означало признать провал и подставить себя под удар. Для них она была лишь взаимозаменяемым инструментом, и любая оплошность стоила бы ей свободы, а то и жизни – уж это она хорошо усвоила из угроз, посыпавшихся после собеседования. Сокрыть его визит было единственным разумным шагом. В конце концов, в официальном отчёте этот вечер пройдёт как самый обычный, спокойный и контролируемый.

Рая медленно оделась, умылась и спустилась по полутёмным коридорам опустевшего бизнес-центра к до сих пор ожидавшему её водителю. Впереди её ждала абсолютная неизвестность и предположительно шестьдесят дней до их следующей встречи по расписанию. Ей оставалось только ждать, держать строй перед учредителями и отчаянно надеяться на одно: что за это время настоящая Агата наконец объявится, а этот загадочный мужчина сохранит их общий секрет.

Долго ждать не пришлось…

Спустя месяц после той встречи Рая узнала, что исчезновение Агаты оказалось блестящей, хоть и жестокой многоходовкой. Узнав о болезни, требующей длительной реабилитации — что едва ли удивляло при её образе жизни, и одновременно почувствовав, что среди учредителей заводится крыса, а может, и не одна, та решила убить двух зайцев сразу. Пропав с радаров после очередного перелёта на переговоры в Азию, Агата под чужим именем легла в закрытую клинику. Всё это время из тени она собирала компромат на руководство, предупредив лишь самых приближённых — тех самых учредителей, что занимались подбором двойника. За внедрением Раи Агата тоже наблюдала издалека, давая событиям идти своим чередом.

Она продумала эту комбинацию до мелочей. Подмена была единственным способом выиграть время и выбить землю из-под ног заговорщиков.

Представление закончилось так же стремительно, как и началось. Агата вышла на авансцену с готовыми уголовными делами на предателей и тотальным контролем над корпорацией. Вопреки худшим опасениям Раи, готовой к какому угодно финалу, её вывели из игры тихо и без лишнего шума. Как ей шепнули позже, к её счастью, за неё поручился какой-то достаточно весомый и надёжный человек. На этот раз её прооперировали обратно без спешки, естественным путём давая организму восстановиться и возвращая прежние черты. По её просьбе хирурги оставили лишь приятные бонусы: подтянутые веки, чёткий овал лица и гладкую шею.

Плата за молчание оказалась щедрой, но цена — высокой. Перед освобождением Раю заставили подписать жёсткое соглашение о неразглашении с пожизненными штрафами, дав ясно понять: она остаётся под постоянным, пусть и невидимым колпаком и скрыться ей никогда не удастся, к тому же она ещё может понадобиться. Это же соглашение обязывало её безоговорочно покинуть театр и киноиндустрию, дабы не светиться лишний раз. Друзьям пришлось соврать, что амбициозный проект сериала внезапно закрыли, а она была настолько разочарована в профессии, что решила её сменить.

Вернувшись к обычной жизни, Рая остро ощутила, как сильно устала от чужих личин, офисной грязи и корпоративного хаоса. Ей хотелось чего-то простого, понятного, уютного, но при этом допустимого соглашением с корпорацией — работы, где всё честно и зависит только от её собственных рук. На полученные деньги она прошла обучение искусству массажа и почти через год смогла открыть небольшой, но невероятно атмосферный массажный салон.

Единственное, о чём она не жалела и что хранила в памяти как самое яркое воспоминание из того кошмара — это запах мяты и прикосновения того самого незнакомца. Он, сам того не ведая, помог ей не потерять себя окончательно.

Рая так и не узнала, кем он был на самом деле. Учредители, курирующие операцию внедрения, никому не доверяли, даже собственной службе безопасности, подозревая, что кто-то из них может работать на предателей. И совершенно точно они не подозревали, что начальник службы — не просто наёмный специалист, прошедший жёсткий отбор, а старый близкий друг и бывший любовник Агаты, так хорошо знающий её со всех сторон. Строгое воспитание сделало её специфичной женщиной, привыкшей с юности держать всё личное за железным занавесом строжайшей тайны.

Агата не сообщила ему о своём плане, но вовсе не из-за отсутствия доверия. Она подозревала: в самом отделе безопасности затаился крот, и любой нестандартный шаг её старого друга сразу выдал бы заговорщикам, что она серьёзно больна и при этом роет им яму. Проявить инициативу или попытаться защитить её означало сорвать операцию раньше, чем предатели успеют раскрыть свои оффшорные счета. Довериться ему в тот момент — означало подставить под прямой удар и его, и себя.

Поэтому она предпочла сыграть в абсолютную изоляцию, заставив всех, включая собственную службу безопасности, действовать вслепую. Она не учла лишь одного: обострённой интуиции человека, который знал её слишком хорошо, чтобы не отличить подделку от оригинала.

Именно он, день за днём наблюдая через мониторы за каждым шагом и жестом женщины в кабинете, первым почувствовал фальшь. Оперативная выучка и память прошлого подсказывали: что-то не сходится. Не сказав никому и действуя на свой страх и риск, он предусмотрительно внёс себя в расписание Агаты, заранее отключил системы наблюдения и записи в кабинете, после чего лично пришёл устроить спонтанную проверку и наконец найти ответ.

Он привык читать людей как открытые книги, ловить ритм пульса и давить на правильные точки. Он медленно проверял её реакцию, улавливал малейшие сомнения и только постепенно, шаг за шагом сбивая её с толку, докопался до истины: слишком мягкий, живой и искренний отклик Раи окончательно выдал подмену. Разоблачив двойника, он должен был остановить этот фарс, но в ту ночь его привычная холодная собранность впервые дала трещину. Сдержать возникший порыв он так и не смог.

Лишь покинув здание, он первым делом вышел на прямую, защищённую связь с настоящей Агатой — чтобы без лишних свидетелей выяснить, в какую игру она играет и не требуется ли её старому другу срочно вмешаться и спасти положение.

************************************************************************************************************

В один из пятничных вечеров, когда часы на стене показывали ровно десять, Рая заканчивала уборку в кабинете. Салон уже пустел, гасли лампы в коридорах, и она рассчитывала через десять минут быть на пути домой. Постучав, в дверь заглянула администратор — её лицо выражало неловкость и крайнее замешательство.

— Рая, прости, пожалуйста… Тут посетитель.

— Настя, мы закрываемся через пять минут, какой ещё посетитель? — устало вздохнула Рая, поправляя свежее полотенце на кушетке и даже не оборачиваясь. — Я никому не подтверждала запись на такое время. Попроси его прийти завтра.

— Я пыталась! — шёпотом возразила администратор, заходя в кабинет и прикрывая за собой дверь. — Но он сказал, что ты его ждёшь, и… просто перевёл двойную стоимость целой смены прямо на счёт салона. Он имя не назвал, но в переводе указано… сейчас гляну, — Настя с любопытством посмотрела на экран рабочего планшета. — Кирилл Сергеевич. Сказал, что он не отнимет у тебя много времени. Он какой-то странный…

Рая недовольно нахмурилась, уже собираясь лично выставить за порог наглого клиента, и шагнула к выходу из кабинета.

— Насть, подожди в коридоре, мало ли… Если что, сразу вызывай охрану, — тихо попросила Рая, осторожно приоткрывая дверь.

Но едва она переступила порог и заглянула в тёмный холл, сердце мгновенно пропустило удар и забилось где-то в самом горле. Раздражение и настороженность улетучились в одну секунду, уступив место липкому оцепенению.

Возле стойки ожидания стоял тот самый незнакомец. Высокий, с привычной безукоризненной осанкой, в стильном тёмном пальто. От его сканирующего внимания Раю тут же пригвоздило к месту.

Рая сделала глубокий дрожащий вдох, с трудом возвращая себе самообладание, и повернулась к испуганной девушке.

— Настя, отмена, — проговорила она ровным, уверенным тоном, не терпящим возражений. — Всё в порядке. Закрывай за собой дверь на ключ и иди домой, я сама закрою смену.

— Точно?.. — удивлённо переспросила администратор, глядя то на нежданного гостя, то на резко изменившуюся в лице Раю.

— Да, иди. Хороших выходных.

Дождавшись, пока звенящая ключами Настя попрощается и за ней хлопнет тяжёлая входная дверь, мужчина неспешно проследовал вглубь коридора и шагнул в кабинет вслед за Раей.

Здесь всё было пропитано умиротворяющей атмосферной душой Индонезии: в углу журчал небольшой каскадный фонтанчик из тёмного камня, мягко перекатывая воду по гладкой гальке; вдоль стен пышно разрослись живые тропические растения, скрывая мягкую подсветку; а на резной деревянной полке возле бронзовых поющих чаш витал едва уловимый шлейф сухих трав, такой же неуловимый, как тонкий запах мяты от посетителя. Этот кабинет всегда казался Рае уютным и безопасным убежищем, но сейчас, под тяжестью его присутствия, пространство сжалось, став почти интимным.

Мужчина медленно прошёл дальше, с небрежной грацией окинул взглядом экзотическое убранство комнаты и оставил пальто на вешалке рядом с массивной резной маской. Вокруг установилась плотная, звонкая тишина, разбавляемая лишь шелестом воды.

— Что же, Кирилл Сергеевич… — процедила Рая, делая вид, что наводит порядок на рабочем месте. Фраза прозвучала совсем тихо. — Как ты меня нашёл?

Он не ответил сразу. Лишь слабо качнул головой, уходя от прямого ответа с той естественной грацией, с которой сильные люди избегают лишних расспросов. В его глазах мелькнула тёмная, насмешливая искорка — и вместе с ней тень искреннего удивления. Он явно не ожидал, что она так быстро свяжет онлайн перевод с его появлением и вычислит имя, которое он даже не произносил.

Мужчина оставил её вопрос висеть в воздухе, давая ей возможность самой насладиться своей догадливостью.

— В столице стало слишком скучно, — спокойно проговорил он тем самым глубоким, бархатистым баритоном. — Все задачи закрыты, за окном серость, и я решил, что Питер в конце недели — отличный выбор.

Рая недоверчиво нахмурилась, повернувшись к нему лицом и упираясь бедрами в край массажной кушетки. В её голове всё ещё не укладывалось, как эскортник такого уровня — человек, чьё время расписано по минутам и щедро оплачивается богатыми клиентками вроде Агаты, — может просто так сорваться с места.

— Не думала, что у тебя бывают незапланированные отпуска, — с нескрываемым сарказмом попыталась отстраниться она, скрещивая руки на груди. — Или это новый спецзаказ? Приехал проведать бывший реквизит?

Мужчина помедлил с ответом, оценивая её с небольшой толикой иронии. Он, похоже, догадывался, какую именно роль в своей голове она ему отвела, но развеивать её иллюзии явно не собирался.

— Можно сказать и так, — уголки его губ чуть тронула сдержанная улыбка. — Сервис премиум-класса: личный визит к самой загадочной женщине этого города. За счёт заведения.

Он сделал шаг ближе. Его настрой перестал быть ироничным — он начал медленно, с почти физически ощутимой скрупулёзностью изучать её обновлённые черты. После пластики она перестала быть точной копией Агаты. Операция не изменила её до неузнаваемости, но вернула индивидуальность: чуть иную линию скул, мягче разрез глаз, настоящую, живую мимику.

— В тот вечер я запомнил тебя совсем другой, — тихий, низкий голос разлился в неизбежно сжимающемся между ними пространстве. В его интонациях не было спешки, только обволакивающая, мягкая уверенность. — Чужое имя, чужая роль… и предельно искренние чувства. А теперь передо мной наконец ты настоящая. Без масок и сценариев.

Рая опешила, внутренне сжавшись. Почему?.. Она ведь была убеждена, что для него она осталась лишь эпизодом, бывшим «двойником» с чужой жизнью.

— Рая, — тихо произнёс он, приближаясь ещё ближе, так что она снова уловила аромат мяты.

Это имя из его уст прозвучало до странности естественно, будто он произносил его про себя не один десяток раз.

— Как ты… — прошептала она, чувствуя, как от его приближения дрожь предательски пробегает по коже. — Откуда ты вообще знаешь, кто я? И как нашёл меня здесь?

Он едва заметно улыбнулся — тонко, загадочно.

— Разве хороший сервис не предполагает внимания к деталям? — с лёгкой усмешкой отозвался он, плавно поворачивая голову в сторону небольшого столика у окна.

Там стояла давно остывшая чашка чая со смородиной и мятой — её любимого.

Он чуть наклонил голову и добавил тише, почти интимно:

— Тебе больше не нужно прятать чайный жмых в сумочку, Рая.

Она оторопела, переставая дышать.

Слова застряли в горле, а внутренности сжались в тугой узел. На несколько секунд эти мысленные метания будто с силой швырнули её назад, заставив снова вихрем прожить события годовалой давности: шпионские игры, постоянный страх ошибки и затягивающуюся удавку корпорации.

Она ведь делала это в полном одиночестве. Запирала кабинет, заваривала свои любимые смородину с мятой, а потом тщательно, до последнего листочка, собирала использованные травы в пакет и убирала в сумку — чтобы клининг не нашёл следов и не догадался, что «Агата» пьёт вовсе не свой привычный премиальный эспрессо. Об этой параноидальной мелочи не мог знать никто: ни кураторы, ни охрана, ни учредители. Она даже от камер старалась прятаться, чтобы точно никто…

Камеры.

Напряжение, висевшее в воздухе, за секунды сложилось в чёткую, вибрирующую цепочку. Опустевший кабинет, темнеющие окна, тихие вечера, любимый чай с обязательным ритуалом уничтожения улик… И тут её обдало ледяным холодом. Пазл наконец окончательно сформировался. Какой, к чёрту, эскортник? Ни один наёмный спутник не стал бы проникать в закрытые корпоративные системы и скрупулёзно отслеживать чужую жизнь. Он не просто пробивал её по базам — он имел прямой доступ к святая святых, объективам камер наблюдения. Вся его роль «дорогой игрушки» была лишь безупречной маской.

Следующая мысль отозвалась резким, шокирующим прозрением. Запись… Секретарь сказала, что он «по записи». Но учредители настаивали, что у Агаты нет личных встреч! Значит, его не было в её планах. Он внёс себя сам. В обход учредителей, в обход службы безопасности, пользуясь прямым доступом к системе… или тем, что сам эту систему контролирует! Он не просто визитёр. В этой вышколенной структуре реальный контроль над каждым шагом и каждым входом принадлежал ему, а не её так называемым кураторам.

Но именно тогда, в их единственную ночь, он был настоящим. Рая вспомнила, как неистово, безошибочно и искусно он подчинял себе её тело, как чувствовал каждый её вдох и считывал малейший отклик. Профессионал до мозга костей в своей реальной работе, он и в интиме владел ситуацией просто фантастически. Близость с ним сводила её с ума, выжигая всё лишнее и оставляя только чистую, ослепительную чувственность. Именно это помогло ей не сломаться и выжить в том хаосе.

Он неотрывно смотрел, как она остаётся одна, запоминал каждый её шаг, каждую привычку — и увидел в ней то настоящее, что не имело никакого отношения к Агате.

Мысль не напугала её. Напротив — от этого понимания по телу разлилось странное, почти хмельное тепло. Человек, стоящий перед ней, всё это время смотрел только на неё. И пришёл снова.

В голове вспышкой проскочила мысль: а ведь тогда, в самом начале, среди паники и лихорадочных догадок, она была почти права. Ей казалось, что его появление — это какая-то проверка, чья-то тонкая игра или жестокий пранк. Она ведь действительно сходу раскусила подвох, вот только собственная дикая паника и страх разоблачения сбили настройки, заставив накрутить себя до предела. Загнав себя в угол, она нашла лишь один выход — отчаянным способом поддаться сюжету легенды… которую сама же и придумала.

«Эскорт? Серьёзно?» — На этой мысли она не смогла сдержать эмоций и стыдливо прикрыла лицо ладонью, опуская голову.

В итоге получилось то, что получилось. Сделай она тогда другой шаг, возьми инициативу в свои руки иначе — сухим, деловым тоном, холодным расчётом и строгим разговором, — всё могло бы сложиться совсем по-другому. Без той безумной ночи, без сводящей с ума близости и без этого жгучего шлейфа, который тянулся за ними весь год.

Но жалеть об этом сейчас было уже поздно. Да и не хотелось вовсе.

Мужчина поднял руку и тёплыми подушечками пальцев коснулся её подбородка, заставляя поднять голову и встретиться глазами с его серо-зелёными. Рая невольно вздрогнула, но уйти от этого контакта уже не могла. В этом цепком, до опасного внимательном взоре читалось лишь одно: он видел её насквозь — человека, который только что осознал масштаб собственной ловушки.

— Ты слишком много думаешь, Рая, — тихо произнёс он, накрывая ладонью бешено бьющуюся жилку на её шее. — Хватит просчитывать каждый шаг и бояться оступиться. Со мной ты можешь просто быть собой.

Его губы мягко прикоснулись к её — сперва медленно, ласково вспоминая знакомые до дрожи ощущения прошлого года, а затем всё глубже, увлекая в долгий, нежный поцелуй, от которого сладко закружилась голова. Вся тревога, выверенные мысли и строгий контроль окончательно растворились. Лишь горячее дыхание на двоих, сильные руки, настойчиво привлекающие её ближе, и стремительно нарастающий круговорот страсти, в который они без остатка увлекли друг друга.

Конец