Мой путь на острове. Тематика: Секс на острове

Я стоял на белом песке у борта своей старой яхты, ветер с моря бил в лицо солёными струями, солнце палило так, что шорты уже прилипли к коже, а в воздухе висел густой, тягучий запах океана, водорослей. Я оказался на необитаемом отсрове недалеко от Австралии.

Я сошёл на берег, не видя ни одной души. Ни следов, ни дыма, ни гула птиц. Только эхо моих шагов и шелест листьев пальм. Я прошёл вглубь острова, там, где лес начинался внезапно, как стена из эвкалиптов, пальм и густых папоротников. Воздух здесь был влажнее, тяжелее, пропитанный ароматом земли, мокрых корней, сладковатой смолы и чего-то дикого, почти животного, словно лес сам дышал.

Я шёл уже почти час, когда впереди раздался низкий, протяжный стон, не человеческий, а низкий, животный, будто кто-то задыхался от боли или удовольствия. Из-за кустов вышел кто-то...

Мужчины и женщины, все голые. Мои глаза невольно скользнули по их телам. Кожа у всех была тёмно-золотистой, отполированной солнцем, с лёгким румянцем на щеках. Грудь женщин была тяжёлая, полная, соски тёмно- розовые, набухшие, будто уже приготовленные к чему-то. Животы плоские, но с мягкими складками, где сходились в глубокие желоба. Попы у многих упругие, с идеальной округлостью, кожа гладкая, но с едва заметными венками, что проступали под ней. Что удивительно, в каждой заднице торчала пробка: пучок ярко-зелёных лиан, перевязанных тонкой чёрной верёвкой или высохшей длинной травой, чтобы не вываливались. Листья свешивались вниз, колыхались от лёгкого ветра, и из-под них медленно, капля за каплей, текла густая белая жидкость... Некоторые уже кончили, и на земле, между ног, лежали маленькие лужицы, ещё блестящие. Мужчины стояли рядом, их члены были полувставшими, тяжёлыми, с толстыми венами, которые пульсировали, головки преимущественно тёмные, блестящие от предэякулята. Они стонали громче, бёдра слегка разъезжались. Воздух вокруг них стал ещё гуще от запаха спермы, и чего-то сладкого, почти наркотического.

Я почувствовал, как мой член внутри шорт мгновенно встал. Не от страха. От этого животного, древнего импульса. Женщины и мужчины вокруг меня тоже возбуждались - их тела слегка напряглись, соски у женщин затвердели, члены у мужчин набухли ещё сильнее.

Они не двинулись ко мне. Просто стояли в полукруге, смотрели и изучали меня. И вдруг воздух разрезала низкая, властная команда на их языке. Голос был такой, будто говорил сам лес. Стражи - десять человек, все мускулистые, с теми же пробками и примотанными членами расступились молча. И вошёл он. Главный.

Высокий, как греческий бог, выточенный из тёмного мрамора. Ростом почти 2 метра, широкие плечи, мускулы перекатывались под кожей при каждом шаге, будто живые. Грудь покрыта старыми шрамами и татуировками - спирали, листья, символы, которые я не мог разобрать. На голове корона из раковин и перьев, а в руках - посох, резной в виде огромного фаллоса. Его член... ух... его член был огромным. Уже полувставшим, почти 18 см в длину, 6 см в ширину у основания, тяжёлым, с венами, что проступали под тёмной кожей, как канаты. Головка огромная, круглая, блестящая от пота и предэякулята, капли висели на ней, будто ждали кого-то, чтобы облизать... Он выпирал из расшитой золотыми нитями набедренной повязки из листьев и шёлка, и каждый его шаг отдавался мощным покачиванием. Стражи вокруг него стояли молча, их члены тоже были твёрдыми, но они не двигались.

Неловкое молчание...

Я не думал, а как полагается, просто опустился на колени в мягкую листву. Мой член уже стоял колом, головка почти касалась живота. Главный подошел ко мне. Я наклонился вперёд и поцеловал его член. Горячий, влажный, пульсирующий. Вкус - солёный, с привкусом металла и чего-то ещё. Он застонал, положил ладонь мне на макушку, пальцы чуть сжались. Все вокруг замерли. Мужчины потрогали свои примотанные члены.

Главный слегка улыбнулся и провёл рукой вверх, я подумал, что нужно встать. Я встал. Он кивнул, и стражи повели меня дальше через лес, под кронами деревьев, где свет пробивался тонкими золотыми лучами, создавая узоры на земле, а воздух стал ещё тяжелее от запаха мокрой земли, папоротников и моего возбуждения. Попа у самого главного не была с пробкой и такой красивой и аккуратной... Ноги были мускульными, слегка поблескивали от влажного воздуха и пота.

Мы шли долго. Местность была дикой и прекрасной: красные каньоны, где скалы блестели, как обожжённый кирпич, ручьи с бирюзовой водой, что пузырились, заросли папоротников, что скрипели под ногами, словно шептали. Женщины шли рядом, их груди качались, попы слегка покачивались, пробки колыхались, и иногда кто-то из них проводил пальцами по своему листу и тихо стонал, от этого в воздухе становилось ещё гуще.

Вдруг впереди показались кусты. Ароматы стали сгущаться - земля после дождя, мох, свежая сперма. Тут я увидел рабов.

Молодые парни, чьи тела были покрыты тонким слоем пота и ягод. Попы вверх, пробки те же - ярко-зелёные листья с верёвками. А члены примотаны к ногам: короткие верёвки пропускались через основание члена, тянули вниз к икре, чтобы не встали. Они сидели в густых кустах, головы прижаты к земле, задницы задраны высоко, и ждали.

Рядом с ними стоял рабовладелец - приличнее всех. Тоже мускулистый, с золотой цепью на шее и на запястьях. Лицо прикрыто лёгкой повязкой, а когда он опускал голову, то делал это именно подбородком - высоко, почти касаясь груди. Его член был уже твёрдыми, но он стоял неподвижно, будто статуя из мрамора. Некоторые рабы уже кончили, лужицы спермы на листьях блестели, и от них поднимался сладковатый запах. Рабовладелец взглянул на меня, и в его глазах я увидел, что могу стать следующим его питомцем...

Меня усадили в круг между лианами. Почувствовал, что сейчас произойдёт что-то важное. Жрецы поставили передо мной три чаши на плоский камень. Я не понимал их языка, не слышал ни слова. Просто интуитивно сделал то, что они хотели. Мои глаза сами скользнули по чашам, и я вдруг почувствовал, как внутри всё сжимается.

Первая чаша была наполнена свежей спермой, не то рабов, не то жрецов. Густая, белая, ещё не успевшая высохнуть, с лёгким паром, блестящая, будто только что выжата из горячего тела. Запах был резким, значит, её копили для важного случая. Капля уже медленно сползала по краю чаши...

Вторая до краёв была заполнена красными ягодами. Яркие, как рубин и кровь, но мне никогда не доводилось видеть таких. Они блестели, покрыты чем-то прозрачным, будто росой, и пахли сладко-остро, как вино с перцем и диким мёдом. Сотни мелких ягод, каждая размером с горошину, и от них поднимался запах, от которого у меня слегка закружилась голова.

Третья - горстью листьев и верёвкой. Ярко-зелёные листья, те же, что и в пробках, и тонкая чёрная верёвка.

Мне показалось, что непонятные ягоды могут быть отравлены, а третья приведёт к рабству...

Я указал на первую чашу. Интуитивно. Мои пальцы сами потянулись к ней, а тело само сделало шаг вперёд. Жрецы замерли. Один из них что-то забормотал низко, протяжно, на своём языке. Подошёл, макнул два пальца в сперму и провёл по моему лбу, потом по щеке, потом по губам. Жидкость была тёплой, липкой. Я невольно прикрыл глаза, и на губах появился солёный привкус. Остальные вокруг улыбнулись.

Меня повели в круглый шалаш, из ветвей и лиан, с мягким полом из папоротников, что шелестели под ногами. Жрецы бормотали на непонятном языке и сами сдирали с меня рубашку, шорты, даже шляпу. Их руки были горячими, уверенными, пальцы слегка дрожали, будто от волнения. Меня поставили на колени прямо посреди шалаша.

И появился он снова.

Главный. Теперь ближе. Его член уже полностью стоял - твёрдый, толстый, с венами. Он провёл им по моему лицу точно так же - по лбу, по щеке, по губам. Я ощутил вкус кожи, соль, тепло. Потом он развернул меня лицом к себе. Ладони на моих бёдрах, сильные, горячие. Он прижал головку своего члена к моей дырочке - туда, где раньше торчала пробка. Не вошёл сразу. Сначала просто прижал, и я почувствовал давление, жар, будто кто-то сжал меня изнутри. Потом слегка, очень медленно привставил... Горячая моча потекла по коже, смешиваясь с моей собственной влагой, с чем-то горячим и сладким. Он не стал трахать. Просто стоял, дыша тяжело, грудь поднималась и опускалась, мускулы на руках напряглись, затем он кончил - густо, глубоко, волна за волной. Всё вытекло по моей заднице, капая на землю... Он стонал от удовольствия, а мне было и приятно, и страшно одновременно. Мне хотелось уже, чтобы он вставил в меня свой член до конца, но после этого мне дали верёвку с листьями. Я надел её на шею, листья свешивались вниз, почти до груди, слегка покачивались. Верёвка была тёплой и чем-то пропитанной.

Я не спешил вставать. Смотрел, как стражи забирают ягоды и листья. Смотрел на рабов в кустах, их члены пульсировали от возбуждения, попы стонали. Смотрел на рабовладельца, что всё ещё припал к земле, подбородок высоко. На главного - он стоял, его член всё ещё твёрдый, и смотрел на меня сверху вниз, с лёгкой улыбкой, которую я смог прочитать.

Я сидел на коленях, верёвка на шее, член всё ещё стоял, и ветер принёс новый запах: дым от костра, где жгли что-то сладкое. И я понял: этот остров уже изменил меня. И я не собирался уходить. Я хотел остаться. Хотел узнать, почему здесь так пахнет, почему здесь стонут, и что эти красные ягоды на самом деле делают с телом. Я знал, что впереди испытание. Останусь ли я рабом этого острова, или смогу уйти. Но в этот момент я уже не хотел уходить.