Как я звучу?

Как я звучу?

Глава 1. Незнакомец

Автобус резко тряхнуло на повороте, и я очнулась от неглубокого сна, в который меня погрузили музыка и монотонный гул дороги.

Сколько я спала?

Несколько секунд я просто сидела, моргая и пытаясь понять, где заканчивается сон. В наушниках на средней громкости играла какая-то песня, чтобы заглушить шум мотора и поток собственных мыслей, которых сегодня было слишком много.

Я посмотрела в окно и удивилась. Пейзаж за стеклом изменился так быстро, словно кто-то переключил декорации, пока я дремала. Исчезли бесконечные серые поля. Теперь автобус петлял между зелёными холмами, выше поднимались горы, а за очередным поворотом мелькнула тонкая синяя полоска.

Море! Оно то пряталось за деревьями, то снова возникало, дразня бликами. Автобус начал сбрасывать скорость.

Конечная?

— я взглянула на часы: 16:03.

Нет! До автостанции ещё часа два, значит, просто промежуточная остановка.

Передняя дверь открылась, в салон ворвался горячий воздух, а следом зашёл молодой мужчина. Высокий, с тёмным рюкзаком через плечо. Он медленно прошёл по проходу, оглядывая ряды. Особого внимания я ему не уделила и вернулась к пейзажам за окном и к бесконечным попыткам найти на плеере песню под настроение. Большим пальцем я методично тыкала кнопку «вперёд», пролистывая одну композицию за другой.

Не то! Снова не то!

Вдруг появилось странное ощущение, что кто-то стоит совсем рядом. Я подняла голову. Надо мной возвышался тот самый мужчина. Он молча переводил взгляд с меня на свободное место рядом, потом снова на меня. Спокойно и очень терпеливо.

И тут до меня наконец дошло: свободное место в автобусе осталось всего одно. Рядом со мной.

Боже…

Наверняка он уже успел спросить, можно ли присесть, а я потерялась в музыке. Кровь моментально прилила к ушам. Я дёрнула шнур, вырывая левый наушник.

— Простите… — голос предательски хрипнул. — Задумалась.

Следом полетел второй наушник. Пальцы начали судорожно сгребать барахло, которое каким-то чудом успело оккупировать соседнее кресло: бутылку воды, рюкзак, смятую рубашку и телефон.

— Извините, сейчас-сейчас…

Я быстро сгребла все вещи в охапку, машинально провела ладонью по сиденью, будто смахивая невидимые крошки, и жестом пригласила его сесть. При этом улыбнулась настолько старательно, что сама почувствовала, как свело скулы.

Кажется, именно так улыбаются сотрудники дорогих отелей.

Я ожидала чего угодно: раздражённого вздоха, закатывания глаз или лёгкого недовольства. Но он просто улыбнулся, так легко и спокойно, будто подобные неловкие ситуации были для него привычным делом.

— Я точно не помешаю?

Его голос оказался глубоким, бархатным баритоном - удивительно мягким и приятным на слух.

— Нет, пожалуйста, место свободно.

Устроившись на кресле, он аккуратно поставил рюкзак между ног и повернулся ко мне.

— Надеюсь, я не слишком сильно вторгся в ваши владения? — он мельком посмотрел на ком из вещей, который я только что судорожно прижала к себе.

— Нет, просто я так отвлеклась на поиски нужной песни, что совсем выпала из реальности.

— Судя по скорости, с которой вы переключали треки, идеальную так и не нашли?

Я прищурилась, пытаясь сохранить серьёзный вид:

— Следили за мной?

— Наблюдал, — на его губах заиграла едва заметная ухмылка. — Ждал, пока вы наконец обратите на меня внимание.

— Справедливое замечание.

— Зато теперь я знаю, что у вас очень высокие требования к музыке.

Я попыталась придумать что-то остроумное в ответ, но мысль потерялась, всему виной его улыбка и маленькая ямочка, появившееся на щеке. К счастью, он не стал продолжать разговор, и честно говоря, я тоже не знала, что еще сказать.

Надеясь, что он не заметил моего смущения, я поспешила вернуть наушники на место. Из динамиков мягко полились первые аккорды — это была

«PureShores» группы AllSaints

. Её ровный, чуть раскачивающийся ритм идеально совпадал с движением колёс. Музыка в наушниках превратила обычную поездку в кино, где я была главной героиней.

Хм, ну надо же, а песня идеально подошла.

Наш спонтанный разговор длился всего пару минут, но внутри осталось странное чувство волнения. Автобус мчался дальше, и следующие два часа мы ехали абсолютно молча, плечом к плечу, деля одно пространство на двоих. И то странное, мимолетное чувство, когда между незнакомцами на мгновение вспыхивает искра, а потом вы просто сидите рядом и молчите… в этом молчании есть своя особая магия.

Почему этот незнакомый человек так взволновал меня? Я ведь даже не знаю его! Не знаю, что он любит, о чём думает, какие у него привычки. В конце концов, это просто случайный попутчик.

Симпатичный случайный попутчик.

Под тихий вокал в наушниках я смотрела на проплывающие мимо скалы и думала, что у этого лета определённо потрясающее начало.

* * *

Я открыла глаза и обнаружила, что кресло справа пустует.

Вышел раньше на какой-нибудь остановке или просто пересел подальше?

Оглядываться назад я не стала. Мысль о том, что попутчик сидит где-то на задних рядах и поймает мой ищущий взгляд, казалась слишком неловкой. Мне совсем не хотелось выглядеть девчонкой, которая судорожно ищет продолжения случайного знакомства.

Автобус сбавил ход, и за окном замелькали первые невысокие дома с черепичными крышами. Серпантин остался позади, и ещё через минуту колёса мягко зашуршали по гравию автостанции. Водитель заглушил мотор и потянул за рычаг. Передняя дверь со скрипом распахнулась.

— Конечная, — глухо бросил он в микрофон.

Пассажиры тут же повскакивали со своих мест, создавая в проходе затор из сумок и локтей. Я осталась сидеть. Толкаться в очереди и дышать кому-то в затылок - сомнительное удовольствие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Экран плеера окончательно погас, оповещая о разряженном аккумуляторе. Я сдёрнула наушники, принялась укладывать в рюкзак свои вещи и поразилась тому, насколько громким без музыки оказался мир вокруг. Сквозь открытые окна в салон ворвался резкий крик чаек, шуршание ветра в кронах деревьев и далёкий гул голосов на перроне.

Я всё-таки бегло осмотрела пустеющий салон, выходя в проход. Сама не знала, зачем и кого пытаюсь разглядеть среди оставленных фантиков и забытых пустых бутылок. Заметив, что водитель уже выразительно смотрит на меня в зеркало заднего вида, я подхватила вещи.

Из автобуса я вышла самой последней.

— Каденция? — голос прозвучал мягко, но уверенно.

Я обернулась и застыла. Услышать собственное имя на автостанции чужого города в первые же минуты было непривычно. В мегаполисе его давно никто не произносил вслух, и сейчас оно показалось мне красивым отголоском из прошлой жизни.

Передо мной стояла женщина лет шестидесяти с удивительно прямой, молодой осанкой. Лёгкое бежевое платье из муслина колыхалось от ветра, а на шее белела простая нитка жемчуга.

— Я Лира, — представилась она и указала рукой в сторону. — А это Тео.

Рядом с ней стоял высокий подтянутый мужчина. Морщинки вокруг глаз выдавали его возраст, но загорелая фигура в простой светлой одежде выглядели очень гармонично.

Я кивнула, перехватывая лямку рюкзака.

— Можно просто Кади.

Лира шагнула ближе и на секунду прикоснулась ладонью к моему плечу. Короткий, невесомый жест, будто она осторожно проверяла, пущу ли я её в своё пространство.

— Дорога тяжёлая? — спросила она.

— Нормально, почти не заметила, — я пожала плечами.

Тео чуть прищурился, разглядывая меня.

— Лучший способ пережить серпантин?

Я машинально поправила шнур плеера, болтающийся на шее.

— Да. Всю дорогу в наушниках.

На секунду повисла пауза.

— Это заметно, — Тео хмыкнул, и уголки его губ поползли вверх. Увидев мой непонимающий взгляд, он добавил:

— На щеке след от провода остался. Похоже, ты на нём спала.

Я прижала ладонь к лицу, чувствуя, как щёки обдаёт жаром. Лира тихо рассмеялась, а Тео едва заметно кивнул, одобряя мою растерянность. Напряжение первых минут знакомства мгновенно испарилось.

— Пойдём, — Лира подхватила меня под локоть, увлекая к выходу на городскую улицу. — Наш дом совсем недалеко.

Город оказался совсем крошечным. Я плелась чуть позади, замедляя шаг, чтобы рассмотреть каждую деталь: белые стены домов, ставни цвета морской волны, густые плети винограда, карабкающиеся по кирпичу, развесистые деревья инжира и сохнущее на верёвках бельё. Дворы стояли распахнутыми настежь. Казалось, здешние люди вообще не знали, что такое заборы и страх перед чужаками.

— Это местные, — Тео обернулся ко мне, подстраиваясь под мой неспешный ритм. — Они в принципе не умеют спешить.

Я принялась крутить головой по сторонам. На лавочке под деревом двое пожилых мужчин сосредоточенно двигали шахматные фигуры. Чуть дальше, у калитки, колоритные южанки эмоционально обсуждали нахлынувших туристов. С открытого балкона второго этажа тянуло ароматом крепкого кофе, это был молодой парень пил его мелкими глотками, лениво стряхивая пепел с сигареты. Даже животные здесь подчинялись общему сонному закону: два рыжих кота растянулись прямо у входа в сувенирную лавку, намертво перегородив проход, и покупателям приходилось аккуратно их перешагивать.

— А вот и наш скромный уголок, — Лира звонко звякнула ключами у деревянной калитки.

Дом выглядел картинно, будто его срисовали с обложки журнала о путешествиях: белоснежный фасад, аккуратная черепичная крыша, утопающий в цветах палисадник и огромные деревянные, распахнутые окна, ловящие каждый вдох ветра.

— Ну как? — Лира выжидательно посмотрела на меня.

Я замялась, переступая с ноги на ногу.

— Красиво. Но пока очень непривычно.

— К хорошему привыкают быстро, Кади. Для всего нужно время, — Лира толкнула деревянную дверь, приглашая меня внутрь.

Мы миновали пространство двора и оказались на просторной, залитой солнцем веранде, которая плавно переходила в огромную гостиную.

— Располагайся. Скидывай обувь, мы тут круглый год ходим босиком, — Лира ловко сбросила лёгкие сандалии.

Я послушно скинула с себя кроксы и поставила их у стены. Босые ступни коснулись прохладной деревянной доски, и от этого ощущения по телу пробежала приятная волна облегчения после душной многочасовой поездки.

Пока Лира и Тео суетились в гостиной, я принялась изучать интерьер. Стены были украшены простыми, но очень душевными вещами: пузатыми плетёными корзинами, гирляндами сушёного красного перца и глиняной посудой ручной работы. Но больше всего моё внимание привлекли карты. Старинные, контурные, большие и маленькие, в грубых деревянных рамках и вовсе без них, они занимали почти всё свободное пространство, превращая уютную гостиную в каюту загадочного первооткрывателя.

— Эти карты коллекционирую я, — Тео с гордостью кивнул на стену и достал из кармана потемневшую деревянную трубку.

— Почему именно карты? Вы моряк? — спросила я, разглядывая причудливые очертания незнакомых материков.

— Нет, не моряк, я просто много путешествовал, мотался по свету без остановки, — Тео чиркнул спичкой, и над столом поплыл густой аромат табака с нотками вишни. — Всё искал место, где захочется наконец бросить якорь и перестать бежать. А тридцать лет назад мы с друзьями приехали в этот городок. Точно так же, как ты, всего на одно лето. Но потом я встретил Лиру, и вот… застрял здесь на треть века.

Он задумчиво провёл указательным пальцем по грубому краю ближайшей рамки.

— Карты остались как напоминание: мир огромен, но человеку совершенно не обязательно объехать его весь, чтобы стать счастливым.

В углу гостиной высился массивный дубовый шкаф, забитый книгами и разными чашками ручной работы, а над каминной полкой висели снимки. На них молодые, загорелые Лира и Тео смеялись, обнимая друг друга на фоне моря.

— Красивые кадры, — я подошла ближе, разглядывая зернистую текстуру бумаги. — Они такие живые, настоящие. Совсем не то, что бездушные цифровые файлы в галерее телефона.

— Да, в юности я бредила фотографией, — улыбнулась Лира, ставя на стол плетёный поднос с высоким глиняным кувшином.

— Это была моя главная страсть.

— А сейчас? Больше не снимаете?

— О, милая, с годами фокус смещается. Теперь я обожаю свой сад и копаюсь в земле каждую свободную минуту. Да и оглушительных событий, которые непременно хочется запечатлеть на плёнку, с нами уже почти не происходит. Наша жизнь стала тихой.

— И где теперь вся эта техника?

— Что-то сломалось, что-то потерялось при бесконечных переездах, а к тем бедолагам, что ещё пылятся в коробках, сейчас днём с огнём не сыщешь правильную плёнку.

— Жаль, — я вздохнула, коснувшись пальцем шершавого края рамки.

— Глупости, не нужно жалеть о том, что отпустило, — Лира отмахнулась, разливая по стаканам прохладный лимонад.

— Смена интересов — совершенно естественный процесс. Мало кому удаётся пронести юношеские увлечения сквозь года. В разные периоды жизни нам просто обязаны нравиться разные вещи. В конечном итоге важно лишь то, чтобы эти самые интересы у тебя в принципе были.

Я кивнула, соглашаясь с её словами, и заметила что-то на высокой стойке возле окна. Это был попугай!

— Доброе утро, — сказал он.

— Он сейчас со мной поздоровался?

Тео усмехнулся, не отрываясь от трубки.

— Да, а если ты задержишься еще на минуту, то его будет не остановить. Он любит болтать, особенно с кем-то кроме нас с Лирой.

— Жан-Жак, — сказала Лира, — Наш главный наблюдатель.

— Наблюдаю, — отозвался попугай.

Я тихо рассмеялась.

— Привет, Жан-Жак.

— Привет, привет!

— Пойдём, вы еще успеете наболтаться, — сказала Лира.

Мы прошли по длинному прохладному коридору в самую глубь дома. Лира толкнула крайнюю дверь и жестом пригласила меня войти первой. Комната оказалась просторной, залитой мягким светом, а широкое окно выходило прямо на морской горизонт.

— Располагайся, — Лира опустила мой рюкзак на деревянный стул у стены. — Если что-то понадобится, мы до самого вечера во дворе. Приходи пить чай.

Она мягко прикрыла за собой дверь. И в комнате мгновенно воцарилась тишина.

Лира и Тео… Они кажутся такими естественными в своём мире. Живут спокойно, уверенно, словно давным-давно знают, куда именно ведёт их жизнь.

Завидую.

Комната дышала в собственном размеренном ритме. Лёгкий сквозняк едва заметно шевелил белую занавеску, а из окна доносился ленивый, глухой шум прибоя. Я подошла к зеркалу, окинула взглядом свои растрёпанные после дороги кудри и подумала, что надо бы залезть в душ и разобрать вещи.

Не сегодня.

Я без сил рухнула на кровать. Пружины мягко просели под моим весом. Стоило закрыть глаза, как в голове снова зашевелился рой мыслей - сначала тихих, а затем всё более настойчивых. Я сунула руку в карман шорт и достала старенький плеер. Плеер был все так же разражен, о чем я благополучно забыла.

Предатель!

Несмотря на то, что день складывался просто идеально, внутри почему-то упорно скреблась грусть. Да ещё и образ того парня из автобуса упрямо не желал выходить из моей головы. Всё вокруг было слишком хорошо. Почти настораживающе хорошо. И именно эта безупречность пугала меня сильнее всего, разжигая привычную тревогу.

Три месяца. Либо это станет лучшим летом в моей жизни. Либо я уже через неделю куплю обратный билет в свой мегаполис.

* * *

Утро наступило слишком быстро. Я проснулась с ощущением, будто вообще не спала. Из сонного оцепенения выбираться совершенно не хотелось, но свет за окном намекал, что день уже начался.

Первым делом я схватила телефон:

6:00.

Шесть утра! Серьёзно?

Я ещё несколько секунд смотрела на экран, будто цифры могли передумать. До работы оставалось два часа. Можно было спокойно собираться или вернуться в кровать и сделать вид, что никакой работы не существует. Второй вариант звучат заманчиво.

За окном пели птицы - негромко, но настойчиво, будто у них проходило важное собрание. Из дома доносились другие звуки: шаги Лиры, звон посуды на кухне, шум воды. И над всем этим богатством звуков витал плотный запах кофе. Я люблю кофе. Правда, никогда не понимала эстетов, которые чувствуют в нём нотки шоколада, карамели, сушёной клюквы или лесных ягод. Для меня этот напиток делился всего на две понятные категории: «вкусно» и «не очень».

Тело всё ещё ныло после вчерашнего серпантина, пять часов в душном автобусе давали о себе знать, но сегодня был первый рабочий день. Хотелось выглядеть хотя бы отдалённо похожей на человека.

Душ, скраб, холодная тканевая маска, фен, минимум макияжа. Я сделала всё, что было в моих силах, но отражение в зеркале всё равно выглядело слегка припухшим и помятым. Хотя без этих утренних манипуляций ситуация была бы намного хуже.

Я встала перед зеркалом, прикидывая гардероб.

— Окей, Кади. Бывало и хуже.

Я расстегнула рюкзак и принялась перебирать вещи.

Футболка.

Нет, вырез слишком открытый.

Блузка.

Слишком официально, будто я иду на собеседование в банк

.

О, свободная льняная рубашка.

Подходит.

Я бросила её на кровать. Теперь низ.

Льняные брюки.

Нет! Если надеть всё льняное сразу, местные решат, что я приехала торговать органическим мёдом на ярмарке.

Брюки отправились обратно в рюкзак.

Джинсовые шорты на высокой талии.

Отлично.

И… мои любимые жёлтые кроксы.

— Ну а что? Зато удобно.

Я натянула шорты, впрыгнула в рубашку и быстро закатала рукава до локтей. Собрала кудри в высокий пучок, но уже через секунду пара упрямых прядей выбилась на лоб. Я снова приблизилась к зеркалу.

— Хмм… Пойдёт.

Главное - не привлекать к себе лишнего внимания в первый день. Правда, обычно именно после таких установок всё идёт строго наоборот.

Тук-тук

.

— Кади? — донеслось из коридора.

— Да, Лира, заходи.

Дверь открылась. Лира замерла на пороге и осмотрела меня долгим взглядом. Не оценивающе, а скорее с выражением вежливого недоумения. Она явно пыталась понять, зачем человеку сдались ярко-жёлтыекроксы, если он собрался на работу, а не на пляж.

— Уже готова? — поинтересовалась она.

— Пытаюсь.

— Перемерила всё, что привезла?

— Почти. Правда, весь мой гардероб утрамбован в один рюкзак, так что аттракцион закончился быстро.

Лира тихо рассмеялась.

— Скажи, а тёплые вещи у тебя с собой вообще есть?

Я на секунду задумалась.

— Не особо. Старая фланелевая рубашка в клетку.

— Не считается.

— Согласна.

Лира понимающе кивнула.

— Днём здесь будет настоящее пекло. Но как только солнце сядет, с моря придёт прохладный ветер.

Она вытянула руку вперед, протягивая мне свитер. Объёмный, серый, мягкий на ощупь и немного растянутый. На груди красовалась вышивка - два крупных подсолнуха. Я осторожно провела подушечками пальцев по рельефным шерстяным ниткам.

— Очень красивый.

— Он старый, — Лира ласково расправила складку на рукаве. — Я носила его, когда была точь-в-точь твоего возраста. Мы с Тео тогда часами бродили у воды по вечерам провожая закат.

Она на мгновение замолчала, уходя в свои мысли. На её губах появилась та самая мягкая, девичья улыбка. Глядя на неё, я почувствовала, как уголки моих губ тоже ползут вверх.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Лира прищурилась, прикидывая размер.

— И цвет идеальный. Серый сделает твои глаза ярче.

— Спасибо за заботу.

— Пойдём, — Лира подтолкнула меня к выходу. — Внизу тебя ждёт ещё один сюрприз.

— Слушай, Лира, не слишком ли много подарков для первого рабочего дня?

Во дворе меня уже ждал Тео, а рядом с ним стоял велосипед. Тёмно-зелёный, с плетёной корзинкой на руле, багажником и кучей мелких потёртостей на раме. На вид ему было примерно столько же лет, сколько и самому Тео.

— Твой транспорт, — объявил он, похлопав ладонью по кожаному сиденью.

Я обошла это чудо техники кругом.

— Спасибо. Это правда здорово.

Затем я критически оценила крутизну дороги, уходящей вниз к побережью.

— Ладно. Попробую доехать и не разбиться в первый же день.

— Он старый, но надёжный, — заверил Тео. — Тормоза я лично проверил.

— Смотрите, Тео, если я всё-таки покачусь кубарем и погибну, то навеки останусь жить в вашем доме привидением.

— Без проблем, но только если будешь мыть посуду, — невозмутимо парировал он, даже не вынимая трубки изо рта. — Лира этого дела терпеть не может.

Я залилась смехом. — Договорились. По рукам.

— Хорошего дня, Кади, — мягко напутствовала Лира, провожая меня до калитки.

— И вам!

* * *

Дорога до набережной пролетела на одном дыхании. Встречный ветер с размаху бил в лицо, льняная рубашка надувалась за спиной огромным белым парусом, а тёмно-зелёный велосипед бодро подпрыгивал на каждом булыжнике, словно тоже безумно нервничал перед моим первым рабочим днём. Пальцы намертво вцепились в руль, а жёлтые кроксы лихо крутили педали.

Я резко зажала тормоза, когда впереди, прямо у кромки воды, показалась деревянная терраса и покачивающаяся на ветру вывеска. Кафе «Свежий ветер».

Ну вот, Кади, приехали!

Я прислонила велосипед к забору и сделала глубокий вдох. Из кафе доносился приятный аромат кофе и свежей выпечки - запах был настолько уютным, что мне мгновенно захотелось занять столик у окна и стать обычным гостем кафе.

— Попробуй не опозориться в первый день, — едва слышно пробормотала я себе под нос, поправляя выбившуюся кудрявую прядь.

— А то, что я это услышал, считается хорошим стартом или уже провалом?

Я вздрогнула и резко развернулась немного потеряв равновесие. Внутренний радар моментально выдал порцию адреналина, а дыхание перехватило.

Нет-нет-нет. Да ладно?!

Передо мной стоял он. Тот самый парень из автобуса. Черты лица, рост, разворот плеч - один в один. Мозг на пару секунд завис, отказываясь обрабатывать картинку. Зато старые данные включились на полную мощность, напоминая о вчерашней пятиминутной влюблённости и глупых ночных фантазиях о нашей случайной встрече в городе.

Вселенная, ты сейчас серьёзно? Издеваешься?

Но уже в следующую секунду картинка перед глазами начала двоиться. Что-то было не так. У парня из автобуса волосы были светлее, а взгляд более мягким и терпеливым. У этого же кудри были гораздо темнее, а в глазах плясали дерзкие, колючие искры. И никакой мягкости. Из него прямо-таки сквозило опасной, притягательной уверенностью.

— Эм…

Очень содержательно, Каденция. Настоящий оратор.

— Я…

Ещё лучше.

Продолжай в том же духе, покажи класс.

— Господи, почему я говорю так, будто меня только что поймали на месте преступления с поличным?

Парень ухмыльнулся, но как-то слишком хищно. Никакой ямочки на щеке у него не появилось.

— Уже неплохо.

— Мы созванивались, — я перехватила лямку рюкзака, всё ещё пытаясь сообразить, почему мой попутчик так резко изменился.

— Я официантка. То есть буду официанткой. Наверное. Опыт у меня не то чтобы огромный… Точнее, опыта у меня вообще нет, но я быстро учусь.

Я замолчала. Слова закончились, и между нами снова повисла пауза. Он молча разглядывал меня, терпеливо выждав несколько секунд, а затем заговорил. Его голос тоже отличался - он был более резким и властным.

— Успокоилась?

Вторая пауза.

Я шумно выдохнула через нос, окончательно теряясь в догадках.

— Я тараторю, да?

Он рассмеялся - громко, открыто, и этот сильный звук заставил меня рефлекторно сжать кулаки.

— Значит, это ты Каденция? — он отлепился от деревянных перил террасы и сделал шаг ко мне.

Я послушно кивнула, глядя на это знакомое и одновременно абсолютно чужое лицо. Он протянул мне ладонь, и его пальцы пахли специями.

— Форте.

Мозг экстренно прекратил работу и ушёл на бессрочный перерыв. Почему он выглядит один в один как мой попутчик? Или… он меня попросту не запомнил, а я уже успела нафантазировать себе курортный роман с продолжением?

Я осторожно пожала его ладонь.

— Слушай… — я сделала паузу, подбирая слова. — А ты вчера случайно не ехал в автобусе из города?

Форте моргнул, на секунду растеряв свою колючую уверенность.

— Нет.

— Совсем нет?

— Совсем.

— Ни капельки?

— Клянусь, — он приподнял свободную руку. — Вчера я весь день без вылазно торчал здесь, на кухне.

Я уставилась на него, не моргая. Это было выше моих сил. Он выглядел в точности как тот парень. Не просто похож, не «есть что-то общее», не дальний родственник. Это был буквально он.

Внутренний голос спешно выдал три возможных варианта развития событий. Первый - я окончательно сошла с ума на этой жаре, и теперь лицо каждого встречного мужчины будет превращаться в того незнакомца. Второй - у меня начались очень реалистичные галлюцинации. Третий - в природе существуют два абсолютно одинаковых человека.

Третий пункт выглядел самым неправдоподобным во всей этой истории, поэтому я мысленно остановилась на галлюцинациях.

— Ого… — вытолкнула я из себя.

— Что?

— Да ничего. Просто пытаюсь сообразить, выдумала ли я себе попутчика, с которым вчера ехала два часа плечом к плечу.

Форте тихо рассмеялся. Дерзкие искры в его глазах вспыхнули с новой силой.

— Надеюсь, выдумала симпатичного? Хотя, если ты умудрилась спутать меня с ним, значит, парень действительно ничего.

— Я не спутала! Ты - это буквально он!

— Ну я же говорю, симпатичный.

Я уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость в ответ, когда за моей спиной раздался другой голос - спокойный, мягкий и до безумия знакомый.

— Форте, ты опять пристаёшь к новеньким в первый же день?

Я застыла второй раз за последние пять минут, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Медленно повернув голову, я поняла, что мир официально сошёл с ума. Рядом со мной стоял ещё один точно такой же мужчина. Только в его облике не было этого урагана. Он казался намного тише, сдержаннее, а на его щеке - да, чёрт возьми, красовалась та самая знакомая ямочка!

Вся картинка в моей голове мгновенно встала на свои места. Я перевела взгляд на одного, потом на второго, потом снова на первого.

— Да вы издеваетесь, — выдохнула я.

Оба брата одновременно и абсолютно синхронно приподняли левые брови.

— Вы близнецы.

— Ага, — Форте кивнул, возвращаясь на своё место у перил.

— Обычно люди понимают это чуть быстрее, — Сотто тепло улыбнулся мне той самой улыбкой из автобуса, и его бархатный баритон мгновенно снял всю мою панику.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Иногда жизнь оказывается гораздо проще и логичнее, чем хотелось бы.

— Я Сотто, — сказал он.

— Так это был ты? — перебила я его.

В глазах Сотто мелькнуло мгновенное понимание.

— В автобусе?

— Да! — я победоносно ткнула в него пальцем, словно только что раскрыла преступление века на глазах у всех. — Я так и знала, что не выдумала тебя!

Форте фыркнул, складывая руки на груди.

— Звучит тревожно.

— Да я серьёзно! — я возмущённо повернулась к нему. — Вчера мы ехали рядом несколько часов. Потом я уснула, а когда проснулась, кресло уже пустовало.

Сотто понимающе кивнул.

— Я вышел на промежуточной остановке, раньше конечной.

— Вот! А сегодня я увидела тебя, — я снова указала на Форте, — а ты заявляешь, что никуда вчера не ездил. Естественно, я решила, что у меня проблемы либо со зрением, либо с психикой.

— И какой диагноз победил? — с любопытством поинтересовался Форте.

— Я больше склонялась ко второму варианту - галлюцинации.

— Это ещё почему?

— Потому что существование двух абсолютно одинаковых мужчин в одной локации показалось мне менее реалистичным.

Форте довольно ухмыльнулся, явно польщённый.

— Если честно, — я перевела взгляд с одного брата на другого, — Я до сих пор не исключаю, что вы оба часть какого-то очень качественного миража.

— Ладно, — Форте громко хлопнул в ладони, обрывая мою панику. — Разобрались. Никто из присутствующих с ума не сошёл. — Работать ты ещё успеешь, Каденция, — Форте отлепился от перил и жестом пригласил меня внутрь кафе. — Сначала быстрый инструктаж, потом крепкий кофе, затем персональный завтрак от шефа, а ближе к обеду, так и быть, доверим тебе поднос.

Внутри оказалось ещё уютнее, чем снаружи: светлые стены, деревянные столы, большие панорамные окна и море, которое было видно почти из каждого угла.

— Работаем с восьми утра и до заката, — объяснил Сотто, проводя меня между столиками. — Завтраки — наша главная фишка. Вечером мы закрыты.

— Воскресенье общий выходной, — добавил Форте, закидывая полотенце на плечо.

Я удивлённо округлила глаза.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— То есть целый день в неделю кафе вообще не работает? В разгар сезона?

— Представляешь? — Форте подмигнул мне.

— Звучит как работа мечты.

— Мы стараемся не доводить команду до нервного срыва, — усмехнулся Форте.

— Какая поразительно современная политика компании.

— Иногда у нас даже получается ей следовать.

Сотто спокойно перехватил инициативу:

— Кроме нас троих здесь работают Ария и Лука.

— Ария — официантка, — пояснил Форте. — Если услышишь, как кто-то тараторит со скоростью летящего метеорита, знай, это она.

— А Лука?

— Бармен. Варит кофе, смешивает лимонады и искренне считает себя единственным нормальным человеком в этом коллективе.

— А это не так?

— Конечно нет, — хором ответили братья.

Я не сдержалась и рассмеялась. Атмосфера этого места затягивала слишком быстро.

— И ещё Серена, — добавил Сотто.

Между братьями мгновенно промелькнул красноречивый взгляд.

— Что? — я перевела взгляд с одного на другого.

— Ничего, — слишком быстро, в один голос отрезали они.

Очень подозрительно, но расспрашивать дальше я не решилась.

— Ладно. Теперь главный вопрос дня, — Форте остановился у барной стойки и внимательно посмотрел на меня.

— Ну так что, Каденция? Каким будет твое утро? Сладким или соленым?

Я ответила без секундных размышлений:

— Соленым.

— Отлично, — он победно щелкнул пальцами.

— Почему отлично?

— Потому что по выбору завтрака о человеке можно узнать гораздо больше, чем он сам готов о себе рассказать.

— Хотя, знаешь, Форте… Выбор завтрака вообще-то зависит от настроения. Так что попробуй угадать моё.

Он замер, внимательно разглядывая мое лицо, а затем тепло улыбнулся:

— Думаю, у нас есть все шансы подружиться, Каденция.

С этими словами он скрылся за дверью кухни. Я проводила его взглядом сквозь раздаточное окно. В простой базовой футболке и тёмном фартуке Форте выглядел как самый обычный повар, если не считать того, с каким чертовским изяществом он двигался. Продукты и посуда будто сами прыгали ему в руки в нужную секунду. И это, честно говоря, слегка раздражало. Некоторые люди годами учатся ремеслу и всё равно выглядят растерянными, а он… он просто жил в этом ритме.

Так, стоп. Я слишком долго на него смотрю.

Я резко отвернулась и уставилась на Сотто, который всё это время тихо стоял рядом. Молча, спокойно, точь-в-точь как вчера в автобусе.

— Пока Форте колдует над едой, предлагаю провести экспресс-стажировку, — нарушил тишину Сотто.

— Уже? — я нервно поправила волосы.

— Не переживай, экзаменов и тестов на профпригодность не будет.

— Как здорово. Я ведь как раз забыла шпаргалки дома.

Сотто улыбнулся.

— К девяти часам придёт Ария. Вот под её чутким контролем ты и сделаешь свои первые шаги.

Мы медленно пошли вдоль зала. Сотто рассказывал про кафе, гостей и меню. Про туристов, которые приходят ради красивого кадра с видом на побережье, и про местных жителей, годами заказывающих по утрам одно и то же блюдо.

Я честно пыталась вникать в детали. Но мой фокус постоянно смещался на самого Сотто. Он говорил ровно, без спешки и без малейшего желания произвести впечатление. Словно ему вообще ничего и никому не нужно было доказывать. Когда мы подошли к барной стойке, Сотто привычным движением включил кофемашину. Пока я размышляла о причинах своего внезапного интереса к едва знакомому человеку, он уже молча протянул мне дымящуюся чашку. Я даже не заметила, в какой момент он успел её сварить.

— Держи.

Я удивлённо уставилась на тёплую керамику в его руках.

— Спасибо.

— Пойдём на улицу.

— Зачем? — я сделала первый глоток.

— Твоему велосипеду требуется срочное медицинское вмешательство.

— Что с ним не так?

— Иначе вечером тебе придётся тащить его домой на себе.

Аргумент прозвучал железно. Мы вышли на террасу. Сотто критически осмотрел мой транспорт и негромко рассмеялся.

— Вот это я понимаю байк на честном слове и спущенных шинах. Чудо, что ты вообще докатилась до набережной.

Я шутливо нахмурилась. — Всё было не настолько критично.

Он присел на корточки у переднего колеса и легко нажал на покрышку пальцами. Резина сдалась без малейшего сопротивления. Движения у Сотто оказались точно такими же, как и речь — размеренными, точными, без суеты.

— Колёса пустые, — констатировал он.

Я подошла ближе, разглядывая масштаб катастрофы.

— Тео предупреждал, что аппарат старый. Но я решила рискнуть.

— Не переживай, сейчас реанимируем.

Я пила кофе, наслаждаясь тишиной. Несколько секунд мы молчали, слушая шум прибоя. Но любопытство в итоге победило, и я вернулась к теме, которая интриговала меня гораздо сильнее ремонта.

— Так куда ты ехал вчера в том автобусе?

Сотто поднял на меня глаза.

— В соседний город.

— По делам?

— За цветами.

— В соседний город за цветами? — я приподняла бровь. — Это какое-то редкое растение?

— Совершенно верно. Я коллекционирую суккуленты и редкие папоротники. Дома уже целая оранжерея из «зелёных ребят».

— Но у тебя не было с собой горшка. Я отлично помню твой багаж.

— Всё правильно. Это был совсем крошечный черенок. Он ехал в специальном контейнере прямо у меня в рюкзаке.

Я понимающе кивнула.

— А я за эти часы успела сочинить тебе шпионскую биографию.

— Правда? — в его глазах промелькнул живой интерес.

— Конечно. У меня было слишком много свободного времени в пути.

— И кем же я был в твоей версии?

Я задумалась, глядя в свою чашку.

— Если честно, сначала я решила, что ты писатель.

— Писатель?

— Да. Из тех, которые живут на побережье, пишут одну книгу десять лет, любят хорошее вино, крепкие сигареты и красивых женщин.

— Неплохое начало.

— Потом я передумала и решила, что ты свободный художник.

— Уже ближе.

— Но сейчас я поняла, что ты вообще очень похож на персонажа из какого-нибудь романтического романа в мягкой обложке.

Сотто вопросительно приподнял бровь.

— Это какого же?

— Такие герои обычно появляются где-то на сто двадцатой странице. Они загадочно смотрят, скрывают страшную тайну прошлого и заставляют главную героиню принимать крайне сомнительные жизненные решения.

— И какая у меня была страшная тайна в твоей версии?

— Не знаю, потом я уснула, а ты вышел раньше и я думала мы больше не встретимся, сюжет просто не успел разогнаться.

— Жаль, мне было бы интересно послушать.

— Нельзя раскрывать все карты персонажа раньше третьей главы, — я сделала многозначительную паузу.

— Но если честно, теперь мне кажется, что ты связан с цветочной мафией.

— Цветочной мафией? — переспросил он.

— Да. Слишком подозрительно ехать в соседний город ради одного крошечного черенка.

— Думаешь?

— Уверена. У тебя дома наверняка подпольная плантация этих твоих… как ты их назвал? «Зелёных ребят», верно?

— Звучит интригующе, но это уже в духе криминального детектива, а не романтики.

— Ты безнадёжно отстал от современных трендов в литературе, — Я покачала головой. — Сейчас безумно популярны истории, где главный герой очень опасный и очень богатый, а она недотрога из бедной семьи. Но он безумно влюбляется в неё, и они проходят сквозь тысячи смертельных испытаний, чтобы в финале быть вместе.

На этот раз Сотто рассмеялся уже открыто и искренне.

* * *

Когда я вернулась в зал, Форте уже ждал меня за дальним столиком у окна. Я опустилась на стул, и он тут же придвинул ко мне тарелку с чем-то невероятно красивым. Это был горячий золотистый тост, из которого аппетитно вытекала начинка.

— Ну а теперь — доброе утро, сеньорита, — спокойно произнес Форте, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.

— Выглядит потрясающе, — я удивленно приподняла бровь, переводя взгляд с блюда на него. — Но откуда вдруг такой внезапный итальянский акцент?

— Настоящий повар должен создавать не только кулинарные шедевры, но и правильную атмосферу, поэтому «сеньорита» здесь звучит как нельзя кстати. Это твой завтрак.

— Бутерброд с джемом и сыром?

Форте подпер подбородок ладонью, внимательно наблюдая за моим замешательством.

— Кади, ты сейчас серьезно назвала мой шедевр обычным бутербродом?

— Прости, — хихикнула я, разглядывая тарелку.

— Вашему вниманию представляется горячий тост с сыром бри и черничным вареньем. Это идеальное сочетание нежного сливочного вкуса и ягодной кислинки. Так что твой завтрак нельзя назвать ни сладким, ни соленым.

— Черничное варенье? — я удивленно округлила глаза. — Откуда оно в начале июня?

— Последняя баночка из моих прошлогодних запасов, — подмигнул он. — Я просто обязан был открыть её именно сегодня.

Я оглядела стол в поисках приборов, но их не оказалось. Форте перехватил мой взгляд:

— Этот тост едят строго руками. Давай, кусай!

— Ты всегда так командуешь людьми?

— Только голодными, — на его лице появилась наглая, веселая ухмылка.

Потрясающая, непробиваемая самоуверенность. Я осторожно взяла этот кулинарный шедевр обеими руками и откусила огромный кусок. Тягучий сыр и фиолетовый джем тут же аппетитно потекли по пальцам, капая на тарелку.

— Никогда раньше ничего подобного не пробовала, — честно призналась я с набитым ртом.

— И как ощущения?

Я сделала паузу, распробовав послевкусие.

— Странно.

Форте театрально вздохнул и со стоном уронил голову на сложенные руки:

— Всё. Полнейший провал моей кулинарной карьеры.

— Да подожди ты, — я с удовольствием откусила второй кусок. — Странно… но чертовски вкусно!

— Вот! — он мгновенно выпрямился с видом человека, который только что сорвал главный джекпот в казино. — Я был абсолютно уверен, что тебе зайдет. Хрустящая корочка, тягучая начинка, сырно-ягодный контраст. Когда я стоял у плиты, то пытался сообразить, какой вкус подошел бы именно тебе. Специально подбирал баланс.

— Мы знакомы от силы минут 30!

— Для профи этого более чем достаточно.

— Ты всегда настолько уверен в себе?

— Только когда на сто процентов прав.

— И часто это происходит?

— Неприлично часто, Каденция.

Я закатила глаза, но спорить не стала. Форте продолжал молча наблюдать за тем, как я расправляюсь с завтраком. Кажется ему жизненно необходимо было видеть, как люди становяться чуточку счастливее от его еды. И, судя по его довольному лицу, мой пустой желудок только что официально пополнил коллекцию его личных маленьких побед.

— Велосипед готов, — из-за моей спины раздался ровный голос Сотто.

— Оооо, так быстро? — с набитым ртом пробормотала я.

— Там нечего было чинить, я просто хорошенько накачал шины.

— Значит, ты официально спас мой транспорт от неминуемой гибели?

— На сегодня да.

— Очень обнадёживающее «на сегодня».

Сотто коротко кивнул и прошёл к барной стойке. Я проводила его взглядом, внезапно осознав всю абсурдность ситуации. С момента нашего знакомства прошёл всего час. Час назад я вообще никого из них не знала. А теперь один кормил меня авторским завтраком, а второй молча реанимировал мой разваливающийся велосипед. В голове это укладывалось с трудом: либо я попала в какое-то запредельно милое место, либо радоваться пока рано и во всём этом кроется подвох.

И тут входная дверь распахнулась так резко, словно её открыли с ноги.

— Я НЕ ОПАЗДЫВАЮ!

Мы с Сотто одновременно обернулись на шум. Форте при этом среагировал мгновенно — схватил пустую тарелку и поспешил скрыться на кухне, будто спасался бегством.

— Просто сегодня время идёт слишком быстро! — продолжила оправдываться гостья прямо с порога.

В зал буквально влетела девушка с копной огненно-рыжих волос, в огромных солнцезащитных очках на пол-лица и с бумажным стаканом кофе в руке.

— Это Ария, — спокойно констатировал Сотто.

Девушка резко затормозила у ближайшего столика и стянула очки на макушку.

— Я услышала своё имя. Что происходит? Я снова вчера как-то не так сдала смену?

— Не было времени проверять, тебя спасла Каденция, — отозвался от барной стойки Сотто. — Всё утро я рассказывал ей про кафе, вместо того чтобы снова убирать за тобой.

— Она мне уже нравится! — объявила Ария.

Я едва сдержала улыбку. Огненный вихрь по имени Ария уже затормозил прямо передо мной.

— Ты Каденция?

— Да.

— Ты не представляешь, как я рада нашему знакомству.

— Почему?

— Потому что теперь перепроверять косяки будут не только за мной, — она подмигнула и протянула мне руку.

— Ария. Профессионально ношу подносы и виртуозно принимаю заказы.

— Звучит гораздо солиднее, чем просто «официантка».

— Вот и я о том же!

Мы обменялись крепким рукопожатием.

— Сотто уже успел напугать тебя местным уставом? — поинтересовалась Ария, усаживаясь на соседний стул.

— Пока нет.

— Значит, у него сегодня приступ великодушия.

— Я вообще-то всё слышу, — не отрываясь от протирания бокалов, заметил Сотто.

— Замечательно! — Ария ни капли не смутилась.

— Тогда ты можешь прямо сейчас официально подтвердить Кади, что я лучший сотрудник этого заведения.

— Не могу.

— Это ещё почему?

— Потому что здесь работаю я.

— Какая неожиданная скромность, — фыркнула она.

Я рассмеялась. Наблюдать за ними было чистым удовольствием. Похоже, абсолютное, буддийское спокойствие Сотто и безумная энергия Арии существовали на самых противоположных концах одной шкалы. Пока они продолжали пикироваться, за барной стойкой бесшумно появился высокий светловолосый парень.

— Почему у нас так шумно?

— Потому что пришла Ария, — невозмутимо ответил Сотто.

— Понятно. Вопрос закрыт.

— Лука! — возмутилась девушка.

— Ты сказал это с такой интонацией, будто тебе не нравится моя жизненная энергия.

— Я вообще ничего не говорил.

— Но ты подумал об этом очень громко.

Парень проигнорировал её выпад и перевёл взгляд на меня.

— Новенькая?

— Кади.

— Лука, — он коротко кивнул в сторону блестящейкофемашины. — Бармен и по совместительству единственный психически стабильный человек в этом коллективе.

— Неправда! — донеслось из раздаточного окна кухни.

— Абсолютная ложь! — тут же подхватила Ария.

— Даже близко нет, — мягко вставил Сотто.

Лука тяжело вздохнул, уперев руки в бока. — Вот видишь, Кади? Меня здесь совершенно не ценят.

— Ну почему же, мы тебя очень ценим, — ласково протянула Ария и выдержала эффектную паузу. — Просто нормальным не считаем.

— Кстати, — Сотто отставил бокал в сторону. — Серены сегодня не будет.

Ария и Лука мгновенно переглянулись. В воздухе запахло какой-то тайной.

— Она рассудила, что три официантки на одну утреннюю смену - это явный перебор, — ровным тоном пояснил Сотто.

— Какая поразительно разумная женщина, — хмыкнул Лука, принимаясь за лимоны.

— Невероятно дальновидная, — закивала Ария.

Я перевела взгляд с одного заговорщика на другого.

— Почему у меня стойкое ощущение, что я упускаю какую-то важную деталь?

Ария сделала большой глоток из своего стакана.

— Возможно, потому, что Сирена… ну, она просто Сирена.

— Максимально исчерпывающе и информативно.

Лука принялся нарезать лимоны, — Если в двух словах, просто не пугайся её при встрече.

— Знаешь, после такой формулировки я уже начинаю её побаиваться.

— Да брось, — отмахнулась Ария. — На самом деле она классная. Просто очень, очень любит докапываться до каждой мелочи.

В кафе на секунду повисла тишина, нарушаемая только скрипом ножа Луки.

Отличный старт первого рабочего дня, я ещё в глаза не видела эту загадочную Сирену, но уже подсознательно готовилась к обороне.

* * *

К вечеру кафе постепенно пустело. Последние гости неторопливо допивали свой остывающий кофе, Лука лениво протирал барную стойку, а Ария на ходу вовсю расписывала очередную историю.

— …и прямо посреди пляжа этот мужчина начинает кричать, что чайка украла у него очки! Представляете?

— Ария, — устало перебил её Лука.

— Что?

— Мы все слышали эту историю минимум раза четыре.

— Зато Кади слышит впервые! Правда ведь, Кади?

Я со смехом кивнула.

Когда дверь за самым последним посетителем наконец закрылась и табличка сменилась на «Закрыто», из кухни вышел Форте. Он громко хлопнул ладонями по столешнице ближайшего стола, собирая внимание команды.

— Итак, коллеги. Финальная уборка, и все абсолютно свободны.

— Неужели? — я улыбнулась, отставляя поднос.

— Каденция, к тебе это не относится, — Форте повернулся ко мне и великодушно махнул рукой. — Ты можешь идти домой прямо сейчас. Первый день официально завершён.

— Эй, что заоткровенная дискриминация по трудовому признаку? — шутливо проворчала Ария, скрестив руки на груди.

— Тебе напомнить твои первые дни? — Форте выгнул бровь, иронично глядя на рыжую. — Когда ты стажировалась, то целую неделю уходила раньше всех. Ссылалась на то, что у тебя смертельно болят ноги, а твоей хрупкой психике срочно нужен отдых после общения с людьми. Или ты уже забыла?

— Ладно, ладно, вспомнил тут дела давно минувших дней, — буркнула Ария и быстро показала Форте язык. Затем подхватила тряпку и направилась к раковине, обернувшись ко мне:

— До завтра, Кади! Ты супер.

— До завтра, Ария!

— … И потом этот мужчина говорит, что чайка украла у него очки!

Через несколько минут мы с братьями вышли наружу. Ребята остались внутри заканчивать уборку, а Форте и Сотто вызвались проводить меня до велосипеда. Солнце уже почти полностью коснулось линии горизонта. Море заметно потемнело, а с берега потянул первый резкий, по-настоящему прохладный вечерний бриз. Я тут же вспомнила про тёплый свитер Лиры и мысленно признала её абсолютную правоту и заботу.

Велосипед стоял у стены кафе. Сотто подошёл к нему первым и аккуратно проверил шину носком кроссовка.

— Спасибо за спасение моего транспорта, — искренне поблагодарила я.

— Пустяки.

— О нет, ты сделал по-настоящему великое дело! Фактически спас какого-нибудь случайного пешехода от неминуемого столкновения со мной.

Сотто молча кивнул, принимая мою иронию, а Форте, стоявший чуть позади, картинно вздохнул.

— Какая неблагодарность. Я целый день изобретал кулинарные шедевры и кормил человека, а главный герой дня всё равно Сотто.

— Всё честно. Ты кормил меня по должностной инструкции, — парировала я.

— Хм, не думал, что это называется именно так, но ладно, — усмехнулся Форте.

Я улыбнулась в ответ и вдруг поняла, что совсем не хочу уходить. Ещё вчера в это же время я никого из них не знала. А сейчас стояла на террасе у моря и чувствовала себя так, словно этот день дал мне гораздо больше, чем просто новую работу.

Форте засунул руки в карманы фартука и внимательно посмотрел на меня.

— Ну что, Каденция?

— Что, Форте?

— Нам ждать тебя завтра утром?

Я перевела взгляд на него, затем на Сотто и, наконец, на светящиеся окна кафе «Свежий ветер» за их спинами.

— Да, — твёрдо ответила я.

Форте расплылся в улыбке, будто вообще не сомневался в моём решении.

— Отлично.

Сотто согласился:

— Тогда до завтра, Кади.

Я перехватила руль поудобнее и покатила велосипед к дороге.

— До завтра.

Отъехав всего на несколько метров, я притормозила у края набережной, чтобы достать из кармана плеер и вставить в ухо один наушник. Перед тем как нажать на педаль, я всё-таки обернулась. Они по-прежнему стояли на крыльце. Форте активно жестикулировал, что-то доказывая брату, а Сотто лишь спокойно покачивал головой в ответ на его бурную тираду.

Наверняка прямо сейчас обсуждают меня

.

Странно. Обычно подобная мысль заставила бы меня напрячься или занервничать. Но сейчас я была абсолютно уверена, что ничего плохого они друг другу не скажут. Самоуверенно с моей стороны? Возможно. Но сегодня был действительно хороший день.

В наушниках заиграла старая, почти забытая шведская композиция -

«Erase/Rewind»

, чей меланхоличный мотив идеально попадал в ритм моих движений. Я сильнее нажала на педали, устремляясь вперёд в глубокие фиолетовые тона вечера и под тягучий, гипнотический голос солистки, я вырулила на пустеющую набережную и поехала вдоль моря.

Ещё утром я проснулась в чужой квартире с легкой паникой внутри. Мои мысли были забиты страхами перед стажировкой. Я боялась выглядеть глупо, боялась уронить поднос, боялась не вписаться, боялась, что так и останусь потерянной одиночкой. Но стоило мне сделать шаг за порог «Свежего ветра», как всё изменилось. Вся моя прежняя тревога, копившаяся неделями, теперь казалась чем-то неважным.

Сотто

Кафе наконец закрылось. Лука ушел домой сразу после Кади. Ария еще минут десять о чем-то тараторила над ухом, но вовремя вспомнила про обещание позвонить подруге и тоже мгновенно испарилась. В зале воцарилась тишина. Из панорамных окон доносился только мерный, успокаивающий шум прибоя.

Я устало привалился к стойке, наблюдая, как Форте со стуком поставил на дерево бутылку красного вина и два бокала.

— За первый рабочий день Каденции? — предложил брат, разливая напиток.

Я принял свой бокал:

— Скорее за то, что она не сбежала от нас через час.

Мы чокнулись. В полумраке зала повисла короткая пауза. Я сделал глоток, чувствуя, как уходит дневное напряжение.

— Как думаешь, придет завтра? — нарушил молчание Форте.

— Придет.

— Уверен?

— Почти.

Форте облокотился на стойку, задумчиво разглядывая рубиновую жидкость.

— Она из тех людей, которые слишком долго ко всему присматриваются. Осторожная.

— Заметно, — согласился я, лениво покачивая вино в бокале. — Она выглядит моложе своих лет, но дело даже не во внешности. В ней есть какая-то редкая легкость.

— Или за этой легкостью она просто прячет что-то тяжелое, — задумчиво предположил Форте. — Люди редко бросают все и уезжают к морю просто так.

— Не исключено, — я вспомнил ее утренний отпор. — Но фантазия у нее точно дикая.

Брат весело прищурился, глядя на меня.

— История про цветочного мафиози? Да, это было внезапно. Кажется, она постоянно прокручивает в голове какие-то сюжеты.

— И мне сдается, мы увидели только самую верхушку айсберга, — добавил Форте.

Я вопросительно посмотрел на него, ожидая, что он разовьет мысль. Брат тем временем обошел стойку и убрал нож в подставку.

— Многие приезжают сюда, чтобы просто перезагрузиться, — продолжил он. — Только обычно туристы целыми днями лежат на пляже и тратят деньги, а эта девчонка в первый же день примчалась на работу.

— И мне кажется, она еще не раскрылась, — я улыбнулся, вспомнив наш утренний разговор на террасе.

Брат вопросительно посмотрел на меня:

— Почему?

— Потому что сегодня она все время немного стеснялась.

— Серьезно? — Форте недоверчиво хмыкнул. — По-моему, она болтала без остановки.

— Защитная реакция, — возразил я. — Можно без умолку говорить о всякой ерунде, но при этом ни на шаг не подпускать к себе. Это не одно и то же.

Форте на секунду задумался, крутя в пальцах ножку бокала.

— Тут ты прав, пожалуй.

— Мне кажется, она из тех людей, которые раскрываются медленно, — продолжил я. — Не сразу доверяют, а сначала наблюдают.

— А потом?

— А потом становятся совсем другими.

Форте вернулся к своему стулу, сел напротив меня и сделал медленный, вдумчивый глоток вина.

— Симпатичная, да? — тихо, без прежней ухмылки спросил он.

Я опустил взгляд на рубиновую жидкость в своем бокале. Скрывать очевидное перед братом не хотелось, да и смысла не было.

— Очень, — ответил я честно. — И настоящая. Знаешь, без этого глупого кокетства, к которому мы тут привыкли.

— Хорошо, значит я не ослеп.

— Зачем тебе это знать?

— Просто интересно, одинаковые ли у нас глаза.

Я замер на секунду, понимая, куда он клонит.

— К сожалению для тебя — да.

— Ладно, — я первым поднялся со стула и поставил пустой бокал на стойку. — Выключай свет, погнали по домам. Завтра будет долгий день.

Через минуту мы вышли наружу, оставив позади затихший «Свежий ветер».

Глава 2. Граница

Прошла первая неделя, точнее всего шесть дней, а мне уже казалось, что я работаю в кафе «Свежий ветер» гораздо дольше.

Я больше не путалась в заказах, почти перестала бояться подносов с высокими бокалами лимонада и научилась отличать местных от туристов. Туристы каждый день были разными, местные, никогда.

Они приходили, словно по расписанию. Один и тот же столик, один и тот же завтрак, один и тот же кофе. Местные искренне возмущались, если их место занимали отдыхающие, недоумевали, если вдруг заканчивался привычный продукт, а к новым официантам относились с осторожностью. Особенно ко мне.

В первые дни я постоянно ловила на себе их оценивающие взгляды. В них прямо-таки читалось:

«Ну и знает ли она вообще, какой кофе я пью?»

Честно говоря, меня это даже немного раздражало.

С ребятами из кафе я тоже стала узнавать лучше - их привычки, молчание и короткие улыбки.

Ария быстро стала привычной частью моих смен. Она разговаривала быстрее, чем большинство людей успевали думать, но каким-то чудом никогда ничего не путала. Однажды я наблюдала, как она несла три кружки горячего кофе, на ходу принимала заказ у соседнего столика, успевала кивнуть постоянному гостю у окна и при этом мурлыкала под нос какую-то мелодию.

К Луке привыкнуть было проще всего. Он по-прежнему считал себя единственным нормальным человеком в этом сумасшедшем доме, и я начинала подозревать, что он прав. Лука всегда был собран, четко знал свое дело и всегда оставался спокойным и собранным.

Но если кто-то и претендовал на звание абсолютного дзен-мастера, так это Сотто. В самые безумные часы, когда кухня напоминала поле боя, а мы носились между столами со скоростью ветра, он оставался невозмутим. Удивительно: чем громче становилось вокруг, тем тише вел себя Сотто. Пока остальные срывались на крик, он, наоборот, замедлял движения и говорил тише. Конечно, он тоже мог сделать замечание, но всегда строго и по делу. Более деликатного человека я в жизни не встречала.

— Каденция, если неудобно носить поднос, носи заказы в руках.

Накануне он бросил это, не отрываясь от кофемашины. Просто защелкнул рожок, пустил пар и выдал фразу таким тоном, будто предлагал самое очевидное решение в мире.

И знаете что? Он был прав!

Вот только стоило мне решиться и оставить поднос на стойке, как Серена появилась рядом, словно по сигналу тревоги.

— Ты что, без подноса?

Я обернулась, покрепче перехватив две чашки с капучино. За эту неделю Серена сделала мне столько замечаний, что ими можно было заполнить небольшую записную книжку.

— Я не ношу его, потому что так удобнее.

— А надо разносить заказы правильно, — Серена даже не шелохнулась.

— Есть официальная инструкция? Что-то вроде Подносы для чайников»?

— Я уловила сарказм, Каденция.

Ария, проходившая мимо с кофейником в руках, моментально вклинилась между нами:

— Серена, оставь ребенка в покое.

— Ей двадцать семь!

— Для меня все, кто младше тридцати, это дети.

Я коротко рассмеялась. Серена уставилась на Арию с искренним ужасом. Так девятнадцатилетние смотрят на тех, кому почти тридцать, будто перед ними доживающий свой век динозавр. Мы, почти тридцатилетние подростки, конечно же, считали иначе.

— Серена, — вздохнула Ария, качнув головой. — Давай хотя бы сегодня без перфекционизма. Побереги силы, завтра выходной.

Я прикусила губу, пряча улыбку. Серена наградила Арию таким взглядом, будто та только что оскорбила саму идею дисциплины.

Серена выглядела ярко. Настолько, что некоторые мужчины за столиками напрочь забывали открыть меню. Высокая, эффектная, с идеальной осанкой. Даже рабочий фартук сидел на ней так, будто его подгоняли в ателье. Из-под завязок виднелись короткий топ и джинсовые шорты, наряд скорее для пляжной вечеринки, чем для утренней смены в кафе. Хотя официальногодресс-кода у нас не было. Форте и Сотто в роли боссов были настолько лояльными, что каждый одевался как хотел.

Интересно, если я однажды приду в костюме Марио, меня отправят переодеваться или просто молча вручат поднос?

Из мыслей меня выдернул резкий хлопок двери. С кухни вышел Форте. На ходу вытирая руки полотенцем, переброшенным через плечо, он бросил на меня быстрый взгляд:

— Каденция, загляни потом ко мне.

О нет. Вот и настал день, когда меня отправят отмывать гору жирной посуды.

Форте громко хлопнул ладонью по стойке, призывая к тишине.

— Так, народ, у меня объявление.

— Если дело в урезании зарплаты, я готов на сверхурочные, — тут же вставил Лука.

— Если в зарплате, я могу пахать до десяти вечера, — поддержала Ария.

— Мы не банкроты, — устало выдохнул Форте.

— Уже неплохо, — Серена привычным жестом поправила и без того безупречную прическу.

— Дайте человеку сказать, — спокойно бросил Сотто, выравнивая салфетки по стопкам.

— Спасибо, Сотто. Хоть кто-то меня здесь уважает.

— Не преувеличивай.

— Да начинай уже, у нас гости, — поторопил Лука.

Форте технично запустил в него вафельным полотенцем, угодив точно в плечо.

— Эй!

— Завтра воскресенье, — как ни в чем не бывало продолжил Форте.

— Форте, мы в курсе, что завтра воскресенье. Это наш законный выходной, — не удержалась Серена.

— Серена.

— Молчу.

— После смены идём на море.

Ария вскинула обе руки вверх так резко, что чуть не смахнула чашку со стойки.

— Наконец-то!

— Я ещё не закончил.

— А мне уже нравится эта идея.

— Мне тоже, но я держу себя в руках.

— Через час после закрытия собираемся здесь. Берите пледы, еду, напитки и всё, что обычно берут нормальные люди на пикник.

— Значит Ария остаётся дома.

— Лука!

— Что? Я переживаю за уровень организованности мероприятия.

— Не переживай, — сказала Ария. — Я компенсирую его харизмой.

— Это меня и пугает.

На самом деле идея мне понравилась. Море. Закат. Компания людей, к которым я успела привязаться. Впервые увидеть их без фартуков и рабочих забот. Пока остальные обсуждали планы, Сотто неожиданно оказался рядом. Он поставил на стойку чистый стакан и посмотрел на меня.

— Ты пойдёшь?

— Конечно.

Он чуть заметно кивнул, будто мой ответ действительно имел значение. На секунду его взгляд задержался на мне дольше обычного.

— Хорошо.

Он уже начал отходить, когда я заметила Серену. Она стояла за стойкой и смотрела на нас.

Может, мне показалось. А может, и нет.

Серена поспешно отвернулась и принялась натирать приборы с такой яростью, будто от этого зависела судьба заведения.

Я опустила поднос на стойку чуть громче, чем собиралась, и обернулась к ребятам.

— Я в деле! — громко объявила на весь зал.

Ария тут же выдала победный танец бедрами, словно ждала этих слов.

— Поддерживаю! — Официально заявила Ария.

— И я в деле, кто-то же должен всё контролировать, — притворно вздохнул Лука, но уголки его губ поползли вверх.

— Отлично, встречаемся в девять на этом же месте, — подытожил Форте.

Форте

Когда в зале все наконец утихли после новости о предстоящем вечере у моря, я остался на кухне, с нетерпением ожидая, когда на раздачу зайдет Каденция. И она ворвалась туда так же шумно и неожиданно, как в свое самое первое утро.

— Что у нас сегодня на обед? — с ходу заявила она, опираясь ладонями о стойку. — Я так проголодалась!

Я прекрасно знал, что она придет именно с этим вопросом, и подготовился заранее.

— Попробуй, — я с самым невозмутимым видом протянул ей широкую белую тарелку и вилку.

Каденция опустила взгляд на блюдо, слегка прищурившись:

— М-м-м… Макароны?

— Сеньорита, ты снова оскорбляешь мои кулинарные шедевры обычными приземленными словами?! — возмутился я, скрещивая руки на груди и упрямо глядя на нее сверху вниз.

Она тихо рассмеялась, прикрывая улыбку ладонью:

— Прости, Форте, я исправлюсь. Честно.

— Ладно, так и быть. Сегодня на обед моя авторская паста - спагетти с нежной куриной грудкой в легком лимонно-сливочном соусе, с чесноком и петрушкой. Давай, пробуй уже.

Я тут же сделал вид, будто страшно занят протиранием чистых тарелок, хотя на самом деле ни на секунду не выпускал её из виду. И смотрел я вовсе не на пасту, которую выдал ей на оценку. Я сканировал её саму.

Она подхватила вилку, аккуратно накрутила несколько тонких нитей спагетти вместе с кусочком курицы и отправила в рот. Я подался вперед, упираясь ладонями в край стола:

— Ну как?

Каденция замерла на секунду и её глаза удивленно округлились:

— Это невероятно! Курица буквально тает, а сливочно-лимонная кислинка - это просто нечто!

Она придвинула тарелку ближе и принялась за еду уже серьезно. Я по-прежнему не сводил с неё глаз.

— Это что, вся порция мне? — Каденция хитро прищурилась, притормозив вилку. — Или она предполагалась на пробу для всех?

— Да, Каденция, вся эта тарелка МАКАРОН твоя! — в тон ей ответил я, акцентируя внимание на слове макароны.

Она одарила меня такой ослепительной улыбкой, что у меня внутри что-то екнуло. Затем демонстративно, не отрывая от меня пристального взгляда, она снова накрутила спагетти на вилку и отправила порцию в рот.

— Самые вкусные МАКАРОНЫ в моей жизни!

Кади съела еще один кусочек курицы и задумчиво посмотрела на тарелку:

— Это определенно понравится нашим гостям.

— Это не для гостей, — я пожал плечами, стараясь звучать как можно равнодушнее. — Я просто проверял рецепт.

Она на секунду смутилась. По её глазам я понял: кажется, догадалась, что я пытался впечатлить кое-кого конкретного…

Её.

— И все же, я думаю, если ввести эту ПАСТУ в меню, — Каденция специально сделала жирный акцент на слове паста, заставив меня усмехнуться, — то данное блюдо будет пользоваться бешеной популярностью.

Она сказала это просто, без попытки сделать комплимент. Большинство людей ведь заранее решают, понравится им еда или нет. Кто-то начинает кривиться еще до первого укуса, другие хвалят из чистой вежливости, толком не успев прожевать. Кади была другой. Мне нравилось, что она пробовала все, что я ей предлагал.

Пару дней назад был суп из крапивы. Каденция тогда сначала долго смотрела на ложку, будто подозревала что-то, но потом попробовала, задумалась и сообщила:

— Теперь я понимаю, чем питаются козы.

После чего мужественно доела ещё две ложки, стараясь не встретиться со мной взглядом.

Хлеб с лавандой она назвала самым красивым способом съесть духи.

А вот за омлет с брынзой и зеленью я получил абсолютное одобрение.

А ещё раньше она уничтожила целую тарелку жаренных персиков с сыром страчателла и потом с совершенно невинным видом заявила, что просто «хотела проверить» действительно так вкусно или она просто была голодная.

Я каждый раз ждал её реакции, как она морщит нос, если вкус кажется странным, как удивлённо округляет глаза, если ей нравится. Как совершенно не умеет притворяться.

Пробуя еду люди рассказывают о себе гораздо больше, чем думают. По крайней мере, я всегда так считал. Те, кто любит только привычное, обычно осторожны и в жизни. Те, кто ищет новые вкусы, чаще готовы искать новые дороги.

Кади была где-то посередине. Она любила пробовать новое, но возвращалась к тому, что действительно любила. Будто искала что-то своё. И именно это делало её сложной загадкой для меня.

***

Ровно в девять вечера, как и обещал Форте, возле кафе собрались все сотрудники. За час после закрытия каждый успел заехать домой, переодеться и вернуться.

Кафе выглядело иначе, дневная суета осталась позади, окна отражали огни набережной, а воздух наконец стал прохладным.

Я пришла не первой Лука, Форте и Сотто уже были на месте. Для вечера у моря я остановила свой выбор не на вечернем наряде, а на простой и удобной одежде: белая футболка, льняные брюки цвета морской волны и, конечно же, мои жёлтые кроксы.

Если честно, на пляже они выглядели вполне уместно.

Свитер Лиры тоже оказался кстати. С моря уже тянуло вечерней прохладой.

Ария появилась сразу после меня, как всегда, слишком уверенно и громко с бутылкой в одной руке и таким видом, будто она организовала весь вечер.

— Надеюсь, кто-нибудь догадался взять еду, потому что я принесла только хорошее настроение и вино.

Лука, стоявший у входа, даже не поднял головы от телефона.

— Как и всегда, — заметил он.

— Спасибо.

— Это не был комплимент, — Он посмотрел на неё и сразу направился в её сторону.

— А я всё равно его принимаю.

Я подняла бутылку, показывая её остальным.

— Я не знала, кто что любит, поэтому взяла белое сухое.

Форте кивнул, принимая бутылку, и проверил этикетку.

— Отличный выбор.

Форте улыбнулся и закинул на плечо огромный рюкзак.

«Мы что, собрались в поход?!»

— пронеслось у меня в голове.

— Идем в наше обычное место.

— Секретное? — поинтересовалась я.

— Конечно.

— Оно отмечено на карте?

— Нет.

— Тогда это действительно секретное место.

Мы двинулись вдоль побережья. Первые несколько минут все шли хаотично: кто-то отставал, кто-то ускорял шаг, а кто-то замирал, чтобы посмотреть на огни у воды.

Серена почти сразу оказалась рядом с Сотто. Не настолько близко, чтобы это выглядело намеренно, но вполне достаточно, чтобы ловить каждое его слово. Как я могла всю неделю этого не замечать? Видимо, была слишком занята тем, чтобы не опрокинуть поднос на чью-нибудь голову.

Ария шагала рядом с Лукой, то и дело задевая его плечом, когда чересчур активно жестикулировала. Я понятия не имела, встречаются они или нет, но некоторые вещи понятны без слов: взгляды, случайные касания и то, как они всегда притягивались друг к другу.

Ну а я шла бок о бок с Форте. Точнее, это он сопровождал меня, или я его? В любом случае, дорога до пляжа обещала быть интересной.

Он шел спокойно, но время от времени наклонялся, чтобы поднять сухую ветку, и с абсолютно мальчишеским азартом изображал, что это грозное орудие в бою. Потом деликатно придерживал низкие ветви деревьев, чтобы они не ударили идущих сзади. А еще самозабвенно пинал камушек по дороге до тех пор, пока тот с концами не улетал с обрыва вниз.

Без фартуков все выглядели иначе. Будто я знакомилась с ними заново.

Ария оказалась куда менее хаотичной, чем на смене. Сейчас она просто наслаждалась моментом: тихо смеялась, слушала остальных и никуда не неслась. Лука, напротив, неожиданно взял на себя роль главного заводилы. Он без умолку что-то рассказывал, активно жестикулировал, шутил, и вся наша компания то и дело взрывалась хохотом.

И даже Серена больше не казалась такой колючей. Время от времени она машинально заправляла прядь волос за ухо или искренне улыбалась чьей-то реплике раньше, чем успевала это скрыть. Впервые я увидела в ней не строгую надзирательницу, а просто девчонку.

Зато Сотто вообще не изменился с нашей первой встречи в автобусе. Серьезно, ну нельзя быть настолько невозмутимым двадцать четыре на семь! Иногда он, конечно, улыбался общим шуткам, но почти сразу возвращал на лицо маску серьезности.

«Мне вдруг стало дико любопытно: а что вообще способно вывести его из себя?»

— подумала я, потому что категорически отказывалась верить в существование таких идеальных дзен-мастеров.

Но самым большим открытием стал мой спутник. Форте. На работе он вечно разрывался между сотней важных дел, а сейчас просто шагал рядом, засунув руки в карманы джинсов, и выглядел человеком, которому чертовски хорошо. И мне с ним было удивительно легко.

— Так что это за место? — нарушила я молчание.

Форте повернул голову, не замедляя шага:

— Увидишь.

— На редкость информативно.

— Ладно. Оттуда открывается лучший вид на город.

— Принимается.

— А еще это идеальная точка для пикников. И никто не ворчит, если мы засиживаемся до полуночи.

— Ну всё, теперь я официально признаю это место безупречным.

Форте довольно хмыкнул. Кажется, он только и ждал, когда я заговорю первой.

— Я упаковал с собой оливки, сыр, багет, фрукты и пару закусок на шпажках... Надеюсь еды хватит!?

Я удивленно округлила глаза, а губы сами собой расплылись в улыбке.

— Ты что, готовился к этому вечеру всю неделю?

Он просто пожал плечами:

— Само собой.

— Ты всегда так заботишься о людях?

Форте на секунду притормозил, будто действительно подбирал правильные слова.

— Нет, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Только о тех, кто мне нравится.

Я посмотрела на него.

Ну вот. Теперь ходи и ломай голову, что конкретно он имел в виду.

Форте поймал мой взгляд и лишь слегка улыбнулся, оставив реплику без продолжения. Ладно, позорного бегства с темы не будет, мне действительно хотелось продолжить этот разговор.

— И как ты всё это запоминаешь? — спросила я.

— Что именно?

— Кто что любит. Кто что пьет, кто что ест.

Форте пожал плечами так, будто речь шла о таблице умножения.

— Не знаю. Просто откладывается в голове.

— И всё?

— И всё.

Я недоверчиво сощурилась:

— Невероятно.

— Да ладно тебе, почему?

— Потому что я иногда забываю, зачем вообще зашла в комнату, а ты помнишь вкусы пяти разных людей. Ну давай, пройдись по списку. Кто что пьет?

— Хорошо. Ария обожает сладкое вино, но каждый раз берет сухое. Делает вид, что ей нравится, просто потому, что его предпочитает Лука.

— Эй! — донеслось откуда-то из темноты впереди. Ария возмущенно обернулась через плечо.

— А Лука пьет исключительно красное сухое и никак иначе, — громче добавил Форте, забавляясь ситуацией.

— Потому что я нормальный человек с утонченным вкусом, — отозвался Лука, не оборачиваясь.

— Настоящий эстет, — с улыбкой поддакнула я.

— Не каждому дано, мои милые коллеги. Я таким родился.

— Серена любит всё красивое, — продолжил Форте свой рассказ. — Поэтому в ее бокале либо розовое, либо коктейль, который выглядит так, будто его смешали для рекламы пятизвездочного курорта.

Серена в своей манере закатила глаза, но улыбнулась.

— А Сотто?

Форте тихо усмехнулся:

— Сотто пьет всё, что нальют. Но в глубине души остается верным фанатом холодного пива.

Я шутливо толкнула его плечом:

— Вот видишь, ты всё про всех знаешь. Настоящий рентген.

— Есть такое.

— Ну а как насчет тебя, Форте? Твой личный фаворит?

Он немного замедлил шаг, глядя под ноги.

— Тут всё не так просто. Чтобы сбить пыль после тяжелой смены, мне нужна банка ледяного пива. А уже потом, под хорошие закуски, не слишком сладкий портвейн.

Я рассмеялась:

— Вау. Ты и здесь умудрился выделиться. Это уже не просто выбор, а целый ритуал.

— Абсолютно верно, — согласился он, и в его голосе проскользнули теплые нотки. — Так намного вкуснее.

Подумав о том, что я не смогу с ходу назвать ни свой любимый напиток, ни уж тем более целый ритуал, я пришла к идеальному решению.

— Тогда, Форте, сегодня я действую по твоей схеме.

Он удивленно приподнял брови, а затем тепло улыбнулся:

— Мне льстит твое доверие. Но будь аккуратнее с портвейном. Его коварные последствия догонят тебя только завтра утром.

Тропинка стала совсем узкой, и Форте совершенно естественно согнул руку в локте. Я на секунду замерла, глядя на его жест, а затем так же естественно взяла его под руку. В этот миг, оказавшись совсем рядом, я особенно остро почувствовала нашу разницу в росте. Из-за этого всё происходящее вдруг показалось слишком интимным.

Или я просто накручиваю себя? В любом случае, отрицать глупо - это прикосновение меня взволновало.

Мы продолжили путь, болтая обо всем на свете и ни о чем конкретном. В этом простом мгновении крылось что-то особенное. Нет, правда. С Форте было удивительно легко. Его связь с миром проходила через осязание и вкусы, наверное, именно поэтому он так чертовски хорошо готовил. Иногда мне казалось, что он воспринимает эту реальность чуточку ярче остальных.

Постепенно последние дома остались позади. Форте первым легко спрыгнул с невысокого бордюра и сразу ушел на несколько шагов вперед.

— Быстрее, Кади!

— Ты сейчас похож на ребенка, — рассмеялась я, прибавляя ход.

Он обернулся через плечо, но ничего не ответил. Судя по довольной улыбке, он уже вовсю предвкушал мою реакцию. Кажется, Форте нравилось не просто готовить для людей — ему безумно нравилось их удивлять.

Примерно через пять минут крутого спуска деревья резко расступились.

Я остановилась как вкопанная.

— Ого...

Вдалеке раскинулся ночной город. Сотни крошечных огоньков мерцали вдоль побережья, а море было удивительно спокойным, словно огромное темное зеркало. Над водой висела полная луна, бросая серебристую дорожку света почти до самого горизонта. На секунду мне показалось, что вся эта картина выглядит слишком идеально, чтобы быть настоящей.

— Я же говорил, сеньорита, — тихо произнес Форте.

— Ты не предупреждал, что здесь настолько красиво.

Он просто пожал плечами:

— Хотел произвести впечатление.

— У тебя получилось.

Чуть дальше на пустынном пляже уже горел костер, возле которого сидели двое - незнакомые мне парень и девушка. Они о чем-то весело разговаривали. Заметив нашу компанию, парень поднялся и помахал рукой. Форте тут же расплылся в улыбке.

— А вот и они!

— Кто это? — шепнула я.

— Бас и Флора. — По его голосу я поняла, что сейчас познакомлюсь с очень важными для него людьми.

— Наконец-то! — крикнул Бас, стряхивая песок с ладоней. — Мы уже начали думать, что вы нашли другое секретное место.

Форте усмехнулся:

— Кади, знакомься. Это Бас.

— Очень приятно.

— Взаимно, — Бас оказался высоким, загорелым и удивительно обаятельным. В его открытом лице было что-то такое, что сразу располагало к себе.

Рядом с ним стояла блондинка с длинными волосами, заплетенными в свободную косу. Она перебросила ее через плечо и тепло улыбнулась мне.

— А это Флора, — представил ее Форте.

— Привет, — отозвалась она.

Ее взгляд скользнул по мне и тут же замер на моем свитере. Не на лице, не на прическе, а именно на нем. Она чуть наклонила голову, пристально рассматривая вязку.

— Красивый.

Я машинально опустила глаза на вышитые подсолнухи на груди:

— Спасибо.

— Ручная работа?

Я провела пальцами по мягкому краю рукава:

— Кажется, да.

Флора одобрительно кивнула.

— Сразу видно.

— Ты разбираешься? — поинтересовалась я.

— Я швея.

— Тогда понятно.

Она рассмеялась:

— Профессиональная деформация. Я всегда сначала смотрю на одежду, а уже потом на человека.

— Надеюсь, я прошла проверку?

Флора сделала вид, что внимательно оценивает меня с ног до головы еще раз.

— Более чем!

Постепенно все начали устраиваться возле костра. Пледы легли на песок, напитки переходили из рук в руки, а Форте уже вовсю орудовал на корточках возле рюкзака, вытаскивая из него один контейнер за другим.

Ария тут же хищно потянулась к ближайшему пластиковому боксу.

— Слушай, ты уверен, что это рюкзак, а не портал в другое измерение?

— Уверен, — отозвался шеф.

Разговоры быстро смешались в один большой веселый гул. В какой-то момент я немного отстранилась от компании и решила отойти чуть в сторону к воде. Вид был просто потрясающий. Я понимала: для ребят это обычный вечер субботы, а для меня, первый настоящий вечер у моря.

Из колонки у костра заиграла песня

Black - «WonderfulLife»

. В голову пришла мысль, что эта старая песня из 80-х подошла к моменту просто идеально. Прямо напротив, на том берегу бухты, светился ночной город. Маленькие желтые точки окон выстроились по склону холма и дрожали в темной воде. Я прикусила губу, слушая, как из колонки тихо тянется припев.

Через пару минут рядом бесшумно появился Форте.

— Сбежала?

Я даже не обернулась, продолжая смотреть на воду:

— Ненадолго.

В руке он держал две запотевшие бутылки.

— По моей схеме, — улыбнулся Форте, протягивая одну мне.

Я посмотрела на стекло, потом на него и приняла угощение.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

Он опустился прямо на песок, поставив свою бутылку рядом.

— После тяжелой смены — только холодное пиво.

Я усмехнулась, присаживаясь рядом:

— Ты действительно живешь по ритуалам.

— Иногда это неплохо помогает.

Я сделала первый глоток. К моему удивлению, он оказался чертовски прав. Ледяное пиво после долгого дня было чистым блаженством. Особенно после душной смены, бесконечных заказов и панического страха разбить хотя бы один бокал.

Мы устроились поудобнее, глядя на темную воду. Несколько секунд молчали, но эта пауза не ощущалась неловкой. Она была уютной и спокойной.

А потом он вдруг спросил:

— Давай пропустим банальности и сразу перейдем к главному. Кем ты хотела стать в детстве?

Я повернула голову к Форте:

— Что?

Он улыбнулся, не отрывая взгляда от горизонта:

— В детстве. Кем мечтала быть?

Я задумалась на секунду.

— А как же стандартная анкета? Кто мои родители, откуда я приехала и что вообще забыла в этом городе?

— О биографии мы еще успеем поговорить, — Форте наконец повернулся ко мне. — Но чтобы по-настоящему понять внутренний мир человека, нужно знать не его паспортные данные, а его детские мечты, привычки и глупые увлечения. Ну так что?

— Ладно, Форте. Лови. Я хотела стать уборщиком улиц.

— Вот это поворот.

Я просто пожала плечами:

— Они всё время проводили на свежем воздухе. Мне в детстве казалось, что они просто целыми днями гуляют по городу.

Форте тихо рассмеялся, откинув голову назад:

— Это самая милая причина выбрать профессию из всех, что я когда-либо слышал.

— А потом я выросла и узнала, что это вообще-то адски тяжелый труд.

— Хорошо, что ты вовремя раскрыла этот заговор.

Я улыбнулась, сделав еще глоток.

— А ты?

Он принялся задумчиво крутить в пальцах стекло.

— Поваром.

— Не верю!

Форте удивленно вскинул брови:

— Почему это?

— Потому что это слишком очевидно. Так не бывает.

— Хорошо. — Он состроил максимально задумчивое лицо. — Тогда пиратом.

Я рассмеялась:

— Вот теперь куда больше похоже на правду.

— Это еще почему?

— Не знаю. Просто у тебя иногда такой вид, будто ты втайне от всех придумал грандиозную авантюру, никому о ней не рассказал, а на рассвете уже планируешь уплыть на поиски сокровищ.

Форте улыбнулся, даже не пытаясь спорить.

— Ладно, следующий пункт нашей анкеты, — он сделал глоток пива. — Любимое блюдо.

Я посмотрела на него как на чудака:

— Всё, что вкусно приготовлено.

Он тут же яростно замотал головой.

— Нет, нет и еще раз нет. Это не ответ.

— А ты ожидал чего-то другого?

— От тебя? Само собой!

— Из-за чего это?

— Да потому что ты с аппетитом уплетаешь всё, что я тебе приношу.

Я всерьез задумалась, переводя взгляд на мерцающее море, и попыталась раскопать что-то в памяти.

— Ладно. Был один пирог в палатке возле моего института.

Форте мгновенно развернулся ко мне корпусом:

— Так-так, уже интереснее.

— Тончайшее тесто, солоноватый молодой сыр, сладкий болгарский перец и просто гора свежей зелени.

— Звучит так, будто я обязан повторить это на нашей кухне.

Я улыбнулась:

— Ты никогда такого не пробовал?

— Похоже, многое потерял.

— Определенно.

Я сделала еще один глоток.

— А еще я до безумия люблю быструю лапшу из пакетиков.

Форте замер. Настолько выразительно, что я сразу поняла, сейчас начнется.

— Кади.

— Что?

— Нет!

Я широко улыбнулась и пошла в атаку:

— Да!

— Нет!

— Да!

Он покачал головой, и у него от возмущения даже немного покраснели уши.

— Это ужасно.

— Это вкусно.

— Это не еда.

— Очень даже еда!

— Я, как шеф-повар, официально заявляю протест.

— Протест отклонен.

Он театрально вздохнул, признавая поражение:

— Иногда мне кажется, что я тебя совсем не понимаю.

— Мы знакомы всего шесть дней, Форте. Ты серьезно думал, что человека можно разгадать за одну неделю?

— Значит, стоило подождать еще столько же?

Я улыбнулась. Мне безумно нравилось, что с ним отпадала любая необходимость казаться умнее, интереснее или подбирать правильные ответы.

— Теперь моя очередь вести допрос, — объявила я.

— Надеюсь, вопрос будет интимного характера? — с дразнящей улыбкой уточнил Форте.

Я шутливо пихнула его в плечо и погрозила указательным пальцем.

Ого, наш шеф решил набраться смелости для флирта?

— Какая у тебя мечта?

Этот вопрос мгновенно изменил его лицо. Совсем неуловимо, но я успела заметить. Форте перевел взгляд на лениво набегающие волны.

— Хочу попасть в хорошую кулинарную школу.

— Правда?

Он молча кивнул.

— В большом мегаполисе?

— Когда-нибудь, — уклончиво ответил он.

Я притихла, разглядывая его профиль в полумраке.

— Мне кажется, у тебя обязательно получится.

Он ничего не ответил. Только молча посмотрел на огни ночного города вдали. А потом вдруг снова улыбнулся своей привычной теплой улыбкой.

— Кстати.

— Что?

— Я тоже иногда ем быструю лапшу.

Я аж подпрыгнула на месте, резко повернувшись к нему:

— ЧТО?!

Он невинно пожал плечами:

— Ну, иногда.

— Тогда зачем ты сейчас со мной спорил и изображал ужас?

— Хотел посмотреть, будешь ли ты до конца отстаивать свое мнение.

— И как тебе?

Форте довольно зажмурился:

— Очень достойно.

Я со смехом покачала головой:

— Ты просто невозможный человек.

— Мне часто это говорят.

— Простите, что прерываю вашу страшно важную беседу, — раздался над ухом спокойный голос Сотто.

Мы одновременно обернулись. Он стоял чуть позади нас, удерживая в одной руке бокал с пивом, а в другой шпажку с сыром, оливкой и кусочком запеченного перца.

— Это мне? — поинтересовалась я.

— Тебе, — Сотто протянул мне закуску с таким невозмутимым видом, словно работал личным официантом на нашем свидании.

— Спасибо.

— Народ у костра начинает ревновать.

Я удивленно приподняла брови:

— Кто именно?

Сотто кивнул в сторону костра:

— Все.

— Даже Лука?

Его взгляд на секунду задержался на шумной компании.

— Особенно Лука.

— Неправда! — донеслось от костра возмущенное вопли.

— И с чего вдруг такая ревность? — спросила я, забирая шпажку.

— Им скучно без Форте.

— Весомый повод.

— Мы дорожим его обществом, — совершенно серьезно выдал Сотто.

Я покосилась на Форте. Тот услышал свое имя и тут же прижал ладонь к сердцу.

— Как трогательно.

— Спасибо, — отозвался шеф с преувеличенной важностью и слегка поклонился в сторону костра.

Сотто перевел взгляд с меня на брата и на этот раз открыто улыбнулся.

— И о чем же вы спорили?

Я поудобнее устроилась на песке, опираясь на локоть:

— Выясняли, кем мечтали стать, когда вырастем.

— И кем же?

— Я планировала карьеру уборщика.

Сотто на секунду замер со своим бокалом.

— Вот это поворот.

— Вот и Форте так сказал.

— А сам он, небось, опять завел пластинку про кухню?

— Сначала про повара, — я кивнула в сторону шефа. — А вторым пунктом шли пираты.

Сотто спокойно сделал глоток и после этого заключил:

— Ну разумеется.

Форте несколько секунд сверлил его сердитым взглядом, но в конце концов не выдержал и рассмеялся.

— Ну всё, — объявил он с видом человека, которому пришлось принять тяжелое решение.

Форте поднялся на ноги, стряхнул с джинсов песок и повернулся ко мне:

— Кади, умоляю о прощении, но я больше не имею права оставлять этих детей без присмотра.

Он сделал глубокий вдох, словно актер перед выходом на сцену. Ребята у костра синхронно закатили глаза, они явно понимали, что сейчас начнется.

— Ну что, мои дорогие! — Форте расправил плечи, широко раскинул руки и довольно улыбнулся. — Я снова с вами!

— Хочешь еще немного посидеть здесь? — спросил Сотто.

Я посмотрела на него, потом на огни города вдали. Мысль остаться у воды еще на пару минут была заманчивой, но я покачала головой.

— Нет. Наверное, мне стоит социализироваться. Особенно в новой компании.

Сотто понимающе улыбнулся, будто ждал именно этих слов.

— Разумное решение.

Он поднялся первым и протянул мне руку:

— Осторожно.

Я вложила свою ладонь вего. Он помог мне подняться легко и спокойно, без суеты, будто это было естественным продолжением нашего разговора.

— А ты? — спросила я, отряхивая брюки. — Кем хотел стать в детстве?

Сотто ответил не сразу. Он перевел взгляд на море, подбирая слова.

— Писателем.

Я удивленно повернулась к нему:

— Серьезно?

— После той истории, что ты про меня придумала, эта профессия начала нравиться мне еще больше.

— Про писателя?

Он кивнул.

Я улыбнулась:

— Напомни, чем именно тебя привлекла эта профессия?

Сотто на секунду задумался:

— Насколько я помню, в твоей фантазии было много вина и сигарет.

Я рассмеялась:

— Там было кое-что еще.

— Правда?

— Да! Женщины.

— Нет, — спокойно ответил он. — Это меня никогда особенно не интересовало.

— Вот как?

— Я рассчитываю обойтись одной.

На секунду я действительно забыла, что собиралась ответить. Потому что он сказал это слишком просто. Не ради красивого словца. Не чтобы произвести впечатление. А как обычную мысль, которая жила у него в голове.

Я отвернулась к воде, молясь, чтобы темнота скрыла румянец на моих щеках. Очень хотелось верить, что Сотто ничего не заметил. Хотя его невозмутимый вид наводил на подозрения, что этот парень видит всех насквозь.

— Ну всё, — внезапно объявила Серена, бесцеремонно шагнув к нам. — Пора играть.

— Нет, — хором отозвались Форте, Сотто и Лука.

Я рассмеялась:

— Настолько всё плохо?

Лука оторвался от своего бокала:

— Хуже, чем ты думаешь.

Форте поморщился:

— Да ладно вам, в прошлый раз я всего лишь предложил небольшое испытание.

— Песочный плен, — уточнил Сотто.

Я повернулась к нему, не понимая:

— Что?

— Закопать человека в песок по шею и оставить так на два раунда, — пояснил он.

— Это была отличная идея! — вскинулся Форте.

Ария тут же подняла руку:

— Я за! Сегодня будет еще веселее.

Форте даже бровью не повел:

— Кто бы сомневался.

— Я вообще-то считаю себя душой любой компании, — гордо заявила Ария.

Серена перевела взгляд на меня:

— Кади?

Я посмотрела на пляшущие языки пламени костра.

Может, пора перестать вечно осторожничать? Иногда нужно просто рискнуть и позволить себе звучать по-новому.

Я снова повернулась к Серене:

— Ладно.

Она удивленно вскинула брови:

— Ладно?

Я улыбнулась:

— Я согласна. Но сначала хочу понять уровень вашей смелости.

Реакция последовала незамедлительно.

— Ну вот и всё, — подытожил Лука. — Мы пропали.

Перед стартом приняли стратегическое решение: обновить напитки, подтащить поближе остатки еды и дать всем пару минут на подготовку. Вся суета свелась к тому, что Лука с Арией принялись шумно спорить о правилах...

И тут Серена пошла в атаку. Без предупреждения.

— Кади, правда или действие? — выстрелила она, усаживаясь по-турецки и прищуриваясь так, будто заранее знала, где моя слабая зона.

Все почему-то сразу уставились на меня. Я медленно обвела взглядом компанию и подозрительно прищурилась:

— Что?

Форте чересчур поспешно состроил невинную мину и вскинул ладони, будто заранее сдаваясь. Сотто отвернулся к огню, пряча смешок. Ария и вовсе начала тихо хохотать, уткнувшись в плечо Луки.

— Почему у меня стойкое ощущение, что вы все уже заготовили для меня какой-то каверзный вопрос? — спросила я.

— Потому что так и есть, — честно сдал всех Лука и сделал глоток вина.

— Замечательно.

Я покрутила бокал в пальцах, глядя, как в золотистом напитке пляшут отсветы пламени.

— Тогда выбираю действие.

На пляже на мгновение воцарилась тишина. Ария даже перестала улыбаться и удивленно моргнула:

— Ого.

— Что? Вы думали, я струшу и выберу правду?

Форте откинулся назад на плед и одобрительно хмыкнул:

— Ну да.

— Сто процентов, — поддакнул Лука.

Серена недовольно цокнула языком и застучала тонкими ногтями по стеклу своего бокала:

— А я ведь уже придумала гениальный вопрос.

— Вот именно поэтому, я выбираю действие.

Ребята дружно рассмеялись.

— Ладно. Тогда лови задачу. Идешь к воде и громко признаешься в любви первому предмету, который попадется тебе на глаза.

Я медленно захлопала ресницами:

— Серьезно? Мы на пляже! Откуда тут возьмётся какой-то предмет?

— Абсолютно верно, отсюда и сложность задания!

— И это лучше, чем твой заготовленный вопрос?

— Намного!

— Тогда я даже знать не хочу, о чем ты собиралась спросить.

Компания снова взорвалась хохотом.

Форте махнул рукой в сторону прибоя:

— Иди уже, романтик.

— Не торопи меня. К такому признанию нужно морально подготовиться.

Я поднялась на ноги и принялась отряхивать джинсы.

— Подойди к процессу со всей ответственностью! — крикнула Ария мне вслед.

— Разумеется. Я тебе не какая-нибудь легкомысленная особа.

— А жаль, — негромко пробормотал Форте. — Было бы куда веселее.

Я шутливо показала ему язык и зашагала к кромке воды.

Опять флиртуешь? Точно коварный портвейн начинает действовать.

Я оглядела пустой берег в поисках подходящей жертвы. В паре метров от воды мое внимание привлекла перевернутая старая деревянная лодка.

— Ну конечно. Идеально.

Позади сразу раздался дружный хохот.

— Мы ждем! — долетел крик Арии.

— Настоящее искусство не терпит спешки!

Я подошла вплотную, положила ладонь на шершавый борт и замерла, настраиваясь на пафосный лад.

— Дорогая лодка...

Компания у костра мигом затихла.

— Наша встреча не была запланирована в моем ежедневнике.

Сзади кто-то откровенно зашелся от смеха.

— Но, знаешь... когда наши взгляды встретились, я сразу поняла - это судьба!

Я продолжила свое театральное выступление:

— Ты сильная, надежная. Да, немного потрепанная штормами, но это лишь добавляет тебе шарма.

— Продолжай! — прокричал он сквозь смех Форте.

— Я свято верю, что когда-нибудь ты снова выйдешь в открытое море. Возможно, у штурвала буду не я, но я не стану эгоистично привязывать тебя к берегу.

— Боже мой, — простонал Лука, утыкаясь лицом в ладони.

— Настоящая любовь требует жертв. Если любишь - отпусти!

Я сделала театральную паузу и скорбно опустила голову:

— Прощай, моя прекрасная посудина. Я до конца дней буду помнить наше короткое, но яркое чувство.

После финальной реплики я отвесила лодке поклон.

Ребята у костра хохотали до слез, совершенно не замечая, как у меня на самом деле ходили ходуном пальцы, когда я поднимала с песка свой бокал. Для них это была минутная дурашливость, а для меня важный шаг.

Я вернулась под тепло костра и опустилась на плед рядом с Флорой. Она обхватила колени руками и, прищурившись, ловила лицом летящие искры.

— Знаешь, — она поправила светлую прядь, убирая ее за ухо, — А ты быстро стала своей.

Я удивленно глянула на нее:

— За шесть дней?

— Иногда и пяти минут за глаза. — Флора скользнула подушечкой пальца по краю бокала, собирая капли конденсата. — Люди могут годами торчать рядом и оставаться чужаками. А с кем-то сразу пазл складывается.

Я улыбнулась:

— Красиво сказано.

— Ну, я же швея, — она подмигнула. — Люблю, когда всё сидит идеально.

Я не успела ей ответить, потому что, Ария резко подскочила со своего места.

— Так, моя очередь!

Через секунду она уже бежала к воде, уморительно пародируя спасательницу Малибу в замедленной съемке, высоко задирая колени на рыхлом песке.

— Ей кто-нибудь говорил, что мы и так верим в ее актерский талант? — спросил Лука.

Дальше игра пошла быстрее. Лука выбрал «правду» и завис над вопросом о жизни на дне океана с русалками так серьезно, будто ему прямо сейчас нужно было подписывать контракт.

— От горячего душа я бы точно не отказался, — наконец резюмировал он, отпивая вино. — Но ради симпатичного хвоста можно и рискнуть.

А вот когда бутылка указала на Серену, та просто скрестила руки на груди и качнула головой.

— Всё. Я пас. Больше не играю.

Я приподняла брови:

— Ты же сама громче всех требовала зрелищ?

Серена сделала глоток вина и отвернулась к темной воде.

— Передумала.

Никто даже не удивился, потому что, спорить с ней себе дороже.

Форте и Сотто решили взять одно задание на двоих. В итоге братья так увлеклись попытками угадать слова, которые они пальцами выводили друг у друга на спинах, что напрочь забыли про правила и просто покатывались со смеху.

— Худшая идея в моей жизни, — заявил Форте, в один глоток осушая штрафной бокал.

— Но ты сам на это подписался, — напомнил Сотто, забирая у него пустую тару.

Бас и Флора, кажется, вообще перестали замечать окружающих. Когда Басу выпала «правда» с вопросом о том, кого бы он взял с собой на необитаемый остров, он ответил без секундной заминки:

— Флору.

Она удивленно вскинула брови:

— Так быстро?

— А смысл думать? — парень просто пожал плечами.

Флора открыто улыбнулась, а ребята тут же принялись их шутливо поддразнивать.

Костер постепенно догорал. Багровые угольки тихо потрескивали в темноте, а ветер с побережья становился всё свежее.

Флора перевела взгляд на меня:

— Кади, завтра твой первый выходной. Какие планы на день?

— Пока не знаю, — честно призналась я, кутаясь в объемный свитер. — Наверное, весь день проторчу у моря.

Сотто, до этого молча изучавший пламя, согласно кивнул:

— Отличный план.

— Целиком и полностью поддерживаю, — отозвался Форте, вытягивая ноги на песке.

— Один из лучших вариантов для воскресенья, — согласилась Флора.

Шоу с игрой окончательно сошло на нет. Серена резко поднялась, грациозно отряхивая песок с подола длинной юбки.

— Всё, народ, я спать, — объявила она, поправляя сумку на плече. — Сотто, проводишь меня? Тут темно, а у меня обувь неудобная.

Сотто молча поднялся, подбирая свой бокал. Он спокойно кивнул:

— Пошли.

Они двинулись в сторону тропинки. Серена тут же взяла его под руку, что-то негромко говоря и уводя в темноту.

Я проводила их глазами, а потом незаметно подвинулась ближе к Форте. Костер почти потух, и в темноте наши плечи соприкоснулись.

— Форте, — тихо шепнула я ему на самое ухо. — Давай еще посидим? Я совсем не хочу домой.

Он повернул голову. В полумраке я видела только силуэт его лица, но почувствовала, как он улыбнулся.

— Я только за, — так же тихо ответил он. — Вторая бутылка портвейна как раз заждалась своего часа.

Бас, подкидывая в угасающие угли сухую ветку, согласно хмыкнул:

— Мы с Флорой тоже пока никуда не собираемся. Ночь только началась.

Я огляделась по сторонам, пытаясь найти остальных.

— А где Ария и Лука? — спросила я, всматриваясь в темноту пляжа.

Флора тихо рассмеялась, кивая куда-то далеко вправо, где у самой кромки воды едва угадывались две фигуры.

— О, эти двое уединились на побережье еще полчаса назад, — пояснила она, придвигаясь ближе к Басу. — Сначала они шумно спорили о рецепте идеального маринада, но судя по тому, что там наконец-то стало тихо, они определенно целуются.

Форте тихо хохотнул, доставая из глубин своего рюкзака ту самую бутылку.

Форте

Дорога от пляжа до её дома казалась бесконечной, но я бы не отказался продлить её еще на пару километров. Алкоголь делал Каденцию непозволительно открытой. Она смеялась невпопад, то и дело задевала меня плечом и заглядывала в глаза с дразнящей улыбкой, от которой я не мог оторвать взгляда. Я принимал этот флирт, возвращал колкости, улыбался в ответ, но мысленно держал себя в руках из последних сил, соблюдая дистанцию. Кто-то в нашей паре сегодня должен был оставаться трезвым.

У деревянной калитки её дома Кади резко затормозила и развернулась ко мне. Приложив указательный палец к моим губам, она прошептала:

— Тс-с-с… Форте, умоляю, будь максимально тихим. Если Лира и Тео проснутся - нам обоим конец.

Я приподнял брови, всматриваясь в её потемневшие в сумерках глаза. В моей груди сладко дрогнуло.

— Ты что… просишь меня зайти?

— Конечно, — Каденция фыркнула, будто я спросил глупость, и потянула за ручку калитки. — Кто-то же должен проводить меня до комнаты. Вдруг я упаду!

Спорить с пьяной женщиной гиблое дело, а спорить с Кади, когда она зовет тебя в свой дом, выше моих сил.

Едва мы переступили порог, она обернулась и требовательно указала пальцем вниз:

— Обувь. Сними. Они услышат каждый твой шаг.

Я едва сдержал смешок, послушно стягивая кроссовки. Дальше мы передвигались как два первоклассных вора: крались на цыпочках, ловили каждый скрип половиц и глупо хихикали, пряча лица в ладонях. Кади то и дело теряла равновесие, и мне приходилось перехватывать её за талию, чувствуя через ткань футболки, как обжигает её тепло.

Когда мы наконец добрались до двери её спальни, я осторожно придержал её за локоть. Дыхание перехватило.

— Кади, подожди. Ты уверена, что хочешь, чтобы я зашёл? — тихо, на самом пороге спросил я.

Вместо ответа она толкнула дверь, шагнула в полумрак комнаты, а затем резко обернулась. Ухватила меня пальцами за ворот футболки и упрямо потянула на себя, заставляя переступить черту. Здесь в комнате, Каденция окончательно перестала бороться с гравитацией и плашмя повалилась на матрас прямо в одежде.

— Побудь со мной еще немного… — пробормотала она, лицом утыкаясь в плед. А затем вдруг приподнялась на локте и с абсолютно серьезным видом провела указательным пальцем ровно посередине кровати, очерчивая невидимую полосу. — Вот. Это граница. Не смей её переступать, Форте.

Я остался стоять у края, засунув руки в карманы брюк.

— Кади, я вообще не планирую оставаться. Мне пора идти.

— Ложись, я сказала, — буркнула она уже куда-то в подушку, её голос становился всё тише. — Не спорь с гостьей… то есть с хозяйкой.

Я шумно выдохнул, понимая, что не сдвинусь с места, пока не удостоверюсь, что она заснула. Осторожно присел на край матраса, а затем плавно опустился на спину, закинув руку за голову уставившись в темный потолок.

Прошла едва ли минута. Дыхание Каденции выровнялось, она глубоко вздохнула и начисто забыла про собственный запрет. Сначала её ладонь вслепую поползла по плотной ткани пледа, нащупывая меня. Затем она перевернулась на бок, легко перекатилась через выдуманную линию и уложила голову прямо мне на грудь. В следующий миг её нога по-хозяйски закинулась поверх моих ног.

Я замер, боясь пошевелиться. Внутри всё скрутило от полнейшей растерянности. Что мне делать? Отодвинуться? Тихо уйти?

Её вес и тепло тела, прижавшегося ко мне через тонкий хлопок, подействовали мгновенно. Я сильнее закинул локоть назад и крепко зажмурился, обхватив пальцами собственный затылок. Это было физически тяжело, находиться на расстоянии одного вдоха, чувствовать её мерные, сонные выдохи против моей кожи и заставлять себя просто лежать неподвижно.

Тело реагировало само, и держать оборону против собственного влечения становилось изнурительно. Я вообще не планировал здесь оказываться. Не думал, что она потянет меня в свою спальню, и не предполагал, что она уснет на мне вот так, беззащитно и открыто.

Я пролежал так несколько минут, крепко сжимая пальцами затылок, а затем медленно, тяжело выдохнул, прекращая бессмысленную борьбу. Аккуратно приподнял её и бережно устроил под своим плечом, чтобы ей было удобнее. Кади что-то несвязно пробормотала во сне, глубже уткнулась мне в шею и наконец затихла.

Растрепанные светлые пряди рассыпались по моей футболке. Она спала, полностью мне доверившись.

***

Утро началось лениво, сонно и с легким похмельем. Форте оказался чертовски прав насчет портвейна. Я со стоном перевернулась на другой бок и почти сразу наткнулась пальцами на прохладный пластик. На прикроватной тумбочке красовалась бутылка минералки, а рядом лежала упаковка аспирина.

Форте - святой человек, который обо мне позаботился...

Память возвращалась неохотно, порциями. И вместе с ней пришла лавина жгучего стыда. Я рывком села на матрасе.

— О боже…

Перед глазами вспыхивали отдельные кадры вчерашнего безумия. Старая корявая лодка и мой пафосный монолог о вечной любви. Моя железная уверенность, что я обязана встретить рассвет на берегу… Судя по всему, вырубилась я уже через полчаса после этих заявлений.

Я со стоном зарылась лицом в подушку.

А еще в памяти всплыл Форте, который фактически тащил меня на буксире вверх по крутой тропинке, пока я вела войну с наглыми булыжниками под ногами.

Я снова откинулась назад, гипнотизируя люстру. Оставалось надеяться, что я не окончательно похоронила первое впечатление о себе.

Рядом на матрасе зажужжал телефон. Я потянулась к экрану.

Десять утра. Ладно, жить можно.

Входящее сообщение было от Арии.

Ария:

Малышка, ты сделала этот вечер! Нам давно не было так весело.

Я села ровнее, поджав под себя ноги.

Каденция:

Доброе утро. Скажи честно, всё обошлось без криминала?

Ответ выскочил мгновенно.

Ария:

Каденция, даже не вздумай загоняться. Ты была великолепна. И кое-кто вчера вообще не сводил с тебя глаз.

Я впилась взглядом в строчку.

Кое-кто?

Пальцы сами застучали по клавиатуре:

Каденция:

Надеюсь, ты сейчас про Серену и её жажду дисциплины?

Ария:

Ахахаха! Про неё само собой. Но вообще-то, по-моему, Форте вчера окончательно пропал.

Я со стоном рухнула обратно на подушку, пытаясь склеить обрывки вчерашнего дня. В голове вспыхивали совершенно хаотичные картинки: соленый ветер на пирсе, холодное пиво, чей-то громкий хохот у костра, Сотто с его непроницаемым лицом... Но самое страшное началось, когда я попыталась вспомнить, как оказалась дома.

Каденция:

Не выдумывай. Он просто ответственный босс и очень заботливый человек.

Ария:

Вредина. Я знаю его сто лет. Это были вообще не дружеские жесты.

Я нахмурилась, глядя на бегущие точки набора.

Ария:

Кстати, он зашел к тебе?

Я застыла с телефоном в руках. В эту секунду память коварно подсунула один единственный, отчетливый кадр. Моя спальня. Полумрак. И я, с самым серьезным видом чертящая пальцем дурацкую невидимую линию прямо посередине кровати. Я отчетливо помнила эту нелепую границу. И то, как требовала от Форте её не переступать. А вот что случилось после, туман...

Заснула я одна? Или нет?

Каденция:

Портвейн конфисковал часть моих воспоминаний. До встречи, Ария.

Я молниеносно заблокировала экран и отбросила мобильный на плед. Продолжать этот разговор не было никаких сил. Слишком много стыда. И слишком срочно нужно было добежать до ванной.

***

Еще за завтраком Тео рассказал мне про небольшой пляж за скалами.

— Там редко бывают туристы, — сказал он, щедро размазывая сливочное масло по тосту. — Большинство туристов просто не знает про скрытую в кустах тропинку.

Именно поэтому через час я уже расстилала полотенце в почти пустой бухте. Пляж оказался именно таким, как я люблю: крошечным, тихим, без орущих колонок и бесконечных рядов пластиковых шезлонгов.

Я растянулась на ткани, вытянула ноги и с удовольствием зарыла пальцы в горячий, песок. Солнце припекало кожу, оставляя на плечах приятное тепло. Море у берега лениво перекатывало мелкую гальку и было настолько прозрачным, что даже на глубине в человеческий рост можно было до камушка разглядеть дно.

Я не выдержала, поднялась и шагнула в воду. Хрустальная прохлада обожгла ступни, смывая остатки вчерашнего портвейнового хмеля. Пару минут я просто качалась на легких волнах, подставляя лицо брызгам, а потом вернулась на свое место греться под июньскими лучами.

Рядом лежал бумажный пакет с обедом, который заботливо собрала Лира. Внутри был сэндвич с тунцом, домашний лимонад с лимоном и мятой в запотевшей стеклянной бутылке и аккуратный клочок бумаги.

«Хорошего выходного. Не забудь пообедать. Лира».

Я перечитала строчки дважды, аккуратно сложила записку и спрятала в карман шорт. Кажется, еще пара недель, и они меня удочерят.

За эту неделю я как-то незаметно подружилась с ними. После смены мы часто задерживались на улице с чашками чая, обсуждая всё подряд: от погоды до самых странных посетителей за день. Лира всегда готовила что-то вкусное к чаю, Тео рассказывал истории из прошлого, а Жан-Жак обязательно вмешивался в разговор, будто боялся пропустить что-то важное.

Однажды Тео даже предложил мне попробовать его трубку. Я согласилась, но скорее из любопытства, чем из желания повторять его привычку. Через пару минут я уже кашляла и пыталась сохранить достоинство. Тео смеялся так искренне.

— Не твоё, — заключил он, забирая трубку обратно.

Теплый ветер трепал подсыхающие волосы, а вода у ног убаюкивающее шуршала по песку. Я надела наушники и нажала плей, поймав себя на странной мысли, что я больше не пыталась заглушить собственные мысли. Раньше музыка служила мне бетонной стеной от реальности. Теперь стала ее легким сопровождением.

Когда мои мысли возвращались к Форте, пальцы искали что-то энергичное. Ритмичные треки с красивым текстом, те, от которых губы сами расплываются в улыбке, а взгляд ищет горизонт. Я даже принялась покачивать ногой в такт гитарному проигрышу, вспоминая, как он пинал камушки по дороге.

Но стоило подумать о Сотто, как я переключалась на инструментальные композиции. Невесомые, клавишные, под которые так хорошо мечтается в тишине. Перед глазами тут же всплывал его невозмутимый вид у костра и фраза про одну-единственную женщину.

Я приспустила на кончик носа солнечные очки и прищурилась на яркие блики, пляшущие на водной глади.

Странно. Всё это было очень странно.

Время перевалило за четыре часа дня. Солнце как-то сразу ушло, небо потемнело, и на побережье налетел резкий, холодный ветер. Море в один миг стало серым.

Я быстро свернула полотенце и засунула его в сумку. Возвращаться домой и сидеть в комнате не хотелось, поэтому я решила просто побродить по городу без какого-то маршрута. Разобраться, что тут и где. Я поднялась повыше от пляжа и свернула на сувенирную аллею.

Из-за ветра торговцы уже вовсю суетились, накрывая прилавки пленкой. Первые палатки были стандартными: магниты, открытки, ракушки и посуда из глины, обычные курортные товары. Я шла мимо, разглядывая вывески, пока одна витрина в самом конце ряда не заставила меня остановиться.

Над входом покачивалась деревянная вывеска: «Гонрик. Находки у моря».

За стеклом витрины лежали потертые компасы, потемневшие от времени карты и десятки предметов, которые выглядели так, будто море само выбросило их на берег. Я потянула за ручку, и над головой тихо звякнул колокольчик.

— Добрый день, юная леди, — раздался глуховатый голос из глубины лавки. — Если вам что-нибудь приглянется, я расскажу историю этой вещи.

За прилавком стоял невысокий старик с серебристыми волосами и усами. Он протирал плотной ветошью стеклянную бутылку и открыто смотрел на меня. Я пошагала вдоль полок.

— А если история окажется выдуманной? — спросила я, поворачиваясь к прилавку.

Продавец поднял глаза и хитро прищурился:

— Самые интересные истории всегда немного выдуманы.

Старик кивнул на вещь в моих руках:

— Кстати, я Гонрик.

— А я, Каденция.

— Какое красивое музыкальное имя.

И мы разговорились. Я даже растерялась, когда случайно скользнула взглядом по часам, прошло почти полчаса. С Гонриком было удивительно легко. Он рассказывал о море так, будто оно было живым существом, со своим характером, памятью и капризами.

Рядом с ним обычные предметы превращались в легенды, а случайные находки в истории. Словно у каждого обломка и стеклышка на полках действительно была своя судьба.

Старик то и дело скрывался между стеллажами, возвращаясь с очередным «важным артефактом», легенда которого становилась всё фантастичнее. Я понимала, что он сочиняет на ходу, но прерывать его не хотелось.

Когда я уже потянула на себя входную дверь, Гонрик вдруг окликнул меня:

— Подожди, Каденция.

Он торопливо подошел к прилавку, открыл маленькую деревянную коробку и достал тонкий браслет из белых ракушек:

— Это тебе.

— Нет-нет, — я замахала руками, — давайте я куплю.

Он лишь покачал головой:

— Я хочу подарить. — Он вложил украшение мне в ладонь и осторожно сжал мои пальцы. — Некоторые вещи должны находить хозяев сами.

В нем не было ничего особенного, ровные белые ракушки, прочный шнурок и крошечная серебристая бусина. Я слегка качнула кистью, и браслет тихо отозвался чистым, едва слышным звоном. В этом звуке крылось что-то до боли знакомое, будто маленький кусочек прибоя остался у меня на руке.

— Красиво.

Гонрик посмотрел на ракушки и кивнул:

— У всего в этом мире есть свой звук.

Он произнес это буднично, словно сообщил прогноз погоды. Я еще раз прислушалась к едва уловимому звенящему шепоту на запястье.

— Спасибо.

— Носи на счастье, юная леди.

***

Выйдя из лавки, я наткнулась на небольшое кафе на углу улицы. За столиком у самого окна сидела Флора. Перед ней лежал раскрытый альбом с эскизами, а рядом остывала чашка. Она быстро чертила что-то карандашом на полях, смазывая неудачные линии подушечкой пальца.

Заметив меня через стекло, Флора вскинула руку и активно замахала:

— Кади! Сюда!

Я толкнула стеклянную дверь, впуская в помещение прохладу с улицы. Флора тут же махнула рукой, указывая на место напротив:

— Садись давай.

Через пару минут передо мной уже красовался высокий стакан холодного лимонада. Прохладные капли конденсата медленно сползали по стеклу. Мы болтали обо всем подряд, пока разговор плавно не вырулил на вчерашние посиделки у моря.

Флора подперла подбородок ладонью и лукаво прищурилась:

— Кстати, как твоя голова?

Вместо ответа я взяла стакан обеими руками и с обреченным стоном уткнулась лбом в его ледяной бок.

— Настолько всё запущено?

— Настолько, что в моих воспоминаниях остались огромные черные дыры.

Флора принялась задумчиво крутить трубочку в своем напитке:

— У нас сто лет не было такого классного вечера.

Внутри, вопреки всему стыду, разлилось приятное тепло.

— Ты вчера устроила настоящий бенефис, — заметила Флора.

— Умоляю, смени тему.

— Я вообще-то хвалю тебя, — она шутливо наставила на меня соломинку. — Все взгляды были прикованы к тебе.

— Естественно. Не каждый день увидишь, как человек так позорится.

— Да брось. Просто ты не пыталась казаться кем-то другим. Была настоящей.

Я растерялась и не сразу сообразила, что на это возразить. Флора сделала небольшой глоток и как бы между прочим добавила:

— А Форте так вообще весь вечер глаз с тебя не сводил.

Я чуть не поперхнулась лимонадом.

— Что?

— Что слышала.

— Флора!

— Кади!

— Обычно Форте самый громкий в компании. Безумолку шутит, спорит, травит байки. А вчера будто специально держался в тени.

— Не придумывай.

— Всё может быть, — Флора качнула головой, но ее хитрый вид говорил совсем о другом. — Но лично мне так показалось.

— Так, всё. Закрыли тему обо мне, — я замахала руками. — Рассказывай лучше, как у тебя дела.

Флора тут же переключилась и снова придвинула к себе альбом. Пока она увлеченно рассказывала про дела в ателье, грифель карандаша продолжал вовсю шуршать по бумаге. На листах один за другим рождались то силуэт летящего платья, то строгая линия воротника. Оказалось, о фактурах, шелке и льне она могла говорить с таким же фанатичным восторгом, как Форте о специях и идеальной прожарке мяса.

— Ты просто обязана заглянуть ко мне в мастерскую, — заявила она, с тихим шелестом перелистывая плотную страницу.

— Мой следующий выходной только через неделю.

— Тогда сбеги со смены на законный перерыв.

— Но как? У нас полная посадка, почти весь день.

Флора лишь отмахнулась карандашом:

— Брось. От моих дверей до вашего «Свежего ветра» ровно пять минут.

— Ладно. Обещаю подумать.

Флора черкнула что-то на полях альбома с таким видом, будто мой визит уже был официально внесен в ее рабочий календарь.

***

Когда я вернулась домой, солнце уже окончательно спряталось. Над морем плотной стеной собирались тучи, а порывистый ветер вовсю раскачивал верхушки деревьев за окном.

Я сбросила сумку на кровать и подошла к зеркалу. Хотела просто поправить волосы, но застыла, разглядывая себя. Что-то изменилось. Всего за неделю кожа успела схватиться легким загаром, а в прядях появились светлые выгоревшие нити. Но дело было совсем не в этом. Я выглядела более легкой.

Я улыбнулась, и девушка в отражении мгновенно ответила мне тем же. Морской воздух определенно шел мне на пользу. Как и этот сонный городок, и эти чудные люди, успевшие стать частью моей жизни.

На тумбочке завибрировал телефон.

Форте:

Завтра кафе закрыто, передают шторм. Так что у тебя внеплановый выходной. Увидимся во вторник, Кади.

Я пробежалась глазами по экрану. Потом перечитала текст еще раз. Внутри разлилось облегчение, потому что, Форте проявил деликатность и не стал поднимать тему нашей ночной посиделки в спальне.

Я надела наушники и нажала на плэй.

Ну привет, друг.

Наушники заполнил знакомый гитарный мотив -

«ComeAlong» от Titiyo

, уверенный, немного ленивый и очень цепляющий.

Еще совсем недавно мои мысли упрямо крутились вокруг Сотто. Память то и дело подсовывала тот случайный разговор в автобусе, его спокойный, глубокий голос и тяжелый взгляд, который никак не получалось выкинуть из головы. Но теперь я всё чаще думала о другом человеке. И это были не мимолетные вспышки. Я вспоминала Форте. Его дурацкие шутки, ухмылку, абсолютную и честную заботу. То, как он следил, чтобы я не осталась голодной. То, как рядом с ним полностью исчезала необходимость притворяться и контролировать каждый свой шаг.

Самое странное, что я напрочь пропустила момент, когда в моих мыслях Сотто медленно, шаг за шагом, уступил место Форте.

Глава 3. Шторм

Шторм действительно пришел. После вчерашнего марафона разумнее всего было бы остаться дома. Всего за один день я успела обойти половину побережья, познакомиться с Гонриком, получить в подарок браслет из ракушек, случайно наткнуться на Флору и проболтать с ней до темноты. Любому нормальному человеку после такого захотелось бы завернуться в одеяло, но любопытство перевесило. Мне до безумия хотелось увидеть этот город другим: не глянцевым, и залитым солнцем, а шумным и настоящим.

Я открыла шкаф, придирчиво окинула взглядом вешалки и достала джинсы с любимой клетчатой рубашкой. Застегивая пуговицы на манжетах, я подмигнула своему отражению:

— Мой универсальный наряд.

Я подхватила сумку и бросила финальный взгляд в окно. Ветер продолжал бушевать, сгибая ветви деревьев.

На улице всё выглядело непривычно. Тяжелые тучи низко нависали над черепичными крышами, море стало серым, а порывы ветра гоняли по асфальту сорванные листья и редких прохожих. Даже набережная, обычно забитая туристами, полностью опустела. Будто за одну ночь город кардинально сменил настроение. И мне это чертовски нравилось. Никакой курортной суеты. Только запах приближающегося дождя, грохот волн и ветер, который словно пытался перекричать сам себя. Направляясь в сторону мастерской Флоры, я подумала, что было бы здорово прихватить с собой какой-нибудь горячий завтрак.

Поэтому по дороге я свернула к тому самому кафе на углу, в котором мы случайно встретились вчера. У барной стойки даже не пришлось раздумывать:

— Два черных кофе без сахара и два круассана с собой, пожалуйста.

Пока бариста возился с кофемашиной, я усмехнулась своим мыслям. Кажется, я действительно начала откладывать в голове всякие мелочи. Вчера я подметила, что Флора пьет точно такой же кофе, как и я, американо, без капли молока или сиропа. Раньше я бы в жизни не обратила на это внимания, а теперь почему-то хотелось помнить.

Может, Форте всё-таки прав. Люди действительно состоят из крошечных деталей. И если ты не просто смотришь по сторонам, а по-настоящему видишь, мир вокруг начинает раскрываться.

Мастерская Флоры и правда была совсем рядом с кафе. Я заметила ее не сразу, никакой рекламы или кричащей вывески. Только лаконичная табличка над дверью - «Ателье» и аккуратное витринное стекло, за которым красовались несколько манекенов в платьях.

Я застыла у входа. Эти наряды вообще не походили на вещи из обычных сетевых магазинов. Ничего вызывающего, но в каждом силуэте крылся свой маленький секрет, цепляющий глаз. Необычный срез воротника. Едва заметная тонкая вышивка. Или лента, перехватившая талию словно на ходу, но именно так, как требовалось для идеальной посадки.

Я потянула за ручку двери. Внутри было еще уютнее, чем снаружи. Мягкий рассеянный свет падал из огромных окон, на длинных столах громоздились рулоны тканей самых разных оттенков, а на полках стройными рядами выстроились разноцветные катушки ниток и коробки с пуговицами.

Вокруг царил рабочий, живой беспорядок. На раскроечном полотне лежали отрезы шелка, рядом вразнобой были брошены большие швейные ножницы и подушечки с булавками. Здесь не просто хранили готовые красивые вещи, здесь их создавали.

Флора стояла у большого зеркала с клиенткой, ловко закалывая булавками подол платья. Поймав мой взгляд в отражении, она сразу расплылась в улыбке. Ни капли удивления. Будто я заходила к ней каждое утро.

— Кади!

Она вскинула указательный палец, прося подождать минуту. Я тихо проскользнула ближе и опустила крафтовый пакет на край раскроечного стола.

— Кофе?

Я дернула плечом, пытаясь изобразить полное равнодушие:

— Ну да.

— Ты супер, я как раз не успела позавтракать, — Флора подмигнула и кивнула на вешалки в глубине зала. — Пока я заканчиваю, присмотри себе что-нибудь. Сделаю лучшую скидку. Только осторожно.

— В смысле?

Она понизила голос:

— Есть огромный риск уйти отсюда в совершенно новом образе.

Пока клиентка крутилась перед зеркалом, я пошла инспектировать стойки с одеждой. Фактуры манили к себе. Пальцы скользили по мягчайшему муслину, я перебирала плечики и пыталась представить себя во всем этом великолепии. В итоге набрала целую охапку в примерочную: два легких муслиновых костюма, свободный льняной сарафан и струящиеся жаккардовые брюки, которые выглядели чертовски элегантно и при этом обещали космический комфорт.

Когда за гостьей закрылась дверь, Флора подошла ко мне, уже вовсю потягивала горячий напиток. Она замерла напротив, оценивающе сканируя меня с ног до головы.

— Что? — не выдержала я этой паузы.

Она сощурилась, словно мысленно примеряла на меня какую-то безумную дизайнерскую идею.

— Ничего.

Но ее довольный вид так и кричал об обратном.

— Ты ведь что-то задумала, да?

— Всё может быть, — Флора сделала глоток и указала кивком головы на столик у окна.

— Сначала завтрак, — отрезала я, усаживаясь на стул.

— Идет.

Я облегченно выдохнула, устраиваясь поудобнее.

— А после?

Флора хитро прищурилась:

— А после я выдам тебе кое-что для примерки.

— Флора… — я протестующе замахала руками.

Она даже договорить мне не дала:

— Я же не заставляю тебя это покупать.

— Но…

— Только примерить, — она выжидательно посмотрела на меня. — Или ты просто струсила?

— Я?! — я возмущенно уставилась на нее. — Еще чего.

— Вот и отлично. Договорились.

Спорить с ней было невозможно. Да и, если честно, внутри уже вовсю разгоралось любопытство.

Пока мы уничтожали круассаны, разговор плавно вырулил на остальных ребят. Мне дико хотелось узнать, как вообще сложилась их компания.

Флора обхватила пальцами теплый бумажный стаканчик:

— Да мы почти все местные, выросли тут. — Она кивнула на стекло, за которым штормовой ветер гнал листву по мостовой. — Ария — единственная, кто приехала когда-то просто погреться у моря.

— И приросла к этому месту?

— Ага, пустила корни. Теперь ее главная цель в жизни, накопить на собственный домик прямо у кромки воды.

— Очень на нее похоже.

— Сто процентов. — Флора тихо рассмеялась, отламывая кусочек выпечки. — А вот Лука местный, но у него всё наоборот. Он всю юность бредил мегаполисом. Уехал, выучился на инженера. И, между прочим, он чертовски хорош в своем деле, у него мозги варят как надо.

Я удивленно замерла с круассаном в руке:

— Да ладно? Инженер? А почему тогда вернулся назад и делает лимонады за стойкой?

— Его семья поколениями связана с морем, — Флора смахнула крошки с коленей. — Прадед, дед, отец - все рыбаки. До сих пор спят и видят, как Лука примет их семейное дело.

— А он?

— Пока держит оборону.

Я улыбнулась, вспоминая его вчерашние пикировки у костра:

— Он вообще не похож на человека, который пасует перед трудностями.

— Это уж точно.

Флора опустила пустой стаканчик на стол и подалась вперед.

— Форте, Сотто и Бас — банда еще со школьной скамьи. Даже в институт уехали вместе учиться.

— Серьезно? Все втроем?

— Да. Форте с Сотто потом вернулись сюда и восстановили старое заброшенное кафе своего дяди. Сделали из него «Свежий ветер». А Бас открыл магазин инструментов.

— А ты как в эту компанию попала?

— Да я просто всегда крутилась рядом. Я ведь младше парней на пару классов. А с Басом мы вообще знакомы столько, сколько я себя помню.

— Значит, вы всю жизнь вместе?

— Почти. — Она замолчала на мгновение, будто взвешивая, стоит ли делиться сокровенным с новенькой. Но всё-таки продолжила, понизив голос:

— Когда-то в нашей компании была еще одна девчонка.

— А сейчас где она?

Флора выдержала паузу.

— Сейчас мы с ней не общаемся.

Любопытство обожгло изнутри. Но прежде чем я успела вытянуть из нее хоть какие-то подробности, Флора решительно поднялась со стула.

— Кади, — она подхватила с диванчика отобранную мной охапку одежды и кивнула в сторону шторы примерочной. — Мемуары оставим на вечер.

— Это еще почему?

Флора хитро сощурилась:

— Потому что сейчас мне гораздо интереснее устроить тебе модный показ.

— Прямо сейчас? — полетело ей в спину.

Флора обернулась через плечо, сверкнув глазами:

— Разумеется.

Упрямства ей было не занимать, так что я даже не стала тратить силы на протесты. Буквально через мгновение она вернулась, бережно удерживая на весу вешалку. Я сразу зацепилась взглядом за цвет. Мягкий, приглушенный лимонный оттенок, не кричащий, а скорее напоминающий золотистый солнечный свет, который остается на коже после долгого дня на побережье. Легкая струящаяся ткань невесомо скользила между ее пальцами.

— Нет, — отрезала я.

Флора застыла посреди зала:

— Я вообще-то еще ничего не озвучила.

— Но я уже вижу, к чему всё идет.

Она довольно рассмеялась:

— Именно поэтому ты сейчас его и наденешь.

— Флора…

— Кади, без разговоров. — Она вложила прохладный шелк мне в руки и подтолкнула к ширме. — Только примерка.

Когда я наконец раздвинула плотные шторы и вышла в зал, Флора поначалу промолчала. Она просто замерла, сканируя меня оценивающим взглядом художника. Затем бесшумно подошла ближе, точным движением поправила бретельку на плече и разгладила едва заметную складку у талии.

— Вот теперь безупречно. Именно так я его на тебе и видела.

Я повернулась к огромному зеркалу и у меня перехватило дыхание. Платье сидело идеально. Свободный, летящий силуэт круто подчеркивал свежий южный загар и делал выгоревшие на солнце пряди волос еще ярче.

— Странно… — тихо сорвалось у меня.

— Что именно?

— Оно вообще не похоже на вещи, которые я обычно ношу.

— Вот поэтому оно тебе так идет.

Она немного отступила назад, продолжая вовсю любоваться своей работой.

— Знаешь, это платье висело тут почти год, — заметила Флора, поправляя подол.

— Серьезно?

Она кивнула:

— Ага. Его постоянно мерили, но никто так и не забрал.

Флора поймала мой взгляд в зеркале.

— А вчера вечером у костра я посмотрела на тебя. И в голове сразу щелкнуло.

— Что именно?

— Что это платье просто-напросто ждало тебя.

Я шутливо закатила глаза, хотя улыбка уже сама расползалась по лицу:

— Слушай, ты сейчас специально применяешь ко мне швейный гипноз, чтобы я его купила?

— Нет, — Флора взяла короткую паузу. — Я говорю так, потому что это чистая правда.

— Ладно. Сдаюсь, беру!

Она тут же радостно захлопала в ладоши:

— Ура!

Пока я любовалась собой в зеркало, Флора уже ловко чикнула ножницами, срезая этикетку.

— Я же его еще не оплатила!

— Неважно. Из ателье ты уйдешь прямо в нем.

— Серьезно? На улице шторм?

— А почему нет? Погода как раз для летящих юбок.

Я еще раз оценила себя в зеркале и решила не искать глупых причин для отказа.

Я все-таки накинула сверху свою рубашку, а когда я уже потянулась к ручке двери, Флора вдруг нахмурилась:

— Погоди-ка.

— Что опять?

Она быстро подошла ко мне и протянула руку к моей голове:

— Давай-ка распустим твои шикарные кудрявые волосы.

Я хотела было возмутиться, но Флора уже стянула резинку. Волосы светлой волной рассыпались по плечам, а пара легких прядей небрежно упала на лицо. Флора мягко взбила их пальцами, оценивающе оглядела результат и отступила назад.

— Теперь идеально.

Я посмотрела в зеркало еще раз.

«Мне нравится!»

— пронеслось в голове.

* * *

После ателье я планировала сразу пойти домой, но у самого поворота заметила мягкий теплый свет в окнах «Свежего ветра». Странно. Кафе ведь закрыли на весь день. Ноги сами повернули к дверям. Я потянула за ручку.

Открыто!

Мягкий полумрак окутывал пустые столики, из колонок еле слышно лился меланхоличный джаз, а единственный включенный абажур над барной стойкой освещал, только центр зала.

Форте стоял у бокового окна. Он вовсю возился с деревянной ставней, которая никак не хотела вставать в пазы. На нем была простая футболка, слегка потемневшая от капель дождя. Когда он в очередной раз потянулся вверх, ткань на спине натянулась, рельефно очерчивая плечи и крепкие предплечья. Я мысленно приказала себе заставить глаза смотреть куда-нибудь в пол.

Без особого успеха.

Я уже собиралась тихонько сдать назад, но в этот момент Форте развернулся. И поймал мой взгляд. Мы несколько мгновений просто молча смотрели друг на друга в этом полумраке.

— Кади? — На лице сначала промелькнуло полное замешательство, а затем появилась знакомая ухмылка. — Ты какими судьбами тут?

Я переступила с ноги на ногу, отчаянно пытаясь казаться расслабленной:

— Увидела свет. Решила проверить, не требуется ли помощь.

Форте скользнул взглядом по моему новому лимонному платью и распущенным волосам, а затем кивнул на бушующее за окном море:

— В такую-то погоду? И в таком наряде?

— Ну, ты ведь тоже здесь.

Он тихо рассмеялся, признавая поражение:

— Справедливо.

Он с силой рванул деревянную створку на себя, и шпингалет наконец встал на место с громким железным щелчком.

— Всё. Победа за мной.

— Поздравляю, — улыбнулась я. — Это была эпичная битва.

— Ты даже не представляешь насколько, — Форте шутливо выдохнул.

Я собиралась подколоть его в ответ, но замерла. Он рассматривал меня с такой пристальной, непривычной серьезностью, что все заготовленные реплики разом вылетели из головы. В полумраке зала его глаза казались совсем темными.

— Тебе идет, — негромко произнес он.

Я растерянно моргнула:

— Платье?

Внутри вдруг стало ужасно жарко и принялась снимать рубашку.

Форте качнул головой:

— Я про волосы.

— А.

Гениально, Каденция. Просто вершина красноречия.

Форте тихо рассмеялся моему ступору и ушел на кухню. Через минуту он вернулся, небрежно перекидывая из руки в руку сухое вафельное полотенце.

Я честно заставляла себя смотреть куда угодно - на меню, на блики от абажура, на носки собственные руки. Получалось с трудом. Взгляд упрямо возвращался к нему. Форте принялся взъерошивать мокрые после улицы волосы, даже не подозревая, что главным испытанием этого штормового дня для меня окажется вовсе не буря за окном.

Обычный, будничный жест. Просто парень сушит голову. Белая ткань скользила по затылку, шее, широким плечам. Но по телу почему-то пробежала короткая острая дрожь, заставив дыхание сбиться.

В зале повисла пауза. Мы обменивались короткими, осторожными взглядами, и если бы не джаз из колонок, тишину пустой кофейни наверняка оглушил бы стук моего пульса. Кажется, мы оба сегодня забыли, как себя вести друг с другом.

— Кофе? — спросил он, будто между нами не искрило так, что можно было поджечь воздух.

Я сглотнула и кивнула:

— Не откажусь.

Форте развернулся к кофемашине, а я наконец-то позволила себе рассмотреть его со спины. В открытую. Без малейшего страха.

«Боже, Каденция, — мысленно приказала я себе, чувствуя, как предательски деревенеют пальцы и слабеют колени. — Дыши. Просто возьми себя в руки».

Тело начало реагировать на нарастающее возбуждение. Это было волнующее чувство... Пульс ускорился, а ладони стали влажными.

Через пару минут он опустил две дымящиеся чашки на барную стойку и сел рядом. Куда ближе, чем обычно. В один миг сквозь аромат свежегоэспрессо пробился другой запах, теплой мужской кожи, едва уловимый, который совершенно невозможно описать словами. На мгновение весь остальной мир с его штормом и тучами просто перестал существовать.

Мы молча пили кофе, слушая джаз. Форте первым нарушил тишину:

— Знаешь, Каденция...

Я замерла, так и не поднеся кружку к губам.

— Что?

Он посмотрел на меня поверх фарфорового края. Глаза в глаза. В его пристальном взгляде сейчас читалось гораздо больше, чем в любых самых красивых словах.

— До твоего появления этот день казался совершенно обычным.

От этой простой фразы по сердцу ударило чем-то настолько горячим, что у меня окончательно перехватило дыхание. И это точно не было случайной, мимолетной симпатией.

— Раз уж ты всё равно здесь, — нарушил он затянувшуюся паузу, отставляя чашку, — может, прогуляемся до рынка?

Я удивленно вскинула брови:

— Сейчас? Серьезно?

— А почему нет? — он беззаботно пожал плечами.

— Форте, на улице вообще-то ураган начинается.

Он весело усмехнулся:

— Какой еще ураган. Обычный мелкий дождик по меркам местных.

— Ну конечно. А я, стало быть, изнеженная туристка, которая боится пары капель воды?

— Нет, — спокойно возразил он, заглядывая мне в лицо. — Ты уже давно перестала быть здесь туристкой.

— Ладно, уговорил.

Форте поднялся и скрылся в подсобке, а через минуту вернулся, удерживая в руках свободную ветровку.

— Надень!

Командир!

Я фыркнула для приличия, но всё же послушно повернулась спиной, позволяя устроить плотную ткань у себя на плечах. Его пальцы случайно задели мою открытую шею. Всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы вдоль позвоночника пробежала мгновенная дрожь.

Судя по тому, как Форте резко застыл, не убирая рук, он эту реакцию прекрасно заметил.

— Сеньорита, — его голос стал совсем тихим и низким.

— Что? — шепнула я, боясь пошевелиться.

Пальцы Форте чуть крепче сжали мои плечи через ткань куртки, заставляя обернуться к нему.

— Тебе безумно идет это платье.

На несколько секунд у меня из головы стерлись вообще все слова, которые существуют в языке.

— Правда?

— Очень. Пойдём.

Форте кивнул в сторону выхода так, будто ничего не произошло. Будто несколько минут назад между нами не повисло это странное молчание. Будто он не смотрел на меня так, что я забыла, как нужно дышать. Будто в его взгляде не было желания.

Ну конечно. Притворяйся дальше, Форте! Я видела твой взгляд!

Стоило толкнуть дверь, как ветер с силой обрушился на нас. Я жадно вдохнула влажный воздух.

Господи.

Мне чертовски не хватало кислорода последние двадцать минут. Порывы тут же забились под подол платья, остужая колени, и я глубже уткнулась носом в высокий ворот ветровки. Без его куртки я бы задубела уже на второй секунде.

Ткань хранила его запах. Я прикрыла глаза и вдохнула еще раз.

Да что с тобой вообще такое, Кади?

Я тихо усмехнулась про себя. В этом крылось что-то до безумия интимное, носить его вещь, впитывать его тепло, осознавать, что еще утром эта куртка согревала его плечи, а теперь защищает меня. Наверное, настоящая близость вырастает именно из таких микроскопических деталей. Не из громких признаний и полуночных драм, а из момента, когда мужчина молча делится с тобой своей курткой.

Форте повернулся, плотно прищелкнул замок входной двери на ключ и засунул руки в карманы джинсов.

— Пойдем.

— До рынка далеко? — крикнула я из-за воротника.

— Минут десять пешком. — Он бросил на меня быстрый оценивающий взгляд. — Не успеешь превратиться в сосульку.

— А я и не боюсь. — Я гордо вскинула подбородок. — Во-первых, на мне броня в виде твоей куртки.

Он тут же самодовольно ухмыльнулся, расправив плечи так, будто за спиной у него выросли плащ супергероя.

— Во-вторых, я обожаю этот хаос. Ливень, туман, тучи над головой. Город в шторм выглядит настоящим.

— Большинство нормальных людей в такую бурю сидят дома, — заметил он, шагая рядом. — Закутавшись в плед, с кружкой горячего какао...

— ...и пропускают всё самое красивое, — синхронно закончили мы под раскатистый грохот прибоя.

Я рассмеялась, глядя на него сквозь порывы ветра:

— Именно так.

— Курортники прячутся под навесами отелей, набережная пустеет. Остаются только те, кто действительно любит это место, — продолжил он, перешагивая через лужу.

— А ты любишь?

Форте ответил без секундной заминки:

— Очень.

— Это заметно.

— Да ладно?

— По тебе сразу видно, когда ты любишь то, чем занимаешься, и место, в котором живешь.

Он на мгновение замолчал, и на его лице появилась теплая улыбка.

— Тогда сегодня ты полюбишь его вместе со мной.

Я открыла рот, чтобы ответить, но выдать очередную колкость не успела. Форте уверенно перехватил мою руку. Мои пальцы тут же оказались в глубоком, согретом кармане его толстовки, прямо в его ладони. Он не спрашивал разрешения, не устраивал долгих прелюдий, всё произошло так естественно, будто мы ходили так всю жизнь.

Я замерла на полушаге. Его пальцы едва уловимо касались моих, не сжимали намертво, не удерживали силой, а просто делились теплом. Я услышала, как он тихо, почти неслышно выдохнул. Будто до последнего ждал, что я сейчас испугаюсь и отдерну руку.

«Неужели ты тоже волнуешься, супермен?»

— подумала я, косясь на его невозмутимый профиль. Если да… то маскируешься ты просто филигранно.

* * *

Рынок встретил нас шумом и толпой, не смотря на погоду, здесь было слишком много людей. Рядов было всего несколько, но прилавки ломились от всего сразу: домашний сыр, связки трав, банки с медом, яркие специи, оливки и свежий хлеб. А еще овощи и фрукты, которые пахли настоящим летом.

Мы не успевали пройти и трех метров, как Форте снова и снова тормозил.

— Форте!

— Мария!

— Как поживаешь? Что ищешь?

Кажется, здесь его знал каждый второй торговец. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то совал в руки продукты на пробу. Форте смеялся, торговался, шутил и на ходу рассказывал мне истории про местных жителей. В какой-то момент я почувствовала себя ведущей передачи о путешествиях.

Только с одной разницей, моя воображаемая камера снимала вовсе не рынок. Она всё время была наведена на Форте. Я ловила каждое его движение. Как на предплечьях резко проступали вены, когда он наклонялся помочь пожилому торговцу поднять тяжелый ящик с инжиром. Как он чуть щурился, внимательно выслушивая длинную историю Марии про помидоры. Как машинально смахивал со лба влажную прядь волос, пока растирал между пальцами зеленые листья базилика.

А когда я наконец очнулась от своего «тревел-шоу», Форте уже не смотрел на прилавки. Его взгляд был прикован ко мне. Вернее, к моим губам.

Я застыла. И только в эту секунду до меня дошло, что я стою и задумчиво вожу кончиком пальца по нижней губе, откровенно залипая на него.

Черт.

Я немедленно отдернула руку, пытаясь состроить максимально равнодушную мину. Но судя по его легкой ухмылке, этот позорный прокол не остался незамеченным. Форте шагнул ближе и коротко приобнял меня за талию, направляя к выходу.

— Пошли, — негромко сказал он. — Тут за углом делают лучшие хот-доги в городе.

Я выдохнула облачко пара, но скорее от бешеной влажности, чем от холода. Меня действительно потряхивало, но я была готова поклясться, что погода тут вообще ни при чем.

— Нам срочно нужен какой-то горячий напиток, — заявила я, кутаясь в его куртку.

Он вопросительно обернулся:

— Чай или глинтвейн?

— Издеваешься? Конечно, глинтвейн.

Форте улыбнулся:

— Другого ответа я и не ждал.

— Форте, мы же ничего не купили?

— Конечно купили, я заказал все продукты в кафе и завтра рано утром их привезут с доставкой.

— Ну конечно!

Он убрал руку с моей талии, но почти сразу мягко перехватил меня за плечо, направляя сквозь толпу.

На выходе с рынка проходы стали совсем узкими. Продавцы громко перекрикивались, покупатели замирали посреди дороги, а кто-то и вовсе катил груженную ящиками тележку. Форте уверенно вел меня через всю эту суматоху. И мне это чертовски нравилось. Не потому, что я боялась потеряться, а потому, что его ладонь то и дело возвращалась к моему плечу. Каждый раз буквально на секунду, но этого хватало, чтобы я ощущала его заботу.

Минуты через две мы затормозили у вывески крошечной уличной забегаловки.

— Настоятельно рекомендую местный фирменный хот-дог, — с максимально важным видом объявил Форте.

— И в чем же его секрет? Чем он отличается от обычных?

— Да ничем, — он не выдержал паузу и весело рассмеялся. — Просто других хот-догов тут в принципе не продают.

— Очень остроумно.

Я закатила глаза, легонько боднула его плечом и решительно зашагала к стойке первая, изо всех сил изображая ужасно серьезную и голодную клиентку.

— Привет, Форте!

Из маленького окошка раздачи выглянул улыбчивый мужчина в заляпанном фартуке.

— Привет, Берно.

— Ты сегодня не один? — продавец с любопытством скользнул по мне взглядом.

— Это Каденция.

— Очень приятно познакомиться, милая леди.

— Взаимно, — улыбнулась я.

— Форте, тебе как обычно? Хот-дог и черный кофе?

— Сегодня два хот-дога и два глинтвейна.

Берно многозначительно вздернул брови и хитро прищурился:

— О-о-о... У кого-то свидание?

Я почувствовала, как к щекам мгновенно прилила горячая кровь. Я уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь порцию оправданий, но Форте меня опередил:

— Да.

Спокойно. Без секундной заминки или тени сомнения. Я медленно повернула голову и уставилась на его профиль.

Серьезно?!

Он даже не посмотрел в мою сторону. Продолжал беззаботно улыбаться Берно так, словно только что не перевернул вверх дном всё у меня внутри. И знаете что? Наверное, я даже не удивилась.

Прогулка вдвоем под дождем. Горячий глинтвейн. Уличная еда. Его куртка на моих плечах.

Если посмотреть на нас со стороны - это действительно было стопроцентное, классическое свидание.

— Тогда, дорогие друзья, пять минут, — довольно подытожил Берно, исчезая в недрах палатки. — И лучшие хот-доги в вашей жизни будут готовы.

Берно довольно улыбнулся и скрылся в недрах палатки. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять стук пульса, и посмотрела на него:

— Форте... продолжим изучать биографию друг друга? Мне правда интересно.

Он ухмыльнулся, поворачиваясь ко мне:

— Серьезно? Решила устроить мне допрос?

— Имею право, у нас же СВИДАНИЕ — улыбнулась я. — Вы с Сотто никогда не упоминаете своих родителей?

— Да ничего особенного, обычная жизнь. Отец уехал на заработки, когда мы с Сотто были совсем мелкими. Да так и не вернулся. Мама растила нас одна. Она работала прямо здесь, на этом рынке. Поэтому меня тут знает каждый второй.

Я увлеченно слушала, боясь перебить. Форте сделал небольшую паузу и продолжил:

— Мама продавала сушеные травы и специи. Собственно, отсюда у меня эта тяга к кулинарии и к запахам. А Сотто из-за нее по уши влюбился в ботанику. Мы всё детство провели среди этих мешков с травами и специями. А потом, когда мы только-только вернулись из колледжа, мама сильно заболела. И её не стало.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от сочувствия.

— Её брат, наш дядя, всегда помогал нам, — тихо добавил Форте. — Именно он решил, что мы с братом обязаны продолжить дело родителей. Помог восстановить старое полуразрушенное кафе на берегу. Понимаешь, когда они только познакомились, это была их общая мечта, работать в собственном заведении у моря. Но денег не хватало, поэтому отец и уехал. А мама… мама просто не смогла, да и не захотела заниматься этим в одиночку, хотя дядя предлагал финансовую помощь.

Я аккуратно коснулась его предплечья:

— Форте… Спасибо, что поделился. Это правда очень важная история.

Я мягко улыбнулась, пытаясь немного рассеять грусть:

— Думаю, на сегодня биографий хватит. В следующий раз расскажешь про остальных родственников, а сейчас мы будем просто наслаждаться этим штормом и дурацкими привычками друг друга.

Форте тут же переменился в лице, и в его глазах снова замелькали веселые искры:

— Вот как? Кстати, о привычках. Вот ты, например, Каденция. Почему ты мне не возразила, когда я сказал Берно, что мы на свидании? Зная твою натуру, я был уверен, что ты сразу начнешь спорить, выдашь пламенную речь о приличиях и заявишь, что это просто дружеская прогулка.

Я посмотрела на него в упор, чувствуя, как внутри исчезает последний страх казаться глупой:

— Знаешь, Форте… Я не стала возражать, потому что я действительно вижу эту встречу как свидание.

— Готово! — бодро крикнул Берно, выставляя в окошко два шуршащих бумажных пакета и протягивая нам картонные стаканчики. — Наслаждайтесь.

Пряный, обжигающий глинтвейн мгновенно отогрел пальцы. Воздух вокруг был сырым, с моря тянуло прохладой, но теперь от этой непогоды вовсе не хотелось бежать в укрытие. Наоборот, хотелось стоять здесь, пить это напиток и никуда не спешить. Кажется, именно так и выглядит идеальное свидание.

«Я это сейчас вслух сказала? Или только подумала?!»

— панически пронеслось в голове.

— Пойдем, — Форте улыбнулся так, будто прочитал мои мысли до единой буквы. — Знаю тут одно место.

— Кто бы сомневался.

— Там тихо. Тебе понравится.

Мы свернули с оживленной улицы, оставляя за спиной крики торговцев, музыку из палаток и гул рынка. С каждым шагом город затихал, растворяясь в звуках прибоя. Минуты через две мы вышли к самому концу набережной. Перед нами выросло старое заброшенное кафе. Его летняя веранда уже давно пустовала и заросла диким плющом, но широкий навес всё еще надежно укрывал деревянные столики от дождя.

Ни людей, ни музыки. Только крики чаек и порывы ветра.

Мы устроились друг напротив друга за старым столом. Форте ловко развернул крафтовую бумагу и передал один из хот-догов мне. Я осторожно откусила первый кусочек и замерла от восторга.

— Ну как тебе? — Форте тоже пристроился к своей порции.

Я подняла на него глаза. Щеки раздулись так, что членораздельно говорить не получалось при всем желании:

— Мф-ф… вкуфно…

Он рассмеялся так заразительно, что сдержать ответную улыбку было просто нереально.

— Я же обещал.

Я поспешно дожевала и восхищенно качнула головой:

— Нет, серьезно. Это просто невероятно вкусно.

На лице Форте расплылась такая довольная мина, словно он самолично изобрел этот рецепт и стоял у плиты. Некоторое время мы уплетали еду в полной тишине, наслаждаясь моментом. Я сделала хороший глоток горячего глинтвейна, пряное тепло моментально прогнало остатки сырости.

— Знаешь… — тихо заговорила я, глядя на пар над стаканчиком. — Никогда бы не подумала, что обычный хот-дог, горячий глинтвейн и шторм, могут сделать человека настолько счастливым.

Форте посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на бушующие волны:

— Жизнь вообще чертовски любит удивлять.

Я продолжала расправляться со своим хот-догом и греть ладони о стаканчик, а Форте, похоже, решил, что сейчас лучшее время для бурной дискуссии. Он спорил сам с собой, вовсю жестикулировал, стучал пальцами по старой деревянной столешнице и сам же смеялся над собственными шутками, вообще не дожидаясь от меня никаких реплик.

Я кивала и улыбалась. Но если честно, я почти его не слышала. Всё мое внимание намертво замкнуло на его губах. На том, как они двигаются, когда он увлекается рассказом. Как изгибаются, когда он подкалывает меня. Как он на долю секунды прикусывает нижнюю губу, пытаясь подобрать нужное слово.

— ...ну вот поэтому я и говорю...

Форте осекся на полуслове и замер. Рука, которой он только что жестикулировал в воздухе, медленно опустилась на стол. Никаких шуток, он просто молча и в упор посмотрел на меня.

Я замерла. Что? Что случилось?

— Кади...

Я моргнула:

— М?

— Ты же меня вообще не слушала, да?

В любой другой день я бы обязательно выкрутилась, перевела разговор на другую тему, съехала с ответа. Но сейчас внутри будто что-то щелкнуло. Я понимала, это тот самый момент. Если я сейчас струшу и ничего не сделаю, то буду жалеть об этом всю жизнь. В голове навязчиво крутилось только название старой песни — «KissMe».

Форте всё ещё ждал, глядя на меня снизу вверх.

Я медленно поднялась со стула. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Заметив это, Форте перестал улыбаться.

— Кади?..

Я молча обошла деревянный стол и остановилась прямо перед ним. Мы встретились взглядами. Вокруг не осталось ничего, кроме тяжелого, гулкого стука в ушах от собственного бешеного пульса.

— Прости... — сказала я.

— За что? — тихо спросил он.

Я выдала короткую, слишком нервную улыбку:

— За то, что действительно не слушала.

И пока страх не успел меня остановить, я наклонилась и поцеловала его.

В ту же секунду пропали все звуки вокруг. Остался только один-единственный, тяжелый удар, бьющий прямо в барабанные перепонки:

Тук. Тук. Тук.

Его ладони осторожно легли мне на талию, будто он боялся спугнуть меня. Но уже в следующую секунду Форте уверенно притянул меня к себе. Дыхание перехватило.

— Форте...

Я даже не поняла, сорвалось ли его имя с моих губ вслух. Он лишь тепло улыбнулся, так близко, что я не увидела, а кожей почувствовала это движение. И снова поцеловала его. На этот раз без капли страха.

Он обнял меня крепче, легко приподнял и усадил к себе на колени. Подол платья чуть сдвинулся, и я ощутила под собой жесткую, прохладную ткань его джинсов.

Поцелуй перестал быть просто нежным. Он стал жадным, требовательным, быстрым. Мы напрочь потеряли счет времени под этим брезентовым навесом.

Его руки на секунду замерли на моей талии, будто Форте до последнего давал мне шанс передумать и сдать назад. Но я сама упрямо придвинулась еще ближе, обвивая руками его шею. Этот жест ответил за меня лучше любых слов. Мы оказались настолько близко друг к другу, что любые мысли и контроль просто отключились.

***

Дорога до дома пролетела слишком быстро. Когда мы остановились у деревянной калитки, дождь уже окончательно прекратился, оставив после себя лишь свежий воздух. Форте аккуратно придержал меня за плечи, разворачивая к себе. На его лице играла до невозможности дразнящая ухмылка.

— Ну что, сеньорита, вот я и доставил тебя до дома... снова, — тихо сказал он, наклоняясь к самому моему лицу. — Извини, зайти сегодня не смогу.

Я почувствовала, как к щекам мгновенно прилила горячая кровь от такого прямого напоминания, и вспыхнула до кончиков ушей.

— В прошлый раз ты буквально похитила меня прямо возле двери в свою спальню, и я просто не смог сопротивляться. Сегодня я вооружился силой воли.

— А я в этот раз и не собиралась тебя похищать, — буркнула я, смущенно отводя взгляд на калитку.

— Да ладно? А по глазам вижу, что план захвата уже был готов, — Форте тихо рассмеялся, а затем приобнял меня, притягивая ближе.

Мы постояли так еще несколько минут, негромко переговариваясь о том, каким сумасшедшим и идеальным вышел этот день. Перед тем как отпустить меня, он быстро, невесомо поцеловал меня в губы - легко, но так, что у меня снова перехватило дыхание.

— Иди давай, — шепнул он. — До завтра.

Я буквально долетела до своей комнаты, тихо прикрыла за собой входную дверь и первым делом бросилась в ванную. Включила горячую воду на максимум. Стоя под горячими струями, я наконец-то смогла выдохнуть. Перед глазами настойчиво крутился один и тот же кадр с заброшенной веранды. То, как Форте уверенно посадил меня к себе на колени, полностью отключая во мне весь этот душный контроль. Его крепкие руки на моей талии, прохладная ткань его джинсов под моими бедрами и его сорванное дыхание.

Наскоро вытеревшись, я натянула любимую просторную футболку, добежала до спальни и запрыгнула под одеяло. Стоило мне коснуться подушки, как телефон на тумбочке коротко зажужжал.

Форте

:

Спокойной ночи, сеньорита.

Пальцы быстро застучали по экрану:

Каденция:

Куртка у меня. Теперь есть официальный повод пригласить тебя в гости. Спокойной ночи, Форте.

Ответ выскочил мгновенно:

Форте:

Жду с нетерпением. Спокойной ночи.

Я долго не могла уснуть. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникала его улыбка, его взгляд и прикосновения. Обычно люди называют это банальной фразой про бабочек в животе. Но для меня всё ощущалось иначе. Как музыка. Уникальный набор звуков из чувств, которые я испытывала впервые в жизни. И эта мелодия тихо, но отчетливо звучала где-то глубоко внутри.

Я перевернулась на спину и уставилась в темноту, слушая, как за окном постепенно утихает шторм. Но в моей голове штормило ничуть не меньше.

Мы ведь после веранды так и не пошли домой. Вместо этого мы потащились гулять дальше. Я вспомнила, как продрогла от сырого ветра, и как он, заметив мою дрожь, просто обхватил меня со спины и укутал в свою огромную куртку, прислоняясь максимально близко, согревая теплом своего тела. Форте грел мои озябшие ладони в своих карманах, то и дело наклонялся и целовал меня. В этих прикосновениях больше не осталось паники или страха. Только пьянящее ощущение абсолютной свободы.

Я прижала ладони к лицу, чувствуя, как до сих пор горят щеки.

***

— Можно мне кофе?! — выкрикнул незнакомец с дальнего столика.

Я подняла голову, поймала его раздраженный взгляд и постаралась дружелюбно улыбнуться:

— Одну минуту. Я сейчас к вам подойду.

В зале творилось настоящее безумие. После вчерашнего шторма весь город словно сговорился позавтракать именно у нас. Свободных мест не осталось вообще. Чашки звенели, кофемашина шипела без остановки, а входная дверь хлопала каждые пять минут.

Мы с Арией буквально летали между столиками. Серена сегодня взяла выходной, поэтому работы хватало с головой. Лука в одиночку отбивался за барной стойкой, потому что буквально каждый гость сегодня проснулся с единственной мыслью: «Мне срочно нужен кофе». Форте едва успевал отдавать заказы на кухне, а Сотто каким-то невероятным образом умудрялся помогать сразу всем.

Если честно, после вчерашней ночи сосредоточиться на заказах было чертовски трудно. Стоило на секунду застыть с подносом, как в голове вспыхивала улыбка Форте, наши поцелуи и прогулка по набережной. Я тут же мысленно дала себе пощечину.

Работа, Кади, работа!

— Я сегодня наконец дождусь свой кофе?! — снова проорал тот самый мужчина так громко, что гул в кофейне на секунду стих.

Внутри всё напряглось. Я глубоко вдохнула, расправила плечи и натянула вежливую маску. Вообще-то до этого момента я не притворялась. Обычно мне действительно нравилось возиться с гостями, но этот тип сидел здесь от силы минуту. Я физически не успела бы до него дойти.

— Прошу прощения, у нас сегодня полная посадка...

— Да мне плевать! — резко перебил он.

Моя улыбка тут же испарилась.

— Ещё раз прошу прощения...

— Ты будешь принимать заказ или так и продолжишь стоять и извиняться?

Щёки моментально обжег позорный румянец. Я почувствовала, как начинают дрожать пальцы, а дыхание перехватило от обиды.

Только не вздумай разреветься прямо здесь.

Я медленно выдохнула, стараясь сохранить спокойствие.

— Что будете заказывать?

Он посмотрел на меня с таким презрением, будто я лично успела испортить ему весь день.

— Ты действительно такая тупая? — процедил он сквозь зубы. — Хотя… если ты работаешь официанткой, то умом явно не блещешь.

«Молчи. Не отвечай. Будь вежлива, Кади»

, — мысленно приказала я себе.

— Я подошла принять у вас заказ. Слышала, что вы хотели кофе. Какой именно вы предпочитаете?

Мужчина демонстративно закатил глаза. Затем медленно поднял руку и ткнул указательным пальцем прямо мне в грудь. Не больно, но настолько унизительно, что у меня перехватило дыхание.

— Ты раздражаешь меня, официантка.

Я застыла, глотая обиду. И пока пыталась сообразить, что вообще происходит, на мое плечо спокойно легла тяжелая теплая ладонь. Я резко подняла голову.

Сотто!

Внутри сразу разлилось невероятное облегчение. Он сделал короткий шаг вперед, почти незаметно закрывая меня своим телом от этого типа.

— Извинитесь перед девушкой, — спокойно и ровно произнес он. — И покиньте наше кафе.

— А ты еще кто такой? Охранник? — нагло усмехнулся мужчина, откидываясь на спинку стула.

— Я сотрудник этого кафе, — Сотто даже не повысил голос, но от его тона в воздухе повеяло холодом. — Повторю еще раз. Извинитесь перед девушкой. Затем покиньте заведение. И больше сюда не возвращайтесь.

— Не надо, Сотто… — тихо шепнула я, дернув его за рукав.

Он даже не обернулся. Его взгляд был намертво прикован к гостю.

— Да, не надо, Сотто, — издевательски передразнил мужчина, кривя губы. — Лучше передай своему начальнику, что у него здесь работает тупой персонал.

Сотто кивнул, а на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Обязательно передам.

В кафе стало удивительно тихо. Казалось, даже кофемашина решила сделать паузу. Все смотрели только на нас. Хотелось провалиться сквозь пол.

Мужчина резко поднялся и с такой силой отодвинул стул, что тот неприятно заскрипел по плитке. У самой двери он обернулся, напыщенно бросив через плечо:

— Вы только что потеряли очень важного клиента!

И с силой хлопнул дверью. Несколько секунд никто в зале не двигался. Потом кафе словно снова ожило: зашумели голоса, звякнули чашки, вернулся привычный гул.

Я медленно выдохнула. Ария тут же оказалась рядом и протянула мне стакан воды.

— Ты как?

Я сделала несколько глотков.

— Нормально…

Помолчала немного, пытаясь успокоиться.

— Часто у вас такое бывает?

Ария покачала головой:

— Если честно… впервые.

— Не знаю, чего он был такой злой, — я нервно усмехнулась. — Наверное… ему просто не понравилась я.

— Нет, — спокойно сказал Сотто.

Я подняла голову. Он посмотрел на дверь, за которой исчез мужчина, а затем перевел взгляд на меня:

— Просто он мудак.

Я не выдержала и улыбнулась. Кажется, именно эта фраза окончательно сняла напряжение.

У барной стойки я решила перевести дыхание: поправила волосы, завязки фартука и глубоко вдохнула.

— Фух... Отличное начало дня.

Сотто уже стоял рядом.

— Спасибо, что вступился.

Он посмотрел на меня сверху вниз своим спокойным взглядом.

— Это даже не обсуждается.

Небольшая пауза.

— Никто не имеет права так разговаривать с людьми.

— Когда ты подошёл, я сразу почувствовала поддержку.

Он слегка нахмурился, будто не понимал, почему я вообще говорю ему спасибо.

— Иначе и быть не могло.

Я улыбнулась. Настроение постепенно возвращалось.

Ария снова носилась между столиками, а Лука помогал ей. Жизнь в кафе вернулась в привычный ритм.

— Знаешь, я уже почти была готова предложить ему выйти на улицу подраться.

— Очень сомневаюсь, что это закончилось бы в его пользу.

Мы оба рассмеялись.

В этот момент из кухни торопливо вышел Форте. Он обеспокоенно оглядел зал:

— Ребята, я что-то пропустил? Сегодня такая суета, кафе на секунду как будто полностью замолчало… Я даже не мог выйти и убедиться, что случилось, заказы просто не отпускают, чеки один за другим летят! Всё в порядке?

— Всё хорошо, Форте, уже разобрались, — мягко успокоила его я. — Возвращайся к плите, мы справляемся.

Форте еще раз внимательно посмотрел на нас, убедился, что паники нет, облегченно кивнул и снова исчез за дверью кухни.

* * *

После такой дикой смены всё очарование вчерашнего вечера словно растворилось без следа. Ноги гудели, поясницу неприятно тянуло, а усталость чувствовалась буквально в каждой мышце. Но хуже всего было то, что в голове всё еще эхом звучал утренний скандал.

Иногда чужие злые слова задерживаются в мыслях гораздо дольше, чем нам того хотелось бы.

Кафе уже закрылось. Ария пересчитывала кассу, тихо постукивая ногтями по кнопкам калькулятора. Лука возле кофемашины негромко обсуждал с Сотто чистку холдера. А я осталась в подсобке, натирала полотенцем столовые приборы и раскладывала их по местам. В моих руках тускло поблескивала вилка, мягко отражая свет одинокой лампы.

— Отдыхаешь? — тихий голос прозвучал у самого моего уха, заставив сердце испуганно пропустить удар.

Я вздрогнула, но этот голос я узнала бы где угодно…

Форте!

Губы сами собой растянулись в дурацкой, абсолютно счастливой улыбке. Он стоял совсем близко, но даже не касался меня. Только наклонился чуть ниже, чтобы его слова услышала лишь я одна.

Из груди вырвался тихий смешок:

— Как видишь… отдыхаю.

— Одна?

Я подняла на него глаза, изо всех сил пытаясь сохранить серьезное выражение лица. Но сам вопрос был настолько забавным, что я не удержалась и решила подыграть ему:

— Пока да. А что, есть предложение?

В его глазах мгновенно мелькнули знакомые озорные искорки. Он сделал короткую паузу, явно наслаждаясь этим моментом и нашей близостью.

— Есть, — выдохнул он. — Предлагаю себя.

Кончиками пальцев Форте медленно коснулся моего подбородка и осторожно приподнял мое лицо. Наши взгляды встретились. Уже через секунду он коснулся моих губ коротким, почти невесомым поцелуем. У меня моментально перехватило дыхание, но я не могла полностью расслабиться и испуганно бросила взгляд в сторону открытой двери.

— Форте… — тихо позвала я.

— М-м? — легкое прикосновение его губ казалось почти невесомым.

— Нас могут увидеть.

— Испугалась?

— Нет… просто… мы не обсуждали…

Он приблизился еще немного.

— Ты потрясающе пахнешь.

Я закатила глаза, хотя сердце забилось быстрее.

— Спасибо. Особенно приятно слышать это после двенадцати часов на ногах.

— Я серьезно, Кади.

В его голосе исчезла легкость, и он посмотрел на меня внимательнее.

— Я весь день не мог перестать думать о нас.

Я опустила взгляд, пряча улыбку.

— Думаешь, только ты?

На несколько секунд между нами повисла тишина. Форте осторожно коснулся тыльной стороны моей ладони своими пальцами. Легкое, почти случайное прикосновение, и я переплела свои пальцы с его всего на мгновение. Короткое касание, словно маленький секрет, который принадлежал только нам.

— Эй, голубки! Вы там приборы полируете или друг другом любуетесь?

Я тут же отдернула руку и смущенно отвернулась, надеясь, что полумрак подсобки хоть немного скроет мои пылающие щеки.

Форте лишь тихо рассмеялся.

— Иду, ворчун.

Лука прищурился, взглянул на нас, словно мы скрываем какой-то секрет.

Но ведь так и есть!

С трудом сдерживая улыбку, я невозмутимо подняла вилку и демонстративно продолжила натирать её полотенцем. Словно именно этим и занималась последние пять минут.

Когда я подняла голову, Форте уже пересёк половину зала и теперь уверенно шёл к Луке, который сосредоточенно прибирался на рабочем месте. Не доходя пары шагов, Форте подпрыгнул и повис у него на плечах — словно они не отпахали только что двенадцать часов, а только встретились.

Лука даже не вздрогнул. Кажется, к подобным нападениям у него давно выработался стойкий иммунитет.

— Слезь, — глухо бросил он.

— Нет.

— Форте.

— Нет.

Лука шумно выдохнул и медленно повернул к нему голову:

— Когда-нибудь я специально тебя уроню.

— Но не сегодня.

Удивительно, как Лука умудрялся ворчать так, что это всегда звучало почти дружелюбно.

— Пойдёмте в зал, — наконец сказал Форте, отпуская друга. — Есть разговор.

— Я вообще-то ещё работаю, — буркнул Лука.

— Уже нет.

— Это кто решил?

— Я.

Мне оставалось натереть ещё всего пару приборов.

«Потерпят твои важные новости»

, — мысленно фыркнула я.

Но уже через секунду я бросила полотенце прямо на вилки и поспешила следом за ними.

В зале было тихо, а часть света уже выключили. После бесконечного дневного шума этот вечерний уют ощущался почти как награда.

— Ладно, выкладывайте, что за срочное собрание? — спросила я, подходя ближе.

— Садись, — тут же скомандовала Ария и похлопала по свободному стулу рядом с собой.

Форте оперся локтями о стол и чуть наклонился вперёд:

— Ладно. Я начну.

Он внимательно посмотрел на каждого из нас по очереди, выдержал паузу и объявил:

— В воскресенье вы все приходите к нам в гости.

Лука подозрительно прищурился:

— Это приглашение или приказ?

— Это приглашение, — улыбнулся Форте. — Я приготовлю ужин, посидим на веранде, выпьем, поболтаем… Может, поиграем во что-нибудь.

Затем он перевёл взгляд на меня:

— Что скажешь, Кади?

— Только не в «правду или действие», — тут же предупредила я.

— Поздно, — парировал он с довольной усмешкой.

— Ну нет.

— Тогда предложи альтернативу, — спокойно ответил Форте, глядя на меня с вызовом.

Я открыла было рот… и тут же закрыла его, не найдя, что сказать.

— Вот именно, — победно подытожил он.

— Это нечестно! Ты просто застал меня врасплох.

Сотто, до этого молча сидевший в стороне, слегка подался вперёд:

— В субботу я еду на виноградники к Винеру. Если кому-то нужно хорошее вино на вечер, могу привезти.

Ария мгновенно оживилась:

— О да! У него лучшее вино в округе. Скинешь мне список сортов, — добавила она уже строгим, деловым тоном.

— Хорошо, — кивнул Сотто.

— Лично я за любую активность, где есть бесплатная еда или вино.

Ария со стоном закатила глаза:

— Лука, у тебя очень низкие жизненные стандарты.

— Виноградники… — тихо протянула я. — Ни разу не была на настоящей плантации.

Фраза сорвалась сама собой. Наверное, если бы мне предложили выбрать между шумным городом и местом, где виноградные лозы уходят за горизонт, я бы даже не задумалась. Всегда хотелось увидеть, как рождается настоящее вино. Не в стекле на полке супермаркета, а там, где всё только начинается.

— Можешь поехать со мной, — спокойно сказал Сотто.

Я даже не сразу сообразила, что он обращается именно ко мне.

— С тобой?

— Да. В субботу. Думаю, с выходным мы что-нибудь придумаем.

Несколько секунд в зале никто ничего не говорил. Разговор словно споткнулся на ровном месте. Я осторожно перевела взгляд на Форте. Он сидел точно так же, как и секунду назад, с тем же спокойным выражением лица. Вот только исчезла та лёгкость, с которой он ещё минуту назад весело шутил со всеми.

— Спасибо, Сотто, — наконец выдавила я из себя подобие улыбки. — Я… подумаю.

Он коротко кивнул, будто другого ответа и не ожидал. Пауза затянулась всего на пару мгновений, но Арии этого вполне хватило, чтобы спасти положение.

— Всё! — объявила она, громко хлопнув ладонями по столу. — Значит, план такой: вино, веранда, вкусный ужин и вечер, в котором никто не посмеет произнести слово «смена».

— Или «капучино», — тут же подхватил Лука.

— Или «двойной эспрессо».

— Или «у нас полная посадка, ребята!».

Мы дружно рассмеялись. Тяжелое облако напряжения, повисшее между нами мгновение назад, немного растворилось.

— После такой безумной рабочей недели нам всем будет нужна небольшая терапия, — продолжил Лука, откидываясь на спинку стула.

— Это и будет наша терапия, — спокойно сказал Форте.

Его голос звучал ровно. Слишком ровно и отстраненно для человека, который только что зажимал меня в подсобке.

Дальше разговор снова пошёл своим чередом. Ария уже увлеченно обсуждала, какое вино заказать, Лука вслух рассуждал, сколько еды понадобится на такую тусовку, Форте что-то коротко отвечал ему… А я почти не слышала их слов. Мысли то и дело возвращались к Форте. Он больше ни разу не посмотрел в мою сторону.

«Глупости, Кади, тебе просто показалось»

, — попыталась я успокоить саму себя.

Очень хотелось, чтобы так оно и было на самом деле.

Глава 4. Треугольник

Телефон, лежавший на тумбочке, коротко завибрировал. Сердце тут же предательски ускорилось. Сообщение от Форте. Я даже не пыталась сделать вид, будто не ждала его.

Форте:

Привет! Уже решила насчёт виноградников?

Я перечитала строчки дважды. Значит, всё-таки думает об этом. Я втайне надеялась, что не одна прокручиваю наш вечерний разговор в голове уже битый час.

Пальцы на секунду зависли над клавиатурой.

Каденция:

Привет! Пока нет. Но мысль увидеть настоящие виноградники никак не выходит из головы.

После небольшой паузы я всё же решилась и добавила.

Каденция:

А ты что думаешь?

Отправила и сразу пожалела. Слишком прямо.

Экран снова погас. Прошла минута, потом ещё одна. Чтобы хоть как-то отвлечься, я включила плеер, лениво пролистала несколько новых песен, но тут же выключила его обратно. Подошла к окну. Море почти растворилось в темноте, только лунная дорожка плавно качалась на волнах, а где-то совсем вдали мигали крошечные огни рыбацких лодок. Телефон упорно молчал.

«Ну и ладно! Совсем неважно! Абсолютно!»

— мысленно фыркнула я, скрестив руки на груди.

Прошло ещё минут десять. Телефон наконец ожил и завибрировал, я тут же схватила его с тумбочки.

Форте:

Если честно...

Следующее сообщение появилось почти сразу.

Форте:

Я не против.

И следом ещё одно.

Форте:

Но я не могу не вспоминать историю про автобус.

Я невольно закусила губу, глядя на экран. Вот оно что. Он до сих пор помнит, как мы познакомились, и намекает на Сотто.

«Ревнуешь?»

— с победной улыбкой подумала я.

Я немедленно набрала ответ.

Каденция:

Если тебе правда будет неприятно, я могу отказаться.

Ответ пришёл почти сразу.

Форте:

Нет. Я не хочу, чтобы ты отказывалась от чего-то… это глупо и незрело.

Ещё одно сообщение.

Форте:

И не хочу, чтобы ты принимала решения только потому, что я ревную.

Я застыла, глядя на экран. Слово «ревную». Он написал его сам. Прямо, без шуток и привычной попытки спрятаться за иронией.

Каденция:

Тогда не поеду. В другой раз съездим все вместе, в любой выходной.

Ответила быстрее, чем успела всё как следует обдумать. Несколько секунд я гипнотизировала экран взглядом, а потом всё-таки решилась и добавила:

Каденция:

Не потому, что ты попросил или ревнуешь. А потому, что мне самой спокойнее не усложнять то, что только начинает появляться между нами.

Моё сообщение долго висело непрочитанным. Я уже успела тысячу раз пожалеть, искусать губы и решить, что ляпнула лишнее, но экран телефона снова загорелся.

Форте:

Знаешь сеньорита... я думаю, между нами с первого дня что-то появилось.

Следующее сообщение заставило сердце снова забиться в бешеном ритме.

Форте:

Хотя после вчерашнего свидания и дураку понятно, что между нами.

«Почему переписка ночью делает человека таким смелым?»

— улыбнулась я, прижимая телефон к груди.

Каденция:

Тогда тебе придётся придумать очень интересную альтернативу виноградникам.

Ответ появился почти сразу.

Форте:

Я официально приглашаю тебя на свидание. Вино, еда, досуг и то самое платье.

Я закусила губу, чувствуя, как щёки снова горят. Пальцы быстро побежали по кнопкам.

Каденция:

Я сейчас улыбаюсь экрану как дурочка. Мой ответ да! Я с удовольствием пойду с тобой на свидание. А теперь пора спать. Спокойной ночи, Форте.

Форте:

Спокойной ночи, Каденция.

* * *

Утро субботы встретило меня прохладным морским воздухом. Я мчалась по пустынным улицам на своем стареньком велосипеде, ловя лицом свежий ветер. После нашей переписки я с нетерпением ждала субботы. Настроение было слишком хорошим, чтобы замечать усталость. Педали крутились сами собой, а мысли снова и снова возвращались к одному и тому же.

Что же такого придумал Форте?

За всю дорогу я перебрала десятки вариантов. Прогулка? Поездка в соседний город? Пикник? Или... что-нибудь совершенно безумное в его стиле?

Ни одна идея не казалась достаточно «Фортевской».

Улыбнувшись собственным догадкам, я затормозила у кафе и прислонила велосипед к стене.

Внутри все уже жило привычной жизнью. Из кухни доносился звон посуды, шипела кофемашина, а Ария расставляла приборы по столам, тихо напевая что-то себе под нос.

— Доброе утро! — крикнула я, едва переступив порог.

— Доброе, Кади.

Форте уже был в зале. Казалось, он давно меня ждал, ведь стоило мне войти, как он тут же привстал. Обычно он всегда встречал меня теплой улыбкой, но сегодня его лицо оставалось серьезным. Напряжение парня прямо-таки ощущалось в воздухе.

— Кади, подойди потом ко мне, хорошо?

И сразу ушел на кухню, даже не дав мне возможности что-то спросить.

Я проводила его растерянным взглядом.

«Мне уже не нравится этот тон».

Когда Форте становился серьезным, это почти никогда не означало ничего хорошего.

Поймав Арию между столиками, я осторожно тронула ее за локоть.

— Все нормально?

Она вопросительно подняла брови:

— В смысле?

— С Форте.

Ария пожала плечами.

— Насколько знаю, да. — Она поставила на стол корзинку с приборами и задумалась. — Хотя, возможно, дело в сегодняшнем банкете.

— Каком банкете?

— Кто-то заказал празднование дня рождения. Не знаю подробностей, но, кажется, сегодня вечером у нас будет спецобслуживание.

Вот теперь многое становилось понятнее. Чувствуя, как внутри разгорается любопытство, я почти бегом направилась на кухню.

Форте стоял у большого стола и сосредоточенно нарезал овощи. Рядом уже выстроились контейнеры с заготовками, а в духовке что-то аппетитно запекалось. Даже рабочая зона сегодня выглядела иначе - это была не просто утренняя рутина, а подготовка к настоящему масштабному событию.

Он поднял на меня глаза:

— Завтракать будешь?

— Пока нет. — Я подошла ближе. — Ария сказала про банкет.

Нож в его руках продолжил размеренно стучать по доске.

— Да. Мои знакомые отмечают день рождения. Попросили провести вечер здесь.

Он говорил спокойно, но по напряженным движениям становилось ясно, что мысленно он уже составляет план работы, а вовсе не сценарий нашего вечера.

— Для кафе это хороший заработок, — заметила я. — Значит, нужна помощь?

Он покачал головой:

— Обычно я справляюсь сам.

Возникла небольшая пауза.

— Но? — поторопила я его.

Лезвие ножа замерло. Совсем ненадолго.

— Но сегодня вечером мы не сможем провести время вместе.

Я облегченно улыбнулась:

— Если проблема только в этом, я просто останусь и помогу.

Форте тут же перестал резать. Во взгляде мелькнуло что-то теплое, но почти сразу исчезло.

— Нет. — Ответ прозвучал слишком быстро, даже резко. — Не хочу просить тебя задерживаться. Обычно такие вечера заканчиваются далеко за полночь.

Я непонимающе нахмурилась:

— И?

— Я подумал... может, будет лучше, если ты все-таки поедешь с Сотто на виноградники?

Несколько секунд я просто молчала, глотая обиду.

Он действительно это сейчас сказал?

Еще недавно он писал, что мысль о нашей поездке не дает ему покоя. Что весь день будет не находить себе места. А сегодня сам отправляет меня с его братом.

— Форте... — Я сделала шаг вперед.

Он наконец отложил нож в сторону и перестал резать.

— Но это ведь не тебе решать, — добавила я.

Слова прозвучали спокойнее, чем я ожидала. На кухне повисла тишина. В этот момент дверь открылась, и вошел Сотто. Судя по зажатым в руке ключам, он уже собирался выезжать. Его взгляд сразу остановился на мне. Форте, словно избегая затянувшейся паузы, поспешил протянуть брату собранный бумажный пакет.

— Вот твой перекус. Сэндвич, как ты любишь.

— Спасибо. Постараюсь вернуться до закрытия и помочь с банкетом, — отозвался Сотто.

Форте коротко кивнул, а затем совершенно спокойным, будничным тоном произнес:

— Возьми Кади с собой.

Я застыла.

Что? Серьезно? Даже не спросив моего мнения?

Сотто сразу уловил напряжение, но лезть с расспросами не стал. Он перевел взгляд с Форте на меня:

— Я вообще-то собирался на мопеде. — Парень сделал небольшую паузу. — Но место есть.

Он говорил осторожно, словно прекрасно понимал, что решение сейчас должно зависеть вовсе не от него и не от его брата.

— Если ты сама хочешь.

Эти слова мгновенно согрели мое сердце. Всего четыре слова...

«Если ты сама хочешь».

Он не пытался принимать решение за меня. Не ставил перед фактом. Он просто дал мне выбор, которого меня только что лишили.

Я перевела взгляд на Форте и впервые за все время знакомства ощутила легкое раздражение. Не потому, что он не смог провести вечер вместе, а потому, что решил, будто знает, что для меня лучше. Хотя на самом деле я бы с радостью осталась и помогла ему с банкетом.

Форте старательно избегал моего взгляда. Слишком сосредоточенно перебирал продукты, слишком внимательно проверял список заказов, слишком старательно делал вид, что разговор его больше не касается. Наверное, он беспокоился не только о том, что мне придется задержаться, устать или пропустить поездку на виноградники. Здесь было что-то еще, что-то, о чем пока знал только он.

— Я случайно подслушала ваш разговор.

Ария появилась рядом так тихо, что я едва не подпрыгнула.

— Кади, мы сегодня прекрасно справимся без тебя. Даже не думай отказываться.

Она окинула меня долгим оценивающим взглядом, с головы до самыхкроксов.

Я нахмурилась:

— Что?

На ее губах появилась хитрая улыбка:

— Ничего, просто мне кажется, что виноградники заслуживают чего-то большего, чем рабочая форма.

Я опустила взгляд на себя. Белая футболка, джинсовые шорты, желтые кроксы. Самый обычный комплект для смены в кафе. Не самый романтичный выбор... хоть я и планировала сегодня романтику вместе с Форте, но надеялась успеть переодеться дома, перед нашим свиданием.

— Я вообще-то собиралась работать, — пробормотала я, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Тогда заедем к тебе домой, — спокойно предложил Сотто. — Пять минут и поедем дальше.

Предложение прозвучало так просто, будто речь шла не о целой поездке, а о чашке кофе перед работой. На секунду я представила себя в платье среди бесконечных виноградных рядов.

Красиво? Безусловно. Но совершенно не про меня!

— Нет, Я собираюсь наслаждаться этим днем, а не переживать, что испачкаю подол платья.

Ария театрально вздохнула и закатила глаза.

— Поехали уже, — улыбнулась я, подталкивая Сотто к выходу. — Пока мы тут обсуждаем мой гардероб, виноград успеет созреть и стать вином.

И, не давая Арии возможности придумать новый аргумент, я первой вышла на улицу, даже не попрощавшись с Форте.

* * *

Уже через двадцать минут я сидела позади Сотто, крепко обнимая его за талию. На голове красовался огромный красный шлем, который наверняка выглядел на мне нелепо. Впрочем, сейчас это волновало меньше всего.

Теплый ветер прорывался под футболку, солнце приятно грело плечи, а дорога то взлетала вверх, то снова ныряла между скал. За каждым новым поворотом открывался вид красивее предыдущего. Казалось, сама природа устроила соревнование, пытаясь удивить меня все сильнее.

Я наконец перестала думать. В голове стало тихо.

Сотто начал сбрасывать скорость, мопед плавно свернул на небольшую площадку у самой дороги и остановился. Перед нами раскинулся обрыв.

Я потянула за ремешок шлема, что бы расстегнуть его. Не получилось. Попробовала еще раз и снова безрезультатно.

— Нужна помощь?

Я коротко рассмеялась:

— Похоже, да.

Сотто подошел ближе. Его пальцы ловко нашли застёжку под моим подбородком.

Щёлк.

— Готово.

Он снял с меня шлем так осторожно, словно боялся задеть волосы, а потом отошел на несколько шагов. Парень явно хотел дать мне возможность самой увидеть то, ради чего мы здесь остановились.

Я подняла голову, и у меня перехватило дыхание!

Огромные скалы, между ними пролегало глубокое ущелье, по самому дну которого серебристой лентой извивалась река. Где-то далеко впереди она исчезала, устремляясь к морю, которое едва заметной синей полосой сливалось с горизонтом.

— Сотто... — почти шепотом сорвалось с моих губ. — Это невероятно красиво.

Он встал рядом, засунул руки в карманы и спокойно произнес:

— Местные называют его Ущельем Ветров. Старики говорят, что когда-то река была бурной и капризной, но скалы обняли ее со всех сторон, чтобы защитить от штормов. С тех пор здесь всегда царит покой.

Возникла небольшая пауза.

— Каждый раз, когда проезжаю здесь, останавливаюсь хотя бы на пару минут, — тише добавил он.

И я прекрасно понимала почему. Отсюда совершенно не хотелось уезжать.

— Вечное спокойствие... — тихо произнесла я, сама не заметив, что сказала это вслух.

Сотто слегка повернул голову:

— Да.

Одного этого слова оказалось достаточно. Он мгновенно понял, что именно я имела в виду.

— Есть хочешь?

Я медленно покачала головой:

— Нет... Можем еще немного постоять?

— Конечно.

Он даже не взглянул на часы. Не поторопил, не сказал, что впереди долгий путь, а просто молча остался рядом. Именно за эту чуткость с ним было так удивительно спокойно.

Через несколько минут Сотто все-таки нарушил молчание:

— Плеер с собой?

— Конечно.

— До виноградников еще почти час. — Он тепло посмотрел на меня. — Познакомишь меня со своей музыкой?

— С удовольствием.

— Доставай плеер.

Несколько минут мы возились с проводами, пытаясь устроиться так, чтобы каждому досталось по наушнику. Получилось далеко не сразу.

Я тихо рассмеялась, когда провод в очередной раз зацепился за шлем:

— Кажется, современные технологии нас победили.

— Нет, — спокойно ответил Сотто, наконец распутав узел. — Просто они проверяют наше терпение.

— Знаешь, — я повернулась к нему, придерживая пальцем готовый выскочить наушник, — когда я куда-то еду под музыку, у меня всегда включается один и тот же дурацкий» режим. Я сразу представляю, что я героиня какого-нибудь старого клипа.

Сотто молча слушал.

— Волосы обязательно красиво развеваются на ветру, картинка слегка затуманена, а на душе происходит личная драма вселенского масштаба. Камера берет крупный план, и я смотрю в пространство с легкой грустью... В двухтысячных вообще умели снимать клипы. У каждого была своя невыносимо красивая глубина.

Он не стал смеяться над моей откровенностью, вместо этого он аккуратно вытащил штекер моих наушников и подключил их к своему телефону.

— У меня есть идеальный трек для твоего личного клипа, — спокойно произнес он.

Я удивленно приподняла брови, наблюдая, как его сильные пальцы уверенно переставляют шнур в его собственный телефон. Сотто уселся поудобнее, завел мотор, который отозвался глухим, уверенным рокотом, и нажал на «плей». В наушниках заиграла

Dido — «WhiteFlag»

.

Первые аккорды идеально легли на пейзаж вокруг нас. Мопед плавно тронулся с места, и ущелье вместе с серебряной лентой реки начало медленно уплывать назад. Ветер тут же подхватил мои волосы, бросая их в лицо, а голос певицы зазвучал прямо в голове, укутывая в приятную, светлую грусть.

Поймав волну, я принялась забавно отыгрывать ту самую драму из клипов. Я нарочно преувеличивала свои страдания, чтобы скрыть за этой игрой настоящую обиду на Форте. Когда мопед подбрасывало на дорожных кочках, я крепче прижималась к широкой спине Сотто, чувствуя себя в абсолютной безопасности.

Для меня это было легким побегом от реальности, красивой игрой. Но в какой-то момент я заметила, как плечи Сотто напряглись. Он слишком крепко перехватил руль, а судя по тому, как тяжело он вздохнул, эти строчки целились в какое-то его личное воспоминание.

Сотто

Дорога плавно уходила вверх, а в моем правом ухе тихо и меланхолично пела Дидо. Я чуть сбавил скорость, подстраиваясь под этот неторопливый ритм. Кади назвала трек «приветом из двухтысячных». Для меня же эта музыка была настоящей машиной времени, вернув меня в те дни, когда мы все были чуть моложе, глупее и отчаянно пытались разобраться в собственных чувствах.

В кафе сейчас, наверное, уже вовсю готовились к вечеринке. Брат остался там один. Я слишком хорошо знал, почему его движения сегодня были такими скованными. Потому что

Она

вернулась в город. Та, чье имя когда-то заставляло наши сердца биться быстрее.

Это не была трагедия вселенского масштаба, просто... сложная юность. Неловкий, запутанный треугольник, из которого мы долго не могли найти выход. Она была влюблена в меня, искала моего внимания и близости. Но я упрямо отступал, потому что видел, как на нее смотрит Форте. Брат горел ею той самой первой, чистой и безоглядной любовью. И когда она наконец поняла, что со мной ничего не выйдет, то мягко переключилась на него и приняла его чувства.

Ей нравилось создавать из мелочей красивые, драматичные истории, кружить нам обоим головы. А мы послушно кружились в этом вихре, пока окончательно не запутались. Потом она уехала, так же легко, как и появилась. Оставила после себя разбитые юношеские иллюзии Форте и кучу недосказанности между нами. Было больно? Да, пожалуй. Но время хорошая штука. Мы с братом с головой ушли в работу. Кафе стало нашим спасением, нашей крепостью, где не было места призракам прошлого.

Но сегодня она снова придет в наше кафе. И Форте предстоит встретиться с ней лицом к лицу.

Мопед качнулся на выбоине, и в спину мягко толкнулось тепло. Кади испуганно ойкнула и крепче обняла меня за талию, прижимаясь всем телом.

Я мимоходом взглянул в зеркало заднего вида. Смешной красный шлем, растрепанные светлые пряди и зажмуренные от ветра глаза. Кади беззвучно подпевала, старательно делая унылое лицо для своего воображаемого клипа.

Каденция была совсем другой. Полной противоположностью той, что когда-то разбила сердце Форте. Легкая, забавная и удивительно настоящая. В ней не было желания примерять чужие роли или усложнять жизнь на ровном месте. Она ворвалась в наши серые будни как морской ветер после долгого, жаркого изнурительного лета. И сейчас, чувствуя ее ладони на своей талии, я понимал, что старые призраки больше не имеют над нами прежней власти. Мы выросли.

В наушнике Дидо допевала последние строчки, а я плавно прибавил газ, увозя Кади навстречу залитым солнцем виноградникам Винера.

***

Музыка в наушниках затихла ровно в тот момент, когда Сотто заглушил мотор. Мы припарковались у невысокого каменного забора, утопающего в зелени. Стоило мне снять шлем и выпутать белый провод из волос, как из-за калитки с оглушительным, радостным лаем выскочил пушистый разноцветный комочек.

— Эй, привет! Кто это тут у нас? — я моментально забыла обо всем на свете и присела на корточки.

Это была австралийская овчарка с удивительными разноцветными глазами. На ее ошейнике болтался круглый жетон с надписью «Зуки». Собака не заставила себя долго ждать, потому что она мгновенно уткнулась мокрым носом мне в ладонь, требовательно подставляя пушистый бок для почесушек, а через секунду и вовсе попыталась лизнуть меня прямо в лицо.

— Кажется, ты прошла главный фейс-контроль этих холмов, — раздался тихий голос Сотто. Он стоял рядом, пряча руки в карманы, а на его губах играла мягкая улыбка с ямочкой на щеке.

Я весело кивнула ему в ответ, продолжая трепать Зуки за ушами. Собака преданно заглянула мне в глаза, словно мы были знакомы всю жизнь.

— Рад видеть, Сотто! И добро пожаловать, милая леди.

Из-за виноградных лоз к нам вышел невысокий, крепкий мужчина в помятой льняной шляпе и фартуке. Винер оказался удивительно душевным, веселым и каким-то невероятно мягким человеком. От него за версту веяло уютом, хорошим табаком и солнцем, а глаза лучились искренним гостеприимством.

— Я как раз собирался перекусить, — Винер радушно взмахнул руками, приглашая нас к массивному деревянному столу, стоявшему прямо под навесом из виноградных листьев. — Никаких дел на голодный желудок. Садитесь, садитесь!

Сопротивляться его обаянию было невозможно. Уже через пять минут мы сидели в прохладной тени. На столе появился умопомрачительно пахнущий, еще теплый багет, тарелка с тонко нарезанным вяленым мясом и куски домашнего козьего сыра. Хозяин щедро плеснул в наши бокалы прохладное белое вино.

Я сделала глоток, и мне показалось, будто я пью само солнце, настолько напиток был легким, с ярким фруктовым послевкусием.

— В этом году урожай будет исключительным, — винодел аппетитно отломил кусок багета и подмигнул нам. — Солнца хватило с избытком, ягода налилась как надо. Но работы предстоит еще выше крыши! Лоза не прощает лени.

Сотто согласно кивнул, пригубив вино, но я заметила, как его взгляд на секунду уплыл куда-то в сторону моря. Он сидел здесь, за этим уютным столом, но какая-то часть его мыслей была не с нами...

— Ну что, перекусили? А теперь к делу, — Винер весело поднялся, вытирая руки полотенцем. — Пойдемте в погреб. Выберем для вашей вечеринки лучшее вино. Такое, чтобы гости запомнили этот вечер надолго.

Мы спустились вслед за ним по прохладным каменным ступеням, ведущим глубоко под землю. В погребе царил полумрак. Пахло дубовыми бочками, влажной землей и многолетней тайной. Вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи, заставленные покрытыми легкой пылью бутылками. Здесь, в этой изоляции, тишина казалась почти священной.

Я завороженно рассматривала этикетки, пока Винер увлеченно рассказывал Сотто о разнице между урожаями прошлых лет.

Пока хозяин бережно протирал какую-то особенную коллекционную бутылку, мой телефон в кармане зажужжал. Я поспешила достать его, чтобы прекратить эту шумную вибрацию. На экране светилось имя Арии.

Включать громкую связь всвятая святых было кощунством, поэтому я просто прижала трубку к уху. Из динамика мгновенно вырвался ее звонкий голос. Ария умудрялась одновременно обслуживать столик в кафе и контролировать наш выбор на расстоянии. В итоге после пяти минут милой, но экспрессивной беседы, в которой поучаствовал даже сам Винер, забравший у меня мобильный, Ария утвердила плотное красное сухое вино с глубокими нотками дуба.

Для себя же я присмотрела потрясающую бутылку из светлого стекла - легкое, почти прозрачное белое вино с едва уловимым цветочным ароматом. Мне показалось, что оно идеально подойдет для завтрашнего вечера.

— Отличный вкус, Кади, — одобрительно кивнул Винер, бережно укладывая наши бутылки в плетеную корзину. — Ну а для вас с братом, Сотто? Что возьмете?

Сотто, до этого тихо стоявший у массивной дубовой бочки, медленно подошел к самому дальнему, темному стеллажу. Его пальцы уверенно легли на пыльные горлышки двух одинаковых бутылок.

— Нам вот это, — негромко сказал он.

Я присмотрелась. На этикетках значился несладкий, крепкий портвейн глубокого рубинового цвета. Настоящий мужской напиток с характером, от одного вида которого становилось тепло.

— О, старый резерв, — понимающе кивнул Винер.

Лицо Сотто на миг потемнело. Он провел большим пальцем по запыленной этикетке.

— Хороший выбор для тяжелого вечера. Форте оценит.

Винер пошел вперед к выходу, унося корзину и тихонько насвистывая под нос какую-то незамысловатую мелодию. Зуки преданно засеменила за ним, громко цокая когтями по каменному полу.

Мы с Сотто остались в глубине погреба, отстав на несколько шагов. В полумраке, среди ароматов старого дерева и вина, его силуэт казался почти монументальным. Я перевела взгляд с бутылок портвейна на его профиль. Внутри зашевелилось странное, непреодолимое любопытство.

— Тяжелый вечер? — тихо спросила я. — Вы с Форте всегда пьете портвейн, когда закрываете спецобслуживание?

Он медленно повернулся ко мне. Его темные глаза в полумраке погреба казались совсем непроницаемыми.

— Не всегда, — ответил он, и его голос прозвучал слишком тихо. — Только когда среди гостей оказываются люди, которых мы очень давно не хотели бы видеть.

Я удивленно моргнула, мгновенно связав это с утренней хмуростью Форте. Значит, дело не в работе, а в ком-то конкретном? Но прежде чем я успела вставить хотя бы слово и расспросить его подробнее, Сотто мягко коснулся моего плеча, пресекая любые вопросы.

— Поехали, Кади, — на его губах появилась спокойная улыбка, но глаза оставались серьезными. — Я отвезу тебя домой.

Мы вышли из прохладного погреба обратно на залитый солнцем двор. После подземного холода на улице сразу обдало сильной летней жарой и густым запахом нагретой на солнце травы.

Винер бережно передал нам бутылки, тепло посмотрел на Сотто и крепко пожал ему руку.

— Ну, до встречи, — винодел поправил свою соломенную шляпу и перевел взгляд на меня. — А с вами, Кади, мы обязательно увидимся осенью. Приезжайте на сбор урожая. Это тяжелая работа, но вечером мы разводим большой костёр прямо среди лоз, запекаем рыбу и пьём молодое вино. Вам понравится.

— С огромным удовольствием! — я расплылась в улыбке, искренне тронутая его душевностью. — Спасибо вам большое, Винер. Была безумно рада знакомству.

Сотто, который в этот момент укладывал наши бутылки в багажник мопеда, вдруг замер. Он медленно выпрямился, повернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь:

— Осенью? — в его голосе прозвучало легкое удивление. — Я думал, ты приехала к нам всего на три месяца.

Я на секунду смутилась под его проницательным взглядом, но тут же беззаботно улыбнулась, поправляя растрепавшиеся пряди:

— Ну... планы иногда меняются. Мне здесь слишком нравится, так что я всерьез подумываю остаться подольше.

Зуки, крутившаяся у моих ног, преданно тявкнула, будто одобряя мое решение. Я присела на корточки, зарываясь пальцами в ее пушистую шерсть.

— Устала? — мягко спросил он.

— Немного, — призналась я, поднимаясь и в последний раз трепля Зуки по загривку. Дорога, эмоции и выпитое вино действительно дали о себе знать.

— Тогда поехали.

Мы сели на мопед, но какое-то странное напряжение в его плечах не давало мне покоя. Он завел мотор, но не спешил нажимать на газ. Я легонько коснулась его спины.

— Все хорошо, Сотто? — тихо спросила я из-за его плеча. — Ты весь день сам не свой, это из-за этого закрытого обслуживания. Я могу как-то помочь? Давай я приеду вечером в кафе, помогу с заготовками, чтобы вы быстрее закончили и мы все ушли на заслуженный выходной.

— Спасибо, Кади, но боюсь, там сегодня нужна моральная помощь, а не физическая.

— Что ты имеешь в виду? — я удивленно моргнула.

— Что Форте сегодня точно понадобится тот портвейн, который лежит у нас в багажнике, — спокойно ответил Сотто, и в его голосе проскользнули горькие нотки. — Держись крепче.

Он плавно прибавил газ, и мопед покатился вниз по серпантину, оставляя виноградники Винера позади. Я послушно обхватила его за талию, подставляя лицо прохладному ветру. Я отчаянно пыталась сообразить, что же такое должно произойти в кафе, ради чего вечно веселому Форте потребуется крепкий алкоголь?

Она

Когда я зашла в кафе, здесь все было по-старому. Тот же запах обжаренного кофе, смешанный с морским бризом, те же деревянные балки под потолком. Ничего не изменилось. Только новые, незнакомые мне официанты бродили по залу, неторопливо готовясь к закрытию.

Я сразу увидела его. Форте стоял возле барной стойки и сосредоточенно разливал шампанское по бокалам.

А вот он, в отличие от заведения, очень даже изменился. Повзрослел? Для всех остальных он по-прежнему оставался громким, веселым и уверенным в себе парнем, душой любой компании. Но я слишком хорошо знала изнанку этой маски. В его движениях появилась жесткая сила, которой не было раньше. Из улыбки исчезла прежняя мальчишеская легкость, уступив место какому-то другому, незнакомому мне посылу.

Я медленно пошла вперед. Форте старательно делал вид, что не замечает меня, хотя в ярко-красном платье оставаться невидимкой было сложно. Он продолжал ровнять бокалы, пока я приближалась к стойке. Возле нее стояла девушка с огненно-рыжими волосами и о чем-то увлеченно с ним беседовала.

— Форте, ты уверен, что мы с Сереной можем идти домой? — спросила она, оперевшись на стойку.

— Да, Ария, идите, — Форте кивнул, не поднимая глаз. — Скоро вернется Сотто, и мы вдвоем отлично справимся.

— Добрый вечер, — негромко перебила их я, останавливаясь в шаге от рыжеволосой.

Официантка тут же оценивающе посмотрела на меня сверху вниз. В ее глазах мгновенно вспыхнуло профессиональное недовольство пополам с женским любопытством.

— Вообще-то мы закрываемся, — отчеканила она.

Я лишь слегка усмехнулась, принимая вызов:

— Я знаю. Потому что я пришла на свой собственный праздник.

Рыжеволосая девчонка на секунду растерялась, но быстро вернула себе самообладание и примирительно вскинула ладони:

— Извините, как я могла сразу не оценить ваш праздничный образ…

«Дерзкая»

, — мысленно отметила я, невольно зауважав ее за этот внутренний стержень.

— Тогда до завтра, Форте! — она многозначительно посмотрела на моего бывшего, добавив с явным предвкушением. — С нетерпением жду наш завтрашний вечер.

Она круто развернулась и скрылась в подсобке. Мы остались вдвоем. Я подошла вплотную к барной стойке. Между нами было всего полметра дерева и три года молчания.

— Ну, здравствуй, Форте.

Он наконец поднял на меня взгляд. В его глазах на долю секунды промелькнуло что-то горячее и живое, но он тут же взял себя в руки.

— Здравствуй. С днём рождения.

— Ммм, так скромно? — я чуть приподняла бровь, протянула руку, бесцеремонно взяла один из наполненных им бокалов и сделала медленный глоток. Шампанское приятно обожгло язык холодными пузырьками.

Форте спокойно перехватил бутылку, аккуратно поставил её на лед и заговорил ровным, почти деловым тоном:

— Итак, закуски готовы, сейчас расставим их по столам. Шампанское в бокалах. От горячих закусок ты сама отказалась. Торт в холодильнике.

Я опустила бокал и заглянула ему прямо в глаза:

— Торт как я люблю?

— Я не помню, как ты любишь, — отрезал он, даже не моргнув.

Я торжествующе усмехнулась, делая ещё глоток шампанского.

— Врёшь, Форте… Ты никогда не забываешь такие вещи.

***

Воскресное утро встретило меня странным чувством тревоги. Оно ворочалось где-то под ребрами с самой секунды пробуждения, неприятно покалывая и не давая нормально вздохнуть. Накануне вечером я хотела позвонить Форте или написать сообщение, но дурацкая гордость победила. Предчувствие какой-то неминуемой катастрофы упорно зрело в голове.

Поняв, что уснуть точно не получится, я решила сбежать от собственных мыслей. Велосипед, старенький плеер в кармане и теплый ветер в лицо, проверенный план по спасению утопающих. Правда, на полпути к морю я резко развернулась и покатила прямиком к лавке Гонрика.

Стоило колокольчику над дверью звякнуть, как хозяин поднял на меня свои добрые, внимательные глаза.

— Кади! Какими судьбами в такое раннее время? — он тепло улыбнулся.

— Решила нагло ворваться в твой выходной.

Мы мило разболтались. Я увлеченно рассказывала ему о своих сумасшедших буднях официанта и о том, как стремительно и незаметно летит это лето.

— На самом деле я ищу подарки, — призналась я, оглядывая полки. — Иду в гости к Форте и Сотто. Вы ведь наверняка их знаете?

— О, этих разбойников знает весь город, — Гонрик весело усмехнулся. — Ну-ка, давай подберем для них что-то особенное.

Выбор оказался идеальным. Для Сотто мы отыскали потрясающий глиняный горшок для цветов сочного горчичного цвета, украшенный узорами глубокого темно-морского оттенка. Для Форте с его страстью к кулинарии нашлась тяжелая мраморная ступка.

Я бережно прижала к себе коробки, но Гонрик не спешил возвращаться за прилавок. Он внимательно вгляделся в мое лицо и слегка нахмурился.

— Кади, тебя что-то тревожит? — мягко спросил он. — На тебе лица нет.

Я тяжело вздохнула, опуская взгляд на коробку с горшком:

— Если честно, я сама не знаю. Просто... какое-то дурацкое предчувствие. Будто я что-то упускаю или вот-вот случится что-то плохое.

Гонрик не стал отмахиваться или говорить дежурные фразы. Вместо этого он понимающе кивнул и указал рукой на дальний угол лавки:

— Иди-ка сюда.

Он подвел меня к большому окну, залитому мягким утренним светом. Прямо на полу там лежали две огромные подушки, а на небольшом деревянном столике устроилась специальная песочница для варки кофе и небольшая медная турка.

— Присаживайся, — предложил Гонрик, устраиваясь на соседней подушке. — Будем спасать твою вселенную. Предлагаю просто замереть и насладиться моментом.

Я коротко рассмеялась. От этой уютной обстановки напряжение в плечах начало понемногу отпускать, и я с радостью уселась на мягкую ткань. Гонрик тем временем аккуратно насыпал кофе, поставил турку в раскаленный песок и заговорил своим привычным, спокойным тоном:

— Кофе на песке это ведь не просто напиток, Кади. Это настоящий ритуал. Он пришел к нам из древности, когда люди никуда не спешили. Пока металл впитывает тепло песчинок, ты должна дышать в одном ритме с поднимающейся пенкой. Весь фокус в том, что этот процесс невозможно поторопить. Он заставляет тебя остановиться. Оставить все повседневные заботы, страхи и глупые предчувствия там, за порогом. Есть только ты, этот аромат и чашка, которая согреет тебя изнутри.

Я завороженно смотрела на то, как медленно закипает кофе, и ловила себя на мысли, что тревога действительно начинает потихоньку таять, уступая место пряному, густому запаху зерен.

***

Сборы на вечеринку превратились в мою личную катастрофу. Я невероятно волновалась. Дверь в комнату была приоткрыта, и из гостиной доносился уютный домашний шум: негромкий смех Лиры, баритон Тео, довольное чириканье Жан-Жака и тихое шуршание радио.

Выбор наряда занял ровно две секунды, тут все было очевидно. То самое желтое платье. Оно сидело идеально, но стоило мне посмотреть под ноги, как накатила паника. Из обуви у меня были только старые запасы для работы.

Кроксы? Ну уж нет, только не сегодня.

Кеды? Точно нет.

Внезапно в голову пришла гениальная мысль. Я слегка высунулась в коридор и крикнула на весь дом:

— Лира!

— Да, Кади? — отозвалась она из кухни.

— Мне нужна помощь!

Долго ждать не пришлось, Лира уже через полминуты стояла на пороге. Стоило ей увидеть меня, как она восхищенно всплеснула руками:

— О, милая, какое красивое платье!

— Спасибо, — я смущенно улыбнулась. — Лира, у меня к тебе очень важное дело. Какой у тебя размер обуви?

— Тридцать седьмой, а что?

— Какая жалость... — я разочарованно вздохнула. — На мой тридцать шестой твой тридцать седьмой явно будет великоват.

Лира понимающе прищурилась, и на ее лице появилась хитрая улыбка:

— Кади, ты решила наконец сменить свои желтые кроксы?

— О, Лира! — я притворно схватилась за сердце. — Я так и знала, что они тебе не нравятся!

— Нет... не то чтобы не нравятся, — Лира мягко рассмеялась. — Просто это ведь пляжная обувь.

— Зато они удобные!

— Так, — Лира решительно хлопнула в ладоши. — У нас есть комод забытых вещей. Раньше, когда мы активно принимали постояльцев, многие из них часто оставляли у нас свои сокровища. Пойдем посмотрим, что там припрятано.

— Кажется, в нижнем ящике у нас как раз была обувь, — пробормотала Лира, опускаясь на корточки и принимаясь активно шуршать коробками.

— Вуаля! — победно крикнула она спустя минуту. — Именно их я и надеялась найти!

Лира бережно достала из глубин ящика светло-голубые замшевые босоножки на небольшом, изящном каблуке.

— Примерь.

Я поспешила обуться. Замша мягко обхватила стопу, и я удивленно выдохнула:

— О да, Лира! Сели идеально! Ты моя фея-крестная.

— Так, Золушка, — Лира поднялась и критически осмотрела мою голову. — Нужна помощь с волосами?

— Я не думала мудрить с прической, хотела просто оставить свои кудри как есть.

— О, Кади, такое платье и обувь требуют определенной укладки! Твои непослушные локоны нужно красиво присобрать. Давай, садись в кресло.

Она шустро убежала куда-то в глубь дома и вернулась ровно через минуту, держа в одной руке невидимки с заколками, а в другой расческу.

Из старенького радиоприемника на комоде внезапно полились знакомые, взрывные аккорды

BelindaCarlisle — «HeavenIs a PlaceonEarth»

.

Лира на секунду замерла, а потом вскинула расческу, словно микрофон, и резко прибавила громкость. Вся комната мгновенно заполнилась драйвом старого доброго рока. Почти сразу Лира начала задорно пританцовывать, укладывая мои непослушные локоны в такт музыке.

— О, Кади, сегодня просто идеальный день для вечеринки! — прокричала она сквозь песню, весело кружась вокруг кресла. — Боже, как бы мне хотелось сейчас сбросить лет тридцать, стать молодой девчонкой и рвануть с друзьями на дискотеку!

Я громко рассмеялась, глядя на ее искренний восторг. Тревога окончательно отступила.

— Ну что, Золушка, продолжаем творить красоту? — Лира подмигнула мне в зеркало, аккуратно фиксируя заколками мои кудри. — Хочешь вина? Не удивляйся, хорошие салоны красоты всегда предлагают своим клиентам небольшой аперитивчик.

— С удовольствием, Лира!

***

Нарядная, словно на собственный выпускной вечер, я стояла перед домом Форте и Сотто. В руках сжимала пакеты с подарками. Прошло уже добрых пять минут, но я так и не решалась войти.

Из-за высокого забора, со стороны веранды, доносились знакомые голоса, это Ария и Лука уже были там и о чем-то весело переговаривались. А я просто замерла у калитки, борясь с внезапно накатившей робостью. Голубые замшевые босоножки на небольшом каблуке казались мне сейчас самой ненадежной опорой в мире.

Как вдруг в сгущающихся сумерках прямо передо мной появился он.

Форте.

У меня внутри все перевернулось, а в груди стало так тесно, что я на секунду забыла, как дышать. Я с трудом сглотнула, внезапно осознав одну простую истину, черт возьми, я безумно, просто невыносимо по нему скучала. Всего за один день в разлуке. И вся моя обида на него испарилась в ту же секунду, когда я увидела его.

— Привет, Форте, — мой голос прозвучал чуть тише, чем хотелось бы. Я удивленно окинула его взглядом. — Что ты делаешь на улице?

Он держал в руках небольшой бумажный пакет, из которого доносился умопомрачительный сладкий аромат.

— Ходил в магазин за персиками, — на его губах появилась его привычная, уверенная усмешка.

— Так срочно? В девять вечера? — я попыталась вернуть себе обычный ироничный тон, но голос все равно предательски сорвался.

— Конечно, — Форте сделал шаг вперед, вплотную приближаясь ко мне. — Ведь они для тебя.

— Для ме…

Я не успела договорить. Форте обошел меня и оказался сзади. Он мягко, но крепко забрал из моих рук пакеты с подарками и опустил их прямо на землю.

Его ладони легли мне на талию, притягивая спиной к себе. Через тонкую ткань желтого платья я отчетливо почувствовала, какие у него горячие руки. Форте запустил пальцы в мои волосы, глубоко вдохнул их запах и бережно перекинул всю эту светлую копну на одно плечо, полностью открывая мою шею.

Я замерла, боясь даже пошевелиться.

Форте наклонился и коснулся губами моей кожи. Поцелуй был мягким и таким нежным, что у меня на секунду закружилась голова. Забыв про все свои обиды, я развернулась в его руках, обняла его за шею и крепко прижалась к его плечам.

Форте бережно приподнял мое лицо за подбородок и наклонился. Наш поцелуй получился удивительно нежным, долгим и глубоким. От него кружилась голова...

Наконец он неохотно отстранился, но продолжал держать меня, тяжело переводя дыхание.

— Кади, прости за вчерашнее, — тихо произнес он, серьезно глядя мне в глаза. — Я вел себя как идиот. Чуть позже я все тебе объясню, хорошо? Просто сейчас нас там уже заждались гости. Я обязательно провожу тебя после вечера, и мы нормально поговорим.

Его взгляд упал на пакет, который он только что опустил на землю.

— А что это у нас тут в пакетах? — спросил он, и на его лицо вернулись привычные веселые искорки.

— Подарки, — я улыбнулась, поправляя платье. — Для тебя и Сотто. Специально ходила выбирать в лавку к Гонрику.

— Какая же ты милая, никто не приходил к нам с подарками до тебя. Пойдем, — Форте подхватил пакет и мягко увлек меня за собой к калитке.

Я переступила порог их дома и буквально замерла на месте. От удивления рот сам собой приоткрылся. Изнутри здание выглядело как ожившая декорация к какому-нибудь эстетичному фильму. Каменные грубые стены, теплое потемневшее дерево и массивные балки под потолком. Но самое поразительное было вдругом, что все пространство делилось ровно на две абсолютно разные зоны. Без всяких стен было понятно, где чья территория.

Большая гостиная принадлежала Сотто. Здесь царил упорядоченный хаос. Огромный камин, старый виниловый проигрыватель, уходящие под самую крышу книжные полки и растения. Очень много растений. Зеленые друзья Сотто захватили буквально каждый сантиметр: сочные пышные папоротники свисали с балок, раскидистая монстера гордо занимала угол у окна, а на подоконниках стояли десятки глиняных горшков с причудливыми суккулентами. Казалось, я попала в стильную секретную оранжерею.

А вот кухня была абсолютным королевством Форте. Сердцем ее являлась огромная деревянная столешница прямо посреди комнаты. Настоящий деревенский шик: безупречно чистая плита, ровные ряды полочек, уставленных баночками со специями и свисающие аккуратные веточки сушеных трав. Здесь пахло лимоном, корицей и домашним теплом.

Пока я завороженно изучала этот интерьер, переводя взгляд с раскидистых листьев на баночки с корицей, я вдруг заметила, что меня кое-кто внимательно рассматривает.

Из глубины зеленой гостиной вышел Сотто. В руке он держал прозрачный бокал, в котором мягко переливалось то самое легкое вино с цветочным ароматом, что мы привезли от Винера.

— Привет, Каденция, — Сотто остановился, скользнув взглядом по моему желтому платью. От его бархатного голоса я встрепенулась. — Очаровательно выглядишь.

— Привет... — я неловко переступила с ноги на ногу. — Очаровательно выглядит ваш дом.

Форте, стоявший чуть позади, положил руку мне на плечо и тихо прошептал мне в макушку:

— Кади, просто прими комплимент и скажи «спасибо».

Я почувствовала, как к щекам стремительно приливает жар, и послушно пробормотала:

— Спасибо.

Сотто тепло улыбнулся и чуть приподнял бокал, указывая на золотистую жидкость:

— Это твое вино. Я позволил себе немного попробовать. Надеюсь, ты не против?

— Конечно нет.

— Кстати, я... я принесла кое-что для вас, — я неловко перевела взгляд с одного брата на другого, чувствуя, как лицо снова начинает гореть, и протянула им бумажные пакеты.

Форте тут же с любопытством перехватил свой пакет. Стоило ему заглянуть внутрь и достать тяжелую мраморную ступку, как его глаза азартно блеснули. Он сразу принялся взвешивать ее в руке, пробуя удобную ручку, и довольно улыбнулся мне.

А вот Сотто принимал свой подарок бережно и не торопясь. Когда он вытащил из шуршащей бумаги глиняный горшок сочного горчичного цвета, его лицо удивленно смягчилось. Он плавно провел пальцами по темно-синим узорам, явно оценив мою отсылку к цветочной мафии, и посмотрел на меня очень теплым, проницательным взглядом.

— Кади, это же просто нечто! — Форте довольно улыбнулся, ставя ступку на деревянную столешницу, и шагнул ко мне. — Ты даже не представляешь, как угадала. Я давно искал именно мраморную и массивную ступку. Спасибо.

Он коротко поцеловал меня в макушку, а я заметила, как Сотто в этот момент аккуратно держал горшок обеими руками, бережно рассматривая узоры на глине.

— Спасибо, Каденция, — тихо произнес Сотто. Его голос звучал очень тепло. — Наша цветочная мафия принимает твой дар. Я пересажу в него самый редкий суккулент из моей оранжереи.

Я облегченно улыбнулась, переводя взгляд с одного брата на другого. Мои подарки им действительно понравились, и все волнение наконец-то улеглось.

— Хочешь еще осмотреться или пойдем на веранду? — спросил Сотто.

— Я с удовольствием выйду на свежий воздух, — выдохнула я. Мне действительно требовался прохладный бриз, чтобы немного справиться с волнением.

Мы вышли на просторную веранду, обдуваемую приятным ветром. Здесь уже вовсю царило расслабленное воскресное настроение. Лука и Ария сидели в плетеных креслах, о чем-то негромко разговаривая.

— Всем привет! — улыбнулась я, проходя ближе.

— Кади! Наконец-то, — Ария приветливо помахала рукой, окинув мое желтое платье восхищенным взглядом. — Выглядишь потрясающе! Садись скорее.

Мы обменялись теплыми любезностями. На столе уже стояли легкие закуски: оливки, хрустящие гриссини, вяленые томаты и сыр. Сотто, бесшумно перемещался между гостями, разливал по бокалам прохладное вино. Форте на пару минут исчез на кухне, откуда доносился умопомрачительный сладковато-пряный аромат, судя по всему, он доделывал последние блюда.

Я сделала небольшой глоток вина и откинулась на спинку стула. Мне все больше нравилось то, что сейчас происходило в моей жизни.

Вдруг я вспомнила кое о чём и, повернувшись к Арии, негромко спросила:

— Кстати, а где Серена? Её не будет?

— Серены сегодня не будет, — отозвался Сотто, присаживаясь в соседнее кресло и ставя бутылку на стол. Он весело обвел взглядом всех присутствующих. — Помните ту вечеринку на пляже, когда я пошел ее провожать? Мы тогда наконец-то нормально поговорили по душам. Оказалось, Серена какое-то время действительно была влюблена в меня. Вот только совсем недолго. Чем ближе она меня узнавала, тем быстрее понимала, что я кажусь ей слишком взрослым, серьезным и совсем не таким интересным, как она себе воображала. В общем, Серена просто выдумала себе образ парня, которого никогда не существовало.

Сотто сделал небольшой глоток вина и глядя на улыбающуюся Арию продолжил:

— К счастью, она быстро это осознала. Теперь Серена относится ко мне с уважением и некой нежностью, но исключительно как к старшему другу. А сегодня утром она и вовсе укатила со своими новыми друзьями на яхте. И судя по всему, у нее там уже появился свежий объект для обожания.

Никто из ребят этой новости даже не удивился. Ария лишь понимающе закивала, закинув в рот оливку, а Лука весело фыркнул, качая головой. Похоже, ветреный характер Серены и ее привычка мгновенно очаровываться новыми людьми были для этой компании делом привычным. Все дружно заулыбались, окончательно отпуская эту тему.

— Так, у меня в руках самая вкусная закуска этого вечера? — весело ворвался на веранду Форте.

Он бережно нес огромную глиняную тарелку, над которой поднимался полупрозрачный пар. Это были жареные половинки сочных персиков со сливочной страчателлой, политые бальзамическим уксусом, оливковым маслом и слегка присыпанные свежим базиликом. Выглядело все настолько аппетитно, что у меня мгновенно потекли слюнки.

— Терять выходной на яхте, когда здесь есть такое? По-моему, уСерены просто плохой вкус, — подмигнул мне Форте, опуская блюдо в самый центр стола.

Но стоило нам потянуться за вилками, как без всякого предупреждения на навес из виноградных листьев обрушился мощный, плотный летний ливень. Порывистый ветер в одну секунду унес остатки дневного зноя и швырнул на стол первые крупные капли. Наша компания со смехом и визгом шустро побросала стулья, перехватила тарелки с бокалами и бросилась в тепло дома.

Внутри, в уютном полумраке гостиной, Сотто бесшумно подошел к старому виниловому проигрывателю. Послышался мягкий щелчок, игла коснулась дорожки, и из динамиков с легким, приятным потрескиванием полилась

«WalkingAway» Крейга Дэвида

. Ее мягкий ритм и акустическая гитара отлично подошли к моменту, смешиваясь со звуками бьющего в окна дождя.

Сотто плавно опустился в кресло прямо напротив меня. Его темные глаза внимательно наблюдали за мной сквозь полумрак. Он молчал, но в его спокойной позе чувствовалась какая-то надежная, теплая защита. Казалось, он смотрел на нас с Форте с особым значением, будто знал то, о чем я пока даже не догадывалась. Наверное, брат уже успел что-то ему рассказать.

В этот момент ко мне подошел Форте. Он уверенно протянул мне наполненный бокал золотистого вина и тарелку с запеченными персиками.

— Держи, твой персональный заказ.

Я взяла кусочек. Вкус сливочного сыра в сочетании с горячим, сладким фруктовым соком мгновенно вернул меня в тот самый день, когда Форте впервые дал мне попробовать это блюдо… С самого первого дня нашего знакомтсва, он постоянно заставлял меня тестировать десятки разных вкусов, сочетаний и соусов, проверяя, что мне понравится больше. Но именно от этих запеченных персиков с сыром я зажмурилась от удовольствия сильнее всего. Он запомнил.

***

Постепенно уютная гостиная заполнилась тем самым громким, сумбурным и безумно теплым смехом, который бывает только в компании хороших друзей. Форте то и дело подливал вино, тарелка с персиками быстро опустела, а общение плавно перетекло в обмен нелепыми историями из жизни.

— Нет, вы послушайте! — Ария, раскрасневшаяся и невероятно активная, замахала руками. — Я была уверена, что спасаю брутального уличного кота! Притащила его домой, отмыла, гордо назвала Огурчиком… И только через три месяца на приеме у ветеринара выяснилось, что мой Огурчик - это девочка!

Лука, сидевший на полу и прислонившийся спиной к дивану, бесцеремонно перебил ее, давясь смехом:

— Да я с первого дня тебе говорил, Ари, у твоего Огурчика яйца были только в твоем воображении.

Все дружно покатились со смеху. Ария в шутку бросила в Луку диванную подушку, но тот ловко увернулся.

— Да ладно, это все детские сказки! — Форте вальяжно откинулся на спинку дивана, и в его глазах появился знакомый азарт. — Сейчас я вам расскажу про главный провал в истории мировой кулинарии и романтики.

Все тут же притихли. Форте в роли рассказчика был неотразим - прирожденный артист.

— Мне четырнадцать, — начал он. — Гормоны кипят. Я приглашаю к себе домой ту самую девчонку из школы, в которую был тайно влюблен. Естественно, план в моей голове был гениален. Все должно было пройти безупречно. Помните мультик «Леди и Бродяга»? Ну, тот самый момент с пастой и фрикадельками?

Мы с Арией синхронно закивали, уже начиная улыбаться.

— Так вот, — продолжил Форте. — Я своими руками по какому-то сложному рецепту три часа готовил идеальную домашнюю пасту. Раскатывал тесто, варил соус. Накрыл стол, зажег свечи, включил музыку. Она приходит, вся такая воздушная, садится… Я с гордостью истинного шеф-повара накладываю ей эту божественную пасту, предвкушая тот самый поцелуй. Она смотрит на тарелку, потом на меня и чуть не плача говорит: «Форте, это так мило… Но у меня тяжелая аллергия на глютен, я умру от одного укуса».

— Бедная девчонка! И что ты сделал? — спросила я, глядя на страдающее лицо Форте.

— Что я сделал? — вздохнул он. — Романтика испарилась. Весь вечер я искал по шкафам хоть что-то безглютеновое и в итоге кормил девчонку своей мечты сырой морковкой и яблоками! Какая уж тут «Леди и Бродяга»…

Когда все отсмеялись, я наконец поймала момент. Вопрос, который не давал мне покоя со вчерашнего дня, сорвался с губ быстрее, чем я успела себя остановить:

— Так… а как вообще прошла вчерашняя вечеринка?

— О-о-о! — тут же громко крикнула Ария. — Я видела эту знойную красотку, у которой вчера был день рождения! Она так пафосно подошла к барной стойке в своем облегающем красном платье… Ну просто королева драмы!

В гостиной мгновенно стало очень тихо. Братья переглянулись, и эта внезапная пауза выдала их с головой.

— Да? Хм, ясно… Рада за нее, — как можно равнодушнее проговорила я, хотя внутри все сжалось от дурного предчувствия.

Картинка наконец-то складывалась. Теперь я была практически уверена, что и Форте, и Сотто прекрасно знают эту незнакомку в красном наряде.

Не успела я додумать эту мысль, как со стороны прихожей послышался щелчок. Тяжелая дверь распахнулась, и в гостиную без стука вошла девушка.

Она выглядела безупречно. Эффектная, с идеальной, точеной фигурой, безукоризненно уложенными волосами и яркими голубыми глазами. Дождь за окном будто вообще ее не коснулся.

— Какая у вас тут семейная идиллия… — ее голос мгновенно приковал к себе внимание. Она обвела всех присутствующих долгим взглядом и усмехнулась:

— Не помешаю?

Я тут же перевела глаза на Форте, решив во что бы то ни стало оценить его реакцию. На его лице на секунду промелькнуло замешательство, смешанное с явным напряжением.

— Проходила мимо, услышала, как вы тут громко смеетесь, и решила зайти. Простите, что без приглашения, — продолжала незнакомка, уверенно проходя вглубь гостиной.

Она медленно осмотрела комнату, задержавшись на оранжерее:

— Растений, я смотрю, стало значительно больше…

— Здравствуйте, Ферматта, — очень холодно ответил Сотто, поднимаясь из своего кресла.

Форте, который явно занервничал из-за ее внезапного визита, попытался взять контроль над ситуацией и начал нас поочередно представлять:

— Это Ария.

— Ферматта, приятно познакомиться, — гостья изящно наклонила голову. — Помню твой испепеляющий взгляд вчера в кафе. Устала после смены?

Ария в ответ лишь сжала челюсти, испепеляя её глазами.

Ферматта, не дожидаясь ответа, повернулась к следующему парню:

— Лука, привет! Ты так изменился, стал такой взрослый…

Она одарила его самой обворожительной, кокетливой улыбкой. Лука от такого внимания мгновенно покраснел и уже дернулся было встать с дивана, но Ария, сидевшая рядом, резко толкнула его локтем в бок, осаживая назад.

— Рад тебя видеть, Ферматта, — неловко буркнул Лука, оставаясь на месте.

— А это Каденция, — тише произнес Форте, указывая в мою сторону.

Ферматта перевела все внимание на меня. Она медленно осмотрела меня с ног до головы, словно сканируя каждую деталь.

— Красивый браслет, — гостья указала пальцем на ракушки, которые мне подарил Гонрик.

— Спасибо. Приятно познакомиться, Ферматта, — спокойно ответила я, стараясь не выдавать волнения.

В комнате стало душно. Напряжение буквально висело в воздухе, и каждый ждал, что будет дальше.

— Нальешь мне вина? — Ферматта обворожительно посмотрела на Форте, слегка поведя плечом.

Он молча кивнул и жестом пригласил ее следовать за собой. Они вдвоем ушли на кухню, оставив нас в гостиной.

Мне стало не по себе. В груди противно закололо от ревности, но я заставила себя сидеть с самым невозмутимым видом. К счастью, Ария озвучила мои мысли гораздо быстрее.

— Так вы знакомы? — резко спросила она, переводя взгляд с Луки на Сотто.

Первым ответил Лука, который уже немного пришел в себя:

— Да со времен школы. В первый год, когда Форте и Сотто только восстановили кафе и открыли свой самый первый сезон, Ферматта устроилась туда официанткой. Она тогда вовсю копила деньги на какие-то курсы… уже и не помню точно, на какие.

— Верно, на курсы по дизайну, — негромко перебил его Сотто, подтверждая слова Луки.

Я сидела неподвижно. Мой взгляд то и дело тянулся к кухонному проему. Я отчаянно пыталась разглядеть, что там происходит, и то, что я увидела, мне совсем не понравилось. Ферматта стояла к Форте слишком близко. Непозволительно близко для просто бывшей сотрудницы.

Дышать стало трудно. Поняв, что больше не выдержу этого зрелища, я решила пересесть подальше от прохода, спиной к кухне, чтобы просто прийти в себя.

Стоило мне дернуться, как Сотто, внимательно наблюдавший за мной все это время, понимающе поднялся со своего кресла. Его спокойный взгляд словно без слов говорил: «Я все вижу».

— Садись, Каденция, — мягко произнес он, уступая мне свое место, и тут же добавил для остальных, спасая меня от лишних расспросов. — Мне как раз нужно наполнить бокалы.

***

Дождь за окном начал медленно стихать, превращаясь в монотонную изморось. Вместе с ним пропало и всякое желание веселиться. Голова слегка гудела от выпитого вина, а внутри росло давящее чувство. Мне жутко, до слез захотелось вернуться домой, в свою безопасную постель. Причиной тому был вид за стеклом. Форте и Ферматта вышли на улицу. Они стояли на крыльце, курили и о чем-то тихо, сосредоточенно разговаривали.

Сказать, что мне было обидно - это ничего не сказать. В груди все сжималось от несправедливости. Всего пару часов назад мы с Форте целовались у калитки, его руки сжимали мою талию, а сейчас… сейчас он спокойно болтает с Ферматтой, будто меня и вовсе не существует. Честно? Я ни на секунду не поверила, что она просто бывшая коллега. От того, как она держалась, как смотрела на него, крепла уверенность, что она бывшая девушка Форте.

Заметив, что веселье сошло на нет, Ария и Лука тоже начали собираться.

— Тебя проводить, Кади? — негромко спросила Ария, накидывая куртку и сочувственно глядя на мое побледневшее лицо.

В наш разговор мягко, но уверенно вмешался Сотто, возникший за спиной:

— Я ее провожу.

Спорить у меня не было ни сил, ни желания. К тому же я была изрядно выпившая, ноги казались ватными, и мысль о том, что кто-то сильный просто побудет рядом и доведет меня до двери, приносила облегчение.

Мы вышли на прохладный ночной воздух. Сотто достал сигарету и негромко чиркнул зажигалкой. На улице было зябко. Меня колотила крупная дрожь, но дело было вовсе не в ветре, я слишком остро чувствовала, что там, в глубине двора, Форте все еще разговаривает с Ферматтой.

Он даже не вышел со мной попрощаться. Просто остался с ней. От этой мысли внутри все болезненно сжалось.

Сотто внимательно посмотрел на меня сверху вниз, оценивая мое состояние, и выдохнул струйку дыма:

— Подержи. Я сейчас.

В моих пальцах оказалась его самокрутка, от которой исходил потрясающий, густой ванильный аромат. Недолго думая, я поднесла ее к губам и сделала затяжку. Дым приятно обжег горло.

— Ммм, а это неплохо… — пробормотала я и затянулась еще раз, пытаясь хоть как-то отвлечься.

Когда Сотто вернулся, половина его сигареты была уже выкурена мной. В руках он держал вещь, которую я никак не ожидала увидеть, это был мой любимый серый свитер.

— Ты вчера забыла его в кафе, — спокойно пояснил Сотто, протягивая мне одежду. — Когда очень торопилась уйти.

— Точно… — выдохнула я.

Я сделала еще одну затяжку, и в этот момент перед глазами все поплыло. Алкоголь и крепкий табак дали о себе знать. Меня повело в сторону, но Сотто перехватил меня за плечи, надежно удерживая на ногах.

— Эй, — в его низком голосе послышалась теплая усмешка. — Кому-то срочно пора спать.

Он бережно, как маленькому ребенку, помог мне продеть руки в рукава и надеть свитер. Когда ткань опустилась, Сотто на секунду замер, разглядывая меня в полумраке двора.

— Он тебе очень идет, — тихо сказал он.

— Спасибо, Сотто… — я шмыгнула носом, кутаясь в теплое вязаное полотно. — Под цвет моих глаз, да? Мне уже говорили. Такие же серые и унылые, правда? Ахахах…

Мой пьяный, горький смех повис в воздухе. Но Сотто даже не улыбнулся. Он посмотрел мне прямо в глаза, так серьезно и с такой непривычной нежностью, что я невольно затихла.

— Нет, — негромко ответил он. — Как подсолнухи на фоне пасмурного неба.

Глава 5. Секреты

— Кади, всё нормально? — спросила Ария.

Я моргнула, возвращаясь к реальности.

— Да, Ария. Все в порядке… Просто немного устала.

Кафе продолжало жить своей привычной туристической жизнью. С каждым днем гостей становилось все больше, и теперь в смену нас работало уже по трое.

Прошла неделя после того вечера у братьев. Неделя, удивительно не похожая на предыдущие. Утро. Велосипед. Работа. Уборка. Снова велосипед. Дом. Дни сливались в бесконечный монотонный круг.

Лишь Тео и Лира по-прежнему заставляли меня улыбаться. Кажется, они оба заметили, что во мне что-то изменилось. Я стала тише, осторожнее, словно постоянно носила внутри тревогу, которую изо всех сил пыталась скрыть.

— Каденция, ты совсем перестала рассказывать, что происходит на работе, — Как-то вечером заметила Лира.

Я постаралась ответить как можно проще:

— Сейчас очень много работы. Иногда к вечеру уже ни на что не остается сил.

Это была правда, но только ее часть. На самом деле меня не отпускал Форте.

Точнее, то сухое, издевательское

ПРОСТИ

, которое он прислал мне в ответ. Сразу после вечеринки я не выдержала и написала ему все, что было на душе:

«Ферматта это то, о чем ты хотел со мной поговорить? Но ты даже не нашел времени меня проводить и все рассказать? В чем дело, Форте? Вернулась твоя бывшая, и все, что было между нами, уже не важно?»

Я ждала объяснений. Ждала, что он позвонит или приедет, скажет, что я все неправильно поняла. Но он лишь ответил через несколько часов:

«Прости».

И всё. Одно короткое слово вместо объяснений.

Ну и идиот же ты, Форте!

Мы продолжали общаться, иначе и быть не могло. Я приносила ему заказ, он молча передавал мне готовое блюдо. Все выглядело правильно, но между нами больше не было жизни. Наши разговоры закончились там же, где закончился тот вечер.

— Каденция, омлет готов. Можешь забирать.

И всё. Я перестала его поддразнивать, он перестал подсовывать мне что-нибудь вкусное. Именно это ранило сильнее всего. Потому что еда была его языком заботы. Так он проявлял внимание, так, не говоря ни слова, показывал свою нежность. Теперь эта нежность исчезла.

Плеер, который почти две недели лежал без дела, снова стал моим спасением. Я пряталась в песнях двухтысячных и целыми днями крутила на повторе

«Don'tSpeak» - группы NoDoubt.

Под этот меланхоличный мотив я отчаянно пыталась понять, выдумала ли я себе эту влюбленность? Неужели всё, что было между нами, мне просто привиделось? Я не понимала, почему Форте даже не пытается поговорить со мной. От этого молчания внутри росла уверенность, что здесь скрывается что-то еще.

История, которую я успела построить в своей голове, рассыпалась за один единственный вечер. И я решила выяснить, кто такая Ферматта и почему одно ее имя заставляет всех вокруг менять выражение лица. Раз Форте и Сотто молчали, я пошла к человеку, который точно мог дать мне ответы. Ведь она уже упоминала в разговоре таинственную девушку.

Я пошла к Флоре. Спасибо ей за то, что она не стала уходить от ответа. Ферматта действительно была бывшей девушкой Форте. И не просто бывшей, она была его первой настоящей любовью.

— Кто бы сомневался… — горько усмехнулась я.

Они выросли по соседству. Когда Ферматта была еще ребенком, ее родители развелись, и она вместе с матерью переехала в столицу. Спустя годы, окончив колледж, девушка вернулась к отцу и почти сразу оказалась в центре внимания. Столичная штучка с безупречной внешностью, дерзким характером и привычкой жить так, чтобы на нее смотрели. Она обожала внимание, легкий флирт и ощущение, что весь мир крутится вокруг нее. Кажется, в нее были влюблены абсолютно все. Кроме Сотто.

Его не интересовали красивые улыбки. Их сблизило совсем другое: книги, искусство, виниловые пластинки и цветы. Они стали друзьями. Но, не добившись от него взаимности, Ферматта неожиданно переключила внимание на Форте. И тот пропал, растворился в ней без остатка.

Была ли она по-настоящему влюблена в Форте - неизвестно. Чем все закончилось, никто толком не знает. Однажды Сотто поговорил с ней наедине. Что именно он сказал, так и осталось тайной, но уже через несколько дней Ферматта собрала вещи и уехала обратно.

После этого братьям пришлось долго восстанавливать доверие друг к другу. Прошли годы, прежде чем между ними снова появилось то понимание, которое раньше казалось естественным.

А потом Флора сказала то, что до сих пор не выходило у меня из головы:

— И все же иногда мне казалось, что Форте так и не смог до конца простить брата за то, что именно после того разговора Ферматта исчезла из его жизни. Но когда появилась ты, Каденция… все снова изменилось. Между ними будто возникло напряжение. Странное… Но одновременно стало ощущаться, что им обоим стало легче. Как будто свежий воздух наконец попал в закрытую комнату.

Форте и Сотто сумели восстановить не только свои отношения, но и кафе «Свежий ветер». Чем больше я думала об этом названии, тем точнее оно казалось. Форте и Сотто действительно впустили в свою жизнь свежий ветер. Медленно. Болезненно. Шаг за шагом.

***

До закрытия оставалось около часа, когда Ария, ловко подхватив поднос с чистыми чашками, остановилась рядом со мной.

— Кади, у меня к тебе просьба.

Я поставила на полку последнюю тарелку и вопросительно посмотрела на нее.

— Мы с Лукой завтра уезжаем в город. На два дня.

— Совместные выходные? — улыбнулась я.

Ария кивнула:

— Решили устроить себе маленький побег. Пройдемся по магазинам, сходим в кино, переночуем в отеле, а в воскресенье вечером вернемся. Иногда хочется сменить шум моря на шум проспектов. Это заманчиво. Но теперь самая важная часть, — она понизила голос. — Сможешь присмотреть за Огурчиком?

— Конечно! С огромным удовольствием, — я моментально загорелась этой идеей. — Он ласковый? Его можно будет погладить?

В этот момент из кухни как раз вышли братья. Не в силах сдержать радости, я во всеуслышание заявила, что завтра иду в гости к Огурчику.

Ария, хитро взглянув на Форте.

— Может, Форте тебе покажет, что там да как? Он уже присматривал за ним.

— Завтра не могу, — сухо отрезал Форте. — У меня ревизия на кухне. Целый день буду занят.

«Ну и сиди здесь один в обнимку со своими кастрюлями»

, — сердито подумала я про себя, чувствуя, как внутри снова закипает обида. Я резко повернулась к Сотто:

— Сотто, а ты? Может, тогда ты составишь мне компанию?

Я вопросительно посмотрела на него. Сотто перевел спокойный взгляд на Форте. Тот лишь раздраженно буркнул что-то себе под нос, развернулся и ушел обратно на кухню.

— Давай, — согласился Сотто, поворачиваясь ко мне. — Все равно завтра буду заканчивать примерно в это же время.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь говорить как можно непринужденнее. — Тогда после смены.

— Договорились.

***

К дому Арии я пришла чуть раньше. Становилось прохладно. Солнце уже спряталось за холмами, но каменная дорожка все еще хранила накопленное за день тепло. Оно приятно просачивалось сквозь тонкую подошву моихкроксов. Через несколько минут на тропинке показался Сотто.

— Купил Огурчику его любимый влажный корм, — парень приподнял бумажный пакет. — Иначе нас просто не пустят на порог.

Я улыбнулась:

— Подкуп?

— Переговоры.

Мы медленно пошли по дорожке к дому. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, а с берега доносился шум моря. Несколько минут мы шли молча, но я знала, что этот вопрос все равно сорвется с моих губ. Я больше не могла носить его в себе.

— Сотто...

— М-м?

— Можно спросить?

Он повернул голову и внимательно посмотрел на меня:

— Конечно.

Я отвела взгляд на оливковые ветки, собираясь с духом.

— Тогда, три года назад... что именно ты сказал Ферматте?

— Флора рассказала? — спросил Сотто.

— Да.

Он тихо выдохнул, глядя себе под ноги:

— Если честно... ничего особенного я ей не сказал.

Я недоверчиво посмотрела на него:

— Но она ведь собрала вещи и уехала на следующий день.

— Не из-за моих слов, Кади. Я просто озвучил то, чего ей раньше никто не решался сказать в лицо.

Я молчала, боясь перебить.

— Я сказал, что она никого из нас не любит, — негромко продолжил он.

В груди стало тяжело от его честности.

— Она пыталась возразить?

— Конечно.

— И... всё? — удивилась я.

— Всё.

Я нахмурилась, искренне не понимая:

— Из-за одной фразы человек не бросает всё и не уезжает.

Сотто покачал головой:

— Нет. Просто иногда достаточно, чтобы кто-то вслух назвал правду. После этого человек либо начинает меняться, либо трусливо сбегает туда, где его фальшь никто не замечает. Ферматта выбрала второе.

Сотто остановился у самого крыльца и повернулся ко мне:

— Хочешь после того, как навестим Огурчика, еще немного пройтись?

— Да, — кивнула я, чувствуя, что возвращаться домой мне сейчас точно не хочется.

— Отлично. Здесь есть одно место, — Сотто улыбнулся, доставая из кармана ключи от двери. — Приглашаю тебя на смотровую, откуда видно весь город как на ладони.

***

Лестница к смотровой площадке уходила вверх по склону. Ступени были неровные, кое-где поросшие мхом, и я поднималась медленно, будто сама не хотела, чтобы этот разговор случился. Но в то же время очень хотела. Мне нужно было сказать это вслух, иначе я бы просто задохнулась от собственных мыслей.

Мы смотрели на город, который внизу уже зажигался огнями. Я долго молчала, подбирая слова, но они не находились, и тогда я просто вытолкнула их из себя, не глядя на Сотто:

— Знаешь, я все пытаюсь делать вид, что мне все равно. Что появление Ферматты это просто случайность. Но у меня в груди все переворачивается каждый раз, когда я о ней думаю. И дело не в ней, вернее, не совсем в ней. Дело в Форте!

Я наконец повернулась к Сотто:

— Я, кажется, в него влюбилась, — прошептала я, и от того, что эти слова наконец прозвучали, по спине пробежал холодок от собственной смелости. — По-настоящему. Не как в кого-то, кто просто рядом или помогает в кафе. А так, что от одного его взгляда становится трудно дышать. И когда я вижу, как он смотрит на Ферматту… мне больно. Потому что я не знаю, есть ли у меня хоть какой-то шанс быть для него чем-то большим.

Я замолчала, чувствуя, как подкатывают слезы. В эту секунду больше всего хотелось спрятать лицо и притвориться, что я ничего не говорила. Но Сотто просто стоял рядом и молча слушал.

— Прости, — выдохнула я. — Что вывалила это все на тебя. Но я правда не понимаю, почему Форте ничего мне не объяснит, почему не поговорит со мной...

— Я думаю, он просто пытается отгородить тебя от интриг, — Сотто спокойно перевел взгляд на огни города. — Вот только никаких интриг уже нет. Ферматта приехала не одна, ей не нужен ни я, ни Форте.

Он чуть помолчал, а потом улыбнулся, с той мягкой грустью, которая приходит, когда вспоминаешь себя прежнего.

— Это не треугольник, Каденция. Три года назад всё действительно было завязано на мне, Ферматте и Форте. Но сейчас никакого треугольника нет. Я испытываю к тебе исключительно дружеское тепло.

— Как и я к тебе, Сотто, — тихо ответила я.

Я глубоко выдохнула, и вместе с этим воздухом ушло то гнетущее чувство, которое мучило меня всю неделю. Будто я наконец перестала прятать эту влюбленность даже от самой себя.

— Спасибо, — прошептала я.

Сотто пожал плечами.

— Твои чувства настоящие, — спокойно сказал он. — Даже если сейчас они причиняют боль. Даже если тебе кажется, что они не взаимны. Они твои, и они имеют право быть услышанными. Поговори с Форте. Он идиот и, скорее всего, просто накрутил себя точно так же, как и ты.

Мы еще немного постояли, любуясь видами.

— Давай я тебя провожу, — начал он. — Уже темно, улицы пустые…

— Не надо, — тихо, но твердо сказала я. — Спасибо, но мне нужно побыть одной. Просто дойти, почувствовать, как этот день заканчивается. Чтобы утром начать новый.

Сотто не стал спорить. Он просто кивнул, будто понимая лучше, чем кто-либо, что иногда самое бережное, что можно сделать для человека это отпустить его в одиночество.

— Ладно, — спокойно сказал он. — Тогда я просто постою здесь, пока ты не скроешься из виду. Чтобы знать, что ты дошла до первой освещенной улицы.

— Этого хватит, — ответила я.

Оглянувшись на секунду, я увидела Сотто на фоне темного неба. Он стоял у перил и смотрел мне вслед, не делая ни шагу. Просто ждал, пока я дойду до света. И я шла, шаг за шагом, чувствуя, как мысли становятся чуть яснее. Я не знала, что будет завтра. Не знала, ответит ли Форте на мои чувства. Но сегодня я наконец перестала прятать правду даже от самой себя.

***

В комнате было невыносимо душно. Я лежала на спине, уставившись в потолок, и ловила губами каждый редкий порыв ветра из открытого окна.

Форте сидел прямо на краю моей кровати.

Я замерла, натянув одеяло до подбородка. В полумраке спальни его силуэт казался огромным. Он лениво закинул ногу на ногу и открыто разглядывал меня со своей невыносимой, дразнящей ухмылкой.

— Ну и долго ты собираешься притворяться, что спишь, сеньорита? — тихо спросил он.

— Форте… Ты как сюда зашел? Калитка же закрыта, — шепнула я, боясь пошевелиться.

— А я и не заходил, — он придвинулся ближе, и матрас под его весом мягко прогнулся. — Ты сама меня похитила, забыла?

Прежде чем я успела хоть что-то возразить, Форте наклонился и бесцеремонно перехватил мои запястья, прижимая их к подушке над головой. Сдвинуться я не могла. Он наклонился к самому моему уху, обжигая дыханием:

— Я хочу услышать, как ты звучишь, когда перестаешь себя контролировать.

В следующий миг он отпустил мои руки. Его ладони скользнули под футболку, медленно опускаясь ниже по телу. Теряя остатки воли, я упрямо подалась ему навстречу и крепко схватила его за плечи…

Я резко открыла глаза. Руки судорожно сжимали простыню.

Вокруг не было никого. Жара стояла настолько невыносимая, что тонкая ткань футболки намертво прилипла к мокрой от пота спине. В комнате царила немая тишина, пустой потолок давил на сознание, а в ушах колотился собственный пульс.

Я шумно выдохнула и уткнулась лицом в подушку, пытаясь заставить сердце биться реже.

Это просто сон. Боже, это был всего лишь сон.

Я слишком сильно по нему скучала. Его ветровка висела на спинке стула, напоминая о каждой секунде проведенной вместе.

Я протянула руку и взяла телефон. На часах было всего четыре утра, а за окном уже медленно рассветало. Пальцы сами открыли чат с Форте. Мне до безумия хотелось написать ему сообщение, прямо сейчас, но в последний момент я так и не решилась.

Спать после такого сна совершенно не хотелось. Поняв, что больше не усну, я сбросила одеяло и решила потихоньку собираться на работу.

***

Понедельник встретил нас ужасной жарой и ветром. Он свободно гулял по распахнутым окнам кафе, шевелил льняные занавески и приносил с набережной хоть не много свежести. До наплыва туристов оставалось еще около часа. В зале было непривычно тихо. Я протирала барную стойку, когда к нам заглянули Флора и Бас.

— Кофе? — искренне радуясь их визиту, спросила я.

— Двойной, — улыбнулся Бас. — Мы с самого утра на ногах.

Пока я готовила напитки, руки двигались на автомате, а слух ловил каждый звук их разговора.

— Как там Ферматта? Уже устроилась? — спросила Флора.

Бас пожал плечами:

— Кажется, да. Вчера почти до ночи разгружала коробки.

— Коробки?

— Ну да. Она же приехала на ярмарку ремесленников.

Флора удивилась:

— В этом году она тоже участвует?

— Конечно. Ее авторские украшения в городе пользуются популярностью, поэтому она решила, попробовать увеличить продажи еще и на ярмарке. И кстати, она приехала не одна.

Я замерла с полотенцем в руках, старательно делая вид, что увлечена приготовлением кофе.

— Приехала не одна? — переспросила Флора.

— Да. Со своим мужчиной.

Флора улыбнулась:

— Значит, все серьезно?

— Похоже на то. Он помогает ей оформлять стенд. Вчера видел, как они спорили, куда лучше поставить витрину, — Бас усмехнулся. — Со стороны выглядели как обычная семейная пара перед ремонтом.

— Никогда бы не подумала… — покачала головой Флора.

— Люди меняются.

Я медленно поставила чашку на стойку перед Басом.

— Спасибо, Кади, — поблагодарил он.

Из кухни потянуло сладким запахом, который за пару секунд разнесся на все кафе. Я замерла и принюхалась. Пахло настоящим клубничным вареньем.

— Каденция.

Я подняла голову. Из-за раздаточного окна меня звал Форте. В руках он держал небольшую тарелку.

— Попробуешь?

Я подошла ближе к стойке, на ходу накручивая на палец прядь волос. За всю неделю он ни разу ничего мне не предлагал.

— Новый рецепт? — спросила я.

— Нет, — Форте покачал головой и подвинул тарелку ко мне. — Просто делаю варенье и подумал, что тебе понравится такой бутерброд.

Я посмотрела вниз. На тарелке лежал кусок мягкого хлеба с тающим сливочным маслом, а сверху блестело клубничное варенье.

Я удивленно посмотрела на него.

— Просто бутерброд? Не брускета, не тост?

Форте искренне улыбнулся, так тепло, как не улыбался уже давно.

— Да. Просто бутерброд для тебя.

Он уже собрался вернуться к себе на кухню, когда над входной дверью звонко пропел колокольчик. Все в зале почти одновременно повернули головы к выходу.

На пороге стояла Ферматта.

Рядом с ней был высокий темноволосый мужчина с деревянными ящиками в руках. Он что-то сказал ей вполголоса, и она тихо рассмеялась, легко коснувшись его локтя.

— Доброе утро, — улыбнулась Ферматта.

— Доброе, — почти одновременно ответили Ария и Форте.

Она подошла ближе к стойке:

— Простите, что отвлекаю. Я буквально на минуту.

Мужчина поставил ящики возле двери и с любопытством оглядел зал.

— Сегодня вечером открывается ярмарка, — продолжила Ферматта. — Я привезла новую коллекцию украшений. Буду очень рада, если заглянете.

— Конечно придем! — первой откликнулась Ария.

— После закрытия обязательно зайдем, — поддержал ее Лука.

Ферматта улыбнулась:

— Буду ждать.

Ее взгляд ненадолго задержался на мне.

— Каденция?

Я спокойно покачала головой:

— Спасибо за приглашение, но сегодня не получится.

— Жаль.

Она произнесла это ровно, без тени разочарования.

— Может быть, в другой раз.

Я только кивнула.

Мужчина легко коснулся ее плеча:

— Нам пора. Нас уже ждут на площади.

— Идем.

Перед тем как выйти, Ферматта еще раз улыбнулась всем присутствующим. Колокольчик над дверью снова тихо звякнул. И только когда их шаги растворились где-то на улице, я заметила, что Форте все это время молча стоял в дверях кухни с тарелкой в руках.

Дверь снова приоткрылась, на этот раз осторожно, без звона. На пороге стоял Сотто. Он скользнул взглядом по залу, кивнул Арии и Луке, а потом остановился напротив меня.

— Ты сейчас выглядишь так, будто тебе хочется оказаться где угодно, только не здесь, — тихо сказал он, не пытаясь перекричать повисшее молчание. — И я не про ярмарку, а про вообще.

Я провела тряпкой по стойке. Движение простое, пустое, просто чтобы занять руки.

— Просто день такой, — пробормотала я, не поднимая глаз.

Сотто оперся ладонями о дерево, чуть наклонился вперед, чтобы наши взгляды встретились:

— Не надо сегодня туда ходить. На ярмарку. Ты уже сказала «нет», и это правильно.

Форте всё ещё стоял в дверях кухни.

Сотто

Я ворвался на кухню слишком громко, на ходу прикрывая за собой тяжелую дверь. Форте стоял у раздаточного стола, даже не обернувшись на шум.

— Надо поговорить, — бросил я, останавливаясь напротив брата.

Он лишь повел плечом, продолжая возиться с ножами.

— И что, ты действительно пойдешь на эту ярмарку? — в лоб спросил я.

— Конечно нет, — глухо отозвался он, по-прежнему не глядя на меня.

— Решился наконец-то на нормальный разговор с Кади?

Форте замер, медленно опустив нож на деревянную доску.

— Решился.

— Ну неужели, — я лишь головой покачал от его упрямства. — А сразу нормально поговорить нельзя было? Зачем вообще нужно было устраивать этот цирк?

Брат резко развернулся ко мне, и в его глазах наконец-то промелькнула злость, которую он копил все эти дни:

— Зачем? Ты меня спрашиваешь, Сотто?! Да потому что сначала были виноградники!

— Ты сам ее туда отправил! — перебил я его.

— Но ты же первый и предложил ей поехать.

Я заставил себя остаться на месте, хотя руки так и чесались его встряхнуть.

— Ты, придурок, уже сам сочинил в своей голове сказку о том, будто я безумно влюблен в Каденцию! — рявкнул я в ответ, делая к нему шаг. — Я знал, Форте. Знал, что Ферматта приехала в город. И решил, что увезти Кади подальше отсюда, это лучший способ защитить её, а не швырять прямо с порога во всю эту историю.

— Хорошо, увез ты ее, — Форте упрямо шагнул вперед. — А что насчет вечера у нас в доме, когда ты пошел ее провожать?

— Форте, я сейчас тебя ударю, — честно предупредил я. — Ты бы предпочел, чтобы она пошла одна ночью через весь город? Мог бы и сам оторваться от беседы со своей бывшей и…

— Не мог! — перебил меня брат, со стуком опустив ладонь на стол. — Этот разговор нужно было наконец закончить. Слишком много всего случилось. Но как только я решался подойти к Кади, как ты уже был рядом. В общем, я трус. Я все это время думал, что она уже успела забыть про меня и влюбилась в тебя!

— Ты уже придумал себе историю, что я ее отбиваю у тебя?

— А разве это не так? — уже куда тише спросил он.

— Конечно нет! С чего ты вообще взял, что я в нее влюблен? Почему, по-твоему, я так часто уезжаю и остаюсь в соседнем городе?

Форте прищурился, разглядывая меня. Вот об этом он точно никогда не задумывался.

— И почему же?

Я замолчал, но в конце концов пришлось выдать секрет, о котором я никому никогда не говорил:

— Девушка в билетной кассе. В другом городе. Кажется, она мне действительно нравится.

Форте завис секунд на пять, переваривая информацию, а затем на его лицо вернулась привычная язвительная мина:

— А ты ей хотя бы сказал об этом или пригласил куда-то или просто покупаешь билет и пялишься на нее через окно?

— Не приглашал, — буркнул я, отводя взгляд. — Мы даже не знакомы... и да я просто пялюсь в окно.

— И это ты еще меня придурком называешь?

— Обо мне потом, Форте, ты слепой и глухой! — я покачал головой. — Ты не видишь, как она смотрит на тебя? Не слышишь, как звучит ее голос, когда она рядом с тобой?

— Вижу, — глухо отозвался он.

— Так, заткнись, — я наставил на него указательный палец. — Слушай сюда, Форте. Сегодня ты обязан подойти к Кади и во всем признаться.

Он уставился на меня с абсолютно непонимающим видом:

— В чем именно?

Я едва сдержался, чтобы не приложить руку к лицу от его поварской тупости.

— В любви!

Форте опешил. Будто ему на голову вылили ведро ледяной воды.

— Но откуда ты узнал?..

— Да потому что ты точно придурок! — перебил я его, уже направляясь к выходу из кухни. — Это у тебя огромными буквами на лице написано. Я вообще поражаюсь, как ты до сих пор держишься и не выдал себя.

***

Я шла со смены куда более уставшая, чем обычно. Внутри осталось лишь одно желание - упасть на кровать, смотреть в белый потолок и до бесконечности слушать музыку в наушниках. Лира и Тео уехали, так что весь дом был в моем полном распоряжении.

Силуэт у калитки проступил словно из самой темноты. Форте стоял, привалившись плечом к забору, и казался неотъемлемой частью этой прохладной ночи. Я замерла. Сердце пропустило удар, другой и застучало в бешеном ритме, будто я только что на полной скорости пробежала марафон.

«Что он тут делает? Почему сейчас?»

— эти вопросы колотились где-то под висками, мешая нормально дышать.

— Ты что здесь делаешь? — выдохнула я.

Он чуть приподнял уголок рта, но усмешка тут же погасла, а глаза остались серьезными и темными.

— Ждал тебя.

Я сжала пальцы в кулак, а затем разжала, безуспешно пытаясь стряхнуть напряжение.

— Зачем? Решился наконец на разговор? — вопрос сорвался с языка сам, и я тут же прикусила губу.

Ну зачем я это сказала?

— Ревнуешь? — в его голосе скользнула легкая насмешка, но взгляд оставался серьезным.

— Как же ты… Форте, я злюсь на тебя, понятно! — выпалила я, чувствуя, как горячая волна гнева ползет по шее.

Я сунула руку в сумку, нащупала связку ключей и принялась отпирать дверь дрожащими пальцами. Замок щелкнул, деревянная створка распахнулась, а тихий скрип калитки за спиной прозвучал оглушительно громко в ночной тишине.

— Зайдёшь или будем говорить здесь? — сорвалось с моих губ.

— Если ты не против… и если у тебя есть что-нибудь выпить.

— Да, есть вино. Подойдет? — я старалась говорить ровно, но голос чуть дрогнул на последнем слове.

Внутри оказалось темно.

— Странно… во дворе всегда горит свет, — пробормотала я и щелкнула выключателем. Тишина. Щелкнула еще раз, и снова ничего.

— Вот блин!

Я обернулась через плечо, поймав его улыбку, не насмешливую, а скорее понимающую.

— И часто здесь такое бывает? — спросил я.

— Почти каждую неделю.

Воздух стоял неподвижно - густой, душный, и с каждым вдохом дышать становилось все тяжелее. Я больше не могла это терпеть и сорвала с себя легкую рубашку, швырнув ее на стул. Оставшись в одном тонком топе, я прекрасно понимала, как сейчас выгляжу...

— Кондиционер не работает, — бросила я, будто оправдываюсь не перед ним, а перед собой.

Форте замолчал. Я кожей почувствовала, как его взгляд скользнул по мне не спеша, будто он впервые видел перед собой девушку, совсем как мальчишка-подросток.

Влажный воздух сделал ткань топа почти прозрачной. Она липла к телу, очерчивая линии, которые сейчас хотелось спрятать. Боковым зрением я заметила, как он на миг отвел глаза, а затем тут же снова посмотрел на меня, будто не мог удержаться. И от этого короткого, упрямого взгляда внутри все сжалось, а обида окончательно испарилась. Именно этого внимания я ждала с того самого вечера, когда Ферматта ворвалась к ним в дом.

— Пожалуй, зажгу свечи, — сказала я, просто чтобы прервать затянувшееся молчание, и метнулась к шкафу.

Торопливо достала пару штук и поставила на стол. Но вышло не спасение от темноты, вышло только хуже. Теплый золотистый свет лег на стены, растекся по коже и позолотил волосы Форте. Он стоял неподвижно и продолжал смотреть.

— Кажется, я слышу, как бьется твое сердце, — сорвалось у меня, и мне тут же захотелось провалиться сквозь землю.

Что ты несешь, Каденция?

Я тут же начала бормотать что-то про свечи, про вино, про то, как причудливо блики ложатся на стены. Я просто пыталась заполнить комнату хоть какими-то звуками, потому что его взгляд становился все более пристальным, а я совершенно не знала, что с этим делать. Форте смотрел жадно, но не торопился подходить ближе, будто давал мне время подумать.

А я не хотела думать!

— Выпьешь? — я распахнула холодильник, и поток прохладного воздуха тут же ударил мне в лицо.

— А у меня есть выбор? — тихо спросил он.

— Конечно нет, — выпалила я, цепляясь за привычную колкость, как за спасательный круг. — Ты сам с порога спросил про алкоголь, а теперь делаешь вид, будто это я пытаюсь тебя споить?

Форте

Ее смех прокатился по кухне - легкий, почти беспечный. В нем была странная смесь невинности и флирта, и я понимал:

Каденция сама не ведает, какой силой обладает.

Она достала бутылку вина, вытащила лед из морозилки и старалась делать все быстро, будто репетировала эту сцену сотни раз.

— Он все равно растает, — бросила она, швыряя кубики в бокалы. — Жалеть бессмысленно.

— Красивый жизненный принцип.

— Пользуйся, — хмыкнула она и протянула мне бокал.

Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Чистая случайность, пустяк, но от этого короткого касания у меня по коже пробежали мурашки. Я крепче сжал ножку бокала, чтобы не выдать, как сильно меня это зацепило.

— Так что Форте, будем смотреть друг на друга или поговорим? — спросила она и сделала глоток.

Затем она выловила из бокала льдинку и медленно провела ею по ключице. Холодная капля скользнула вниз, оставляя на коже тонкую влажную дорожку. Я молча сглотнул, не сводя с нее глаз.

Господи. Она вообще понимает, что делает? Или это просто ее обычная небрежность, которая бьет меня наповал?

Кади подняла голову и тут же наткнулась на мой взгляд. Я и не пытался его прятать. Пусть видит, что это не просто вежливость и не праздное любопытство. Это был голод - наглый, откровенный... такой, что от него самому становилось не по себе, но я не мог смотреть иначе.

— Так ты ответишь? — повторила она, и в ее голосе прозвучало что-то новое. Не просто интерес, а будто она сама испугалась того, что между нами повисло.

Я смотрел на неё и понимал, что напрочь забыл, зачем вообще пришёл. Мне нужна была разрядка, хоть какой-то выход, иначе всё это напряжение грозило разнести меня на куски прямо здесь.

— Кади, я забыл, зачем пришёл и что хотел сказать, — выдохнул я. В моих словах не осталось ни капли прежней игры.

Я резко поставил бокал на стол, стекло едва не треснуло, но плевать. Больше ничего не имело значения. Пора было делать этот шаг. Она сидела неподвижно, словно приросла к стулу. Я наклонялся к ней медленно, намеренно растягивая каждую долю секунды.

И наконец я коснулся её губ.

Этот поцелуй не был нежным или осторожным. Он получился жадным, почти отчаянным, будто я слишком долго держал себя в руках и теперь просто не мог остановиться. Мой язык не спрашивал разрешения, забирая и исследуя всё, до чего мог дотянуться. Я прикусывал её губу, тут же сглаживал это касание и снова впивался в её рот, заставляя её полностью подчиниться этому ритму.

В голове стучала одна мысль, сделать так, чтобы она забыла, как дышать. Не из эгоизма, не ради победы. Просто рядом с ней хотелось не брать, а отдавать.

Она вцепилась пальцами в мои плечи. Крепко, а затем тихо выдохнула мое имя, так, что этот звук отозвался где-то в паху. В эту секунду остатки контроля исчезли.

— Ты даже не представляешь… — хрипло выдохнул я ей в шею, с трудом подбирая слова. — Что делаешь со мной. Я не смогу остановиться, Кади.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — прошептала она.

Я поднял её со стула и усадил на край стола. Движение вышло легким, но я намеренно не спешил, боясь спугнуть момент. Стоял рядом, в полушаге, удерживая себя на месте. Слишком много желания накопилось за это время, слишком долго я держал его в узде.

Моя ладонь легла на её талию, фиксируя каждый изгиб. Я притянул её чуть ближе, ровно настолько, чтобы уловить, как сбивается её дыхание. Эти короткие, рваные вдохи лишали остатков воли. То, как она отвечала на поцелуи, и едва заметная дрожь в моих собственных пальцах при касании к её коже - всё это меняло правила игры.

Кади подалась мне навстречу - совсем немного, едва уловимо, но этого хватило, чтобы контроль окончательно поплыл. Каждое её мимолетное движение действовало как искра. Гасить их не было ни сил, ни желания. Останавливаться сейчас казалось глупостью, всё равно что пытаться удержать воду в ладонях.

Вдруг она осмелела. Её пальцы скользнули по тонкой ткани моих брюк, эта преграда ничего не скрывала, я был твердым, горячим, и от её прямого касания перехватило дыхание.

Я застонал ей в ухо и вжался в её ладонь, будто пытался удержаться на краю пропасти, которой уже не существовало. Кади жадно двигала рукой, одновременно покрывая поцелуями мою шею, а второй рукой запуталась в волосах на моем затылке, цепляясь за них.

— Боже, как же хорошо… — выдохнул я прямо в её кожу. Этот звук будто окончательно сорвал с тормозов нас обоих.

Она перекинула руку с моего затылка вниз, к поясу. Её пальцы торопливо и неловко рванули к шнуркам. Назад дороги не было, но какая-то упрямая часть сознания заставила меня среагировать. Я перехватил её ладонь, накрывая своей и мягко прижимая к ткани, остановил это движение.

— Не сегодня, Каденция, — мой голос прозвучал твердо, хотя внутри всё дрожало от напряжения.

— Форте, пожалуйста… Мы же не в дешёвом романе, где ты скажешь: «Я не могу воспользоваться тобой вот так». Конечно, можешь. Я согласна.

Я медленно провел ладонью по ее талии вверх, забираясь под тонкий топ. Кожа была влажной от жары, и это простое касание кружило голову, я будто проверял, реальна ли она сейчас. Жадно обхватив ее грудь руками, я ласкал её своими большими пальцами.

— Ты такая красивая, чёрт побери…

— Почему не сейчас, Форте? Что не так? — спросила она.

Кади очень старалась говорить ровно, но я отчетливо слышал, как ее голос едва не сорвался на мольбу. Я посмотрел на нее пристальным взглядом. В эту секунду во мне действительно решалось что-то важное. Нужно было провести черту.

— Потому что сегодня я главный, — отрезал я тихо, лишая ее малейшего шанса на спор.

И снова впился в ее губы. Без осторожности и бережности, просто стёр все её вопросы этим поцелуем.

Я никогда раньше не терялся из-за женщины. Не зависал от одного взгляда, не забывал, как дышать, но сейчас правила игры изменились. Кади сидела передо мной на кухонном столе: волосы растрепаны, кожа влажная от жары, губы распухшие от поцелуев.

Она снова провела пальцами по моей шее, легко, будто проверяя, насколько тонкой стала грань между «можно» и «нельзя». Я прикрыл глаза. Пришлось признать, если она продолжит, я напрочь забуду про её удовольствие и займусь своим.

Я опустился на пол, колени коснулись холодного кафеля. Оказавшись перед ней, я смотрел снизу вверх, фиксируя каждую эмоцию на её лице. По её взгляду стало понятно, она догадалась, что сейчас случится. Ожидание разгоняло кровь сильнее любого алкоголя.

— Форте…

Не отрывая глаз от её лица, я медленно подался вперед и прижался губами к её животу. Лёгкое, почти невесомое прикосновение заставило её снова вздрогнуть.

— Мм? — тихо отозвался я.

— Не смотри на меня так… — прошептала она, и в этом шёпоте читалась чистая мольба.

— Не могу, — выдохнул я.

***

Он медленно стянул с меня штаны, превращая каждую секунду ожидания в муку. Я зажмурилась, пытаясь сохранить хоть каплю контроля, но тело отказывалось слушаться. Кожа остро реагировала на каждое его прикосновение.

Форте явно никуда не спешил. Он намеренно доводил меня до грани, где гордость и осторожность теряют всякий смысл, оставляя лишь чистое желание. И когда я запрокинула голову, не в силах больше сдерживать удовольствие, его напускное спокойствие наконец исчезло. Он прижался лбом к моему животу, тяжело дыша.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Только об этом сейчас думаю.

— Хорошо… — прошептала я. Это было не просто согласие, а признание, что я сдаюсь и полностью ему доверяю.

Его прикосновения заставляли забыть обо всем на свете, превращаясь в сладкую, выматывающую пытку, от которой кружилась голова. Его губы скользнули вниз, по внутренней стороне бедра, прокладывая дорожку из поцелуев, от которых у меня темнело перед глазами. А пальцы тем временем нашли тонкую ткань моего белья и начали сладкую, выматывающую пытку. Большой палец слегка нажимал, потом кружил, и снова нажимал, ровно так, чтобы я не могла ни собраться, ни выдохнуть.

— Пожалуйста, не останавливайся, — сорвалось с моих губ, и я даже не пыталась скрыть эту мольбу.

Прикосновения вдруг на мгновение прекратились. Я замерла, боясь даже дышать, но Форте и не думал останавливаться. Он слегка отодвинул край моего белья и вернулся к ласкам - жадно, но одновременно так нежно, что от этого контраста закружилась голова. Я крепко вцепилась пальцами в его волосы, пытаясь удержать ускользающую реальность.

Ему явно нравилось ощущать, как мое тело отзывается на каждое его движение. Я шаг за шагом сдавала свои позиции, переставала сдерживаться и полностью доверяла ему. Он двигался медленно, внимательно, будто хотел выучить меня наизусть. Запоминал, где я вздрагиваю от легкого прикосновения его губ, а где задерживаю дыхание и не могу сдержать тихий вздох. Я больше ни о чем не думала. Была только здесь, в этом моменте, целиком отдавшись ощущениям. Я подавалась ему навстречу прямо на краю стола. Форте явно хотел видеть, как я окончательно теряю контроль.

— Форте… пожалуйста… — шёпотом сорвалось с моих губ.

Он не отрывал от меня взгляда. Ему нужно было видеть момент, когда я окончательно перестану контролировать себя, когда вся сдерживаемая дрожь вырвется наружу. Он поднял на меня глаза и взял более быстрый темп. Его прикосновения стали увереннее, он доводил меня до края и одновременно пытался не сорваться сам.

И когда это наконец случилось, я резко выгнулась, задыхаясь от нахлынувшего чувства. Пальцы со всей силы впились в его плечи, казалось, весь мир в эту секунду держался только на нём. Ещё несколько мгновений я не могла прийти в себя, просто ловя эти оглушительные волны, а Форте тяжело дышал, уткнувшись мне в живот.

Он всё ещё стоял передо мной на коленях и тяжело дышал, будто сам только что пережил этот шторм вместе со мной. Я прижала ладони к лицу и нервно рассмеялась. Звук вышел немного дрожащим, но настоящим, таким бывает смех, когда мир вокруг только-только начинает возвращаться на свои места.

— Боже… — выдохнула я, всё ещё не до конца веря в происходящее.

Форте поднял на меня взгляд. В его глазах смешались усталость, удовлетворение и какое-то легкое удивление, будто он сам пытался осознать, как мы оказались в этой точке.

— Может, уже поднимешься с пола? — спросила я.

Он медленно провёл ладонью по моему бедру вверх. Но теперь уже без прежней жадности, а мягко, успокаивающе. Будто бережно возвращал нас обоих обратно в реальность.

Форте поднялся и по-джентльменски подал мне руку, помогая спуститься со стола. Хрипло выдохнул, зачесал пальцами волосы назад, взъерошив их ещё сильнее, и пробормотал:

— Я вообще изначально не за этим пришёл.

Я тут же рассмеялась, уже громче и свободнее. Контраст между тем, что только что произошло, и его будничным тоном был настолько нелепым, что удержаться было невозможно.

— Это сейчас прозвучало максимально неправдоподобно.

Форте прикрыл глаза ладонями, будто пытаясь собрать мысли, и усмехнулся, тихо, почти про себя.

Я неспешно села на стул, взяла свой бокал и сделала глоток. Прохладное вино приятно разлилось внутри, помогая окончательно прийти в себя и почувствовать почву под ногами.

— Нет, серьёзно, — сказала я, глядя на него поверх бокала. — О чем же ты хотел поговорить? Может, о том, почему избегал меня целую неделю?

— О Ферматте.

Эти слова будто заморозили воздух в комнате. После всего, что только что произошло?! Так сразу... в лоб, про неё...

Форте моментально заметил, как изменилось выражение моего лица.

— Эй… — его голос сразу стал мягче и тише, словно он боялся спугнуть меня этой темой. — Между нами ничего нет и быть не может!

Я промолчала. Он подошёл ближе и опустился бедром на край столешницы рядом со мной. Свечи мягко подсвечивали его лицо, очерчивали шею и ключицы. В этом полумраке он казался очень близким, но в то же время неуловимо отстранённым, будто застрял между двумя мирами.

— Какая абсурдная ситуация, — наконец пробормотала я, качая головой. — Я сижу здесь полуголая, с растрёпанными волосами, после оргазма, а ты пытаешься вести со мной серьёзные разговоры.

Господи…

Он продолжал молча смотреть на меня, не пытаясь оправдываться. Просто давал мне время всё это переварить.

— Я не могу нормально разговаривать с тобой, пока сижу тут в одних трусах, — призналась я, нервно усмехнувшись.

Форте скользнул взглядом вниз, а затем снова посмотрел мне в глаза.

— Справедливое замечание.

Он наклонился, поднял с пола мои штаны и протянул их мне.

Но я покачала головой.

— Нет!

Форте удивлённо вскинул бровь.

— Нет?

Я улыбнулась, совершенно не желая, чтобы этот момент окончательно погряз в серьёзности.

— Будем на равных условиях. — Мой взгляд выразительно скользнул по его футболке. — Ты снимаешь это, а я остаюсь так.

На секунду он просто уставился на меня, будто пытался понять, шучу я или говорю серьёзно. А затем тихо рассмеялся, качая головой.

— Хорошо, что ты не попросила снять штаны, — пробормотал он. — Потому что тогда разговора бы уже точно не получилось.

Я закрыла лицо руками и засмеялась так искренне, почти до слёз, потому что вся эта сцена была до нелепости нашей.

— Боже, я не верю, что мы сейчас будем разговаривать, вместо того чтобы наслаждаться друг другом.

— А я не верю, что ещё держусь.

Он стянул футболку через голову, и я моментально пожалела о своей блестящей идее. Широкие плечи, загорелая кожа, едва заметные капли пота и растрёпанные волосы…

Нет. Никакой концентрации.

Форте заметил, как я на него смотрю, и самодовольно усмехнулся.

— Теперь тебе ещё сложнее сосредоточиться, да?

— Очень, — честно призналась я, даже не пытаясь делать вид, что меня это не волнует.

Он сел рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы я ощущала тепло его тела. Форте опустил взгляд на свои руки, его пальцы заметно сжались, будто он пытался удержать в них что-то невесомое. А затем заговорил.

— Ферматта приехала не за мной, Каденция. У неё своя жизнь. Она приехала с женихом.

Я отчётливо чувствовала напряжение, спрятанное за его ровными фразами. Оно буквально висело в воздухе. Он продолжил, и его голос зазвучал чуть твёрже:

— И я давно её забыл. Всё осталось в прошлом, понимаешь? Сейчас все мои мысли занимает другая.

Он сразу же вскинул голову и посмотрел на меня, будто испугался, что эта фраза прозвучала слишком двусмысленно.

— Я?

— Да, Кади. Конечно, ты. Я думаю о тебе каждый день. Сто раз на дню...

— Тогда почему мне казалось, что у вас с ней всё сложно? И почему ты так странно вёл себя после её появления? — спросила я, не сводя с него глаз.

Форте тяжело выдохнул, словно наконец-то решился на самый сложный шаг.

— Потому что Ферматта любит интриги и игры. А я нет. Я отстранился от тебя только для того, чтобы она не втянула во всё это тебя. Но после того долгого разговора у нас дома мы во всём разобрались. Она подтвердила, что приехала с женихом и что между нами всё давно в прошлом.

Я смотрела на него в замешательстве. Этот узел из недомолвок наконец-то начал распутываться. От этого внутри становилось одновременно и легче, и немного обидно.

— Тогда почему ты сразу мне всё не рассказал? Зачем нужно было пропадать на целую неделю?

Он помолчал, будто подбирал слова, которые не ранили бы меня.

— Потому что на горизонте появился Сотто. Я думал, что всё повторяется, что мы снова вступаем в этот замкнутый треугольник. Но как же я ошибался… Ведь ты не она, Кади. Я жалею, что сразу всё не прояснил. Но, признаться честно, меня просто одолевали ревность и злость.

Я опустила взгляд на свои босые ступни и на то, как пальцы нервно сжимаются и разжимаются. Пора было тоже открывать карты.

— Мне тоже нужно кое-что тебе рассказать, — тихо сказала я.

Форте напрягся почти незаметно. Но я уловила, как на секунду застыли его обнаженные плечи и чуть сузились глаза.

И я рассказала. Про смотровую площадку, про тот вечер с Сотто, про наши разговоры. Говорила быстро, будто боялась, что если остановлюсь, то уже не смогу продолжить. И чем дольше я говорила, тем тише становился Форте. В какой-то момент он отвёл взгляд и коротко ухмыльнулся, не зло, а скорее над самим собой.

— Значит, я полный дурак, что ревновал тебя к собственному брату… Как я мог быть таким слепым…

— Сотто мне нравится, — честно сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Но он просто хороший, добрый друг.

Форте посмотрел на меня долгим взглядом. По его реакции стало понятно, что именно последние слова задели его сильнее всего. Не то, что Сотто мне нравился, а то, что я так чётко обозначила границы нашей дружбы.

— А я? — тихо спросил он. — Я тогда кто для тебя?

Я растерялась. Не потому, что не знала ответа. Просто этот ответ был слишком большим и важным, чтобы произнести его наспех.

— Кади, — снова тихо произнёс он, будто пытался достучаться до меня сквозь повисшую неловкость. — Тогда не играй чужими чувствами, пока сама не поймёшь, чего хочешь.

— Я бы никогда не стала играть твоими чувствами.

Я набрала в лёгкие воздуха, посмотрела ему прямо в глаза и совершенно серьёзно ответила:

— Никакого любовного треугольника не будет.

— Хотя… — добавила я, чуть приподняв уголок губ, — если бы пришлось выбирать, между тобой и кем-то еще, я бы выбрала того, кто подарил мне самый бурный оргазм в жизни.

Форте на секунду просто уставился на меня. Его глаза расширились, а челюсть едва заметно отвисла от неожиданности. А потом он громко расхохотался.

— Господи, Кади… — покачал он головой, всё ещё улыбаясь.

— Мне лучше уйти, пока ты не сказала что-нибудь ещё.

— Останься, — тихо попросила я. В этот раз в моём голосе не было ни капли флирта.

Я отвела взгляд и нервно пожала плечами.

— Ничего такого. Просто мне… страшно здесь одной без света.

Тишина. Спустя пару секунда, он очень тихо ответил:

— Хорошо.

Глава 6. Признания

Свечи почти догорели. Фитили шипели, пламя становилось всё короче, и комната постепенно тонула в мягком янтарном полумраке. В таком свете не было видно лишних деталей, но зато слишком хорошо слышался каждый вдох.

Форте начал этот разговор совершенно серьёзно. Его голос звучал непривычно ровно:

— Нам надо притормозить.

Он едва заметно ухмыльнулся, словно сам не верил, что произносит эти слова. В этой ухмылке сквозило столько неловкости, что мне захотелось одновременно и рассмеяться, и спрятать лицо в ладонях.

— Да, звучит смешно после всего, что было.

— Немного, — честно ответила я, даже не пытаясь делать вид, что не понимаю, о чём он.

Форте повернулся ко мне. Босой, без футболки, с растрёпанными волосами, боже он был чертовски хорош. На его шее всё ещё виднелись следы моих пальцев. Тонкие, почти незаметные отметины, которые всё равно громко кричали о том, что только что между нами произошло.

— Я не хочу всё усложнить, Кади, — тихо сказал он. В его голосе не было пафоса или попытки казаться благородным. Только усталость от необходимости проговаривать очевидное вслух. — Я хочу, чтобы ты разобралась в своих чувствах. Потому что в своих я уже разобрался.

— Тогда давай договоримся.

— О чём? — спросил он, чуть нахмурившись, будто заранее не верил, что из этого выйдет что-то простое.

— Не переходить черту.

Форте посмотрел на меня так, словно пытался понять, способны ли мы вообще остановиться на краю и не шагнуть дальше. Особенно теперь, когда каждый взгляд буквально тянул сделать этот шаг.

— Хорошо, — наконец сказал он хрипло, будто это согласие далось ему с трудом. — Попробуем.

Я выдохнула. Но не с облегчением, а скорее с удивлением, что мы действительно это сказали вслух.

— Тогда ты спишь в гостевой комнате.

— Как послушный мальчик в летнем лагере? — приподнял бровь Форте.

— Именно, — кивнула я, изо всех сил стараясь не улыбаться слишком широко.

— Жестоко, — протянул он, но в его глазах уже вовсю плясали знакомые смешинки.

Мы одновременно рассмеялись. Форте хлопнул в ладони и резко поднялся, будто одним движением сбросил с себя всю эту серьёзность.

— Ладно. Раз уж секса у нас не будет… — бросил он с нарочито драматичной интонацией.

Я аж поперхнулась воздухом и округлила глаза:

— Форте!

— …то хотя бы поедим нормально, — совершенно невозмутимо закончил он и сразу направился к холодильнику. Пошел так уверенно, будто жил в этом доме всю свою жизнь.

Он двигался по кухне легко и свободно. Что-то рассказывал, шутил, и эти простые бытовые действия вдруг делали всё вокруг удивительно нормальным. Пространство постепенно наполнялось уютными домашними запахами: поджаренного хлеба, чеснока, тёплых томатов и оливкового масла.

Я смотрела, как он готовит, как забавно морщит нос, пробуя что-то на вкус, будто в этом крошечном жесте была вся его сосредоточенность. Наблюдала за тем, как перекатываются мышцы на его спине, когда он тянется за тарелкой. В этих простых движениях было столько жизни и тепла, что они окончательно заземляли всё то, что только что между нами бушевало.

Пока он колдовал у плиты, я погрузилась в собственные мысли. До сегодняшнего дня я никогда не смотрела партнёрам в глаза в моменты близости. Никогда. Всегда отворачивалась, закрывала лицо, запрокидывала голову, делала всё, чтобы ускользнуть из этого мгновения, раствориться, но не присутствовать в нём по-настоящему.

С Форте всё случилось иначе. Он просто не позволил мне спрятаться. Держал своим взглядом так, будто хотел увидеть моём лице каждую эмоцию, которую я сама ещё не успела осознать. Он настолько окутал меня своим присутствием, что от этого становилось одновременно и страшно, и спокойно.

Наверное, именно поэтому меня и накрыло такой оглушительной волной оргазма.

Форте поставил передо мной тарелку, чуть торжественно, с лёгкой улыбкой, которая делала этот жест почти театральным.

— Прошу, синьорина. Лучший ночной ужин этого побережья.

— Спасибо, я очень голодная!

— Неудивительно, секс отнимает много энергии, — бросил он как бы между делом, но тут же скосил на меня глаза, проверяя мою реакцию.

— У нас не было секса, Форте, — спокойно, но твёрдо отрезала я, глядя ему прямо в глаза.

Он вопросительно приподнял бровь, будто пытался понять, шучу я или говорю это всерьёз.

— То есть ты нагло воспользовалась мной и даже не считаешь это сексом?

Я подвинула тарелку ближе к себе и демонстративно положила кусочек омлета в рот, медленно, с нарочитой невозмутимостью прожевала и добавила:

— Я же сказала, что у нас не было. У меня то был… — я сделала паузу, давая ему возможность самому всё додумать.

— А ты опасная штучка, Каденция.

Я довольно улыбнулась и подвинула тарелку ближе к нему.

— На, ешь. Ты старался. И я сейчас не про то, как ты готовил.

Форте аккуратно поддел вилкой кусочек омлета и посмотрел на меня сквозь пламя догорающей свечи.

— А можно спросить?

— Да. Хочешь продолжить изучать мою биографию?

— Вообще-то да. Хотелось бы получше узнать девушку, которую я… ну-у-у…

— Форте, я поняла, не продолжай, — перебила я его, чувствуя, как лицо снова заливает румянец.

— Часто ты сбегаешь куда-то?

Я опустила взгляд на свою тарелку, лениво гоняя вилкой поджаренный томат.

— На самом деле, я выросла примерно в таком же крошечном городке. Только без всей этой роскоши - ни тебе моря, ни панорамы гор за окном. Окраина мира, затерянная где-то посреди бесконечной степи. Зато, как и здесь, все знали друг друга в лицо.

— Значит, ты обычная деревенская девчонка? — Форте тихо ухмыльнулся, делая глоток из своей кружки.

— Очень смешно, — я слабо улыбнулась, подперев подбородок ладонью. — Мой папа был директором местной школы, а мама занималась домом. Звучит как образцовая картинка, да? Только внутри семьи мы жили скорее как соседи, чем семья. Родители постоянно воевали, устраивая громкие ссоры. Потом папа хлопал дверью и уезжал на пару дней, а мама сутками пропадала на каких-то бесконечных кружках по интересам с подругами.

Форте отставил кружку в сторону и внимательно посмотрел на меня. Вся его привычная невозмутимость куда-то исчезла.

— Тяжело быть дочкой директора?

— Не то слово! — я пожала плечами. — Девчонки в школе обходили меня стороной. Думали, что я сразу побегу жаловаться директору. Так что с подругами как-то не сложилось, но зато мне посчастливилось обзавестись одним настоящим другом.

— И кто этот счастливчик?

— Его звали Макс, мы проводили вместе двадцать четыре часа в сутки.

Форте молча слушал, подперев голову рукой и не сводя с меня глаз.

— К старшим классам дома начался настоящий ад. Родители воевали без перерыва, отец уезжал, приезжал обратно... Ну а я… я была самой обычной девчонкой. Мечтала смотреть MTV, носить джинсы на низкой посадке и тусоваться. На учёбу, естественно, забила. Для отца-директора это стало личной трагедией. Он без конца повторял: «Какой пример ты подаёшь школе?». Теперь скандалы дома вспыхивали уже из-за меня.

Я сделала глоток остывшего чая.

— И вот, чтобы я не сходила с ума от этого вечного крика за стеной, Макс принёс мне подарок - MP3-плеер. Тот самый, серебристый, который я постоянно слушаю. В ту же ночь у меня случился первый серьёзный роман. Нет, не с Максом, а с музыкой. Я забивалась в угол своей комнаты, натягивала наушники и полностью уходила в свой придуманный мир. Стоило родителям начать орать, я просто нажимала «Рlay».

— Музыкальная анестезия. Понимаю. А что было потом?

— Потом мы окончили школу, вместе поступили в один колледж и уехали в мегаполис. Там наша связь стала ещё прочнее. Но черту мы никогда не переходили, оставались лучшими друзьями. Делились вообще всем. Макс без конца менял девчонок, а у меня за все годы случился только один роман, да и тот какой-то несерьёзный. Зато вдали от родительского контроля я внезапно успокоилась. На удивление, даже учиться начала нормально. Мне правда стало интересно, так что диплом по менеджменту я защитила с очень приличными оценками.

Я покрутила в пальцах вилку.

— Возвращаться в свою степь не хотелось, и мы решили снять одну квартиру на двоих. Моя карьера, конечно, была тем ещё аттракционом. Я постоянно скакала с места на место: продавала косметику, писала новости для захудалого сайта, сидела на ресепшене в клинике. Но наши вечера с Максом напоминали идеальный сериал. Ужин, кино, уютные разговоры перед сном. В какой-то момент всё это показалось настолько правильным, что мы… начали встречаться.

Я замолчала, подбирая слова. Назвать вещи своими именами оказалось непросто.

— Сначала было хорошо. Но чем дальше всё заходило, тем чётче мы осознавали, какую глупость совершили, разрушив дружбу. Между нами вообще не было страсти, Форте. Мы буквально не понимали, как заниматься друг с другом любовью. Каждый раз это превращалось в такую дикую неловкость, что все попытки заканчивались полным разочарованием. Никаких измен, битой посуды или бытовых драм не было. Мы просто признали, что как мужчина и женщина мы друг другу никто.

— И каково это терять и парня, и лучшего друга одновременно? — тихо спросил Форте.

— Паршиво, — честно призналась я. — Дружбу спасти не удалось. Сначала разъехались по разным квартирам. Потом звонки стали редкими, затем пошли сухие смс по праздникам, и в итоге общение сошло на нет. Сейчас мы вообще ничего друг о друге не знаем. Примерно так же, кстати, вышло и с родителями. Созваниваемся пару раз в год, чтобы поздравить друг друга с днём рождения. Вот такая история.

Я откинулась на спинку стула и шумно выдохнула, чувствуя, как с плеч свалился огромный невидимый камень.

Мы еще немного посидели, а потом, словно действительно дети в лагере, разошлись по разным комнатам. Форте остановился у двери гостевой, чуть помедлил, будто хотел сказать что-то ещё, но потом просто кивнул.

— Спокойной ночи, Кади.

— Спокойной ночи, Форте, — тихо ответила я, стоя в дверях своей комнаты.

***

Я нажала на выключатель. Комната мгновенно потемнела. Только бледный свет уличного фонаря пробивался через незавешенное окно, разрезая пол на две неровные части. Я легла в кровать, перевернулась на левый бок и подтянула колени к подбородку. Не то. Развернулась к стене. Снова не то. Глаза упорно отказывались закрываться.

Я уставилась в потолок. За стеной, в гостевой комнате, стояла полная тишина. Интересно, Форте уже спит? Или лежит точно так же, как я, всматриваясь в темноту? Я дотянулась до тумбочки и нащупала телефон. Экран залил комнату резким белым светом. Рефлекторно зажмурившись, я убавила яркость до минимума и открыла наш чат. Большой палец замер над клавиатурой. Быстро, пока не успела передумать, я набрала всего одно слово:

Каденция:

Спишь?

Я не успела отложить телефон на подушку. Экран снова вспыхнул.

Форте:

Нет.

Я прикусила нижнюю губу, сдерживая улыбку, и быстро застучала пальцами по экрану.

Каденция:

О чём думаешь?

Вверху экрана загорелась строчка:

«Форте печатает…».

Три секунды и пропала. Наконец телефон коротко завибрировал в ладони.

Форте:

О тебе.

Я резко выдохнула и прижала мобильный к груди, уставившись в тёмный потолок. Сердце заколотилось. Вернув телефон перед глазами, я набрала ответ.

Каденция:

Тогда у нас одинаковая проблема.

Форте:

Это проблема?

Каденция:

Это бессонница.

Экран снова моргнул.

Форте:

Мне очень интересно, что происходит в твоей голове.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как внутри разгорается знакомый азарт.

Каденция:

Я кое-что придумала.

Форте:

Звучит интригующе.

Каденция:

Погадаем на музыке?

Экран моргнул почти мгновенно.

Форте:

Кажется, ты никогда не перестанешь меня удивлять. И как это работает?

Я поудобнее перехватила телефон, садясь на кровати по-турецки.

Каденция:

У тебя есть плейлист с сохранёнными песнями?

Форте:

Есть.

Каденция:

Какое у тебя любимое число?

Форте:

У людей вообще бывают любимые числа?

Каденция:

Ну не знаю… День рождения, например.

Форте:

Тогда пусть будет семнадцать.

Каденция:

Отлично. Открой плейлист. Отсчитай семнадцатую песню. И напиши мне её название.

Строчка статуса переписки погасла. Прошла минута, затем вторая. Наверное, действительно считает. Телефон в руке коротко завибрировал.

Форте:

Crush. JenniferPaige.

Я резко выпрямила спину. От удивления у меня даже брови поползли вверх.

Каденция:

Откуда она вообще у тебя?!

Форте:

По-моему, Ария однажды забрала мой телефон на вечеринке и добавила туда половину своего плейлиста.

Я уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить вырвавшийся смех, а затем быстро набрала ответ:

Каденция:

Ну конечно. Получается, Ария только что решила нашу судьбу.

Форте:

В каком смысле?

Я закусила губу, глядя на экран, а потом быстро застучала пальцами по стеклу.

Каденция:

Ты знаешь, о чём эта песня?

Форте:

Честно? Нет.

Я ухмыльнулась, чувствуя, как внутри всё переворачивается от собственной смелости.

Пора!

Каденция:

Тогда включай её. А я…

Большой палец замер. Я посмотрела на три точки, быстро нажала

«стереть»

и уничтожила последнее предложение. Сделала глубокий вдох. Набрала текст заново и, не давая себе времени передумать, с силой кликнула по кнопке отправки.

Каденция:

А я пока иду к тебе.

Всё казалось слишком простым, пройти три метра по темному коридору, толкнуть соседнюю дверь и выложить всё, что так долго копилось внутри. Но ноги словно налились свинцом. Я шагнула к настенному зеркалу.

— Отлично, Каденция, — едва слышно пробормотала я себе под нос. — Три часа ночи. И ты идёшь признаваться в любви парню, с которым всего два часа назад договорилась держать дистанцию.

Полное безумие.

Я вернулась к кровати и схватила телефон. На экране синела моя последняя отправленная строчка: «А я пока иду к тебе». Я зажмурилась, готовая провалиться сквозь землю. Ну зачем я нажала «отправить»? Сделав глубокий вдох, я подошла к выходу и уже протянула руку к замку, когда по дереву снаружи мягко прошлись костяшки пальцев.

Тук.

Один удар. Рука замерла в сантиметре от ручки. Дыхание перехватило так резко. За дверью стоял он. Я не шевелилась, просто гипнотизировала взглядом дверь, словно ждала, что она сама откроется.

Тук-тук.

— Кади? — донеслось из коридора.

Обратного пути не было. Я нажала на ручку и потянула дверь на себя. Форте стоял на пороге. Босой, взъерошенный и полностью лишённый своей вечной ухмылки. Из него словно выбили привычную уверенность, оставив только тяжёлый, пристальный взгляд из-под бровей.

Мы замерли. В полумраке было слышно лишь наше неровное дыхание. Я смотрела на его напряжённые плечи и понимала, что все отрепетированные фразы окончательно вылетели из головы. Расстояние между нами сократилось до одного шага.

— Я не смог остаться там, — негромко произнёс он.

— Форте...

Все уговоры, правила и обещания держать дистанцию рассыпались в пыль. Я отпустила дверную ручку и сделала шаг вперёд. Форте двинулся навстречу. Его горячие ладони легли на мои щёки, пальцы запутались в волосах, притягивая к себе, и он впился в мои губы.

Этот поцелуй не был похож на прошлый. В нём появилось что-то новое. Медленное. Осторожное. От него уже нельзя было отмахнуться, списав всё на внезапную вспышку страсти. Я отстранилась первой. Вовсе не из желания всё прекратить, просто если я не признаюсь сейчас, то снова трусливо спрячусь. А мне было жизненно необходимо это проговорить.

— Форте… Я разобралась в своих чувствах!

Он поднял взгляд, и по его изменившемуся лицу я поняла, что он всё прочитал по моим глазам. Мгновенно.

— Ты хочешь что-то сказать, — тихо, почти шёпотом произнёс он.

Я кивнула, но нужные слова упрямо застряли в горле. Какая глупость.

Форте чуть наклонил голову, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Кади, — его голос стал мягче. — Давай так. Я скажу первым.

Я испуганно вскинула голову.

— Форте…

— Нет, подожди, — он слабо улыбнулся, но в глубине его глаз читалась такая серьёзность, что я послушно замолчала. — Я ведь обратил на тебя внимание ещё до того, как ты зашла в кафе. Увидел, когда ты только подъезжала в то первое утро на своём старом велосипеде и что-то смешно напевала под нос.

Форте опустил взгляд на свои руки, будто собираясь с силами, а затем снова посмотрел на меня. Я открыла рот, чтобы сказать, что со мной было то же самое, но он мягко коснулся ладонью моих губ, призывая к молчанию. Тут же убрал руку и покачал головой:

— Прости, но я должен сказать всё, что репетировал. Каждый раз, когда ты залетала на кухню, у меня всё из рук валилось. Потому что ты… Рядом с тобой всё наконец-то обретало смысл.

Он замолчал, всматриваясь в моё лицо. Его ладонь медленно поднялась, и он аккуратно, едва касаясь, заправил мне за ухо выбившийся локон. Его пальцы слегка дрожали.

— И я испугался, — признался он, и его голос упал до шёпота. — Это была самая идиотская неделя в моей жизни, Каденция. Потому что каждый раз, когда я молча передавал тебе тарелку, мне хотелось схватить тебя за руку и выложить всё это. Я влюбился в тебя сразу. Я люблю тебя.

Я смотрела на него, чувствуя, как по щеке ползёт горячая капля. Я даже не заметила, когда успела заплакать. Всегда уверенный в себе Форте, сейчас стоял передо мной в полумраке комнаты, и его сердце стучало под моими ладонями так сильно, будто готово было пробить грудную клетку. Я сделала глубокий вдох, набралась смелости и тихо произнесла:

— Форте.

Он замер, ожидая моего приговора.

— Я тоже… я люблю тебя. Кажется, с самого первого поцелуя на веранде под дождём.

Я взяла его за руку и медленно потянула за собой к кровати. Измятое одеяло соскользнуло на пол. Мы опустились на прохладные простыни. Форте навис надо мной, удерживая вес на локтях, и его взгляд в полумраке казался гипнотизирующим. Он наклонился и поцеловал меня совсем иначе, чем минуту назад у двери. Бережно и томительно долго, словно у нас впереди была целая вечность.

Его ладонь скользнула под край моего топа, и по коже пробежала крупная дрожь. Пальцы Форте поднимались выше, задерживаясь на талии. Когда он окончательно лишил меня этой тонкой ткани, то замер, но лишь на мгновение, что бы насладиться этим видом. Его губы скользнули по ключице, затем ниже, оставляя почти невесомую дорожку из поцелуев, я почувствовала, как дыхание перехватывает. И когда его поцелуи коснулись моей груди, я запрокинула голову, а пальцы сами зарылись в его волосы.

Мои руки нашли пояс его штанов, а пальцы чуть дрожали, и я медлила не от сомнения, а от желания продлить этот момент, когда всё ещё только впереди. Форте перехватил мои ладони, словно давая разрешение, которого я не просила. Ткань его штанов скользнула вниз по бёдрам. Я провела ладонью по его животу, медленно спускаясь ниже, чувствуя его обнажённую плоть в своих ладонях - горячую и гладкую. Я вкушала каждую его реакцию, то как он сжимает челюсть и как напрягается каждая линия его тела от моих прикосновений и мне это чертовски нравилось.

Когда мы окончательно потеряли контроль и остались без одежды, он снова лёг на меня, я всем телом ощутила его тяжесть, лишающую возможности дышать и заставляющую желать близости ещё сильнее. Я притянула его к себе и обвила его талию ногами, его бёдра вклинились между моих, и эта новая и манящая геометрия тел заставила меня крепче вцепиться в его лопатки, он медленно и плавно вошел в меня, я тихо вскрикнула, но Форте тут же перехватил этот звук своими губами, деля со мной один выдох на двоих.

Каждое его движение было уверенным, но невероятно чутким. Он переплел свои пальцы с моими, прижимая мои ладони к подушке по обе стороны от головы, и не отводил глаз, заставляя меня смотреть прямо на него в этой темноте. Вспышка экрана оставленного где-то телефона окончательно погасла, погружая нас в абсолютную, уединённую тишину. Существовали только ритмичный стук наших сердец, слившийся в один сумасшедший темп, со скрипом старой кровати и тяжелое, хриплое дыхание Форте над моим ухом. Мы полностью растворились друг в друге...

***

Я резко открыла глаза и тут же села на кровати. Солнечный свет заливал комнату, а подушка рядом со мной была пуста. Тёплая, измятая, но абсолютно пустая. Внутри мгновенно похолодело. Мысли понеслись наперегонки:

Где он? Неужели ушёл? Жалеет? Решил, что это ошибка?

Паника подкатила к горлу. Не давая себе времени подумать, я соскочила с постели, на ходу впрыгнула в растянутые пижамные штаны, натянула первую попавшуюся футболку и, даже не взглянув в зеркало, рванула к двери. Я должна была его найти. Прямо сейчас. Я вылетела в гостиную, как ураган, готовая выкрикнуть его имя. Слова уже застряли на губах, но я осеклась и замерла посреди комнаты.

Утренний свет мягко падал на обеденный стол. За ним сидел Форте. Совершенно спокойный, в своей футболке и с кружкой кофе в руке. А напротив него…

Напротив него сидели Лира и Тео. Камера крупным планом могла бы зафиксировать то, как три пары глаз одновременно повернулись в мою сторону. В гостиной повисла тишина. Я стояла босая, с растрёпанным гнездом из кудрей на голове, в первой попавшейся футболке и переводила взгляд с весёлого лица Тео на застывшую с поднятой чашкой Лиру.

Первым тишину нарушил Тео. Он широко улыбнулся и откинулся на спинку стула:

— Доброе утро, Кади! Мы решили вернуться на пару дней раньше. Смотрим, калитка открыта, а в доме гости. А парень, оказывается, потрясающе варит кофе.

Я почувствовала, как краска медленно, но верно заливает мою шею, уши и щёки. Мне хотелось провалиться сквозь пол прямиком в ад. Я попыталась пригладить волосы одной рукой, а вторую спрятала за спину.

— Э-э-э… Доброе утро, — голос прозвучал на октаву выше, чем нужно.

— Я… мы… кофе?

Лира прятала улыбку, делая вид, что очень увлечена своим тостом. Форте же, чертяка, даже не повёл бровью. Он медленно опустил кружку на стол, посмотрел на меня своими искрящимися глазами и с абсолютно невозмутимым видом произнёс:

— Доброе утро, Каденция. Садись к нам. Я как раз объяснял Лире и Тео, что зашёл проверить, всё ли в порядке с проводкой после вчерашнего отключения.

Тео понимающе хмыкнул, переводя взгляд с моих пижамных штанов на Форте. Стало очевидно, что в версию с «проверкой проводки» в ночное время здесь не поверил никто.

— Я, пожалуй, пойду... проверю проводку в спальне! — выпалила я, пятясь назад к коридору.

— Форте, мне нужна твоя помощь. На секунду.

Я развернулась и почти бегом скрылась в своей комнате. Форте вошел следом через пару секунд, аккуратно прикрыв за собой дверь. Едва щелкнул замок, вся его напускная серьезность испарилась. Он прислонился спиной к косяку, скрестил руки на груди и тихо, во весь голос рассмеялся.

— Проводка, серьезно?! — я зашипела на него, как разъяренная кошка, и запустила в него диванной подушкой. — Это лучшее, что ты смог придумать?!

Форте легко поймал подушку одной рукой и бросил её на пол. Его глаза так и искрились от смеха.

— По крайней мере, я был в нормальной одежде, Каденция. А вот твой образ... — он подошел ближе, оглядывая меня с головы до ног, и протянул руку, легонько дернув за воротник моей домашней футболки.

— Скажи, это новая мода, носить швы наружу? Или ты так торопилась меня искать?

Я опустила взгляд. Бирка от футболки победоносно торчала прямо у меня под подбородком. Позор был абсолютным.

— Замолчи, — буркнула я, чувствуя, как щеки снова обдает жаром.

— И не подумаю, — ухмыльнулся он, взглянув на наручные часы. — Мне пора собираться на смену.

Я не стала тратить время на то, чтобы прятаться в ванной. Перехватив край футболки, я одним быстрым движением стянула её через голову прямо перед ним. Прохладный утренний воздух коснулся кожи. Я вывернула ткань на лицевую сторону и натянула обратно. Когда моя голова снова показалась из горловины, Форте стоял уже вплотную. Его смех мгновенно утих. Он перехватил мои запястья, не давая опустить руки, и его взгляд потемнел, возвращая нас в атмосферу прошлой ночи.

— Ты невыносима, — тихо выдохнул он, наклонился и поцеловал меня.

Быстро, но так горячо и собственнически, что у меня перехватило дыхание. Его губы пахли тем самым утренним кофе, который он только что пил в гостиной. Отстранившись, он подмигнул мне, развернулся и первым вышел из комнаты.

Я слышала, как в гостиной он вежливо попрощался с Лирой и Тео, поблагодарил за гостеприимство, а затем хлопнула входная дверь.

Я сделала глубокий вдох, набралась смелости, пригладила ладонями растрепанные кудри и вернулась к столу. Лира и Тео сидели точно в тех же позах. На столе дымились две новые чашки кофе, а в центре стояла пустая тарелка из-под тостов. Тео молча пододвинул мне стул, а Лира, подперев подбородок ладонями, прищурилась:

— Ну, выкладывай. Какая, говоришь, у него проводка?

Я опустилась на стул и обхватила тёплую кружку ладонями, пытаясь спрятать за ней лицо.

— Ладно, — выдохнула я, сдаваясь под их пристальными взглядами. — Я влюбилась в него по уши и сегодня ночью, я призналась ему в этом, чувства оказались взаимны.

Тео тут же победоносно вскинул руки вверх и повернулся к жене:

— Я же говорил! С тебя желание, Лира. Я сразу понял, что дело не в проводке, когда этот парень вошёл на кухню с видом хозяина жизни.

Лира со смехом отмахнулась от мужа, но её глаза светились искренней радостью. Она потянулась через стол и мягко сжала мою руку.

— Кади, мы безумно рады за тебя. Форте потрясающий. Весь город знает, какой он хороший парень, хоть иногда и бывает невыносимо упрямым.

— Да уж, особенно когда ты носишь одежду швами наружу, — подмигнул Тео, за что тут же получил лёгкий тычок локтем от Лиры.

Смех за столом постепенно утих. Лира переглянулась с мужем, и её лицо стало более серьёзным, но очень тёплым. Она вздохнула, убирая со стола пустую тарелку из-под тостов.

— На самом деле, Кади, мы вернулись раньше не просто так. Нам нужно поговорить с тобой о кое-чём важном.

Я напряглась крепче сжав кружку. В голове промелькнула паническая мысль, что мне пора паковать вещи и искать себе новое жилье.

— Мы уезжаем в город, — спокойно продолжил Тео, пододвигаясь ближе к столу. — Наша дочка ждёт малыша, и ей очень нужна помощь на первое время. Мы планируем пробыть там как минимум полгода, а может и дольше.

— И мы не хотим оставлять этот дом пустым, — подхватила Лира, глядя мне прямо в глаза. — Нам нужен надёжный человек. Кади, мы хотим, чтобы ты осталась здесь. Столько, сколько тебе захочется. Присматривай за домом, живи, если будет желание, можешь даже принимать постояльцев, ты ведь так легко находишь общий язык с людьми. Этот приморский городок… кажется, он стал для тебя чем-то большим, чем просто местом для отпуска.

Я замерла, глядя на Лиру, а в ушах зашумел морской прибой. Ключи от дома тихо звякнули, когда Тео положил их на деревянную столешницу прямо передо мной. Мой трёхмесячный побег от реальности только что превратился в настоящее, осязаемое будущее.

— Мне… нужно немного подумать, — тихо сказала я, переводя взгляд на Лиру. — Это такое неожиданное предложение.

— Конечно, Кади. Время есть, — мягко улыбнулась Лира.

Я поднялась к себе, подхватила со стола старый плеер, нацепила наушники и вышла из дома. Ноги сами понесли меня по узкой тропинке прочь от набережной, туда, где город плавно переходил в скалы. Я нажала плей. Изамбушюр полились знакомые аккорды той самой песни, под которую всего месяц назад я уезжала из шумного мегаполиса, пытаясь сбежать от самой себя. Но сейчас музыка звучала иначе. В ней больше не было тревоги. Этот город больше не был временным убежищем. Он стал местом, где я наконец-то зазвучала по-настоящему. Чтобы окончательно разобраться в себе, мне нужен был совет человека, который видел этот мир глубже остальных. Я направилась к мастерской Гонрика.

***

Я толкнула тяжелую дубовую дверь, ожидая услышать привычное:

«А юная леди, это ты»,

но в помещении царила тишина. У окна, залитой лучами солнца, за маленьким столиком сидели двое. Гонрик неторопливо разливал чай по глиняным пиалам, а напротив него, в простом летнем платье, сидела Ферматта. Я застыла на пороге, рефлекторно сжав лямку сумки. Вся моя утренняя уверенность на секунду испарилась. Ферматта повернула голову. На её лице не было привычной маски высокомерия или желания поиграть. Она посмотрела на меня спокойно, почти устало, и едва заметно кивнула.

— Заходи, Кади, — раздался глуховатый, теплый голос Гонрика. Он достал из шкафа третью пиалу. — Мы как раз пили липовый чай. Садись.

Я медленно подошла к столу и села на подушки, стараясь не смотреть на Ферматту. Но мой взгляд сам собой упал на её тонкое запястье. На её руке красовался точно такой же браслет, как и у меня, из ракушек. Тот самый, который Гонрик подарил мне в мой первый месяц здесь. Ферматта перехватила мой взгляд. Она слабо ухмыльнулась, но эта ухмылка была лишена злости. Она покрутила браслет на руке.

— Гонрик научил меня плести их, когда мне было двенадцать, — тихо произнесла она, нарушая тишину. Её голос звучал на удивление мягко. — Я извела тогда километры веревки и испортила кучу ракушек, прежде чем получился стоящий браслет.

Гонрик добродушно хулыбнулся, поднимаясь со стула.

— Да уж, вся мастерская была в твоих ракушках, — он ласково потрепал Ферматту по плечу, а затем посмотрел на меня. — Я отойду в мастерскую, девочки. Нужно проверить клей на рамке. Поговорите.

Он ушел, оставив нас наедине с паром, поднимающимся от глиняных пиал, и шумом далекого прибоя за окном.

Несколько секунд мы молчали, Ферматта задумчиво обвела пальцем край своей пиалы, а затем подняла на меня глаза.

— Знаешь, Кади… люди всё-таки меняются, — тихо произнесла она, и на её губах появилась мягкая, спокойная улыбка. — Я действительно изменилась. Тот мужчина, который сейчас рядом со мной… он самый прекрасный на свете. Осенью у нас свадьба.

Я удивлённо приподняла брови, чувствуя, как внутри окончательно тает остаток обиды на Форте и на нее.

— Поздравляю, — искренне сказала я.

— Спасибо, — Ферматта кивнула и накрыла мою ладонь своей, её пальцы были тёплыми.

— В жизни бывают разные моменты, Кади. Мы с Форте совершили много ошибок, я совершила много ошибок, но я от чистого сердца желаю вам любви. Я вижу, как он смотрит на тебя. Как яростно защищал ваши чувства тогда на крыльце. Прости мне то дерзкое поведение, в доме братьев, не знаю, что на меня нашло...

— Ферматта, на самом деле тебе не за что извиняться... Форте уже поговорил со мной и все мне объяснил, это глупый комок тайн и интриг наконец-то распутался.

— Я, рада, что вы во всем разобрались, ну мне пора, мой жених наверное уже заждался меня.

В этот момент из мастерской вернулся Гонрик. Он держал в руках кусок наждачной бумаги, но, взглянув на нас, понимающе улыбнулся и сел обратно за стол.

— Смотрю на вас, девочки, — дедушка сделал глоток чая и покачал головой. — Вы ведь прямо как Сотто и Форте. Совершенно разные, из разного теста, но чем-то неуловимо похожие. Две стороны одной медали.

Мы с Ферматтой переглянулись и одновременно улыбнулись - это был первый раз, когда мы поймали одну волну. Ферматта вскоре вежливо попрощалась, оставив нас с Гонриком вдвоём в залитой солнцем лавке.

— Гонрик, — я пододвинула пиалу ближе и посмотрела на него. — Лира и Тео вернулись. Они уезжают в город помогать дочке с малышом и предложили мне остаться. Присматривать за их домом, принимать постояльцев… Столько, сколько захочу.

Гонрик молчал, внимательно вглядываясь в моё лицо своими мудрыми глазами.

— И что же говорит твое сердце, Каденция? — негромко спросил он.

— Я боюсь, — честно призналась я, опустив взгляд на деревянную столешницу. — Боюсь, что это просто летняя эйфория. Что курортный роман закончится, как только наступят осенние дожди, и я останусь здесь одна.

Гонрик тепло рассмеялся, и этот звук заставил меня поднять голову.

— Глупенькая, — ласково сказал он, легонько постучав пальцем по моему браслету. — Жизнь - это не прямая линия, это мелодия. В ней есть тихие паузы, как у Сотто, и взрывные аккорды, как у Форте. Но если ты нашла место, где твой внутренний голос больше не фальшивит, разве можно от него бежать? Настоящий дом - это не точка на карте, Кади. Это люди, рядом с которыми ты не боишься быть настоящей. Сделай этот шаг.

***

Я вернулась домой, когда солнце уже начало припекать. Лира возилась на веранде, укладывая вещи в коробки.

— Вы так скоро уезжаете? — спросила я, прислонившись к дверному косяку.

Лира разогнулась, вытерла тыльной стороной ладони лоб и мягко улыбнулась:

— Побудем здесь еще неделю, закончим дела, а потом окончательно соберем вещи. Так что у тебя есть время всё обдумать, Кади. Но ключи пускай пока полежат у тебя.

Она кивнула на связку лежащую на краю деревянного стола. Металл тускло поблескивал в лучах солнца. Я посмотрела на ключи, затем перевела взгляд на открытое окно, из которого доносился ленивый шум прибоя. С моего приезда сюда прошёл всего один месяц. Но весь прошлый городской шум в моей голове окончательно стих, уступив место звукам этого дома.

Я сделала глубокий вдох, сделала три шага к столу и уверенно накрыла связку ладонью.

— Мне не нужно время, Лира, — тихо, но твёрдо произнесла я. — Я остаюсь и принимаю ваше предложение. Позабочусь о доме, и… постояльцев тоже попробую принимать.

Лира на секунду замерла со скотчем в руках. Её глаза округлились от удивления, которое тут же сменилось такой сияющей, тёплой радостью, что у меня отлегло от сердца. Она бросила коробку, быстро подошла ко мне и крепко сжала в объятиях:

— Кади! Господи, как я рада! Этот дом просто не мог остаться без тебя. Ты его идеальное продолжение. Мы уедем с лёгким сердцем.

Весь оставшийся вечер прошёл в суматохе и разговорах. Мы упаковывали вещи, подписывали коробки маркерами и много смеялись. Лира подробно рассказывала, какие цветы на веранде требуют больше полива, где лежат запасные комплекты белья и еще много разных бытовых нюансов. А когда за окном окончательно стемнело, и дом заполнился аккуратными рядами коробок, я поднялась к себе в комнату.

Я больше не была здесь временной гостьей.

Лира

Вечер опускался на побережье, окрашивая небо в черничные тона. Я сидела в плетеном кресле на веранде, поджав под себя ноги. На коленях лежала раскрытая книга, но я уже давно не читала. Я просто смотрела, как первые звезды отражаются в темнеющей воде.

Рядом стоял Тео. В его пальцах тихонько тлел табак из трубки, пуская в прохладный воздух тонкие струйки вишневого дыма.

Из приоткрытого окна гостиной, где работал наш старый радиоприемник, сквозь белый шум вдруг пробились знакомые звуки. Одинокая гитарная струна, тягучая мелодия, которую невозможно перепутать ни с чем другим -

Крис Айзек, «WickedGame».

Тео замер. Он медленно повернул голову ко мне, а я уже вовсю смотрела на него и улыбалась. Музыка словно сдула с веранды весь этот двадцать первый век, унося нас обратно в то самое сумасшедшее лето конца восьмидесятых. Туда, где мы, молодые и отчаянные, впервые танцевали на этом самом побережье.

Тео отложил трубку на деревянный столик и подошел к моему креслу, протягивая ладонь. Я вложила свою руку в его пальцы и легко поднялась. Под тихий вокал Криса Айзека мы замерли посреди веранды, обняв друг друга так же крепко, как и тридцать лет назад.

— Как думаешь, у Каденции все будет хорошо? — тихо спросил Тео, покачиваясь в танце.

Я усмехнулась и уткнулась носом в его плечо.

— Конечно. Думаю, она по уши влюбилась.

Тео удивленно приподнял бровь.

— Так быстро?

— А ты разве забыл, как сам когда-то приехал сюда всего на одно лето?

Тео покачал головой.

— Форте отличный парень. Думаю, у них все получится.

— Посмотрим в конце лета, — согласилась я.

Несколько секунд мы кружились молча, под шуршание набегающих на берег волн. Мне было так тепло и спокойно в его руках.

— А что думаешь насчет нашего переезда? — снова заговорил Тео.

— Думаю, мы с головой погрузимся в заботы о нашем внуке, — улыбнулась я. — И будем очень часто приезжать обратно.

— Значит, можно не переживать.

— Знаешь, Тео, у меня вообще отличное предчувствие насчет Каденции.

— Правда?

— Да. Мне кажется, у нас с ней будет крепкая дружба.

— Конечно, дорогая, — Тео улыбнулся и еще сильнее прижал меня к себе.

Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, растворяясь в музыке.

— Давай еще немного потанцуем и пойдем в дом.

***

Я проснулась от того, что солнце уже вовсю расчерчивало комнату золотыми полосами. Первым делом я потянулась к телефону и вбила в поиск ту самую сцену из старого классического мультфильма про двух собак. Я тихо рассмеялась, глядя на экран. Форте с детства мечтал повторить этот поцелуй из мультика. И его мечте суждено было сбыться, ведь у меня, в отличие от его школьной любви, не было никакой непереносимости глютена. Я соскочила с постели, вырвала лист из блокнота и быстро набросала список покупок:

Спелые томаты (много!);

Свежий базилик;

Чеснок и оливковое масло;

Правильная итальянская паста из твердых сортов;

Фарш для тех самых идеальных тефтелей.

Спрятав листок в карман, я натянула шорты и выбежала из дома. Утренний центральный рынок встретил меня шумом, но сегодня всё было иначе. Я уверенно лавировала между рядами, вдыхая ароматы специй и свежей зелени. Сама себе улыбнулась, поймав мысль, что уже знаю местных торговцев по именам.

— Кади, дочка, бери эти томаты, только утром с ветки сняли! — крикнул мне знакомый усатый фермер, протягивая огромный, пахнущий солнцем помидор.

Я с удовольствием закинула овощи в сумку, забрала у овощника огромный пучок ярко-зелёного базилика и побежала дальше. Сумка становилась всё тяжелее, а внутри разгорался такой приятный азарт, какого я не чувствовала очень давно. Продукты для идеального ужина были собраны. Оставалось самое главное, заглянуть к Флоре.

С тяжелым бумажным пакетом в руках я толкнула дверь ателье Флоры. Она стояла за стойкой, окруженная рулонами льна и цветного хлопка. При виде меня она тут же отложила ножницы, но, заметив мой взволнованный и горящий взгляд, тут же прищурилась:

— Так, Каденция. Судя по твоему лицу, случилось что-то грандиозное. Выкладывай!

Я опустила тяжелый пакет на пол, присела на пуфик у зеркала и выложила ей всё. Рассказала, как Лира и Тео уезжают и я забираю ключи от дома. И самое главное, что произошло между мной и Форте. Как все наши нелепые правила и попытки держать дистанцию просто рассыпались в пыль.

Флора слушала меня, прижав руки к груди, её глаза округлились от восторга. В конце она подбежала и крепко меня обняла:

— Я знала! Ну конечно! Форте ни за что бы тебя не отпустил, я же видела, как он на тебя смотрит! А дом Лиры и Тео без тебя просто опустел бы. Господи, Кади, я так счастлива за вас!

— Флора, мне нужно платье, — перебила я её, чувствуя. — Особенное. На вечер. Длинное, летящее, чтобы… ну, ты понимаешь. Хочу устроить ему сюрприз и приготовить ужин.

— О, ну тут нужен особый подход, — подмигнула она и решительно направилась к вешалкам.

На полу быстро росла гора из вешалок: шелк, лен, легкий хлопок. Я мерила одно за другим, крутилась перед зеркалом, но всё было не то. Одно платье казалось слишком строгим для свидания, другое - слишком вычурным. Флора задумчиво прикусила губу, окинула меня взглядом, а потом её лицо вдруг просветлело.

— Подожди-ка, — она подняла палец вверх. — У меня кое-что есть. Я шила его для себя на нашу с Басом годовщину, но… мне его в ближайшие месяцы точно не надеть.

Она положила ладонь на свой совершенно плоский живот и посмотрела на меня с такой нежной, сияющей улыбкой, что у меня перехватило дыхание.

— Флора! — я резко поднялась с пуфика. — Вы… вы ждете ребенка?!

— Да, — тихо рассмеялась она, кивая. — Наш маленький секрет с Басом, так что платье пока совершенно точно не моего размера. А вот тебе оно подойдет идеально.

Она ушла в подсобку и вернулась, держа в руках вешалку. Это было невероятно легкое платье молочного цвета из тончайшего шифона. Без лишних деталей, струящееся, как морская пена.

Я натянула его через голову, и ткань мягким облаком скользнула по телу, идеально садясь по фигуре. Я повернулась к зеркалу. Из отражения смотрела девушка с растрепанными кудрями и сияющими глазами, которая выглядела абсолютно счастливой.

— Ну вот, — тихо сказала Флора, стоя у меня за спиной и аккуратно поправляя подол. — Теперь ты действительно выглядишь идельно!

***

В воскресенье у крыльца шуршал гравий - Лира и Тео окончательно грузили последние чемоданы в багажник. Я стояла на пороге, крепко сжимая в кармане шорт новую связку ключей.

— Ну всё, Кади, дом в твоём распоряжении, — Тео захлопнул багажник и весело подмигнул мне. — Смотри там, аккуратнее с проводкой.

Лира обняла меня на прощание, и уже через минуту их машина скрылась за поворотом, оставив меня в абсолютной, звенящей тишине. Я достала телефон, открыла наш чат и быстро набрала сообщение:

Каденция:

Лира и Тео уехали. Жду тебя вечером у себя.

Ответ от Форте пришёл через пару минут, когда я уже раскладывала на кухонном столе свежие продукты.

Форте:

Жду нашей встречи с нетерпением.

Весь оставшийся день превратился в томительное, сладкое ожидание. На плите в глубоком сотейнике лениво булькал густой томатный соус, заполняя всю кухню пряным ароматом чеснока и оливкового масла. Я осторожно перевернула на сковороде мясные тефтели, они получились огромными, точь-в-точь как на картинке из старого мультфильма. Из старенького радио, оставленного Лирой и Тео, тихо лилась знакомая летняя мелодия, перекликаясь с шумом набегающих на берег волн.

Когда солнце окончательно утонуло в море, окрасив небо в сиреневые тона, я зажгла на веранде гирлянды. Десятки маленьких жёлтых лампочек вспыхнули, превращая деревянный настил в уютнуюкинодекорацию.

Я подошла к зеркалу. Молочный шифон платья Флоры мягко струился при каждом шаге, а открытые плечи казались бронзовыми в теплом свете огней. Я едва успела поправить выбившуюся из пучка кудрявую прядь, как со стороны калитки раздался уверенный стук.

Тук. Тук.

Сердце сделало кувырок, но я заставила себя сделать глубокий вдох. Медленно, шурша подолом платья по деревянному полу, я подошла к двери и потянула ручку на себя.

На пороге стоял Форте. На нём была простая чёрная футболка, подчеркивающая широкие плечи, уставшие после долгой рабочей недели. Но самое главное - вместо привычных пафосных букетов из городских лавок он держал в руке два огромных, ярко-жёлтых подсолнуха на толстых стеблях. Они выглядели живыми и пахли настоящим полем.

Форте окинул меня долгим взглядом, задерживаясь на полупрозрачном шифоне платья, и уголок его губ растянулся в той самой невыносимой ухмылке:

— Синьорина, вы выглядите просто запрещено красиво. А это… — он протянул мне подсолнухи, и его пальцы на секунду переплелись с моими. — Нашёл в цветочном по пути к тебе.

Я приняла подсолнухи, вдыхая их терпкий, полевой аромат, и прикусила губу, пряча улыбку. Проницательность Сотто невозможно было перепутать ни с чем.

— Сотто подсказал тебе про цветы? — я лукаво прищурилась, глядя на него снизу вверх.

Форте на секунду замер, затем тихо рассмеялся и запустил свободную руку в свои тёмные кудри.

— Ладно, сдаюсь. Тебя не перехитрить, — он шагнул через порог, закрывая за собой дверь.

— Он сказал, что подсолнухи невероятно подходят к твоим глазам. Сравнил их с подсолнухами в пасмурном небе. А ещё выдал мне целую лекцию, про теорию двух подсолнухов.

— И в чём же теория? — я прижала цветы к груди, не сводя с него глаз.

— Ну, по его словам, днём эти цветы всегда тянутся к солнцу, — Форте подошёл вплотную, перехватил мою талию и заглянул мне прямо в душу со всей той нежностью, которую так долго прятал. — А вот вечером, когда солнце садится, два подсолнуха поворачиваются и тянутся друг к другу. Чтобы согреться. По-моему, твой любимый Сотто - неисправимый романтик, Кади. Но в одном он чертовски прав. Вечером мне нужно только моё солнце. И оно сейчас стоит передо мной.

— Он не мой любимый, — я лукаво прищурилась, отступая на шаг и увлекая его за собой вглубь веранды. — Но да, признаю, Сотто умеет быть романтиком.

Я бережно положила подсолнухи на край стола, развернулась обратно к Форте и закинула руки ему на шею, мягко перебирая пальцами жесткие кудри на затылке.

— Только во флирте с тобой, Форте, не сравнится абсолютно никто. Ты вне конкуренции.

Форте довольно улыбнулся, и его ладони мгновенно опустились на мою талию, прижимая меня к себе так прочно, что тонкий молочный шифон моего платья зашуршал о его джинсы.

— Запомню это, синьорита, — тихо выдохнул он мне прямо в губы, обжигая дыханием. — А теперь показывай, чем так сумасшедше пахнет на этой веранде. Мне показалось, или мой поварской нос уловил аромат томатного соуса?

— Проходи, шеф. Твой ужин остывает, — я отступила вглубь прихожей.

Форте закрыл за собой дверь и пошёл следом за мной на веранду. Я шла чуть впереди, чувствуя на своей открытой спине его пристальный, обжигающий взгляд. Едва он переступил порог террасы, его шаги замедлились, а затем он и вовсе замер. Веранда утопала в мягком, тёплом полумраке. Десятки маленьких жёлтых лампочек гирлянды, обвивавшей деревянные перила, отражались в бокалах с белым вином. В самом центре стола горели свечи. А между ними… Между ними стояла одна единственная, огромная круглая тарелка. На ней высилась гора спагетти, щедро политая густым, багровым томатным соусом, а на самой вершине лежали огромные мясные тефтели.

Форте перевёл взгляд с тарелки на меня, и я увидела, как его брови поползли вверх, а извечная, непробиваемая ухмылка шеф-повара бесследно испарилась. Он сглотнул. Кадык на его шее резко дернулся. Этот сильный, уверенный в себе мужчина, который управлял целой кухней, сейчас смотрел на стол с таким детским, ошеломлённым восторгом, будто перед ним произошло настоящее чудо. В его глазах, подсвеченных огнями свечей, блеснуло что-то настолько уязвимое и искреннее, что у меня перехватило дыхание.

— Кади… — его голос сорвался, прозвучав тише шёпота. — Ты… ты запомнила ту историю?

— Ну конечно, Форте, — я сделала шаг к нему, уменьшая расстояние между нами до минимума, и положила ладони на его плечи. —Твоя детская мечта вот-вот осуществится. Потому что я люблю тебя. Кажется, люблю сильнее, чем способна это объяснить. И я никуда не уезжаю. Лира и Тео оставили мне ключи, я остаюсь в этом городе. С тобой.

Форте не дал мне договорить последнее слово и схватил меня за талию и притянул к себе. Его губы накрыли мои в поцелуе, отчаянном, головокружительном, полном такой сумасшедшей благодарности и облегчения, что у меня подкосились ноги. Он целовал меня так, будто этот месяц на берегу моря был лишь долгой прелюдией к настоящей жизни, которая начиналась прямо сейчас.

Отстранившись, он уткнулся лбом в мой лоб, тяжело дыша и не разжимая объятий.

— Ну что, синьорина, — прохрипел он, легонько коснувшись кончиком носа моей щеки. — Попробуем эту пасту?

Он бережно отодвинул для меня стул, дождался, пока я сяду, поправляя подол своего платья, и сел напротив. Мы наклонились над тарелкой одновременно подцепили вилками края одной длинной макаронины, и, не сводя друг с друга искрящихся глаз, начали медленно, сантиметр за сантиметром, приближаться. Расстояние между нами таяло, пока губы наконец не встретились в самом нежном и долгожданном поцелуе. Мечта Форте, наконец-то стала реальностью.

Старое радио на подоконнике тихо доигрывало последние аккорды песни

«BuonaSera».

— Форте, давно хотела спросить… Почему ты всегда называешь меня «сеньорита»?

Он перехватил мои пальцы, медленно повернул мои ладони тыльной стороной вверх и коснулся губами запястья, прямо там, где под кожей бился частый пульс.

— Когда ты только появилась в кафе, ты была похожа на ураган, — тихо, почти шёпотом произнёс он, не выпуская моих рук. — Шумная, веселая, со своим уникальным чувством юмора. Но когда я смотрел, как ты поправляешь свои кудри или замираешь у окна, слушая море… во всём твоем облике было что-то неуловимо женственное. Лёгкое. Солнечное. Сеньорита - это не просто красивое слово, Кади. Для меня это синоним женщины, которая пахнет летом, свободой и… домом. Местом, куда хочется возвращаться после самой тяжелой смены. Ты - моя сеньорита. С первой секунды, как переступила порог моей кухни.

Еще одна маленькая глава

Дорогой читатель, спасибо, что прожил эту историю вместе со мной. Мне очень не хочется прощаться, поэтому давай я быстро расскажу, что происходит в нашей жизни сейчас.

Начну с самого любимого места. Кафе «Свежий ветер» никуда не исчезло. Наоборот, теперь оно работает круглый год. Летние туристы давно разъехались, но оказалось, что местные жители полюбили наши столики у воды не меньше. Иногда я смотрю на вывеску, и мне кажется, что кафе всегда было частью этого городка, словно стояло на побережье задолго до появления нашей истории.

Самые внимательные читатели - особенно те, кто, как и я, работают в общепите, наверняка заметили, что в книге мы справляемся с уборкой и посудой сами. На самом деле в нашем кафе есть Нинэ - наша фея чистоты. Просто по состоянию здоровья ей пришлось на целый месяц уехать, поэтому на страницах истории её не было. Она оказалась невероятной женщиной: доброй, уютной, похожей на любимую тётушку, которая вас обожает. Нинэ относится к Сотто и Форте как к родным.

И кстати, именно она сыграла ключевую роль в моем появлении в кафе! Когда ей срочно пришлось уехать, коллектив решил, что им проще временно найти нового официанта, чем заменить такую прекрасную и замечательную Нинэ. Вот так в кафе появилась я!

Ария и Лука наконец взялись за старый рыбацкий домик на берегу, который достался Луке от прадеда. Кажется, он перестал убегать от своих корней. Правда, рыбаком Лука так и не стал, его инженерная душа победила окончательно. Теперь он с утра до вечера пропадает в сарае, чертит эскизы и мечтает строить небольшие прогулочные лодки. А Ария… Ария по-прежнему заправляет в зале. Если лишить её возможности разговаривать с гостями хотя бы на день, она, боюсь, просто завянет.

Серену тоже ждут большие перемены. Помните, как она поехала отдыхать с друзьями на яхте? Именно там она познакомилась с парнем, который оказался удивительно умным и серьёзным, почти как Сотто, только помоложе... Он и уговорил её поступить в колледж! Она уже уложила вещи в чемодан и с нетерпением ждёт переезда в большой мегаполис.

Флора и Бас готовятся стать родителями, но вы это уже знаете. Я до сих пор смотрю на её округлившийся животик и не могу поверить. Они жутко переживают и постоянно перебирают детские вещички, но мы все прочно стоим за их спинами и с нетерпением ждём пополнения в нашей компании.

Наверное, вам интересно, что же стало с Ферматтой. Осенью она снова вернётся в наш приморский рай. Но только для того, чтобы выйти замуж. Это будет красиво, шумно, с алтарём прямо на песчаном берегу. Да, нас тоже пригласили. И нет… я не пойду. Согласитесь, довольно странно танцевать на свадьбе бывшей девушки своего мужчины. Тем более в эти же выходные Винер устраивает на виноградниках грандиозный праздник урожая. По-моему, сочный виноград и бокал хорошего вина куда более удачный повод для выходного.

Я успела подружиться со многими в этом городе, но один человек стал для меня по-настоящему особенным. Это был Гонрик. Я часто забегаю к нему в лавку, иногда за какой-нибудь милой безделушкой, но чаще всего просто за советом. Его простые, но удивительно мудрые слова всегда попадают в самую цель. Мы пьем кофе, уютно болтаем, и я каждый раз с нетерпением жду его новых историй. Ведь оживлять воспоминания так, как это делал он, не умеет больше никто на свете.

Сотто всё чаще уезжает в город. Но вы, в отличие от меня, уже знали его секрет! Оказалось, что Соттовлюблён в загадочную девушку из другого города, которая работает в билетной кассе автостанции... Представляете его романтичную натуру? Он специально едет туда два часа на автобусе, чтобы снова оказаться возле кассы и лишь на мгновение, пока она продаёт ему билет, полюбоваться ей. Он рассказал мне о ней всё, что знал, и знаете, что мне кажется, она идеально подходит для Сотто... Я отшучиваюсь, что если в следующий раз он никуда её не пригласит, я поеду с ним и сама с ней познакомлюсь!

Теперь о Форте… Мой любимый. Мой самый дорогой человек.

Мне всё-таки удалось победить его упрямство и уговорить поступить в кулинарную школу. Теперь его будни заняты освоением новых техник, текстур и безумных рецептов, а домой он возвращается только по выходным. Кто займет его место у плиты в «Свежем ветре»? Если честно, пока загадка. Но каждый раз, когда я перетираю бокалы за стойкой, меня не покидает предчувствие, что совсем скоро на нашей кухне появится ещё один очень интересный человек. Поживём увидим.

Ну и, наверное, осталось рассказать самое главное. О нас.

Когда Лира и Тео окончательно уехали и оставили мне ключи от дома, Форте не стал долго раздумывать. Однажды вечером он просто появился на пороге с дорожной сумкой, из которой торчал половник и пара сменных футболок. С тех пор мы больше не расстаёмся.

Мы только учимся жить на одной территории. Учимся по-настоящему слушать и принимать друг друга. Иногда мы до хрипоты спорим, иногда смеёмся так, что эхо разносится по всей улице. А иногда просто сидим на веранде в обнимку, кутаясь в прохладу ночи, и молча слушаем, как лениво бьётся о скалы море.

Да... Форте оказался удивительно нежным и внимательным мужчиной. Впрочем, думаю, вы и сами догадались об этом ещё в пятой главе. Не буду вас смущать. Пусть наши самые сокровенные секреты останутся только между нами.

Мне до безумия нравится наша жизнь. Она неидеальная, но она наша.

И, наверное, пришло время ответить на тот самый вопрос, который неотступно следовал за мной с первой страницы.

«Как я звучу?»

Кстати… Вы ведь наверняка догадались, что наши имена не случайны? Почти каждый человек в нашем приморском городке носит имя, которое когда-то родилось в музыке. Долгое время мне казалось, что Каденция - это просто красивое имя. А потом Форте рассказал, что в музыкальном мире каденцией называют момент, когда мелодия наконец перестаёт метаться и находит своё пристанище. Когда наэлектризованное напряжение растворяется. Когда последняя нота больше не спорит с предыдущими, а просто занимает своё идеальное, законное место. И тогда всё произведение звучит… правильно.

Наверное, именно это произошло и со мной. Я так долго мучила себя вопросом:

«Как я звучу?»

, а нужно было спросить о совершенно другом:

«Где моё место в этой мелодии?».

Ответ оказался до смешного простым - рядом с людьми, которых я люблю.

Каденция - это не бравурное начало мелодии. И даже не самая громкая её часть. Это момент, когда музыка наконец перестаёт сомневаться.

Конец