129. Топчаны F-размера

Она только напоила меня кофе, но сиськи свои так и не дала.

Не дала топчаны F-размера.

- Джульетта, какой у тебя размер?

- А тебе зачем? Лифчик хочешь купить?

Она проходила мимо меня и моего турника ежедневно, и я видел, что зад, что перед, высовывался из ее синеглазого облика как… Ладно, не буду сравнивать. А вообще сравню. Итак: как стол из писателя, как дурь из панка, как грибы из Заболотья, как бандиты из депутатов, как лысина из барда, как Эрзория из памяти!

Однажды она выпила водки и осталась на пятнадцать минут, чтобы.

Я закрыл дверь, выключил свет и расстегнул у женщины кофточку.

Круглые теплые груди - в середине медальон - удобно ложились в ладони.

Женские груди и мужские руки созданы друг для друга.

Я напруженным ялдаком, бело торчащим из меня, подступил - вложил между двух сисей, потом сдвинул их вместе и начал двигаться вверх-вниз.

Брызнул. Раньше разбрызганный.

А началось с того, что как-то бухгалтерша подошла к электрощиту и стала поочередно щелкал тумблерами.

А я решил ей помочь, приник сзади и шевельнувшимся прутом, все более напрягающимся, прижался к одному из овалов ее задницы.

Хозяйка овала не поняла - или поняла?

Потом однажды она услыхала "Солнце слабее" - все ту же песню, построенную на лучшей  гармонии аккордов из Вивальди, - на этом стоит вся бардовская песня Am Dm G C- и вошла к нам, репетирующим.

Я снял гитару с плеча и потащил вошедшую слушательницу в смежную комнату - думаю: успею - впорю; засунул руки под ее блузку - зачем я это делал? - надо было заняться ее трусами! - и уже расцепил крючки лифа, но она вырвалась и с индейским гортанным кличем выметнулась.

Я рассчитывал, пока Абай играет соло, я ей всажу и успею к четвертому квадрату-куплету накинуть гитару и вернуться ртом к микрофону.

Дальше отношения развивались по такой прозе.

Похититель чужих жен очень хотел схватить время от времени главбуха за подмышки, но счетоводка сказала:

- Будет по-моему, - и опрокинула склянку самопляса.

И, поглядев на похитителя чужих жен - а она была кому-то жена,   информировала:

- Я тебе не верю. Ты — притворщик.

Притворщик, отводя нос в сторону, а потом поглаживая его сверху вниз, как друг Ливкин, сказал:

- Слушай, красавица, я единственно хотел поцеловать тебя в прядку над виском!

Напоследок. Она вчера шла по коридору - навстречу мне, висящему на железке  - своей пьяной, изящной походкой, - как я любил ее, пьяную!

Сиськи ее здоровые ходили влево-вправо.

Она миновала наш электрощит и встала у своей кабинетной двери и, не попадая ключом - никак он не врезался - шаталась, как парус.

Была она сильно глушеная алкоголем - глаза слипались. Но в них гремела похоть - взблескивала - или мне привиделось (гремела похоть — кажется это опять из Бабеля).

Я подкрался - она краем глаза увидела - развязной тигриной походкой в белых кроссовках, купленных за 300 рублей в сток-центре "Азарт".

Я уткнулся между ее овалами - своим конусом, как тогда, у тумблеров.

?

На ухо ей - непонимающей - я сказал:

Мы не увидимся с тобой,

По краю  резко откачнется

Все, что запомнилось душой,

На коже выписалось четко.

Когда держала ты стакан

И нежно с удалью смеялась,

Во мне ударил барабан,

И я почуял жизнь, как явность,

Как непридуманный аккорд,

Как неувиденное утро...

Я думал - вот он мой затор!

И к смерти начал ехать, угра.