124. Порох

Александра Николаевна Загоскина - бывшая директрисса Привокзального ресторана "Чавелла" - знавшая многих оркестрантов: Джоса, Устякина, Лыхова, Ничвочкина, Клупанова, Гефюнина, певицу Джайду - дала мне ключ от

помещения, куда вселился я со своей репетиционной рок-аппаратурой. Это была моя вторая база после замясокомбинатской.

Когда никто не репетировал - я включал магнитофон с медленной попсой и исправлял недостатки - "исправляй свои недостатки" - говорил студенту Бэсту - моему концертному звукооператору - декан Филимонов, и я тоже, талдыча эту фразу себе под нос - чинил, подкручивал, подметал, перекладывал.

А еще приглашал женщин, снующих по коридору - потанцевать со мной. А что?

Пригласил я и Александру Николаевну, юрисконсульта "Пупита". Она проходила мимо моей широкой двери. Бюст ее таранный, видевший много юбилеев, в младости держащий пышные караваи с солью, кружил дурную башку. Мы стали танцевать - топтаться на месте. Сделали два десятка поворотов, я сказал: спасибо. И она понесла бюст к двери.

Александру Николаевну Загоскину я схватил за титьки, когда она собиралась открыть дверь и переступить порог.

- Почему они у тебя такие большие?

- От мамы с папой.

Она проходила, всегда держа голову высоко, пудовая грудь привлекала.

Упругая ли она? Ведь всегда за этим хватаешь - чтоб узнать ответ на вопрос.

Упругая? Все нормально - значит есть еще порох в пороховницах. Да, хоть и нет, - все равно есть.