Академия Межзвёздного Флота: Как обмануть хищника

1

Мне только-только исполнилось восемнадцать. Я заканчиваю обычный Земной кадетско-технический корпус в сером промышленном секторе, и у моей семьи нет ни долгов, ни роскоши — мы живем в бесконечном сером «нуле». Отец всю жизнь проработал на заводе по переработке тяжелых металлов, из-за чего страдает от хронического сухого кашля и постоянных проблем с легкими. Мать каждую ночь уходит на смены в логистический центр. На Земле для восемнадцатилетней выпускницы без денег и связей путь один — идти на тот же завод. Я безумно люблю родителей и каждый день вижу, как они медленно угасают от тяжелого труда, чтобы просто оплачивать аренду нашего скромного жилья и базовые лекарства.

​Всё изменилось, когда Инквизиционный Флот объявил, что впервые за пять лет на Земле пройдет Планетарный Отбор в Академию Межзвёздного Флота,

​Условия отбора жесткие, но награда того стоит: каждому кандидату, прошедшему все испытания, выплачивается солидный подъемный капитал в межгалактической валюте. А главное — семья курсанта получает государственную квоту: полный переезд в зеленый экологический сектор Земли и пожизненное медицинское обеспечение. Для меня Академия — это не просто учеба или престиж. Это единственный реальный шанс спасти здоровье отца и вытащить мою семью из этой серой безысходности.

​Но я прекрасно понимаю: другие расы превосходят нас, людей, физически по всем параметрам. У Кайранов — эмпатический био-анализ, у Аэранов — гиперобусловленные рефлексы, у Тарков — сверхплотные мышцы. Против них идти с обычной школьной подготовкой кадетки — это чистое самоубийство. Поэтому последние шесть месяцев до Отбора я жила в режиме жесткого био-хакинга.

​Чтобы противопоставить что-то Кайранам, я нашла в архивах старые земные методики спецслужб по глубокой регуляции дыхания и медитации. В заброшенном подвале кадетского корпуса я собрала самодельный стенд, прикрепив к груди старые медицинские датчики пульса. Я искусственно создавала себе адский стресс: включала на полную мощность оглушительный шум, поднимала температуру в помещении до предела, пробегала дистанцию до абсолютного изнеможения, а затем садилась на холодный бетон и принудительно заставляла сердце замедляться. Моя методика была проста: глубокий вдох по схеме «четыре секунды вдох — две секунды задержка — шесть секунд выдох» и сознательное расслабление мышц шеи и плеч. В результате я научилась буквально за десять секунд сбивать свой пульс со ста двадцати до пятидесяти ударов в минуту, полностью блокируя любые внешние проявления страха и паники.

​Против Аэранов нужна была совсем другая тактика. Понимая, что их реакция в пять раз быстрее человеческой, на тренировочных симуляторах я училась стрельбе и бою не по факту, а на опережение. Я до миллиметра заучивала инерцию их движений: куда физически должен приземлиться соперник после очередного резкого рывка. Я тренировалась стрелять и наносить удары не туда, где враг находится прямо сейчас, а в ту самую точку, где он неизбежно окажется через мгновение.

​К тому же я знала, что другие расы привыкли на сто процентов полагаться на свою умную броню, сенсоры и сканеры, которые бесполезны при сбоях. Поэтому я до автоматизма заучивала работу с примитивной земной механикой: на ощупь тренировалась обращаться с кинетическим оружием, стреляющим обычным порохом и свинцом, училась ставить стальные тросовые растяжки, собирать механические ловушки из подручного лома и ориентироваться в абсолютной темноте исключительно по звуку и движению воздуха.

​Утро Отбора встретило Землю липким, прохладным туманом.

​Я стояла в шеренге среди сотен таких же восемнадцатилетних земных кадетов на бетонированном плацу корпуса. Вокруг висело густое, тяжёлое молчание. Каждый из нас знал, за что держится: кто-то мечтал о выходе в глубокий космос, кто-то спасался от нищеты, но в воздухе буквально физически ощущалась вибрирующая, нервная дрожь. Ребята вокруг мелко дышали, сжимали кулаки, вытирали влажные ладони о форму.

​Я не вытирала. Я стояла, уставившись в серую дымку над горизонтом, и медленно, ритмично контролировала каждый выдох.

​

Четыре секунды... Две секунды... Шесть секунд.

​Тяжёлый, глухой гул заставил задрожать бетон под нашими ногами. Из тумана, медленно рассекая влажный воздух, опустился штурмовой челнок Инквизиционного Флота. Чёрный, хищный, абсорбирующий свет — он выглядел рядом с нашей земной техникой как смертоносный клинок.

​Когда гидравлика аппарели зашипела и створка опустилась, на плац вышли представители Высших Рас. Инспекторы.

​Но среди них выделялся один.

​Он шагал впереди — высокий, в тёмной военной форме Куратора с золотыми знаками отличия Академии межзвёздного флота. Ему на вид было от силы лет двадцать один или двадцать два, но от него веяло такой абсолютной, смертоносной уверенностью, какой не бывает у тех, кто не проливал кровь. Кайран. Настоящий эмпатический хищник.

​Его тёмные, с янтарным отблеском глаза не выказывали ни малейшего интереса. Для него мы были лишь очередным био-материалом из отсталого сектора.

​Он медленно пошёл вдоль нашей шеренги. Его фоновый био-анализ считывал толпу как открытую книгу. Я видела, как он даже не смотрит на кандидатов — его рецепторы собирали урожай из ускоренных пульсов, панического выброса адреналина и липкого страха.

​

Шаг. Ещё шаг.

​Он приближался ко мне. Я чувствовала, как от его фигуры исходит сухое, жарящее тепло кайранской физиологии. Моё сердце попыталось совершить привычный панический скачок — естественная реакция жертвы перед хищником.

​

Вдох. Расслабить шею. Опустить плечи. Выдох.

​Я принудительно утопила пульс на самое дно.

​Офицер сделал шаг... и резко остановился прямо передо мной.

​На мгновение его янтарные глаза чуть сузились. Его природное восприятие дало сбой: посреди бушующего моря людской паники, где у каждого первого сердце колотилось под сто тридцать ударов, а воздух пропитался гормонами страха, прямо перед ним стояла девчонка с ровным, ледяным ритмом — всего пятьдесят два удара в минуту. Ни паники. Ни единого всплеска.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Он медленно повернул голову и впервые посмотрел мне прямо в глаза.

​— Номер 47, — его голос прозвучал низко, бархатисто и невероятно сухо. — Твой организм не выделяет адреналин. Ты либо слишком глупа, чтобы осознавать, куда пришла... либо думаешь, что сможешь обмануть мои рецепторы.

​Я не отвела взгляда. Лишь слегка приподняла подбородок, сохраняя идеальный ритм дыхания.

​— Я просто сберегаю ресурс для испытания, Куратор.

​На его бессмысленно красивом, жестком лице на долю секунды проскользнула тень искреннего изумления. Он ничего не ответил, лишь смерил меня долгим, вдумчивым взглядом и пошёл дальше.

​Но я знала: первый раунд остался за мной. Я заставила его запомнить мой номер.

​Офицер пошёл дальше вдоль шеренги, но напряжение в воздухе, кажется, только сгустилось. Ребята, стоявшие рядом со мной, старались даже не дышать. В нескольких шагах справа от меня у одного из кадетов подкосились колени — парень просто не выдержал давящего, тяжелого присутствия кайранской инспекции и тяжело опустился на сухой бетон. Инспекторы даже не повернули голов. Слабые отсеивались сами.

​— Внимание, кандидаты, — раздался резкий, усиливаемый динамиками голос старшего офицера, стоящего у челнока. — Первый этап Отбора проходит непосредственно на борту транспортировочного судна. Время на посадку — две минуты. Опоздавшие дисквалифицируются на месте.

​Толпа пришли в движение. Медлить было нельзя.

​Внутри штурмовой челнок выглядел ещё более чужеродным, чем снаружи. Никаких мягких кресел, комфорта или обивки — только холодный, тускло освещенный трюк с вертикальными стойками фиксации вдоль стен. Помещение быстро наполнялось кадетами, и температурный режим внутри мгновенно начал расти.

​Я заняла стойку у дальней стены, продев руки в ремни безопасности. Металлические зажимы со щелчком зафиксировали грудь и плечи.

​И тут же над нами зажглись голографические панели. На каждой высвечивался цифровой счетчик и биометрические показатели кадета. Мой номер —

47

— мигал в углу трюма.

​Рексар — я увидела его золотые знаки отличия, когда он поднялся на мостик наблюдения над трюмом — встал у прозрачного бронестекла. Оттуда он с высоты оглядывал всех нас.

​— Набор высоты через пять секунд, — сухо прозвучал голос ии-ассистента. — Напоминаем: задача первого этапа — сохранить сознание и контроль над показателями жизнедеятельности при перегрузке в двенадцать g.

​По трюму прошлась волна панического шепота. Двенадцать g для нетренированного человеческого тела — это мгновенная потеря сознания, срыв ритма сердца и потемнение в глазах. Высшие расы переносили такое благодаря биологии, а нам предлагалось просто выжить.

​— Начинаем, — отрывисто произнес Куратор сверху.

​Двигатели челнока взревели. Стены задрожали с такой силой, что зубы мгновенно заныли от вибрации. А затем мир вокруг просто рухнул вниз.

​Колоссальная, нечеловеческая тяжесть вдавила меня в металлическую стойку. Легкие мгновенно сжались, словно на грудную клетку упала многотонная плита. Воздух вышибло из груди. В глазах с краев начала скапливаться плотная, липкая темнота. Вокруг меня уже слышались стоны и хрипы — кадеты один за другим теряли сознание, их тела бессильно повисали на ремнях фиксации.

​

Так... Вот оно.

​Мой мозг панически требовал делать частые, судорожные глотки воздуха, но я знала: так я отключусь через три секунды.

​

Четыре секунды... Вдох через нос... Напрячь пресс, чтобы удержать кровь в голове...

​

Две секунды... Задержка...

​

Шесть секунд... Медленный, контролируемый выдох...

​Я силой заставила мышцы шеи не зажиматься, несмотря на то что голова весила сейчас не меньше центнера. Взгляд затуманился, но я упорно смотрела вверх — прямо на мостик наблюдения.

​Среди размытых контуров я отчетливо видела фигуру Куратора. Он стоял у стекла, скрестив руки на груди, и смотрел на центральную панель мониторинга.

​Там, среди десятков красных, сбоящих и гаснущих индикаторов пульса, ровной зеленой точкой горел один-единственный био-сигнал.

​

Номер 47. Пульс: 65. Стабилен.

​Я видела, как он медленно наклонился вперед, опираясь ладонями о поручень, и вгляделся в темноту трюма — прямо туда, где в фиксаторах висела я. Его янтарные глаза в темноте считывали не просто цифры на табло. Он чувствовал, как я намертво держу свой внутренний ритм, отказываясь проиграть его физиологии.

​Перегрузка нарастала, челнок пробивал плотные слои атмосферы Земли, выходя на орбиту. Сознание уплывало на самой грани, но я продолжала дышать.

​

Четыре... Две... Шесть.

​Я не отключусь. Не сегодня.

​— Набор высоты завершен. Стабилизация гравитации, — бесстрастный голос искина прозвучал райской музыкой.

​Тяжесть, давившая на грудь, исчезла так резко, что я непроизвольно качнулась вперед, удерживаемая только ремнями. Сердце сделало один мощный, панический толчок — компенсация за минуты запредельного напряжения — и я тут же принудительно загнала его обратно в ритм.

​

Вдох. Выдох. Пятьдесят восемь ударов.

​В трюме царила тишина, нарушаемая лишь шипением гидравлики и тяжелым, хриплым дыханием тех немногих, кто остался в сознании. Я огляделась. Из сотни кадетов Земного корпуса, вошедших в этот отсек, на ногах стояли от силы человек пятнадцать. Остальные висели на ремнях, как тряпичные куклы, бледные, с тонкими струйками крови из носа. Медицинские дроны уже отцепляли их и уносили в шлюз — для них Отбор был закончен, не успев начаться. Они получат утешительную компенсацию, но не квоту для семьи.

​Я подняла голову.

​Рексар всё еще стоял у стекла. Нас разделяли десятки метров и бронированная перегородка, но я физически чувствовала его взгляд. Это не было тепло. Это был холодный, препарирующий интерес ученого, обнаружившего неизвестный вид микроба, который отказался сдыхать под микроскопом. Он что-то негромко сказал стоявшему рядом адъютанту-аэрану, и тот быстро застучал по голографической клавиатуре.

​Я знала, что сейчас в моем личном деле в базе данных Академии Межзвёздного Флота появилась первая жирная отметка. И поставил её лично Куратор.

​Нас, выживших в «адском лифте», перевели в другой отсек — просторную, стерильно-белую цитадель с высокими потолками. Здесь уже было людно. Кандидаты с других секторов Земли, а также представители других цивилизаций, прошедшие свои этапы Отбора.

​Я впервые увидела их так близко.

​Справа от нас, сгруппировавшись, стояли Аэраны. Высокие, тонкокостные, с кожей, отливающей серебром, и неестественно длинными пальцами. Они двигались так быстро и плавно, что их перемещения казались смазанными, словно зрение не успевало фиксировать промежуточные фазы движения. Они переговаривались на свистящем, щелкающем языке, поглядывая на нас свысока.

​Чуть поодаль, занимая добрую треть отсека, расположились Тарки. Настоящие горы мускулов и костяных пластин вместо кожи. Самый низкий из них был на голову выше самого высокого человека. От них пахло озоном и сырым мясом. Один из Тарков смерил меня взглядом и презрительно фыркнул, из-за чего из его ноздрей вырвались облачка пара.

​Мы, люди, на их фоне выглядели заморышами. Болезненными, слабыми созданиями, по недоразумению попавшими на этот праздник силы и технологий. Я видела, как упал дух у моих товарищей. На плацу мы были лучшими из сотен. Здесь мы были грязью под ногами Высших.

​— Внимание, кандидаты! Получить базовый комплект и нейро-переводчик! — раздался громкий командующий голос ассистента.

​Платформа в центре зала зашевелилась, и из подпольных ниш поднялись стойки со снаряжением. К каждому из нас подлетел небольшой круглый дрон. В его манипуляторе была зажата крошечная, размером с рисовое зернышко, гиподермическая капсула.

​— Для тех, кто впервые покидает свою планету и не владеет общегалактическим языком «Стандарт-1»: приготовить шею, — механически отчеканил ассистент. — Внешний лингво-адаптер. Мгновенная синхронизация с языковыми центрами мозга.

​Я не стала колебаться. Шагнула к дрону и чуть наклонила голову.

​

Пшик!

​Лёгкий, прохладный укол в район сонной артерии, и в затылке на секунду вспыхнула сухая, тупая боль. В ушах резко зазвенело, воздух на мгновение показался слишком плотным, а затем... странные щелкающие звуки, на которых только что разговаривали Аэраны, вдруг разобрались на вполне понятные, хоть и сглаженные синтезатором слова.

​— ...земные слизни едва дышат, — донёсся до меня пренебрежительный, свистящий голос одного из серебрянокожих. — Куратор тратит на них слишком много времени.

​Я даже не повернула головы, продолжая закреплять на поясе базовый набор: легкую тканевую броню, стандартный кинетический пистолет и запасные обоймы. Нейро-переводчик работал идеально. Теперь я понимала каждое их слово. Но главное — они по-прежнему считали, что человек перед ними не представляет никакой угрозы.

​— Тишина! — голос Рексара, вошедшего в отсек, мгновенно заморозил все разговоры. Он больше не был на мостике, он был здесь, среди нас.

​Он шел по центральному проходу, и расы непроизвольно расступались перед ним. Даже Тарки, чья культура строилась на праве сильного, инстинктивно подбирались и опускали взгляды. Кайранская доминанта действовала на всех.

​Он остановился в центре, и проекторы высветили над ним гигантскую трехмерную схему какого-то сооружения.

​— Первый этап отсеял слабых телом. Второй этап отсеет слабых разумом, — произнес он, и его взгляд — хищный, янтарный — медленно прошелся по шеренге людей, задержавшись на мне на долю секунды дольше, чем на остальных. — Перед вами — Лабиринт Мёбиуса. Симуляция боевой зоны с переменной геометрией и непредсказуемыми угрозами.

​Схема замигала, показывая запутанные ходы, ловушки, зоны аномальной гравитации и автоматические турели.

​— Ваша задача — добраться до центрального хаба и захватить флаг-маяк. Сделать это может только один. Время ограничено. В лабиринте разрешено применение любых средств.

​Я почувствовала, как пересохло в горле. «Разрешено применение любых средств». Это означало, что Тарк может просто раздавить мне голову, если я встану у него на пути.

​— У вас есть десять минут на подготовку и изучение схемы. Испытание начнется без предупреждения.

​Рексар развернулся и пошел к выходу, но у самой двери остановился и, не оборачиваясь, бросил:

​— И помните: в Лабиринте ваш пульс никого не интересует. Там важна только скорость реакции.

​Это было сказано для всех, но я знала: это было сказано мне. Он бросил мне вызов. Он хотел посмотреть, как моя «ледяная выдержка» поможет мне против костяного кулака Тарка или мономолекулярного клинка Аэрана.

​Я посмотрела на схему Лабиринта. Сотни ходов, тупиков и смертельных ловушек. Мои товарищи судорожно пытались запомнить маршрут.

​Я же смотрела не на маршрут. Я искала вентиляционные шахты, сервисные панели, зоны, отмеченные как «технически нестабильные». Туда, куда Высшие, привыкшие полагаться на свою силу и броню, даже не посмотрят.

​Шесть месяцев я училась работать с примитивной механикой в темноте. Я заучивала инерцию движений Аэранов на симуляторах.

​

Что ж, Куратор. Вы хотите увидеть скорость реакции? Я покажу вам кое-что получше. Я покажу вам, как человек умеет выживать, когда у него отнимают всё, кроме его разума.

​Я закрыла глаза и сделала глубокий, размеренный вдох.

​

Четыре секунды... Две... Шесть.

​Когда я открыла глаза, страха больше не было. Был только сухой, математический расчет. Я готова.

Двери отсека бесшумно ушли в стены, и перед нами открылась бездна.

​Лабиринт Мёбиуса не был похож на обычное здание. Это был гигантский трансформирующийся сектор: стены из тёмного матового металла постоянно сдвигались, создавая глухой промышленный гул, переходы висели над тёмными шахтами провалов, а сверху моргали холодные синие лампы аварийного освещения.

​Звук сирены прорезал воздух — испытание началось.

​Тарки рванули вперёд первыми. Их тяжёлые шаги заставили металлический пол вибрировать. Они ломились по центральному коридору, полагаясь на таранную силу и костяную броню. За ними, почти не касаясь пола серебряными стопами, метнулись Аэраны — молниеносные, как ртуть, они мгновенно рассредоточились по флангам и верхним технологическим мосткам.

​Мои земляки-кадеты, поддавшись панике, ринулись за толпой в центральный шлюз.

​

Ошибка.

​Я знала: в узком горлышке главного коридора Высшие просто растопчут людей, даже не заметив. Поэтому, пока остальные бежали вперёд, я шагнула влево — к тёмной, едва заметной нише, где на стене висел сервисный щит.

​Шесть месяцев практики с древней земной механикой не прошли даром. Я не стала взламывать электронный замок — на это ушли бы минуты. Вместо этого я вытащила из набедренного чехла тяжёлый стальной штырь, вставила его в зазор между технической панелью и рычагом аварийного сброса и навалилась всем весом.

​

Кр-р-рак!

​Металл скрежетнул, искры брызнули в стороны, и тяжёлая стальная решётка технического коллектора опустилась. Перед мной открылся узкий, затянутый пылью и паутиной проводов вентиляционный лаз. В нём не было гравитации и света. Высшие с их габаритами и высокотехнологичными сканерами сюда бы просто не пролезли, да и не подумали бы спуститься в «грязь».

​Я нырнула в темноту.

​Здесь, в потемках между несущими стенами Лабиринта, стоял густой запах озона и горячего масла. Я двигалась на ощупь, задействовав только слух и осязание. По вибрации стенок шахты я точно определяла, где в соседних коридорах идут бои: вот глухой удар — Тарк впечатал кого-то в металлическую перегородку. Вот сухой, ультразвуковой щелчок — Аэран активировал световой клинок.

​

Вдох на четыре... Задержка... Выдох на шесть.

​Сердце стучало в ритме пятьдесят четыре удара. Никакой паники. В темноте мой мозг превратился в холодный компьютер.

​Через десять минут ползания по узким трубам я добралась до технической развилки прямо над третьим сектором. Сквозь решётку в полу шахты был виден залитый тревожным красным светом коридор.

​И там разворачивалась бойня.

​Один из Аэранов — невероятно быстрый, с двумя узкими клинками в руках — зажал в тупике двоих наших кадетов. Его движения были смазанной полосой: шаг, молниеносный росчерк света — и земные парни падали на бетон с парализованными конечностями. Аэран даже не тяжело дышал. Он снисходительно улыбнулся, готовый добить последнего.

​Он не знал, что над его головой, в тени вентиляции, сижу я с кинетическим пистолетом.

​Я знала: выстрелить в Аэрана по факту — бесполезно. С его рефлексами он уклонится от пули раньше, чем я дожму спуск.

​

Не туда, где он сейчас. А туда, где он будет.

​Я до миллиметра знала фехтовальную стойку Аэранов. После завершающего нижнего удара их биомеханика требует мгновенного отскока назад и влево — для баланса.

​Я не стала целиться в самого Аэрана. Я навела ствол кинетического пистолета в пустую, тёмную точку на полу в трёх метрах за его спиной. В ту самую точку, куда он

неизбежно

должен приземлиться через полсекунды.

​

Щёлк.

​Я нажала на спуск. В замкнутом пространстве заурядный, примитивный выстрел порохового патрона прозвучал как взрыв гранаты.

​Аэран мгновенно среагировал на звук — как я и рассчитывала, он сделал идеальный, молниеносный отскок назад и влево... и сам, на полной скорости, налетел затылком на летящую свинцовую пулю.

​

Бам!

​Удар кинетической пули сбил его энергетический щит. Аэран нелепо взмахнул руками и тяжело рухнул на спину, потеряв сознание.

​Кадет, стоявший перед ним, застыл с открытым ртом. Я аккуратно выбила носком ботинка решётку вентиляции, мягко приземлилась рядом с бессознательным Аэраном и быстро забрала его электронный ключ-карту и снайперский модуль.

​— Забирай своего напарника и ползите в технический шлюз, — сухо бросила я ошеломленному кадету. — Скоро сюда прибегут Тарки на звук выстрела.

​Парень судорожно кивнул, подхватил оглушённого друга и помчался к безопасности. А я подпрыгнула, зацепилась за край вентиляции и снова ушла в тень.

​Я знала, что прямо сейчас на мостике наблюдения Рексар смотрит на экраны. Он видит, как гаснет маркер Аэрана, и считывает мои биометрические данные:

Номер 47. Пульс: 53.

Я буквально чувствовала, как он там, наверху, понимает: я не просто сдерживаю сердцебиение. Я просчитываю каждый шаг его идеальных бойцов.

​Я пролезла по вентиляционному каналу ещё метров двести, пока гул не сменился тишиной. Шахта обрывалась над гигантским круглым залом.

​

Центральный Хаб.

​Сам зал выглядел впечатляюще: высокий купол, а в самом центре, на возвышении из черного гладкого гранита, парил голографический флаг-маяк.

​Но взять его просто так было невозможно. Внизу, у подножия постамента, расположились трое Тарков. Самый крупный из них небрежно держал на плече массивный двухручный молот. Они просто заняли единственную позицию, с которой просматривался весь зал, и ждали. Слева, в тени колонны, замер еще один выживший Аэран.

​Патовая ситуация.

​

Вдох. Задержка. Выдох. Пятьдесят два удара в минуту.

​Я медленно окинула взглядом потолок зала. Прямо над постаментом пересекались гидравлические трубы. Одна из них — магистраль с хладагентом — прогнила и покрылась инеем. Земная техника, оставленная без ухода.

​Высшие расы привыкли искать

врага

. Они не смотрят на заржавевшие трубы.

​Я достала из чехла снайперский модуль, отобранный у Аэрана, и пристыковала его к своему кинетическому пистолету. Целилась я не в Тарков. Наставила ствол прямо в заиндевевший стык гидравлической трубы над их головами.

​

Щёлк.

​

БУУУУМ!

​Струя сжиженного ледяного газа под диким давлением с ревом вырвалась наружу, заполнив центральную часть зала густым, непроницаемым белым паром. Температура мгновенно упала до минус сорока градусов. Сенсоры Тарков и Аэранов мгновенно ослепли.

​— Что за...?! — взревел один из Тарков, слепо маша молотом в белом тумане.

​Пока они дезориентированно кашляли, я просто отжала аварийный фиксатор вентиляционной решётки и скользнула вниз.

​Без шума. Без адреналина.

​Я падала сквозь ледяной пар, как тень. Благодаря полугоду тренировок мой организм не отозвался на холод паникой. Я точно приземлилась на костяные плечи стоящего в тумане Тарка, оттолкнулась от него и в один прыжок оказалась на гранитном постаменте.

​Моя рука сжала холодный, вибрирующий цилиндр флага-маяка.

Сирена завершения испытания оглушительно взревела над куполом забора. Белый пар начал быстро отсасываться вентиляционной системой.

​Когда туман полностью рассеялся, картинка оказалась сумасшедшей: у подножия стояли трое огромных, покрытых инеем и снегом Тарков и ошеломленно застывший в прыжке Аэран. А на самом верху постамента, сжимая трофейный флаг в руке, стояла я. Восемнадцатилетняя кадетка с Земли.

​Моё дыхание оставалось ровным. Лицо — абсолютно невозмутимым.

​

Четыре секунды... Две... Шесть.

​Я подняла голову и посмотрела наверх, прямо на мостик наблюдения. Из-за бликов на бронированном стекле я не видела лица Рексара, но точно знала: он смотрит на меня.

​Через секунду динамики под куполом щелкнули, и на весь замерший Хаб раздался его низкий, сухой голос:

​— Испытание окончено. Победа засчитана кандидату номер сорок семь.

​К постаменту уже подлетали медицинские и досмотровые дроны. Я выпустила флаг из пальцев, чувствуя, как внутри нарастает усталость после дикого напряжения, но спину держала идеально ровно.

​Первый шаг к спасению семьи был сделан. Я прошла Отбор.

2

Медицинский блок Академии Межзвёздного Флота больше напоминал лабораторию глубокого космоса: всё из полированного матового металла, прозрачные силовые ниши и тихий, монотонный гул сканеров.

​Меня поместили в прозрачный капсульный сканер. По телу с головы до ног медленно проплыло широкое кольцо мягкого янтарного света, считывая всё: от плотности костной ткани до структуры молекул крови.

​— Фантастическая адаптивность, — раздался сухоноватый голос врача-гибрида, который вводил данные в голографический планшет. — Никаких надрывов сердечной мышцы после двенадцати g, микроциркуляция в норме. Организм функционирует в режиме идеального сбережения ресурсов. Кандидат номер сорок семь, вы свободны.

​Но стоило мне ступить на холодный пол и застегнуть плотную куртку, как тяжелые двери медотсека бесшумно раздвинулись.

​В проеме стояли двое конвоиров в угольно-черной форме Инквизиционного Флота. Их лица скрывали гладкие тёмные визоры шлемов, но по ширине плеч и выправке угадывались кайранские гвардейцы.

​— Кандидат сорок семь, — произнес один из них. Голос звучал глухо через решетку фильтра. — Проследуйте за нами.

​— В жилой сектор рекрутов? — спокойно уточнила я, застегивая манжету.

​— В личный сектор Куратора.

​Мои земляки-рекруты, выходившие из соседних диагностических боксов, мгновенно застыли. В их глазах читался немой ужас. Вызов к Куратору Инквизиции сразу после Отбора обычно не пророчил ничего хорошего — в слухах о Кайранах их жестокость и доминантность описывались с особым смаком.

​Я не стала задавать лишних вопросов.

​

Вдох на четыре... Задержка... Выдох на шесть.

​Пульс — пятьдесят четыре.

​Мы шли по бесконечным, безукоризненно чистым коридорам верхнего яруса. Чем выше мы поднимались, тем меньше вокруг становилось людей и шумной техники. Напряженная, давящая тишина заполнила воздух.

​Гвардейцы остановились перед массивными двустворчатыми дверями из темного, почти черного сплава с золотой гравировкой символов Флота. Старший приложил ладонь к панели.

​Двери с мягким шипением разъехались.

​— Входите. Куратор ожидает.

​Я сделала шаг вперед, и двери за моей спиной немедленно схлопнулись, отсекая все внешние звуки.

​Личные покои Рексара разительно отличались от стерильного медицинского бокса и серого металла транспортировочных трюмов. Огромное панорамное окно во всю стену открывало вид на темную бездну космоса и проплывающий внизу голубоватый диск Земли. Помещение было оформлено в строгих, темных тонах с деталями из шлифованного дерева и золота. В воздухе витал сухой, едва уловимый запах озона, специй и горячего металла — естественный фон кайранской физиологии.

​За тяжелым письменным столом из темного камня спиной ко мне стоял он.

​Без парадного кителя — только в тонкой черной форменной рубашке с засученными до локтей рукавами, подчеркивающей мощный размах плеч.

​Рексар Дрейк медленно повернулся. В тусклом вечернем свете панорамного окна его янтарные глаза казались раскаленными углями.

​— Рекрут сорок семь, — его голос прозвучал низко, бархатисто и медленно, проникая прямо под кожу. — Или мне следует называть тебя по имени?

​— Рекрут Земного корпуса, Куратор, — ответила я, ровно держа осанку и глядя ему прямо в глаза.

​Он сделал медленный, хищный шаг в мою сторону. От его фигуры волной исходило сухое, ощутимое тепло, от которого воздух между нами словно слегка задрожал.

​— За всю историю Планетарного Отбора на Земле, — он остановился в двух шагах от меня, смерив мой рост долгим, тяжелым взглядом, — ни один человек не обходил Аэранов на опережение. И ни один человек не заставлял Тарков замерзать в тумане собственной глупости.

​Он чуть наклонил голову, и его янтарный взгляд сузился, считывая меня, как открытую страницу.

​— Твой биологический вид слаб. У вас нет брони, нет эмпатии, нет скорости. Но ты прошла Лабиринт за четырнадцать минут, не подставившись ни под один прямой удар.

​— Я использовала те ресурсы, которые были мне доступны, — сухо произнесла я, удерживая ритм дыхания.

​— Ты использовала сухой, ледяной расчет, — поправил он.

​Рексар сократил дистанцию ещё на шаг. Теперь он возвышался надо мной, полностью перекрывая свет панорамного окна. Давление его кайранского присутствия было почти физическим — тяжелым, доминирующим, требовавшим немедленно опустить глаза и подчиниться.

​Я не опустила.

​— Твои биометрические данные до сих пор показывают пятьдесят два удара в минуту, — тихо, почти с опасной забавой произнес он. — Стоя в покоях Куратора Инквизиции. Без оружия. Одна.

​Он медленно поднял руку. Я не шелохнулась, хотя каждый инстинкт говорил отскочить.

​Его пальцы — длинные, сильные, с горячей, суховатой кожей — обхватили мое левое запястье. Жестко. Уверенно. Точно на точке пульсации артерии.

​Термометрический и эмпатический анализ Кайранов работал мгновенно. Я ощутила, как сквозь его ладонь в мое тело проникает импульс чужой, дикой энергии — попытка спровоцировать мой организм на вспышку страха, расшатать мой контроль.

​Его жар обжигал кожу через рукав формы. На долю секунды мое сердце судорожно дернулось, застигнутое вплотную этим контактом.

​

Вдох. Четыре секунды.

​

Задержка.

​

Выдох. Шесть секунд.

​Я заставила тепловую волну раствориться в легких. Мой пульс под его пальцами, сделав один споткнувшийся удар, снова выровнялся в невозмутимый, ледяной, размеренный стук.

​

Тук... Тук... Тук...

​Я посмотрела снизу вверх прямо в его горы янтарного огня.

​— Вы проверяете мою реакцию, Куратор? Или ищете сбой в системе?

​Рексар не разжал пальцев. Напротив, его хватка на моем запястье чуть сжалась — не до боли, но так, чтобы я физически ощущала каждую секунду этого касания.

​На его бессмысленно красивом, жестком лице не проступило ничего, кроме глубокого, тёмного интереса. Настоящего хищника, который встретил добычу, умеющую становиться невидимой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Я просто хочу знать, где заканчивается твоя выдержка, — тихо проговорил он, и в его янтарных глазах вспыхнул опасный огонёк. — Поверь, я это узнаю.

​Рексар медленно разжал пальцы, освобождая моё запястье. Место его касания до сих пор горело от сконцентрированного кайранского тепла, но я даже не попыталась растереть кожу.

​— Вызвали меня только для того, чтобы замерить мой пульс, Куратор? — спросила я, сохраняя безупречно ровную интонацию.

​— Я вызвал тебя, чтобы отдать приказ, — он отступил на полшага, возвращая между нами дистанцию, но его янтарные глаза по-прежнему не выпускали меня из прицела. — По результатам перегрузки и Лабиринта ты проходишь на финал Отбора. И как лидер рейтинга среди рекрутов имеешь право выбрать профиль для заключительного теста.

​Он повернулся к столу и легким касанием пальца активировал голографическую панель. В воздухе вспыхнул трехмерный список квалификаций:

Тактический, Боевой, Пилотаж, Технический инжиниринг

.

​— По общей классификации твой вид отправляют на технические ярусы или в обслуживание, — продолжил Рексар, и в его голосе прозвучали сухие, металлоконструкционные нотки офицера. — Вы слабы физически. Но твой показатель тактической интуиции и нестандартного мышления — выше, чем у девяноста процентов курсантов-аэранов.

​— Моделирование и боевое тактирование, — без колебаний ответила я.

​Рексар чуть приподнял бровь, явно оценив скорость моего ответа:

​— Ожидаемо. Значит, на третьем испытании ты будешь работать по тактическому протоколу. Но с этого момента ты переходишь под мое личное курирование. Вся твоя подготовка и допуски будут проходить через этот кабинет.

​— Почему?

​— Потому что в Лабиринте ты нарушила порядок, рекрут, — сухо произнес он. — А я не люблю неучтенные переменные. Ты будешь под моим личным наблюдением, пока я не пойму, на что именно способен твой вид.

​Рексар вернулся за стол, давая понять, что разговор окончен.

​— Третий этап Отбора — в ноль шестьсот. Нижний полигон «Слепая зона». Свободна.

​Я четко отдала честь по уставу Флота, развернулась на каблуках и направилась к выходу.

​

«Ноль шестьсот»...

На армейском языке это означало ровно шесть утра. Земляне так не говорили, но мне нужно было учиться мыслить категориями Флота. И делать это быстро.

​Запястье все еще помнило его горячие пальцы, но шаг оставался чеканным.

​Когда тяжелые двери за моей спиной закрылись, отсекая тишину его покоев, я сделала первый нормальный вдох за последние двадцать минут.

​

Вдох на четыре... Выдох на шесть.

​Пульс — пятьдесят шесть. Контроль сохранен. Первые два этапа — перегрузка в 12g и Лабиринт Мёбиуса — были лишь проверкой тела и реакции. Завтра в «Слепой зоне» нас ждал прямой командный бой. И чтобы получить билет на Главную Станцию Академии, мне придется переиграть превосходящих врагов на их же территории.

В ноль пятьсотен сорок пять я уже стояла в предэкипировочном шлюзе Нижнего полигона. Воздух здесь был холодным, с тяжелой примесью озона и оружейного масла.

​Нас осталось всего тридцать человек из первоначальных трехсот. И среди монолитных бронированных фигур Тарков и грациозных, высоких Аэранов четко выделялась наша тройка.

​Тео — кадет-технарь с нашего курса — нервно поправлял манжету технологического сканера на предплечье. Лео, обучавшийся на земляном потоке штурмовой подготовки, молча разминал плечи, не спуская настороженного взгляда с группы Аэранов, шептавшихся в углу.

​— До сих пор не верю, что мы прошли Лабиринт, — тихо проговорил Тео, пододвигаясь ко мне. — В техотсеке говорят, из земного набора выбили девяносто процентов кадетов. Остальных списали в обслуживающий корпус. Нас всего трое на весь боевой поток.

​— Значит, работать придется за троих, — ответила я, проверяя крепления тактического жилета. — Что по снаряжению?

​— Нам выдали стандартные импульсные маркеры нулевого урона и сенсорные бронепластины, — быстро отпортовал Тео. — Одно попадание — и пластина блокирует суставы, фиксация «смерти». Но интерфейс управления у них кайранский. Я едва успеваю считывать показатели, земляные кадетские базы сильно отличаются.

​— Я перенастрою твой модуль перед входом, — я протянула руку и несколькими точными касаниями перевела сенсорную панель его жилета на упрощенный графический режим. — Лео, что у тебя?

​— Заряжен и готов, — отозвался Лео, сжав рукоять импульсной винтовки. Наш земляной норматив по силовой подготовке он сдал лучше всех, но здесь правила игры были другими. — Только эти аэранские гордецы смотрят на нас как на пушечное мясо. Говорят, на этом этапе кадетов перемешают в отряды. Если нас поставят в авангард щитом для Тарков — мы вылетим в первую же минуту.

​— Не поставят, — ровно ответила я. — В «Слепой зоне» отключена гравитация и освещение. Это не лобовая атака, а асимметричный бой. Если мы будем дергаться — нас перестреляют по тепловым меткам. Слушать только мои команды.

​— Рекруты, построиться в контур! — прогремел над шлюзом распределительный динамик.

​Тяжелая гермодверь с шипением ушла в потолок, открывая провал абсолютной, непроницаемой тьмы Нижнего полигона.

Офицер в темно-серой форме Флота вышел в центр предэкипировочного шлюза, сжимая в руках голографический планшет.

​— Деление на группы завершено, — разнесся по помещению сухой, лишенный эмоций голос инструктора. — В отряде «Дельта-4» назначается старший: рекрут Вэлор, аэранский поток. В состав группы входят: два рекрута-аэрана, один тарк и рекруты с Земли — Тео, Лео и Майя.

​Из шеренги выступил высокий, аристократично сложенный аэран с хрустально-серыми глазами. Вэлор скользнул по нам брезгливым взглядом и тут же повернулся к инструктору:

​— Сэр, присутствие сразу троих землян в моей тактической группе снижает общую боеспособность отряда на шестьдесят процентов. Они не адаптированы к темпу Аэрана в невесомости. Прошу перевести их в группу поддержки или отвлечения.

​— Прошение отклонено, Вэйлор, — чеканно отрезал офицер. — Настоящий бой не выбирает союзников. Занять исходные позиции!

​Вэлор сжал губы и с едва скрываемым раздражением повернулся к нам, как только инструктор отошел.

​— Слушать сюда, земляне, — пренебрежительно чеканя слова, произнес аэран. — Мой сородич и я берем на себя атакующий вектор. Тарк идет впереди как силовой заслон. Вы двое, — он ткнул пальцем в Лео и Тео, — держитесь сзади и не отсвечивайте. А ты, — его взгляд остановился на мне, — будешь нести дополнительный комплект импульсных батарей. Если помешаете выполнению задачи — я сдам вас судейской коллегии как балласт.

​Лео сжал кулаки, намереваясь шагнуть вперед, но я слегка задела его локтем, останавливая.

​— Какой алгоритм обнаружения ты планируешь использовать в условиях полного отключения сенсоров, Вэлор? — ровно спросила я.

​Аэран высокомерно чуть приподнял бровь:

​— Базовый кайранский протокол веерного поиска. Мы сгруппируемся и подавим противника плотностью огня.

​— Протокол веерного поиска в «Слепой зоне» эффективен только при наличии радиосвязи, — так же спокойно возразила я, смотря ему прямо в глаза. — На Нижнем полигоне включен подавитель сигналов. Если вы сгруппируетесь, первый же рекрут из противников с тепловым сканером накроет весь ваш «веер» одной импульсной серией. И мы вылетим из Отбора всей пятеркой в первые тридцать секунд.

​Вэйлор осекся. На его лице вспыхнула тень замешательства, но он мгновенно вернул маску превосходства:

​— И что ты предлагаешь, рекрут? Сдать командование землянке?

​— Я предлагаю выжить, — ответила я, выведя на компактный экран своего предплечья схематичную карту полигона. — Вы с Тарком — идеальные мишени из-за высокой массы и теплового отклика. Мы с Тео и Лео меньше, быстрее адаптируемся к узким вентиляционным проходам и держим холодный пульс. Мы будем вашей тактической сетью: находим врага, даем вам точки для удара и выходим из зоны поражения до того, как они поймут, откуда прилетел выстрел.

​Тарк, стоявший за спиной Вэйлора, низко рыкнул, оценив логику:

​— Землянка дело говорит, Вэйлор. Твой «веер» нас сожжет.

​Аэран поджал губы, смерив меня долгим, пытливым взглядом. На мгновение в его глазах проскочило то же удивление, что и у Рексара пару часов назад.

​— У тебя есть десять секунд после входа во тьму, чтобы доказать, что твой план работает, — процедил Вэлор. — Не докажешь — вернемся к моей схеме.

​— Времени хватит, — суховато ответила я.

​Сирена шлюза взревела трехкратным оглушительным сигналом. Свет над головами погас, и тяжелая броневая заслонка с грохотом ушла вверх.

​В лицо ударил ледяной поток воздуха из невесомого трюма.

​

Вдох на четыре... Выдох на шесть.

​Пульс — пятьдесят четыре.

​— За мной, — шепнула я Лео и Тео, первой отталкиваясь от поручня и соскальзывая в непроглядную, абсолютную тьму «Слепой зоны».

​Абсолютная тьма полигона встретила нас запахом озона и металлических подвесок, затерянных в огромном пространстве старого ангара. Гравитация была отключена, и тела мгновенно потеряли привычную опору, оставшись во власти инерции и легкого дрейфа.

​

Вдох на четыре... Выдох на шесть.

​Я интуитивно погасила лишний импульс, прижавшись плечом к холодной металлической балке под потолком. Тео и Лео, слегка смазав траекторию, с глухим стуком уткнулись в соседнюю конструкцию, но тут же закрепились страховочными ремнями.

​— Связь с аэранами потеряна, — шепнул по закрытому каналу Тео, его пальцы судорожно бегали по экрану сканера. — Их тепловые сигнатуры ушли в центр зоны. Нас пеленгуют. Справа, примерно в сорока метрах, фиксирую три активных датчика. Идут на сближение.

​— Поняла, — так же тихо ответила я. — Лео, держишь сектор семь. Тео, перехватывай их командную частоту на минимальной мощности, попробуем пустить дезинформацию.

​— Сделаю, — отозвался Лео, бесшумно взводя затвор импульсного маркера.

​В абсолютной темноте, где не было ни верха, ни низа, наш земляной отряд имел неожиданное преимущество. Высшие расы — массивные Тарки и высокомерные Аэраны — привыкли полагаться на открытую силу, скорость тяжелых экзоскелетов или чистую агрессию. Но здесь, в тесных переплетениях технологических коммуникаций, где каждый звук разносился по металлу как эхо, побеждал тот, кто двигался тише и думал на шаг вперед.

​— Фиксирую сближение! — предупредил Тео. — До цели двадцать метров. Идут двойкой.

​— Ждем, — прошептала я, затаив дыхание и максимально замедляя пульс.

​Из глубины синеватой тени показались силуэты чужих кадетов — один тяжелый тарк и быстрый аэран. Они двигались в связке, сканируя пространство перед собой. Вэйлор со своей группой, судя по всему, уже вступил с ними в лобовой контакт на другом фланге, приняв на себя основной удар и отвлекая внимание.

​— Сейчас, — скомандовала я.

​Лео бесшумно оттолкнулся от балки, используя крошечный рывок ручного маневрового ускорителя, и в доли секунды оказался в слепой зоне аэрана. Два глухих хлопка импульсных маркеров разрезали тишину.

​Сенсорные пластины на броне противников ярко вспыхнули красным — система зафиксировала мгновенную блокировку суставов. Соперники безвольно зависли в невесомости, выругавшись по внутренней связи.

​— Минус два, — отчеканил Лео, возвращаясь на позицию. — Чисто.

​— Не расслабляться, — я перехватила маркер поудобнее, всматриваясь в кромешную тьму, где впереди уже разгорался настоящий шум учебного боя. — Основные силы еще впереди. Вэйлор там, судя по всему, завяз. Пора показать им, как работает земная тактика.

Мы бесшумно скользили вдоль крупных вентиляционных коробов, которые тянулись под потолком ангара. Впереди, в центральном секторе, уже вовсю полыхал учебный бой: мелькали слепые вспышки импульсных выстрелов, а по металлу гулко разносились раскатистые крики и удары.

​Судя по тепловым меткам на сканере Тео, отряд Вэйлора угодил в классическую ловушку. Они сбились в плотную группу посреди открытого пространства и пытались держать круговую оборону, но противник превосходил их численно и методично расстреливал со всех сторон.

​— Вэйлор и его тарк зажаты у центрального узла, — шепнул Тео, подсвечивая экран запястья тусклым синим светом. — Их осталось двое, остальные условные «трупы». На них идут четверо из враждебного потока. Еще минута — и отряд «Дельта-4» вылетит в полном составе.

​— Не успеют, — коротко бросила я.

​Я быстро оценила геометрию сектора. Над позицией врага нависали тяжелые распределительные щиты с аварийными ручными фиксаторами. В условиях нулевой гравитации достаточно было сорвать один такой фиксатор, чтобы массивные металлические панели перекрыли им обзор и зажали маневр.

​— Лео, берешь верхнюю точку над их флангом. Как только панели пойдут вниз — работай по датчикам движения, без промаха. Тео, переключай мой маркер в режим широкого импульсного сброса, создадим им ложную тепловую цель правее.

​— Понял! — одновременно отозвались ребята.

​Секундная задержка на подготовку, и мы синхронно сорвались с мест.

​Наш маневр оказался полной неожиданностью для противника, который был полностью сосредоточен на расстреле группы Вэйлора. Тео пустил по внутренней сети серию ложных сигналов, заставив вражеские сканеры фиксировать движение там, где никого не было. Пока те растерянно разворачивали оружие в сторону обманки, Лео короткими точными выстрелами вывел из строя двоих нападавших.

​Я же влетела прямо к распределительному щиту, с силой дернув рычаг аварийного сброса. Тяжелые створки со скрежетом сорвались с пазов и с грохотом отрезали оставшихся противников от основной зоны, наглухо заблокировав их сенсоры.

​В наступившей тишине раздался раздраженный, но уже спасенный голос Вэйлора, который висел в невесомости неподалеку, придерживаясь за оплавленную балку:

​— Какого... Какого черта вы тут устроили, земляне?! Кто разрешал вам отрываться от...

​— Заткнись, Вэйлор, — холодно оборвала я его, перехватывая маркер и проверяя оставшийся заряд. — Твой «веерный поиск» только что чуть не стоил нам победы. Отряд противника полностью нейтрализован. Этап завершен.

​В этот же момент по всему периметру Нижнего полигона взлетели яркие белые прожекторы, а над головами раздался механический голос главного инструктора:

​— Время вышло. Зона зачищена. Отряд «Дельта-4» — общая победа. Курсантам сдать снаряжение в шлюзе.

​Вэлор медленно подплыл ближе, глядя на меня уже совсем другими глазами — в них больше не было высокомерия, только глухое, неприятное осознание того, что земляне оказались на голову выше его тактических схем. Тарк за его спиной молча кивнул мне в знак уважения.

​Я выровняла дыхание, чувствуя, как адреналин медленно отступает.

​

Вдох на четыре... Выдох на шесть.

​Пульс — пятьдесят восемь. Отбор был пройден.

​В шлюзе возобновилась гравитация, и ноги с привычной тяжестью ступили на рифленый настил. Мы сдавали деактивированные импульсные маркеры и сняли сенсорные пластины.

​Тео, вытирая пот со лба, прислонился к перегородке и задумчиво оглядел заполненный кадетами зал: Тарки громко басили, обсуждая промахи, Аэраны сдержанно шипели от досады, а несколько человек из других секторов эмоционально размахивали руками.

​— Знаешь, — тихо проговорил Тео, наклоняясь ко мне, — я за весь Отбор так и не увидел ни одного кайранца среди кадетов. Только офицеров и куратора Дрейка. Они что, вообще не проходят испытания?

​— Проходят. Но на глубоких уровнях Станции, на закрытом полигоне, — ответила я, расстегивая воротник тактического жилета. — У них отдельный поток.

​— Почему? Слишком элитные для общего зала?

​— Дело не в спеси, Тео. В био-эмпатическом анализе, — я невольно коснулась своего запястья, где до сих пор сохранялся призрачный, обжигающий след от пальцев куратора Дрейка. Воспоминание о том, как легко он считал мой пульс и гормональный скачок, до сих пор отдавало холодом под ребрами. — Я перед Отбором до дыр зачитала открытые архивы Межгалактического Флота по физиологии союзных рас. Аэраны обладают ускоренным восприятием -рефлексов, у Тарков — сверхплотность костной ткани... А вот кайраны — эмпатические хищники. Они считывают нас через тепловые и химические рецепторы.

​Тео удивленно моргнул:

​— То есть они буквально видят наши эмоции?

​— Импульсы, адреналин, страх, бреши в самоконтроле, — уточнила я. — А теперь представь молодой-поток кайранцев, у которых эти рецепторы еще не настроены, в зале, где три сотни рекрутов одновременно фонтанируют паникой и агрессией.

​— Сенсорная перегрузка? — догадался Тео.

​— Именно. Дикая мигрень и сбой контроля. В методичках для медкорпуса написано, что обучение кайранов начинается с изоляции. Их учат фокусироваться на одном конкретном источнике, глушить чужой шум и не сходить с ума от чужих эмоций. Молодых кайранцев просто нельзя выпускать в общую массу, пока они не научатся ставить блоки.

​— Значит, мы столкнемся с ними только на Главной Станции? — вмешался в разговор Лео, подошедший сзади.

​— Да, — я посмотрела на массивные гермодвери, за которыми нас уже ждал транспортный шаттл. — Когда их поток закончит барокамеры и жесткий режим, нас объединят в общие корпуса. И вот тогда начнется настоящая учеба.

Разговор пришлось прервать: по предэкипировочному шлюзу прокатился гулкий, низкий сигнал тяжелого оповещения.

​Створки центральных гермодверей медленно распахнулись, и в зал вошел куратор Дрейк.

​Кайранец двигался с той абсолютной, хищной грацией, которая отличала его расу. На нем была парадная темная шинель Флота с серебряными знаками отличия Жнеца, а золотисто-карие глаза сканировали построение с ледяным спокойствием. В зале мгновенно воцарилась звенящая тишина — даже басистые Тарки затаили дыхание.

​— Курсанты, — разнесся по помещению его ровный, но вибрирующий от скрытой силы голос, от которого у меня вдоль позвоночника пробежала мелкая дрожь. — Отборочный этап на Нижнем полигоне официально закрыт. Из трехсот кандидатов в списки Главной Станции зачислены тридцать. Все, кто остался в этом зале. С этой минуты вы — курсанты Межгалактической Академии.

​Он не использовал планшетов. Его взгляд медленно скользил по шеренге, фиксируя эмоциональный и тепловой фон каждого стоящего.

​— Вы доказали, что умеете стрелять, бегать в невесомости и взаимодействовать с чужими расами, — Дрейк сделал паузу, и его глаза на мгновение зафиксировались на мне. Взгляд кайранца стал уплотненным, сосредоточенным, и в то же мгновение кожи на запястье касалась едва ощутимая, обжигающая волна тепла — верный признак того, что его био-эмпатические рецепторы включились на максимум, сканируя мой гормональный фон.

​

Пятьдесят шесть.

​На его губах скользнула едва заметная, жесткая тень ухмылки.

​— Но настоящая Академия — это не учебный ангар с пластиковыми пулями, — продолжал Куратор, переведя взгляд на Вэлора, который под этим взором заметно вытянулся. — Там вам придется выживать рядом с теми, кого вы привыкли считать слабее... или сильнее себя. Ошибки в расчетном векторе на орбите стоят жизни всему экипажу. Запомните это.

​Дрейк сделал шаг назад и заложил руки за спину:

​— Список отряда «Дельта-4» утвержден в полном составе. Командиром группы до прибытия на Станцию назначается курсант Марлоу.

​По шеренге Аэранов прокатился сдавленный ропот. Вэлор дернулся, но под ледяным взглядом Кайранца мгновенно прикусил язык.

​— Шаттл «Орион-7» готов к приему на платформе четыре, — чеканно отдал команду Дрейк. — Погрузка через три минуты. Вольно.

​Куратор развернулся и пошел к выходу, но, проходя мимо меня, на мгновение застыл и тихо, так, чтобы слышала только я, произнес:

​— Хорошая работа с распределительными щитами, рекрут. Не растеряйте свою холодность на Главной Станции — там эмоциональный шум будет куда сильнее.

​Не дожидаясь ответа, он скрылся за бронированной дверью.

​— Ничего себе... — шепнул Лео, переведя дыхание. — Ты видела его взгляд? Он же тебя буквально насквозь прожег.

​— По коням, земляне, — ответила я, сжимая кулаки и пряча легкое дрожание пальцев. — Куратор сказал: три минуты.

​Мы подхватили свои вещи и направились к посадочному шлюзу, где у платформы уже гудели гравитационные двигатели шаттла, готового унести нас к Главной Станции Академии.

3

Платформа четыре встретила нас ровным гулом гравитационных компенсирующих двигателей. Транспортный шаттл «Орион-7» выглядел как угловатый матовый хищник: тяжелая броня, тусклые посадочные огни и мощный шлюзовой створ, поглощавший тридцать выживших рекрутов.

​Мы заняли отсек для земляного потока, пристегиваясь четырехточечными ремнями безопасности к жестким металлическим креслам. Напротив нас расположились Аэраны — Вэйлор сидел молча, уставившись в противоположную перегородку и сжимая челюсти так, что на скулах ходили желваки. Поражение его «веерной тактики» и назначение землянки командиром больно ударило по аэранскому самолюбию.

​Гермодверь с шипением запечаталась. Шаттл содрогнулся, сорвался с платформы и на высокой скорости устремился вверх — сквозь плотные слои атмосферы к орбитальному кольцу Главной Станции.

​Когда встроенные компенсаторы сгладили перегрузку и погасили тряску, Лео откинул затылок на подголовник, глубоко перевел дыхание и повернулся ко мне:

​— Слушай, Майя... Я весь бой на полигоне следил за твоим био-мотором. У тебя сканер на предплечье почти постоянно показывал идеальную прямую. Пятьдесят четыре, пятьдесят восемь... Когда мы штурмовали щиты и вокруг полыхал ад, мой пульс зашкаливал за сто сорок, у Тео — под сто пятьдесят. А ты двигалась, словно на прогулке в парке.

​Тео подался вперед, ослабив фиксирующий ремень, и его глаза блеснули искренним исследовательским азартом:

​— Я сначала подумал, что у тебя сбой сенсорной пластины или сбит калибровочный датчик! Но Дрейк... Куратор Дрейк своими эмпатическими рецепторами считывает гормональные всплески с точностью до доли процента. И когда он посмотрел на тебя, его реакция подтвердила — твои показатели реальны. Что это за техника? Это какая-то специальная методика земного спецназа?

​Я слегка улыбнулась, расправляя затекшие плечи:

​— Не спецназа, Тео. Обычная физиология и древняя земляная практика контроля дыхания и блуждающего нерва. Я адаптировала ее под требования отбора, когда поняла, что против кайранцев и их эмпатического анализа у нас нет шансов в лобовом эмоциональном контакте.

​— Научи нас, — без колебаний попросил Лео, подавшись ближе. В его голосе звучала максимальная собранность. — На Главной Станции нас объединят с кайранским потоком. Если они считывают страх и адреналин как открытую книгу, нас сожрут на первой же совместной тактической тренировке.

​— Пожалуйста, Майя, — поддержал его Тео, уже вытаскивая свой планшет, чтобы записывать. — Разбей алгоритм по шагам. Как ты глушишь естественный выброс адреналина?

​Я посмотрела на ребят. Впереди нас ждал общий корпус Академии, где выживание отряда «Дельта-4» напрямую зависело от того, насколько синхронно и холодно мы сможем действовать.

​— Ладно, слушайте и запоминайте, — тихо произнесла я, выпрямляя спину и положив ладони на колени. — Основа техники — квадратное ритмическое дыхание с акцентом на удлиненный выдох. В момент опасности ваш мозг паникует и заставляет вас дышать часто и поверхностно. Выброс адреналина мгновенно подкидывает давление и пульс — и кайран видит вас на своих датчиках как яркую вспышку на темном фоне.

​Тео быстро закивал, конспектируя:

​— Так, частое дыхание — это сигнал бедствия для нервной системы.

​— именно. Чтобы обмануть собственный мозг, мы перехватываем управление вручную, — я продемонстрировала правильную посадку. — Схема простая: вдох на четыре счета... задержка на четыре... выдох на шесть... и снова задержка на четыре.

​Лео тут же попытался повторить, глубоко втянув воздух носом:

​— Вдох... два, три, четыре...

​— Не грудью, Лео, — мягко остановила я его, коснувшись пальцами его диафрагмы. — Дышишь животом, задействуешь диафрагму. Когда ты делаешь длинный, плавучий выдох на шесть счетов, ты механически стимулируешь блуждающий нерв. Он посылает в сердце прямой сигнал: «Опасности нет, снизить частоту сокращений».

​— А мысленный фокус? — спросил Тео, пробуя отсчитывать такт. — Как отключить фоновый шум и страх?

​— Называется «Заземление», — ответила я. — В уме ты не думаешь о враге или об ошибке. Ты фокусируешься на трех конкретных физических ощущениях: холод металла под пальцами, вес винтовки в руках и ритм отсчета. Дрейк и молодые кайраны ищут в вашем поле эмоциональные «трещины» — панику, злость, суету. Когда ты сфокусирован на монотонном отсчете, твое эмоциональное поле становится для них плоской, неинтересной стеной.

​Лео закрыл глаза, сделав плавный вдох животом, задержал дыхание и медленно, с легким сипом выпустил воздух сквозь сжатые губы:

​

Раз... два... три... четыре... пять... шесть...

​Его плечи заметно опустились, а настойчиво пищавший на предплечье пульсометр сбавил ритм: с девяноста пяти ударов показатель плавно сполз до семидесяти двух.

​— Работает... — удивленно выдохнул Лео, открывая глаза. — Черт возьми, Майя, пульс реально падает!

​— Главное — довести это до автоматизма, — добавила я, смотря в иллюминатор, где в темноте космоса уже вырастали гигантские, подсвеченные неоновыми огнями конструкции Главной Станции Межгалактической Академии. — Тренируйте дыхание сейчас. Когда откроются шлюзы и мы шагнем в общий корпус к кайранам — времени на раскачку у нас уже не будет.

Металлический толчок стыковочных захватов отозвался вибрацией по всему корпусу шаттла. «Орион-7» намертво зафиксировался в доке Главной Станции Межгалактической Академии.

​За иллюминаторами простиралась гигантская, футуристическая конструкция из темного титанового сплава и сияющих защитных полей, парящая в глубоком космосе. Станция не привязывалась к определенной планете или системе: ради безопасности и боевой мобильности эта рукотворная Цитадель раз в месяц меняла свои координатные векторы, совершая гиперпространственный прыжок в случайный сектор галактики.

​Гермодвери шлюза с тихим шипением ушли в стены.

​— Выходить построчной шеренгой! — разнесся из динамиков строгий командный голос. — Проследовать в Главный атриум!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Мы шагнули на монолитный, зеркально-черный пол Главной Станции. Пространство поражало масштабами: огромный купольный зал мог легко вместить несколько тысяч человек, а прозрачный потолок открывал вид на холодную бесконечность звёзд.

​Всех прибывших — тридцать курсантов нашего потока, а также ровные шеренги Аэранов, Тарков и других союзных рас — построили в центре атриума. С противоположной стороны зала, из закрытого сектора глубоких уровней, выходила еще одна группа. Они двигались с безупречной, синхронной грацией, овеянные холодным спокойствием. Кайранский поток. Молодые эмпатические хищники заняли свои позиции напротив нас.

​На возвышение в центре зала поднялся офицер высшего командования Флота. Его голос, усиленный акустическими системами, заполнил атриум:

​— Курсанты! Приветствую вас на Главной Станции Межгалактической Академии. С этой минуты вы — часть единой структуры.

​Я стояла в первом ряду, замерев и впитывая каждое слово. На Земле информация о внутреннем устройстве Академии и Межгалактического Союза выдавалась строгими, урезанными порциями, и сейчас я жадно фиксировала каждую деталь.

​— Для эффективного обучения и службы вы обязаны владеть Межгалактическим стандартным языком и разговаривать исключительно на нем, — продолжал офицер. — Перед вылетом каждому из вас была введена медикаментозная инъекция языкового адаптера. Она обеспечивает прямое распознавание и перевод на нейронном уровне. Однако эффект препарата временный и полностью угасает в течение месяца. За это время вы обязаны освоить язык самостоятельно.

​Офицер сделал паузу, пока дежурные дроиды бесшумно скользили вдоль шеренг, выдавая каждому курсанту массивный браслет из матового тёмного сплава.

​— Каждому из вас выдается персональный межгалактический коммуникатор — ИИ-терминал высшего уровня. В него интегрирован иксин — ваш личный виртуальный ассистент, доступный двадцать четыре часа в сутки. Он ответит на любые запросы, содержит всю учебную базу, справочники рас, уставы и полный курс Межгалактического языка. В нем зафиксированы ваши расписания, навигация по Станции и доступ к личным зонам.

​Я застегнула браслет на левом предплечье. Вспыхнул мягкий голографический экран, и в ушном динамике раздался приятный, ровный голос ИИ:

«Приветствую, курсант Марлоу. Терминал активирован. Привязана нейронная метка.»

​— Кроме того, — голос спикера на трибуне звучал чеканно, — с момента зачисления каждому курсанту открывается персональный счет в Межгалактическом Банке. На него ежемесячно будет поступать стипендиальное содержание в единой валюте Союза — кредитах Флота. Данные средства находятся в вашем полном распоряжении.

​Я сжала кулаки. На Земле о таких условиях даже не слышали. Но меня интересовали не столько кредиты на личные расходы, сколько другой, жизненно важный вопрос.

​— А теперь — о вашем командовании, — офицер чуть отступил в сторону. — Куратором и старшим командиром первого курса назначен самый молодой командир в истории Флота, главный Жнец Отбора — куратор Рексар Дрейк. Все вопросы по учебному процессу, дисциплине и обеспечению адресуются непосредственно ему.

​На платформу вышел Дрейк. Парадно-черный китель Флота, серебряные знаки Жнеца и золотисто-карие глаза, всматривающиеся в строй. В зале снова установилась та самая плотная, почти физическая тишина.

​— Вопросы? — сухо и отрывисто спросил Дрейк, окинув шеренги ледяным взглядом.

​Аэраны и Тарки молчали — никто не хотел привлекать к себе внимание Куратора в первые минуты. Но мой ум уже просчитывал факты. Я знала регламент Флота по учебникам, но землянам никогда не раскрывали пункт о социальных гарантиях для семей рекрутов с отстающих планет.

​Я сделала четкий шаг из строя и вскинула руку в воинском приветствии:

​— Разрешите обратиться, куратор Дрейк!

​По строю Аэранов прошел тихий шепот, Лео за моей спиной затаил дыхание. Дрейк медленно перевел взгляд на меня. На долю секунды волна тепла от его био-эмпатических рецепторов коснулась моей кожи, проверяя уровень страха.

​

Пульс — пятьдесят четыре.

​— Говорите, курсант Марлоу, — ровно произнес Дрейк, чуть приподняв бровь.

​— С момента зачисления нам присвоен официальный статус курсантов Академии. Согласно общему реестру Флота, зачисление рекрута с планет третьего категории предполагает льготный пакет социализации и безопасности для его семьи на родной планете. Распространяются ли эти привилегии на семьи земного набора, и активированы ли они с сегодняшнего дня?

​Дрейк смерил меня долгим, въедливым взглядом. На его губах снова скользнула едва заметная, жесткая тень ухмылки — он явно оценил, что землянка не просто выжила в «Слепой зоне», но и досконально изучила юридические тонкости прав курсантов.

​— Все привилегии курсантов Межгалактической Академии — включая ежемесячную компенсационную выплату семье, медицинскую страховку Флота и юридическую защиту от земных юрисдикций — вступают в силу автоматически с момента привязки вашего ИИ-терминала, — чеканно ответил Дрейк. — Ваша семья на Земле уже получила соответствующий статус и финансовое обеспечение, курсант Марлоу.

​Под ребрами наконец отпустило долгое, невидимое напряжение.

​— Благодарю, сэр, — ответила я, чётко развернулась и вернулась в строй.

​— Если вопросов больше нет — разойтись по жилым секторам, — скомандовал Дрейк. — Выравнивание языкового барьера начать немедленно. Завтра в ноль шестьсотен — первая общая тактическая тренировка.

​Главный холл разделился на несколько потоков: курсантов направляли к жилым модулям по расписанию. Наш сектор располагался на третьем уровне жилого диска Станции, где разместили курсантов земного и смешанных потоков.

​Коридоры здесь были выполнены из приятного матового композита, гасящего лишние шаги, а вдоль стен тянулась мягкая световая полоса. В отличие от общих казарм Нижнего полигона, здесь каждому курсанту полагался собственный изолированный модуль. Небольшой, но полностью автономный.

​Моя каюта находилась в середине сектора. Возле бронированной двери на панели доступа горел тусклый красный индикатор. Я приложила правую ладонь к биометрическому сканеру. Панель мгновенно отозвалась приятным синим светом, сканер провел короткую полосу считывания, и гермодверь с тихим бесшовным шипением ушла в стену, закрывая меня от шума коридора.

​Я опустилась в эргономичное кресло у рабочего стола и поднесла к лицу левое предплечье. Матовый тёмный браслет прилегал к коже идеально плотно, словно второй слой ткани.

​— Активация интерфейса, — проговорила я на Межгалактическом стандарте, аккуратно артикулируя слова.

​Над браслетом мгновенно развернулась объемная голографическая проекция туманно-голубого цвета. Пространство перед столом заполнилось структурированными окнами данных.

​

«Нейронный интерфейс активирован. Приветствую, курсант Марлоу»,

— в ушном динамике раздался приятный, мягкий голос с идеальной чистотой звучания.

«Я — ваш персональный ИИ-ассистент, иксин серии „Вектор-7“. Выполняю первичную синхронизацию с вашей биометрией и нейронной активностью.»

​— Настройка голосового и визуального ввода, — скомандовала я, с любопытством рассматривая всплывающие вкладки. На Земле подобные технологии существовали разве что в виде громоздких экспериментальных прототипов. — Иксин, выведи текущий статус моего аккаунта, личного счета и структуру обучающего модуля.

​Проекция мгновенно перестроилась.

​

«Подтверждено»,

— откликнулся ИИ.

«Статус: курсант первого курса Межгалактической Академии. Личный счет в Межгалактическом Банке активирован: стартовое стипендиальное содержание в размере двух тысяч кредитов зачислено. Пакет правовой защиты и компенсационных выплат для вашей семьи на Земле переведен в статус „Активен“. До полной деактивации нейронного инъекционного адаптера осталось двадцать девять дней.»

​Я провела пальцем по проекции в воздухе, откликаясь на тактильный отклик голограммы. Система реагировала на движения кисти мгновенно, без малейшей задержки.

​— Иксин, переведи обучающий модуль Межгалактического языка в режим фонового дублирования. Все твои ответы и мои запросы отныне идут на стандарте с грамматической коррекцией в реальном времени.

​

«Запрос принят. Выявлена лёгкая погрешность в фонетике произношения согласных. Включаю микростимуляцию слухового канала для естественной постановки акцента.»

​В ухе возникло едва ощутимое, приятное тепло, и произношение слов в моей голове сразу стало откликаться более чёткими, точными конструкциями. Это была невероятная база данных: иксин содержал в себе полные справочники по уставу Флота, анатомии тринадцати союзных рас, картам Станции и тактическим архивам.

​— Открой архив физиологии и боевых стандартов кайранского потока, — скомандовала я, впитывая информацию страница за страницей.

​Голограмма развернула детальную трехмерную модель кайранца с подсвеченными узлами рецепторов на коже.

​

«Кайраны: био-эмпатические хищники высшей категории»,

— комментировал иксин, пока я жадно изучала схемы.

«Тепловые и химические рецепторы улавливают минимальные колебания гормонального фона, частоты пульса и микро-сокращений мышц соперника. В бою ориентируются не только на зрение, но и на эмоциональный отклик цели. Главная уязвимость молодых кайранских курсантов — сенсорная перегрузка при резком гашении эмоционального фона соперника.»

​Я прищурилась, фиксируя каждую деталь. Их рецепторы работают как идеальный локатор, но если цель становилась «абсолютно холодной», локатор терял привязку.

​Тихий сигнал вызова на браслете прервал мою работу с иксином. На панели вспыхнули имена Лео и Тео.

​— Майя, — раздался через иксин голос Лео. — Мы настроили свои терминалы. Можно к тебе?

​— Входите, — ответила я, снимая блокировку с панели.

​Гермодверь распахнулась. Лео и Тео вошли в каюту, держа перед собой зажженные голограммы своих коммуникаторов.

​— Это просто фантастика, — с восторгом прошептал Тео, присаживаясь на край стола. — Мой иксин за три секунды пересчитал всю мою земляную базу по физике и баллистике под стандарты Межгалактического Флота! Теперь все формулы движения зарядов в условиях нулевой гравитации лежат у меня прямо в голове.

​— И мой терминал уже привязал карту уровня, — добавил Лео, прислоняясь к перегородке. — Майя, что иксин говорит про адаптацию к языку и расписание?

​— Иксин дает нам ровно месяц, пока действует инъекция, чтобы довести разговорный Межгалактический до автоматизма, — ответила я, сворачивая голограмму. — А ещё я запросила распорядок. Нас только зачислили, так что завтрашний день полностью посвящен бытовой и медицинской адаптации.

​Около девятнадцати сотен желудок напомнил о себе сухим урчанием. На отборочной базе нас кормили стандартным белком из туб, но здесь, на Станции, функционировал общий пищевой блок уровня.

​— Идем в бытовой сектор, — я поднялась с кресла. — Заодно посмотрим на Станцию и опробуем местный рацион.

​Выйдя в главный коридор жилого диска, мы оказались в потоке других курсантов. Из соседних модулей выходили шумные группы тяжелых и монолитных Тарков, сдержанные, высокие Аэраны и рекруты с других планет. Все были в одинаковых серых повседневных комбинезонах Академии с личными идентификационными знаками на груди.

​Обеденный зал поражал масштабами. Это был огромный многоярусный атриум с панорамным видом на глубокий космос. В центре располагались автоматизированные станции выдачи питания: от высокобелковых мясных концентратов для Тарков до прозрачных питательных гелей Аэранов.

​Мы подошли к секции для углеродно-органических рас. Я приложила коммуникатор к сканеру стойки.

​

«Курсант Марлоу. Земной рацион тип „Б“: сбалансированные белки, сложные углеводы, комплекс микроэлементов»,

— отчеканил иксин.

​На подносе материализовался контейнер с аккуратно нарезанными протеиновыми волокнами, сочными овощными гибридами и бокалом густого янтарного сока. На вкус это оказалось невероятно близко к земной кухне, только значительно питательнее.

​— Ничего себе... — Лео с удовольствием расправлялся со своей порцией. — Я думал, нас тут синтетикой будут кормить весь курс.

​— Это специальная адаптационная диета, — заметил Тео, сверяясь с терминалом. — Наш иксин сам контролирует уровень микроэлементов в крови и передает данные на кухню.

​— Лео, Тео, запоминайте, — тихо произнесла я, пока мы ужинали. — Кайранцев в этом зале нет, потому что у них пока идет жесткий режим изоляции из-за сенсорной перегрузки. Но через время их объединят с нами. У нас есть время. Учить язык, изучать Станцию и доводить дыхание до автоматизма, чтобы ни один их рецептор не смог сорвать наш самоконтроль.

​Мы закончили ужин и вышли к смотровой галерее. За прозрачной броней купола расстилалась абсолютная тьма космоса, прошитая далекими, холодными звездами. Раз в месяц эта огромная Цитадель будет менять свои координаты, унося нас в новые секторы галактики.

​Я сжала руку в кулак, чувствуя приятный холод браслета-коммуникатора. Первая ночь в Межгалактической Академии наступала прямо сейчас.

4

Ровно в ноль шестьсотен мягкая подсветка каюты сменилась на дневной режим, а из ушного динамика раздался ровный сигнал иксина:

​

«Курсант Марлоу, плановый подъем. По графику первого курса: через тридцать минут прибытие в медицинский блок третьего уровня для биометрической калибровки.»

​Я поднялась, чувствуя себя невероятно отдохнувшей — спальная капсула регулировала фазы сна и микроклимат идеально. Быстро надев серый повседневный комбинезон и застегнув на предплечье коммуникатор, я вышла в коридор.

​Лео и Тео уже ждали у моей гермодвери. На лице Тео читалась легкая нервозность, а Лео привычно отрабатывал ровный выдох животом.

​— Готовы к калибровке? — спросила я, выходя с ними на центральную магистраль жилого уровня.

​— Иксин говорит, это просто сканирование и настройка адаптеров, — откликнулся Тео, сверяясь с проекцией. — Но медицинский блок на этом уровне огромный...

​Медицинский сектор Станции встретил нас стерильным белым светом и рядами сканирующих капсул. Здесь дежурили врачи Флота и автоматизированные медицинские дроиды.

​— Курсанты земного потока, пройти к секциям с первой по третью! — раздался голографический указатель.

​Я опустилась в вертикальную сканирующую капсулу. Вспыхнула тонкая синяя сетка лазеров, проскользившая от макушки до подошв. В ушном динамике раздался голос судового медика:

​— Курсант Марлоу. Физиологические показатели в норме. Начинаю финальную калибровку биометрического браслета и нейронного адаптера языка.

​В область браслета и за ухо прошел легкий, приятный импульс. На экране коммуникатора мгновенно обновились данные:

«Биометрическая привязка: 100%. Индикатор пульса и гормонального фона синхронизирован с главным сервером Флота. Языковой модуль зафиксирован.»

​Едва я вышла из капсулы, к нам подошел один из дежурных офицеров:

​— Калибровка завершена. Всем курсантам первого курса проследовать в лекционный амфитеатр уровня четыре. Вводный уставной бриф от старшего куратора.

​Мы с ребятами обменялись взглядами. Дрейк.

​Через пять минут мы уже занимали места в огромном ступенчатом амфитеатре четвертого уровня. Здесь впервые собрался весь наш поток — Земляне, Аэраны, Тарки и еще с десяток представителей других рас.

​На нижнюю платформу вышел куратор Рексар Дрейк. Его парадный китель был безупречен, а ледяной, проницательный взгляд мгновенно заставил весь зал погрузиться в абсолютную тишину.

​— Начиная с этого дня, вы перестаете быть представителями своих планет, — его чеканный голос разносился по амфитеатру без усиления. — Вы — курсанты Межгалактического Флота. За этот месяц вы обязаны выучить язык, освоить базовую тактику и научиться работать в единой связке.

​Дрейк сделал паузу, и его золотисто-карие глаза медленно скользнули по первому ряду, задерживаясь на мне.

​— Через две недели ваша изолированная адаптация заканчивается. Мы объединяем вас с кайранским потоком на общих тактических аренах. Те, кто не сможет контролировать свои эмоции и удержать дисциплину — отправятся обратно на свои базовые планеты. Вопросы по первому учебному блоку?

​— Разрешите уточнить, куратор Дрейк, — поднялся Вэлор, изящно расправив плечи. — Учебный процесс первого курса будут вести офицеры только высших рас Союза, или среди преподавательского состава представлены представители всех ключевых фракций?

​— Потоковые дисциплины распределены согласно боевой специализации рас, — чеканно ответил Дрейк. — Теоретическую стратегию, Межгалактическое право и языковой модуль читают лекторы-Аэраны. За инженерную баллистику, тяжелое вооружение и практику отвечают старшие инструкторы-Тарки.

​Вэлор удовлетворенно кивнул и вернулся на место. Дрейк чуть приподнял бровь и добавил:

​— Что касается тактической эмпатии и боевой психологической устойчивости — эти занятия буду вести я лично. А на практических тренировках с вами будут работать инструкторы кайранского потока. Если вопросов больше нет — приступить к первой лекции.

​Когда Дрейк покинул платформу амфитеатра, его место за голографической трибуной занял высокий, статный Аэран в строгом сине-серебряном мундире. Его движения были нечеловечески плавными, а голосовой адаптер транслировал чистый, бархатный голос прямо нам в динамики:

​— Приветствую первый курс. Я — лектор-командор Трэйн Аэранского дипломатического корпуса. Наш сегодняшний предмет — структура Межгалактического Флота и языковая координация.

​Я вызвала интерфейс иксина. Браслет на предплечье тут же начал вести синхронную запись лекции, подсвечивая ключевые термины и выводя на голограмму трехмерную карту секторов Главной Станции.

​Лео наклонился ко мне, тихо шепча:

— Лектор-командор... Он говорит так идеально плавно, словно не по уставу читает, а стихи декламирует.

​— Впитывай терминологию, Лео, — тихо отозвалась я, фиксируя глазами схемы кораблей. — После перерыва у нас практический блок с инструктором Тарков. Вот там поэзии точно не будет.

​Двухчасовая лекция пролетела на одном дыхании: иксин мгновенно структурировал подачу лектора-командора Трэйна, превращая сложнейшие термины дипломатии в понятные схемы. Но едва погас свет голограмм, как на коммуникатор пришло новое уведомление:

​

«Курсант Марлоу. Следующий учебный блок: Практика тяжелого вооружения и баллистических систем. Уровень пять, оружейная полигонная арена. Инструктор: майор Грон.»

​Мы спустились на пятый уровень. Здесь воздух был совсем другим — тяжелым, с легким запахом озона, оружейного масла и раскаленного металла. Огромный полигон был уставлен массивными стойками с броней, импульсными винтовками и плазменными генераторами.

​Навстречу нам вышел инструктор Грон — двуметровый Тарк с мощной костяной броней на плечах, серыми чешуйчатыми пластинами и глубокими шрамами на массивной челюсти. В отличие от аристократичного лектора-командора Трэйна, Грон не пользовался изящными жестами. Он стоял, скрестив огромные, словно отлитые из чугуна руки на груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Равняйсь! — его бас грохнул над ареной так, что перепонки зазвенели даже сквозь динамики. — Земляне, Аэраны, молчать и слушать! Я ваш старший инструктор по боевой практике и баллистике. На моих занятиях вы забудете про изящные речи вашего лектора-командора Трэйна. Оружие не знает дипломатии. Оружие знает отдачу, массу и траекторию!

​Грон подошел к стойке и одной рукой легко поднял тяжелый импульсный пулемет, который человеческий боец удерживал бы с трудом.

​— Наш первый практический ввод: баллистика импульсных зарядов при разной гравитации Станции. Каждому подойти к стойкам! Курсант Марлоу, к первой позиции!

​Я сделала шаг вперед, сжав пальцы в кулаки.

Металлический решетчатый пол слегка пружинил под подошвами тяжелых ботинок. Я встала у стрелкового рубежа, глядя на длинную дистанцию полигона. В пятидесяти метрах в воздухе замерли три сферические мишени из плотного силового композита.

​На массивной стойке перед мной лежала тяжелая импульсная винтовка класса «М-4». Из-за усиленного ствола и встроенных гравитационных гасителей на Земле такое оружие монтировали бы только на турели.

​Инструктор Грон шагнул ко мне, его мощная, обтянутая костяными пластинами грудная клетка ходила ходуном при каждом тяжелом вдохе.

​— Инструкция для тех, кто привык стрелять пороховым мусором на своих отсталых планетках! — прогремел Тарк, скрестив руки на груди и вперив в меня желтые глаза. — Импульсный заряд не имеет массы, но имеет мощный вектор отдачи из-за разрыва плазменной дуги в затворе. Центр тяжести смещен вперед. Если зажмешь спуск не под тем углом — отдачей выбьет плечевой сустав. Покажи, на что способны твои хилые земляные мышцы, курсант Марлоу!

​За моей спиной замерли Лео, Тео и группа Аэранов. Вэлор чуть прищурился, явно ожидая, как землянка опозорится на первом же практическом занятии.

​

«Иксин, выведи на сетку глаза баллистическую сетку и вектор компенсации отдачи для серии из трех выстрелов»,

— отдала я мысленную команду, активируя нейронный интерфейс.

​

«Запрос принят»,

— мгновенно откликнулся ровный голос в динамике.

«Текущая гравитация полигона: ноль целых девять десятых от стандартной земной. Рекомендуемый упор: левая нога назад под углом сорок пять градусов. Плечевая накладка должна плотно прилегать к источнику компенсации.»

​Я приняла стойку, на которую указал иксин. Ноги на ширине плеч, левая чуть сзади, центр тяжести смещен вниз. Хват сухой, жесткий. Пальцы сжались на рифленой рукояти из холодного сплава.

​Винтовка весила не меньше восьми килограммов, но идеальная балансировка и правильный упор нивелировали вес.

​— Неплохо держишь, — хмыкнул Грон, с интересом прищурив желтый глаз. — А теперь — работа по движущимся сферам. Три одиночных. Марш!

​Сферы вдали мгновенно сорвались с мест, начав хаотично перемещаться по дугообразным траекториям.

​Я глубоко вдохнула, замедляя пульс. На Земле меня учили стрелять в динамике, но здесь приходилось брать поправку на невидимые смещения искусственной гравитации Станции.

​

Пульс — пятьдесят шесть.

​Вспыхнула первая синяя прицельная марка иксина.

​

Щелчок. Вспышка.

​Синий сгусток плазмы со свистом вырвался из ствола. Отдача оказалась сокрушительной — плечо обжег мощный механический толчок, но отрегулированная стойка погасила импульс.

​

Хлопок!

​Первая сфера разлетелась на сотни сияющих искр, тут же угасших в защитном поле.

​Не теряя ни секунды, я перевела ствол влево. Вторая сфера сделала резкий петлеобразный маневр. Иксин выдал опережающую точку.

​

Выстрел!

​Второй точный удар в самый центр несущего ядра мишени. Вторая сфера превратилась в пыль.

​Третья сфера неожиданно ринулась прямо на меня, ускоряясь с каждой долей секунды.

​— Гаси ее! — рявкнул Грон.

​Я не стала выжидать. Сократив дистанцию визирования, я сдвинула ствол чуть выше точки перехвата, заставив плазменный заряд встретить мишень на взлете.

​

Третий выстрел!

​Глухой взрыв озарил полигон яркой вспышкой озона. Все три цели были уничтожены за четыре секунды.

​На полигоне повисла звенящая тишина. Ствол винтовки легким сухим шипением стравливал раскаленный газ через боковые компенсаторы. Я опустила оружие, поставила его на предохранитель и ровно повернулась к инструктору.

​Грон медленно подошел ближе, окинул меня вдумчивым взглядом и гулко хмыкнул, слегка оскалив ряды острых зубов.

​— Стойка идеальная. Корпус держишь железно. Отдача тебя не свалила. Кто учил баллистическому перехвату, Марлоу?

​— Земная тактическая подготовка и мгновенный расчет иксина, сэр, — ответила я чеканным тоном.

​— Иксин — это просто железо! Без твоего жесткого хвата и контроля дыхания твой иксин впечатал бы приклад тебе в челюсть! — Грон развернулся к остальному строю и громоподобно гаркнул: — Видели, Аэраны?! Землянка не размазывала сопли и не рассуждала о высокой эстетике выстрела! Она встала, зафиксировала суставы и уничтожила цели!

​Лео едва заметно улыбнулся, а Вэлор лишь сдержанно поджал губы, отводя взгляд.

​— Курсант Марлоу — отлично! — подвел итог Грон. — Следующий! Курсант Вэлор, к первой позиции! Посмотрим, как аэранское изящество справляется с настоящей отдачей!

​Я вернулась в строй к ребятам. Лео тихо шепнул:

— Потрясающе, Майя. Ты видела лицо Тарка? Он явно не ожидал такого от первого же землянина.

​— Главное — не расслабляться, — шепотом ответила я, глядя, как Вэйлор принимает оружие. — Практика только начинается.

Вэйлор шагнул к стрелковому рубежу с безупречной осанкой. Его высокие, изящные Аэранские сородичи затаили дыхание. Вэйлор поднял винтовку — движения были безукоризненно выверенными, а грация почти аристократической. Но едва он сжал спусковой крючок, первая же импульсная отдача ощутимо шатнула его легкий корпус. Вэлор удержался на ногах и поразил все сферы, но отдача заметно «смазала» траекторию второго выстрела.

​— Выбиваешь приклад плечом, курсант Вэйлор! — гремел Грон, вышагивая за его спиной. — Оружие — это не перо для дипломатических манифестов! Ему нужна масса и упор!

​— Следующий! Курсант Беккет!

​Тео глубоко вдохнул, выходя на рубеж. В отличие от Вэлора, он не пытался красоваться. Как инженер, Тео до микрона выверил угол наклона стопы по подсказкам своего иксина. Его выстрелы прозвучали сухим, размеренным ритмом. Три мишени — три чистых попадания.

​— Мозги работают, — буркнул Грон, подходя к Тео и хлопая его по плечу своей массивной ладонью с костяными накладками так, что Тео едва не присел. — Хороший расчет, Беккет.

​— Курсант Фостер, к позиции!

​Лео встал на рубеж уверенно и спокойно. Его военная выучка на Земле давала о себе знать: опора жесткая, локти сведены, дыхание ровное. Три мишени разлетелись в пыль одна за другой без единой задержки.

​— Хвалю, Фостер, — хмыкнул Грон, удовлетворенно оскалив острые зубы. — Земной поток сегодня удивляет.

​Вслед за нашей четверкой на стрелковый рубеж вышли остальные аэраны. Они держались подчеркнуто отстраненно, словно демонстрация силы была ниже их достоинства. Но когда дело дошло до практики, их природная грация сыграла с ними злую шутку.

​Аэраны были безупречны в технике прицеливания — их тонкие, гибкие пальцы мгновенно выставляли настройки, а глаза с легкостью ловили траекторию мишеней. Однако импульсная винтовка «М-4» требовала жесткого физического контроля. Каждому второму аэрану сильная отдача сбивала прицел при повторном выстреле. Их плазменные заряды уходили выше или вскользь задевали края сфер.

​— Корпус! Фиксируйте корпус, аэранские балерины! — орал Грон, прохаживаясь вдоль строя. — Мишень не будет ждать, пока вы восстановите баланс после первого же толчка!

​Следующей пятеркой вышли курсанты-тарки — сородичи Грона. Вот уж кому не требовалось объяснять, как справляться с весом винтовки. Массивные воины, обтянутые костяными пластинами, вскидывали тяжелые «М-4» так легко, будто держали в руках детские игрушки.

​Их стрельба напоминала глухую канонаду. Тарки сжимали спусковые крючки жестко, почти грубо, гася сокрушительную отдачу мощным плечевым поясом. Однако там, где земляне использовали тонкий расчет иксина, а аэраны — идеальный глаз, тарки полагались на брутальный напор. Двое из них в азарте слишком быстро зажали спуск, из-за чего стволы их винтовок перегрелись, а сгустки плазмы потеряли кучность, разнесши мишени лишь со второго и третьего захода.

​— Слишком много спешки, Дракс! — рыкнул Грон на одного из своих соплеменников. — Ты жжешь плазму впустую! Оружие требует дисциплины, а не просто дурной силы!

​Когда последняя статичная мишень превратилась в пыль, Грон вернулся в центр полигона и обвел общий строй тяжелым, требовательным взглядом:

​— Одиночная стрельба по статичным и линейным траекториям — это детские игры. В реальном бою противник не летает по законам баллистики. А теперь — вводная со сменой гравитационного поля!

​Грон подошел к главному пульту управления полигоном и вбил команду.

​Пространство перед нами мгновенно изменилось. Свет над ареной померк, а силовое поле над полигоном пошло синеватыми волнами. В ушных динамиках защелкали предупреждающие датчики иксина.

​

«Внимание. Режим искусственной гравитации изменен. Зафиксированы локальные гравитационные колодцы и зоны сжатия от ноля до двух g. Направление векторов сдвигается каждые три секунды.»

​— Вот ваша реальность! — громоподобно объявил Грон. — Настоящий бой на поврежденном крейсере или астероиде! Заряд будет преломляться в гравитационных аномалиях! Построчно, по трое на рубеж! Первое звено — Марлоу, Вэйлор, Фостер!

​Мы втроем шагнули к стойкам.

​Я сжала рукоять винтовки. Воздух перед нами буквально искажался: в пяти метрах гравитация падала до нуля, а в десяти — возрастала вдвое. Обычный прицельный расчет здесь был бесполезен.

​— Ваша задача — поразить маневрирующие дроны и не задеть «гражданские» симуляторы! — скомандовал Грон. — Пошли!

​Из противоположного конца арены вылетели шесть голографических сфер: три красных — вражеские цели, три зеленых — союзники. Они неслись на нас, беспорядочно ныряя в гравитационные колодцы и мгновенно меняя скорость.

​Вэйлор выстрелил первым. Его плазменный сгусток попал в зону повышенной гравитации, загнулся вниз по дуге и едва не задел зеленую сферу.

​— Корректируй вектор, Фостер! — выдохнула я, вскидывая винтовку.

​

«Иксин, сквозной просчет гравитационных искажений! Покажи точки преломления!»

​

«Анализирую... Поправка: брать правее на пятнадцать градусов и выдерживать задержку выстрела на полсекунды!»

​Я взяла поправку с учетом «провисания» луча в гравитационной яме, затаила дыхание на полувыдохе и плавно сжала спуск.

Заряд со свистом вырвался из ствола и вошёл точно в область искажения. На полпути к цели синий сгусток подхватило гравитационным колодцем: траектория резко изогнулась вниз, но за счёт взятой поправки плазма «нырнула» под зеленый симулятор союзника и в следующую долю секунды разнесла красную вражескую сферу в мелкую крошку.

​— Есть первая! — гаркнул Фостер.

​Лео сработал почти синхронно со мной. Не надеясь только на иксина, он использовал кадетскую выучку — выждал момент, когда цель застрянет в точке нулевой гравитации на смене векторов, и всадил туда короткий, аккуратный одиночный выстрел. Вторая красная сфера разлетелась ярким салютом.

​Оставалась последняя вражеская цель. Она хаотично уходила вправо, прикрываясь двумя зелеными симуляторами.

​Вэйлор попытался взяться за дело снова. Он судорожно скорректировал прицел, но из-за скачка гравитации его винтовку на мгновение повело в сторону. Выстрел ушел мимо, и сгусток с треском погас в силовом щите арены.

​— Не суетись, Вэйлор! — отрезала я. — Перекрывай левый сектор, если она пойдет на разворот! Фостер, держи центр!

​

«Иксин, прогноз динамики вектора через две секунды!»

​

«Зона сжатия в два g смещается вправо. Цель неизбежно потеряет скорость при входе в яму.»

​Я замерла, ведя ствол не за самой мишенью, а за пустой точкой пространства, где через мгновение должна была возникнуть гравитационная «ловушка». Цель влепилась туда на полной скорости, резко затормозив, словно врезалась в невидимую стену.

​

Щелчок.

​Мой плазменный заряд настиг ее мгновенно. Третья красная сфера разлетелась в пыль. Ни один зеленый «гражданский» симулятор не получил даже царапины.

​Свет над полигоном снова выровнялся, а синеватые волны силового поля улеглись.

​— Время! Восемь секунд на ликвидацию группы! — пробасил Грон, тяжелым шагом приближаясь к нашей тройке.

​Он остановился прямо передо мной, сверху вниз вперив в меня свои жёлтые глаза. Затем перевел взгляд на Фостера и, наконец, на тяжело дышащего Вэйлора.

​— Марлоу — отличная работа с векторами. Ты не просто стреляешь, ты думаешь на шаг вперед аномалии. Фостер — хорошая выдержка, выждал идеальную фазу. Вэйлор... — Тарк нахмурился, и костяные пластины на его лбу сошлись к переносице. — Ты пытаешься победить законы физики одной лишь гордостью. Запомни, Аэран: гравитации плевать на твое происхождение. Если не научишься чувствовать среду, в реальном бою ты убьешь своего же напарника.

​Вэйлор сжал челюсти так, что на скулах желваки заиграли, но выпрямился и коротко кивнул:

— Принято, старший инструктор.

​— Следующее звено! — рявкнул Грон на весь полигон. — Беккет, Дракс, к рубежу! Посмотрим, как инженеры и тяжелая пехота справляются с каской в невесомости!

Беккет и Дракс прошли гравитационный рубеж с боем: Тео действовал как чистый математик, замеряя сдвиги поля через иксина, а массивный Тарк Дракс просто накрывал секторы плотным огнем, пока последняя сфера не разлетелась на искры.

​— Не идеально, но живы останетесь! — подвел громкий итог Грон, сажая раскаленные стволы на стойки. — На сегодня баллистический блок окончен! Свободны!

​Не успели мы выйти с полигона, как браслеты на запястьях всех курсантов нашего потока синхронно вибрировали. На голографических экранах вспыхнуло уведомление высшего приоритета, подсвеченное строгим серебряным знаком Жнеца:

​

«Курсантам первого курса (Земной, Аэранский и Таркский секторы). Немедленно прибыть на нижний ярус боевых арен. Сектор „Альфа-0“. Вводный курс: Тактическая эмпатия и боевая психологическая устойчивость. Инструктор: Куратор Рексар Дрейк.»

​— Начинается… — тихо произнес Фостер, поправляя манжет комбинезона.

​Мы спустились на нижние уровни Станции вместе со всем потоком. Здесь стены из темного композита сменились глухим, поглощающим любой звук покрытием. В секторе «Альфа-0» стояла плотная, почти физически ощутимая тишина.

​Арена представляла собой огромный затененный зал с зеркально-черным полом. В самом центре, заложив руки за спину, стоял Рексар Дрейк. Парадный китель сменен на строгую черную боевую форму Флота, идеально подчёркивающую разворот широких плеч и мощный размах грудной клетки.

​Его золотисто-карие глаза встретили входящий строй. И едва мы пересекли порог, по коже прошла волна невидимого, липкого холода — Дрейк проверял наше присутствие жестким эмпатическим импульсом, накрывая весь зал.

​Несколько курсантов-Аэранов нервно выпрямились, а тяжелый Тарк Дракс невольно сжал кулаки, ощутив ментальное давление.

​— Построчно, в один строй! — его чеканный, низкий голос заставил вибрировать сам воздух. — Сегодня вы поймете, почему половина из вас вылетит из Академии на первой же совместной тренировке с кайранцами.

​Я встала в центр шеренги рядом с Фостером, Беккетом и Вэлором, ровно выпрямив спину и зафиксировав взгляд на Кураторе.

​Дрейк медленно пошел вдоль строя. Каждое его движение отзывалось в пространстве тонким физическим давлением.

​— Кайраны — не просто бойцы. Они — био-эмпатические хищники, — произнес Дрейк, остановившись перед шеренгой. — В бою ваш адреналин, ваш страх, ваши сомнения и даже секундная паника для них — яркая мишень. Если вы не умеете управлять своими гормонами, вы для них — слепая добыча. Или контузящий шум в совместном звене.

​Он повернулся и шагнул ко мне, остановившись прямо напротив. Расстояние между нами сократилось до полуметра, и я ощутила исходящее от него тонкое, едва уловимое тепло.

​— Курсант Марлоу. Продемонстрируйте строю «холодный режим». Войдите в абсолютное нулевое эмоциональное состояние. Прямо сейчас.

​В зале стало настолько тихо, что было слышно, как сдерживает дыхание весь строй. Дрейк сознательно усилил эмпатический нажим, транслируя волну тяжелого, подавляющего давления, способного заставить неподготовленного человека паниковать.

​Я замкнула внутренний контур.

​

Дыхание: четыре секунды впуск, задержка, четыре секунды вдох. Пульс — сорок восемь. Выключить мысли. Оставить только лед.

​Мой гормональный фон выровнялся в абсолютно плоскую линию. Лицо превратилось в застывшую маску, а глаза встретили его золотисто-карий взгляд без единого колебания.

​Дрейк замер. На секунду его био-рецепторы не уловили от меня

ничего

— для его восприятия я стала пустым пространством, абсолютным «слепым пятном».

​На его губах скользнула едва заметная, темная и опасная ухмылка.

​— Неплохо, Марлоу, — тихо, почти шёпотом проговорил он так, чтобы слышала только я. А затем сделал шаг назад и развернулся к замершему строю: — Вот ваш ориентир. За месяц каждый из вас — землянин, аэран или тарк — обязан научиться вставать в этот режим за долю секунды.

Дрейк медленно развернулся от меня к остальному строю, не снимая плотного ментального пресса, накрывшего арену.

​— Марлоу показала вам результат. Теперь посмотрим на процесс, — произнёс он, остановившись напротив Вэлора. — Курсант Вэлор. Высокая аристократическая выдержка Аэранов — это гордость или самоконтроль?

​Дрейк сделал полшага вперед и направил векторный эмпатический импульс прямо на Аэрана. Это было не просто давление — это была направленная волна ледяного высокомерия и угрозы, бьющая в самые уязвимые точки гордой натуры.

​Вэлор внешне остался неподвижен, но уголок его губ едва ощутимо дернулся. Его пульс мгновенно подскочил.

​— Сбой, — чеканно зафиксировал Дрейк. — Ты пытаешься спрятать эмоции за гордой осанкой, Вэлор. Твоя гордость пылает для кайранских рецепторов как сигнальный факел. Кайранец перехватит твоё намерение еще до того, как ты занесешь клинок. Учись гасить не только страх, но и собственное эго.

​Дрейк шагнул дальше, пройдя мимо Беккета и Фостера, которые изо всех сил удерживали выверенное ритмичное дыхание, и замер перед массивным Тарком Драксом.

​— Курсант Дракс, — Дрейк чуть сузил золотисто-карие глаза. — Ярость. Главный козырь и главная слабость твоей расы. Попробуй сдержать её.

​И он резко изменил эмоциональный вектор. На Дракса обрушился всплеск чистой агрессии и провокации — импульс, который на физиологическом уровне заставлял надпочечники Тарка выбрасывать в кровь ударные дозы гормонов войны.

​Костяные пластины на лбу Дракса мгновенно налились тёмным оттенком, челюсти сжались с глухим хрустом, а кулаки задрожали. Тарк держался изо всех сил, но его дыхание стало тяжелым и рваным.

​— Твой пульс — сто двенадцать, Дракс, — сурово произнёс Дрейк. — В бою ты сейчас стал бы легкой мишенью. Ты не контролируешь ярость — она контролирует тебя.

​Дрейк вернулся в центр арены и встал перед замершим строем. Напряжение в зале можно было резать ножом, но для меня его эмпатический пресс оставался лишь фоновым шумом — мой «холодный режим» держался железно.

​— Тактическая эмпатия — это не умение быть добрыми друг к другу, — его голос звучал как приговор. — Это умение превращать свою психику в монолитный щит, а эмоции — в оружие. Вы будете приходить на эту арену каждый день. И будете стоять под моим давлением до тех пор, пока каждый из вас не научится превращаться в «слепое пятно».

​Дрейк скользнул взглядом по строю и снова ненадолго задержал его на мне. В его глазах на мгновение вспыхнул искренний, профессиональный и глубоко личный интерес.

​— Курсант Марлоу. Шаг из строя.

​Я чётко сделала шаг вперёд, зафиксировав корпус.

​— С этого дня вы назначаетесь старшей группы земного сектора на моих практических занятиях, — произнёс Куратор. — Будете лично контролировать дыхательные техники и выравнивание эмоционального фона у Беккета и Фостера перед каждым выходом на арену.

​— Есть, куратор Дрейк, — ровно ответила я, не выходя из «холодного режима», хотя внутри на мгновение всё же коснулась мысль: он дал мне прямой рычаг влияния на весь земной блок.

​— На сегодня занятие окончено. Все, кроме курсанта Марлоу — разойтись по жилым секторам.

​По строю прошел едва уловимый вздох. Фостер и Беккет бросили на меня быстрый, поддерживающий взгляд и вместе с остальными курсантами направлялись к выходу из сектора «Альфа-0».

Когда тяжелая гермодверь с глухим стуком встала на место, заблокировав зал, мы остались в огромной зеркальной арене вдвоем. Густая, почти осязаемая тишина мгновенно облепила стены.

​Дрейк не торопился. Он медленно пошел вокруг меня по широкому кругу, словно хищник, присматривающийся к непривычно крепкой добыче. Шаги его тяжелых ботинок не издавали ни звука на зеркальном полу.

​— Выйти из «холодного режима», Марлоу, — тихо скомандовал он.

​Я сделала глубокий вдох, слегка расслабила диафрагму и позволила пульсу подняться до привычной нормы.

​Дрейк тут же сократил дистанцию. Он шагнуть в мое личное пространство, остановившись так близко, что я ощутила исходившую от него волну сухой, опаляющей жары. Его золотисто-карие глаза, в которых сейчас вспыхнули тёмные янтарные искры, впились в мое лицо.

​— На Отборе ты показала выживаемость. У Грона — баллистический расчет, — его голос понизился до глухого, опасного бархата, заставлявшего вибрировать мелкие волоски на затылке. — Но здесь ты просто сбежала. Заперлась за ледяной стеной. Ты прячешься за иксином, за уставом, за правильными ответами.

​Я не отвела взгляда. Мое лицо оставалось абсолютно спокойным, а уголок губ тронула едва заметная, дерзкая полуулыбка.

​— А ты попробуй пробейся, Куратор, — тихо, но с вызовом произнесла я, слегка наклонив голову. — Раскрой эту маску, если сможешь. Или Жнец умеет работать только с теми, кто сам сдается при первом же нажатии?

​Дрейк замер. На долю секунды в зале повисла звенящая, опасная пауза. В его золотистых глазах вспыхнул настоящий хищный азарт — ледяной офицер Флота мгновенно уступил место животному инстинкту Отборщика.

​— Напрасно ты подливаешь масла в огонь, Майя, — прошептал он.

​В следующую секунду Дрейк включил режим хищника на полную мощность.

​Воздух на арене сгустился так, словно нас накрыло тяжелым прессом. Его био-эмпатические рецепторы выбросили контурированную, оглушающую волну не просто ментального давления, а чистой, доминирующей силы. Это была волна, которая вскрывала древние инстинкты: принуждение склонить голову, отступить, задрожать.

​Он сделал стремительный шаг вперед, окончательно срезав дистанцию. Его пальцы — сухие, горячие и сильные — жестко зафиксировали мой подбородок, не давая отвернуться. От него веяло чужой, дикой магией Жнеца.

​— Думаешь, твой лед удержит меня? — его голос прозвучал над самым моим ухом, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу на шее. — Думаешь, я не знаю, что горит у тебя внутри? Ты до скрежета зубов боишься за свою семью на Земле. Ты хочешь доказать каждому аэранскому аристократу, что ты лучше их. Ты захлебываешься этой злостью, Марлоу!

​Эмпатический импульс ударил прямо в нервные узлы, намеренно вытаскивая на поверхность весь мой скрытый гнев, всю накопившуюся усталость и страх.

​Мой пульс откликнулся сокрушительным ударом:

семьдесят... восемьдесят пять... сто!

​В груди вспыхнул такой горячий, обжигающий пожар, что на лбу выступили капельки пота. Воздух между нами буквально раскалился. Мне закололо кончики пальцев от дикого желания перехватить его руку за запястье, сбить этот хват и ударить в ответ — не баллистикой, а чистой яростью.

​Дрейк ощутил этот срыв мгновенно. На его губах расплылась хищная, торжествующая ухмылка. Его зрачки расширились, жадно впитывая вкус моих живых, настоящих эмоций.

​— Вот она, — пробормотал он, а его большой палец медленно скользнул ниже, к пульсирующей, бешено колотящейся жилке на моей шее. — Ты живая, Майя. Злая, упрямая и чертовски опасная.

​Я заставила себя встретить его взгляд. Мои щеки горели, дыхание стало сбивчивым, но я не отвела глаз. Приняв эту вспышку гнева, я не стала ее подавлять — я сжала ее в кулаке, превратив ярость в острую, как бритва, концентрированную волю.

​Мой пульс замер на высокой, но теперь уже жестко контролируемой отметке.

​— Ты пробился к эмоциям, Дрейк, — выдохнула я ему прямо в губы, выдерживая его хват. — Поздравляю. Но не путай мою ярость со слабостью. Если кайранец попытается влезть ко мне в голову так же, как ты... я не буду прятаться за лед. Я сожгу его разум к чертовой матери.

​Дрейк замер. На секунду в его глазах промелькнуло нечто гораздо большее, чем просто азарт хищника — вспыхнуло чистое, мужское восхищение.

​Он медленно разжал пальцы, освобождая мой подбородок. Его ладонь на мгновение задержалась у моего лица, задев горячую кожу щеки едва ощутимым, почти ласковым касанием, прежде чем он опустил руку.

​— Вызов принят, курсант Марлоу, — тихо, но глубоко проговорил Дрейк, отступая на шаг. Его голос снова обрел сухую уставную четкость, но взгляд остался темным, тяжелым и горячим. — Завтра в ноль шестьсотен. И поверь — я лично проверю, хватит ли у тебя огня.

​Он развернулся и чеканным шагом пошел к выходу. Гермодверь перед ним бесшушно распахнулась, и Дрейк скрылся в полумраке коридора, оставив меня одну на зеркальной арене с пылающим лицом и сердцебиением, отдающимся в самых кончиках пальцев.

5

Шок от прямых манипуляций Дрейка всё ещё горьким осадком горчил на языке. В жилом секторе было тихо, но внутри меня всё кипело — гнев и вспыхнувший азарт смешались в опасный коктейль. Он хотел эмоций? Он их получил. Но быть чьей-то легкой добычей или наглядным пособием я не собиралась.

​Вернувшись в свою каюту, я с силой прижала ладонь к биометрическому сканеру. Гермодверь с шипением задвинулась, отрезав меня от мира.

​Я опустилась в кресло и глубоко вдохнула, упираясь локтями в стол. Щека до сих пор хранила фантомное тепло его ладони, а на шее, казалось, всё ещё пульсировала точка, которой касался его палец.

​— Иксин, — отрывисто скомандовала я. — Выведи полный академический курс Межгалактического стандартного языка. Высшая категория сложности. Письменная и устная формы.

​

«Запрос принят, курсант Марлоу»,

— мгновенно раздался в динамике мягкий голографический голос.

«Напоминаю, что действие нейронного адаптера обеспечивает полный устный перевод. Экстренное изучение грамматики и графической письменности не является обязательным на первой неделе.»

​— Мне плевать на адаптер, — отрезала я, настраивая проектор. — Адаптер — это костыль. Через тридцать дней он отключится, а я не собираюсь зависеть от временных инъекций. Разверни графику.

​На Земле в засекреченных архивах базы подготовки нам показывали отдельные файлы с Межгалактическим стандартом. Но тогда его не преподавали — руководство считало это бессмысленной тратой времени для «сырых» рекрутов, из которых половина не переживет Отбор. Землянам давали лишь базовые директивы.

​Но здесь, в Академии, незнание языка в совершенстве делало тебя слепым. А Дрейк явно рассчитывал на то, что земляне будут спотыкаться на элементарных вещах, когда инъекция начнет угасать.

​Пространство перед столом заполнилось сотнями сияющих символов. Межгалактический стандарт строился не на привычных буквах, а на сложных векторных пиктограммах, где каждый знак менял значение в зависимости от угла наклона и соседних элементов.

​— Начинаем с синтаксиса командного состава, военной терминологии, произношения и фонетики, — скомандовала я, разминая пальцы. — Графические связки, письменные уставы Флота.

​

«Формирую индивидуальный интенсивный модуль...»

​Часы на панели показывали полночь, а затем и два часа ночи, но я не могла уснуть. Я жадно впитывала структуру языка, вырисовывая пальцем в воздухе сложные световые знаки, отрабатывая артикуляцию каждого жесткого, чеканного звука. Я заставляла свой мозг работать на пределе, выжигая языковой барьер дотла.

​Каждая выученная директива, каждый разобранный уставной термин становились моим новым оружием. Дрейк думал, что знает меня. Думал, что нашел уязвимость.

​

«Курсант Марлоу»,

— неожиданно прервал работу иксин в начале третьего ночи.

«Зафиксировано входящее служебное сообщение высшего приоритета через канал Куратора. Доступ: личный.»

​Я замерла. В воздухе развернулась небольшая серебристая голограмма с личной печатью Жнеца.

​Текст был написан не на стандартном общедоступном адаптивном переводе, а на чистом, академическом Межгалактическом письме — без автоматического дублирования.

​Я прищурилась, вглядываясь в изящные, но жесткие векторные знаки. Благодаря последним часам зубрежки я смогла перевести текст напрямую:

​

«Курсант Марлоу. Анализ ваших биометрических показателей после занятия показывает повышенный уровень кортизола и адреналина. Напоминаю: через три часа плановый подъем. Попытка компенсировать эмоциональный срыв ночной номенклатурой не заменит вам полноценного контроля. Спите, Майя. Завтра я не сделаю скидку на усталость.»

​Подписи не было. Только личный идентификатор Рексара Дрейка.

​Он отслеживал мои биоритмы. Он знал, что я не сплю, и знал, чем именно я занимаюсь.

​В груди снова вспыхнула горячая, острая волна — смесь злости от его тотального контроля и странного, обжигающего трепета от того, что он написал это сам. И написал на языке, который, как он думал, я ещё не способна прочесть без иксина.

​Я поднесла руку к интерфейсу.

​— Иксин. Сформировать ответное служебное сообщение. Переводчик отключить. Ввод — вручную, на Межгалактическом стандарте.

​

«Курсант Марлоу, вы уверены? Погрешность в написании символов может исказить смысл...»

​— Вводи, — отрезала я.

​Я медленно вывела пальцем в воздухе цепочку из трех сложных пиктограмм, выверенных до последнего штриха, которые выучила всего час назад:

​

«Контроль в норме, Куратор. Скидки оставляю Аэранам. До встречи в ноль шестьсотен.»

​Отправив сообщение прямо на его терминал, я свернула проекцию, поднялась из кресла и подошла к смотровому окну, за которым молчали звёзды.

​Война между нами только начиналась. И грань между ядовитой ненавистью к его доминированию и этим безумным, притягивающим напряжением становилась тоньше с каждым часом.

​Ровно в ноль пять пятьдесят три я стояла в центре сектора «Альфа-0». Комбинезон застегнут до последнего фиксатора на горле, волосы убраны в жесткий тугой узел. Три часа сна не оставили и следа — иксин по моей команде впрыснул минимальную дозу стимулятора, но главным двигателем был упрямый, чистый адреналин.

​За моей спиной подтягивался остальной поток. Лео и Тео встали по левую руку — оба свежие, вытянутые по струнке. Справа выстроились Аэраны во главе с Вэлором, чей идеальный подбородок был вздернут чуть выше обычного, и массивные Тарки, от которых всё ещё веяло глухим утренним раздражением.

​Ровно в ноль шестьсотен тяжелая гермодверь бесшумно ушла в стену.

​Дрейк вошел чеканным, размеренным шагом. Тот же черный боевой китель, ни одной лишней детали. Его взгляд скользнул по строю — сухой, профессиональный, оценивающий готовность звеньев. Но когда он дошел до меня, его золотисто-карие глаза на мгновение замерли.

​В них не было гнева. Там пылало тёмное, сдерживаемое удовлетворение. Он прочел мое ночное сообщение. И, судя по едва заметному движению уголка его губ, оценил идеально выведенные пиктограммы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Равняйсь! Смирно! — чеканно отдал команду Дрейк. Голос звучал ровно, металлически, без малейшего намека на вчерашнее. — Вводная на сегодня: парная работа в условиях искусственного нейро-эмпатического резонанса.

​Дрейк сделал шаг вдоль строя, указывая на зеркальные круги арены.

​— На вашей броне расположены сенсорные биометрические панели. На зеркальном круге арена замкнет их в единый контур. Если ваш напарник поддастся панике или ярости, его сбитый пульс и выброс адреналина через панель мгновенно ударят по вашей нервной системе. В реальном бою — будь то столкновение с кайранцами или любыми другими видами, обладающими эмпатическими и ментальными способностями, — враг атакует именно через такие «пробои» в звене. И если вы ещё не встречали таких существ на практических вылетах, это не значит, что их нет. Ваша задача — сдержать чужую бурю, выровнять дыхание и заставить биометрию напарника подстроиться под ваш ритм.

​Он остановился в центре зала, встречая взгляды курсантов.

​— Распределение звеньев: Курсант Фостер — курсант Дракс. Курсант Беккет — курсант Вэлор. Занять позиции!

​Поток пришел в движение. Лео встал напротив массивного Тарка Дракса. Сцепив ладони на нагрудных панелях друг друга, они замерли — Дракс уже начинал тяжело дышать, и через контактную панель в руки Лео тут же ударила волна чужой, закипающей ярости. Лео закрыл глаза, выстраивая ровный, кадетский ритм вдохов, заставляя импульсы Тарка остывать.

​Дрейк тем временем медленно повернулся в мою сторону.

​— Курсант Марлоу.

​— Я, куратор Дрейк, — вышагнула я из строя, зафиксировав корпус.

​— Ввиду того, что вы продемонстрировали «полную норму контроля», — в его голосе проскользнула едва уловимая бархатная насмешка, понятная только мне одной, — ваше звено работает по усложненной программе. Вы встаете в пару со мной. Без страховочных ограничений арены.

​По строю прошёл едва слышный шелест. Работать в прямом контакте с Куратором-Жнецом считалось испытанием, за которым обычно следовал ментальный срыв.

​— Проблемы, Марлоу? — тихо спросил Дрейк, сделал еще шаг и остановился в полуметре.

​— Никаких, куратор Дрейк, — ответила я, глядя ему прямо в глаза и сознательно удерживая идеальный «холодный режим». — Готова к проверке прочности.

​— Увидим, — прошептал он так, чтобы слышала только я.

​Мы шагнули на центральный зеркальный круг. Расстояние — меньше метра.

​— Положите ладони на сенсорную панель на моей груди, — чеканно скомандовал Дрейк, удерживая на мне прямой, тяжелый взгляд. — Я сделаю то же самое.

​Я вскинула руки и уперла сухие пальцы в плотную тканевую броню на его грудной клетке, прямо над мерцающим индикатором панели. Дрейк мгновенно накрыл мои тыльные стороны ладоней своими широкими, горячими ладонями.

​Его пальцы жестко зафиксировали мои кисти. В то же мгновение по нашему замкнутому кругу прошел ощутимый электрический разряд, и иксин мгновенно вывел наши данные на общий экран арены:

​

«Внимание. Установлен прямой нейро-эмпатический контакт. Частота пульса объекта А (Дрейк): пятьдесят два. Частота пульса объекта Б (Марлоу): пятьдесят шесть. Стабильность контура — девяносто два процента.»

​— Выровнять дыхание, Марлоу, — тихо проговорил Дрейк. Его пальцы чуть сильнее сжали мои кисти, и я ощутила, как через панель и прямой контакт в мою нервную систему потекла мощная волна его разума. Это было не просто техническое воздействие — он начал сознательно раскачивать мой эмоциональный фон, транслируя в контур смесь острой опасности и глухой, манящей страсти. — Я буду сбивать твой ритм. Твоя задача — не разжать пальцы и не дать пульсу перевалить за семьдесят.

​— Пробуйте, Куратор, — выдохнула я, глядя прямо в его золотисто-карие глаза.

​Дрейк мгновенно нанес удар. В контур хлынула концентрированная волна его собственного раздражения, смешанного с опасным, голодным азартом. Это ощущалось так, словно в мою грудь влили жидкий огонь. Мое дыхание на секунду сбилось, а сердце сделало рваный толчок:

шестьдесят... шестьдесят восемь!

​— Слабо, Майя, — прошептал Дрейк, наклоняясь чуть ближе. Его лицо было в считанных сантиметрах от моего. — Ты снова думаешь о том, как выглядишь со стороны. Забудь про строй. В этом контуре есть только я и ты.

​Он усилил нажим. Я чувствовала, как под его кожей быстрее бежит кровь, как его био-рецепторы жадно улавливают малейший всплеск моего отклика. Он откровенно провоцировал меня на срыв, наслаждаясь этой опасной гранью.

​

«Пульс объекта Б: шестьдесят девять! Критическая отметка!»

— сухо предупредил иксин.

​Я зажмурилась на долю секунды, а затем открыла глаза, встретив его янтарный взгляд с чистой, нескрываемой яростью. Я не стала гасить этот огонь — я пропустила его через замкнутую панель прямо в его систему, ударив в ответ его же собственным оружием.

​Пальцы Дрейка на моих кистях вздрагивали. На общий экран выплеснулся ответный сбой:

​

«Внимание! Зафиксировано изменение биометрии объекта А! Пульс объекта А (Дрейк): шестьдесят четыре!»

​По строю прошел едва слышный, потрясенный выдох: землянка смогла сбить выдержку самого Куратора-Жнеца.

​Дрейк замер. На его лбу пролегла едва заметная складка, а зрачки расширились. Он ощутил мою ярость, мою упрямую земную гордость и тот опасный, чистый азарт дуэли, который я больше не пыталась прятать под ледяной маской. Я не собиралась уступать ему ни миллиметра.

​— Ах ты... — тихо, на самой грани слышимости выдохнул Дрейк. На его губах расплылась темная, откровенно хищная ухмылка.

​Он не разжал рук. Напротив, его пальцы переплелись с моими, запечатывая наш контур насмерть.

​— Выравнивай, Марлоу, — скомандовал он глухим, сорванным голосом, в котором больше не было уставного холода. — Выравнивай нас обоих.

Я сделала медленный, глубокий вдох через нос, заставив диафрагму опуститься, и вывела воздух на ровном, затяжном выдохе. Раз, два, три, четыре...

​Вместо того чтобы бороться с эмпатическим давлением Дрейка или выставлять глухой щит, я открыла свой контур, втягивая его закипающую энергию в свой ритм и возвращая ее обратно — остуженной, замедленной и жестко структурированной. Это было похоже на погружение раскаленного клинка в ледяную воду.

​Я ощущала каждую пульсацию под его горячими пальцами, каждый рваный толчок его сердца. Через контактную панель наши дыхательные циклы начали не просто сближаться — они сплетались воедино.

​

«Внимание. Фиксация динамики биометрии»,

— сухо огласил иксин на весь зал.

«Пульс объекта Б: шестьдесят два... пятьдесят восемь... пятьдесят три. Пульс объекта А: пятьдесят девять... пятьдесят пять... пятьдесят три. Стабильность контура — девяносто девять процентов. Абсолютный резонанс.»

​На большом голографическом экране арены две рваные, бьющиеся линии слились в одну идеальную, ровную волну.

​В секторе «Альфа-0» повисла настолько глухая тишина, что было слышно только тихий гул силовых генераторов. Вэлор замер с вытянутым лицом, а массивный Тарк Дракс на мгновение забыл про свой собственный контур, уставившись на нас широкими глазами. Землянка не просто выстояла под прямым давлением Жнеца — она подчинила себе его биоритм.

​Дрейк смотрел на меня в упор. Расстояние между нашими лицами сократилось настолько, что я видела тёмно-золотые вкрапления в его зрачках. Его грудная клетка поднималась и опускалась в такт с моей — секунда в секунду, вдох во вдох.

​— Идеально, — прошептал он. Его голос звучал как низкий, вибрирующий бархат, заставлявший вспыхивать каждую нервную клетку на затылке. — Полное заземление.

​Он не торопился отпускать мои руки. Напротив, его пальцы чуть сильнее сжали мои кисти, и в этом жесте на долю секунды проскользнуло нечто совершенно не уставное — глухое, опасное признание силы.

​— Отключение контура, — чеканно скомандовал Куратор, разорвав нейронную связь.

​Электрический импульс погас. Дрейк сделал шаг назад, восстанавливая уставную дистанцию в два метра, но его глаза продолжали буквально выжигать меня изнутри.

​— Курсант Марлоу — образцовая фиксация и подчинение резонанса, — произнес он, разворачиваясь к замершему строю. Голос снова обрел сухую, стальную четкость, но напряжение между нами всё ещё висело в воздухе, как ионизированный озон перед грозой. — Всем остальным звеньям — продолжить отрабатывать заземление. Если через тридцать минут я увижу хотя бы один сбой пульса выше семидесяти... весь поток останется на арене до ноля ноль сотен. Приступить!

​Я сделала шаг назад, встав во главу строя, и опустила руки. Пальцы всё ещё горели от его тепла, а в груди отчаянно и сладко бился чистый, незамутненный азарт победы.

​Дрейк думал, что держит ситуацию под контролем. Но сегодня он осознал: в этой игре у него появился равный соперник.

После практической тренировки у Дрейка нам дали сорок минут на санитарный блок, смену формы и переход в Центральный академический корпус.

​Душ смыл физическую усталость, но лихорадочный, горячий азарт всё ещё пульсировал в венах. Натягивая свежий повседневный китель курсанта Флота — без тяжёлых нагрудных панелей, но с чёткими эмблемами Земного сектора, — я посмотрела в зеркало. Щёки до сих пор хранили едва заметный румянец от раскалённого контакта с Дрейком. Пальцы помнили жесткую хватку его рук, а иксин всё ещё фиксировал лёгкий остаточный резонанс.

​— Марлоу, ты в курсе, что на тебя сейчас смотрит весь поток? — Лео нагнал меня в прозрачном переходе между корпусами. Тео шёл чуть позади, быстро пролистывая на планшете конспекты. — Ты только что сбила пульс Куратору-Жнецу. Аэраны до сих пор ходячие трупы от шока. Вэлор едва не прожёг в тебе дыру взглядом, когда мы выходили.

​— Пусть смотрят, — спокойно ответила я, выравнивая шаг. — Вэйлору полезно знать, что земляне умеют не только отступать.

​— И всё же осторожнее, Майя, — подал голос Тео, не отрываясь от экрана. — Дрейк — не просто инструктор. Он Жнец высшей категории. То, что ты сделала на зеркальном круге... это был прямой вызов.

​Мы вошли в огромный амфитеатральный атриум Центрального корпуса. В отличие от закрытой арены «Альфа-0», здесь бурлила настоящая академическая жизнь. Сотни курсантов разных рас и секций пересекали холл, спеша по поточным аудиториям.

​И здесь я отчётливо увидела структуру Академии. Хотя на нашем «штурмовом» профиле я оказалась единственной девушкой, на других факультетах они были — но из высших миров или старых колоний. Пять лет полного блокирования призыва на Земле сделали меня единственной землянкой на всём первом курсе.

​Мимо нас прошла группа девушек в темно-синей форме Ксеномедицинской службы — изящные аэранки с серебристыми волосами и высокими скулами. Чуть дальше у голографического табло стояли курсантки в серых кителях Навигации и пилотирования, с профессиональной быстротой разбирающие сложную трёхмерную карту звёздного сектора.

​Каждая из них смотрела на меня с нескрываемым любопытством. Землянка. Первая за пять лет. Да ещё и выжившая на дисциплине Жнецов.

​— Смотрите-ка, та самая, с Земного сектора, — донёсся тихий шёпот из группы девушек-штурманов. — Говорят, она сегодня выдержала прямой резонанс с Командором Дрейком...

​— Не может быть. Земляне же ментально нестабильны, у них нет эмпатической закалки.

​Я не стала оборачиваться, удерживая безупречную осанку.

​— Привыкай, Марлоу, — тихо усмехнулся Лео. — Ты у нас теперь местный экзотический экспонат. Землян здесь не видели с тех пор, как Флот заморозил призывную программу на нашей планете.

​Над атриумом раздался мягкий, но властный гул академического сигнала, и стены окрасились в спокойный синий свет.

​

«Внимание курсантам первого потока. Начало лекции по Галактической тактике и командным протоколам в поточной аудитории три. Преподаватель — профессор Хорн.»

​— Нам пора, — кивнул Лео, указывая на широкую эскалаторную ленту. — Лекторы-Аэраны не терпят опозданий.

​Мы поднялись в огромный амфитеатр. Заняв места на среднем ярусе, я развернула перед собой голографический планшет. Напротив уже расположилась аэранская знать. Вэлор сидел в первом ряду, выпрямив спину, и его холодно-голубые глаза моментально нашли меня в толпе.

​Профессор Хорн — сухой, высокий Аэран старшего офицерского состава с испещрённым глубокими шрамами лицом и серебристыми волосами — замер на кафедре. Его взгляд прошлся по рядам с привычным аристократическим высокомерием.

​— Приветствую, курсанты, — раздался его усиленный динамиками голос. — Сегодня мы разбираем базовые уставы и боевые директивы Объединённого Флота.

​Он сделал паузу, вызвав в центре аудитории огромную трёхмерную схему боевого порядка кораблей, покрытую густой связью символов Межгалактического стандарта.

​— Кто из курсантов первого курса готов зачитать и проанализировать боевой устав третьей категории в оригинале? Без помощи нейро-адаптера?

​В аудитории повисла звенящая тишина. Чтение сложнейшей военной графики без автоматического переводчика на первой неделе обучения считалось практически невыполнимым заданием для рекрутов.

​Вэйлор медленно начал поднимать руку, уверенный в своём превосходстве. Строгий лектор требовал идеального владения Межгалактическим стандартом, и кто, как не представитель высшего аэранского дома, должен был блеснуть перед профессором?

​Но я опередила его. Я поднялась со своего места, спокойно зафиксировала корпус и посмотрела прямо на Хорна.

​— Курсант Марлоу, — ровно произнесла я на чистом Межгалактическом стандарте, безупречно выговаривая каждую сложную фонему и жёсткую уставную паузу. — Готова зачитать директиву.

​По аудитории прошёл шокированный выдох.

​Профессор Хорн застыл. Его серебристые брови медленно поползли вверх, а глаза сузились, отмечая эмблемы Земного сектора на моём кителе. Вэлор медленно опустил руку, и его лицо мгновенно окаменело, наливаясь глухой яростью.

​— Прошу, курсант Марлоу, — произнёс Хорн после затянувшейся паузы. В его тоне больше не было пренебрежения — только сухое, пристальное внимание опытного офицера. — Третий параграф. Директива о распределении огня в условиях перекрёстного контура.

​Я не стала смотреть в планшет. Я знала эти строки наизусть — те три часа «сна», которые потратила на зубрежку устава, окупались прямо сейчас.

​—

«При вхождении звеньев первой линии в зону эмпатического заслона...»

— мой голос чеканил каждую сложную грамматическую конструкцию без малейшего земного акцента. Голос звучал ровно, жёстко, по-флотски безупречно.

​Я не просто зачитала устав — я сразу дала к нему тактический разбор, указав на слабые места в стандартной расстановке кораблей при атаке кайранских перехватчиков.

​Когда я закончила и зафиксировала корпус, в амфитеатре стояла мёртвая тишина. Тео затаил дыхание, Лео с трудом сдерживал победную ухмылку, а Вэлор сжимал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

​Профессор Хорн молчал несколько секунд, разглядывая меня.

​— Высший балл за языковой модуль и тактический анализ, курсант Марлоу, — чеканно произнёс Хорн, внося отметку в личное дело. — Назначить курсанта Марлоу старшей группы на практических семинарах по языковому модулю. Присаживайтесь.

​Я опустилась на сиденье. Землянка не только выстояла против Жнеца на арене, но и раздавила Аэранов на их собственном поле — в лингвистике и военной стратегии.

​Гул академического сигнала огласил окончание лекции. Голографические схемы над кафедрой погасли, и аудитория пришла в движение.

​— Старшая группы по языковому модулю... — тихо прошептал Тео, качая головой, когда мы собирали планшеты. — Майя, ты хоть понимаешь, что Хорн только что своими руками вписал твое имя в отчеты Высшего Командования?

​— И в личный рапорт Дрейка, — добавил Лео с кривой, азартной ухмылкой. — Куратор ведь четко сказал на отборе, что держит тебя под личным наблюдением. Представляю его лицо, когда иксин скинет ему ведомость успеваемости. Землянка, которую флотские директивы сватали в обслуживание на технические ярусы, официально обошла аэранскую знать по стратегии.

​— Дрейк знал, кого брал под курирование, — ровно ответила я, застегивая манжету кителя. — Он искал нестандартное мышление. Он его получил.

​Мы начали спускаться по ярусному проходу к выходу из амфитеатра. Курсанты раздавались в стороны, провожая нас сложной смесью настороженности и вынужденного уважения. Но у самого выхода путь нам преградили.

​Вэйлор стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. За его спиной замерли двое Аэранов из его звена. Высокий, подтянутый, с идеальной осанкой и ледяным разлетом серебристых бровей, он выглядел как сошедший с пьедестала плакат Высших Миров.

​Но в его голубых глазах больше не было прежнего ленивого пренебрежения. Там кипела сухая, высокомерная ярость.

​— Марлоу, — его голос прозвучал тихо, но отчетливо, заставив замереть остальных курсантов в коридоре. — Ты думаешь, если заучила пару параграфов устава и случайно выровняла пульс на арене, то стала частью высшего звена?

​Лео мгновенно сделал шаг вперед, закрывая меня плечом, но я положила ладонь ему на предплечье, останавливая.

​— Я не думала о высшем звене, Вэйлор, — я шагнула навстречу Аэрану, остановившись в полуметре и встретив его ледяной взгляд абсолютно спокойным взглядом. — Я просто выполняла уставную задачу. В отличие от тебя, я не потратила время на то, чтобы красоваться перед профессором. Я его выучила.

​По коридору прошел тихий шепот. Лицо Вэйлора едва заметно дернулось.

​— Вы — дикари, замороженные в своем зачумленном секторе, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь чуть ближе. — Флот допустил ошибку, открыв вам программу набора. Вы не способны держать ментальный удар в реальном бою. И когда Дрейк выведет нас на глубокую симуляцию с живым эмпатическим воздействием... твоя зубрежка тебе не поможет. Ты сломаешься первая.

​— Проверим на симуляции, Вэйлор, — выдохнула я, даже не моргнув. — А пока — дай пройти. Или аэранский этикет позволяет блокировать старшего группы по языковому модулю?

​Вэйлор замер, будто получил пощечину. Он медленно, с ранимой гордостью отступил на шаг в сторону, освобождая проход.

​— До первой настоящей крови, Марлоу, — тихо проговорил он нам вслед.

​— До первой крови, Аэран, — не оборачиваясь, ответила я.

6.

​Дрейк шел медленно, чеканя шаг по металлическому настилу. От него веяло такой концентрированной, тяжелой ментальной силой Жнеца, что у Вэйлора едва заметно дрогнула жилка на шее.

​— Курсант Вэйлор, — Дрейк остановился между нами. На меня он не взглянул ни разу, но я ощущала, как его биометрия жадно считывает мой учащенный пульс. — Напомните мне уставной протокол сектора «Т-08» для курсантов первого курса в неакадемическое время.

​— Нахождение... только по специальному допуску, куратор, — чеканно, но с трудом выдавил Вэйлор.

​— И какова причина нахождения трех Аэранов возле калибровочного стенда единичного пользования? — Дрейк чуть наклонил голову. В его голосе зазвенела сталь. — Вы пришли помочь курсанту Марлоу настроить сенсоры? Или вы решили устроить самосуд в техническом отсеке, потому что не способны победить её на занятиях?

​Вэйлор сжал челюсти так, что желваки встали буграми.

​— Мы... проводили устную консультацию, Командор.

​— Консультация окончена, — отрезал Дрейк. Голос упал на октаву ниже, превратившись в прямую угрозу. — Десять нарядов на внеочередное дежурство в энергоблоке для всей вашей троицы. С этой минуты. Всплывете перед моим взором в неакадемических зонах ещё раз — я лично оформлю ваш перевод на технические ярусы дальних колоний. Свободны.

​Аэраны вытянулись, подхватили согнутого товарища и быстро, не оглядываясь, ретировались по коридору.

​В техническом отсеке наступила звенящая тишина. Вентиляция тихо гудела.

​Дрейк медленно повернулся ко мне. В полутёмном свете аварийных ламп его фигура казалась огромной. Он сделал шаг ближе, оглядывая меня с ног до головы — полуобнаженные плечи, плотная майка-скафандр и калибровочная панель в руках.

​— Марлоу, — тихо проговорил он. В его тоне больше не было уставного металла — только опасное, приглушенное напряжение. — Ты снова ищешь неприятности.

​— Они сами меня находят, Куратор, — ответила я, забирая панель со стойки и встречая его прямой, янтарный взгляд. — Я не провоцировала их.

​— Ты провоцируешь весь этот поток одним своим существованием, — Дрейк опустил взгляд на мою грудную клетку, где под майкой ровно и быстро билось сердце, а затем снова посмотрел в глаза. — И меня в том числе.

​Он сделал еще шаг. Расстояние сократилось до опасных двадцати сантиметров.

​— В ноль ноль сотен. Мой кабинет в штабном блоке, — прошептал он, и его дыхание обожгло мою кожу. — Возьми с собой калиброванные сенсоры. Мы закончим то, что начали на арене.

​Не дождавшись ответа, он развернулся и чеканным шагом ушел в темноту коридора.

​В ноль ноль сотен штабной корпус погрузился в глухую, полусонную тишину. Коридоры командного сектора сильно отличались от шумных жилых блоков: здесь витал запах озона, пластика и холодной кожи, а аварийное освещение давало глубокие тёмно-синие тени.

​Я остановилась перед массивной матовой дверью с личной гравировкой Командора. Сердце всё ещё отбивало частый, ровный ритм — не от страха, а от предвкушения. В руках я сжимала тонкий планшет с откалиброванными био-сенсорами.

​Приблизив ладонь к сканеру, я даже не успела коснуться панели. Дверь бесшумно скользнула в стену.

​Кабинет Дрейка был огромным и выдержанным в строгом, мрачном стиле. Ничего лишнего: панорамный обзор на темную бездну открытого космоса за силовым щитом, массивный рабочий стол из тёмного композита и несколько голографических проекторов, транслирующих схемы тактических учений.

​Дрейк стоял у панорамного окна спиной к двери. Без кителя, в той же черной рубашке с засученными рукавами, держа в руке бокал с темным, почти черным напитком.

​— Заходи, Марлоу, — тихо произнёс он, не оборачиваясь. Его голос прозвучал низко и бархатисто, мгновенно заставив сосредоточиться. — И закрой за собой дверь.

​Я сделала шаг вперед. Перегородка за спиной сомкнулась.

​— Кадет Марлоу по вашему приказанию прибыла, Командор, — чеканно отчеканила я, удерживая идеальную осанку.

​Дрейк медленно повернулся. В полутьме кабинета его янтарные глаза кайранца-хищника казались раскаленными углями. Он сделал глоток, не сводя с меня тяжелого, пронизывающего взгляда, считывающего мои движения.

​— Оставь уставные формулировки для Хорна, Майя, — произнес он, впервые назвав меня по имени. Расстояние между нами быстро сокращалось — он двигался бесшумно, словно привыкший к охоте боец. — Мы здесь не на лекции. И не на арене.

​Он остановился всего в полушаге. От него веяло чистым, концентрированным теплом, заставляющим биометрическую панель в моих руках тихо пищать от возрастающего пульса.

​— Ты думаешь, ты победила сегодня? — Дрейк чуть наклонил голову, окинув меня внимательным взглядом. — Сначала выстояла против моей биометрии, потом задвинула Аэранов на теории, а вечером играючи справилась в секторе Т-08.

​— Я просто выполняю свою работу, Куратор. И защищаю свое место на потоке.

​— Ты дразнишь улей, Марлоу, — его голос упал до низкого шепота, вибрирующего прямо под ребрами. — Ты думаешь, твоя ментальная выдержка делает тебя неприкосновенной? Вэйлор не простит тебе унижения. Аэранский дом подставит тебя при первой же возможности.

​— Пусть попробуют, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я не сломалась перед вами. Перед ними я тем более не прогнусь.

​Дрейк коротко усмехнулся. В этой усмешке не было злобы — только темное, опасное восхищение. Он поставил бокал на край стола и медленно протянул руку. Его прохладные, длинные пальцы едва ощутимо коснулись моей скулы, заставляя воздух застрять у меня в горле.

​— Ты слишком упряма для землянки, — прошептал он. Его карие глаза въедались в мои зрачки, ловя каждый всплеск адреналина и мгновенную реакцию рецепторов. — Твой иксин зашкаливает. Ты чувствуешь меня, Майя. Так же остро, как и я считываю тебя.

​— Вы вызвали меня в ноль-ноль для проверки биометрии, Командор? — выдавила я, старательно удерживая «холодный режим», хотя под его прикосновением выдержка трещала по швам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Я вызвал тебя предупредить, — Дрейк наклонился ниже, его дыхание коснулось моих губ. — Завтра на командном тренажере легких игр не будет. В симуляторе я буду сидеть за пультом Оператора. На моих мониторах будет ваша полная биометрия: каждый скачок твоего пульса, каждый выброс адреналина и сбой дыхания.

​Он опустил руку ниже, пальцы скользнули по шее, задев жесткий воротник майки:

​— Я подниму сложность тактической симуляции до уровня реального боя. Перегрузки, отказ систем, каскадные аварии. Как только я увижу по твоим датчикам хотя бы секунду паники, сомнения или страха — я мгновенно ударю симулятором в эту брешь. Заставлю тебя работать на пределе физических и психических возможностей.

​— Зачем? — выдохнула я.

​— Чтобы проверить, сгоришь ты или заставишь всю Академию считаться с тобой, — его янтарный взгляд буквально выжигал пространство между нами. — Если поддашься эмоциям, потеряешь концентрацию и завалишь тактический сценарий — я лично подпишу рапорт о твоем переводе в тыловой сектор. Но если научишься удерживать «холодный режим» и управлять звеном даже тогда, когда система трещит по швам... Вэлор больше никогда не посмеет усомниться в твоем праве быть здесь.

​Он отступил на шаг, мгновенно разрывая опасный контакт.

​— Иди спать, курсант Марлоу. Завтра в ноль восемь сотен в симуляционном блоке «Альфа». И возьми с собой калиброванную броню. Она тебе понадобится.

​В ноль восемь сотен симуляционный блок «Альфа» встретил наш поток гулом охладительных установок и матовой сталью нейро-капсул. Каждая из этих огромных машин имитировала мостик легкого катера разведки, воспроизводя перегрузки, отказ систем и кинетические удары с абсолютной физической точностью.

​Над галереей в застекленной рубке управления замерла высокая фигура. Дрейк. В боевом кителе, скрестив руки на груди, он смотрел на нас сверху вниз, молчаливый и опасный.

​— По местам, курсанты, — раздался из динамиков сухоточеный голос профессора Хорна. — Формат симуляции: «Встречный бой в астероидном поясе». Командные звенья сформированы штабом.

​На голографическом табло вспыхнули списки.

​

Звено «Альфа-1» (Штурмовая группа):

Командир — курсант Марлоу.

Пилот-навигатор — курсант Беккет.

Канонир-техник — курсант Фостер .

Ведомое крыло — курсант Вэйлор и Аэраны.

​— Что?! — тихо рыкнул Лео, фиксируя нейро-шлем. — Нас поставили в связку с Вэлором? Дрейк там с ума сшел? Он же сдаст нас при первом же заходе!

​— Не сдаст, — ровно ответила я, застегивая биометрические ремни в кресле капитана. — За нами наблюдает Командор. Вэлор попытается действовать тактически грамотно, чтобы подставить нас уставными методами.

​Гул механизмов заставил капсулу вздрогнуть. Сознание мгновенно провалилось в трехмерную проекцию.

​Перед глазами вспыхнула бездна. Мы находились в кабине катера класса «Тень», вокруг вращались обломки скал и замерзшего льда пояса Астероидов. На контрольной панели горел красный био-маркер:

«Оператор симуляции: Командор Дрейк. Режим нагрузки: Повышенный»

.

​— Сенсоры фиксируют вражеский перехватчик кайранцев на двенадцати часах, — чеканно доложил Тео, его пальцы порхали по голографическим клавишам. — Вэлор, перекрывай правый флаг! Идем по траектории «Заслон».

​— Принято, «Альфа-1», — раздался в гарнитуре ледяной голос Вэлора. — Выходим на рубеж атаки.

​Но вместо того чтобы занять позицию заслона, катер Вэлора резко заложил вираж и ушел вверх, обнажая наш незащищенный борт прямо перед турелями вражеского корабля.

​— Этот ублюдок срезал угол! — зарычал Лео. — Он оставил нас в слепой зоне астероида!

​В этот же момент симулятор содрогнулся. Дрейк из рубки управления мгновенно среагировал на сбой в нашей биометрии: в капсуле вспыхнула красная тревога, симулируя каскадный отказ правого маневрового двигателя. Резкий перепад виртуального давления выбил воздух из легких, а иксин забил тревогу:

«Скачок адреналина! Потеря стабилизации!»

​Дрейк бил ровно туда, где мы дали слабину, проверяя мою выдержку.

​— Марлоу! — крикнул Тео, удерживая трясущийся штурвал. — Мы теряем сцепление! Скорость падает, вражеский катер захватил нас в прицел!

​В ушах стучал пульс. Вэлор рассчитывал, что под давлением отказавших систем и прямой атаки я запаникую, отдам приказ на отступление и провалю симуляцию за невыполнение боевой задачи.

​

«Холодный режим, Марлоу, — прозвучал в памяти вчерашний шепот Дрейка. — Удерживай биометрию».

​Я сделала глубокий, ледяной выдох. Сфокусировала взгляд на голографической карте, заставив сердце замедлить ритм.

​— Лео, отключить автоматический компенсатор! — жестко отдала я приказ. — Перевести всю энергию с щитов на кормовые маневровые!

​— Ты с ума сошла?! Без щитов нас разорвет первым же кинетическим попаданием!

​— Вэйлор думает, что мы будем тормозить, — выдохнула я. — Мы дадим полный ход вперед. Прямо в инверсионный след астероида.

​Тео замер на секунду, а затем его глаза вспыхнули:

​— Гидро-гравитационный маневр! Мы закрутим катер за счет притяжения скалы!

​— Выполнять!

​Наш катер, лишенный щитов, на бешеной скорости ринулся не прочь от врага, а прямо в узкий разлом между двумя гигантскими обломками. Симулятор трясло так, что зубы выбивали дробь, перегрузка давила на грудь с силой в шесть g.

​Я видела на сервисной панели, как Дрейк из рубки поднимает уровень сложности, имитируя случайный выброс космического мусора. Он проверял мои рефлексы.

​— Лео — залп плазменными ловушками в правый сектор! Сейчас!

​Огненная вспышка заслепила сканеры вражеского перехватчика. Наш катер, скользнув по самой кромке астероида, совершил невозможный поворот и выскочил ровно за спиной кайранского корабля — и прямо над замершим катером Вэлора, который никак не ожидал нашего прорыва.

​— Вэйлор, захват цели! — чеканно приказала я по общей связи. — Если твое звено не нанесет удар в течение трех секунд — вы попадаете под наш перекрестный огонь.

​Вэйлор застыл. В симуляции установилась звенящая тишина. Он понял, что его расчет провалился: мы не просто выжили без щитов, но и зажали его собственный катер между нами и врагом, поставив перед выбором — стрелять по цели или подставиться под дисквалификацию за саботаж.

​— Захват произведен... — с трудом, сквозь зубы выдавил Вэлор. — Огонь по готовности.

​Двойной сфокусированный залп наших катеров разнес вражеский корабль на голографические пиксели.

​Динамики капсулы сухо пищали:

«Тактическая задача выполнена. Симуляция окончена»

.

​Металлические крышки капсул с шипением поднялись. Я выпрямилась, вытирая пот со лба. Лео победно ударил кулаком по подлокотнику, Тео облегченно выдохнул, а Вэйлор, выбираясь из соседнего отсека, смотрел на меня с бессильной, глухой яростью.

​Я подняла голову к рубке управления.

​За прозрачным стеклом стоял Дрейк. Он не аплодировал и не улыбался. Но когда его янтарный взгляд встретился с моим, Командор едва заметно наклонил голову, признавая абсолютную победу.

Металлические крышки симуляционных капсул с шипением задвинулись назад, возвращаясь в исходные пазы. Поток курсантов медленно покидал площадку. Победа в астероидном поясе моментально облетела симуляционный блок «Альфа», заставив даже старшекурсников из группы Навигации с уважением расступаться перед нашим звеном.

​— Марлоу, это был безумный маневр! — тихо воскликнул Лео, когда мы выходили в галерею. — Направиться без щитов прямо в астероидный разлом... Я думал, нас там размажет!

​— Главное, что мы прижали Вэйлора, — качнул головой Тео. — Он рассчитывал, что мы завалим симуляцию, а в итоге ему пришлось выполнять твой прямой приказ, чтобы не вылететь самому.

​— Вэйлор ещё попытается отыграться, — спокойно ответила я, расстёгивая уплотнитель на манжетах брони. — Но сегодня он понял, что лёгкой мишенью я не буду.

​— Курсант Марлоу, — раздался за спиной чеканный голос профессора Хорна.

​Аэранский офицер спускался из рубки наблюдения. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глазах читалось редкое для него одобрение.

​— Слушаю, профессор, — я остановилась и зафиксировала корпус.

​— Ваш гидро-гравитационный манёвр зафиксирован в общей ведомости как нестандартное тактическое решение, — сухо произнёс Хорн. — Вы сумели удержать биометрический контроль при пятикратной перегрузке. Оценка звена «Альфа-1» — высшая.

​Он сделал паузу и чуть снизил тон:

​— Командор Дрейк утвердил вашу кандидатуру на роль командира первой штурмовой группы на предстоящих полевых маневрах. Готовьте своё звено. На выездных учениях симуляторов не будет.

​— Есть, профессор.

​Хорн кивнул и направился к выходу из блока. Лео рядом победно ухмыльнулся, а Тео быстро внес изменения в наш академический график.

​Я подняла взгляд к застеклённой галерее рубки. Дрейка там уже не было, но я отчётливо ощущала тонкий, вибрирующий отклик на иксине — Командор лично принял отчёт Хорна и отдал приказ о назначении.

​Землянка официально возглавила штурмовую группу Академии Флота.

​Вечером в жилом секторе атмосфера была предельно натянутой. Аэраны держались особняком, избегая даже зрительного контакта, а тарские курсанты, наоборот, при встрече кивали с нескрываемым уважением.

​Я сидела за рабочим столом в кубрике, изучая трёхмерную карту полигона для предстоящих полевых учений, когда на личном планшете вспыхнуло короткое синее уведомление высшего уровня допуска:

​

«Курсант Марлоу. Уставной рапорт о формировании звена утверждён. В ноль семь сотен прибыть на взлётную полосу штурмового отсека. Личное снаряжение — категория „Альфа“. — Командор Дрейк.»

​Я закрыла планшет и посмотрела в иллюминатор на тёмный диск планеты. Первая настоящая работа в поле. И Дрейк будет рядом.

7.

На следующее утро в ноль семь сотен Главный амфитеатр Академии Флота был забит до отказа. Первый курс в полном составе выстроился ровными шеренгами на гигантском пласталевом настиле плаца. В воздухе висело ощутимое напряжение: вместо привычных учебных объявлений на центральном голографическом экране горел алый герб Высшего Командования.

​Я стояла во главе своего звена. Справа вытянулся Тео, слева — Лео, а чуть дальше, сжав челюсти, чеканил подбородок Вэйлор. Его аэранская гордость всё ещё кровоточила после вчерашнего провала в симуляторе.

​Гул в зале мгновенно стих, когда на высокую трибуну вышли Рексар Дрейк и Профессор Хорн. Командор был при полном парадном мундире — тяжелая черная ткань с серебряными витыми знаками различия Жнеца. Его янтарные глаза медленно скользнули по шеренгам, задерживаясь на доли секунды на мне, и от этого взгляда по спине пробежал знакомый ледяной импульс.

​— Курсанты, — раздался над амфитеатром низкий, раскатистый голос Дрейка. — На этапе адаптации вы проходили подготовку в раздельных секторах. Этот период окончен.

​По залу прокатился тихий шепоток. Курсанты переглянулись.

​— Кайранский поток успешно прошел фазу первичной стабилизации биометрических и эмпатических параметров, — сухо продолжил Хорн, сделав шаг вперед. — Дирекцией Академии и Высшим Советом Флота принято решение о полном объединении потоков. С сегодняшнего дня кайранцы переводятся в общий корпус.

​Экран за их спинами вспыхнул, отображая новые списки звеньев и обновленные расписания боевых дисциплин.

​— С этого момента все практические занятия, тактические маневры и выездные полевые стрельбы будут проводиться в смешанных составах, — Дрейк оперся руками о трибуну, его голос зазвенел сталью. — Для тех, кто забыл: кайранцы — естественные био-эмпатические хищники. И если вы не научитесь держать свой эмоциональный фон в «холодном режиме», вас раздавят на первом же совместном вылете. Никаких скидок на расу, дом или происхождение не будет.

​Вэйлор за моей спиной едва заметно дернул плечом. Для Аэранов, привыкших считать себя доминирующей расой Академии, появление физически и эмпатически превосходящих кайранцев прямо в их обучающих блоках было тяжелым ударом по тщеславию.

​— Командиры звеньев, — Дрейк посмотрел прямо на меня. В его голосе на секунду проскользнула едва заметная, бархатная интонация — едва уловимый перепад тона, который я моментально подметила благодаря своей привычке ловить малейшие изменения в его поведении. — Получить обновленные списки личного состава у своих иксинов. Через два часа — общий сбор на взлетной полосе штурмового отсека. Свободны.

​Шеренги мгновенно пришли в движение, оглашая зал шумом сотни шагов и оживленными спорами.

​Я вглядывалась в светящиеся строки планшета, почувствовав, как внутри всё сжимается в тугой узел.

​Дрейк и Хорн перекроили структуру потока до основания. Они не просто подселили к нам кайранцев — они намеренно разбили нашу человеческую тройку.

​— Майя... — тихо произнёс Тео, заглядывая через моё плечо. — Нас развели. Меня перевели в «Гамму-3» старшим навигатором, Лео забрали в «Бету-2» канониром-техником.

​— Что?! — Лео резко выхватил свой планшет, сверля экран возмущенным взглядом. — Да они издеваются! Какая ещё «Бета-2»? Мы же сработались! Кому в голову пришло разрывать сыгранное звено?!

​— Командованию, — ровно ответила я, хотя пальцы едва заметно сжали торцы планшета. — Дрейк проверяет, сможем ли мы работать автономно, без привычной поддержки.

​Я перевела взгляд на список своей группы «Альфа-1».

​Вэйлор оставался в моём подчинении — Дрейк явно хотел дожать аэранского аристократа, заставив его подчиняться человеку. Но куда больше тревожила первая строчка в блоке пополнения.

​

Курсант Дариус Ворн. Раса: кайранец. Специализация: тяжёлый штурмовик / боевой эмпат.

​Память моментально подкинула сводки из закрытых архивов. Семья Ворн — один из древнейших кайранских кланов, известных агрессивной био-эмпатией и абсолютным неприятием слабости. Дариус был не просто курсантом. Он был природным хищником, для которого человеческая биометрия — не более чем шум и лёгкая мишень.

​— Дариус Ворн... — прошептал Лео, прочитав имя над моим плечом. С его лица мгновенно слетела вся возмущённая спесь. — Майя, он же тебя сожрёт. Он на адаптационном этапе чуть не отправил в медотсек двоих тарков просто потому, что они слишком громко дышали рядом с ним.

​— Не сожрёт, — я свернула списки и посмотрела на друзей. — Дрейк дал нам два часа. Тео, Лео — принимайте свои звенья. Покажите им, на что способны люди, даже когда нас разделяют.

​Я развернулась и направилась к штурмовому отсеку, ощущая, как иксин на запястье фиксирует участившийся пульс.

​Встреча с кайранцами и Дариусом Ворном должна была состояться прямо на взлётной полосе.

Взлётная полоса штурмового отсека встречала оглушительным гулом прогревающихся тяжелых челноков и запахом раскалённого металла. Огромные бронированные ворота ангара были полуоткрыты: полупрозрачная полоса силового поля удерживала внутреннюю атмосферу корабля-гиганта, за которой простиралась ледяная бездна открытого космоса и близкий кластер мерцающих туманностей.

​Курсанты моей группы «Альфа-1» уже начали собираться у матового борта десантного челнока. Четверо тарков — монументальные, покрытые костяными щитками бойцы во главе с Гаррадом — молча проверяли крепления тяжелой брони. Напротив них, держась с надменным изяществом, расположились Аэраны. Вэйлор стоял, скрестив руки на груди, и его ледяной взгляд мгновенно зафиксировался на мне, как только я подошла к шеренге.

​— Командир Марлоу, — произнёс Вэйлор с едва заметной язвой. — Поздравляю с расширением полномочий. Надеюсь, ты знаешь, как управлять теми, кто не привык слушать приказы землян.

​— Узнаешь прямо сейчас, Вэйлор, — спокойно ответила я, застёгивая уплотнитель перчатки. — По местам.

​В этот момент гул двигателей на секунду перекрыли тяжелые, размеренные шаги. На взлётную полосу вступила четверка кайранцев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Они двигались с идеальной, почти синхронной грацией природных хищников. Впереди шёл Дариус Ворн. Высокий, с безупречной осанкой, в тёмно-серой броне штурмовика без знаков различия. Его золотисто-янтарные глаза сканировали пространство перед собой. В них читалось холодное, абсолютное превосходство.

​Когда кайранцы остановились перед нашим строем, воздух вокруг будто уплотнился. Мой иксин на запястье выдал короткую, предупреждающую вибрацию: датчики зафиксировали резкий перепад био-эмпатического давления.

​Дариус медленно оглядел тарков, затем Аэранов и, наконец, опустил взгляд на меня.

​— Человек, — его голос прозвучал тихо, но вибрирующий инфразвуковой подтон заставил металл моей брони едва ощутимо зазвенеть. — Значит, рапорт Хорна не врал. Нам действительно поставили в командиры землянку.

​— Курсант Ворн, — я сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию и не сводя с него взгляда. — На этом корабле нет землян, аэранов или кайранцев. Есть звено «Альфа-1». Моя фамилия Марлоу, и с этой минуты ты выполняешь мои приказы.

​Дариус чуть наклонил голову. На его губах появилось подобие тёмной, опасной усмешки. Он сделал полшага ко мне, и его био-эмпатический импульс ударил прямой наводкой — не визуально, а на физиологическом уровне: дыхание перехватило, а сердце попыталось сорваться на панический ритм.

​— А если я решу, что твоя биометрия слишком слаба для руководства штурмовой группой? — прошептал он, проверяя мою выдержку.

​Я удерживала «холодный режим», выравнивая дыхание и буквально силой воли заставляя пульс оставаться ровным. Мой взгляд оставался ледяным.

​— Тогда ты вылетишь из группы ещё до того, как челнок оторвётся от палубы ангара. И рапорт о твоей непригодности к командным учениям подпишет лично Командор Дрейк.

​На секунду между нами повисла острая, звенящая тишина. Дариус пристально вглядывался в мои зрачки, пытаясь найти хоть каплю страха, но не обнаружив ничего, кроме жесткой решимости, медленно отступил на шаг.

​— Принято... командир Марлоу, — с едва заметным акцентом произнёс он и встал в строй.

​Вэлор за моей спиной тихо хмыкнул, а Гаррад из расы тарков впервые с уважением наклонил массивную голову.

​Динамики ангара заскрипели, и раздался сухой голос Дрейка по общей связи:

​— Звено «Альфа-1». Посадка в челнок через тридцать секунд. Вылет на внешний полигон «Сектор-9» — остероидный комплекс на прицепе главного корпуса. Ваша задача — зачистить заброшенный технологический модуль и удержать позицию. Время пошло.

​— Группа, на борт! — отдала я приказ, первой поднимаясь по металлическому трапу десантного челнока.

​Тяжелый десантный борт оторвался от палубы ангара, прошел сквозь синеватую пленку силового поля и вылетел в открытый космос, взяв курс на внешний астероидный модуль.

​В десантном отсеке царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым янтарным светом аварийных плафонов. Восемь тонких биометрических фиксаторов надежно удерживали нас в креслах вдоль бортов. Корпус челнока вздрогнул, когда маневровые двигатели дали импульс, ложась на курс.

​Состав звена расположился с четким расовым разделением, которое я пока не могла сломать: слева от меня сидели тарки во главе с Гаррадом, справа — аэраны, а прямо напротив опустилась четверка кайранцев.

​Дариус Ворн молча откинул голову на подголовник. На его лице не отражалось ни единой эмоции, но мой иксин на запястье продолжал тихо вибрировать, фиксируя эмпатическое поле, которое кайранец сознательно или бессознательно транслировал на весь отсек. Это было похоже на невидимое давление — тяжелое, давящее на виски и провоцирующее безотчетную тревогу.

​Лео и Тео остались в ангаре со своими новыми группами. Теперь за моей спиной не было привычной поддержки — только девять высокомерных, чужих и потенциально опасных курсантов, привыкших смотреть на землян свысока.

​— Вход в зону поражения через две минуты, — раздался в надголовных динамиках сухой голос пилота. — Полигон «Сектор-9». Внешний технологический модуль астероидной базы. На объекте зафиксированы автоматические охранные дроны класса «Цербер-Т». Задача — зачистить главную рубку и удержать терминал данных.

​— Дроны класса «Цербер-Т»? — подал голос Валориан, один из аэранов. — У них же броня со сдвоенным кинетическим щитом. Чем мы их брать будем? У нас только стандартные учебные импульсники!

​— Импульсники настроены на сбой электроники, — ровно ответила я, вызывая на встроенный в перчатку экран схему астероидного модуля. — Нам не нужно пробивать их броню. Наша задача — выбить сенсорные блоки и отключить центральный узловой сервер.

​— Теорией делишься хорошо, Марлоу, — глухо отозвался Дариус, медленно открывая золотисто-янтарные глаза. — А в бою ты тоже будешь читать нам инструкции из академического справочника?

​— В бою я буду отдавать приказы, Ворн, — я перевела взгляд на кайранца. — Гаррад, твоя группа — первая линия заслона на входе. Вы держите узкий коридор и закрываете нас щитами. Вэлор, твои аэраны берут верхние вентиляционные галереи и обеспечивают подсветку целей. Кайранцы идут со мной в центральный зал.

​Вэйлор скривился:

— Ты отправляешь нас в вентиляцию? Аэраны — высшая штурмовая раса, а не разведчики в трубах!

​— В этих «трубах» высота потолков четыре метра, Вэлор. С вашей скоростью реакции и ускоренным восприятием оттуда идеальный обзор. Будете сбивать дронов сверху раньше, чем они успеют развернуть турели. Если не согласен с тактической расстановкой — рапорт о смене командира подашь после высадки. Если выживешь.

​Гаррад издал короткий, низкий звук, похожий на рокот тарского мотора — у них это заменяло сдержанный смех.

​— Приказ понят, командир, — басом прорычал Гаррад. — Тарки держат коридор.

​Дариус лишь едва заметно прищурился, не произнеся ни слова, но давление его эмпатического поля чуть ослабло. Он принял расклад.

​Корпус челнока содрогнулся от жесткого толчка — магнитно-захватные механизмы борта мертвой хваткой впились в пласталевую обшивку астероидного модуля. В отсеке вспыхнули синие огни разгерметизации.

​— Десантирование через пять секунд! — рявкнул пилот. — Внимание, на объекте пониженная гравитация и разгерметизация!

​Фиксаторы с кликаньем освободили плечи. На затылке щелкнул датчик среды: тактический нейро-костюм моментально среагировал на перепад давления. Из воротников наших бронекостюмов за долю секунды выскочили легкие прозрачные визоры, закрывая лица, заблокировав внешнюю среду и пустив автономную подачу кислорода.

​Я выхватила из кобуры учебный импульсный пистолет и первой шагнула к выходу.

​Металлический десантный трап с шипением опустился в непроглядную тьму заброшенного шлюза.

​Тьма встретила нас звенящей тишиной разгерметизированного отсека. Подошвы моих тактических ботинок с мягким металлическим щелчком мгновенно активировали магнитные присоски, компенсируя пониженную гравитацию полигона.

​— Пошли, — отдала я команду по внутренней связи звена.

​Гаррад и трое тарков выскочили на металлическую решетку шлюза первыми, тут же перекрывая проход массивными ростовыми щитами. Вэйлор и аэраны с невероятной, смазанной скоростью — прямое проявление их ускоренного восприятия — метнулись вверх, зацепившись за технологические балки под самым потолком четырехметрового коридора.

​Кайранцы во главе с Дариусом двигались за мной след в след, словно тени. В темноте их янтарные глаза ярко светились сквозь прозрачные визоры.

​Вдруг на стенах заброшенной галереи вспыхнули алые огни аварийных турелей. Из темных ниш под потолком с сухим металлическим лязгом выдвинулись три сферических корпуса.

​— «Церберы»! — рявкнул Вэйлор по связи.

​Прежде чем дроны успели захватить цели и развернуть импульсные стволы, аэраны уже совершили свои выпады. Для любого человека их движения казались смазанной вспышкой: Вэйлор в мгновение ока оказался прямо над первой турелью, выпустив точную очередь из импульсника прямо в сенсорный окуляр. В пониженной гравитации и на гипер-рефлексах аэраны сработали раньше, чем сработал вычислительный процессор системы защиты.

​Первый «Цербер-Т», искря и потеряв ориентацию, рухнул на настил.

​— Отлично, верх чист! — крикнула я. — Гаррад, продавливаем центральную дверь! Дариус, за мной!

​Тарки мгновенно сомкнули тяжелые ростовые щиты, образовав непробиваемый стальной таран. Стыки их брони глухо гудели, когда массивные тела принимали на себя редкие рикошеты от оставшихся турелей. Гаррад шагал первым, методично продавливая путь сквозь завалы из покорёженных перекрытий.

​За их спинами двигались мы с кайранцами. Дариус и трое его соплеменников шли безупречным «клином», прикрывая мои фланги. В пониженной гравитации их движения казались нереально плавными, почти гипнотическими — природный баланс био-хищников позволял им двигаться бесшумно даже на магнитных подошвах.

​— Впереди гермодверь центрального узла с блокировочным модулем, — мой голос чётко звучал в динамиках общего канала. — За ней — терминал данных и основная группа дронов.

​— Дай мне тридцать секунд, — встрял Вэйлор, спрыгивая с верхней балки прямо перед блокиратором. Из его нейро-костюма на запястье выдвинулся тонкий дешифровальный штекер. Благодаря ускоренному восприятию аэранец перебирал зашифрованные комбинации кода с сумасшедшей скоростью. — Десять секунд... пять... Есть!

​Тяжелая пласталевая створка с грохотом ушла вверх.

​Центральная рубка встретила нас морем пульсирующих алых огней. В центре зала, над главным терминалом, зависли сразу четыре «Цербера-Т». Их сдвоенные кинетические щиты уже мерцали полной мощностью, а сенсорные окуляры сфокусировались на дверном проёме.

​— В укрытие! — рявкнула я, перекатываясь за ближайшую консоль.

​Зал накрыл шквал импульсных зарядов. Синий свет вспышек ослеплял сквозь визоры. Один из тарков зарычал, когда кинетический удар отбросил его щит и вмял нагрудную пластину.

​— Они перекрывают весь сектор! — крикнул Вэйлор, зажатый под потолком у самой двери. — К терминалу не подступиться, щиты дронов перекрывают друг друга, создавая сплошную сферу!

​— Кайранцы, — тихо, но отчетливо произнес Дариус по внутренней связи группы. — Сканируем циклы. Ищите точки перегрева.

​Дариус и трое его соплеменников замерли, мгновенно сфокусировавшись. Своими тепловыми рецепторами кайранцы считывали малейшие изменения среды сквозь визоры. В пониженной гравитации их био-эмпатический анализ работал с филигранной точностью: они фиксировали раскаленный выхлоп охлаждающих клапанов дронов и микро-сбои в работе их приводов.

​— Правый дрон! — резко выбросил Дариус. — На третьей секунде пальбы у него отходит боковая панель охлаждения! У того, что слева, идет задержка перезарядки на полсекунды!

​Иксин на моем запястье фиксировал, как подскочил пульс кайранцев от предельной концентрации — чистый расчет хищника, замечающего уязвимость раньше самой жертвы.

​— Вэйлор, слышал?! — гаркнула я. — Аэраны, работаем по окнам перегрева!

​— Принял! — отозвался Вэйлор.

​Аэраны включили свое ускоренное восприятие. Для них время словно замедлилось: пока дрон уходил на ту самую полсекундную перезарядку, Вэйлор и его пара уже сделали три точнейших выстрела импульсниками прямо в открытые вентиляционные щели «Церберов».

​Электроника дронов замкнула, щиты схлопнулись.

​— Гаррад, добей! — скомандовала я.

​Тарки шагнули вперед и сфокусированным залпом в упор разнесли дезориентированные машины. Один за другим «Церберы-Т» с треском рушились на пол рубки.

​Через тридцать секунд в зале воцарилась звенящая тишина. Слышно было только наше тяжелое дыхание в динамиках и тихий гул остывающего терминала.

​Я подошла к центральной консоли и вставила ключ-чип. На главном экране вспыхнула зелёная надпись:

«СЕКТОР-9 ЗАЧИЩЕН. ТОЧКА УДЕРЖАНА»

.

​Дариус медленно опустился на одно колено, выравнивая дыхание и восстанавливая пульс после предельной концентрации. Он поднял на меня взгляд сквозь визор.

​— Неплохо среагировала, Марлоу, — тихо произнёс кайранец, и в его голосе больше не было откровенного пренебрежения. — Для человека.

​— Отличная работа, «Альфа-1», — я оглядела своё звено: перепачканных, тяжело дышащих, но целых тарков, аэранов и кайранцев. — Закрепить периметр. Ждём десантный борт.

​Первыми к выходу направились тарки. Гаррад, проходя мимо меня, на секунду задержался и опустил тяжелую ладонь в бронированной перчатке мне на плечо — жест скупой, но для их расы значащий больше любых слов благодарности.

​— Хороший бой, Майя, — пробасил он. — Твой замысел с габаритами вентиляции сработал.

​Аэраны уже кружили у трапа, убирая оружие в кобуры. В их движениях больше не было сквозящего пренебрежения — только сдержанная, профессиональная собранность.

​Вэйлор замер у самого входа в челнок, дождавшись, пока я подойду ближе. Он щелкнул фиксатором, убирая визор бронешлема, и впервые посмотрел на меня не сверху вниз, а прямо — как на равного боевого офицера.

​— Увязать в один алгоритм щиты тарков, наше восприятие и выдержку кайранцев... Это было чертовски красиво, Марлоу, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучали искренние уважительные нотки. — Признаю: твоя сообразительность и находчивость спасут нам шкуры еще не один раз.

​Он протянул мне руку в тактической перчатке — редкий, почти немыслимый жест для гордого аэранца по отношению к человеку.

​— Лиан, — коротко добавил он. — Для своих — просто Лиан Вэйлор. Считай это официальным предложением перемирия, командир.

​Я пожала его ладонь, ощутив крепкое, уверенное пожатие.

​— Принято, Лиан.

​Я улыбнулась, чувствуя, как с плеч спадает дикое напряжение последних тридцати минут. Едва аэраны и тарки поднялись на борт, рядом со мной остался Дариус.

​Кайранец снял блокировку визора. Его янтарные глаза смотрели прямо, без прежней холодной отстраненности, хотя иксин на моем запястье все еще улавливал волны его глубокой внутренней выдержки и сдержанного интереса.

​— Ты отдала приказ кайранцам прикрывать тебя, а не аэранцам с их реакцией, — тихо спросил Дариус, пока мы шли по десантному трапу. — Не боялась, что мы сыграем на твоих эмоциях и сбежим?

​— Я читала отчеты по вашей физиологии, Ворн, — ответила я, глядя ему в глаза. — Ваш био-эмпатический анализ считывает пульс, гормональные всплески и любую эмоциональную брешь. Вы видели мой абсолютный самоконтроль и знали, что я не отступлю. Мне нужно было только, чтобы вы удержали заслон, пока аэраны работают по дронам.

​Дариус чуть заметно усмехнулся — уголок его губ дрогнул, разрушая привычную маску ледяного спокойствия:

— Значит, справочник Академии всё-таки пригодился. Узнала, как читать хищников?

​— Узнала, как с ними работать, Ворн.

​В десантном отсеке нас встречал молчаливый гул двигателей. Впереди ждало возвращение на флагман, разбор полетов у куратора и новые миссии, но главное уже произошло: «Альфа-1» больше не была набором враждующих фракций. Они приняли меня как командира.

8.

После сдачи снаряжения и обязательного медосмотра отсек эвакуации опустел. Направившись было к блоку землян, я услышала за спиной шаги.

​— В «Секторе-9» ты действовала как офицер, Марлоу, — Лиан Вэйлор догнал меня у гравитационного лифта. Он уже сменил боевой нейро-костюм на темную форменную куртку Академии с серебряными знаками отличия своего дома. — А после такого боя не идут в общий сектор питательных концентратов.

​Он нажал панель вызова лифта, задавая уровень верхнего офицерского модуля — сектора корабля с панорамными визорами, куда у курсантов-землян доступа обычно не было.

​— Мне туда нельзя, Вэйлор, — напомнила я, когда створки лифта смыкались.

​— Сюда не пускают рядовых, — поправил Лиан, поворачиваясь ко мне. В его светлых глазах впервые мелькнула не холодная гордость, а живой, обжигающий интерес. В замкнутом пространстве лифта я почувствовала тонкий, едва уловимый аромат озона от его кожи. — Но ты — командир звена «Альфа-1». И сегодня идешь со мной.

​Офицерский модуль встретил нас полумраком, гулом систем жизнеобеспечения и огромным изгибающимся прозрачным экраном, за которым медленно проплывали холодные звезды и астероидное поле «Сектора-9». Лиан принес две колбы с бодрящим напитком и оперся о металлическую консоль рядом со мной.

​— Ты удивляешь меня, Майя, — произнес он, подавая мне колбу. Его пальцы на секунду задели мои, и по коже пробежала легкая волна статического электричества. — Никто из аэранов еще не подчинялся землянке. Но ты сделала это так, будто рождена вести за собой.

​Я не успела ответить — иксин на моем запястье резко задрожал, реагируя на знакомый всплеск давления.

​Из затемненного прохода к консоли бесшумно приблизился Дариус. На нем была стандартная темная форма без брони, ворот слегка расстегнут. Его янтарные глаза вспыхнули, когда он оценил обстановку: Лиана, стоящего слишком близко, и меня с колбой в руке.

​— Вэйлор, ты слишком быстро переходишь к неформальному общению, — глухо произнес Дариус, останавливаясь с другой стороны консоли.

​— Мы подводим итоги боя, Ворн, — легко отозвался Лиан, не меняя расслабленной позы. — Присоединяйся.

​Дариус проигнорировал аэранца, опустив тяжелый взгляд на меня. Иксин на запястье фиксировал его плотное эмпатическое присутствие. Кайранец ловил реакции моей нервной системы, считывая ускоряющийся пульс.

​— Твой пульс учащается, когда я подхожу близко, Майя, — тихо, почти шёпотом проговорил Дариус, скрестив руки на груди. — Твой самоконтроль идеален в бою. Но здесь... био-анализ выдает тебя.

​— Это естественная реакция на два метра эмпатического давления, Ворн, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

​— Или что-то другое, — едва заметно усмехнулся кайранец.

​Воздух между ними буквально трещал от негласного соперничества. Лиан действовал открыто, больше не скрывая своего внимания и расположения, пока Дариус продолжал играть на грани, тонкими импульсами эмпатии подталкивая меня к оговорке или вспышке эмоций.

​Но тут пневматическая дверь модуля с шипением разъехалась.

​В сектор вошел Рексар.

​Его появление мгновенно сбило весь разговор. Высокий, в строгой темной шинели высшего офицерского состава, он чеканил шаг по металлическому настилу. Его тяжелый, ледяной взгляд метнулся по смотровой площадке и моментально зафиксировался на нашей группе: на Лиане, стоящем плечом к плечу со мной, на Дариусе, склонившемся у консоли, и на мне.

​В глазах Рексара на мгновение вспыхнуло что-то настолько темное, властное и опасное, что даже мой иксин едва не перегрузился. Но он мгновенно вернул себе маску абсолютного офицерского спокойствия и направился прямо к нам.

​Он остановился в шаге от нас. Его янтарные глаза, точно такие же, как у Дариуса, горели темным, опасным огнем, а взгляд ледяным клинком прошлся по каждому присутствующему: задержался на Лиане, перетек на Дариуса и, наконец, мертвой хваткой впился в меня.

​Иксин на моем запястье затрепетал от предельной нагрузки, пытаясь скомпенсировать дикую смесь из его властной ярости и жесткого, давящего био-поля. Настоящий кайранский офицер в гневе — это стихия, способная раздавить чужую волю за считанные секунды.

​— Курсант Марлоу, — его голос прозвучал низко, бархатисто и настолько жестко, что воздух в отсеке, казалось, вымерз на несколько градусов. — Не помню, чтобы в вашем расписании значился визит в офицерский сектор.

​— Это мое приглашение, сэр, — Лиан сделал полушаг вперед, заслоняя меня плечом. В его голосе не было страха перед званием Рексара — только привычная гордость аэранца. — Как командир звена «Альфа-1», Марлоу имеет право...

​— Я не спрашивал вашего мнения, Вэйлор, — перебил его Рексар, даже не повернув головы. Его взгляд оставался прикован к моим глазам. — Вы с Ворном свободны. У вас три минуты, чтобы прибыть в жилой блок и сдать отчеты по реактивации турелей.

​Дариус медленно отстранился от консоли. Его янтарный взгляд вспыхнул, скрестившись со взглядом Рексара в молчаливой борьбе двух сильных кайранцев. В воздухе физически ощущалось, как сталкиваются их эмпатические поля.

​— Мы еще не закончили обсуждение, — глухо проговорил Дариус.

​— Вы закончили, — отрезал Рексар. В его тоне вспыхнула такая непререкаемая власть старшего по рангу и крови, что Дариус лишь желчно сжал челюсти.

​Лиан перевел на меня быстрый взгляд, коротко коснулся моего плеча пальцами в знаке поддержки и первым направился к выходу. Дариус задерживал шаг до последнего, но под свинцовым взглядом старшего офицера тоже двинулся следом.

​Пневматическая дверь с шипением закрылась, отрезав нас от остального отсека. Мы остались одни перед огромным панорамным визором, за которым проплывали холодные астероиды.

​Рексар сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до опасного минимума.

​— Командир «Альфа-1», значит? — тихо, с опасной бархатистой угрозой проговорил он, сгибая пальцы и легко касаясь моего подбородка, заставляя поднять голову. — Быстро же ты нарушаешь субординацию, Марлоу. Один распивает с тобой напитки, второй провоцирует твои реакции...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​​Я прищурилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Тридцать минут назад я вытащила девятерых чужих, высокомерных курсантов из-под огня «Церберов», заставила их действовать как единый организм и выбила победу, в которую не верил никто. И вместо хоть какого-то признания меня снова давят уставом?

​Я сделала короткий вдох, отступая на полшага назад, чтобы разорвать его удушающую близость, и вздернула подбородок, глядя прямо в горящие янтарные глаза.

​— Наше звено безупречно выполнило задачу в «Секторе-9», — выделила я каждое слово, не сводя с него взгляда. — Курсанты Вэйлор и Ворн отработали на пределе и получили полчаса отдыха перед сбором отчетов. Это нарушает правила Академии, сэр? Или попытка установить контакт с собственным звеном теперь приравнивается к нарушению устава?

​Рексар чуть сузил глаза, но его рука, коснувшаяся моего подбородка секундой ранее, медленно опустилась. Воздух между нами окончательно раскалился.

​— Установление контакта не входит в регламент, если оно ставит под угрозу субординацию, Марлоу, — чеканя слова, отозвался он.

​— У вас, командор Рексар, нет других дел на флагмане, кроме как следить за каждым моим шагом? — выдохнула я, нарочно бросая его имя прямо ему в лицо.

​Иксин на моем запястье забился в истерике, фиксируя мгновенный, скачкообразный всплеск его реакции. На долю секунды маска ледяного, неприступного офицера на его лице дала трещину: в глубине его золотистых глаз вспыхнуло нечто настолько дикое, властное и опасное, что вдоль позвоночника пробежал мороз.

​Рексар сделал шаг вперед, мгновенно сжигая дистанцию и заставляя меня упереться спиной в холодный пласталевый настил смотровой консоли.

​— Назови меня так еще раз, Марлоу, — тихо, почти шёпотом прорычал он, наклоняясь к самому моему уху, так что его горячее дыхание обожгло шею. — И ты узнаешь, насколько далеко простирается мое внимание на этом корабле.

Я замерла, но не отвела взгляда. Его близость выжигала воздух в легких, а плотное, раскаленное био-поле кайранца накатывало волнами — я ощущала его реакцию прямо кожей, без всяких приборов. Настоящая, тяжелая эмпатия, от которой внутри всё сжималось в тугой узел.

​— Это угроза, командор? — тихо, но с вызовом спросила я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — А если я скажу... что не боюсь?

​Рексар чуть заметно сузил глаза. На секунду в их янтарной глубине вспыхнуло нечто настолько дикое и неопределимое, что моё собственное дыхание перехватило. Он наклонился ещё ближе — так, что между нашими губами оставались считанные сантиметры, и я физически почувствовала, как его собственный эмпатический импульс накрыл меня с головой, проникая под кожу острой, дрожащей волной.

​— Страх — это естественная реакция на опасность, Марлоу, — его голос стал совсем низким, бархатистым рокотом. — А глупая дерзость перед тем, кто сильнее, — это короткий путь к катастрофе. Ты играешь с огнем, и сама этого не замечаешь.

​— Я не играю, — я заставила себя выдержать этот тяжелый, давящий на сознание поток его эмоций. — Я лишь защищаю своё право быть командиром, а не пешкой в вашем личном уставе.

​Рексар медленно опустил взгляд на мои губы, и в воздухе между нами физически ощутилось, как рушится его ледяной самоконтроль. Его эмпатическая волна обжигала, выбивала почву из-под ног, давая понять: этот мужчина сдерживает себя из последних сил.

​— Запомни: Лиан Вэйлор — наследник высшего аэранского дома, а Дариус Ворн — кайранец, который приучен считывать чужие слабости. Для них ты — любопытный прецедент, яркий вызов, — он с усилием взял себя в руки, выстраивая привычную ментальную стену. — На реальной службе их игра закончится, и платить за нее будешь ты.

​— Они шли за мной в «Секторе-9» не из-за игр, — ровно ответила я, хотя мои пальцы всё ещё дрожали от его тяжелого био-поля. — А из-за правильных решений. И вам это прекрасно известно.

​Рексар отстранился — медленно, словно давая мне время прочувствовать каждую секунду этой опасной близости.

​— Настоящие испытания ещё даже не начались, Майя, — прошептал он, и от того, как мягко прозвучало моё имя в его исполнении, по спине пробежал мороз. — Завтра в ноль восемьсот — заседание тактического штаба. Нам передают аналитический модуль по конфликту на «Границе-4». Твоё звено должно свести воедино данные разведки, распределить логистику и защитить стратегический план перед высшим командованием. Посмотрим, удержишь ли ты их за столом переговоров, когда дело касается не просто импульсников, а реальной стратегии.

​Он поправил воротник шинели, снова превращаясь в недосягаемого, ледяного офицера.

​— В жилой блок, курсант Марлоу. Шагом марш.

​Я молча выпрямилась, восстанавливая сбившееся дыхание, и прошла мимо него к выходу. Уже у самой двери я обернулась: Рексар стоял к ней спиной, глядя на проплывающие за визором холодные звезды, но я всё ещё отчетливо, на физическом уровне чувствовала его неостывший, раскаленный эмпатический след, остававшийся в воздухе.

9 Рексар Дрейк

Я стоял у панорамного визора командного мостика, и мои пальцы сами собой сжимали пласталевый поручень с такой силой, что на металле оставались микротрещины.

​В отсеке эвакуации давно стало тихо. Пневматическая дверь офицерского модуля закрылась за ней — за этой дерзкой, невыносимой девчонкой, кадеткой под номером сорок семь. Майей Марлоу. Но её уход не принёс ни капли покоя. Напротив, в воздухе всё ещё висел её тонкий, чистый след, а мои кайранские рецепторы, отравленные этим био-полем, буквально разрывались от голода.

​Они требовали ещё.

​За все двадцать четыре года жизни ни одна женщина — ни изящные, скользящие аэранки, ни доминантные, выросшие в роскоши кайранские аристократки — не смела так ломать мой самоконтроль. С кайранками всё всегда было предсказуемо и просто: открытый эмоциональный обмен, понятный всплеск дофамина, считываемая на раз гордость или покорность. С ними не нужно было бороться. С ними всё было написано на био-полях, как на дисплее искина.

​Но Майя... Землянка. Представительница «слабой, отсталой расы».

​Я закрыл глаза, вызывая в памяти тот самый первый день на липком от тумана бетонированном плацу Земли. Я помнил каждый момент. Мои эмпатические рецепторы считывали привычный, жалкий урожай: липкий страх, выбросы адреналина, панику человеческого стада перед инспекцией Высших. Я шёл, искренне презирая этот био-материал. И вдруг — тишина.

​Среди бушующего океана паники моё восприятие наткнулось на глухую, идеальную, почти неестественную стену. Пятьдесят два удара в минуту. Ледяной, искусственно удержанный ритм.

​Тогда я подумал, что это глупость. Или глухой шок. Но в Лабиринте Мёбиуса, а затем в Секторе-9 она доказала, что это не случайность. Это была её личная, выжженная в тренировках война против самой нашей природы. Она заставила своё человеческое сердце подчиняться сухой математике и научилась буквально «топить» свой пульс, обманывая мои рецепторы.

​Но сегодня... Сегодня я подошёл слишком близко.

​Когда в офицерском модуле я зажал её у консоли, когда опустил пальцы на её подбородок и заглянул в эти тёмные, горящие глаза, я впервые почувствовал не просто её пульс на мониторе.

​Она пыталась защищаться. Я видел, как напряглась её тонкая шея, как она заставила себя сделать медленный вдох, искусственно гася подступающую панику и сбивая пульс. Я физически ощущал эту глухую, отчаянную попытку построить ментальный щит! Но под этой искусственной, заблокированной тишиной бурлил такой раскалённый, нетронутый пласт эмоций — смесь гордости, скрытого страха, дикой выдержки и какого-то чистого, неконтролируемого притяжения, — что мои кайранские инстинкты зарычали.

​Мои рецепторы просили не просто считать её. Они жаждали

вкусить

эту эмоцию полностью. Пробить её блок, сорвать эту ледяную маску кадетки и заставить её выплеснуть всё, что она так отчаянно прячет внутри.

​— Командор? — из тени вышагнул адъютант-аэран, держа в руках голографический планшет с отчётами. — Аналитический модуль по «Границе-4» сформирован. Отправить копию командиру звена «Альфа-1»?

​Я медленно повернулся к нему. Мои янтарные глаза всё ещё горели темным, неостывшим огнем, и аэран инстинктивно сделал шаг назад, считывая волну давления, исходившую от меня.

​— Отправить, — чеканя слова, ответил я. — И установите приватный режим доступа.

​— Слушаюсь, сэр.

​Когда адъютант удалился, я снова посмотрел на проплывающие астероиды.

​Она думает, что сможет защищаться своей земной методикой. Думает, что задержка дыхания спасает её от кайранца. Она даже посмела бросить мне вызов — назвать меня по имени, спровоцировать прямо в офицерском секторе.

​

«У вас, командор Рексар, нет других дел, кроме как следить за каждым моим шагом?»

​Я едва заметно усмехнулся, хотя внутри всё кипело.

​Она ещё не понимает. Чем сильнее она держит свой внутренний ритм, чем глубже загоняет свой пульс, тем сильнее разгорается мой голод. Я научу её субординации. На завтрашнем тактическом штабе я заставлю её звеньевых проверить её на прочность, а сам буду наблюдать за каждым её дыханием.

​Дыши, Майя. Держи свою стену, пока можешь. Потому что рано или поздно твоя идеальная выдержка даст трещину. И в этот момент рядом буду только я.

​На следующий день в ноль семь сорок пять я уже стоял в затененной нише главного тактического зала.

​Зал наполнялся низким, гудящим шумом запускных систем и тихим шепотом высших офицеров. Изгибающийся голографический стол в центре излучал синеватое свечение, на котором пока в режиме ожидания вращалась трехмерная карта сектора «Граница-4» — нестабильного астероидного узла на самом краю подконтрольного Флоту пространства.

​Пневматические двери с шипением разошлись.

​Девять курсантов звена «Альфа-1» входили в зал единым, четко отчеканенным строем. По их осанке, по тому, как они синхронно держали дистанцию, я сразу увидел последствия зачистки «Сектора-9». Они больше не были разрозненной толпой Высших, презирающих друг друга. Землянка смогла сделать немыслимое — она заставила гордого аэранца Лиана Вэйлора, опасного кайранского эмпата Дариуса Ворна и гиганта-тарка Джареда Гаррада признать свой авторитет в бою.

​Но во главе этого вышколенного звена всё так же шагала она.

​Единственная землянка в секции.

​Я непроизвольно сузил глаза. На ней была стандартная тёмная форма командира с новыми знаками отличия. Воротник застегнут до самого горла, осанка безупречна, подбородок приподнят. Никаких следов вчерашней усталости или слабости, которую я пытался у неё выбить в офицерском модуле.

​Но мои рецепторы встретили ее раньше, чем глаза.

​Опять. Эта невидимая, плотная, доведенная до идеала ледяная стена.

​Она вошла, сделав едва заметный выдох. Вдох. Выдох. Я буквально чувствовал, как её человеческое сердце принудительно заталкивают в рамки пятидесяти ударов в минуту. Она загнала свою нервную систему в абсолютный ноль, пытаясь защититься и от присутствия Ворна, и от моих эмпатических импульсов, всё ещё висевших в воздухе напоминанием о вчерашнем вечере.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Командир звена «Альфа-1» и группа прибыли, — ровно отчеканила Майя, останавливаясь у края стол-проектора.

​Её голос прозвучал так собрано, словно всего двенадцать часов назад она не стояла прижатой к пласталевой консоли, смотря мне прямо в глаза с отчаянной дерзостью.

​— Занимайте позиции, — сухо произнес я, выступая из тени.

​Я увидел, как на долю секунды её взгляд метнулся ко мне. Лишь на мгновение. Но этого хватило, чтобы её идеальная био-защита дала едва заметный микро-сбой: под слоем ледяного выдоха на миг вспыхнул острый, раскаленный импульс воспоминания. Она помнила всё. Помнила моё дыхание у своего уха, помнила тяжесть кайранского присутствия.

​Мои рецепторы моментально подхватили этот крошечный всплеск, сохраняя его, как трофей.

​— Перед вами аналитический модуль «Границы-4», — я нажал сенсорную панель, и над столом развернулась сложная схема астероидного блока. — Сектор находится под постоянным давлением пиратских набегов и гравитационных аномалий. Высшее командование требует от «Альфа-1» не просто патрулирования, а развертывания автономного опорного пункта.

​Я оперся ладонями о край голографического стола, слегка наклонившись вперед.

​— Тройка аэран во главе с Вэйлором рвётся в скоростной перехват. Кайранцы под руководством Ворна настаивают на эмпатической разведке и засадах. Троица Тарков Джареда Гаррада требует немедленно обложиться тяжелыми щитами. Каждый из твоих заместителей мыслит боевыми привычками своей расы. Но объединить эти три противоположных стиля в один рабочий кулак и взять на себя ответственность за их жизни должна ты, Марлоу.

​Лиан Вэйлор чуть наклонил голову, внимательно изучая параметры эшелонирования. Дариус Ворн скрестил руки на груди, выжидающе глядя на Майю, а Джаред Гаррад скупо кивнул, готов принять её конечное решение. Они больше не оспаривали её право командовать — они ждали от неё филигранной тактики.

​Но я намеревался давить не на звено. Я давил на неё саму.

​— У вас сорок минут, чтобы защитить финальный план перед штабом, — тихо проговорил я, не сводя янтарного взгляда с её лица. — Посмотрим, как твоя идеальная земная выдержка справится с грузом абсолютной ответственности перед офицерским составом Флота. Время пошло, командир.

​Майя сделала едва уловимый вдох. Я чувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжали край планшета, а внутренний ледяной ритм снова отчаянно и упрямо вступил в борьбу с моим эмпатическим давлением.

​Ну давай, землянка. Держи свой ритм. Покажи мне, насколько прочна твоя стена.

​Я прошел вдоль длинного ряда тактических проекторов, где располагались остальные звенья курса. Моя тяжелая, чеканная поступь заставляла курсантов мгновенно вытягиваться в струнку, но моё внимание удерживала лишь одна точка в зале.

​Движением руки я активировал три соседних голографических модуля.

​— «Бета-2», «Гамма-3», «Дельта-4» — ко мне, — мой голос прорезал шум амфитеатра, холодный и не терпящий возражений.

​Командиры звеньев и их заместители мгновенно сформировали полукруг. Среди них я сразу отметил двоих землян — Лео, переведенного в канониры «Беты-2», и Тео, ставшего старшим навигатором «Гаммы-3». Друзья Марлоу. Они держались уверенно, но их био-поля выдавали легкий, едва ощутимый импульс повышенной тревоги — они то и дело бросали короткие, защитные взгляды в сторону стола «Альфа-1».

​— Перед каждым из ваших звеньев развернута аналогичная тактическая задача по сектору «Граница-4», — произнес я, отсекая любые попытки рассмотреть детали соседних проекций. — Условия те же: сорок минут на разработку автономной обороны. Вы защищаете план перед офицерским составом штаба. Ошибки в расчете логистики или сопряжении боевых систем будут расцениваться как неготовность к полевой службе. Выполнять.

​Оставив группы погружаться в расчеты, я отступил на два шага назад, поднявшись на небольшой технологический подиум у главной консоли управления.

​Отсюда весь тактический зал просматривался как на ладони.

​Я скрестил руки на груди, включив свои кайранские рецепторы на полную мощность. Официально я контролировал работу всего курса. Неофициально — моё восприятие было намертво привязано к сектору «Альфа-1». К Майе.

​Она работала быстро. Её тонкие пальцы порхали по сенсорной панели, выстраивая схемы эшелонирования, но вокруг неё уже началось движение.

​Лиан Вэйлор наклонился к её плечу слишком близко. Слишком. Его аэранская грация и небрежная манера держать дистанцию всегда раздражали меня, но сейчас, когда его светлая голова оказалась буквально в десятке сантиметров от ее лица, моё био-поле отозвалось глухим, предупреждающим рыком. Вэйлор что-то объяснял, указывая на траектории перехватчиков, и его пальцы на мгновение коснулись края её планшета.

​Мои рецепторы моментально зафиксировали этот физический контакт, выдав вспышку сухой, жгучей агрессии.

​В тот же миг с противоположной стороны к стол-проектору шагнул Дариус Ворн. Кайранец. С его появлением эмпатический фон вокруг Майи уплотнился: Ворн словно сознательно проверял её границу, нависая над голограммой и оттесняя Вэйлора. Его янтарный взгляд скользнул по профилю Майи, считывая её реакцию на предложения аэранца.

​Дариус искал её слабые места. Но его эмпатические импульсы, перехватывавшие воздух вокруг Марлоу, заставляли мои собственные инстинкты хищника выходить из-под контроля.

​

Слишком близко. Вы оба находитесь слишком близко.

​Майя не отшатнулась. Напротив, она сделала короткий выдох, снова заталкивая свой пульс в ледяную броню, и сдержанным, жестким жестом разделила проекцию между Вэйлором и Ворном, заставляя каждого вернуться на свою половину стола. Джаред Гаррад ободряюще гукнул, выступая барьером за её спиной и перекрывая от них её фланг.

​Я сузил глаза, чувствуя, как янтарный свет в моих зрачках становится гуще. Она справлялась. Она удерживала этих троих на дистанции вытянутой руки, выстраивая между ними идеальную командную иерархию.

Но тот факт, что два молодых хищника Высших рас ловили каждое её движение

..

и кружили вокруг неё, ощущая невидимый магнетизм её силы, заставлял кайранскую кровь в моих венах закипать. Они подсознательно тянулись к этому скрытому за льдом пламени, испытывая её на прочность.

​Они думали, что просто проверяют её тактический потенциал.

​Но я знал: этот опасный, раскаленный интерес к землянке перерастает границы обычной учебы. И делиться её вниманием или позволять кому-то подходить к ней слишком близко я не намеревался.

​С этим я буду разбираться лично.

​Сорок минут истекли с точностью до секунды.

​— Время, — мой голос прорезал шум тактического зала.

​Голографические столы погасли, и на центральном проекторе штаба развернулась главная трехмерная сетка «Границы-4». Вдоль длинного офицерского стола замерли трое старших кураторов Флота во главе с профессором Хорном. Напряжение в зале можно было резать ножом.

​Первыми выступали «Бета-2», «Гамма-3» и «Дельта-4». Их доклады прозвучали сухо, грамотно, но стандартно по академическим учебникам. Леон Фостер и Теодор Беккет четко отрабатывали свои роли в своих звеньях, а командиры «Дельты» и вовсе действовали строго по шаблону. Все три группы допустили классическую ошибку — растянули фланги, переоценив скорость своих кораблей и недооценив плотность астероидного поля. Хорн делал скупые пометки в планшете, я же молча ждал главного.

​— Звено «Альфа-1». Доклад командира, — сухо произнес я.

​Майя шагнула к центральному проектору. Ни единого лишнего движения. Осанка — идеальный пласталевый стержень. Она активировала схему, и над столом развернулась сложная, многоуровневая система эшелонированной обороны.

​— Сектор «Граница-4» характеризуется плотной астероидной нестабильностью, — ровно и четко чеканила Майя. Её голос звучал объёмно, заполняя весь амфитеатр. — Стандартный линейный заслон здесь бесполезен. Поэтому «Альфа-1» разбивается на три автономных, но жестко взаимосвязанных узла.

​Она сделала короткий жест, и голограмма вспыхнула тремя цветными секторами.

​— Первая линия — перехват и провокация. Тройка аэран во главе с кадетом Вэйлором использует гравитационные тени астероидов для точечных, сверхскоростных ударов. Их задача — разорвать строй противника и затянуть его в узкий каньон сектора «Браво».

​Вэйлор за её спиной чуть приподнял подбородок — его аэранская гордость была полностью удовлетворена тем, как филигранно Майя вплела их скорость в общий замысел.

​— Вторая линия — эмпатическая засада и глушение, — продолжала Марлоу, переведя свет на центральный блок. — Тройка кайранцев под руководством кадета Ворна размещается на слепых радарах. Используя био-эмпатическое сканирование, они фиксируют приближение живых экипажей пиратов до того, как их засекут приборы, и выдают точное целеуказание.

​Дариус Ворн скрестил руки на груди, но в его янтарных глазах мелькнуло отчетливое одобрение. Она не просто дала кайранцам работу — она сделала их эмпатию главным ключом к разведке.

​— И наконец, ядро обороны, — Майя очертила силовой периметр. — Тройка тарков во главе с курсантом Джаредом Гаррадом формирует нерушимый щитовой заслон у самого входа в опорный пункт. Тяжелая броня и кинетические платформы тарков перекрывают узкий коридор, не оставляя врагу шанса на прорыв. Я осуществляю общую координацию, прикрывая мертвые зоны тяжелых орудий и удерживая тыл группы.

​По залу прошелся тихий, уважительный шепот офицеров.

​Профессор Хорн подался вперед, прищурившись:

— Кадет Марлоу. Вы объединили три совершенно разрозненные боевые концепции Высших Рас в единую закольцованную систему. Но что произойдет, если аэраны под давлением перехватчиков не удержат вектор и затянут врага не в сектор «Браво», а на позиции тарков?

​— Не затянут, — отрезала Майя, даже не поворачивая головы. — Потому что схема перехвата Вэйлора завязана на тайминг кайранской разведки Ворна. Они работают не по отдельности, а в сцепке. Если просядет одно звено — вся группа перестраивается в глухую оборону Джареда Гаррада.

​Я смотрел на неё, чувствуя, как мои рецепторы ловят её био-поле. Ни единого колебания. Ни тени страха перед генералитетом. Сзади неё мертвой стеной стояли девять Высших — аэраны, кайранцы и тарки, — и ни один из них не посмел возразить её словам. Она заставила их работать как единый организм.

​— Тактический расчет безупречен, — сухо резюмировал Хорн, ставя высший балл в планшет. — Стратегия утверждена.

​— Защита планов окончена. Все четыре звена — свободны, — мой голос прорезал затихший зал, холодный и отстраненный. Я выждал секунду, не сводя янтарного взгляда с землянки: — Командир «Альфа-1», за мной в офицерский модуль.

​Мой голос прозвучал сухим металлическим щелчком, не допускающим возражений.

​Курсанты «Альфа-1» переглянулись. Дариус Ворн едва заметно сузил янтарные глаза, а Лиан Вэйлор чуть качнул головой, но оба молча подчинились, уводя звено на выход. Майя коротко кивнула, зафиксировала планшет на поясе и шагнула за мной по гулкому коридору командного блока.

​Двери моего кабинета задвинулись, отсекая шум штаба тяжелой звукоизоляцией.

​Я не стал садиться за стол. Я встал у панорамного визора, расстегнув верхнюю пуговицу парадного кителя, и развернулся к ней. Майя замерла в трех шагах от двери. Выправка безупречна, подбородок приподнят, взгляд устремлен прямо перед собой.

​И снова этот холод. Этот проклятый, выточенный человеческий лед.

​— Твой план по «Границе-4» применим, Марлоу, — начал я, медленно сокращая дистанцию. — Высший состав утвердил расстановку. Но меня интересует не голограмма. Меня интересует дисциплина в твоем звене.

​Я остановился в шаге от нее. Мое био-поле развернулось во всю мощь, накрывая узкое пространство кабинета тяжелым кайранским давлением.

​— Вэйлор наклонялся к тебе на расстояние десяти сантиметров. Ворн сознательно провоцировал тебя эмпатией, оттесняя аэранца. Ты считаешь, что контролируешь ситуацию, когда двое инопланетных хищников кружат вокруг тебя во время боевого планирования?

​— Они предлагали варианты по своим секторам, командор, — ровно ответила Майя, даже не моргнув. — Я распределила зоны ответственности. Взаимодействие было рабочим.

​— Рабочим? — я усмехнулся, опустив голос до низкого, опасного шепота. — Они не просто предлагали варианты. Они проверяли твои границы, Марлоу. Они чувствуют, как ты держишь свой ритм, и их это поддевает. Ворн — кайранец. Если ты дашь слабину хоть на секунду, он перехватит инициативу в реальном бою. А Вэйлор заставит тебя расплачиваться за аэранскую гордость.

​Я сделал еще полшага, практически прижав ее своей тенью.

​— Твоя обязанность как командира — держать их на дистанции. Всех. Без исключения.

​Майя сделала едва заметный вдох. Я отчетливо зафиксировал, как её иксин на запястье выдал микро-вибрацию, подавляя всплеск пульса. В её глазах на мгновение вспыхнула дикая, дерзкая искра.

​— Я держу дистанцию, командор Рексар. Со всеми.

​Это прозвучало как прямой вызов. Недвусмысленно. Она намекала на то, что держит эту дистанцию и со мной тоже.

​Мои рецепторы моментально подхватили этот крошечный жаровый всплеск дерзости под её льдом. Я наклонился к её уху так близко, что ощутил тепло её кожи:

​— Проверим на «Границе-4», Марлоу. Высшее командование утвердило полевой вылет. Вылетают все четыре звена — «Альфа-1», «Бета-2», «Гамма-3» и «Дельта-4». Сорок курсантов. И я лично возглавлю флагманский десантный борт.

​Я отступил на шаг, возвращая себе сухую офицерскую отстраненность, хотя кайранская кровь все еще гудела:

​— На полигоне вы будете работать в условиях реальной аномалии. Я буду наблюдать за каждым твоим решением и за каждым шагом твоего звена. Если кто-то из твоих подчиненных сорвет строй — отвечать будешь лично ты. Свободны, командир.

​Майя отдала честь, развернулась и чеканным шагом вышла из кабинета.

10

Майя

​Я прошла по гулкому коридору офицерского сектора, чеканя шаг и не позволяя себе оборачиваться. Двери кабинета Рексара бесшушно задвинулись за моей спиной, но тяжесть его кайранского присутствия всё ещё висела на моих плечах — липкая, раскаленная, отравляющая.

​Мой иксин на запястье тихо вибрировал, фиксируя микро-всплески адреналина. Пятьдесят два удара в минуту. Я насильно заталкивала пульс обратно в ледяные рамки.

​

«Сорок курсантов. Реальная аномалия. И он на десантном борту».

​Рексар думал, что заставит меня сломаться. Думал, что его эмпатическое давление или игра на нервах перед Высшими заставят меня выдать хоть каплю страха. Он намеренно сближал дистанцию, дышал прямо в губы, проверяя мой блок на прочность. Но если командор считает, что я дам трещину на «Границе-4», то он плохо знает землян.

​На выходе из офицерского модуля меня уже ждали.

​Дариус Ворн стоял, прислонившись спиной к пласталевой панели, скрестив руки на груди. Чуть дальше, у обзорного окна, молча замер Джаред Гаррад — его внушительная фигура даже в обычной тактической форме выглядела как литая скала. Аэранец Лиан Вэйлор лениво крутил в пальцах портативный планшет.

​При моем появлении все трое синхронно повернули головы.

​— Ну? — первым подал голос Вэйлор, качнув светлой головой. — Командор решил лично пересчитать логистические ошибки в нашей схеме или просто отрабатывал на тебе кайранскую субординацию?

​— Схема утверждена без изменений, — ровно ответила я, останавливаясь перед ними. — Высший состав поставил «Альфе-1» максимальный балл.

​Джаред Гаррад коротко, одобрительно гукнул, а в янтарных глазах Ворна мелькнула острая, притопленная искра.

​— Но есть дополнение, — продолжала я, переводя взгляд с одного на другого. — Завтра мы вылетаем на «Границу-4». Реальный выезд четырёх звеньев. И куратором операции назначен командор Рексар. Он лично возглавит десантный борт.

​Вэйлор едва заметно поморщился:

— Личный контроль Командора? Нам мало пиратских секторов и гравитационных аномалий?

​— Это значит, что любая ошибка любого из нас будет стоить всему звену дисквалификации, — отрезала я. — Ворн, твои кайранцы берут на себя дальний эмпатический контур. Джаред — твои тарки держат передовой заслон у челнока, никакой самодеятельности. Лиан — скорость эскадрильи рассчитываешь с запасом на калибровку наших тяжелых систем.

​— Есть, командир, — суховато, но без тени иронии отчеканил Ворн.

​— Сбор на посадочной палубе завтра в ноль шестьсот, — я зафиксировала планшет на поясе. — Сегодня — полная проверка снаряжения и отдых. Выполнять.

​Они разошлись по отсекам подготовки, а я осталась у панорамного визора, глядя на проплывающие за стеклом темные обломки астероидов. Внутри всё горело от неостывшего разговора в кабинете, но снаружи я оставалась всё тем же бетоном.

​Рексар будет наблюдать за каждым моим шагом. Он будет искать моё узкое место, пытаясь доказать, что землянка не способна удержать Высших под своим началом.

​Что ж. Пусть смотрит.

​Они разошлись по отсекам подготовки. Я развернулась, намереваясь дойти до своего жилого модуля и наконец позволить мышцам немного расслабиться, но у самого входа в жилой сектор услышала знакомый оклик:

​— Марлоу! Живая?

​Из затененной ниши технического коридора вышли Лео и Тео. Оба были в слегка потертых повседневных кителях Академии, но по их взмыленному виду было видно: их звенья выжали из них все соки на тренировках перед защитой.

​После расформирования нашей земной тройки и распределения по звеньям мы толком не пересекались лично. Лео теперь числился канониром в «Бете-2», а Тео попал старшим навигатором в «Гамму-3». И хотя мы жили на одном курсовом ярусе, учебный график Высших не оставлял ни минуты на обычный разговор.

​— Тео, Лео, — я едва заметно улыбнулась, ощущая, как от вида своих впервые за весь день слегка ослабевает натяжение внутри. — Наконец-то вы без своих звеньев. Как вы сами? На защите держались крепко.

​— Профессор Хорн всё равно вставил нам фитиль за растянутый правый фланг, — хмыкнул Лео, прислоняясь плечом к перегородке. Но его взгляд сразу стал серьезным. — Майя, мы видели, как Рексар увёл тебя в офицерский блок. Всё в порядке? Он опять прессует?

​— Командор проверяет на прочность, — ровно ответила я, возвращая лицу привычную сдержанность. — Стандартная офицерская методика. Схема «Альфы-1» принята без оговорок.

​Тео качнул головой, внимательно всматриваясь в моё лицо:

— Мы слышали, что завтра на «Границу-4» вылетают все четыре звена. И что Командор лично будет куратором. Это не просто выезд, Марлоу. В «Бете» и «Гамме» уже шепчутся, что на полигоне устроят реальный боевой стресс-тест. Гуманоиды в наших группах и так на нервах, а у тебя в «Альфе» вообще собрался весь цвет Высших Рас. Вэйлор и Ворн подчиняются?

​— Пока да, — ответила я, чувствуя, как на запястье иксин снова отсчитывает ровные пятьдесят два удара. — Джаред Гаррад держит их в рамках, да и сами они слишком гордые, чтобы сорвать вылет.

​— Ты главное не подставляйся перед Рексаром, — тихо добавил Лео, понизив голос. — По нему же видно: он с тебя глаз не спускает. Если кто-то из гуманоидов допустит ошибку, он свалит всё на тебя как на командира.

​— Не допустим, — я отрезала это твердо, глядя им обоим прямо в глаза. — Завтра в ноль шестьсот работаем одной сцепкой. Вы держите свои сектора, я держу «Альфу». Отдохните перед вылетом.

​Они понимающе кивнули. Тео коротко сжал моё плечо — по-земному, просто и без всяких эмпатических игр, от которых меня тошнило весь день.

​— До завтра, командир, — усмехнулся Лео.

​Оставив парней, я дошла до своего бокса. Тяжелая дверь задвинулась, блокируя внешний шум Академии. Я осталась в тишине.

В ноль пятьсот сорок пять посадочная палуба Академии напоминала огромный, затаивший дыхание улей.

​Воздух был пропитан запахом раскаленного озона, гидравлического масла и тяжелого холода, тянувшегося из распахнутого шлюзового перехода. За бронированным стеклом терминала, на внешнем рейде, зафиксированный мощными магнитными захватами стыковочного узла, высился крейсер «Валькирия-9». Этот огромный боевой корабль из черного обсидиана казался затаившимся в вакууме хищником. Вокруг его корпуса вспыхивали сигнальные огни заправщиков, а по силовой обшивке пробегала синеватая дрожь прогреваемых маневровых двигателей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Сорок курсантов четырёх звеньев уже выстроились на пласталевых плитах палубы перед рукавом перехода.

​Я стояла во главе «Альфы-1». Мои девять курсантов замкнули строй с безупречной, монолитной выправкой. На нас было полное полевое снаряжение Высших: тёмно-серые бронекостюмы с композитными пластинами, сбруи для крепления импульсных винтовок и тяжёлые офицерские иксины на запястьях, переведённые в режим боевого мониторинга.

​Мой иксин тихо, едва ощутимо пульсировал у самой вены. Пятьдесят два удара в минуту. Ровно. Холодно. Без сбоев.

​Справа от нас чеканили шаг курсанты «Беты-2», где за консолью переносного канонирского комплекса стоял Лео. Чуть дальше — «Гамма-3» с Тео, сверявшим координаты навигатором. Мы обменялись короткими, мгновенными взглядами. Никаких жестов. Только сухая, земная выдержка.

​— Построиться! — над палубой разнесся стальной, усиленный мембранами шлюза голос.

​Из офицерского сектора к строю приблизилась группа командоров.

​Возглавлял их Рексар. Он выступал главным ответственным за всю полевую практику четырёх звеньев, но следить за каждым шагом сорока курсантов в одиночку на таком масштабе было непрактично. За его спиной чеканили шаг ещё трое старших офицеров — кураторы «Беты», «Гаммы» и «Дельты», призванные страховать звенья и фиксировать личные показатели курсантов.

​В полной боевой броне кайранского Высшего офицера Рексар казался ещё крупнее и опаснее. Чёрные композитные пластины чешуйчатым панцирем закрывали его плечи и грудь, а на поясе покоился стандартный армейский излучатель. Его чеканный шаг заставил весь строй курсантов мгновенно замереть и вытянуться в струнку.

​Но главное — его био-поле.

​Тяжёлая, раскалённая, удушающая волна эмпатического давления Высшего Кайранца накрыла строй. Я почувствовала, как кадеты «Дельты» слева одновременно сделали судорожный вдох, а Дариус Ворн за моей спиной едва заметно повел плечом, подстраиваясь под частоту командора.

​Рексар медленно прошёл вдоль строя, пока трое офицеров страховки занимали позиции за флангами остальных трёх звеньев. Янтарные глаза Рексара, горевшие в полумраке дока темным огнём, сканировали каждого. Но когда он остановился напротив меня, эмпатическое давление уплотнилось так, что воздух вокруг буквально загустел.

​Я не отвела взгляда. Смотрела строго прямо перед собой — в распахнутую на его груди бляху офицерского знака. Вдох. Выдох. Ледяной ритм.

​— Курсанты, — голос Рексара прорезал низкий гул систем, заставляя каждого вслушиваться в каждое слово. — Вы отправляетесь в сектор «Граница-4». Это не учебная симуляция. Это нестабильный астероидный узел с постоянными всплесками гравитационных аномалий и зафиксированной активностью каперских челноков. Я осуществляю общее командование операцией, а присутствующие офицеры ведут персональный контроль ваших групп.

​Он сделал шаг ближе ко мне. Я ощутила тепло, исходившее от его брони, и липкий, знающий след его эмпатии, попытавшийся скользнуть по моей шее.

​— Задача звеньев — развернуть эшелонированный периметр обороны согласно утвержденным планам и удержать сектор в течение шести часов. Любая ошибка в калибровке щитов или рассинхронизация связи будет стоить вам дисквалификации. По местам! Взойти на борт крейсера!

​— Есть! — гаркнули сорок глоток.

​Мое звено шагнуло в рукав шлюзового перехода первым. Джаред Гаррад шел сразу за мной, перекрывая своей массивной спиной и сложенными на броне тяжелыми пластинами мой фланг. Лиан Вэйлор и Дариус Ворн поднялись след в след, дерзко и собрано.

​Пройдя через герметичный шлюз, мы оказались внутри десантного отсека «Валькирии-9». Здесь царил полумрак, разбавляемый лишь красными огнями десантной подсветки. Мы заняли свои кресла вдоль правого борта, застёгивая четыре точки магнитных ремней безопасности.

​Я опустила фиксаторы, проверяя плотность посадки бронекостюма. Мой иксин тихо пискнул, принимая закрытый канал связи звена.

​— На связи «Альфа-1», — раздался в моих нейро-наушниках спокойный, глубокий голос Джареда Гаррада. — Системы щитов в норме, командир. Мои тарки готовы к высадке.

​— Перехватчики калиброваны, — откликнулся Вэйлор, крутя в пальцах шлем. — Готовы выскочить в каньон по первому свистку.

​— Дальний контур заблокирован, — сухо добавил Ворн. Его янтарный взгляд из-под тени подголовника был направлен на меня. — Я чувствую поле Рексара, Марлоу. Трое офицеров страховки разошлись по отсекам «Беты», «Гаммы» и «Дельты», но сам Командор поднялся в рубку управления. И его внимание замкнуто на «Альфе». Он ждёт.

​— Пусть ждет, — ровно ответила я по каналу звена, натягивая и фиксируя шлем. — Наша задача — отработать схему с точностью до секунды. Никаких эмоций. Никаких сбоев.

​Корпус крейсера дрогнул. Магнитные захваты внешнего рейда расцепились. Тяжелый, басовитый гул гипер-привода «Валькирии-9» отозвался вибрацией в наших костях, увлекая боевой корабль в пронзительную, ледяную черноту открытого космоса.

​Через сорок минут мы должны были войти в астероидное месиво «Границы-4». И я знала: настоящая проверка начнётся не тогда, когда мы встретим аномалию. Она начнется тогда, когда Рексар решит сжать свои тиски на моём горле.

Спустя двадцать минут после десантирования мы развернули опорный пункт на скалистом плато «Границы-4». Вокруг простирался замерзший, изрезанный трещинами ландшафт мертвой планеты, над которым висел фиолетовый туман гравитационной аномалии.

​— «Альфа-1», генераторы щита выведены на сорок процентов, — доложил Джаред Гаррад, со скрежетом вбивая в промерзший грунт тяжелую силовую сваю комплекса. — Локальные помехи растут.

​— Канал связи чист, — откликнулся Тео из сектора «Гаммы». — Но сканеры начинают сбоить...

​Вспышка произошла без предупреждения.

​Из густого фиолетового смога каньона на бреющем полете вынырнули три черных челнока с каперскими маркировками на бортах. Пираты.

​Не снижая скорости, ведущий борт жестко врезался брюхом в скальный карниз, со скрежетом сорвав магнитные аппарели. Из десантных отсеков прямо на промерзшую пласталь высыпали вооруженные группы атаки.

​Прежде чем системы раннего обнаружения успели выдать тревожный рев, по нашей позиции сокрушительным тараном ударила ментальная волна.

​Мой иксин на запястье тут же взвыл тревожным красным, а на голографическом дисплее заплясали ломаные, хаотичные пики нерегулярных частот. В учебниках Академии такие графики приводились в разделе нелегальных пси-модификаций — полный диссонанс с чистыми, структурированными волнами кайранцев.

​В следующую секунду я увидела это своими глазами.

​Курсанты «Дельты» слева одновременно вскрикнули, хватаясь за шлемы. Двое молодых аэранов рухнули на колени, корчась не от дисциплинирующего давления субординации, как у Рексара, а от дикой, выжигающей мозг ментальной судороги. Дариус Ворн рядом со мной зарычал через сжатые зубы, а его янтарные глаза вспыхнули от резонанса. Высадившийся авангард транслировал грязный, отравленный пси-шум через суррогатный излучатель.

​Датчик иксина зафиксировал скачок:

68 ударов в минуту. Внешнее ментальное вмешательство.

​— Блок! — отрезала я, активируя заученную до автоматизма технику глубокого самоконтроля.

​Я заталкивала любую эмоцию — страх, неожиданность, выброс адреналина — в абсолютный ноль. Без эмоционального отклика ментальному шуму просто не за что было зацепиться в моей голове. Разум превратился в ледяную, промерзшую сталь. Шум лишь царапнул края восприятия, не сумев пробить установленный барьер.

​— «Альфа», держать контур! Огонь по высадившемуся десанту!

​Офицеры страховки «Беты», «Гаммы» и «Дельты» мгновенно вскинули тяжелые импульсные винтовки, перекрывая курсантов и открывая заградительный огонь по спешивающимся пиратам.

​Но тут из шлюза «Валькирии-9» вылетела черная тень.

​Командор Рексар.

​Я впервые видела его в реальном, не симулированном бою. Он не просто спустился по трапу — он буквально сорвался со скального уступа вниз, перехватывая армейский излучатель. Его кайранское био-поле, до этого сдерживаемое уставными рамками, развернулось над плато подобно пылающему грозовому фронту.

​Рексар обрушил на пиратского эмпата ответный удар такой сокрушительной силы, что грязный шум на дисплее иксина мгновенно сгладился, а индикатор пси-угрозы упал до нуля. Курсанты «Дельты» тяжело задышали, судорожно поднимаясь с колен — ментальный захват был сорван.

​Затем Командор врезался в прорвавшийся авангард.

​Это было страшно и безупречно. Ни одного лишнего движения, никакой пощады. На предельной скорости, используя тяжелую броню как таран, Рексар вбил первого выскочившего из челнока пирата в скалу, одновременным выстрелом испепеляя привод второго. Вокруг него кипела плазма, а он двигался сквозь этот ад с холодным, почти хищным изяществом.

​Один из нападавших, укрывшись за рухнувшей аппарелью, вскинул тяжелый гранатомет, целясь прямо в растерявшегося курсанта «Дельты».

​— Назад! — рыкнул Рексар.

​За долю секунды до выстрела Командор совершил немыслимый рывок, закрывая собой паникующего курсанта. Силовой щит его бронекостюма принял на себя прямой удар плазменного заряда, вспыхнув ослепительным веером искр. Рексара едва заметно качнуло, но он даже не замедлил шаг: короткая очередь из излучателя наглухо срезала нападавшего.

​Он развернулся к нам, его броня дымилась, а янтарный взгляд горел тяжелым, боевым азартом Высшего.

​На секунду наши глаза встретились сквозь прозрачные забрала шлемов. Мой иксин отсчитал ровные пятьдесят четыре удара. Я увидела перед собой не просто жесткого штабного офицера, пытавшегося сломать меня в кабинете. Я увидела воина, который без колебаний встанет перед смертельным огнем, защищая свой личный состав.

​— Марлоу! — его голос прогрохотал в нейро-сетях, жесткий и собранный. — «Альфа-1», левый фланг! Перерезать им путь к каньону!

​— Есть, Командор! — отчеканила я, вскидывая винтовку. — Ворн, Гаррад — за мной! Сминаем врага!

​— «Альфа», к каньону! Не дать им перегруппироваться! — скомандовала я, рванув по скальному карнизу.

​Джаред Гаррад со своей тяжелой силовой сваей и Ворн с винтовкой наперевес перекрыли нижний ярус, срезая очередями отступающих каперов. Курсанты «Беты» и «Дельты» дочищали выживших пиратов у подбитых челноков.

​Я вскинула винтовку, ловя в прицел последнего пиратского стрелка, затаившегося на верхней глыбе. Выстрел. Перезарядка. Цель снята.

​Но в этот момент планета под ногами содрогнулась.

​Гравитационный всплеск аномалии «Границы-4» сокрушительным ударом рванул из недр. Промерзший, изрезанный трещинами скальный карниз, на котором я стояла, издал оглушительный, сухой хруст. Край плато просто развалился, увлекая тонны каменной крошки в фиолетовую бездну астероидного провала.

​Опора ушла из-под ног. Гравитация рванула меня вниз.

​Я успела лишь выбросить руку, пытаясь зацепиться за выступающую из камня рудную жилу, но пальцы в бронированной перчатке соскользнули по замерзшему металлу. В ушах свистел ветер, а иксин на запястье впервые за весь день взвыл тревожным писком, фиксируя мгновенный выброс адреналина.

​Аэраны из «Гаммы» находились слишком далеко ниже по склону, и их крыльевые модули просто не успели бы набрать необходимую тягу в плотном аномальном тумане.

​И в следующую долю секунды на самом краю обрыва меня настигла черная тень.

​Железная хватка въелась в плечевой фиксатор моего бронекостюма.

​Рывок был настолько мощным, что меня буквально выдернуло из свободного падения вверх. Скрежет композитных пластин, удар — и Рексар впечатал меня спиной в уцелевший пласт скалы, накрывая своим телом от вырвавшегося из разлома фонтана каменных осколков.

​Его тяжелая, дымящаяся от плазменных опалин броня всей массой прижалась к моей.

​Я замерла, сжимая в руках винтовку. Сквозь прозрачное забрало его шлема на меня смотрели янтарные глаза Высшего — в них больше не было холодного устава. Там кипел дикий, хищный, нерастраченный азарт боя.

​Его кайранское био-поле обрушилось на меня в упор. Оно больше не давило, а жгло — плотной, раскаленной, невероятно интимной волной.

​Мой иксин на запястье выдал короткий, сбивчивый писк.

​

62 удара в минуту.

​Мой ледяной земной блок, безупречно державший удар пиратского пси-излучателя, дал микроскопическую, едва заметную трещину. И я знала, что Рексар это почувствовал. Он считал этот сбой мгновенно. Считал не страх перед высотой — а то, как откликнулось мое тело на его близость.

​— Держу, Марлоу, — его голос раздался прямо в моем нейро-наушнике. Низкий, с хриплыми нотами, которые не сгладил даже фильтр связи.

​— Вы умеете выбирать момент, Командор, — тихо, но абсолютно ровно ответила я, заставляя свой пульс вернуться в норму. Вдох. Выдох. Ледяной ритм.

​Рексар медленно разомкнул пальцы на моем плече, но не спешил отступать ни на сантиметр. Его янтарный взгляд скользнул по моим губам за визором, после чего он поднялся во весь рост, одним движением перехватывая тяжелый плазменный излучатель и фиксируя его в боевом полозье бронекостюма.

​— «Альфа-1», сектор чист, — отчеканил он в общий канал, пока иксин на его руке фиксировал завершение боя. — Угроза нейтрализована. Учебная фаза завершена.

​Шум десантного челнока закладывал уши. В трюме пахло озоном, горелой пласталью и сырой каменной пылью, которую мы принесли на броне с «Границы-4».

​После команды «отбой» отряд «Альфа» молча сдавал вооружение. Ребята были вымотаны, но довольны: пиратов срезали, задачи выполнены, потерь нет. Только я знала, что мой главный бой сегодня произошел не с каперами.

​Едва мы состыковались с базой, иксин на запястье коротко пискнул, выводя служебный ордер высшего приоритета:

​

«Курсант Марлоу, Командор Дрейк. Обязательный углубленный осмотр вне очереди. Эпицентр гравитационного всплеска, критическая дистанция. Медблок 2»

.

​Остальные группы проходили стандартный дезобзор во втором доке, но нас автоматика выделила отдельно — как единственных, кто находился в самом эпицентре разлома скалы.

​В медотсеке было стерильно и тихо. Врач-аэран с высокой тонкой выправкой бегло сканировал мои показатели, пока иксин передавал массив данных в систему.

​— Организм в норме, Марлоу. Всплеск адреналина в пределах нормы при падении, — суховато прокомментировал медик, не поднимая глаз от планшета. — Блок землян держится стабильно. Свободна.

​Я уже тянулась за расстегнутым на груди верхним сегментом бронекостюма, когда сдвижная дверь тихо ушла в пазы.

​В медотсек вошел Рексар. Без шлема. Его темные волосы были чуть влажными, а янтарный взгляд мгновенно нашел меня.

​— Оставьте нас, медик. Доступ «Альфа-Один», — коротко ронял Командор Дрейк, даже не глядя на врача.

​Аэран мгновенно собрал планшеты и вышел. Замок за его спиной щелкнул, изолируя помещение.

​Рексар медленно подошел к консоли диагностического стола, на которой еще светилась голограмма моего пульса и картограмма пси-активности. Его пальцы с идеальной, пугающей точностью пролистали временную шкалу боя назад. Ровно к той секунде, когда его рука въелась в мой плечевой фиксатор.

​На графике четко выделялся короткий, острый алый пик.

​— Четырнадцать секунд до завершения операции, — произнес он. Голос звучал без шероховатости нейро-связи — глубокий, бархатный, вызывающий невольный отклик где-то под ребрами. — График вашего земного блока дает сбой. Микро-трещина в пси-защите на ноль-четыре секунды.

​— Я падала в астероидный провал, Командор, — тихо, но абсолютно твердо ответила я, встретив его взгляд. — Любая биологическая система дает реакцию на угрозу гибели.

​Рексар сделал шаг вперед. В замкнутом, стерильном пространстве медотсека его био-поле ощущалось почти физически — тяжелое, сжатое, как грозовое облако.

​— Пси-излучатель пиратов не пробил ваш блок, Марлоу, — он наклонился чуть ближе, опустив ладонь на край медицинского стола прямо рядом с моей рукой. — Высота вас не испугала — пульс был ровным, когда соскользнули пальцы. Сбой произошел

после

того, как я выдернул вас на скалу. В момент контакта.

​Мое сердце сделало предательский, лишний удар.

Черт.

​— Ваша био-эмпатия слишком глубоко трактует обычную физиологию, — я скрестила руки на груди, выстраивая привычную ледяную стену. — Это был адреналиновый отклик на резкое торможение.

​— Это был отклик на

меня

, Майя, — перебил он, сбросив сухой уставный тон.

​В его янтарных глазах не было злости. Только жесткий, исследовательский азарт Высшего, который нащупал слабину в неприступной крепости.

​— Вы безупречно держите строй перед курсантами. Но ваш иксин и ваше тело помнят, как вы отреагировали на мое присутствие. И в следующий раз, — Рексар медленно выпрямился, возвращаясь к холодной дистанции Командора Дрейка, — ледяного блока может не хватить.

​— Проверим, Командор, — так же сухо ответила я.

​— Обязательно, — хмыкнул он. — Жду вас через тридцать минут в моем командном модуле. Полный разбор тактики отряда «Альфа». Без свидетелей.

​Он повернулся и вышел, оставив меня в стерильной тишине медотсека с пылающим загривком и пульсом, который иксин снова предательски зафиксировал на отметке

68

.

​Через полчаса я стояла перед дверью его личного кабинета. Сняв бронекостюм и переодевшись в строгий темно-серый китель курсанта Академии, я заставила себя сделать глубокий вдох. Выдох. Лед. Порядок.

​Замок пискнул, пропуская меня внутрь.

​Кабинет Командора отличался от стандартных кают: панорамное окно с видом на фиолетовую туманность «Границы-4», минимализм и масштабная голографическая карта прошедшего боя, парящая в центре комнаты.

​Рексар стоял у окна в строгом форменном кителе Высших без знаков различия. Без тяжелой брони он казался еще более высоким и опасным — подгонянная ткань подчеркивала широкий разворот плеч.

​— Курсант Марлоу. Проходите, — не оборачиваясь, произнес он.

​Я подошла к голографическому столу, сохраняя уставные два шага дистанции.

​— Отчет по зачистке сектора подготовлен. Курсанты «Беты» и «Дельты» сработали по нормативам, «Альфа» перекрыла отход...

​— Оставьте отчеты для штабных офицеров, Майя, — Рексар повернулся к столбу света и одним взмахом руки изменил масштабы голограммы. На карте крупным планом проявился рельеф скального карниза. — Меня интересует ваша личная тактика. Вы рванули на фланг без прикрытия тяжелого бойца. Джаред Гаррад остался на нижнем ярусе.

​— Джаред перекрывал отступающих. Моей скорости хватало, чтобы снять стрелка самостоятельно.

​— Вашей скорости не хватило, когда порода под ногами начала рушиться, — Рексар Дрейк медленно обошел голографический стол, сокращая расстояние между нами.

​— Это была аномалия, Командор. Просчитать гравитационный всплеск за секунду до удара невозможно.

​— Для человека — да, — он остановился в полушаге от меня. В замкнутом кабинете без брони его кайранское био-поле обрушилось на меня во всю силу. Оно накатывало жаром, вибрировало на грани слуха, искушая сбросить контроль и ответить. — Но вы — лидер элитного отряда. Вы обязаны закладывать погрешность среды. Или вы рассчитывали, что я всегда буду рядом, чтобы подстраховать?

​Это был прямой провокационный выпад. Он целенаправленно давил на мое профессиональное тщеславие, заставляя раскрыться.

​— Я привыкла рассчитывать исключительно на себя и свой отряд, Командор Дрейк, — я подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза. Мой ледяной земной блок внутри буквально гудел от напряжения, сдерживая его био-поле. — И если бы Высшие не вмешивались в тактический рисунок боя, карниз был бы чист на пять секунд раньше.

​Рексар тихо хмыкнул. Его губы тронула едва заметная, хищная ухмылка.

​— Наглость. Обожаю эту черту в землянах, — он наклонился чуть ниже, его голографический планшет в руке слегка коснулся моего плеча. — Вы защищаетесь даже тогда, когда вам ничего не угрожает.

​— В этом кабинете мне что-то угрожает, Командор? — тихо, с вызовом спросила я.

​— Только ваши собственные эмоции, Марлоу, — мягко, почти шепотом ответил он. — Вы можете строить ледяные стены сколько угодно. Но ваши глаза говорят обо всем быстрее, чем ваш пульс.

​Он отступил на шаг назад, разрывая плотный физический контакт, и опустил руку на консоль, гася голограмму боя.

​— Разбор окончен. Вы свободны, курсант. Сетка дисциплин на завтра уже в вашем иксине. Но на дневных стрельбах жду от «Альфы» идеальный результат. Не опоздайте.

​— Есть, Командор, — отчеканила я, развернулась на каблуках и вышла в коридор.

​Только когда тяжелая дверь за мной заблокировалась, я позволила себе прислониться затылком к холодной пласталевой стене. Руки слегка дрожали. Земной блок выдержал, но я прекрасно понимала: Рексар Дрейк начал настоящую охоту. И останавливаться он не собирался.

11

Ночь прошла паршиво. Ледяной блок, обычно служивший мне надежным щитом, весь вечер выдавал мелкую дрожь, заставляя иксин на запястье тихо сбоить. Контакт с био-полем Рексара на обрыве и его жесткий натиск в кабинете оставили слишком глубокий след.

​В тысячу четыреста первый курс уже стоял на главном тренировочном полигоне. Сбросив кители, мы переоделись в облегающие серые компрессионные костюмы для контактного боя.

​— Сегодня отработка ближней защиты против превосходящего соперника, — громко разнеслось по арене.

​Рексар вышел в центр зала. Без тяжелой брони, в одной лишь черной армейской майке, подчеркивающей мощный разворот плеч и татуировки касты Высших на руках. От одного его вида курсанты невольно подтянулись.

​— Марлоу, на арену, — скупо скомандовал Командор Дрейк, даже не глядя на остальной поток. — Покажете курс боевого сдерживания.

​Я сделала шаг на маты, взирая на него снизу вверх и привычно выстраивая ледяную стену.

​— Без иксинов и без оружия, — тихо произнес он, когда я подошла вплотную. Его кайранское био-поле тут же накрыло меня плотным, сухим жаром. — Чистый контакт. Покажите, чему научились земляне.

​— С удовольствием, Командор, — ухмыльнулась я, вставая в боевую стойку.

​Рексар сократил дистанцию мгновенно. Его движение было быстрым, как бросок хищника. Он захватил мое запястье, намереваясь провести классический залом, но я уклонилась, проскальзывая под его рукой и нанося точечный удар ребром ладони в корпус. Он блокировал его с легкостью, перехватывая меня за талию и сбивая баланс.

​Мы инерционно впечатались в мягкий борт арены. Моя спина оказалась прижата к опоре, а его тяжелое, горячее тело — в миллиметре от моего. Его пальцы въелись в мои бедра, фиксируя на месте. Дыхание Рексара обожгло мне шею.

​— Слишком близко, Марлоу, — прошептал он мне прямо в губы, а его глаза вспыхнули густым янтарным огнем. — Вы опять пустили меня за свой рубеж.

​Я уже открыла рот, чтобы ответить жесткой колкостью, когда над полигоном раздался звонкий, пронзительный голос, пропитанный откровенным ядом:

​— Рексар? Я слышала, ты взял кураторство над первым курсом, но не думала, что опустишься до возни с

нижними видами

.

​Физический контакт мгновенно оборвался.

​Рексар нехотя отступил на шаг, выпрямляясь и разворачиваясь к выходу. Мое тело сразу обдало холодом без его био-поля, а земной блок внутри болезненно сжался.

​На краю арены стояла кайранка. Высокая, статная, с безупречной выправкой и сливочно-белой кожей. Китель Высших на ней отличался от формы нашей базы — темная ткань с серебряным шитьем и незнакомой эмблемой секторного филиала выдавала в ней офицера высокого ранга. Её густые смоляные волосы были убраны в строгий узел, а холодные янтарные глаза с презрением сканировали меня с ног до головы.

​— Ивара, — суховато, без тени радости ронял Рексар, перекрывая меня своей широкой спиной. — Твой сектор — на «Границе-3». Что ты здесь делаешь?

​— Перевод по спецназначению, Дрейк, — кайранка плавной, хищной походкой вошла на арену, полностью игнорируя присутствие всего первого курса. Иксин на моем запястье мгновенно завибрировал, фиксируя резкий скачок аномального излучения — она даже не пыталась сдерживать свой кайранский фон, открыто демонстрируя силу и свои права на Рексара. — И, как вижу, я прилетела вовремя. Ты совсем забыл, как выглядит настоящий уровень, если тратишь время на тренировки с землянами.

​Ее янтарный взгляд скользнул за плечо Рексара и встретился с моим. В нем читалась бешеная, едва скрываемая ярость — Ивара мгновенно считала тот сгущенный, нескрываемо интимный воздух, который висел между нами секунду назад.

​— Учебный процесс завершен, — не оборачиваясь ко мне, отдал команду Рексар. Его ледяной голос, усиленный нейро-связью, разнесся по всему полигону. — Первый курс, личный состав свободен.

​Кайранка лишь хищно улыбнулась, сделав шаг к нему вплотную и небрежно касаясь пальцами его плеча.

​— Мы не закончили разговор, Рексар, — тихо, но так, чтобы я отчетливо услышала, промурлыкала она. — Я долго ждала этой встречи. И я скучала.

​Рексар скупо сбросил ее руку с плеча, даже не взглянув на нее. Но кайранку его холодность вовсе не задела.

​А я, сжав кулаки так, что ногти въелись в ладони, развернулась и пошла к раздевалкам. Земной блок гудел. Внутри закипало нечто новое и абсолютно неконтролируемое.

В раздевалке стояла давящая тишина. Инопланетные курсантки из других секторов молча переодевались, бросая на меня косые, читаемые взгляды. Выпад кайранки про «нижние виды» отзывался глухой обидой, но устраивать разборки прямо здесь никто не рисковал — субординацию на базе вбивали с первого дня.

​Я молча застегнула китель, сжимая ремешок иксина. Запястье все еще помнило сухой жар Рексара, а в ушах стоял пронзительный голос его соплеменницы.

​На выходе из блока раздевалок меня уже ждали Лео и Тео. Ребята стояли у стены, и по их напряженным лицам было понятно: они всё видели и всё слышали.

​— Майя, ты как? — тихо спросил Лео, сделав шаг навстречу. — Эта кайранка… она вообще берегов не видит.

​— Нормально, — отрезала я, натягивая привычную маску равнодушия. — Обычное высокомерие Высших. Нам не привыкать.

​— Не просто Высших, — хмуро вмешался Тео, прокручивая на браслете только что найденную карточку из базы данных. — Ивара Валорис. Старший офицер с третьего сектора. Дочь главы Высшего совета «Границы-3». На базе шепчутся, что до перевода Дрейка к нам они были не просто сослуживцами. Две влиятельные семьи, идеальная совместимость. Все вокруг только и ждали их союза.

​Слово «союз» отозвалось внутри резким уколом. Земной блок, обычно гасивший любые лишние эмоции, опять сбойнул, выдав короткую вспышку жара в груди.

​— Нам какое дело до их союзов? — я заставила себя вскинуть подбородок. — Нас всего трое на всю эту Академию. Наша задача — за ближайшие недели досдать языковой модуль и выучить межгалактический, пока действие временного нейро-переводчика окончательно не отключилось. Меня назначили старшей группы, и если мы провалим экзамен, нас просто отчислят. Так что личная жизнь Командора — последнее, что меня волнует.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Да мы-то ладно, — Лео внимательно всматривался в мое лицо. — Просто у тебя иксин разрывается. Пульс скачет, Май.

​Я ничего не ответила, подхватив сумку и быстро пошла по коридору.

​По дороге в жилой блок мой браслет коротко пиликнул, выдав системное уведомление:

​[

Внимание. Курсант Марлоу. Личный вызов: Кабинет куратора. Время: 18:00.]

​В тысячу восемьсот. Сразу после общего ужина.

​Первым порывом было отклонить вызов или затребовать официальный рапорт через штаб, но приказ Командора на военной базе обсуждению не подлежал. К тому же, уходить от прямого разговора я не привыкла.

​В тысячу семьсот пятьдесят восемь я уже стояла перед знакомой тяжелой дверью. Сделав глубокий вдох и выстраивая в голове максимально жесткую, непроницаемую защиту, я нажала кнопку вызова.

​— Войдите, — раздался за дверью низкий, вибрирующий голос.

​Я шагнула внутрь. Рексар сидел за рабочим столом, откинувшись на спинку кресла. Куртку кителя он так и не надел — остался в той же черной армейской майке. На столе светилась голографическая карта сектора.

​Ивары в кабинете не было, но её присутствие всё ещё витало в воздухе — лёгкий, едва уловимый чужой запах, который заставлял моё дыхание перехватывать.

​— Вызывали, Командор Дрейк? — я остановилась в двух шагах от стола, вытянувшись по стойке «смирно».

​Рексар медленно поднял глаза. Его янтарный взгляд скользнул по моему лицу, фиксируя каждую мелочь — сжатые губы, напряженные плечи, сухой блеск в глазах.

​— Вы напряжены, Марлоу, — ровно произнёс он, гася голограмму. — Дневная тренировка прошла со сбоем, но это не повод терять выправку.

​— Я абсолютно спокойна, Командор, — чеканя каждое слово, соврала я. — Если вызвали по поводу отчёта отряда, то он уже загружен в сеть.

​— Я вызвал вас не из-за отчёта, Майя.

​Он поднялся из-за стола и медленно пошел в мою сторону. Моё имя, произнесенное его низким голосом без официального звания, заставило иксин снова выдать предупреждающий сигнал.

​— Присутствие офицера Валорис на базе — перевод по спецназначению, — Дрейк остановился слишком близко, накрывая меня своим знакомым, плотным жаром. — Её появление на полигоне вас задело.

​— С чего вы взяли? — я вскинула подбородок, глядя прямо в его янтарные глаза. — Офицер Валорис имеет право на любое мнение. Меня волнуют только приказы руководства, а не частные комментарии Высших.

​Рексар чуть наклонил голову, и на его губах появилась едва заметная, жесткая ухмылка.

​— Вы плохо умеете врать, когда у вас горит био-фон, — он сделал ещё шаг, сокращая дистанцию до минимума. — Ваш земной блок трещит по швам, Марлоу. Вы злитесь. И злитесь вы не на Ивару.

​— Я не...

​— На меня, — перебил он, резко перехватывая моё запястье.

​Его пальцы обжигали даже через ткань компрессионного рукава. Касание было твёрдым, но без грубости — он просто фиксировал меня, не давая отступить. Кайранский жар мгновенно хлынул по венам, заставляя ледяную стену внутри окончательно рухнуть.

​— Вы злитесь, потому что она посмела вмешаться, — тихо, почти мне в губы прошептал Рексар, и его глаза вспыхнули янтарным огнем. — И потому что вы понимаете: между нами происходит то, что никакой устав и никакие блоки не способны заглушить.

​— Командор Дрейк, вы напридумывали себе слишком много лишнего, — процедила я сквозь зубы, почти рыча ему в лицо и сжимая челюсти, чтобы сдержать дрожь. — Вы единственный на всей этой базе, кто постоянно ко мне придирается и ищет предлог для давления. Межвидовая совместимость? Симпатия? Забудьте. Между нами ничего нет и быть не может.

​Рексар лишь сильнее сжал моё запястье, его янтарный взгляд вспыхнул темным, опасным пламенем, а хватка стала еще жестче:

​— Врёте, Марлоу. И сами знаете, что врёте.

​И в этот самый момент дверной сенсор тихо пискнул, и створки кабинета бесшумно разъехались в стороны.

​— Рексар, я пересмотрела дислокацию... — раздался от двери уверенный, хозяйский голос Ивары.

​Кайранка замерла на пороге. Её глаза мгновенно сузились, фиксируя каждую деталь: Дрейка, удерживающего меня за руку, моё пылающее лицо и то опасное, почти физически ощутимое электричество, которое висело в воздухе кабинета.

​— Кажется, я помешала вашему…

учебному процессу

, — выплюнула Ивара, и её голос прозвучал суше и опаснее, чем на полигоне.

Створки дверей за спиной Ивары со скрежетом сошлись, отсекая шум коридора. В кабинете повисла пауза — тяжелая, густая, пропитанная нескрываемой враждебностью.

​Рексар не разжал пальцы мгновенно, показывая, что выпад соплеменницы его ничуть не смутил, и лишь через пару затяжных секунд медленно отпустил моё запястье. Кожа под рукавом горела там, где смыкались его пальцы, а иксин на руке всё ещё выдавал тихую, едва ощутимую вибрацию.

​— Вы входите без разрешения и доклада, офицер Валорис, — ровным, ледяным тоном произнес Командор, даже не повернувшись к ней. — На этой базе действуют стандартные субординационные протоколы, независимо от вашего прошлого назначения.

​Ивара сделала шаг вперед. Её высокие армейские сапоги отпечатывали сухие, четкие шаги по металлическому полу. Она даже не посмотрела на Дрейка — её янтарный, хищный взгляд был прикован ко мне, взвешивая, оценивая и явно сжигая от скрытого презрения.

​— Протоколы, Рексар? — уголок её губ дёрнулся в ядовитой ухмылке. — Ты говоришь мне про устав, когда удерживаешь курсантку-землянку за руку в закрытом кабинете? Если бы сюда вошел инспектор Совета, твою карьеру Командора в этой Академии закрыли бы этим же вечером.

​— Курсант Марлоу прибыла по личному вызову для разбора инцидента на полигоне, — жестко отрезал Дрейк, разворачиваясь к ней всем корпусом. Его мощная фигура полностью перекрыла мне обзор, заслоняя собой Ивару. — Все отчеты фиксируются системой. Если у вас есть замечания по моей дисциплине — подавайте рапорт в Высший штаб.

​— Разбор инцидента? — Ивара скрестила руки на груди. — Не смеши меня. Ты тратишь личное время на вид, который едва способен выдержать тридцать процентов стандартной нагрузки? Земляне — это балласт, Рексар. Их нейро-переводчики сбоят, физиология не тянет наши поля, а их присутствие в Академии — временный политический реверанс Совета. Ты это прекрасно знаешь.

​Каждое её слово било в цель, вызывая внутри волну глухой, обжигающей ярости. Земной блок, гасивший эмоции, окончательно дал трещину.

​— Разрешите идти, Командор? — чеканя каждое слово, громко произнесла я, делая шаг в сторону из-за спины Дрейка.

​Ивара чуть вскинула подбородок, скользнув по мне ледяным взглядом, будто я была лишь досадной помехой в интерьере кабинета.

​— Свободны, Марлоу, — произнес Рексар, не сводя глаз с Валорис. Голос его звучал глухо и опасно. — Завтра в ноль восемьсот жду вас на общем построении. И попробуйте только опоздать.

​— Есть, Командор, — я отдала честь, развернулась на каблуках и чеканным шагом направилась к выходу.

​Когда двери за моей спиной разъехались, я успела услышать начало сухой, резкой реплики Ивары, но не стала задерживаться ни на секунду.

​Выйдя в главный коридор жилого блока, я прижалась спиной к прохладной металлической стене и сделала глубокий вдох. Рука всё еще помнила сухой, обжигающий жар пальцев Рексара.

​«Межвидовая совместимость... Симпатия...» — мои собственные выкрикнутые слова всё ещё крутились в голове, обжигая стыдом и смешиваясь с пронзительным, ядовитым тоном Ивары.

​Браслет иксина пиликнул, выводя на экран входящее сообщение от Лео:

​«Май, ты цела? Тео нашел в сети приказы о переводе Валорис. Она приехала не просто так. Нам надо поговорить.»

​Я сжала кулак, гася экран, и пошла в сторону нашей секции. Впереди была длинная ночь у инфо-панели — мне нужно было подготовить ребят к экзамену по межгалактическому и доказать, что ни один Высший на этой базе больше не смеет назвать нас балластом.

Двери нашей секции бесшумно разъехались, и я шагнула в небольшое общее помещение. Лео нервно мерил шагами металлическую площадку у стола, а Тео сидел перед развернутой голографической проекцией, пальцами быстро перебирая файлы базы данных.

​При моём появлении оба мгновенно обернулись.

​— Живая, — с видимым облегчением выдохнул Лео, всматриваясь в моё лицо. — А мы уже думали идти штурмовать кабинет Командора. Что там произошло? Ивара совсем с катушек слетела?

​— Всё под контролем, — я прошла к дивану и устало опустилась на сиденье, растирая затекшую шею. — Обычные разборки Высших за устав и субординацию. Дрейк поставил её на место, но Валорис ясно дала понять, что землянам тут не рады.

​— Не просто не рады, Май, — подал голос Тео, разворачивая центральную голограмму в мою сторону. Светившиеся синим знаки сложились в личную карточку офицера. — Смотри, что я раскопал через открытый реестр перемещений.

​Я присмотрелась к мерцающим строчкам.

​— Ивара Валорис переведена к нам не по плановой ротации, — продолжил Тео, понизив голос. — Её приказ подписан прямо из Высшего Совета. Формально — контрольная инспекция боевой подготовки перед аттестацией. Неформально… у неё есть право в любой момент отменить любое решение куратора по любому курсанту.

​— То есть она может нас отчислить? — напрямую спросил Лео.

​— Не нас, — Тео переглянулся со мной. — Её цель — завалить экспериментальную группу. То есть весь наш земной сектор. Если мы не сдадим завтрашний языковой модуль или завалим физические тесты на полигоне, Ивара подаст рапорт о нецелесообразности нашего обучения. И Дрейк при всём своём статусе Командора не сможет заблокировать решение Совета.

​В комнате повисла тяжелая тишина. Теперь пазл окончательно сложился: яд Ивары на полигоне, её появление в кабинете Рексара, разговоры про «балласт». Она приехала сюда не просто так и не только из-за прошлого с Дрейком. Для неё мы были лёгкой мишенью, чтобы нанести удар по авторитету самого Командора.

​— Значит, у нас нет права на ошибку, — тихо, но твёрдо произнесла я.

​Я поднялась с дивана и подошла к инфо-панели, активируя обучающий терминал. На стене вспыхнули бесконечные ряды межгалактических символов, сгенерированных нейро-переводчиком.

​— Экзамен по языковому модулю завтра в ноль восемьсот, — я развернулась к ребятам. — Переводчики на тесте отключат. Будем сдавать на чистой памяти и рефлексах. Тео, выводи на экран самые сложные грамматические блоки Высших. Лео, садись за карточки. Мы не уйдём отсюда, пока у каждого из нас не будет отскакивать от зубов весь межгалактический алфавит.

​— Май, уже полночь, — заметил Лео, но без возражения потянул к себе сенсорную панель. — Мы завалимся прямо на тесте от усталости.

​— Не завалимся, — отрезала я, вызывая первый список терминов. — Лучше провести ночь без сна, чем завтра дать Иваре Валорис хотя бы один повод ухмыльнуться.

​Мы проработаем этот модуль до идеала. Чего бы мне это ни стоило.

12.

Экзаменационный холл Главного корпуса гудел от глухого, натянутого ожидания. Излучатели высокого спектра приглушили, погрузив пространство в стерильный полумрак, а на полупрозрачных информационных стойках вспыхивали списки первой волны тестируемых.

​Главное условие языкового модуля Высших было жестким: полный блок нейро-переводчиков. Наш иксин на запястье перевели в пассивный режим мониторинга жизнеобеспечения. Вокруг больше не звучали мягкие, сглаженные адаптером интонации — только оригинальная, тяжелая, рычащая и вибрирующая фонетика языков Высших Рас, от которой у непривычного человека за считанные минуты закипали мозги.

​— Курсанты Марлоу, Фостер, Беккет. Терминалы с первого по третий, — прозвенел холодный, синтетический голос системы.

​Мы втроем синхронно шагнули к консолям.

​Ивара Валорис стояла у центрального смотрового подиума, опершись о перила. На ней был парадный китель инспектора Высшего Совета, а в янтарных глазах застыла ледяная, надменная уверенность. Чуть в стороне, словно литая теневая статуя, замер Командор Рексар. Его тяжелый взгляд скользнул по моим плечам, фиксируя идеальную, выверенную выправку.

​Экран вспыхнул. Никаких подсказок, никакой адаптивной семантики — сплошной массив жесткого межгалактического синтаксиса, командные коды флота и древние кастовые идиомы кайранцев.

​

Вдох. Выдох. Чистая память.

​Ночь без сна отпечаталась сухим жаром под веками, но в голове царил абсолютный порядок. Буквы, которые мы с ребятами до рассвета вбивали в память, складывались в четкие, понятные структуры. Мои пальцы порхали по сенсору с сухой, ритмичной точностью. Перевод конструкций. Синтаксический разбор директив ВМФ. Перевод боевых приказов при разорванной связи.

​На сорок пятой минуте тест выдал финальный блок — сложнейший эмпатическо-языковой идиом Кайранского Совета. И вот тут систему ждал сбой, которого никто из Высших не предусмотрел. У землян нет никаких врожденных био-полей или ментальных способностей, чтобы интуитивно считывать чужие энергетические подтексты. Но там, где интуит-кайранец привык полагаться на волну и слепо доверять ощущениям (и из-за этого сыпался на тонких нюансах), человек включает чистое препарирование.

​Мы разобрали этот идиом не «сердцем», а математически — как сложнейший логический алгоритм, сухой код, лишенный всякой мистики.

​Я на секунду замерла, выстраивая в уме жесткую цепочку значений, и уверенно выбила последнюю комбинацию символов.

​Консоль издала короткий, чистый чип, и над столом вспыхнул зеленый голографический штамп:

​

[Курсант Марлоу. Межгалактический модуль: 98/100. Статус: СДАНО]

​Слева и справа почти одновременно вспыхнули идентичные зеленые маркеры у Лео Фостера и Тео Беккета — 94 и 92 балла.

​В холле на мгновение стало настолько тихо, что было слышно только ровное гудение вентиляторов. Улыбка на лице Ивары Валорис не просто угасла — ее черты словно окаменели, а янтарные глаза сузились до опасных щелок. Земляне, которых она прилюдно назвала «балластом», прошли профильный тест Высших на чистой логике, зубрежке и стальном расчете.

​Рексар даже не изменился в лице, но я увидела, как едва заметно дернулся уголок его губ, а кайранский фон на секунду вспыхнул глубоким, сухим одобряющим жаром.

​Едва мы отступили от терминалов, как у выхода из сектора нас встретила вся верхушка звена «Альфа-1».

​Массивный тарк Джаред Гаррад первым сделал шаг вперед. Его тяжелая, бронированная ладонь опустилась на мое плечо с такой силой, что я едва удержалась на ногах, но в его глубоком, рокочущем голосе звучало искреннее уважение:

​— Отличный бой, командир. Разобрать кайранский идиом через чистую математику и логику... Мои тарки впечатлены. Поздравляю вашу тройку.

​— Неплохо для «нижнего вида», правда, Валорис? — достаточно громко, чтобы проходящие мимо офицеры услышали, произнес Лиан Вэйлор. Аэранец дерзко ухмыльнулся, качнув светлой головой. — Поздравляю, Марлоу. Вы с парнями сегодня утерли нос всей нашей инспекции. Сдать модуль быстрее большинства кайранцев первого курса — это стиль.

​Дариус Ворн стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его янтарный взгляд прожег меня насквозь, но в нем больше не было скрытого пренебрежения.

​— Твоя ментальная концентрация и железобетонная логика впечатляют, Землянка, — сухо, но веско ронял кайранец. — Твой блок выдержал не только ночь без сна, но и давление инспектора без всяких эмпатических костылей. «Альфа-1» подтвердила свой статус.

​— Спасибо, — ровно ответила я, ощущая, как за спиной Лео Фостер и Тео Беккет наконец-то облегченно перевели дыхание.

​Но расслабиться нам не дали. Над всем комплексом взревел командный зуммер высшего оповещения:

​

[Внимание всем курсантам первого курса. Общий сбор в Главном Атриуме через десять минут.]

​Главный Атриум Академии впечатлял своими масштабами. Огромный амфитеатр из темного пласталевого композита вмещал весь первый курс — всего триста курсантов, прошедших жесточайший межгалактический отбор. Представители десятковрас выстроились строгими шеренгами перед высокой командной трибуной.

​На подиум поднялся Рексар Дрейк в сопровождении членов Высшего Совета и Ивары Валорис, занявшей позицию левее.

​Когда над залом погас общий свет, в центре Атриума развернулась гигантская трехмерная голограмма. На ней вспыхнули тысячи графиков, показателей и динамических кривых.

​— Курсанты, — стальной голос Командора Дрейка, усиленный акустикой Атриума, заставил зал мгновенно вымереть. — Ваша первичная адаптация и промежуточные испытания завершены. Сегодняшний языковой модуль был финальной точкой первого этапа.

​На голограмме начали подсвечиваться личные карточки каждого присутствующего.

​— Система сверила ваши текущие физические, тактические и ментальные показатели с теми данными, с которыми вы зачислялись на Главную Станцию Академии во время отборочных испытаний, — продолжал Рексар, его янтарный взгляд сканировал строй, заставляя многих невольно поджимать подбородки. — Главная Станция — это передовой рубеж Флота. Здесь готовят командный состав для работы в условиях аномалий и нулевого сектора. Нам не нужны те, кто показывает застой или не способен справляться с прогрессирующей нагрузкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​В воздухе нависло ледяное напряжение. Я видела, как занервничали курсанты из соседних секторов.

​— Все, чья динамика оказалась ниже установленного порога, немедленно отзываются с Главной Станции, — отрезал Командор. Голос его звучал беспощадно и сухо. — Вы будете переведены в тыловые филиалы Академии с пониженным уровнем физической и пси-нагрузки. Ваша дальнейшая служба будет ограничена внутренними секторами.

​На голографической карте красным вспыхнули около тридцати личных карточек. В разных концах Атриума послышались разочарованные, тяжелые вздохи.

​— Те, чьи имена подсвечены зеленым, остаются на базе и переходят ко второму, боевому этапу подготовки, — Рексар на секунду сделал паузу, и его взгляд намеренно перевалил через головы Высших, остановившись точно на мне. — Земной сектор в составе курсантов Марлоу, Фостера и Беккета остается на Главной Станции.

​Ивара Валорис рядом с ним лишь сильнее сжала бледные губы, смотря на нас с ледяной, затаенной яростью. Списать нас за «непроходимость» у нее больше не было ни единого шанса.

​— Список переведенных сформирован. Сбор вещей — два часа. Свободны! — чеканил Дрейк.

​Строй начал распадаться. Я стояла во главе нашей группы, ощущая, как сквозь усталость проступает сухая, чистая гордость. Мы выстояли. Земляне остались на Главной Станции.

​Но когда я развернулась, чтобы идти к выходу вместе с Лео и Тео, мой иксин тихо пискнул, принимая зашифрованное сообщение прямо от Командора:

​

«Отличная работа на тесте, Марлоу. Но не расслабляйтесь. Завтра начинается настоящий ад. Жду вас вечером.»

Вечерний удушающий зной Главной Станции сменился стерильной прохладой административного сектора. В коридорах командного блока царила звонкая тишина, отчеканиваемая лишь сухими шагами моих уставших армейских ботинок.

​Ночь без сна, стресс языкового экзамена и тяжелый разговор в Атриуме давали о себе знать — в висках глухо стучала пульсирующая жилка. Однако сообщение Командора, до сих пор висевшее на экране иксина, заставляло держать спину идеально прямой.

​Остановившись у дверей кабинета Дрейка, я выдержала секунду, восстанавливая дыхание и привычно задвигая эмоции за мысленный ледяной забор. Палец касался сенсора вызова.

​— Войдите, Марлоу, — донесся вибрирующий низкий голос до того, как я успела нажать кнопку. Кайранское восприятие, как обычно, считывало мое присутствие за пределами видимости.

​Створки бесшумно разъехались.

​В кабинете горело лишь приглушенное ночное освещение. Рексар стоял у панорамного окна, выходившего на открытый космос и мерцающий синевой астероидный пояс Станции. Без форменного кителя, в одной лишь расстегнутой на груди черной рубашке с засученными рукавами, он выглядел менее официальным, но от этого еще более опасным.

​— Вы заставили себя ждать, — ровно произнес он, не оборачиваясь.

​— Курсанты Фостер и Беккет запрашивали вводные по новому распорядку, Командор. Я была обязана проконтролировать размещение всех землян, — я остановилась на стандартном расстоянии вытянутой руки, вытянувшись в струну.

​Дрейк медленно повернулся. В полумраке его янтарные глаза вспыхнули сухим, едва сдерживаемым огнем. Он сделал два плавных шага навстречу, сокращая дистанцию. Почти осязаемая, тяжелая аура его присутствия мгновенно обрушилась на меня, заставив воздух в легких на секунду застрять.

​— Перестаньте чеканить уставные фразы, Майя, — тихо, почти жестко ронял он, останавливаясь вплотную. — Ивары здесь нет. И Высшего Совета тоже.

​— Но вы — мой непосредственный командир, Командор Дрейк, — я заставила себя смотреть прямо в его темнеющие глаза, хотя иксин на запястье жалобно пискнул, фиксируя очередную скачкообразную аритмию. — Или у вас есть иные распоряжения по службе?

​Рексар чуть наклонил голову, усмехаясь одной стороной губ. Его взгляд опустился к моей шее, где на ключице отчаянно бился пульс, выдавая всю мою ложную невозмутимость.

​— На тесте вы устроили настоящий демарш, — произнес он, огибая меня по дуге, точно хищник, изучающий добычу. — Разложить кастовый идиом Высших через сухой математический код... Вы понимаете, что Ивара не простит вам этого унижения? Вы публично доказали, что ее выводы о «нижних видах» — не более чем пустой звук.

​— Я просто выполняла задачу, Командор. Нам дали алгоритм — мы его взломали. Без мистики и кастовых привилегий.

​— И тем самым поставили мишень на лоб всей земной тройке, — Рексар резко сократил оставшееся между нами расстояние. Его рука взвилась вверх, и пальцы жестко сжались на моем подбородке, заставляя вскинуть голову.

​Этот внезапный властный жест мгновенно пробил мой ледяной самоконтроль, заставляя внутренности сжаться, а сердце забиться где-то в самом горле.

​— Завтра начинается практический этап в аномальном секторе «Зеро», — прошептал он мне прямо в губы, его дыхание обожгло кожу. — Валорис лично возглавит наблюдательную группу. Она сделает все, чтобы вы или ваши парни допустили ошибку на симуляции. Любой сбой в координации — и вас сошлют в тыл без права апелляции.

​— Мы не допустим ошибки, — процедила я сквозь сжатые зубы, пытаясь игнорировать то, как бешено колотится пульс от такой близости. — Ни я в «Альфе-1», ни Лео с Тео в своих звеньях. И я не прошу у вас защиты, Командор.

​— А я и не предлагаю защиту, Марлоу, — его хватка на подбородке чуть ослабла, превращаясь в опасную, почти ласкающую угрозу, а большой палец сжал мою нижнюю губу. — Я требую абсолютного повиновения. В секторе «Зеро» вы будете работать на пределе. И если для того, чтобы вытащить вашу тройку, мне придется лично сломать правила Совета — я их сломаю.

​— Почему? — вырвалось у меня раньше, чем я успела заблокировать эмоцию. — Зачем Высшему кайранцу рисковать статусом ради землянки?

​Рексар замер. На секунду его янтарный взгляд стал настолько темным и глубоким, что в нем читалась опасная, дикая бездна.

​— Поставите этот вопрос, когда вернетесь из «Зеро» живыми, — отрезал он, резко отпуская мой подбородок и отступая на шаг.

​— Свободны, курсант Марлоу. В ноль пятьсот — сбор на десантной палубе в полном боевом снаряжении.

​— Есть, Командор, — я отчеканила чеканный разворот и пошла к дверям, ощущая, как его тяжелый взгляд буквально выжигает мне лопатки.

​В ноль четыреста пятьдесят десантный док Главной Станции напоминал растревоженный улей. Зона боевого факультета гудела: сорок пять курсантов — элита потока, прошедшая вчерашний отсев, — получали тяжелую амуницию для работы в условиях нестабильной гравитации и пси-аномалий.

​Лео и Тео стояли у стойки соседнего звена, затягивая ремни компрессионных экзо-скелетов. Их намеренно разделили при распределении, разбросав по разным отрядам, чтобы лишить землянам привычной поддержки. Мы лишь обменялись быстрыми, короткими кивками — держимся.

​У сектора «Альфы-1» меня уже ждала моя команда.

​— Майя, ты как? Выглядишь так, будто всю ночь разгружала титановые блоки, — хмуро заметил аэранец Лиан Вэйлор, подавая мне мой шлем и тяжелый импульсный винтовочный блок.

​— Все в порядке, — я быстро застегнула зажимы брони, проверяя индикатор заряда иксина. — Что по вводным?

​— Плохо, — Дариус Ворн развернул на запястье локальную карту сектора «Зеро». — Нас высаживают на заброшенную горнодобывающую платформу «Теневая-8». Аномальный фон зашкаливает. Главная задача — пройти каньон, развернуть маяк и вернуться на точку эвакуации. Но есть нюанс...

​— Нашу «Альфу-1» поставили в головной авангард, — добавил Джаред Гаррад. Мощная фигура тарка в десантном доспехе казалась невероятно угрожающей. — А вот отрядам, где идут Беккет и Фостер, обрезали каналы прямой связи с нами. Инспекция Валорис лично изменила маршрут. Они отключили им спутниковую карту и оставили только базовые компасы. Говорят, «проверка на автономность».

​— Она хочет завалить парней, чтобы выбить их из академии поодиночке, — отрезала я, передергивая затвор импульсной винтовки. — Не выйдет. Джаред — держишь центр. Дариус и Лиан — замыкание и фланги. Я иду в первой линии. Ловим сигналы Лео и Тео по аналоговым частотам.

​— Есть, командир, — хором отозвалось звено.

​В этот момент над палубой раздался громовой звук тяжелых гермодверей. В десантный док вошел Рексар Дрейк в полном боевом доспехе Командора Высших, а рядом с ним — Ивара Валорис. На кайранке был штурмовой бронекостюм инспектора, а в руках она держала планшет прямой трансляции.

​— Посадка по десантным челнокам! — разнесся по доку приказ Дрейка. — Время на выполнение задачи — четыре часа. Любая группа, потерявшая маяк или не уложившаяся в тайминг, будет автоматически отправлена на переаттестацию!

​Ивара скользнула по мне ледяным взглядом, и на ее губах расплылась ядовитая, торжествующая улыбка.

​— Удачи на «Теневой-8», земляне, — тихо проговорила она, пройдя мимо нашей стойки. — Посмотрим, как ваша математика сработает против реального хаоса.

​Я лишь сильнее сжала рукоять винтовки. Наш челнок уже гудел тупым басом двигателей, готовый выбросить нас в ледяную бездну аномального сектора.

​Переход сквозь плотные слои атмосферы «Теневой-8» вытряс из нас всю душу. Челнок бросало из стороны в сторону, пока антигравитационные стабилизаторы со скрежетом боролись с магнитными бурями аномального сектора.

​Когда аппарель с грохотом опустилась, на нас обрушился ледяной, шквалистый ветер, несущий серую абразивную пыль.

​— Видимость — сорок метров! — перекрывая гул бури, гаркнул в комлинк Джаред. — Сканеры забивает статикой!

​— Не растягиваться, — скомандовала я, оглядывая мрачный пейзаж: иссеченные трещинами скалы из темного базальта и заброшенные титановые конструкции платформы, уходящие в непроглядный туман. — Лиан, Дариус — держать фланги. Идем к каньону.

​Позади один за другим садились челноки остальных звеньев. Я бегло оглянулась, пытаясь разглядеть в тумане сигнальные огни отрядов, где шли Лео и Тео. Их десантные группы высаживались в двух километрах восточнее по усложненному маршруту.

​Мой иксин на запястье жалобно мигнул и погас — глушилки Валорис работали безупречно. Локальная сеть Станции была полностью заблокирована.

​— Марлоу, слева движение! — резко отозвался Дариус.

​Кайранец мгновенно вскинул свою тяжелую винтовку, но я успела перехватить его ствол ладонью в бронированной перчатке:

​— Отставить. Это не противник. Наша цель — маяк. Не тратить энергию накопителей.

​Мы продвигались вглубь каньона ровным, сыгранным ромбом. Джаред перекрывал центр своим массивным щитом, аэранец Лиан на безупречной скорости перемещался по верхним ярусам скал — его гипер-рефлексы позволяли мгновенно просчитывать идеальные точки для опоры и контролировать высоту, — а Дариус прикрывал тыл. «Альфа-1» работала как единый, отлаженный механизм, но мое внимание разрывалось — без связи с Фостером и Беккетом внутри росла глухая, тревожная тяжесть.

​Спустя полтора часа мы вышли к точке установки маяка — огромному плато, зависшему над тектоническим разломом.

​— Точка достигнута. Начинаю развертывание, — Джаред сбросил с плеч тяжелый контейнер и опустился на одно колено, вбивая гидравлические опоры в твердую породу.

​— Командир, — Лиан спрыгнул с валуна, его лицо под прозрачным щитком шлема было напряжено. — На аналоговой частоте пробивается слабый сигнал.

​Я мгновенно переключила тумблер на шлеме. В ушах трещали помехи, но сквозь них пробивался прерывистый, задыхающийся голос Тео Беккета:

​

«...Марлоу... слышишь?.. Маршрут завален... у нас обвал... Иксины отключены... Лео ранен, отказали компрессоры брони... Нас зажимает в аварийном штреке...»

​— Тео! Повтори координаты! — выкрикнула я в эфир.

​В ответ прозвучал лишь сухой, мертвый треск статики. Сигнал оборвался.

​— Это ловушка, — сухо произнес Дариус, подступая ближе. — Валорис специально направила их звенья по аварийному маршруту. Если мы уйдем с точки до полной фиксации маяка, «Альфе-1» засчитают поражение. Время на таймере — один час двадцать минут.

​— Если маяк не зафиксировать, мы вылетим из Академии, Марлоу, — добавил Лиан, глядя на меня.

​Я посмотрела на Джареда, который едва закончил вбивать только первую опору из четырех. Процесс автонастройки занимал минимум тридцать минут. А у Лео и Тео в заблокированном тоннеле без компрессионных костюмов и при аномальном давлении оставалось от силы пятнадцать.

​Ивара рассчитала всё идеально: поставить меня перед выбором — личный успех элитного звена или спасение землян, которых она так жаждала списать.

​— Джаред, завершай установку маяка, — твердо произнесла я. — Дариус, Лиан — остаетесь с ним и держите периметр.

​— А ты? — сжал винтовку Дариус.

​— А я иду за своими людьми.

​— Это безумие, Землянка! — кайранец перегородил мне дорогу. — В одиночку, без карты, сквозь аномальный завал? Ты потеряешь всё!

​— «Альфа-1» не бросает своих. И земляне не бросают своих тем более, — я отпихнула его плечом и передернула затвор винтовки. — Это не обсуждается. Ждите на точке эвакуации.

​Не слушая возражений, я сорвалась с места, уходя в серую метель аномального каньона.

​Аварийный штрек сектора «Браво» встретил меня гробовой тишиной и заваленным входом. Огромные глыбы базальта полностью перекрыли тоннель на стыке маршрутов двух смежных звеньев, а из щелей вырывался ядовитый синеватый газ.

​Здесь застряли сразу два отряда, попавшие под спланированный обвал.

​— Есть кто живой?! — я долбила прикладом винтовки по завалу, пока датчики брони заходились в красном пике от пси-излучения.

​— Марлоу?.. — из-за камней донесся глухой кашель Тео. — Не подходи... Секцию завалило полностью! Тут курсанты из смежных звеньев... Лео прикрыл собой выемку, его прижало плитой!

​Я уперлась плечом в массивную базальтовую плиту. Экзоскелет взвыл от предельной нагрузки, индикаторы питания поползли к нулю, но камень поддался, с грохотом оседая в пыль.

​За завалом укрывались шестеро выживших курсантов. Лео полулежал на скале — его экзоскелет принял основной удар осыпающейся породы, защитив остальных, а на груди горел красный крест разгерметизации. Тео удерживал его, своими руками пережимая поврежденный клапан подачи кислорода, пока инопланетные курсанты пытались расчистить дальнейший проход.

​— Поднимайтесь! Все! — скомандовала я, взваливая Лео на себя и передавая Тео запасной баллон. — Курсанты, замкнуть строй! У нас пятнадцать минут до полного перекрытия сектора!

​Мы двигались сквозь шторм единым отрядом, вытаскивая раненых и теряя драгоценные секунды. Каждое движение давалось с боем, броня выла от перегрузки. Когда перед нами из тумана наконец выросли силуэты десантных челноков, таймер на моем запястье чеканил последние секунды:

​На выжженной площадке стоял весь курс. И среди офицеров — Ивара Валорис с развернутым планшетом и Рексар Дрейк.

​Ивара уже вскинула подбородок, готовясь зачитать приказ о дисквалификации за несоблюдение тайминга, когда мы целой колонной вывалились из тумана на посадочную палубу.

​Джаред и Дариус мгновенно сорвались с места, подхватывая Лео и помогая выжившим курсантам из смежных звеньев.

​— Маяк «Альфы-1» развернут и активирован на сотой минуте, — громко, на весь док произнес Дариус Ворн, чеканя каждое слово и смотря прямо в глаза инспектору. — Командир Марлоу успешно завершила спасательную операцию и вывела из аномальной зоны два попавших в ловушку отряда.

​Лицо Ивары исказилось от ярости. Она перевела взгляд на Рексара, но Командор даже не смотрел на нее.

​Его янтарные глаза, горевшие в полумраке штурмового шлема, были прикованы ко мне. В них больше не было холодной дистанции — только жгучая, непроницаемая тьма и едва заметное, гордое движение головы.

​— Практический этап официально завершен. Все группы — на борт! — разнесся сухой, громовой голос Дрейка над палубой. — Отдельная благодарность звену «Альфа-1» за ликвидацию ЧС и эвакуацию личного состава.

​Ивара молча развернулась и шагнула на трап челнока. Списать нас за «непроходимость» у нее больше не было ни единого шанса. Земляне доказали свое право быть здесь.

13

Ангарный бокс Главной Станции встречал нас гулом тяжело работающих фильтров и шипением стравливаемого гидравлического давления. Но как только аппарель челнока опустилась, полумрак пространства заполнился яркими вспышками маячков медико-санитарного модуля.

​Дежурные платформы и роботы-санитары уже ждали у трапа.

​— Первым забирайте Фостера! У него разгерметизация, он нахлебался ядовитого газа! — перекрывая шум двигателей, скомандовала я подбегающим медикам. Мой голос чеканил слова сухо и резко. — Остальные из третьего и четвертого звеньев тоже надышались дрянью в тоннеле! Выдайте им кислород и детокс!

​Медицинские платформы, фиксаторы, шипящие шприцы-инжекторы... Пострадавших быстро подхватили под руки и погрузили на антигравы. Тео, еле державшийся на ногах от истощения и дикой усталости, попытался шагнуть за платформой Лео, но я жестко перехватила его за наплечник брони.

​— В медотсек, Беккет. На полный осмотр, — отрезала я.

​— Майя, а ты?.. — он тревожно вгляделся в мое лицо сквозь поднятый щиток шлема.

​— У меня рапорт Командору, — выплюнула я. — Шагом марш к врачам.

​Я дождалась, пока санитарные платформы скроются за тяжелыми створками лифтов, и с силой бросила свой шлем на стальную палубу. Руки в бронированных перчатках слегка дрожали, но вовсе не от усталости. Внутри, прожигая грудную клетку, закипала сухая, чистая, неуправляемая ярость.

​Командор Дрейк знал. Он прекрасно знал, что Валорис страхует свои риски и подставит ребят. Он знал про глушилки, про ловушку в тоннеле, про «проверку на автономность» — и позволил этому случиться. Позволил Иваре рисковать жизнями моих парней, лишь бы выслужиться перед Высшим Советом и показать, как идеально соблюдаются их чертовы правила.

​

«Я не предлагаю защиту, Марлоу... Я требую абсолютного повиновения.»

​Эта его фраза из вчерашнего разговора эхом взорвалась в моем мозгу.

​Я сорвала тяжелые бронированные перчатки, швырнув их прямо на стойку выдачи снаряжения, и чеканным, стремительным шагом направилась в сторону административного крыла. Курсанты, встречавшиеся на пути в коридорах, инстинктивно шарахались в стороны, ощущая исходящую от меня волну дикой, неконтролируемой угрозы.

​Ледяной блок, который я выстраивала в своей голове месяцами, рассыпался в мелкую крошку. Никаких «чистых расчетов». Никакой «математики». Во мне осталась только чистая злость.

​Бесшумная створка командного блока даже не успела разъехаться полностью — я с силой толкнула панель рукой, буквально врываясь в кабинет Командора.

​Дрейк стоял у той же панорамной панели. Без кителя, с планшетом отчетов в руках. При моем вторжении он медленно повернул голову — и на полсекунды замер.

​Его янтарные глаза мгновенно расширились, сузившись до опасных вертикальных щелок.

​Впервые за всё время пребывания на Главной Станции я не вытянулась в струну. Не отдала честь. Не стала выдерживать уставную дистанцию. Я в три широких шага преодолела расстояние между нами и затормозила вплотную к нему, тяжело и рвано дыша.

​— Ты знал, — выплюнула я ему прямо в лицо, переходя все границы субординации. Мой голос звенел от ярости. — Ты прекрасно знал, что Валорис заблокирует их штрек!

​— Курсант Марлоу, соблюдайте... — сурово начал он, но я не дала ему закончить.

​— К черту устав, Дрейк! К черту твои правила и твой Высший Совет! — выкрикнула я, сделав шаг вперед и упершись ладонью в его грудь, ощущая, как под пальцами сжимаются стальные мышцы. — Лео чудом не погиб! Чудом! У него сорвало клапан подачи воздуха, его едва не раздавило пластовой плитой, пока ты смотрел на трансляцию и отсчитывал секунды таймера! Это твоя «проверка на прочность»?! Твой «настоящий ад»?!

​Рексар дернулся назад, словно от физического удара. На его скулах сжались желваки, а янтарные глаза мгновенно потемнели, затаив дикий, хищный отблеск. Воздух между нами в секунду сгустился, пропахнув резким треском озона. Он впитывал мой гнев, и в ответ от него качнулась такая мощная волна давления, что заложило уши. Но Дрейк даже не попытался сбросить мою руку.

​— Высшие рассуждают о логике, о «нижних видах», о кастовой чистоте... — прошипела я, снизив тон до опасного, змеиного шепота, и пальцы на его рубашке сжались в кулак. — А сами устраиваете грязную мышеловку для тех, кто не может за себя ответить! Вы ничем не лучше нас, Дрейк. Ничем! Вы просто сидите на своих высоких Станциях и играете живыми курсантами, как фигурами на голограмме!

​Дрейк тяжело и глубоко вздохнул, вбирая в себя всю мою искренность, раскаленную добела, без единого барьера или лжи. В его взгляде больше не осталось холодного офицера — только опасная бездна.

​Одним молниеносным движением его широкая ладонь перехватила мое запястье, намертво фиксируя руку у своей груди, где бешено чеканило удары его собственное сердце. Второй рукой он шагнул вперед, сбивая меня с мысли, и с силой прижал спиной к холодной панели панорамного окна.

​— Ты закончила, Майя? — низко, с глухой, рычащей вибрацией в голосе прошептал он, нависая сверху и удерживая мои пылающие взглядом глаза.

​Я попыталась вырваться, но его хватка была подобна стальным тискам. Мое собственное сердце колотилось где-то в горле, отбивая сумасшедший ритм с его пульсом на пару.

​— Отпусти, — выдохнула я, почти упираясь подбородком в его грудь.

​— Нет, — отрезал Рексар. Его янтарный взгляд буквально выжигал меня изнутри. — Не отпущу, пока ты не выслушаешь меня без своей эмоциональной пелены.

​Он накренился чуть ниже, так что его горячее дыхание коснулось моей скулы, а голос понизился до глухого, сдержанного рыка:

​— Ты думаешь, я отдал вас на убой? Думаешь, я сидел в штабе и спокойно высчитывал тайминг? Если бы я вмешивался в каждый шаг Валорис напрямую, Высший Совет снял бы меня с командования сегодня в ноль шестьсот. И знаешь, кто встал бы на мое место?

​Он чуть сжал мое запястье, заставляя меня почувствовать, как напряжено его тело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Валорис. А она не стала бы устраивать «проверки на автономность». Она бы просто списала всю вашу земную тройку при первой же инсценированной «аварии». Я отдал им усложненный маршрут, потому что знал: ты пойдешь за ними. И знал, что твое звено вытащит их вопреки всему.

​Я замерла. В кабинете снова повисла звенящая, электризованная тишина. Злость, только что сжигавшая меня изнутри, натолкнулась на сухую, жестокую правду его расчетливого мира.

​— Ты рисковал их жизнями... — тихо произнесла я, но в голосе уже не было прежнего ядовитого жара.

​— Я дал вам единственный шанс выжить в игре, правил которой вы еще не знаете, — Дрейк медленно разжал пальцы, освобождая мое запястье, но не отступил ни на сантиметр. — Ты пробила стену, Марлоу. Теперь Совет не сможет вас тронуть — вы героически спасли курсантов Высших. Валорис загнана в угол.

​Его рука поднялась, и кончики пальцев едва ощутимо скользнули по моей щеке, стирая серую пыль «Теневой-8». Этот короткий, почти невозможный для Командора жест отозвался во мне внезапной жаркой волной.

​— Но если ты еще раз рискнешь собой, поддавшись на провокации Валорис, или попытаешься устраивать мне здесь бунт... — его глаза вспыхнули темным янтарным огнем, — ...я запру тебя в командном блоке до самого выпуска. Ты меня поняла?

​— Я не ваша собственность, Дрейк, — выдохнула я, хотя сердце предательски пропустило удар.

​— Ты — командир «Альфы-1». И ты нужна мне живой, — низко отчеканил он, наконец делая шаг назад и возвращая себе привычную, непроницаемую дистанцию. — А теперь марш в медотсек. Это приказ.

​Я уже занесла ногу, чтобы развернуться к дверям, но застыла на месте. Рука сама сжалась в кулак. Ледяной барьер, разрушенный сегодня до основания, не позволил мне уйти прочь молча, унося с собой эту застарелую боль.

​— Почему? — тихо спросила я, поворачивая к нему голову.

​Рексар замер, сложив руки за спиной:

​— Что «почему», Марлоу?

​— Почему Высшие так ненавидят землян? — мой голос прозвучал свинцово и прямо, без капли страха. — Почему нас считают «нижним видом» и отсеивают на каждом шагу? Почему отбор для Земли открывают всего раз в пять лет, словно вы подаете нам подачку, а не ищете союзников?

​Дрейк не ответил сразу. В полумраке кабинета его янтарные глаза потемнели, став похожими на расплавленную смолу. Он смотрел на меня так, будто взвешивал: готова ли я услышать то, что не пишут в официальных уставах Академии.

​— Потому что вы слишком быстро адаптируетесь, Майя, — простучал его сухой, низкий голос. — Высшие касты строили свою власть тысячелетиями на жесткой генетической структуре и чистой логике. А вы приносите с собой хаос, неподконтрольные эмоции и нестандартное мышление, которое невозможно просчитать заранее.

​Он сделал полшага ко мне, нависая своей мощной тенью:

​— Пять лет — это время, которое требуется Совету, чтобы «переварить» и нейтрализовать прошлый выпуск. Землян не ненавидят. Вас боятся. Появись вы здесь массово — и от кастового порядка Высших не останется ничего.

​Я сглотнула подступивший к горлу ком, фиксируя каждое его слово.

​— Выполняйте приказ, курсант Марлоу, — добавил он уже привычным тоном Командора, хотя в глубине его взгляда на миг снова мелькнуло знакомое, дикое пламя. — Медотсек. Сейчас.

​Я коротко кивнула и шагнула за разъехавшиеся створки командного блока, оставляя его в тишине.

Створки лифта медотсека распахнулись, обдав меня волной стерильного холода и запахом дезинфицирующих растворов. В отличие от шумного десантного дока, здесь царила напряженная, давящая тишина, разбавляемая лишь размеренным писком био-мониторов.

​Я шла по белоснежному коридору, чувствуя, как отдает тупой болью каждый шаг. Адреналин, заставлявший меня орать на Командора и сжимать кулаки в его кабинете, окончательно выветрился, оставив после себя лишь свинцовую тяжесть в мышцах и выжженную пустыню внутри.

​За прозрачной перегородкой третьей палаты я увидела Тео. Беккет сидел на краю антигравитационной кушетки, свесив голову, пока диагностический сканер над его затылком бесшумно описывал плавные дуги. На нем был стандартный больничный комбез, а на предплечье темнел свежий след от инжектора.

​— Живой? — я толкнула стеклянную дверь.

​Тео вскинул голову. На его бледном лице выделялись темные, налитые усталостью синяки под глазами, но взгляд мгновенно прояснился, едва он увидел меня.

​— Майя... Черт, ты сама-то себя в зеркало видела? — он попытался подняться, но я жестко опустила ладонь ему на плечо, заставляя остаться на месте. — На тебе лица нет. Что с Дрейком? Он отдаст тебя под трибунал?

​— Все в порядке, — ровно произнесла я, вытягивая из-под стойки единственный металлический стул и падая на него. — «Альфе-1» зачли операцию. Валорис умылась. Как Лео?

​Тео тяжело вздохнул и кивнул в сторону закрытой смежной секции барокамеры:

​— Врачи говорят, вовремя. Еще бы минут пять в том ядовитом киселе — и легкие бы просто спеклись. Сейчас он под искусственной вентиляцией в глубоком медикаментозном сне. Организм восстанавливается, клапан брони пробил только верхний слой. К завтрашнему утру пообещали перевести в общую палату.

​Я закрыла глаза и впервые за этот бесконечный день глубоко, полными легкими выдохнула. Жив. Парни живы.

​— Он рвался за тобой, Майя, — тихо добавил Тео. — Когда нас завалило и иксины отключились, Лео до последнего пытался удержать перекрытие сам, чтобы дать нам с ребятами выскочить. А потом, когда ты пришла... Мы думали, нас всех спишут. Высшие из смежных звеньев уже прощались с учебой.

​— Они не спишут нас, — я открыла глаза, и мой голос прозвучал свинцово-твердо. — Не в этот раз.

​Тео нахмурился, чутко уловив перемену в моем тоне:

​— Ты что-то узнала у Дрейка?

​Я вспомнила тяжелый янтарный взгляд Командора, его пальцы, стирающие пыль с моей щеки, и сухие, страшные слова о том, почему нас пускают сюда лишь раз в пять лет.

​— Узнала, — тихо ответила я, подавшись вперед. — Мы думали, нас ненавидят и считают мусором, Беккет. Но все куда серьезнее. Нас боятся.

​Тео уставился на меня, забыв про гудящий над ухом сканер.

​— Что значит «боятся»?

​— Наша адаптивность, наша логика, то, как мы ломаем их идеальные алгоритмы... Для их кастовой системы это вирус, — я оглянулась на матовую перегородку коридора, проверяя, нет ли рядом посторонних. — Они дают пять лет между отборами не для того, чтобы набрать новых. Они берут тайм-аут, чтобы перемолоть предыдущих землян и подогнать их под свои рамки. А если не получается — вышвырнуть.

​— Значит, мы для них — системный сбой, — медленно проговорил Тео, и на его губах появилась кривая, дерзкая ухмылка. — Приятно слышать.

​— Это значит, что Валорис — только начало, — отрезала я. — Следующий этап симуляций будет в три раза жестче. Нам не простят победы на «Теневой-8». Высшие попытаются стравить нас с инопланетными звеньями изнутри.

​В этот момент за дверью раздался тихий зуммер, и на моем иксине, активировавшемся после перезагрузки в медотсеке, вспыхнуло системное уведомление.

​

[Внимание: Курсант Марлоу. Распорядок на 06:00. Общий сбор факультета в Центральном Атриуме. Объявление результатов практического этапа и перераспределение рейтинга.]

​— Отдыхай, Тео, — я поднялась со стула, чувствуя, как внутри снова собирается в жесткий узел привычный ледяной самоконтроль. — Завтра мы выходим на новый уровень. И на этот раз играть по их правилам мы не будем вовсе.

Ноль шестьсот бортового времени на Главной Станции не отличались от полночи — здесь не было ни солнца, ни заката, только холодное мерцание световых панелей на потолке. Но атмосферное давление в Центральном Атриуме казалось плотным, словно свинец.

​Все сорок пять курсантов нашего потока уже заполнили пространство. Высшие стояли монолитными, безупречно отутюженными группами. Их парадные кители с серебряной вышивкой выгодно контрастировали с нашей простой полевой формой, на которой даже после обработки в дезинфекторе оставались незаметные подпалины от ядовитого газа «Теневой-8».

​— Смотри, как смотрят, — тихо прошептал Тео, стоя в строю соседнего третьего звена чуть наискосок от меня. На его лбу еще белел медицинский пластырь, но держался он ровно, сощурив темные глаза. — Будто мы ввалились к ним в гостиную в грязных сапогах.

​— Пусть смотрят, — отозвалась я, не поворачивая головы. — Скоро им придется привыкать к этому виду.

​Лео остался в медотсеке. Врачи погрузили его в регенерационную капсулу — ему предстояло провести там еще минимум двое суток, восстанавливая сгоревшие от ядовитого газа ткани легких. Но я знала, что сейчас он следит за каждым нашим шагом через трансляцию на иксине.

​Мое звено «Альфа-1» — Лиан, Дариус, Джаред и остальные парни — застыло со мной плечом к плечу прямо по центру нижнего яруса. Они молчали, но в их подтянутых фигурах читалась глухая, собранная готовность. После того, как мы вытащили ребят из тоннеля, они лишний раз убедились: со мной можно пройти любой ад. И теперь они были готовы закрыть меня от взглядов толпы.

​Гул в зале мгновенно стих, когда на центральную трибуну ступил Командор Дрейк.

​Без парадных регалий, в строго застегнутом форменном кителе, он казался вытесанным из темного гранита. За его спиной на полшага отставала Валорис. Ее идеальная осанка и застывшее, ледяное выражение лица не выдавали эмоций, но я заметила, как на мгновение сузились ее глаза, когда она скользнула взглядом по моей фигуре.

​— Курсанты, — простучал над Атриумом низкий, вибрирующий голос Дрейка, разносимый системой акустики. — Практический этап на «Теневой-8» завершен. Все четыре звена нашего курса вернулись на Станцию.

​По залу прокатился едва слышный шепоток.

​— Высший Совет оценил действия групп в условиях каскадного сбоя систем связи и нештатной блокировки секторов, — Дрейк на секунду сделал паузу, и его янтарный взгляд нашел меня в толпе. На долю мгновения в нем вспыхнула искра — опасная, жесткая, но без прежнего холода. — Звено «Альфа-1» показало нестандартный протокол эвакуации, спася не только собственную группу, но и два смежных звена.

​Валорис едва заметно сжала кулаки за спиной.

​— По решению Командования, — громко отчеканил Дрейк, и над нашими головами развернулась гигантская голографическая таблица рейтинга, — звено «Альфа-1» перемещается с замыкающего четвертого места на первое.

​Атриум взорвался ропотом. Высшие из других звеньев переглядывались с откровенным шоком и возмущением. На моем иксине мигнула тихая текстовая проекция от Лео из медотсека:

«Ты сделала их, Марлоу. Земля на первом месте.»

​— Тишина в строю! — сурово гаркнул Дрейк, и зал снова погрузился в безмолвие. Он чуть подался вперед, опираясь руками о трибуну. — Перераспределение рейтинга означает переход к следующему этапу. Совместные командно-тактические учения в открытом секторе. Лидирующее звено возглавит объединенную ударную группу.

​Дрейк выдержал паузу, удерживая меня взглядом, и добавил:

​— Курсант Марлоу. Вы назначаетесь старшим офицером Первой группы. Под ваше командование переходят смежные звенья курса.

​Я почувствовала, как по спине пробежал мороз. Подчинить себе тех Высших, кто еще вчера смотрел на нас свысока? Это была не просто награда. Это был ядовитый подарок Дрейка. Он бросил нас в самую гущу кастовой грызни, заставляя Высших либо подчиниться Земле, либо разорвать систему изнутри.

​— Марлоу. В тактический штаб. Времени пятнадцать минут, — сухой, лишенный эмоций голос Дрейка донесся из динамика моего иксина, перекрывая гул разобщенного потока.

​Приказ о завершении построения прозвучал как выстрел. Зал Атриума начал быстро пустеть, но я ощущала на себе десятки тяжелых, обещающих расправу взглядов. Высшие расходились молча, но в этой тишине уже зрел бунт.

​Тактический штаб Командора находился на верхнем уровне Станции. Здесь не было панорамных окон — только сплошной кольцевой экран, на котором в реальном времени вращалась трехмерная проекция открытого сектора «Кронос». Жестокий, испещренный астероидными полями рельеф, где нам предстояло вести учения.

​Дрейк стоял у центрального голографического стола. Без кителя, в одной черной тактической майке, подчеркивающей литые плечи и шрамы на шее. Когда за мной бесшумно задвинулась тяжелая бронированная дверь, он даже не повернулся.

​— Вы заставили их ненавидеть себя еще сильнее, Марлоу, — произнес он низким, сжатым тоном, всматриваясь в синеватые карты сектора. — Первое место. Подчинение второго звена. Вы отобрали у них право на превосходство.

​— Вы сами отдали мне эту группу, Командор, — я подошла к столу, остановившись по другую сторону проекции. — Не стоит делать вид, что это вышло случайно.

​Дрейк медленно поднял голову. В полумраке штаба его янтарные глаза казались раскаленными углями.

​— Это не подарок, Майя, — впервые без формального «курсант» произнес он, и от звука своего имени, произнесенного его бархатным, опасным голосом, у меня внутри все натянулось, как струна. — Это петля. Высшие из второго звена не станут слушать землянку. На первом же маневре они попытаются подставить твое фланговое прикрытие, чтобы списать поражение на твои «некомпетентные приказы».

​Он сделал шаг вокруг стола, сокращая расстояние между нами. Каждое его движение было хищным, выверенным, лишенным суеты.

​— И что вы предлагаете? — я не отступила ни на сантиметр, хотя воздух между нами мгновенно раскалился. — Сложить полномочия? Отдать командование Лиану?

​— Я предлагаю тебе перестать быть курсантом и стать командиром, — Дрейк остановился в полушаге. От него веяло холодом, морозным озоном и едва уловимым, сухим запахом оружейной смазки и разогретого металла. Он подался вперед, так что его лицо оказалось на одном уровне с моим. — Командир не просит о лояльности. Он ее ломает. Если второе звено засомневается в твоем приказе хоть на секунду — ты должна сдать их позиции условному противнику. Жертвовать малым, чтобы сохранить группу.

​— Жертвовать своими? — я сощурилась, чувствуя, как частый пульс отдает в висках. — Это ваш главный устав, Дрейк? Подставлять под удар тех, кто засомневался, чтобы остальным жизнь медом не казалась?

​На его губах появилось подобие жесткой, почти осязаемой ухмылки. Он медленно поднял руку, и его пальцы — горячие, твердые — касательной линией провели по моей скуле, останавливаясь у подбородка. Его прикосновение обжигало сильнее, чем ядовитый газ на «Теневой-8».

​— Это не устав, Марлоу. Это математика выживания, — тихо, почти шепотом ответил он, фиксируя мой взгляд своим. — Ты дерзкая. Ты ломаешь систему, и это завораживает. Но открытый сектор не прощает гордости. Вторая группа под руководством Валорис будет бить на поражение. Они не дадут тебе второго шанса.

​Мое дыхание перехватило. Расстояние между нами сократилось до предела: я видела темные золотые вкрапления в его радужке, ощущала тяжелое, ровное дыхание мужчины, который держит в руках жизни всех на этой Станции.

​— Я не прошу шансов у Валорис, — выдохнула я, не отведя взгляда и не пытаясь уклониться от его руки. — И у вас тоже.

​Дрейк секунду всматривался в мое лицо, словно выискивая слабину, а затем его пальцы чуть сильнее сжали мой подбородок — не больно, но властно.

​— Проверь их, Марлоу, — прошептал он у самого моего уха, и по моей спине пробежал гигантский разряд тока. — Заставь их согнуться. Или они разорвут тебя на первом же вираже.

​Он резко отступил назад, возвращая привычную ледяную дистанцию, и сухим, уставным тоном добавил:

​— Инструктаж окончен. На тренировочную площадку, старший офицер. Твоя группа уже в сборе.

​Я вылетела из тактического штаба, чувствуя, как горит подбородок в том месте, где его касались пальцы Командора.

​Главный тренировочный плац Станции встречал тяжелым, застоявшимся гулом. Это было огромное купольное пространство с искусственным покрытием, сымитированным под скалистый грунт. Здесь уже выстроились обе объединенные группы. Вторая группа под предводительством Валорис стояла особняком — безупречные, холеные, излучающие ядовитое превосходство.

​А прямо по центру площадки ждали меня мои парни.

​Когда я приблизилась, за моей спиной немедленно, без единого слова, выросла монолитная стена. Вейлор — аэран с его опасной, гипнотической грацией и плавными, словно невесомыми движениями — смерил присоединенное звено ледяным, пронизывающим взглядом. Рядом оперся на тяжелый разрядник Ворн, массивный, широкоплечий кайранец, от которого буквально волнами исходила давящая, тяжелая био-эмпатическая угроза. А чуть сзади замер Гарред — тарк, чей глухой, вибрационный рык на низких частотах заставил стоящих напротив курсантов нервно дернуть плечами.

​Они не просто стояли рядом. Они закрывали меня. Аэран, кайранец, тарк — представители самых сильных и опасных видов на курсе — безоговорочно встали за спиной землянки.

​Присоединенное второе звено Высших, которое только что перешло под мое командование, застыло в строю. На их лицах читался откровенный шок. Они рассчитывали увидеть одинокую землянку, которую легко будет сломать психологически, а уперлись в живой щит из лучших бойцов факультета.

​— Слушать сюда, — громко отчеканила я, заставляя свой голос звенеть над плацем, и сделала шаг вперед.

​Вейлор и Ворн синхронно двинулись следом, оставаясь по обе стороны от меня.

​— Мне плевать, из каких вы семей, каких кровей и сколько золота на ваших парадных кителях, — я остановилась перед строем присоединенных Высших, встретившись взглядом с их бывшим командиром. — На учениях в открытом секторе вы подчиняетесь моим приказам. Каждый приказ исполняется мгновенно и без обсуждений. Те, кто засомневается или попытается сыграть в саботаж...

​Я выдержала паузу, и Гарред за моей спиной сурово, со скрежетом передернул затвор своего тяжелокалиберного комплекса.

​— ...останутся в зоне аномалии. И Высший Совет посчитает вас просто «не справившимися с нагрузкой». Вопросы есть?

​Строй Высших молчал. Они переглядывались, бледнея под давлением инопланетных гигантов, и с ужасом осознавали: землянка пришла не просить о лояльности. Она пришла за победой.

14

​— Слышь, землянка... — Бывший командир — высокомерный аэран по имени Тиан — сделал полшага вперед, оглядывая моих бойцов с желчной, ядовитой усмешкой. — Чем ты их прикормила? Что ты сделала с Вэйлором, Ворном и Гаррадом, что эти монстры бегают за тобой, как вышколенные собачонки, и ловят каждое слово сопливой девчонки с отсталой планеты?

​Плац мгновенно вымер. Воздух между строями сгустился до состояния жидкого азота.

​Прежде чем я успела открыть рот, Вэйлор сделал шаг вперед — быстро, с беззвучной, грациозной скоростью, присущей аэранам. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

​— Следи за языком, Тиан. Пока он у тебя еще есть, — тихо, но со свинцовой угрозой проговорил Вэйлор. — Еще одно слово в таком тоне про нашего старшего офицера — и я лично вырву твои голосовые связки прямо здесь, не дожидаясь вылета в сектор.

​Справа от меня Ворн издал низкий, гулкий смешок. В его янтарных глазах вспыхнул опасный азарт, а тяжелая био-эмпатическая волна, исходившая от кайранца, накрыла присоединенный строй, заставляя курсантов невольно отступить на шаг назад.

​— От вашей группы так разит страхом и паршивой желчью, что у меня уже голова раскалывается, — с ленивой издевкой добавил Ворн, скрестив массивные руки на груди. — Вы фоните эмоциями, как пробитый реактор.

​Я слегка повернула голову и с холодной, язвительной улыбкой смерила побледневшего Тиана взглядом:

​— Что такое, Тиан? В твоем благородном звене разучились держать «холодный режим»? Или Высшим на занятиях по ментальному самоконтролю забыли рассказать, как справляться с элементарной завистью?

​Тиан сжал челюсти так, что на его скулах желваки встали ровными буграми. Он открыл рот, чтобы огрызнуться, но Гаррад за моей спиной сделал еще один шаг, отбрасывая на бывшего командира массивную, тяжелую тень.

​— Хватит базарить, — глухо рыкнул тарк, и от его вибрационного голоса у присоединенных Высших едва ощутимо дрогнули визоры. — Старший офицер дала приказ. Закрыли рты и встали в строй. В открытом секторе за саботаж я лично сброшу каждого из вас с борта прямо в аномалию.

​Это поставило жирную точку. Тиан сглотнул, скользнул полным ненависти взглядом по всей «Альфе-1» и молча отступил в шеренгу. Первое подчинение было выбито.

— Свободны до двадцати сотен, — громко скомандовала я, обведя строгим взглядом рассыпающийся строй. — В двадцать сотен всему объединенному составу Первой группы быть в техническом секторе релаксации. Это не просьба, а приказ старшего офицера. Вопросы?

​Вопросов не было. Высшие развернулись и начали молча расходиться, но в их осанке уже не проглядывало прежней монолитной спеси.

​Вечер перед вылетом в открытый сектор ощущался как затишье перед бурей.

​В Академии не было привычных земных баров, но на нижнем, техническом ярусе Станции располагался так называемый «Сектор релаксации» — полутеневое пространство с глухим гулом вентиляционных шахт, низкими диванами и автоматонами, раздающими питательные эликсиры. Здесь не действовал строгий устав, и курсанты могли сбросить натяжение последних дней.

​Курсанты Тиана пришли ровно в назначенное время, идеальной, натянутой шеренгой. Они сели за дальний полукруглый стол особняком: спины прямые, лица — ледяные маски, разговоры — вполголоса и только по делу. В их кастовой культуре даже совместный отдых всегда превращался в скрытую борьбу за статус и ядовитое соревнование.

​А затем в сектор шумно ввалилась моя «Альфа-1» — все восемь гуманоидов, проходивших со мной огонь и воду.

​Вэйлор, сбросив строгий китель и оставшись в одной свободной майке, с ходу запрыгнул на спинку центрального дивана, ловко балансируя с подносом тонизирующих напитков.

​— Ворн, если ты еще раз попытаешься выпить мою порцию гидрата, я заставлю тебя пересчитать все болты на моей штурмовой броне! — с ленивым смешком бросил аэран.

​— Твой гидрат разит химией, как подмышка таркского узника, — басом ответил кайранец, тяжело падая на мягкие подушки и вытягивая длинные ноги. — Я беру себе нормальный концентрат. Майя, садись, я забронировал тебе угловое место, пока эти оглашенные всё не заняли.

​Двое наших парней завели жаркий спор с остальными бойцами звена, наперебой перерисовывая пальцами прямо на поверхности стола тактическую схему вчерашнего боя. Они хохотали, подкалывали друг друга за промахи на симуляторе, выбивали друг у друга из рук энергетические батончики и вели себя невероятно свободно.

​Я села рядом с Ворном, закинув ногу на ногу и с улыбкой слушая, как Гарред глухо рычит на парня, пытающегося утащить его стакан.

​— Командор Дрейк на инструктаже не учил тебя, Марлоу, как правильно делить трофеи после победы? — шутливо подмигнул мне Вейлор, кивая на поднос. — А то наши парни сейчас сжуют весь суточный рацион звена.

​— Дрейк учил меня, как выживать, — отшутилась я, забирая свой концентрат. — А делить еду с этими монстрами — мой личный навык.

​По нашему столу прокатился взрыв искреннего, громкого хохота. Вейлор едва не соскользнул с дивана, а Гарред гулко заворчал, изобразив шутливый жест покорности перед командиром.

​За дальним столом установилась мертвая тишина.

​Присоединенные Высшие не спускали с нас глаз. Тиан застыл со стаканом в руке, так и не донеся его до губ. На спесивых лицах курсантов его звена ледяная надменность медленно сменялась озадаченным, почти растерянным недоумением.

​Здесь не было субординации, привычных им расовых барьеров и фальшивых реверансов. Элитный аэран, опаснейший кайранец, свирепый тарк и остальные гуманоиды общались с землянкой легко, просто, с живым юмором и абсолютным, искренним доверием. В их жестах не проглядывало наигранности — только монолитная сплоченность команды, которая вместе прошла ад «Теневой-8» и безгранично уважала своего командира.

​Один из молодых аэранов из звена Тиана не выдержал. Он тихо кашлянул и, осторожно поднявшись из-за своего стола, сделал пару шагов в нашу сторону...

​— Старший офицер Марлоу, — произнес он, остановившись в паре метров и слегка наклонив голову. На его лице больше не было спеси, только сдержанный, настороженный интерес. — По поводу завтрашнего вылета. Каков порядок захода звеньев в десантный челнок? Нам готовить парный порядок или...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Он не успел договорить. В проеме технического сектора появилась тяжелая, внушительная фигура.

​Командор Дрейк. Без парадного кителя, в одной черной облегающей форменной майке, подчеркивающей литые плечи и шрамы, он сканировал пространство тяжелым янтарным взглядом. Разговоры за обоими столами тут же стихли, и аэран мгновенно вытянулся по стойке «смирно».

​— Отдыхайте, — я поднялась из-за стола, на ходу бросив своим парням: — Я сейчас подойду, задам Командору пару вопросов по логистике.

​Моя «Альфа-1» молча кивнула, а я спокойным, ровным шагом направилась к Дрейку.

​Рексар не стал говорить при всех. Он чуть повернулся и отвел меня в тень галереи, подальше от чужих ушей. Скрестив руки на широкой груди, он навис надо мной и тихо, но с жестким нажимом спросил:

​— Что за шоу ты устроила, Марлоу? Смешала курсантов, устроила посиделки на нижних ярусах... Ты забыла, где находишься?

​— А разве не вы сами приказали мне согнуть их и заставить подчиняться, Командор? — я чуть приподняла подбородок, без страха встречая его давящий взгляд. — Я именно этим и занимаюсь. Только не дубинкой, а головой.

​Дрейк сощурился, не перебивая, но его янтарные глаза внимательно въедались в мое лицо. Я понизила голос, перейдя на четкий, деловой тон:

​— Посмотрите на них. Какая у них была жизнь до этого? Привычная среда на своей планете, затем отбор, вечная конкуренция, тренировки на износ и бесконечные проверки. А где нормальное отношение? Какая разница, кто какой расы — аэран, кайранец или тарк, если куда ни глянь, везде только соперничество, злость и агрессия?

​Рексар продолжал молчать, но напряжение в его плечах чуть спало.

​— Как они будут мне доверять в открытом секторе? — продолжением чеканила я каждое слово. — Если они будут думать, что я отношусь к ним как к мусору или грязи, в первом же бою группа рассыплется. Они должны видеть и понимать, что я ценю каждого гуманоида, его вклад в группу, его работу и его жизнь. Только так они станут монолитом.

​На секунду в галерее зависла плотная тишина, разбавляемая лишь глухим гулом вентиляционных шахт.

​Дрейк медленно сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Он нагнулся ниже, и его губы оказались у самого моего уха, а низкий голос прозвучал с обжигающей, бархатистой хрипотцой:

​— Знаешь, Марлоу... Чем больше я на тебя смотрю, тем больше понимаю, как чертовски сложно будет держать себя в руках, когда эти учения закончатся. Слишком много огня для одного старшего офицера.

​Я на мгновение замерла. Сердце пропустило удары, а дыхание на секунду перехватило — я совершенно не ожидала такого резкого перехода от строгого разбора полетов к откровенной, чувственной провокации. На долю секунды я действительно растерялась, почувствовав, как к щекам приливает жар.

​Дрейк уловил мою запинку, и на его губах скользнула едва заметная, хищная ухмылка. Он тут же выпрямился, возвращая привычную холодную дистанцию Командора:

​— Вопросы по логистике исчерпаны, курсант?

​— Исчерпаны... Командор, — справившись с замешательством и вернув голосу прежний твердый металл, ответила я.

​— В ноль пятьсот Первая группа должна быть в полном составе у челнока. Свободны.

Рексар развернулся и размашистым шагом скрылся в теневом коридоре.

​Я сделала глубокий вдох, силой возвращая мыслям прежнюю четкость и сбрасывая наваждение от его обжигающего шепота, и направилась обратно к столам.

​Когда я подошла ближе, то на мгновение замерла. За время нашего разговора с Дрейком атмосфера в секторе релаксации изменилась. Молодой аэран был уже не один — за ним подтянулось ещё несколько курсантов из второго звена. Они больше не стояли особняком, а переминались с ноги на ногу у края нашего дивана, несмело включившись в обсуждение с бойцами «Альфы-1».

​За дальним столом остался сидеть лишь одинокий, потемневший от злости Тиан.

​При моем приближении все мгновенно смолкли. Разговор перекратился, и десятки глаз — и своих, и присоединенных — уставились на меня.

​Я подошла вплотную, скрестила руки на груди и смерила собравшихся гуманоидов строгим, не терпящим возражений взглядом:

​— Рада видеть, что вы нашли общий язык, — ровно произнесла я, выдерживая паузу. — А теперь слушайте меня внимательно. Завтра в открытом секторе игры заканчиваются. Я жду от каждого из вас строгого и беспрекословного выполнения моих команд.

​Я перевела взгляд на сбившихся в кучку присоединенных курсантов:

​— Система подчинения простая: аэраны выполняют всё, что говорит Вейлор. Кайраны слушают только Ворна. Тарки беспрекословно делают всё, что прикажет Гарред. Они — мои старшие звеньевые, и их голос в бою равносилен моему.

​Я сделала шаг вперед, и мой голос приобрел чеканный, ледяной металл:

​— Либо всё, что я сказала сегодня на тренировочной площадке, будет исполнено от и до, либо вы полетите прямо в аномалию. Вопросы есть?

​— Вопросов нет, — чеканя каждое слово, ответил один из курсантов-аэранов, и остальные молча синхронизировали кивки.

​Я кивнула в ответ, принимая их слова, и опустилась на свое место рядом с Ворном, который тут же подвинул мне свежий стакан. Напряжение сменилось деловым, собранным ритмом: парни быстро допили эликсиры, обсудили последние технические детали стыковки челноков, а гуманоиды из второго звена уже без прежней заносчивости впитывали информацию.

​Проведя в секторе релаксации еще немного времени, я поднялась на ноги и окинула взглядом объединенный состав.

​— Отбой, — коротко бросила я. — Всем разойтись по каютам и проверить снаряжение. Утром задержек я не прощаю.

​Вспыхнул общий шум: парни начали подниматься, гремя ремнями и перебрасываясь на ходу короткими репликами. Я развернулась первой и уверенным шагом направилась к выходу из технического яруса, намереваясь побыть в тишине перед тяжелым днем.

​Легкие, бесшумные шаги догнали меня у самого поворота к лифтовым шлюзам. Я обернулась. Рядом шел Лиан. В его глазах больше не было и тени прежней курсантской спеси — только странная, непривычная мягкость и сдержанное напряжение.

​— Разреши составить тебе компанию, Майя? — чуть приподняв уголки губ, произнес он, слегка замедляя шаг вровень со мной. — Сектор слишком длинный для одиночной прогулки перед вылетом, а до твоей каюты как раз можно успеть пройтись. Провожу тебя.

​Я скептически приподняла бровь, оценивая этот маневр, но останавливать Лиана не стала.

​— Если у тебя есть вопросы по уставу или завтрашней расстановке, задавай их на ходу, — ровно ответила я, продолжая движение по полуосвещенному коридору.

​Он качнул головой, пряча в улыбке смущение, и какое-то время мы шли молча под мерный гул корабельных переборок. Наконец Лиан заговорил снова, и в его голосе исчезла всякая показная официозность, сменившись удивительно честной, уязвимой интонацией:

​— Знаешь... я просто хотел сказать. Сначала я был настоящим, клиническим идиотом. Все эти кастовые предрассудки, вечная спесь, уверенность в том, что земляне — просто недоразумение на карте Академии... Я смотрел на тебя через призму чужих шаблонов и искренне сомневался, что девчонка с отсталой планеты сможет нами командовать.

​Я бросила на него короткий взгляд. Лиан не отвел глаз, его плечи чуть напряглись.

​— Но под твоим руководством до меня наконец дошло, насколько слепым я был, — продолжил он тише, чуть повернув голову ко мне. Его взгляд стал неожиданно прямым и теплым. — Ты ломаешь все правила, Марлоу. И... признаюсь честно, наблюдать за тем, как ты держишь нас и заставляешь уважать себя не силой, а умом — это лучшее, что я видел за всю учебу. Я абсолютно изменил свое мнение. И о тебе... и о твоем мире.

​Лиан сделал еще один шаг ближе, сокращая дистанцию, и развернулся ко мне так, что наши плечи почти соприкоснулись в полутьме коридора. Он больше не отводил взгляда и откровенно ловил каждый мой шаг и каждую реакцию.

​— И мне бы очень хотелось верить, Майя, что завтра в открытом секторе я смогу доказать тебе это не только как боец, но и как тот, кто искренне тобой восхищается.

​Я на мгновение замедлила шаг, устремив на Лиана долгий, проницательный взгляд. Признание аэрана было неожиданно искренним, но армейская закалка и грядущий вылет не позволяли расслабляться.

​— Восхищение — это приятно, Лиан, — тихо ответила я, возвращая голосу сдержанный, прохладный тон. — Но завтра в открытом секторе мне нужно не оно. Мне нужна твоя идеальная концентрация, хладнокровие и чёткая работа с группой. Докажи мне там, что твои слова чего-то стоят.

​Лиан чуть заметно улыбнулся, и в этой улыбке проскользнула лёгкая, самоироничная досада на мой ледяной отпор, но спорить он не стал.

​— Принято, старший офицер, — ровно произнёс он, слегка наклонив голову. — Завтра ты получишь лучший результат, на который я способен.

​Мы дошли до перекрёстка жилого яруса, где гул шахт уступал место приглушенному свету отдыхающих секций. Лиан остановился у лифтовой панели, уважительно дистанцируясь, и проводил меня взглядом до дверей каюты.

​— Доброй ночи, Майя, — тихо бросил он напоследок, когда переборки начали смыкаться.

​Оставшись в тесной, стерильной каюте, я сбросила тяжелые армейские ботинки и опустилась на край койки. Силы после тяжелого дня стремительно таяли, но мысли настойчиво возвращались к темноте коридора и обжигающему, заигрывающему шепоту Рексара. Дрейк умел выбивать почву из-под ног одной фразой, превращая строгий разбор в опасную игру на грани устава.

​Прикрыв глаза, я заставила себя выдохнуть и отсечь всё лишнее. Огонь, романтика и капризы Высших подождут до возвращения.

​В ноль пятьсот всё должно быть идеально.

​Тяжёлый рев гидравлических приводов разорвал тишину полетного ангара ровно в ноль четыреста пятьдесят.

​Посадочная палуба встречала острым запахом озона, раскаленного металла и оружейной смазки. В центре площадки, опустив аппарель, замер огромный десантный челнок класса «Шторм» — угловатый, покрытый абиссальной броней монстр, готовый к броску сквозь нестабильную аномалию.

​К ноль четыреста пятьдесят восемми вся Первая группа стояла у челнока.

​Никто не опоздал ни на секунду. Восемь бойцов «Альфы-1» замерли впереди, готовые по первому сигналу занять штурмовой блок. За их спинами ровным, чеканным строем выстроились курсанты второго звена. В их глазах больше не было вчерашней разболтанности: парни Тиана держали идеальную осанку, хотя сам Тиан, стоявший с краю, всё ещё бросал на меня исподлобья тяжелые, желчные взгляды.

​Я прошлась вдоль строя, удовлетворенно отмечая подогнанную броню, заблокированные предохранители и собранные лица.

​— Первая группа, погрузка через тридцать секунд! — громко скомандовала я, оборачиваясь к челноку. — Заходим ровно, без суеты. Вейлор, проверяешь левый борт. Ворн, держишь био-сканеры. По коням!

​— Есть! — гаркнул Вейлор, и бойцы единым потоком устремились вверх по аппарели.

​В этот момент на смотровом мостике ангара вспыхнул сигнальный огненный визор. В полутьме яруса проступил знакомый силуэт Командора Дрейка. В парадной форме, сложив руки за спиной, он молча наблюдал за погрузкой.

​Наши взгляды пересеклись на долю секунды сквозь густой туман технического выхлопа. Дрейк едва заметно кивнул, давая молчаливое добро на вылет.

​Я развернулась и последней шагнула на борт «Шторма». Аппарель с грохотом сошлась, отрезая нас от Станции, и взревевшие двигатели понесли нас в неизвестность открытого сектора.

Внутри «Шторма» царил полумрак, разбавляемый лишь багровым аварийным освещением и пульсацией индикаторов на штурмовых ложементах.

​Гул реакторов заставлял вибрировать толстый металл палубы под нашими ботинками. Я заняла командирское кресло у носового шлюза, защелкнув четырехточечные магнитно-гравитационные ремни. По обе стороны от меня расположились мои звеньевые: Вейлор с одной стороны, Ворн и Гарред — с другой. Присоединенные курсанты заняли средний блок, крепко вцепившись в поручни.

​— Проход сквозь внешний контур аномалии через десять секунд, — раздался из динамиков сухой синтетический голос пилота-искина. — Приготовиться к гравитационному удару.

​По десантному отсеку прокатился тяжелый толчок. Челнок задрожал, словно попав в невидимый пресс, а за бронированными иллюминаторами вспыхнули слепящие фиолетовые разряды и силовые искажения.

​На несколько секунд воздух в кабине словно загустел, а сила тяжести дернулась вбок. Я боковым зрением заметила, как у пары молодых гуманоидов из звена Тиана судорожно сжались пальцы на скобах — проход через аномалию всегда давил на вестибулярный аппарат и эмпатическое восприятие.

​— Держимся — спокойным, уверенным голосом произнесла я в общий канал связи. — Это просто турбулентность.

​Через мгновение визг маневровых двигателей сменился ровным гулом. Челнок выровнялся, и багровая подсветка сменилась на мягкий зеленый свет, сигнализирующий о выходе в открытый сектор.

​— Контур пройден, — отчеканил искин. — Мы в зоне назначения. Планета Кронос. Атмосфера пригодна для дыхания, но содержит примеси метана и высокую концентрацию ионизированной пыли. Видимость ограниченная.

​— Принято, — я расстегнула ремни и поднялась с кресла. — Всем опустить визоры, активировать первичные фильтры брони. Вейлор, Гарред — проверить герметичность шлюза.

​— Есть, старший, — отозвался Вейлор.

​Он коротко скользнул по мне быстрым, теплым взглядом, на секунду задержав внимание на моих губах, но тут же собранно переключился на консоль.

​Аппарель челнока с тяжелым шипением начала опускаться, открывая перед нами хмурый, затянутый багровым туманом пейзаж Кроноса. Острые скалы из черного обсидиана, гигантские кристаллы, фонящие нестабильной энергией, и абсолютная, зловещая тишина.

​— Ворн, что на сканерах? — я шагнула к самому краю рампы, вытаскивая из крепления импульсный винтовочный блок. — Напоминаю задачу: выходим на первую точку, снимаем показатели энергетических кристаллов и держим периметр до завершения сканирования.

​Кайранец нахмурился, вглядываясь в голографический проектор на своем запястье. Его желтые глаза сузились, а био-эмпатическая волна вокруг него чуть дернулась от внутреннего напряжения.

​— В радиусе километра всё чисто, Майя... — ровно ответил он, а затем осекся. — Нет, постой. Помехи сильные, но в семисот метрах на северо-восток идёт странный фон. Не технологический. Кто-то или что-то движется нам навстречу в тумане.

​Присоединенные курсанты за моей спиной синхронно вскинули оружие, в воздухе щелкнули снятые предохранители.

​— Без паники, — я подняла руку, мгновенно пресекая лишние движения. — Вейлор, берешь четверых и держишь левый фланг. Гарред — правый. Ворн со мной в центре. Остальные — замыкающий заслон у челнока, работаете строго по указке звеньевых. Шаг в сторону без приказа — и вы трупы. Выходим!

15

​Багровый туман Кроноса сгущался с каждой секундой, пропитываясь запахом озона и раскаленного обсидиана.

​— Не растягиваться! — скомандовала я, спрыгивая с аппарели на хрустящую под ботинками черную крошку. — Контур держим плотно. Ворн, веди на источник сигнала.

​Кайранец сделал шаг вперед, его визор мерцал желтыми сполохами. Но не успели мы пройти и полусотни метров к первому гигантскому кристаллу, как густая дымка впереди задрожала.

​Это был не мягкий шум ветра. Скалы ответили низким, вибрирующим скрежетом. Из тумана один за другим начали выплывать силуэты — низкие, гигантские твари, будто вытесанные из самого обсидиана. Кремниевые гончие. Их шкуры преломляли свет кристаллов, а вместо глаз в черепах пульсировали сгустки нестабильной плазмы.

​— Твари Кроноса! — крикнул кто-то из присоединенных курсантов. — Сектор не зачищен!

​— Без паники! Занять оборону! — рявкнула я, мгновенно вскидывая винтовку и давая первую короткую очередь. Импульсный разряд врезался в грудь ведущей твари, выбивая каскад искр, но гончая лишь глухо взвыла и прибавила ход. — Вейлор, левый фланг! Гаррад, заградительный огнем!

​Справа оглушительно взревел тяжелокалиберный излучатель Гарреда. Тарк сдерживал натиск трех монстров сразу, буквально выжигая туман.

​Слева Вэйлор действовал с филигранной, почти грациозной точностью. Его клинки и импульсные разряды разили точно в уязвимые стыки брони кремниевых тварей. На секунду наши взгляды пересеклись — в его глазах вспыхнул ледяной азарт, но, встретив мой жесткий контроль, аэран лишь собранно кивнул и перекрыл собою прорыв на левом фланге.

​Но на прагматичных ветеранов «Альфы-1» надежда была всегда. Проблема пришла оттуда, откуда ее и стоило ждать.

​Один из молодых курсантов второго звена — парень из бывшей группы Тиана — не выдержал. На него из тумана прыгнула особь чуть крупнее остальных. Вместо того чтобы удержать строй и дать короткую очередь под брюхо, новобранец панически вскрикнул, дёрнулся назад и споткнулся об острый россыпь кристаллов. Его винтовка отлетела в сторону, а защита визора вспыхнула красным сигналом тревоги.

​— Помогите! — заверещал он, закрывая лицо руками.

​— Стоять, идиотина! — рявкнул Тиан из глубины строя, но сам шагнуть под удар не успел.

​Тварь уже занесла тяжелую лапу с обсидиановыми когтями.

​В то же мгновение над головой упавшего курсанта пронеслась тень. Вэйлор сбил тварь в воздухе точным ударом энергетического щита, приняв основной удар на себя. Вспышка разорвала мрак. Вэйлора отбросило на пару метров, но он мгновенно перекатился, встал на одно колено и в упор разрядил остаток обоймы в разверзшуюся пасть гончей.

​В ту же секунду подоспел Гаррад. Свирепый тарк просто схватил искалеченную тварь за загривок и с глухим рыком впечатал её в острый обломок скалы, поставив жирную точку.

​Вэйлор легко поднялся на ноги, протянул руку дрожащему от страха курсанту и одним рывком поднял его на ноги, грубо встряхнув за плечо:

​— Строй держи, боец! В «Альфе-1» своих не бросают, даже если ты из звена Тиана. Встал и вскинул ствол!

​Курсант сглотнул, судорожно схватил винтовку и поспешно встал за спину Вейлора, смотря на него с немой, дикой благодарностью.

​Спустя пару минут всё было кончено. Багровый туман снова осел на черные камни. В воздухе стоял тяжелый запах гари и паленого кремния. Восемь тварей лепешками лежали на обсидиановом плато.

​— Все целы? — я прошлась вдоль строя, оценивая повреждения брони.

​— Микротрещина на щите, ерунда, — отозвался Вейлор, проверяя датчики и едва заметно подмигнув мне.

​— Все живы, Майя, — ровно ответил Ворн. Но затем его голос стал совсем сухим. Кайранец опустился на корточки перед ближайшей тушей гончей и поднес к ней сканер. — Вот только посмотри сюда.

​Я подошла ближе. Ворн высветил голограмму внутреннего строения хищника.

​— Кремниевые гончие — слепые падальщики. Они никогда не нападают на открытых пространствах и панически боятся фоновой радиации корабельных реакторов. В обычной ситуации они бы даже близко не подобрались к посадочной площадке.

​— Что ты хочешь этим сказать? — я сощурилась.

​— Их приманили, — подал голос Гаррад, вытирая испачканный в копоти излучатель. — И приманили направленным ультразвуковым импульсом. Кто-то очень хотел, чтобы нас встретили прямо на выходе из челнока.

​По строю присоединенных курсантов прошел тревожный шепоток. Они переглядывались, пока я медленно поворачивала голову в сторону Тиана. Бывший командир стоял чуть в стороне, сжимая винтовку, но на его лбу выступали мелкие капли пота.

Я сделала шаг в его сторону, не опуская винтовки, но держа ствол чуть под углом к земле. Воздух между нами снова натянулся, как гудящая струна.

​— Тиан, — тихо, но с ледяной отчетливостью произнесла я. — Покажи консоль на своем левом наруче. Сейчас же.

​Бывший командир дернулся, на его бледном лице вспыхнула ядовитая злоба:

​— Что? Ты обвиняешь меня, землянка? Совсем с ума сошла от страха после пары вшивых тварей?

​— Я повторять не буду, — перебила я его, сделав еще шаг. — Консоль.

​За моей спиной без единого слова, с синхронным, вышколенным изяществом встали Вейлор и Гарред. Ворн остался у туши гончей, но его био-эмпатическая волна тяжелым, давящим куполом накрыла площадку, придавив волю бывших бойцов Тиана. Те даже не дернулись на защиту своего прежнего лидера — перелом в их сознании уже произошел.

​Тиан сжал зубы и судорожно вскинул руку, активируя голографический экран.

​— Смотри! Смотри, дикарка! Всё чисто! Настройки стандартные!

​Я скользнула взглядом по строчкам кода. Действительно, прямых логов ультразвука на его панели не было. Но Вейлор, подошедший вплотную, молча протянул руку, сжал запястье Тиана так, что аэран поморщился, и активировал скрытую вкладку фоновых процессов.

​В воздухе вспыхнула красная строчка:

Внешняя синхронизация с частотой 14.8 кГц. Завершена 3 минуты назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Передающий суб-маяк, — хладнокровно резюмировал Вейлор, брезгливо смерив Тиана взглядом. — Работает на скрытой частоте. С его консоли только что ушел пакет данных с готовыми координатами гнездовья тварей.

​Вейлор наклонил голову, разглядывая служебную метку в углу голограммы, и хмыкнул:

​— И файл даже не твой. В шапке скрипта висит служебный маркер Валорис. Ты хоть сам понял, что за дрянь она тебе скинула, или просто слепо нажал «пуск»?

​Тиан мгновенно побледнел, его глаза панически забегали:

​— Я... я не обязан отчитываться перед вами!

​— Валорис дала тебе закрытые карты сектора и глушилку, а взамен пообещала вернуть руководство звеном, когда меня скомпрометируют? — я сделала шаг вплотную, чеканя каждое слово. — Ты оказался настолько глуп, что поверил её сказкам.

​— Заткнись! — взвизгнул Тиан, вырывая руку из хватки Вэйлора. — Вы все пожалеете!

​Он не успел договорить. Я перехватила винтовку и прикладом жестко впечатала ему в область солнечного сплетения.

​Тиан согнулся пополам, задохнувшись, и рухнул на колени на обсидиановую крошку.

​— За саботаж в боевых условиях полагается немедленное отстранение, рапорт Дрейку и трибунал с гарантированным отчислением, — чеканя каждое слово, произнесла я, нагибаясь к его уху. — И поверь, я лично прослежу, чтобы тебя вышвырнули из Академии с позором. Вейлор, изъять у него оружие и отключить внешнюю связь на броне.

​— Есть, старший, — Вэйлор одним движением сдернул с его пояса импульсный блок и заблокировал консоль.

​— Ты идешь в центре строя без оружия, — продолжала я, смотря на скулящего Тиана. — Если во время движения мы заметим хоть одно подозрительное движение — Гарред зафиксирует тебя силовым захватом. Всем всё понятно?

​— Понятно, старший офицер! — слитным, громким хором отозвались курсанты второго звена. В их голосах больше не проглядывало сомнений — Тиан был окончательно вычеркнут и изолирован.

​— Ворн, докладывай по точке сканирования, — я развернулась к кристаллическому плато, силой отсекая эмоции.

​Кайранец подошел вплотную и снизил голос до минимума, чтобы его слышала только «Альфа-1»:

​​— Майя... Насчет глушилки Валорис. Она перебила не только наш канал. Она сбила частоту связи со второй группой.

​— Со второй группой? — я мгновенно подтянулась.

​— Да, — Ворн высветил на панели неопознанную частоту с пульсирующей точкой. — Вторая группа Илая высадилась в трех километрах к востоку, но из -за глушилки они потеряли ориентацию и попали в аномальную зону кристаллов. Их каналы заблокированы, а связь с орбитой мертва. Тот сигнал, что мы засекли — это аварийная частота Тео. Он пытается вывести отряд и шлет SOS на резервном канале.

​— Значит, они застряли и даже не могут затребовать эвакуацию, — хмуро пробасил Гарред, стискивая рукоять излучателя.

​— И если мы не доберемся до них, они так и останутся блокированы в той зоне, — добавил Вейлор, проверяя натяжение ремней на броне.

​Я посмотрела на бледного, дрожащего Тиана, а затем на свою команду.

​— Меняем маршрут, — отрезала я. — Съем показателей кристаллов подождет. Сначала вытаскиваем отряд Илая и Тео. Выдвигаемся!

Продвигаться к восточной гряде пришлось на пределе осторожности. Багровый туман над обсидиановым плато Кроноса становился гуще с каждым шагом, а фоновый гул аномальных кристаллов заставлял визоры скафандров постоянно подрагивать и давать мелкие помехи.

​Тиан плелся в самом центре нашего строя, подавленный и молчаливый. Бывшие бойцы из его второго звена теперь держались от него на расстоянии, демонстративно игнорируя любые его попытки поймать чей-то взгляд. Вейлор замыкал колонну, держа ситуацию под полным контролем, а Гарред и Ворн шли чуть впереди меня, пробивая путь сквозь плотную завесу ионизированной пыли.

​— До точки сигнала осталась пара сотен метров, — тихо передал Ворн по локальному каналу «Альфы-1». — Помехи усиливаются. Если кристаллы в том секторе вошли в резонанс, у отряда Илая могут быть проблемы не только со связью, но и с системами жизнеобеспечения.

​— Ускоряемся, — отдала я команду.

​Мы перевалили через очередной каменный гребень и увидели глубокую круговую лощину, заполненную гигантскими друзами мерцающих фиолетовых кристаллов. В самом центре этого естественного амфитеатра угадывались силуэты десантников в бронекостюмах Академии. Они заняли круговую оборону вокруг поврежденной грави-платформы, но их щиты пульсировали тусклым красным светом — энергия аккумуляторов была почти на нуле из-за резонанса аномалии.

​Чуть в стороне от основного отряда, на высоком уступе, стоял Тео. Его винтовка была взведена, а левая рука судорожно вбивала команды в полупрозрачную панель наруча, заставляя аварийный суб-маяк посылать импульсы в туман.

​— Вижу их! — негромко пробасил Гаррад. — Илай на месте, держит периметр. Но у них критический уровень наводки на щитах. Ещё полчаса в этой зоне — и их скафандры просто спекутся.

​— Они нас пока не видят из-за тумана, — заметил Вэйлор, выдвигаясь к моему правому плечу. — Если мы просто ворвемся на их частоту, импульс может окончательно спалить их навигацию. Нужен прямой физический контакт с их ретранслятором.

​Я вскинула руку, останавливая строй, и включила направленный динамик шлема:

​— Отряд Илая, зафиксируйте позиции! Это Майя Марлоу, «Альфа-1». Мы пришли по вашему SOS!

​Силуэт Тео на уступе дёрнулся, он резко обернулся на мой голос, и даже сквозь темное забрало его шлема я почувствовала захлестнувшую его волну облегчения.

​— «Альфа-1», работаем по стандартной схеме, — скомандовала я, переключая визор в режим повышенной контрастности. — Ворн, Гаррад — разворачивайте помехоустойчивый купол и держите периметр на гребне. Второму звену — не спускаться и держать Тиана под присмотром. Вейлор, со мной вниз, пока этот фиолетовый гул не сжег их последние плазменные блоки!

​Мы стремительно съехали по крутому обсидиановому склону в лощину, поднимая тучи искрящейся кристаллической пыли. Каждая секунда была на счету: кристаллы вокруг уже не просто мерцали, а издавали низкий, ощутимый всем телом гул.

​— Майя! Вэйлор! — Тео мгновенно спрыгнул с уступа нам навстречу, его голос в ближнем динамике звучал сдавленно. — Как вы пробились? У нас все приборы посходили с ума минут десять назад. Щиты «выгорают», навигация на нуле, Илай пытается удержать генератор группы, но тот перегревается!

​— Это была глушилка, — коротко бросил Вэйлор, уже на ходу отстегивая с пояса компактный аварийный кабель-рулетку. — Тиан запустил скрытый скрипт.

​— Что?! — Тео на секунду замер, но Вэйлор жестко встряхнул его за наплечник скафандра.

​— Потом, Тео! Давай консоль!

​Илай, заметивший нас, коротко кивнул из центра круговой обороны. Ситуация у них действительно была аховой: фиолетовое свечение кристаллов стремительно нарастало, а над их грави-платформой уже вилась синеватая электрическая дуга — признак скорого пикового разряда аномалии.

​— Вэйлор, задействуй доп-ячейку из твоего скафандра, цепляй аварийный мост, — скомандовала я, опустившись на одно колено рядом с панелью второй группы. — Я перебью скрипт Валорис.

​Вэйлор выхватил из нагрудного разъема своей брони небольшую запасную силовую ячейку размером с магазин винтовки, вытянул тонкий гибкий шнур аварийного моста и вщелкнул его прямо в сервисный порт терминала Илая.

​— Переброска энергии пошла! — чеканя слова, произнес Вейлор, пока по их обшивке проскочила волна статики. — Майя, у нас меньше минуты, пока кристаллы не выдадут импульс!

​— Почти... готово! — я перехватила код ошибки, нашла вшитую команду от Валорис и перебила ее прямым командным приоритетом старшего офицера высадки.

​Красный транспарант сбоя на экранах сменился ровным зеленым свечением. Щиты второй группы с гулким гулом вспыхнули сочным синим цветом, перезаряжаясь от нашей ячейки, а аварийный сигнал Тео сменился чистым, устойчивым каналом связи.

​— Связь восстановлена, — тяжело дыша, произнес Илай, подбегая к нам. — Отличная работа, Марлоу.

​В этот момент кристаллы вокруг лощины вспыхнули ослепительным фиолетовым светом, и над нашими головами прокатился оглушительный разряд аномалии, но обновленный силовой купол группы принял весь удар на себя.

​Я поднялась на ноги, отряхивая броню, и посмотрела на Тео, а затем вверх — на гребень, где Ворн и Гаррад охраняли связанного Тиана.

​— Угроза снята, — сказала я в общий канал. — А теперь поднимаемся наверх. У нас есть незавершенный разговор с командованием.

Подъем на гребень занял минут двадцать. Объединенный отряд шел сплоченным строем: бойцы Илая прикрывали фланги, Гарред замыкал колонну, а Вэйлор с Ворном вели Тиана, который окончательно сдулся и молча глотал пыль в центре группы.

​Я шла впереди, и с каждым шагом внутри меня закипала чистая, ядовитая ярость. Навязанный мне «холодный режим» — эта искусственная ледяная выдержка, которую из меня выколачивали на тренировках — трещал по швам. Пальцы сжимали винтовку с такой силой, что зажимы скафандра жалобно попискивали от перегрузки.

​Нас отправили на убой. Сначала стая тварей на высадке, потом саботаж связи, застрявший в резонансе отряд Илая... И за всем этим торчали уши Валорис. Но отвечать за этот бардак будет не только она. Я подниму этот вопрос на Высшем Совете Академии, даже если мне придется с боем пробиваться в их залы заседаний.

​Когда мы перевалили через последний вал и вышли к посадочной площадке, где стоял наш тяжелый десантный «Шторм», небо над плато рассек оглушительный рев.

​Багровые тучи размозжило хищным, иссиня-черным силуэтом. Это был не громоздкий челночный транспорт, а сверхскоростной перехватчик высшего класса — штурмовой истребитель Генерала. Он зашел на посадку на предельной скорости, выжигая обсидиановую крошку вертикальными двигателями, и сел в десятке метров от нашего «Шторма».

​Магнитные захваты трапа с шипением разошлись. На платформу ступил Рексар Дрейк.

​Вид у него был ледяной и собранный, но по тому, как жестко были сжаты его губы, становилось понятно: исчезновение связи со всеми группами на Кроносе подняло на ноги весь командный штаб.

​Завидев его высокую фигуру в строгой генеральской броне, я окончательно потеряла контроль. Концентрация рухнула, «холодный режим» сорвался, и наружу выплеснулась сплошная, неудержимая буря.

​— Марлоу, стоять! — попытался перехватить меня Вэйлор, но я просто сбросила его руку со своего наплечника.

​Я мчалась к истребителю как фурия, на ходу сорвав с головы тяжелый шлем и швырнув его прямо на камни. Волосы разметало багровым ветром Кроноса, а глаза, наверное, пылали так, что их было видно сквозь любой визор.

​Рексар замер на нижней ступени трапа. Его темные глаза мгновенно нашли меня. Я буквально физически почувствовала, как его био-эмпатические рецепторы наткнулись на мой разум — он сходу впитал всю ту бешеную, раскаленную волну гнева, которую я больше не пыталась глушить.

​— Вы совсем там с ума сошли?! — заорала я, сорванным голосом пробивая гул остывающих турбин.

​Я взлетела на трап и, не помня себя от ярости, вскинула руку, замахиваясь, чтобы впечатать кулак прямо в его бронированную грудь.

​— Ты отправил нас на убой, Дрейк! Ты и твоя гребаная Валорис! Она совсем съехала с катушек!

​Рексар даже не шелохнулся. Он перехватил мое запястье за долю секунды до удара — легко, но намертво, словно стальными тисками. Второй рукой он жестко зафиксировал мое второе плечо, притягивая меня ближе, чтобы гасить мою вспышку своим весом.

​— Успокойся, землянка, — пророкотал его голос. Он стоял так близко, что я ощущала исходивший от кормы истребителя раскаленный воздух, смешанный с запахом озона, и видела, как в его темных глазах отражается мой собственный яростный оскал. — А теперь повтори. Внятно и по делу. Что здесь произошло?

16

​— Ты ещё спрашиваешь?! — я попыталась вырвать руку из его стальной хватки, но Дрейк лишь крепче сжал пальцы, не позволяя мне сделать ни единого движения. — Нас встретила стая кремниевых гончих прямо на выходе из челнока! Их приманили ультразвуком!

​— Гончие? На открытой площадке? — его брови едва заметно сдвинулись к переносице, а взгляд стал ещё более тяжелым.

​— Именно! И сделал это Тиан! — я ткнула подбородком в сторону строя, где Вэйлор и Ворн как раз спускали с гребня под конвоем бывшего командира. — Валорис снабдила его глушилкой и скриптом с координатами. И эта её дрянь спалила связь не только у нас! Вторая группа Илая застряла в аномальной зоне кристаллов, их едва не спекло заживо из-за резонанса! Мы только что вытащили их оттуда!

​Я тяжело, прерывисто дышала, глядя прямо в его темные глаза. Мой «холодный режим» сгорел дотла, и сейчас через наш прямой контакт на Рексара шло сплошное цунами из моей ярости, обиды и адреналина.

​Рексар не разрывал контакт. Напротив — он медленно ослабил хватку на моем запястье, но руку не убрал, опустив ладонь на мое плечо. Я почувствовала, как его био-эмпатическая сила — давящая, тяжелая и доминантная — плотной волной прошлась по моим нервам, заставляя дикий адреналин остывать, а бешеный пульс — выравниваться. Он ломал эту вспышку гнева прямо на уровне инстинктов.

​— Тиан, — тихо, но с такой угрозой, что у меня по коже пробежали мурашки, произнес Дрейк.

​Он повернул голову к подошедшему отряду. Вейлор молча шагнул вперед и вскинул наруч Тиана, выводя в воздух голографическую проекцию с зафиксированным логом передачи.

​— Служебный маркер Валорис. Время синхронизации — перед самой атакой, — хладнокровно доложил Вэйлор, чеканя слова. — Глушилка перебила резервные каналы Станции. Если бы не Майя, вторая группа осталась бы в лощине насовсем.

​Рексар скользнул взглядом по красным строчкам кода. В его лице не дрогнул ни один мускул, но тяжелое аура-давление вокруг него уплотнилось настолько, что даже стоявшие внизу курсанты второй группы невольно сделали шаг назад.

​— Тиана в изолятор истребителя, — отдал короткий приказ Дрейк, и два его личных гвардейца, вышагнувшие из тени челнока, тут же подхватили побледневшего аэрана под руки. — Личный досмотр, изъятие всех накопителей.

​Рексар снова перевел взгляд на меня. Я все еще стояла на верхней ступени трапа, тяжело дыша и выдерживая его давящий взгляд.

​— Валорис превысила полномочия, — ровно произнес он, и в его голосе прорезались стальные ноты. — Учебная практика окончена. Все группы — немедленная эвакуация на «Шторм».

​— И это всё?! — я снова сделала шаг к нему, чувствуя, как внутри снова пытаются подняться остатки протеста. — «Превысила полномочия»?! Она едва не убила два звена! Я иду в Высший Совет Академии, Дрейк! Я не позволю замять это дело!

​Рексар наклонился ко мне так близко, что его голос прозвучал практически у самого моего уха, скрытый от остального отряда:

​— Ты не пойдешь в Совет, Марлоу.

​— Что?..

​— Потому что в Совет пойду я, — отрезал Рексар, и в его глазах вспыхнул опасный, хищный блеск. — И принесу им не просто рапорт курсантки, а прямые доказательства государственного саботажа. А теперь бери себя в руки, землянка. Ты сделала свою работу. Теперь я сделаю свою.

​— Ни черта подобного, Дрейк, — выплюнула я прямо ему в лицо, наплевав на всю субординацию, уставы Академии и суровый чин Командора. — Я пойду с тобой.

​— Марлоу, — пророкотал он, и в его голосе явственно звякнула сталь. — Ты не понимаешь, куда лезешь. Высший Совет — это не курсантские разборки. Это улей с ядовитыми тварями, где тебя сожрут за три секунды и не поморщатся.

​— Вот именно поэтому я и пойду! — я вырвала свое плечо из его хватки, очертив рукой пространство вокруг нас. — Валорис пыталась списать всё на ошибку «дикой землянки». Если ты придешь туда один с сухими отчетами, её покровители найдут сотню лазеек, чтобы замять дело и выставить всё банальной технической накладкой. Но если я приду туда лично — как старший офицер высадки, чьих людей едва не похоронили в лощине, — им придется слушать живого свидетеля!

​Дрейк сжал челюсти так, что на его скулах желваки встали буграми. Его био-эмпатическая волна снова попыталась накрыть меня — давящая, тяжелая, требующая немедленного подчинения приказу. Но я только зло выскребла остатки сил и ответила ему встречным, яростным био-эмпатическим блоком.

​Мы стояли на трапе истребителя, замерев нос к носу. Вокруг нас гудели остывающие турбины, веяло раскаленным озоном, а внизу молча ждал отряд. Вейлор, Ворн и Илай переглядывались, явно пораженные тем, что какая-то курсантка дерзит Командору и не валится с ног под тяжестью его ауры.

​Рексар долго вглядывался в мои горящие глаза, словно проверяя, насколько глубоко во мне сидит эта ярость и не сломаюсь ли я при первом же настоящем ударе.

​Наконец, уголок его губ едва заметно дернулся — не то в мрачной ухмылке, не то в вынужденном уважении.

​— Ладно, — отрезал Дрейк, опустив руку. — Ты пойдешь со мной, Марлоу. Но запомни: в залах Совета я не буду тебя защищать. Сожрут — твои проблемы.

​— Пусть попробуют, — с ледяным оскалом отозвалась я.

​— Вэйлор! — громко скомандовал Рексар, разворачиваясь к отряду и игнорируя мою реплику. — Принять командование обеими группами. Поднять всех на «Шторм» и взять курс на Академию. Доложить дежурному офицеру о завершении практики.

​— Есть, Командор! — чеканя шаг, отозвался Вейлор. На миг наш взгляд пересекся, и аэран едва заметно качнул головой, вкладывая в этот жест одновременно и предупреждение, и скрытое одобрение.

​— А ты — за мной, — Дрейк жестко подхватил меня за локоть и увлек внутрь узкого, технологичного салона своего истребителя. — Приведи себя в порядок. Ты выглядишь так, будто только что вылезла из брюха кремниевой гончей. А члены Совета любят, чтобы их палачи выглядели безупречно.

​Люк истребителя с герметичным шипением заломился и встал на магниты, отрезая нас от багровой пыли Кроноса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Салон штурмового истребителя Дрейка встретил меня гулким давлением герметичной тишины и запахом сухого озона. После тяжелого, пыльного воздуха планеты местная атмосфера казалась слишком чистой и даже стерильной.

​Я тяжелым шагом прошла к пассажирскому креслу, на ходу сбрасывая с плеч поясную разгрузку с пустыми магазинами. Металл со звоном ударился о рифленый пол.

​— Отсек гигиены справа, — коротко бросил Рексар, огибая меня и занимая пилотское кресло.

​Его пальцы с привычной, хищной ловкостью пробежались по сенсорной панели. За переборкой низко и мощно взвыли реакторы. Истребитель вибрировал всем корпусом — этот зверь был создан для рывков сквозь гиперпространство, а не для комфортных прогулок.

​— Я в порядке, — огрызнулась я, падая в кресло напротив и со щелчком застегивая трехточечный ремень безопасности. — Обойдусь без салонных процедур.

​Дрейк поворачивал голову медленно, фиксируя на мне свой давящий, тяжелый взгляд.

​— У тебя на щеке засохшая кровь гончей, Марлоу, а волосы выглядят так, будто ты пролетела сквозь песчаную бурю. Если ты намерена со мной ломать сценарий Валорис на Высшем Совете, ты не должна выглядеть как дикарка, сбежавшая с задворок Галактики. Внешний вид — это тоже оружие.

​Я сжала зубы, но спорить не стала. Поднявшись, я шагнула к узкой нише санитарного отсека.

​Под колючими струями ультразвукового душа и регенеративного геля синяки на плечах от ударов винтовки и саднящие ссадины перестали ныть. Кровь и копоть смылись за пару минут, оставляя только чистую, подтянутую кожу и разгоряченные мышцы. Сменив пробитый в нескольких местах комбинезон на серый форменный китель из НЗ истребителя, я вернулась в основной салон.

​Истребитель уже вошел в гиперпространственный туннель. За иллюминаторами тускло мерцала искрящаяся синева силового коридора.

​Дрейк стоял у голографического стола в центре кабины, скрестив руки на груди. В воздухе перед ним кружились трехмерные схемы Кроноса, логи передачи данных с консоли Тиана и личное дело Валорис.

​— Уже лучше, — сухо заметил он, скользнув по мне быстрым, оценивающим взглядом. — А теперь слушай меня внимательно, землянка. Второго шанса у нас не будет.

​Я подошла к столу, опираясь ладонями о металлический бортик и вглядываясь в синие проекции:

​— Что там?

​— Скрипт — прямое доказательство саботажа, — Дрейк увеличенной проекцией вывел цепочку родов. — Но не думай, что Валорис прижмут к стене. За её спиной стоит клан Арден. Они удерживают треть поставок плазменных кристаллов для флота Академии. Её дядя — сенатор Высшего Совета.

​— И ты хочешь сказать, что они прикроют её попытку убийства двух звеньев? — я сжала пальцы в кулаки.

​— Они выкрутят всё так, будто Тиан действовал по собственной инициативе, — отрезал Дрейк. — Скажут, что служебный маркер инспекции — подделка, созданная тобой или Вейлором. Тебя выставят нестабильной землянкой с завышенной агрессией, которая не справилась с командованием и ищет козлов отпущения.

​— Пусть только попробуют, — с ледяным прищуром процедила я. — У нас есть записи визоров, лог с консоли и свидетельства всего отряда.

​— Записи визоров можно объявить сбойными из-за аномалии Кроноса, а показания курсантов — давлением старшего по званию, — Командор наклонился ко мне через стол, и его био-эмпатическое присутствие снова накрыло пространство между нами, но на этот раз без агрессии, а с суровой, жесткой концентрированностью. — Им нужен твой срыв, Майя. Они будут провоцировать тебя. Считать дикаркой, вызывать на эмоции, давить на то, что Земля — отсталый сектор. Если ты выкинешь хоть половину того фокуса, что устроила мне на трапе, нас обоих вышвырнут из зала за неуважение к Совету.

​Я выдержала его прямой, прожигающий взгляд, чувствуя, как внутри снова собирается тугая, управляемая пружина.

​— В этот раз я буду само самообладание, Командор, — тихо произнесла я. — Я не дам им поводов. Но когда придет время говорить — я уничтожу её каждым словом.

​Рексар разглядывал мое лицо несколько секунд, после чего его губы тронула едва заметная, жесткая ухмылка.

​— Посмотрим. Мы выходим из гиперпространства через пять минут. Приготовься, Марлоу. В залах Совета кровь не проливается, но калечат там куда больнее, чем на Кроносе.

​Зал Высшего Совета Академии встречал не шумом трибун, а давящей, почти осязаемой тишиной. За массивным полукруглым столом из темного титана восседали двадцать членов Совета — представители высших гуманоидных рас Галактики. Взрослые, умудренные опытом аэранцы, кайранцы, тарки и высшие чины флота смотрели на меня свысока. Воздух в зале был насквозь пропитан плотным куполом их био-эмпатических полей — тяжелым, глухим давлением, призванным ломать волю любого, кто ступит на центральную трибуну.

​Я стояла на круглой платформе рядом с Рексаром. Мой серый китель был безупречно чист, подбородок поднят, а дыхание — ровным и выверенным.

​— ...Таким образом, инспекционная группа под руководством Ивары Валорис зафиксировала катастрофическую неготовность курсантов Земли к реальным боевым высадкам, — чеканил ледяной голос главы Совета, кайранца с испещренным шрамами лицом. Он брезгливо разглядывал меня сквозь моноколь визора. — Командир высадки Марлоу допустила панику, потерю связи и спровоцировала атаку аномальных тварей. Скрипт с консоли курсанта Тиана — не более чем сбой оборудования из-за наводки кристаллов Кроноса. Совет склоняется к отчислению курсантки Марлоу и аннулированию её офицерского статуса.

​Ивара, стоявшая у правой стены в белоснежном парадном кителе инспектора, тонко, едва заметно улыбнулась. Она была уверена в своей неприкосновенности.

​Я молчала. Я выслушала всё: каждое их высокомерное слово, каждую откровенную ложь, каждый ядовитый плевок в сторону моей планеты. Не дрогнул ни один мускул на моем лице. «Холодный режим» сейчас работал идеально, но под этим льдом зрело нечто большее — чистая, неоспоримая правда.

​— Слово предоставляется Командору Дрейку, — прозвучал ледяной голос Главы Совета.

​Рексар сделал шаг вперед, готовый развернуть сухие отчеты и жесткие факты саботажа, но я плавно и непреклонно вышагнула чуть впереди него, подняв руку.

​— Я говорю сама, Командор, — тихо, но так отчётливо произнесла я, что звук застрял в тишине зала.

​Рексар на миг замер, его темные глаза въелись в мой профиль. На секунду его био-эмпатическая волна предупреждающе накрыла мои плечи, но я не сломалась — и Дрейк, чуть сузив глаза, медленно отступил на полшага, давая мне полный карт-бланш.

​Я подняла голову и медленно обвела взглядом всех двадцати гуманоидов, сидящих за столом.

​— Вы все — невероятно высокомерные, алчные гуманоиды, — произнесла я. Голос, усиленный динамиками трибуны, раскатился по залу чистым, звенящим металлом.

​За столом выпрямились. Ивара Валорис дернулась, а глава Совета жестко оперся ладонями о стол:

​— Дерзкая дикарка! Покинула трибуну—

​— Замолчите и слушайте! — оглушительно перебила я его, чеканя каждое слово. — Да, Земля отстала от ваших технологий! Да, у нас нет вашей медицины, а наши предки не рождались с уникальными физиологическими дарами. Мы не считываем чужие гормональные всплески и пульс, как кайранцы. Мы не обладаем гипер-рефлексами и ускоренным восприятием времени, как аэраны. И наши тела не укреплены сверхплотной костной тканью, как у тарков. В нас нет прирожденного превосходства. Но знаете, что у нас есть?

​Я сделала шаг к краю платформы, смотря прямо в глаза этим двадцати вершителям судеб.

​— У нас есть человечность. Ум. Гибкость, находчивость и адаптивность, способные сокрушить любую вашу заученную инструкцию! Мы выживаем там, где ваши идеальные офицеры валятся с ног и паникуют при первом же сбое навигации!

​Я резко указала пальцем в сторону инспектора:

​— Ваша «безупречная» инспекция высадила нас в ад. Но кто вытащил отряд? Кто трижды за этот семестр поднимал первокурсников из безнадежных ситуаций? Кто полчаса назад вытащил группу Илая и Тео из резонансной лощины, когда их щиты горели, а связь была мертва?! Не кайранские элиты. Не инспекторы с высоких филиалов. Это сделала землянка!

​В зале воцарилась мертвая, гробовая тишина. Двадцать гуманоидов замерли, не в силах перебить меня.

​— Вы вообще смотрели мои отчеты? — мой голос стал тише, но приобрел такую ледяную силу, что он буквально резал воздух. — Вы хоть один раз открыли мои показатели боевой тактики, прежде чем выносить суждения с высоты своих мягких кресел? Вы знали, чьих детей, племянников и родственников я вытаскивала с того света на полевых практиках? Возможно, кого-то из тех, кто сейчас сидит за этим столом!

​Я посмотрела прямо в побледневшие лица членов Совета.

​— Так чего же вы все так трясетесь перед землянами? — я горько, надменно ухмыльнулась им прямо в лица. — Почему вы так панически нас боитесь? Не потому ли, что вы прекрасно видите: дай землянке ваши технологии — и мы обойдем вас на первом же вираже? Вы боитесь, что мы перестанем быть вашим «вторым сортом» и покажем, чего на самом деле стоит ваша спесь!

​Я повернулась к Иваре Валорис, чье лицо сейчас было белее её форменного кителя.

​— Доказательства саботажа на столе. Логи синхронизации — перед вами. И если у Совета Академии осталась хотя бы капля чести, вы судите не меня. Вы судите тех, кто из трусости перед землянами готов отправлять на убой собственных курсантов. Я закончила.

​Я чеканя шаг вернулась на место рядом с Дрейком и замерла, скрестив руки на груди.

​Двадцать членов Совета сидели в полном ошеломлении, не в силах вымолвить ни слова.

​Я боковым зрением увидела, как Командор Дрейк медленно повернул ко мне голову. На его обычно непроницаемом, суровом лице играла едва уловимая, но невероятно хищная, гордая ухмылка. Сложив пальцы на груди, он тихо — так, чтобы слышала только я — пророкотал:

​— Браво, Марлоу. Ты только что сожгла их всех дотла... И мне это чертовски нравится.

Тишина в залах Высшего Совета Академии тянулась, казалось, целую вечность. Напряжение в воздухе можно было резать клинком. Двадцать опытных, закаленных в политических и военных баталиях гуманоидов сидели неподвижно, переваривая только что обрушившийся на них шторм.

​Ивара Валорис сделала шаг вперед, её грудь прерывисто вздымалась, а природная био-эмпатическая волна отчаяния и ярости фонила так сильно, что ощущалась как липкий, душный зной.

​— Это... это неслыхано! — выкрикнула Ивара, хотя её голосу явно не хватало прежней спеси. — Глава Совета, вы дозволяете этой дикарке оскорблять высший состав Академии?! Её нужно отстранить и взять под стражу за проявление неуважения!

​Глава Совета — старый кайранец со шрамами — медленно поднял руку, приказывая Иваре замолчать. Его природные тепловые и химические рецепторы на скулах едва заметно пульсировали, считывая гормональные всплески и пульс всех присутствующих в зале. Он молча переключил визор на развернутую в воздухе голограмму с доказательствами, которые передал Дрейк.

​— Замолчите, инспектор Валорис, — хрипло и веско произнес он, оторвавшись от анализа данных. — Курсантка Марлоу привела аргументы, которые мы не имеем права игнорировать. И показала характер, достойный офицера Первой Линии.

​За столом Совета началось сдержанное, но ощутимое движение. Представитель расы тарков — гигант с монолитной бронзой кожи — тяжело оперся локтями о стол и басисто пророкотал, глядя прямо на Ивару:

​— Служебный маркер Валорис в шапке передающего скрипта действителен. Курсант Тиан Васс уже дает показания под протокол. Факт саботажа боевой операции подтвержден. Инспектор, ваш личный допуск к сетям Академии аннулируется прямо сейчас.

​Ивара побледнела ещё сильнее, беспомощно оглядываясь на членов Совета, но никто из них больше не смотрел в её сторону. Прямое предательство курсантов в боевых условиях, зафиксированное нательных визорах и тактических логах Командора Дрейка, — это безусловный приговор для любой карьеры.

​— Решение Высшего Совета, — вынес вердикт Глава, поднимаясь со своего места. — Курсантка Майя Марлоу полностью оправдана. Снять все ограничения, восстановить статус старшего офицера высадки с занесением благодарности в личное дело за спасение отряда Илая. Курсанта Тиана Васса передать под трибунал. Инспектора Ивару Валорис отстранить от должности и временно поместить под домашний арест до окончания официального расследования.

​Ивара судорожно вздохнула, круто развернулась и практически выбежала из зала под конвоем двух силовых стражей.

​— Заседание закрыто, — чеканя слова, завершил Глава Совета.

​Когда тяжелые титановые двери за нашей спиной с глухим гулом сомкнулись, отрезов нас от Зала Совета, я позволила себе выдохнуть. «Холодный режим» медленно спадал, уступая место навалившейся усталости: мышцы затекли, а плечи отозвались тупой болью в местах прошлых ушибов.

​Мы шли по широкому коридору из темного стекла, за которым открывался вид на бессчетные уровни Станции и уходящие в бездну космоса крейсеры.

​Дрейк шел рядом — чеканя шаг, высокий, собранный, от него исходила привычная давящая аура силы. Он молчал первых метров тридцать, а затем, не поворачивая головы, ровно произнес:

​— Ты рисковала всем, Марлоу. Один неверный шаг, одна фальшивая нота в твоем монологе — и тебя вышвырнули бы оттуда в кандалах.

​— Я говорила правду, Командор, — ответила я, глядя прямо перед собой. — А правду они выносить не привыкли.

​Рексар затормозил у панорамного окна, откуда виден был весь верхний док, и повернулся ко мне. Его темные глаза въелись в мое лицо, считывая каждую мелочь. На миг его био-эмпатическая волна коснулась моих чувств — мягко, контролируемо, без прошлых попыток сломать или подавить. Он выравнивал остатки моего адреналина.

​— Ты не просто защитила себя, Майя, — тихо произнес Дрейк, и в его голосе впервые прозвучали неофициальные, глубокие ноты. — Ты заставила этих стариков вспомнить, для чего вообще создавалась эта Академия. И... ты доказала, что Земля дала нам офицера, с которым придется считаться всей Галактике.

​Я чуть прищурилась, выдерживая его давящий взгляд:

​— Это похвала, Командор?

​Едва заметная, хищная ухмылка снова тронула угол его губ:

​— Это констатация факта, Марлоу. А теперь шагом марш в расположение «Альфы-1». Твой отряд ждет командира. И поверь, после сегодняшнего дня спокойных высадок у нас больше не будет.

17

​После триумфа в Зале Совета я вернулась в расположение «Альфы-1». Ребята встретили меня не просто с облегчением — отряд гудел от восторга. Ворн оглушительно бахнул кулаком по титановому столу, выдав сочное кайранское ругательство, Джаред Гарред — наш монолитный тарк — скупо, но одобрительно кивнул, а Вейлор впервые выдохнул без привычной аэранской напряженности. Мы сдали экипировку, заполнили первичные логи и наконец-то смогли сбросить безумное напряжение этого дня.

​Но ближе к полуночи мой иксин на запястье тихо вибрировал. На прозрачном экране зажглась прямая метка Командора:

«Марлоу. Зайди в личный кабинет. Требуется визирование итоговых рапортов»

.

​Поздний час на Станции выдавал лишь глухой, ритмичный гул генераторов жизнеобеспечения. Личный кабинет Командора Дрейка находился на верхнем ярусе — там, где панорамные окна выходили в глухую темную бездну открытого космоса.

​— Подожди здесь. Запрос с флагмана, — сухо бросил Дрейк, когда его иксин коротко вибрировал и мигнул синим светом.

​Рексар шагнул в смежную изолированную кабину связи, на ходу расстегивая верхнюю пуговицу строгого черного кителя. Я осталась одна посреди просторного кабинета.

​Проходя мимо его массивного рабочего стола, я случайно задела сенсорную панель. Центральный голографический проектор тихо гуднул, вызолотив полумрак помещения сложной трехмерной схемой.

​Я замерла. Это были не боевые карты и не списки курсантов.

​Проект назывался:

«Сеть Первичной Подготовки и Годичной Адаптации. Модернизация структуры межзвездного флота»

.

​Мои глаза бегали по строчкам и графикам. Это была масштабная, грандиозная идея: создание специализированных учебных центров прямо на планетах — в том числе на Земле и других неэлитных мирах. Год обучения на родной планете на жестких боевых симуляторах, полная теоретическая база и психологическая адаптация. Это заменяло бы сложнейший первый курс Академии и — главное! — сокращало общий срок обучения в Межзвездной Академии с трех лет до двух.

​Это открывало двери тысячам талантливых землян, не давая местным элитам ломать их в первые же месяцы, как пытались сломать меня.

​— Впечатляет, не правда ли? — раздался за моей спиной ледяной, бархатный голос.

​Я вздрогнула и резко обернулась. Рексар стоял в дверях кабины. Без парадного кителя, в одной лишь темной форменной рубашке с засученными рукавами, он казался еще шире в плечах, опаснее и мощнее.

​— Командор... Я не хотела досматривать личные файлы, — честно произнесла я, но взгляд снова невольно соскользнул на голограмму. — Но этот проект... Он гениален. Вы планировали создавать учебные центры на неэлитных планетах? Это же спасет сотни курсантов! Почему он заморожен?

​Дрейк медленно, неспешным хищным шагом пошел к столу. Его темные глаза не отрывались от моего лица, а природные рецепторы на скулах чуть пульсировали темным янтарем — он считывал каждую мою эмоцию, мой учащенный пульс, мое искреннее восхищение.

​— Потому что Высший Совет встретил его в штыки, когда я вскрыл первые чертежи, — Рексар остановился по ту сторону стола, опираясь на него ладонями и чуть нависая над голограммой. — Они не хотят видеть неэлитные расы подготовленными. Им удобнее ломать вас на первом курсе Академии.

​— Они идиоты, — без колебаний вырвалось у меня.

​Дрейк тихо, низко усмехнулся. В этом смехе не было прежней уставной дистанции — только темная, доминантная сила и нечто совершенно новое.

​— Наглая, прямая и чертовски умная, Марлоу, — пророкотал он.

​Рексар не спеша обогнул стол. С каждым его шагом его природное био-эмпатическое поле накрывало пространство вокруг нас. Но теперь это была не ледяная давящая стена, а густая, обжигающая волна чистой кайранской властности, защиты и... откровенного, давно подавляемого голода.

​Я не отступила ни на шаг, хотя сердце заколотилось о ребра, как безумное.

​Дрейк сократил дистанцию до предела. Он возвышался надо мной, полностью перекрывая свет, и в воздухе между нами физически ощущалось напряжение, от которого закипала кровь.

​— Твой сегодняшний монолог в Совете... — тихо произнес он, и его рука медленно поднялась. Крупные, сильные пальцы касательно, едва ощутимо провели по моей челюсти, заставив кожу покрыться мурашками. — Ты говорила то же самое, над чем я ломал голову последние два года. Ты читаешь меня лучше, чем любой из этих тактиков.

​— Я просто вижу суть, Командор, — шепнула я, выдерживая его гипнотический, темнеющий взгляд.

​— Рексар, — жестко, с нетерпеливой властной ноткой поправил он. Его пальцы скользнули чуть ниже, властно зафиксировав мою шею, ощущая сумасшедшее биение моей артерии. — За пределами плаца — зови меня по имени, Майя.

​Его био-эмпатическая волна обняла меня полностью, смывая последние барьеры. Рексар наклонился ниже. Его горячее дыхание коснулось моих губ, взгляд опустился к моим губам, а сам он на миг замер в каком-то миллиметре — доминантный, сильный мужчина, дающий мне эту невыносимую, сладкую секунду выбора.

​Мои веки сами собой приоткрылись, дыхание перехватило, я чуть подалась вперед, готовая сократить эти долбаные доли миллиметра...

​Резкий, пульсирующий сигнал на иксине Дрейка пробил тишину кабинета, подсветив его запястье алым светом тревоги.

​

«Внимание. Срочный вызов. Основной состав ГБР задействован в секторе Осевого прорыва. Объявлен протокол экстренного резерва. Командору Дрейку явиться в сектор высадки»

.

​Момент разбился. Рексар замер. В его глазах вспыхнула такая яростная, темная досада, что био-волну накрыло искрящим импульсом. Он не выпустил меня сразу — его пальцы на моей шее сжались чуть сильнее, запечатлевая это ощущение, а затем он медленно, нехотя отстранился.

​— Нас прерывают, — низко и многообещающе проговорил Рексар, глядя мне прямо в глаза. Едва заметная хищная ухмылка вернулась на его губы. — Но этот разговор... и этот проект, Марлоу, мы обязательно доведем до конца. Позже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Я вылетела из кабинета Командора как укушенная. Кожа на шее всё ещё горела там, где секунду назад лежали его пальцы, а сердце отбивало бешеную чечетку. «Рексар». Чёрт возьми, он сам приказал называть его по имени! По имени! Человек, которого боялась половина Галактики и безукоризненно слушалась вторая.

​В коридорах Станции уже вовсю выли сирены тревожного красного уровня, но я шла, почти не замечая вспышек световых панелей. В голове до сих пор пульсировала та обжигающая, темная волна его эмпатического голода и запах его кожи. Если бы не алый сигнал иксина...

​Я тряхнула головой, силой загоняя себя обратно в «холодный режим». Сейчас не время плыть. Мы офицеры, а Станция объявила тревогу.

​В расположении «Альфы-1» кипела работа. Курсанты судорожно затягивали ремни тактической брони, застегивали крепления и затягивали зажимы на силовых модулях. Едва я шагнула за гермодверь, разговоры мгновенно смолкли.

​— Радоваться будем позже, — быстро произнесла я, подбегая к своему личному шкафчику с экипировкой. — Что за сирена? Почему поднят резерв?

​Вейлор мгновенно собрался, его аэранские гипер-рефлексы включились за долю секунды, и он смахнул карту с терминала прямо на мой иксин.

​— Тревога из внешнего сектора «Кронос-4». Потеряна связь с исследовательским челноком Второго курса. Их затянуло в гравитационную аномалию, а с поверхности зафиксированы всплески активности локальных тварей. Штатный боевой корпус ГБР прямо сейчас блокирует прорыв в соседнем секторе, на Станции нет старших оперативников!

​Мой иксин коротко вибрировал, принимая экстренный боевой приказ за подписью Дрейка:

​

«Группа „Альфа-1“. Активация экстренного протокола резерва. Сбор в доке №3 через три минуты. Высадка в условиях нулевой видимости под личным командованием Командора Дрейка. Командир отряда — Марлоу»

.

​— Дрейк берет нас в качестве вспомогательного штурмового щита! — гулко басил Джаред, защелкивая тяжелые накладки на предплечьях. — После сегодняшнего рапорта Совету мы единственный боеспособный отряд первого курса, у кого не сдавали нервы в реальном бою.

​Я затянула перчатки, вскинула винтовку и повернулась к ребятам. В их глазах не было паники — только собранность и гордость.

​— Слышали приказ? — мой голос разнесся по блоку чистым, звенящим металлом. — Собираем снаряжение. Основные силы заняты, так что вытаскивать курсантов будем мы. Дрейк ждет нас на взлетной полосе!

​— Есть, командир! — рявкнул отряд в один голос.

​Спустя три минуты мы уже бежали по центральному пандусу к штурмовому челноку. На полусфере взлетного дока уже ревели двигатели челнока.

​Возле трапа стоял Рексар. Он уже успел надеть тяжелый боевой экзоскелет, броня делала его фигуру поистине исполинской и устрашающей. Заметив наш отряд, Дрейк медленно повернул голову. Наш взгляд встретился всего на секунду.

​Никаких лишних слов. Но в глубине его темных глаз, за привычной стеной суровой дисциплины, я четко прочитала то самое обещанное:

«Мы еще не закончили, Майя»

.

​— «Альфа-1», на борт! — пророкотал Дрейк, салютуя нам силовым перчаточным зажимом. — Покажем этой планете, как воюет Академия!

​Мы влетели в десантный отсек, блоки захватов зафиксировали наши скафандры, и челнок сорвался с магнитных направляющих, устремляясь в открытый космос.

В десантном отсеке царил полумрак, разбавляемый лишь пульсирующим синим светом тактических проекторов. На против полосы кресел замер Командор Дрейк. В тяжелом боевом экзоскелете он выглядел как оживший монолит: шире, мощнее и опаснее любого из нас.

​— Внимание, «Альфа-1», — пророкотал голос Дрейка через внутренний канал связи. Низкие вибрации отдались прямо в костях. — Слушать вводную. Челнок исследовательского корпуса Второго курса попал под локальный импульс гравитационной аномалии. Двигатели отказали, жесткая посадка в секторе «Тень-9». Связь с ними обрывистая, но био-датчики фиксируют активность пяти курсантов. Они забаррикадировались внутри сбитого судна.

​Вейлор быстро провел пальцами по голографической карте, разворачивая рельеф местности.

​— Командор, рельеф в «Тени-9» — сплошные скальные разломы. Если локальные твари засекли падение, они уже берут челнок в кольцо.

​— Именно, — жестко кивнул Дрейк. — Местные био-формы реагируют на тепловые выхлопы. У нас мало времени. Наша задача — жесткий штурмовой периметр. Джаред, берешь левый фланг, твоя задача — удержать тяжелый щит под напором тварей. Вейлор — снайперское прикрытие с высоты, используешь рельеф. Дариус — ближний бой, чистишь мертвые зоны. Марлоу...

​Рексар на секунду замолчал. Его темный, пронизывающий взгляд сквозь прозрачный щиток шлема остановился на мне.

​— Ты идешь со мной в первой линии. Ломаем их строй и пробиваем коридор к заблокированному шлюзу. Вопросы?

​— Никаких, Командор, — четко ответила я, хотя внутри все сжалось в тугую пружину от осознания того, что я буду работать бок о бок с ним на передовой.

​— Оружие к бою, — скомандовал Дрейк.

​Челнок затрясло еще сильнее — пилот гасил скорость перед касанием с поверхностью. Завыла сирена готовности, алая полоса сменилась зеленым светом.

​— Пошли! — рявкнула я, передергивая затвор винтовки.

​Гермошлюз со свистом распахнулся, и в десантный отсек ворвался ледяной, насыщенный озоном и гарью воздух «Кроноса-4».

​Мы выскочили на песчано-скальную платформу. Вокруг расстилалась непроглядная, клубящаяся тьма, рассекаемая редкими вспышками фиолетовых молний в небесах. В сотне метров перед нами лежал дымящийся остов сбитого челнока. А вокруг него в полумраке уже сгущались фосфоресцирующие силуэты — массивные, шестиногие твари с панцирями из углеродной чешуи.

​— Принять боевой порядок! — прогремел голос Дрейка.

​Его экзоскелет затрещал, когда Командор первым рванул вперед, выпустив из налодонных модулей плазменные разряды. Силовая волна мгновенно разметнула первую волну тварей.

​Я вскинула винтовку, ловя в прицел примыкавших к флангу монстров. Первые короткие очереди легли точно в суставы их лап. За моей спиной уже глухо бухал тяжелый пулемет Джареда, а Вейлор, словно тень, взмыл на ближайшую скалу, обеспечивая идеальный подсвеченный сектор обстрела.

​Мы двигались единым механизмом. Рексар крушил передний край, пробивая путь сквозь тварей с безупречной, смертоносной грацией опытного хищника. Я прикрывала его спину, спиной чувствуя каждый его маневр, словно его эмпатическое поле до сих пор невидимой нитью связывало нас даже посреди кровавого хаоса боя.

​За считанные минуты мы пробились к заклинившему люку челнока.

​— Джаред, Дариус, держите периметр! — приказал Дрейк.

​Он подошел к искореженному металлу шлюза, вставил силовые зажимы перчаток в щель и с оглушительным скрежетом вручную рванул титановую дверь на себя.

​В темном проеме показались испуганные, бледные лица курсантов второго курса.

​— Академия... — выдохнул один из них, сползая по переборке. — Вы... вы пришли за нами?

​— «Альфа-1», эвакуация! — чеканно выкрикнула я, заглядывая внутрь. — Раненые есть? Двигайтесь к нашему челноку, быстро!

​Когда последнего курсанта переправили под прикрытие Джареда, Дрейк на миг замер у входа, оценивая обстановку. Волны тварей накатывали с новой силой, реагируя на шум и плазму.

​— Марлоу, назад, к челноку! — скомандовал он.

​— Только после вас, Рексар! — вырвалось у меня раньше, чем я успела сообразить.

​Дрейк коротко, тихо хмыкнул в канал связи — в этом звуке проскользнуло нечто тёплое и почти одобрительное.

​— Наглый командир, — пророкотал он, закрывая меня своей массивной спиной от очередного броска твари и сжигая её точным выстрелом в упор. — Бегом! Это приказ!

​Мы отступили к нашему транспорту под непрекращающимся огнем. Как только последний ботинок коснулся аппарели, челнок резко взмыл в небо, оставляя растерзанную аномалией территорию далеко внизу.

​В десантном отсеке стояла тяжелая тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием спасенных курсантов. «Альфа-1» молча снимала шлемы.

​Я прислонилась головой к холодной переборке, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь.

​Рексар снял свой шлем. Его темные волосы были растрепаны, а на скуле темнела свежая ссадина. Он подошел ближе, встал напротив моего кресла и оперся рукой о поручень над моей головой, блокируя меня от остального отсека.

​От него веяло жаром остывающего металла, озоном и тем самым чистым, доминантным присутствием.

​— Первая совместная высадка прошла успешно, командир Марлоу, — тихо, так, чтобы слышала только я, произнес он. Его янтарь на скулах едва заметно пульсировал. — Ты отлично держишь строй.

​— У меня был хороший пример перед глазами, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

​— Посмотрим, как ты удержишь строй, когда мы вернемся в мой кабинет, — его губы тронула едва заметная, хищная ухмылка, а голос опустился до самого низкого регистра. — Наш разговор всё ещё ждет продолжения, Майя.

​Я не успела ничего ответить — челнок вошел в стыковочный док Станции, и блоки захватов с громким щелчком освободили наши скафандры. Но волна, пробежавшая по моей коже от его слов, дала четко понять: настоящий экзамен для меня только начинается.

Сдав экипировку и передав спасенных курсантов в руки медиков, я направилась прямо к верхнему ярусу. Адреналин после боя еще не остыл, но тяжесть предстоящего разговора ощущалась куда сильнее, чем вес тактической брони.

​Гермодверь личного кабинета Командора бесшушно разъехалась.

​Рексар уже успел сбросить боевой экзоскелет. Он стоял у панорамного окна в той же темной рубашке, прислонившись плечом к раме и глядя на мерцающие огни стыковочных доков. На его скуле алела свежая ссадина, но он, кажется, даже не замечал ее.

​— Зайди, Марлоу. И заблокируй дверь, — пророкотал его голос, хотя он даже не обернулся.

​Я провела пальцем по внутренней панели — замок встал в режим полной изоляции, отсекая любые шумы Станции.

​— Рапорт о состоянии курсанта второго курса и протокол высадки уже в вашей системе, Командор, — произнесла я, стараясь выдерживать уставной тон, хотя собственные пальцы едва заметно дрожали.

​Дрейк медленно повернулся. В полумраке кабинета его глаза вспыхнули чистым, опасным янтарным светом, а сияющие метки на скулах и щеке пульсировали в такт биению сердца — низко, ритмично, выдавая колоссальное внутреннее напряжение.

​— Забудь про рапорт, Майя, — Рексар шагнул от окна, не сводя с меня своего янтаря. — И забудь про «Командора». Мы здесь не на плацу.

​Он подошел ближе. На этот раз между нами не было рабочего стола или проектора. Только пара шагов. Его био-эмпатическая волна накатила мгновенно — густая, горячая, лишающая воздуха. Она больше не давила уставным авторитетом, а буквально затапливала пространство вокруг чистым, необузданным кайранским притяжением.

​— Твой отряд отработал идеально, — тихо, с низкой бархатной ноткой произнес он, останавливаясь вплотную. — Но на «Кроносе-4», когда тварь пошла на фланг, ты закрыла мою мертвую зону раньше, чем я успел отдать приказ. Ты рисковала.

​— Я закрывала командира, — выдохнула я, фиксируя его золотистый, гипнотический взгляд. — И делала свою работу.

​— Ты делала куда больше, — его рука поднялась, и крупные, теплые пальцы властно, но невероятно бережно коснулись моей щеки, очерчивая скулу и заставляя дыхание прерваться. — Ты читаешь меня в бою так же, как читала мой проект. Без слов.

​— Рексар... — шепнула я, чувствуя, как от его прикосновения и от самого звучания его имени по коже разбегаются огненные мурашки.

​— Майя, — перебил он, и его пальцы переместились на затылок, слегка сжав волосы и мягко, но безапелляционно заставляя меня запрокинуть голову. — Ты понимаешь, что происходит? Понимаешь, насколько это опасно — так смотреть на меня перед Высшим Советом? Называть меня по имени во время боевой высадки?

​— Ты сам разрешил, — напомнила я, хотя сердце колотилось в ребра с сумасшедшей скоростью.

​— Я разрешил это здесь, — его голос опустился до едва различимого, опасного шепота. Дрейк наклонился ниже, его горячее дыхание обжигало мои губы. — А там, на глазах у всех, я должен держать дистанцию. Потому что если Совет прознает,

что

ты для меня значишь, тебя уничтожат первой, чтобы надавить на меня.

​Это не было угрозой. Это было прямое, честное признание кайранского воина, для которого защита своего партнера становится единственным приоритетом.

​— Меня не так-то просто уничтожить, — я положила ладонь ему на грудь, ощущая через ткань рубашки мощный, ровный ритм его сердца. — Ты сам сказал: я наглая и чертовски умная.

​Рексар низко, рокочуще усмехнулся, и янтарные искры в его глазах вспыхнули еще ярче.

​— О да. Чертовски умная.

​Его губы накрыли мои — жестко, властно, без долгих прелюдий, смывая последние остатки разумных доводов и уставных барьеров. Поцелуй обжигал. Это был голод мужчины, который слишком долго сдерживал себя в жестких рамках субординации. В ответ на мое движение его пальцы сжались на моей талии, притягивая меня вплотную к его бронированному телу, отчего в голове окончательно поплыл туман.

​Его био-эмпатическое поле завязалось вокруг нас в тугой узловой кокон, транслируя чистую волну страсти, защиты и абсолютного владения. Я ответила на поцелуй, запуская пальцы в его темные волосы и подаваясь навстречу этой безумной, опасной стихии.

​Когда он наконец отстранился на полсантиметра, его дыхание было рваным, а янтарный свет глаз и узоров на коже горел ярким, насыщенным пламенем.

​— Отныне всё меняется, Майя, — пророкотал Рексар, касаясь своим лбом моего лба. — На плацу я останусь твоим суровым Командором. Но за этими дверями... ты принадлежишь мне, а я — тебе. И любой в Совете, кто попытается встать между нами или сломать «Альфу-1», пожалеет, что родился на свет.

Я чуть отстранилась, всё ещё чувствуя на губах обжигающий жар его дыхания. Янтарный свет в его глазах слегка смягчился, но взгляд оставался таким же пристальным, словно Рексар пытался прочитать каждую мою мысль.

​— Знаешь... — я тихо выдохнула, проведя ладонью по его плечу, где под тонкой тканью рубашки перекатывались тугие мышцы. — Если бы мне кто-то сказал в мой первый день в Академии, что мы будем стоять вот так... я бы решила, что этот человек сошел с ума.

​Рексар едва заметно изогнул бровь, не выпуская моей талии:

​— Почему?

​— Потому что я была на сто процентов уверена, что ты меня терпеть не можешь, — честно призналась я, глядя ему прямо в глаза. — Ты смотрел на меня так, будто я твоя личная головная боль. Гонял на симуляторах до седьмого пота, цеплялся к каждой мелочи в рапортах, выжимал из меня все соки на плацу. Я была уверена, что Командор Дрейк спит и видит, как бы отчислить наглую землянкус первого курса.

​Я сделала паузу и чуть ссузила глаза:

​— Почему ты так себя вел, Рексар? Что это было?

​Дрейк низко, вибрационно усмехнулся. Его пальцы на моей талии сжались чуть сильнее, властно притягивая меня обратно вплотную к себе.

​— Головная боль? — пророкотал он, и в его голосе проскользнули темные, бархатные нотки. — Майя, на отборочных ты меня просто раздражала. Уж больно легко тебе давалось всё то, на чем спотыкались другие земляне. Ты выкручивалась из любых испытаний с таким видом, будто прошла их десяток.

​Он наклонился ближе, и его янтарные глаза с хищным прищуром впились в мои.

​— Меня это зацепило. А после зачисления в Академию я с каждым занятием открывал в тебе что-то новое. Ты держала этот свой «холодный режим» с самой первой минуты на отборах. Наглухо, без единой трещины. Другие курсанты годами учатся сбивать био-эмпатические волны, а ты владела этим контролем идеально. Я просто не мог тебя прощупать. Не мог понять, что у тебя внутри.

​Пальцы Рексара на моей талии жестко дернулись, выдавая давнюю, так и не остывшую досаду.

​— А потом около тебя начал виться Вейлор. И меня это бесило. А когда так «удачно» сложилось, что в «Альфе-1» появились еще Ворн и Гарред... меня начало бесить еще сильнее. Ты окружила себя верной стеной, а меня продолжала обжигать этим ледяным, безупречным контролем.

​Рексар наклонился к самому моему уху, и его горячее дыхание заставило кожу покрыться мурашками. Голос Командора опустился до густого, опасного шепота:

​— Я гонял тебя на симуляторах и плацу не из уставной вредности, Майя. Я пытался сделать хоть что-то, чтобы ты наконец огрызнулась на меня. Чтобы сбросила эту чертову броню, возненавидела меня, показала настоящие эмоции... Потому что у тебя они чертовски вкусные. И я жаждал почувствовать их своей эмпатией больше, чем что-либо ещё в этой Галактике.

Я замерла, с трудом сдерживая рваный вдох. Его слова обжигали сильнее, чем плазменный разряд. Этот опасный, хищный азарт, который он так долго прятал за уставной маской, прямо сейчас пульсировал в его янтарных глазах.

​— Значит, тебе нужны были мои эмоции? — тихо спросила я, медленно приподнимая руку и упираясь ладонью в его твердую грудь, ощущая, как его собственное сердце отбивает тяжелый, нетерпеливый ритм. — Ты провоцировал меня, чтобы пробить «холодный режим»?

​— Я искал хоть одну трещину в твоей броне, — признался Рексар, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моего уха. — И каждый раз, когда ты выдерживала очередной удар, не поведя и бровью, я сходил с ума еще сильнее. Ты закрыла от меня всё, Майя. Но теперь...

​Он не договорил. Его свободная рука скользнула по моей спине вверх, пальцы переплелись с моими волосами на затылке, и Дрейк снова накрыл мои губы своими. На этот раз в поцелуе не было уставной сдержанности — только властный, накопившийся за долгое время голод.

​Его био-эмпатическая волна обняла нас, затапливая кабинет густым, обжигающим жаром. Мой «холодный режим», который я с таким трудом удерживала так долго, рухнул за какую-то долю секунды, рассыпавшись на мелкие осколки. Я подалась вперед, отвечая на поцелуй с той самой эмоциональной отдачей, которую он так жадно искал.

​Когда Рексар наконец отстранился, его дыхание было рваным, а янтарный свет на его скулах и щеке горел с такой силой, будто под кожей пульсировало чистое золото.

​— Вот такие эмоции, Марлоу, — пророкотал он с низкой, доминантной ухмылкой, ощущая мою вспыхнувшую страсть. — И поверь, я заберу их все.

​Внезапно на титановом столе тишину кабинета прорезал глухой, вибрационный сигнал рабочей панели. Голографический проектор выплюнул в воздух подсвеченную красным метку высшего приоритета.

​Рексар не выпуская меня из объятий, слегка повернул голову к экрану. Его взгляд мгновенно стал стальным.

​На панели мигала официальная депеша с правительственной печатью:

​

«Экстренное уведомление Высшего Совета. Командору Рексару Дрейку. В связи с несанкционированным задействованием курсантов первого курса в боевой зоне „Кронос-4“, вам предписано явиться на закрытое заседание Трибунала завтра в 08:00. Отряд „Альфа-1“ отстранен от учебных вылетов до окончания разбирательства»

.

​Я почувствовала, как мышцы Рексара под моими пальцами мгновенно одеревенели. Его янтарный свет сузился до опасных, ледяных точек.

​— Нажали на курок быстрее, чем я думал, — сухо бросил он, а в его голосе снова зазвучал металл боевого командира.

​— Они пытаются заблокировать твой проект через нас? — я мгновенно включила тактическое мышление, отступая на шаг и возвращая внутреннюю собранность.

​— Они пытаются сделать то, о чем я тебя предупреждал, — Рексар повернулся к окну, где за стеклом темнела бездна космоса. — Совет напуган. После сегодняшнего отчета о победе «Альфы-1» и идеальной высадке на «Кроносе-4» они поняли, что твоя группа — это живое доказательство эффективности моей программы. Если они сломают вас завтра на Слушании, мой проект умрет навсегда.

​Я сделала шаг к нему и встала рядом, глядя на алое сияние системного сообщения. На губах сама собой появилась холодная, дерзкая ухмылка.

​— Значит, завтра в восемь утра они ждут напуганных курсантов и виноватого Командора?

​Рексар медленно повернул голову. На его губах расцвела точно такая же хищная, опасная улыбка.

​— В восемь утра, Майя, они получат войну, к которой абсолютно не готовы.

18

Сводчатый зал Трибунала дышал ледяным превосходством. Высокие амфитеатры из темного обсидиана занимали члены Высшего Совета — чиновники элитных рас в парчовых мантиях. В центре зала, на круглом возвышении под перекрестным светом прожекторов, стоял Рексар. Без боевой брони, в строгом парадном кителе, он казался монолитной скалой, о которую разбивались любые обвинения.

​А прямо за его спиной, чеканя каждый шаг, замерли мы — «Альфа-1» в полном боевом обмундировании.

​— Вы превысили полномочия, Командор Дрейк! — голос Главы Совета, старого кайранца с выцветшим янтарем на скулах, гремел под сводами, отдаваясь гулом в ушах. — Отправить неадаптированных курсантов-первокурсников в зону экстренного прорыва на «Кронос-4» — это не просто нарушение устава. Это прямой саботаж и рискованная авантюра! Вы подвергли опасности жизнеобеспечение Станции!

​— Высадка прошла с нулевыми потерями среди личного состава, — чеканно ответил Рексар. Его голос звуковым металлом пробивал рокот заседателей. — Объект эвакуирован, группа Второго курса спасена, а прорыв локализован за одиннадцать минут.

​— Это случайность! — перебил его советник с Аэрана. — Вы используете Академию для обкатки своих безумных, несанкционированных идей! Совет единогласно ставит вопрос о вашем немедленном отстранении от должности куратора первого курса и расформировании группы «Альфа-1».

​В зале поднялся торжествующий гул. Я увидела, как у Рексара едва заметно сжались челюсти — он собирался принять весь удар на себя, защищая нас.

​Но я не намерена была молчать. Мы обговорили это накануне: в игре против Совета мы — единый блок.

​Я сделала один четкий, звонкий шаг вперед, выходя из строя.

​— С каких пор идеальное выполнение боевой задачи называется саботажем? — мой голос разнесся по залу чистым и твердым чеканом.

​Я встала плечом к плечу с Рексаром. За моей спиной Лиан, Джаред и Дариус синхронно подтянулись, фиксируя за нашими спинами монолитную стену.

​— Вздор! Курсант Марлоу, вам не давали слова! — рявкнул Глава Совета, наводя на меня тяжелый взгляд. — Вернитесь в строй!

​— Вы судите Командора Дрейка за то, что его методика работает, — я выдержала давящие взгляды десятков чиновников, выше вскинув подбородок. Внутри меня горел тот самый «холодный режим», смешанный с азартом. — Вы называете землянок «неадаптированными» и «слабым звеном». Но вчера именно наш «слабый первый курс» вытащил старших курсантов из ада, пока ваши штатные силы застряли в соседнем секторе!

​Рексар чуть повернул голову в мою сторону, и в его янтарных глазах вспыхнула короткая, гордая искра.

​— Вы боитесь не риска, — продолжить давить я, сделав еще шаг к трибуне и прямо глядя на Главу Совета. — Вы боитесь того, что проект Командора Дрейка лишит вас монополии на власть. Если земляне и другие неэлитные расы придут сюда уже подготовленными, вам больше некого будет ломать на первом курсе.

​— Наглость! — взвился аэранский советник, стискивая кулаки. — Убрать её из зала!

​— Попробуйте, — пророкотал Рексар.

​Его био-эмпатическая волна тяжелым, доминантным куполом накрыла зал, заставив чиновников буквально вжаться в кресла.

​— Марлоу говорит от лица единственного отряда, показавшего стопроцентную эффективность, — продолжить Дрейк, смыкая наше окружение. — Вы хотите снять меня? Снимайте. Но через час все данные о высадке на «Кроносе-4», вместе с видеофиксацией работы «Альфы-1» и чертежами моего проекта, будут отправлены в Главный Штаб Межзвездного Флота.

​В зале наступила оглушительная, мертвая тишина. Давить сразу с двух сторон — военной силой Рексара и моей дерзкой тактикой — оказалось решением, против которого у Совета не нашлось аргументов.

​— И что вы предлагаете, Дрейк? — после долгой паузы процедил Глава Совета, заметно понизив тон.

​— Эксперимент, — прямо ответил Рексар, переглянувшись со мной. — Вы запускаете мой проект модернизации в режиме пилотного тестирования.

​— На какой планете? — прищурился советник.

​— На Земле, — твердо чеканила я, забирая инициативу. — Мы начнем с самого «слабого» сектора. Командор Дрейк лично возглавит запуск первого адаптационного центра на Земле, а отряд «Альфа-1» станет его инструкторско-штурмовой базой. Если через год наши курсанты не покажут высший балл на вступительных испытаниях Станции — вы закроете проект навсегда и отстраните Дрейка.

​Чиновники шептались несколько долгих, напряженных минут. Угол сжатых губ Главы Совета дернулся.

​— Год, Командор. Вы отправляетесь на Землю. Если вы провалитесь — ваш флотский патент будет аннулирован. Заседание закрыто!

​Титановые двери Зала Трибунала бесшушно сомкнулись за нашими спинами, отсекая ядовитый гул чиновников.

​Дариус и Джаред скупо салютовали нам, а Лиан с лёгкой полуулыбкой кивнул мне, после чего они увели отряд в казармы. Мы с Рексаром поднялись на верхний ярус Станции в полном молчании — только наши шаги ритмично отдавались от глянцевого пола.

​Едва мы шагнули в личный кабинет Рексара, панель на двери тикнула, активировав режим полной изоляции. Коридорный гул Станции мгновенно пропал.

​Мы стояли в глубине кабинета. Моя ладонь всё ещё лежала на его кителе — там, куда я положила ее перед выходом из коридора, — а в воздухе между нами продолжала пульсировать тёплая, защитная волна его янтаря.

​— Рексар... — тихо начала я, глядя ему прямо в глаза, когда первая эйфория от победы над Советом спала. — В Зале Трибунала это звучало невероятно эффектно. Мы умыли чиновников. Но если трезво оценить реальность... «Альфа-1» — это всего лишь первый курс. Мы отучились едва ли полгода! Как мы можем стать инструкторско-штурмовой базой для целого учебного центра? У нас нет даже офицерских допусков.

​Дрейк низко, рокочуще усмехнулся. Его широкая ладонь накрыла мою руку, а пальцы мягко сжались.

​— Ты думаешь, я позволил бы тебе блефовать перед Советом без реального козыря в рукаве? — Рексар чуть наклонился, и в его янтарных глазах вспыхнул знакомый хищный азарт. — У «Альфы-1» за плечами больше боевых часов, чем у половины третьего курса. Вы прошли саботаж, выжили в гравитационной аномалии на «Кроносе-4» и провели идеальную эвакуацию. У меня есть законное право созвать Экстренную Комиссию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Экстренную Комиссию? — прищурилась я.

​— Досрочная аттестация, Майя, — чеканно ответил он. — Поставлю вопрос о сдаче итоговых экзаменов экстерном. Тот из отряда, кто закроет академические блоки и сдаст нормативы за второй и третий курс за две недели... полетит на Землю уже в офицерском звании. В качестве полноценного инструктора.

​Я на секунду замерла, просчитывая риски. Две недели на программу двух лет? Это безумие. Но для «Альфы-1» — вполне выполнимое безумие.

​— Хорошо... — я сделала шаг ближе, заглядывая ему в лицо. — А если я хочу расширить состав? Как насчет Лео и Тео?

​Рексар чуть приподнял бровь, считывая мое нетерпение:

​— Лео и Тео?

​— Они отличные специалисты, и мы сработались с ними еще на первом этапе, — быстро пояснила я, чуть сильнее сжав пальцы на его кителе. — К тому же они тоже земляне. Для запуска центра на Земле нам жизненно необходимы люди, которые знают систему изнутри. Могут ли они тоже пройти эту экстренную аттестацию экстерном и пойти с нами в составе инструкторской группы?

​Дрейк задумчиво провел большим пальцем по моей запястной артерии, ощущая, как учащается мой пульс.

​— Теории и инженерных допусков у них хватит, — медленно пророкотал он. — Если они выдержат физический и тактический срез вместе с вами — я включу их в списки. Но, Майя... ты уверена за остальных?

​Я вопросительно посмотрела на него, и Рексар мягко поправил прядь волос, выбившуюся из моего хвоста:

​— Лиан, Дариус, Джаред... Они — представители элитных и тяжелых рас. Лиан — аэранец с высокими связями, Дариус — кайранец, Джаред — тарк, для которого служение на Станции было единственным ориентиром. Ты уверена, что они вообще захотят бросить Академию, сдать экстерн и отправиться на неэлитную Землю на целый год? Ты спросила их?

​Я осеклась. Вопрос Рексара попал точно в цель.

​В Зале Совета я говорила от лица всего отряда, опьяненная моментом. Но Лиан, Дариус и Джаред шли за мной как за командиром на боевую задачу. Готовы ли они кардинально изменить свою жизнь, рисковать карьерой и лететь на мою родную планету, чтобы учить «неадаптированных» землян?

​— Я не знаю... — честно выдохнула я, фиксируя его серьезный янтарный взгляд. — Я не спрашивала их, Рексар.

​— Тогда тебе стоит сделать это прямо сейчас, командир Марлоу, — тихо и многообещающе произнес Дрейк, скользнув пальцами к моей шее и слегка сжав ее в придающем силы жесте. — Потому что на Землю полетит только тот, кто пойдет за тобой добровольно.

Вернувшись в свою каюту, я первым делом активировала личный терминал. Пальцы с привычной скоростью порхали по сенсорной панели, рассылая шифрованные уведомления: Лео, Тео, Лиану, Дариусу и Джареду.

​Лео как раз выписался из медблока — регенеративные капсулы сделали свое дело и подлатали его. Так что уже через двадцать минут все пятеро стояли в моей каюте.

​— Ну и ну, Марлоу, — ухмыльнулся Лео, разминая плечо. — Только из капсулы, а ты уже собираешь секретный штаб. Какая у нас задача?

​Я дождалась, пока гермодверь встанет на замок, и поочередно посмотрела на каждого.

​— Совет принял наш ультиматум, — прямо начала я, опираясь спиной о край стола. — Нам дают зеленый свет на запуск первого адаптационного центра модернизации. Но делать это мы будем не на Станции, а на Земле. И «Альфа-1» станет его основной инструкторско-штурмовой базой.

​По каюте прошелся тихий гул изумления.

​— Земля? — переспросил Тео, и его глаза за линзами проекционных очков азартно блеснули. — Ты серьезно? Возвращаемся домой, да еще и с собственным проектом?

​— Не просто с проектом, — продолжила я. — Чтобы полететь туда в статусе инструкторов, нам нужно сдать итоговые экзамены за второй и третий курс. Экстерном.

​— Экстерном за два курса сразу?! — ахнул Лео. — Да это же чертовски безумно! Я в деле, Майя! Сдать всё экстерном и рвануть на Землю — о таком я даже мечтать не смел.

​— Я тоже с вами, — подал голос Тео, быстро перебирая планшет с учебными базами. — По теории у меня почти весь второй курс закрыт, дотяну за пару дней.

​Я перевела взгляд на Лиана, Дариуса и Джареда. Вот где кролась главная неизвестность.

​Лиан, изящно прислонившийся к переборке, улыбнулся своей фирменной полуулыбкой:

​— Мой дом наскучил мне еще на этапе поступательных тестов. Сплошной протокол и скука. А учиться на два года меньше и сразу получить офицерское звание? Да вы просто читаете мои мысли, Марлоу. — Он чуть качнул головой. — К тому же, если на Земле абсолютно все девушки такие же, как ты, — невыносимые, опасные и чертовски умные... я уже начинаю собирать вещи.

​— Сбавь обороты, Аэранец, — хмыкнул Дариус.

​Кайранец стоял, скрестив мощные руки на груди, и смотрел в пол. На его скулах ритмично пульсировал тусклый янтарь — он явно взвешивал все «за» и «против». Какое-то мгновение казалось, что он вот-вот покачает головой и откажется от этой авантюры, возвращаясь к уставной жизни Станции.

​— На Кайране мой выбор не разгадали бы, — медленно произнес Дариус, поднимая тяжелый взгляд. — Оставить престиж Академии ради неэлитного сектора... Бред. Но... в «Альфе-1» под твоим командованием происходит столько безумных и разнообразных событий, Марлоу, сколько остальные отряды не видят за всю службу. Там, с элитой, мне будет просто скучно. Я лечу с вами.

​Я выдохнула. Оставался Джаред.

​Тарк молчал дольше всех, сжимая огромные кулаки.

​— Обучать землян — задача со звездочкой, — басом пророкотал Джаред, качнув массивной головой. — У них нет нашей физиологии и базы. Но попробовать точно стоит. Если мы вытащили курсантов из аномалии на Кроносе, то и с центром на Земле справимся.

​— Отлично, — я сжала пальцы в кулак. — Теперь главное: передайте эту информацию всем остальным ребятам из «Альфы-1». Кто не готов к риску — может остаться в Академии, никому претензий не будет. Но для тех, кто решит идти с нами... у нас ровно две недели.

​Я смерила их строгим взглядом Командира:

​— Две недели, чтобы усвоить двухлетнюю программу, сдать нормативы и не опозориться перед Дрейком. Это значит, что времени на сон, отдых и развлечения у нас нет. От слова «совсем». С этой минуты живем в тренировочном блоке. Свободны!

Дверь каюты за парнями закрылась с тяжелым шипением, оставив меня в звенящей тишине.

​Я опустилась на край стола, закрыла глаза и с силой надавила пальцами на веки. В голове гудело. Две недели. Четырнадцать дней на то, чтобы вместить в себя два года Академии. В уставной базе этот режим красиво и холодно именовался протоколом «Экстремис» — крайняя мера для военного времени, о которой на Станции не вспоминали пару десятилетий. Совет активировал его с одной целью: они были уверены, что мы сорвемся, сломаемся и с позором вернемся на первый курс.

​Первый же день показал, насколько они близки к истине.

​Сон сократился до жалких трех часов в нейрокапсулах. Под действием стимуляторов и прямой трансляции учебных баз мозг работал на пределе, усваивая колоссальные объемы информации прямо во время искусственного сна. Межзвездная тактика, баллистика, протоколы безопасности... К концу четвертого дня Тео засыпал с планшетом в руках, у Лиана пропала дерзкая ухмылка, а Джаред с Дариусом после спаррингов едва переставляли ноги.

​Час ночи. Опустевший тренировочный блок тонул в полумраке. Ребята ушли в жилой сектор, а я осталась — формулы расплывались перед глазами, таблицы не укладывались в голове.

​— Если продолжать вбивать данные в переутомленный мозг, скорость усвоения падает на сорок процентов, лейтенант. То есть, простите, пока еще

курсант

Марлоу.

​Я вздрогнула и обернулась.

​Рексар стоял у входа, скрестив руки на груди. В синеватом свете терминалов его высокая фигура выглядела особенно внушительно, а строгий взгляд прожигал насквозь.

​— Вы плохо следите за графиком восстановления своего отряда, Майя, — произнес он, медленно приближаясь. Шаги тяжелых ботинок гулко отдавались от металлического пола. — И за своим — в первую очередь.

​— У меня нет времени на восстановление, Дрейк, — выдохнула я, стирая ладонью испарину со лба и упрямо глядя ему прямо в глаза. — Вы сами поставили рамки. Если я завалю хоть один модуль, Совет перечеркнет весь проект.

​Рексар подошел вплотную. От него вечно пахло озоном, оружейной смазкой и той особенной прохладой, которая бывает только у опытных офицеров. Он нагнулся чуть вперед, опираясь ладонью о край стола, из-за чего расстояние между нашими лицами сократилось до опасных сантиметров.

​— Вы взяли на себя слишком много, Марлоу, — его голос понизился, став тихим и бархатистым. — Вы тянете за собой весь отряд, деретесь с Советом, а теперь пытаетесь обмануть собственную физиологию. Думаете, я не вижу, как у вас трясутся пальцы над сенсором?

​— Я справилась с Кроносом. И с этим справлюсь, — процедила я через силу, чувствуя, как от его близости по коже пробегает волна тепла.

​Дрейк усмехнулся — той самой скупой ухмылкой, от которой у меня перехватывало дыхание. Свет терминала подчёркивал строгие, волевые черты его лица.

​— На Кроносе вы рисковали жизнью. А здесь от вас требуется выдержка, — он медленно поднял руку и уверенно накрыл мою ладонь, лежащую на планшете, жестко отключая экран. — Мозг заблокирован. Спать. Это приказ вашего наставника.

​Его пальцы были горячими и шершавыми. Это прикосновение заставило сердце сделать рваный толчок.

​— А если я откажусь выполнять приказ? — тихо, с вызовом спросила я, не отводя взгляда от его губ.

​Рексар не отстранился. Наоборот, его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь, а в глазах блеснул опасный огонек.

​— Тогда мне придется лично конвоировать вас в жилой блок, — отчеканил он, и в его тоне проскользнуло кое-что слишком личное. — Поверьте, Марлоу, вам не понравится быть моей пленницей. Или... понравится слишком сильно.

— Это угроза, Дрейк? — я чуть приподняла подбородок, упрямо глядя ему прямо в глаза. — Кажется, давно пора понять: я тебя не боюсь.

​— М-м... Да? — его голос опустился до низкого, вибрационного шепота возле самого моего уха. — А следовало бы. Ты ведь понятия не имеешь, на что я способен. И что могу с тобой сделать.

​От его дыхания, обжигающего кожу шеи, по спине пробежал табун мурашек. Я рефлекторно попыталась замкнуть внутренний контур, сбить пульс и привычно уйти в «холодный режим», но Рексар хмыкнул — коротко и торжествующе.

​— Замечала за собой одну деталь, Марлоу? — он медленно провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, заставляя пульс подскочить еще выше и окончательно ломая мой контроль. — Твой «холодный режим» работает идеально. С курсантами, с Советом, на полигоне. Ты можешь превратиться в абсолютный лед и слепое пятно для кого угодно. Но стоит нам остаться вдвоем... и твои эмоции как на ладони.

​Я замерла, чувствуя, как к щекам приливает жара, а гормональный фон рушится вопреки всем уставам. Он видел меня насквозь — каждый срыв нулевого состояния, каждое сбитое дыхание, весь тот хаос, который он так легко вызывал во мне одним лишь присутствием.

​— Спать, Майя, — уже мягче, но не принимая возражений, произнес он и наконец отпустил мою руку, отступая на шаг назад. — Завтра в пять утра — тактический симулятор. И поверь, в этот раз я не буду делать скидок на твою усталость.

Он развернулся и чеканным шагом вышел из зала, а я еще пару минут простояла у отключенного терминала, пытаясь вернуть пульс хотя бы к нормальной человеческой норме, не говоря уже о сорока восьми ударах. В груди всё еще пылал пожар, зажженный его близостью.

​Следующие десять дней слились для меня в непрерывную, изнуряющую карусель.

​Симулятор на пять утра оказался не просто сложным — Рексар выкрутил сложность сценариев на максимум. Мы высаживались на заливаемые кислотным дождем астероиды, вели бои в условиях нулевой видимости и отражали атаки превосходящих сил противника. Каждую нашу ошибку он разбирал с въедливой, привычной суровостью. Но я видела: в его требовательности больше не было желания сломать нас. Он ковал из «Альфы-1» офицеров, способных выжить в любом аду.

​К двенадцатому дню я с гордостью за ребят поняла: мы превратились в единый, идеально отлаженный механизм. Дерзкая интуиция Лиана перекрывала сухой расчёт Тео, а несокрушимая щитовая база Джареда создавала идеальное прикрытие для молниеносных атак Дариуса и Лео.

​На четырнадцатые сутки настал час нашей финальной аттестации.

​Зал Высшего Совета Станции встретил нас тяжелым гулом и холодным свечением голографических проекторов. В центре возвышалась трибуна с членами Совета — теми самыми людьми, которые две недели назад прочили нам неизбежный провал.

​Я вела отряд ровной шеренгой. Впалые щеки, тёмные тени от бессонных ночей под глазами — но выправку и взгляд каждый из нас держал из чистого титана.

​— Начинаем подведение итогов протокола «Экстремис», — разнесся под сводами зала сухой голос Председателя Совета. — Курсантский состав отряда «Альфа-1» затребовал досрочную аттестацию за второй и третий курсы Академии. Слово старшему инструктору.

​Рексар Дрейк шагнул вперед. На нем был парадный офицерский китель, подтянутый и строгий. На секунду его золотисто-карий взгляд зацепил мой, и я с трудом удержала «холодный режим» — пульс предательски дернулся.

​— Члены Совета, — громко и четко произнес Дрейк, удерживая планшет с результатами. — За прошедшие четырнадцать дней отряд «Альфа-1» выполнил полный объем академической и практической программы второго и третьего курсов. Средний балл группы — девяносто восемь из ста. Срез по дисциплине и физической выносливости — абсолютный максимум.

​По рядам Совета пробежал шокированный шепоток. Председатель нахмурился, вглядываясь в данные:

​— Девяносто восемь? Командор Дрейк, вы ручаетесь за эти цифры? Не было ли послаблений?

​Дрейк чуть приподнял подбородок, и в его глазах вспыхнул знакомый ледяной металл:

​— Я не делаю послаблений никому. И если Совет сомневается в моей оценке, вы можете прямо сейчас отправить отряд в реальную боевую зону. Они готовы.

​Зал погрузился в звенящую тишину. Председатель медленно переглянулся с остальными, после чего поставил виртуальную подпись:

​— Протокол «Экстремис» официально закрыт. Курсантам отряда «Альфа-1» присваиваются офицерские звания младших лейтенантов. Приказ о назначении в Первый адаптационный инструкторский корпус Земли вступает в силу немедленно.

​Лео рядом со мной едва заметно перевел дыхание, а я почувствовала, как огромный груз спадает с плеч.

​— Вы свободны, лейтенанты. Готовьтесь к вылету, — чеканно отдал команду Дрейк, разворачиваясь к нам. И когда ребята двинулись к выходу, он едва заметно кивнул мне: — Задержитесь на минуту, Марлоу.

​Я осталась стоять в центре огромного зала, замерши и упрямо расправив плечи. Рексар подошел ближе — шаг за шагом, пока расстояние между нами снова не сократилось до того самого опасного минимума.

​— Вы сделали невозможное, Майя, — произнес он уже совершенно другим тоном — без уставной сухости, с редким, глубоким уважением в голосе. — Доказали Совету, что «Альфа-1» — настоящий офицерский костяк.

​— Под вашим руководством, сэр, — сдержанно ответила я, хотя внутри всё трепетало.

​— На Земле всё будет по-другому, — Рексар чуть наклонил голову, и его голос опустился до низких, бархатистых нот. — Там не будет правил Станции. Там будут земные генералы, настороженные новобранцы и постоянный риск. И рядом не всегда буду я, чтобы отдавать вам приказы спать.

​— Я справлюсь, Рексар, — тихо произнесла я, впервые называя его по имени прямо здесь, в зале Совета, без свидетелей.

​В его глазах вспыхнула тёмная, затягивающая волна. Он медленно поднял руку, и его пальцы — горячие, шершавые — на долю секунды мимолетно касаются моего подбородка, заставляя кожу вспыхнуть от нежного и одновременно опасного электричества.

​— Я знаю, что справишься, — шепнул он. — А теперь иди. Транспортник не будет ждать.

​Уже через три часа я стояла у иллюминатора десантного транспортника «Харон», наблюдая, как Станция медленно превращается в крошечную светящуюся точку. Мы взяли курс на Землю.

19.

Посадка «Харона» на Землю прошла в штатном режиме, но родная атмосфера и тяжелая гравитация ощущались каждым мускулом. Для меня, Фостера и Беккета это было возвращением домой, пусть и в совершенно новом статусе, а вот инопланетная часть нашей команды разглядывала пейзаж за иллюминатором с искренним любопытством.

​Когда гигантская аппарель корабля со скрежетом опустилась, перед нами открылся вид на масштабную стройку. Всю территорию бывшей военной базы — заброшенного объекта, который земные власти выделили после долгих и тяжелых переговоров Дрейка — заполнили строительные платформы и проекционные визоры.

​Рексар рассказывал нам еще на Станции: правительство Земли до последнего сопротивлялось появлению гуманоидов и Межзвездного Флота. Земляне панически боялись экспансии. Переломным моментом в переговорах стали условия, которые сумел выбить Дрейк: расширенная медицинская квота для семей будущих кадетов, доступ к биорегенерации, программы переселения в технологичные жилые сектора и прямое межгалактическое финансирование. Земные чиновники не смогли устоять перед такими аргументами. Закрыв дипломатическую часть, Дрейк передал юридическую рутину административному корпусу Флота, а сам выбил под нас эту базу.

​Рексар спустился по аппарели первым. Ступив на земную землю, он развернулся к нам, оценивающим взглядом окидывая строй. На фоне пыльного земного пейзажа его высокая фигура в строгой форме выглядела как воплощение военной силы Альянса.

​— «Альфа-1», ко мне, — раздался его знакомый, чеканный голос.

​Мы спустились след в след за ним.

​— Докладываю, сэр, — я шагнула вперед, приветствуя его по уставу. — Отряд «Альфа-1» прибыл на Землю в полном составе и готов к выполнению задач.

​— Вижу, лейтенант, — его золотисто-карий взгляд на секунду задержался на моем лице, выбивая из уставного ритма. — База готова на шестьдесят процентов. До прихода первого набора курсантов у нас четырнадцать дней. Наш жилой офицерский блок уже полностью функционирует, так что сейчас заходим и размещаемся.

​— Ничего себе масштабы... — тихо проговорил Лиан, щурясь от яркого земного солнца и разглядывая гигантские конструкции.

​Строительство шло в бешеном темпе. Поскольку Земля считалась технологически отсталой планетой, все материалы доставлены с ключевых миров Альянса — от сверхпрочных металлокерамических композитов до гравитационных стабилизаторов. Руководили процессом тарки — мощные, дисциплинированные гуманоиды, идеальные в вопросах тяжелой инженерии. Сотни автоматизированных дронов и тяжелых роботов под их контролем возводили каркасы будущих корпусов.

​Полноценная Академия с ее огромными полигонами и голографическими симуляторами должна была открыться только через две недели. Ведь будущим землянам-курсантам предстояло учиться в стенах комплекса: выйти в открытый космос они смогут еще не скоро, поэтому все симуляции реального боя и аномалий организовывали прямо здесь.

​— Дрейк, а как вы собираетесь решать вопрос с языковым барьером? — поинтересовался Джаред, разглядывая группу земных техников, которые держались от тарков-строителей на боязливом расстоянии. — Они же не знают межгалактического языка.

​— Для земных кадетов заготовлены инъекции «Внешнего лингво-адаптера. Стандарт 1», — ответил Рексар, пока мы шагали в сторону офицерского корпуса. — Введут каждому при зачислении. Я земные языки знаю. А вот вам, — он посмотрел на инопланетную часть отряда, — придется подтянуть местную речь за эти две недели. Чтобы вы понимали, на каком наречии ваши будущие подопечные будут скулить на полосе препятствий. Марлоу, Фостер и Беккет вам с этим помогут.

​Лиан хмыкнул, а я сдержанно улыбнулась.

​Мы прошли мимо огромного полупрозрачного купола — будущего ангара. За бронированным стеклом уже просматривались первые корабли единого стандарта Межзвездного Флота: три класса по две единицы каждого — легкие разведчики, десантные штурмовики и тяжелые командные челноки. Этого хватало, чтобы наглядно показать землянам, с чем им предстоит иметь дело.

​Офицерский блок встречал нас привычным прохладным воздухом и синеватой подсветкой.

​— Каюты распределены, — Рексар остановился у развилки коридора и развернулся ко мне. — Марлоу, ваша — на третьем уровне, в конце сектора.

​Наши взгляды снова пересеклись, и в тишине технологичного коридора опять вспыхнуло то самое невидимое, натянутое как струна напряжение.

​— Вечером жду отчет по распределению нагрузок для земных кадетов, — тихо додавил он, сделав полшага в мою сторону. — И проследите, чтобы инопланетная часть группы хотя бы базово усвоила земную лексику, Майя.

​— Справлюсь, сэр, — тихо выдохнула я, чувствуя, как под его пристальным взором снова дает сбой «холодный режим».

​— Проверим, — едва заметно улыбнулся он краем губ и развернулся к выходу.

​Я распаковала вещи в своей каюте за считаные минуты — курсантская привычка ещё со времён земного кадетского корпуса, отточенная до автоматизма. Оставшуюся часть дня мы с Фостером и Беккетом провели, буквально вбивая в головы Лиана, Джареда и Дариуса базовые земные фразы и составляя предварительную сетку занятий.

​К девяти вечера отчет по учебной нагрузке был полностью сформирован.

​Коридоры офицерского блока тонули в приглушенном ночном свете. Я подошла к каюте старшего инструктора, выровняла дыхание, на секунду привычно попыталась выстроить внутренний эмоциональный блок и активировала дверной зуммер.

​— Войдите, Марлоу, — отозвался Рексар из-за легкого гула переборки.

​Дверь отошла в сторону. Рексар сидел за рабочим столом без кителя, в одной черной форменной майке, подчеркивающей разворот его широких плеч. Перед ним висели несколько полупрозрачных проекционных экранов с чертежами базы и списками личного состава.

​— Ваш отчет, сэр, — я шагнула внутрь и протянула ему тонкий информационный планшет. — Мы сгруппировали нормативы с учетом адаптации землян к нагрузкам Флота.

​Рексар взял планшет, на мгновение задев своими пальцами мои. По коже привычно пробежала острая искра, заставив сердце ускорить ритм вопреки всем установкам. Он пробежал глазами по графикам и едва заметно кивнул:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​— Грамотно. Нагрузка возрастает постепенно, без риска сорвать сердечно-сосудистую систему в первые двое суток.

​Я замерла у стола, помешкав лишь секунду, а затем задала вопрос, который волновал меня весь день:

​— Дрейк... сколько всего будет кадетов в первом наборе?

​Рексар свернул проекционные экраны одним взмахом руки и откинулся на спинку кресла, снизу вверх глядя на меня своим тяжелым, проницательным золотисто-карим взглядом.

​— Триста человек, Майя.

​Я вспомнила сегодняшний разговор в зоне отдыха. Пока мы распределяли учебные блоки, Фостер подключался к локальной сети Земли и наткнулся на свежие выпуски новостей. Весь гражданский инфоком буквально взрывался: объявление о наборе в Академию Межзвездного Флота вызвало колоссальный фурор. Миллионы заявок от молодежи со всей планеты, бешеные конкурсы и жаркие споры на каждом канале.

​— Триста из такого гигантского потока? — переспросила я. — Каковы критерии?

​— Возраст строго от восемнадцати до двадцати двух лет, — ответил Рексар, медленно поднявшись из-за стола. — Никаких бывших военных или тех, кто успел отслужить в земных армиях. Нам нужны люди с незашоренным мышлением, способные с нуля усвоить тактику Межзвездного Флота, а не переучиваться с устаревших земных уставов. Пятьдесят из этих трехсот войдут в ваш прямой инструкторский поток.

​Цифра впечатляла. Восемнадцатилетние ребята, еще вчера не видевшие ничего дальше своего города, а теперь готовящиеся стать офицерами Флота.

​— Я поняла, сэр, — ответила я и, сделав глубокий вдох, задала второй — куда более личный — вопрос: — И еще один момент... База находится на Земле. Могу ли я получить краткосрочный увольнительный лист? Я хотела бы навестить родителей.

​В каюте повисла осязаемая тишина. Рексар навис надо мной, сделав шаг вперед и сокращая расстояние между нами до предельного. Его взгляд стал темнее, а в воздухе снова зазвенело то самое опасное, интимное напряжение, от которого у меня перехватывало дыхание.

​— Вы офицер Межзвездного Флота, лейтенант Марлоу, — произнес он спокойным, но не допускающим возражений тоном. — До официального открытия Академии база находится в режиме повышенной секретности. Вокруг периметра постоянно дежурят ваши земные информационные службы и гражданские наблюдатели, жаждущие любых деталей. Появление офицера Альянса в секторе раньше времени привлечет ненужное внимание — и к вашей семье, и к объекту.

​— Я буду максимально осторожна, сэр. Никакой формы, всего на пару часов... — попыталась возразить я, упрямо встречая его взгляд.

​Рексар чуть наклонил голову, и его дыхание коснулось моего виска, заставив мой «холодный режим» привычно дать сбой.

​— Официальный увольнительный я подписать не могу — режим есть режим, Майя, — уже тише додавил он. В его голосе проскользнули теплые нотки, а пальцы мимолетно, едва ощутимо скользнули по моей щеке к подбородку, заставляя кровь прилить к щекам. — Но... если вы завершите интеграцию лингво-модулей у Лиана, Джареда и Дариуса раньше срока, я лично вывезу вас в город. Под мою ответственность и без лишней суеты.

​Я замерла, ощущая, как его близость выбивает из-под ног привычную курсантскую собранность.

​— Это предложение, от которого нельзя отказаться, Дрейк?

​— Это разумный компромисс, Марлоу, — едва заметно улыбнулся он краем губ. — А теперь идите к себе. Вам нужно выспаться.

​Ночь прошла без снов — подсознание словно решило дать мне отдохнуть перед грядущим безумием. А утро началось со стандартного зуммера и резкого голоса Фостера в общем канале связи:

​— «Альфа-1», подъём! У нас две недели, чтобы сделать из наших инопланетных командиров идеальных носителей земного языка, иначе Дрейк заставит нас самих сдавать нормативы на местной полосе.

​Через тридцать минут весь отряд собрался в тактическом классе офицерского блока. Лиан, возглавлявший звено эранцев, выглядел слегка растерянным. Джаред, командир группы тарков, с интересом крутил в руках обучающий накопитель, а Дариус — старший среди кайранцев — скрестил руки на груди, сохраняя привычное невозмутимое выражение лица.

​— Итак, господа, — я положила на стол информационный планшет и окинула их взглядом. — Инъекции лингво-адаптера для кадетов — это здорово, но вы, как командиры гуманоидных звеньев, должны свободно понимать контекст, сленг и эмоции. И научить этому свои группы. Никаких автопереводчиков на полигоне.

​— Майя, неужели этот язык настолько сложен? — хмыкнул Лиан, откидываясь на спинку кресла. — В конце концов, это просто звуковые колебания.

​— В земных наречиях эти «колебания» имеют десяток оттенков в зависимости от интонации, — подал голос Беккет, выведя на центральный голографический экран первую обучающую матрицу. — Например, одно слово может означать приветствие, угрозу или крайнюю степень удивления.

​Следующие несколько дней превратились в настоящий сумасшедший дом. Мы с Фостером и Беккетом буквально вбивали в командирскую тройку «Альфы-1» фонетику, грамматику и бытовые обороты, чтобы они дальше транслировали их своим бойцам. Дариус схватывал все на лету благодаря феноменальной кайранской памяти, хотя его произношение первое время звучало металлически-сухо. Джаред путался в окончаниях, а Лиан искренне не понимал, зачем землянам столько способов сказать о том, что всё плохо.

​Рексар появлялся в учебном секторе каждый вечер. Он не вмешивался, просто стоял у панорамного стекла, наблюдая за процессом. Его присутствие заставляло меня держать спину идеально прямой, а «холодный режим» — работать на пределе возможностей. Каждое пересечение взглядов через стекло отзывалось знакомым жаром под кожей.

​На девятый день интенсивной подготовки мы устроили финальную проверку.

​Я зашла в тактический класс, где Лиан и Джаред бурно о чём-то спорили на... вполне сносном земном.

​— ...и я говорю тебе, что эта форма глагола здесь неуместна! — горячился Джаред, указывая на проекцию.

​— Зато она звучит естественнее! — парировал Лиан и, заметив меня, тут же выпрямился. — Лейтенант Марлоу! Докладываю: языковой модуль усвоен на восемьдесят пять процентов. Мои эранцы тоже заканчивают тестирование.

​Дариус спокойно сидел в углу с местной книгой, которую где-то откопал Беккет, и, не поднимая головы, добавил на чистом, практически без акцента языке:

​— Они до сих пор путают падежи, Майя. Но команду «Бегом марш» поймут в любом исполнении. Кайранское звено нормативы уже сдало.

​Я не смогла сдержать легкой улыбки. Отряд справился раньше назначенного четырнадцатидневного срока.

​В этот момент за переборкой раздался знакомый тяжелый шаг. Дверь слайдера отошла в сторону, и в класс вошел Рексар. Он оценил обстановку, задержал взгляд на мне и едва заметно кивнул.

​— Доложите статус, лейтенант.

​— Лингвистическая интеграция личного состава завершена досрочно, сэр, — ответила я, чеканя слова. — «Альфа-1» и гуманоидные звенья готовы к работе с земными кадетами.

​— Отлично, — Рексар перевел взгляд на Джареда. — Старший инструктор Джаред, соберите транспорты. Завтра утром ваши челноки отправляются по точкам сбора в ключевых регионах Земли. Первая группа из трехсот кадетов должна быть на базе ровно в четырнадцать сот.

​— Принято, сэр, — басом отозвался Джаред. — Челноки готовы, логистика сбора сформирована.

​— Хорошо, — Рексар медленно окинул взглядом весь отряд. — Вы справились досрочно, поэтому сегодня личный состав получает законный полудневный отдых перед завтрашним прибытием кадетов.

​Он сделал паузу, подошел ко мне почти вплотную и произнес так, чтобы слышала только я:

​— А у нас с вами, Марлоу, незакрытый уговор. Переодевайтесь в гражданское. Мы выезжаем через двадцать минут.

​Двадцать минут спустя я стояла у выезда из подземного гаражного сектора. На мне были стандартные гражданские джинсы, темный худи свободного кроя и легкая куртка без единой флотской эмблемы. Снять привычную форму было странно — без неё я чувствовала себя почти обнаженной перед этим миром.

​Тихий шелест гравитационных двигателей заставил меня обернуться. К платформе плавно подкатил темный, матовый аэроджип без опознавательных номеров — спецтранспорт штаба. За рулем сидел Рексар. В обычном темном лонгсливе вместо строгой формы со знаками различия он выглядел иначе: опаснее, шире в плечах, но как-то... ближе.

​— Садись, Марлоу, — коротко бросил он, когда пассажирская дверь поднялась вверх.

​Я скользнула на мягкое кожаное сиденье, и джип бесшумно рванул вверх по наклонному тоннелю, вырываясь из закрытого периметра базы на свободу. За окном проносились знакомые земные пейзажи, но мое сердце сжималось от тревоги.

​— Дрейк... — я нервно сжала пальцы на коленях, глядя на стремительно пролетающие мимо серые блоки рабочих пригородов. — Когда я улетала, отец едва ходил. Всю жизнь на заводе по переработке тяжелых металлов... этот сухой кашель, эти легкие. Я боюсь увидеть, во что превратилась наша квартира. А мама снова на ночной смене в логистическом центре, выматывается до полусмерти...

​Рексар не спускал глаз с дороги, но его пальцы на руле чуть сжались. В кабине повисла пауза, разбавляемая лишь тихим гулом мотора.

​— Ты ведь так и не проверяла личный счет и статус семьи в единой базе Флота с тех пор, Марлоу? — тихим, низким голосом произнес он.

​Я повернулась к нему, на мгновение растерявшись:

​— Было не до того... Постоянные учения, тренировки, экзамены. А что?..

​Рексар повернул голову, на секунду встретившись со мной взглядом. В его золотисто-карих глазах читалась странная, почти покровительственная теплота.

​— Это значит, Майя, что ты совершенно не представляешь, как изменилась их жизнь. Помнишь, что я говорил тебе при зачислении про условия страховки и выплат? Они вступили в силу в тот же день.

​Дыхание перехватило. Я смотрела на него, слушая каждое слово.

​— Страховка Флота полностью покрыла курс регенеративной терапии для твоего отца в первую же неделю, — продолжал Дрейк, скорректировав маршрут на навигаторе. — Проблемы с легкими в прошлом, он быстро пошел на поправку и уволился с завода. Твоя мать бросила ночные смены в логистике следом. Они переехали в зеленую зону, в нормальный, светлый район.

​— В зеленую зону?.. — переспросила я, не веря своим ушам.

​— Выплат за твою службу более чем достаточно. Твой отец всегда мечтал печь, верно? Насколько мне известно из личного дела, они открыли небольшую семейную кондитерскую. Работают вместе, в свое удовольствие.

​Слова Дрейка звучали как сон, от которого я боялась проснуться. Тяжелое чувство вины — мысль о том, что я улетела, оставив родителей гнить в промышленном дыму, — мгновенно рассыпалось в прах.

​— Ты... ты следил за этим? — тихо спросила я, почувствовав, как к горлу подступает ком, а «холодный режим» окончательно дает сбой.

​— Я обязан знать всё о своих офицерах, — Рексар плавно сбавил скорость, и джип съехал на широкую, усаженную деревьями улицу совершенно другого, чистого и уютного района. — Мы приехали, Марлоу. Войн-стрит, дом сорок два. Кондитерская «У Марлоу».

​Он остановил машину у невысокого здания с уютными панорамными окнами, из которых лился теплый янтарный свет. Сквозь стекло я увидела отца — он стоял у стойки, смеялся и что-то рассказывал маме, раскладывающей свежую выпечку. Без кашля. Без уставшего, серого лица.

​Я сидела, не в силах двинуться с места, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза. А затем ощутила теплые, сильные пальцы Рексара, мягко накрывшие мою ладонь.

​— Иди, — тихо сказал он. — У тебя есть три часа. Я буду ждать здесь.

​— Ты... будешь ждать здесь? Один? — тихо спросила я, поворачивая к нему голову и глядя на то, как яркий дневной свет очерчивает его мужественный профиль.

​Рексар чуть повел плечом, не снимая ладони с моей руки:

​— В аэроджипе есть связь со штабом и рабочие терминалы. Три часа пролетят быстро, Марлоу.

​Я взглянула на теплое панорамное окно кондитерской, где мама только что поставила на поднос свежие булочки, а затем снова посмотрела на Рексара. Оставлять его сидеть в темной машине на солнечной улице казалось неправильным — и дело было вовсе не в флотской субординации.

​— Пошли со мной, — неожиданно даже для самой себя произнесла я, чуть сжав его пальцы в ответ.

​Дрейк на мгновение замер. В его золотисто-карих глазах мелькнуло искреннее удивление, которое он тут же скрыл за привычной сдержанностью.

​— Майя, это твоя встреча с родителями. Мое присутствие там лишнее. К тому же...

​— Пошли, Дрейк, — перебила я его, не давая включить привычного «командора». — Ты сделал всё, чтобы мой отец выздоровел, а семья оказалась здесь. Ты привез меня сюда вопреки строгому режиму базы. Я не оставлю тебя сидеть в машине, как служебного пилота. Скажем, что ты мой сослуживец или коллега по Академии. Пожалуйста.

​Рексар смотрел на меня в полной тишине несколько секунд, словно взвешивая все «за» и «против» или просто пытаясь прочесть что-то в моих глазах. Вздохнув, он едва заметно качнул головой, но на губах проскользнула едва уловимая, теплая ухмылка.

​— Вы становитесь чересчур настойчивой, лейтенант.

​— Учусь у лучших, сэр, — ответила я, почувствовав, как губ касаются легкая улыбка.

​— Ладно, — он разомкнул замок двери и заглушил двигатель. — Но если твои родители начнут расспрашивать о специфике службы на дальних рубежах — выкручиваться будешь сама.

​Дверной колокольчик кондитерской звякнул, впуская нас в уютное тепло, пропитанное ароматом свежей корицы и горячей выпечки.

​Мама расставляла подносы за витриной, а отец что-то протирал у стойки. При звуке двери мама подняла голову, на секунду замерла — и стеклянный поднос с тихим звоном чуть не выскользнул из её рук.

​— Майя?! Боже мой, Майя! — ахнула она.

​Отец мгновенно обернулся. В следующее мгновение я уже утопала в их объятиях. Мама Рози плакала, целуя меня в щеки и плечи, а отец Кевин крепко сжимал нас обеих, и я слышала его ровное, чистое дыхание — без единого намёка на тот страшный, надрывный кашель, который мучил его годы.

​— Доченька, ты здесь! Как ты? Почему не предупредила? — перебивая сама себя, запричитала мама. Она суетливо поправляла мне волосы, но тут же замерла, переведя взгляд на молчаливую фигуру за моей спиной.

​Рексар стоял чуть позади. Напор родительской радости и слез был настолько бурным, что его физиология ответила мгновенно: под строгим, темным тоном кожи на его висках и скулах вспыхнули золотистые узоры — светящаяся биолюминесцентная сетка, считывающая сильные чужие эмоции.

​Отец растерянно замер, уставившись на Рексара, а мама приоткрыла рот от изумления. Они ведь никогда вживую не видели гуманоидов с других галактик.

​— Ох... — выдохнула мама Рози, переведя смущенный взгляд с меня на него. — Вы... вы из Флота? Надо же, а выглядите совсем как человек! Только... эти узоры... и глаза. Ой, да что же мы на пороге! Заходите, садитесь скорее!

​— Мама, папа, успокойтесь немного, — с доброй улыбкой мягко остановила я их порыв, чуть придерживая маму за плечи. — Познакомьтесь, это Рексар Дрейк. Мы служим вместе.

​Отец шагнул вперед и с уважением пожал крепкую ладонь командора.

​— Кевин. А это моя жена Рози. Спасибо вам... если это вы помогли Майе приехать.

​— Вынужден признать, сэр, ваша дочь умеет убеждать, — с едва уловимой тенью улыбки ответил Рексар, пока золотистые нити узоров на его лице постепенно гасли, подстраиваясь под спокойный ритм.

​Мы уселись за небольшой столик у окна. Мама мгновенно уставилась на нас двоих слишком внимательным, чисто материнским взглядом, переходя с моих горящих щек на невозмутимый профиль Рексара.

​— Майя... — мама понизила голос до громкого шепота, совсем не умея скрывать любопытство. — А Рексар... он твой молодой человек?

​— Мама! — я чувствовала, как к ушам приливает жара, и тут же протестующе подняла ладони. — Нет! Мы коллеги. Командор Дрейк — мой старший офицер!

​Рексар лишь бровью не повел на этот вопрос, но в его золотисто-карих глазах мелькнула сдерживаемая ирония.

​— Вы не представляете, как мы вам благодарны, — искренне произнес отец, сжимая руку мамы. — За лечение, за этот дом... Но как тебя отпустили, Майя? У вас же учеба!

​— Я сдала все программы за старшие курсы экстерном, папа, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Закрыла всю программу раньше срока. И меня направили обратно на Землю, потому что здесь запускается пробный проект Межзвездного Флота. Под руководством Рексара.

​В кондитерской повисла тишина. Отец смотрел на меня с такой непередаваемой смесью шока, гордости и любви, что у меня перехватило дыхание. Он медленно протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей — сильной, зажившей, горячей.

​— Экстерном... — тихо переспросил Кевин, и его голос чуть дрогнул. — Я всегда знал, что ты у нас особенная, Майя. Но теперь... Я так горжусь тобой, дочка. Ты даже не представляешь, как сильно.

​Мама Рози, едва сдерживая слезы гордости, порывисто поднялась из-за стола:

​— Так, разговоры разговорами, а я вас сейчас кормить буду! Вы же с дороги, да и выпечка только-только из печи.

​Она всплеснула руками и спешно уплыла за витрину. Отец чуть подался вперед, положив локти на полированную столешницу, и снова посмотрел на Рексара — на этот раз взвешенно, по-мужски серьезно.

​— Командор Дрейк... Вы уж простите моей жене эту сентиментальность. Мы простые люди, к межзвездным чинам не привыкли. Но я хочу сказать вам прямо: то, что Флот сделал для нашей семьи — это спасение. Я годами выплевывал легкие на этом чертовом заводе и знал, что до пятидесяти не дотяну. А Майя... — отец на секунду запнулся, и его пальцы крепче сжали мою руку. — Майя ради нас пошла на эту службу. Я знаю её: она бы не рванула к звездам, если бы не мы с Рози.

​Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри все сжимается от щемящей нежности. Отец был прав. Но слышать это вслух, да еще и при Рексаре, было почти невыносимо.

​— Межзвездный Флот берет только лучших, сэр, — ответил Рексар спокойным, ровным голосом, в котором прозвучала твердая уверенность. — Лейтенант Марлоу оказалась в Академии не из-за выплат или условий страховки, а благодаря собственным способностям, дисциплине и выдержке. Она прошла ускоренную программу подготовки не потому, что так было нужно нам, а потому, что смогла сдать нормативы, которые под силу единицам. Вы можете гордиться дочерью. Она — один из самых надежных офицеров в моем подчинении.

​Я подняла глаза на Дрейка. Он смотрел на моего отца, но я отчетливо чувствовала, что эти слова предназначались и мне тоже. Без единой ноты уставного official'а — просто честная, сухая оценка человека, который никогда не разбрасывается похвалами.

​В этот момент вернулась мама, неся на подносе пузатый заварочный чайник и тарелку с пышными, еще пышущими паром булочками с корицей и яблоками.

​— Вот! Наша фирменная, — гордо заявила она, выставляя угощение перед Рексаром. — Попробуйте, командор. У нас на Земле, конечно, нет ваших галактических деликатесов, но Кевин в пекарском деле знает толк.

​Рексар взглянул на румяную выпечку, затем на сияющее лицо мамы. Военный протокол явно не предусматривал подобных ситуаций, но он беспрекословно взял булочку:

​— Благодарю вас, мэм.

​Он откусил небольшой кусочек. Мама замерла в предвкушении, а я с замиранием сердца наблюдала за реакцией Дрейка. На его обычно непроницаемом лице промелькнуло искреннее удивление, а под кожей у висков снова едва заметно вильнула золотистая искра — короткий отклик на непривычный, чистый вкус натуральных земных продуктов, заменяющих флотские пищевые концентраты.

​— Это... весьма впечатляюще, — произнес Рексар, и в его голосе впервые проскользнуло неформальное, почти человеческое тепло. — Ни в столичном секторе Флота, ни на базах Проксимы ничего подобного нет.

​Отец расплылся в довольной улыбке, а мама счастливо поджала губы:

​— Ну вот! А ты переживал, Кевин!

​Три часа пролетели как тридцать минут. В этой маленькой, затопленной солнцем кондитерской, под тихий стук чашек и неторопливый разговор родителей, я впервые за долгие месяцы беспрерывных тренировок и выматывающих экзаменов почувствовала себя... дома. Настоящей. Не лейтенантом Марлоу, а просто Майей.

​Рексар большей частью молчал, давая нам насладиться общением, но его присутствие рядом больше не создавало прежнего тяжелого напряжения. Он был словно щит — надежный, молчаливый и невероятно близкий.

​Когда на дисплее моего коммуникатора беззвучно вспыхнуло цифровое табло — 13:30 — Рексар едва заметно кивнул мне. Пора.

​— Нам нужно возвращаться на базу, — с нескрываемым сожалением выдохнула я, поднимаясь из-за стола.

​Мама тут же опечалилась, но не стала устраивать сцен — она понимала, что такое служба. Отец поднялся следом и крепко обнял меня, удерживая в руках чуть дольше обычного.

​— Береги себя, Майя, — шепнул он мне на ухо. — И... работай хорошо. Мы тобой гордимся.

​— Спасибо, папа, — я прижалась к его щеке, глотая подступающие слезы.

​Рексар поднялся, выпрямляясь во весь свой внушительный рост, и протянул Кевину руку:

​— Спасибо за прием, сэр. Выпечка действительно превосходная.

​— Заходите еще, командор, — искренне ответил отец, крепко пожимая его ладонь. — Вы всегда здесь желанный гость.

​Мы вышли на солнечную улицу. Дверной колокольчик звякнул за нашими спинами в последний раз. Войдя в тишину аэроджипа, я села на пассажирское кресло и откинула голову на подголовник, глядя, как кондитерская «У Марлоу» постепенно уменьшается в зеркале заднего вида, когда машина набирает высоту.

​— Спасибо тебе, Дрейк, — тихо произнесла я, не поворачивая головы. — За все.

​Рексар плавно вывел аэроджип на эшелон в сторону базы. Он помолчал несколько секунд, а затем произнес своим низким, бархатным голосом:

​— У тебя отличная семья, Майя. Теперь ты видишь, за что именно мы сражаемся.

​Я чуть повернула голову и посмотрела на него. Рексар сжимал штурвал аэроджипа, ровно выдерживая курс на военный сектор. На его лице больше не было золотистых световых узоров — физиология гуманоида вернулась в привычный, непроницаемый «боевой» режим, но профиль всё равно казался менее жестким, чем пару часов назад.

​— И за что же? — тихо спросила я, подавшись немного вперед. — За свежую выпечку и семейные кондитерские на окраинах?

​Дрейк на секунду перевел на меня свой тяжелый, янтарный взгляд.

​— За тишину, Майя, — произнес он, и в его низком голосе прозвучало нечто большее, чем просто инструкторская сухость. — За то, чтобы люди вроде твоих родителей могли спокойно печь хлеб, смеяться и даже не догадываться, что находится там, за периметром атмосферы.

​Он плавно прибавил скорость, и за окном мелькнула серая полоса защитного поля базы.

​— Флот — это не просто корабли, уставы и сухие отчеты, — продолжал Рексар, пока джип заходил на посадку в подземном доке. — Флот — это щит. Ты видела их глаза? В них нет страха перед завтрашним днем. Твой отец больше не кашляет, а мать не считает минуты до конца ночной смены. Они просто живут. Вот за эту обычную, мирную жизнь сотни офицеров и несут дежурство в дальних секторах. Чтобы где-то внизу, на планетах, продолжали звенеть дверные колокольчики.

​Аэроджип с мягким гулом опустился на посадочную платформу. Двигатели затихли.

​Рексар разблокировал пассажирскую дверь, но перед тем как выйти, на мгновение замер и добавил уже привычным, собранным тоном командора:

​— А теперь переодевайтесь в форму, лейтенант. У нас еще около двадцати часов до прибытия кадетов, и сегодняшний вечер в вашем распоряжении. Используйте это время с умом.

​После поездки к родителям нам полагался полудневный отдых перед завтрашним прибытием трехсот кадетов. Но вместо того чтобы остаться в каюте, я не удержалась и пришла в пустой командный центр. Хотелось просто побыть в тишине, посмотреть на мерцающие проекции базы и собраться с мыслями.

​Шаги Рексара я узнала еще до того, как сработали автоматические двери. Командор вошел в зал — без строгой парадной выправки, в расстегнутом на верхние пуговицы форменном кителе. Увидев меня у панорамной панели, он не стал подходить к главному терминалу.

​Двери за его спиной с тихим шипением заблокировались, отсекая нас от внешнего коридора. Рексар остановился прямо за моей спиной. Так близко, что я физически ощутила исходящее от него сухое, едва ощутимое излучение — так его физиология реагировала на замкнутое пространство и... на мое присутствие.

​— Сбор личного состава завтра в четырнадцать сот, — его голос прозвучал совсем рядом, чуть касаясь моей макушки. — Сегодня у тебя официальный отдых, Марлоу. Почему ты не у себя?

​Я обернулась. Мы оказались лицом к лицу, и расстояние между нами сократилось до опасного минимума. В полутьме рубки его глаза горели темным, янтарным золотом.

​— А вы, командор? — тихо спросила я, забыв о субординации. — Почему вы здесь?

​Рексар медленно поднял руку. На мгновение мне показалось, что он отдаст очередной уставной приказ, но его сильные, прохладные пальцы смуглой ладони осторожно касаются моей челюсти, уводя прядь волос мне за ухо. Его прикосновение было невероятно бережным, контрастируя с его внушительной, хищной фигурой. На его висках снова проступила едва заметная, мерцающая сетка золотых нитей — отклик на мой учащенный пульс.

​— С тех пор как ты появилась в моей жизни, Марлоу... мои привычные алгоритмы дают постоянный сбой, — произнес он тихим, низким рокотом, от которого по моей спине пробежала волна мурашек.

​Он не отстранился. Напротив, его ладонь соскользнула ниже, легко прикоснувшись к моей шее, где отчетливо билась жилка, отсчитывая сумасшедший пульс.

​— Дрейк... — выдохнула я, сделав полшага вперед и практически уткнувшись грудью в его плотный китель.

​— Скажи мне остановиться, лейтенант, — шепнул он, нависая надо мной, и его горячее дыхание коснулось моих губ. — Скажи прямо сейчас. Потому что если ты этого не сделаешь... этот вечер мы проведем совсем не так, как предписывает устав Межзвездного Флота.

​Я не стала ничего говорить. Вместо этого я просто сжала пальцами жесткую ткань его кителя на груди и сама приподнялась на носочках, сокращая последние миллиметры между нами.

​Рексар глухо рыкнул — этот звук был похож на рокот вибрирующего двигателя, — и ладонь на моей шее сжалась чуть сильнее, притягивая меня к себе. Его губы накрыли мои: жадно, властно, со всей той суровой страстью, которую он так долго держал под строжайшим контролем за рамками выправки и устава.

​От его прикосновения по моей коже прошел настоящий электрический разряд. Золотистые узоры на его висках вспыхнули ярким, пульсирующим светом, реагируя на наш общий безумный всплеск эмоций. Рексар подхватил меня под бедра, легко приподнимая и сажая прямо на край гладкой панели управления, и шагнул ближе, полностью блокируя меня своим мощным телом.

​Я запустила пальцы в его густые, темные волосы, отвечая на поцелуй с той же затаенной жаждой, которая копилась во мне все эти месяцы выматывающих тренировок, строгих взглядов и холодного соблюдения субординации. Больше не было командора Дрейка и лейтенанта Марлоу. В заблокированной рубке командного центра осталась только сильная, сжигающая нас обоих хищная связь, против которой устав был бессилен.

20.

Пальцы Рексара, на секунду замершие на моей талии, мягко, но властно сжались. Он оторвался от моих губ — его дыхание было тяжелым, сбившимся, а золотистые нити узоров на висках и скулах пульсировали ярким светом, отражаясь в полутьме командного центра.

​— Не здесь, Майя... — его голос прозвучал низким, глухим рокотом.

​Он плавно снял меня с панели управления, не выпускал из рук ни на секунду. Рубку мы покинули в полном молчании: Рексар одним движением терминала перевел командный центр в режим автопилота и заблокировал двери. В тишине офицерского сектора звучали только наши шаги. Его ладонь на моей талии жгла даже сквозь ткань одежды, направляя к его личной каюте — пространству, куда до этого дня не ступала нога ни одного офицера.

​Дверь его каюты с тихим шипением отошла в сторону и закрылась, запечатывая нас от всего внешнего мира. Здесь тонул приглушенный, глубокий синий свет. Пространство командора отличалось строгой, аскетичной выправкой, но сейчас всё внимание занимал только он.

​Рексар развернулся ко мне. В полутьме его глаза горели настоящим золотым огнем. Он медленно снял китель, бросив его прямо на кресло, и подошел ближе. Его прохладные, широкие ладони скользнули под края моего худи, поднимая его вверх. Я помогала ему, избавляясь от лишней одежды, пока не осталась перед ним только в тонком белье.

​Его взгляд — тяжелый, изучающий и невероятно горячий — медленно скользнул по моим плечам, ключицам и груди. На его лице снова вспыхнула сетка биолюминесцентных нитей, реагируя на мой сумасшедший пульс.

​— Ты дрожишь, — тихо произнес он, касаясь пальцами моей щеки и спускаясь к шее.

​— Я не боюсь тебя, Дрейк... — выдохнула я, чуть подавшись вперед, но тут же честно додавила: — Просто... у меня никогда никого не было. Ты первый.

​Рексар замер. В его глазах промелькнула острая, глубокая вспышка — смесь хищного удовлетворения и невероятной нежности.

​— Первым и единственным, Марлоу, — рыкнул он тихо, нависая надо мной и подхватывая меня на руки, как будто я ничего не весила.

​Он перенес меня на широкую постель. Его тело — сильное, подтянутое, с темной, гладкой кожей — опустилось сверху, накрывая меня своим теплом и не оставляя между нами пространства. Он бережно избавил меня от остатков белья, давая моему телу привыкнуть к его тяжести.

​Его поцелуи стали другими: неторопливыми, глубокими и тягучими. Он исследовал каждый сантиметр моей кожи — от чувствительной зоны на шее до ключиц и живота, заставляя меня буквально плавиться под его руками. Его ладони, широкие и горячие, ласкали мои бедра, подготавливая к каждому новому ощущению и выжигая любые остатки неуверенности.

​Когда Рексар медленно, сдерживая всю свою колоссальную силу, проник в меня, я невольно вскрикнула, сжав пальцами его плотные плечи. Он тут же остановился, замерев на мгновение. Золотистые узоры на его висках вспыхнули мягким, успокаивающим светом.

​— Дыши, Майя... — шепнул он прямо в мои губы, бережно слизывая капельку пота с моего лба и давая мне привыкнуть.

​Боль быстро уступила место затопляющему, ни с чем не сравнимому чувству наполненности. Рексар начал двигаться — сначала плавно и осторожно, чутко реагируя на каждый мой выдох и тихий стон, а затем всё более ритмично, глубоко и властно. Встречная волна наслаждения накрыла меня с головой. Я подавалась ему навстречу, полностью теряя контроль над собственным телом и растворяясь в его сильной, дикой природе.

​Развязка накрыла нас одновременно — яркой, сжигающей вспышкой. Рексар глухо рыкнул, прижимая меня к себе вплотную, а его золотые узоры вспыхнули ослепительным светом, запечатлевая этот момент в нашей общей эмоциональной связи.

​Когда всё утихло, мы лежали в обнимку в тишине каюты. Моя голова покоилась на его широкой груди, где ровно билось сильное сердце, а его рука ласково перебирала мои волосы, пока за стенами базы тикала последняя ночь перед прибытием кадетов.

​Тишина в каюте была глубокой, почти космической, нарушаемой только нашим дыханием и мерным, тихим гулом вентиляционной системы базы. Золотистая сетка узоров на висках Рексара постепенно гасла, превращаясь в едва заметные, теплые нити под смуглой кожей, пока его физиология возвращалась в привычное русло.

​Он не отстранился. Напротив, его тяжелая, сильная рука продолжала уверенно покоиться на моей талии, притягивая меня вплотную к его горячему телу. В этом жесте больше не было сухой флотской дистанции — только властное, молчаливое покровительство.

​— Не спишь? — тихо спросил он. Его низкий, с поволокой голос отозвался легкой вибрацией в его широкой грудной клетке прямо под моей щекой.

​— Не могу, — призналась я, отрывая голову от его плеча и встречаясь с ним взглядом. В полутьме каюты его глаза больше не горели диким огнем, но сохраняли то самое мягкое, глубокое золото, которое он показывал только мне. — Все кажется слишком нереальным. Поездка домой, родители... и мы.

​Рексар чуть приподнялся на локте, и его сильные, прохладные пальцы мимолетно, едва ощутимо скользнули по моей ключице, огибая изгиб плеча.

​— Это более чем реально, Майя, — произнес он с той самой кайранской твёрдостью, которая всегда заставляла меня верить каждому его слову. — И назад дороги нет. Ни для меня, ни для тебя.

​— Завтра в четырнадцать сот здесь будут триста человек, — я невольно вздохнула, чувствуя, как утреннее приближение службы снова напоминает о себе. — Как мы будем смотреть друг на друга перед строем?

​На губах Рексара промелькнула едва уловимая, сдержанная ухмылка — суровая и невозмутимая для внешнего мира, но невероятно теплая для меня.

​— Так же, как и всегда, лейтенант. Идеально по уставу, — ответил он, подавшись чуть ближе и касаясь моих губ быстрым, но неимоверно глубоким поцелуем. — На полигоне я остаюсь твоим командором, а ты — моим лучшим инструктором. Но за этой дверью...

​— За этой дверью больше нет устава, — закончила я за него, сама поднимаясь и перекидывая ногу через его бедро.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Новый всплеск реакции его инопланетной природы не заставил себя ждать: золотистые искры под его смуглой кожей вспыхнули с новой силой. Рексар подхватил меня за бедра, помогая устроиться сверху, и его темный взгляд мгновенно потяжелел, растворяя последние сомнения.

​Утро началось строго по графику — с пульсации инксина на запястье, оповестившего о начале рабочей смены.

​Когда я вернулась в свою каюту за два часа до общего сбора, чтобы привести себя в порядок и надеть отглаженную, хрустящую парадно-выходную форму Межзвездного Флота, зеркало отразило совершенно другого человека. В моих глазах больше не было прежней неуверенности и затаенного страха за будущее семьи. Я стояла твердо.

​В 13:50 весь отряд «Альфа-1» выстроился на главном плацу базы. Погода над Землей была пасмурной, но строгие серые стены комплекса и гул гравитационных стабилизаторов придавали моменту монументальность.

​Рексар стоял во главе строя — безупречный, собранный, в застегнутом на все пуговицы кителе с ослепительными знаками различия. На его висках не было и следа золотистых узоров — кайранская физиология вновь вернулась в непроницаемый «боевой» режим. Никто из стоящих рядом — ни Лео Фостер, ни Тео Беккет, ни Лиан Вейлор, Джаред Ворн или Дариус Гарред — даже не догадывался о том, что происходило в его каюте несколько часов назад. Но когда его тяжелый карий взгляд на секунду встретился с моим, я уловила едва заметное, острейшее напряжение, прошившее воздух между нами.

​— Внимание, — чеканный голос Дрейка разнесся по плацу. — Десантные челноки вошли в периметр.

​Тяжелые ворота верхнего ангара медленно раздвинулись. В небе замаячили четкие силуэты трех десантных челноков Межзвездного Флота, заходящих на посадку. Первые триста земных кадетов прибыли, чтобы навсегда изменить историю своей планеты — и мы были теми, кто поведет их за собой.

Челноки Межзвездного Флота зависли над бетонированной площадкой плаца, подняв вихри прохладного земного воздуха, и плавно опустились на выдвижные опоры. Гравитационные стабилизаторы с шипением стравили давление. Heavy-аппарели медленно пошли вниз, открывая темные проемы десантных отсеков.

​Триста человек. Первые триста кадетов-землян.

​Они выходили нестройными, неуверенными группами. Восемнадцатилетние парни и девчонки в одинаковых темно-серых комбинезонах без знаков различия, жадно и с откровенным испугом оглядывающие серые стены комплекса, зависшие в воздухе инженерные платформы и нас — выстроившийся перед ними отряд «Альфа-1».

​Они выглядели растерянными, подавленными масштабом происходящего и чужеродностью этой базы. В их глазах читалась смесь дикого восторга и затаенного страха.

​— Отряд, — громкий, стальной голос Рексара разнесся над плацем, мгновенно перекрыв шум остывающих двигателей. — Вольно. К приёму пополнения приступить.

​Мы с Лео и Тео синхронно шагнули вперед, рассредотачиваясь по флангам. Лиан Вейлор, Джаред Гарред и Дариус Ворн заняли позиции чуть позади — их внушительные, явно инопланетные фигуры вызывали у новобранцев невольный трепет, но благодаря проделанной нами работе они держались безупречно.

​— Кадеты! — я сделала шаг к центральной группе, включив «инструкторский тон», который вбивали в нас в Академии. — В шеренгу по четыре! Назначенные маркеры на покрытии плаца — перед вами. Тридцать секунд на построение!

​Новобранцы засуетились, наступая друг другу на ноги и путаясь в ровных линиях. Я мельком взглянула на Рексара. Командор стоял в центре, заложив руки за спину. Его карий взгляд холодно сканировал толпу, а кайранская выправка казалась каменной. Ничто в его облике — ни один жест, ни единая искра под кожей — не выдавало того, что еще несколько часов назад эти сильные руки сжимали меня в полутьме каюты.

​— Марлоу, — тихо произнес он, когда строй более-менее сформировался. — Твоя группа — правый фланговый сектор. Пятьдесят человек. Забирай.

​— Есть, сэр, — ответила я по уставу.

​Я шагнула к выделенной группе. Пятьдесят молоденьких кадетов уставились на меня. Для них я была офицером Флота — недосягаемым, чеканящим каждый шаг идеалом.

​— Моя фамилия лейтенант Марлоу, — произнесла я, встречаясь взглядом с первыми рядами. — Я ваш старший инструктор. Следующие шесть месяцев этот комплекс станет вашим домом, а устав Межзвездного Флота — единственным законом. Первое, что вы сделаете прямо сейчас — пройдете в медицинский блок для первичной био-адаптации и получения лингво-модулей.

​Среди кадетов прошел тихий, нервный шепоток. Один из парней в первом ряду — высокий, плечистый, с ершистым ежиком светлых волос — чуть подался вперед, нарушая строй:

​— Извините, мэм... То есть, лейтенант! А это больно? Ну, адаптация?

​Я остановилась перед ним, чуть прищурившись:

​— Фамилия, кадет?

​— Воронов, сэр... то есть, лейтенант! Денис Воронов.

​— Кадет Воронов, — мой голос прозвучал строго, но без излишней жесткости. — В Межзвездном Флоте нет слова «больно». Есть слово «необходимо». Шаг в строй.

​Парень мгновенно выпрямился и отступил назад, а в глазах стоящих рядом девчонок мелькнуло уважение.

​— Направо! — скомандовала я. — В медблок, шагом марш!

​Проводя свою группу мимо Рексара, я на долю секунды встретилась с ним взглядом. В его карих глазах на мгновение проскользнула едва заметная, глубокая искорка одобрения, предназначенная только мне.

​Обучение началось. И за этой дверью устав снова вступил в свои права.

Коридоры медицинского блока встретили новобранцев стерильной прохладой и синеватым светом реакторных панелей. Пятьдесят человек из моей группы двигались тихо, оглядываясь по сторонам с откровенным трепетом. Автоматические медицинские капсулы работали четко и без сбоев: быстрая био-адаптация, базовый лингво-инъект, и вот уже через час строй кадетов стоял в первичном накопителе — слегка оглушенный, но полностью собранный.

​Когда тяжелые двери главного амфитеатра базы раздвинулись, все триста новобранцев первого набора уже были в сборе. Они заняли нижние ярусы тактического зала, затаив дыхание.

​На возвышении перед ними выстроился весь отряд «Альфа-1». Мы стояли по стойке «смирно» — безупречные, собранные, чеканящие каждый жест. А в центре, у главного голографического проектора, возвышался командор Рексар Дрейк. В своей парадной форме, непроницаемый и невероятно мощный, он выглядел для земных ребят воплощением абсолютной военной силы Межзвездного Флота.

​— Кадеты, — чеканный, низкий голос Рексара, усиленный акустикой зала, заставил три сотни человек мгновенно вытянуться в струнку. — Первичный медицинский протокол завершен. Теперь вы официальная часть структурированного корпуса подготовки.

​Рексар качнул головой, и стоявший рядом Джаред сделал шаг вперед, дернув за рычаг на металлическом контейнере. Инженерные дроны подхватили несколько лотков, задействовав магнитные направляющие, и медленно поплыли вдоль рядов кадетов.

​На лотках ровными рядами лежали темные, плоские браслеты из матового гибкого композита.

​— Вытянуть левую руку, — скомандовала я, развернувшись к первому ярусу. — Внутренней стороной запястья вверх.

​Новобранцы послушно подчинились. Дроны с тихим кликаньем закрепляли устройства на запястьях кадетов. Едва матовый композит касался кожи, браслет тут же подстраивался под размер руки, мягко сжимался и вспыхивал тонкой, едва заметной синей нитью вдоль пульса.

​По залу прошелся гул удивления и тихих вдохов.

​— Это инксин, — раздался голосовой импульс Рексара, перекрывший шепотки. — Ваша персональная био-метрическая и коммуникационная система на весь период службы в Межзвездном Флоте. В нем зашифрован ваш личный код, доступ в сектора базы, медицинский мониторинг и персональный график занятий. Без инксина вы на этой базе — никто. С этого момента снятие или повреждение устройства приравнивается к прямым нарушениям устава.

​Кадет Денис Воронов, стоявший в первом ряду моей группы, осторожно погладил пальцем гладкую панель на запястье. По ней тут же пробежала строка с его именем, званием «кадет» и индикатором состояния пульса.

​— Инксин напрямую синхронизируется с вашей нервной системой, — продолжал Дрейк, медленно чеканя каждое слово и сжимая руки за спиной. — Именно через него в течение следующих тридцати дней будет подаваться постоянный нейро-импульсный поток для усвоения базового межгалактического языка. Введенный вам в медблоке адаптер — это лишь основа, каркас. Настоящее владение языком вы должны сформировать сами.

​Рексар сделав два шага к самому краю платформы, нависая над строем и встречаясь взглядом с растерянными лицами новобранцев.

​— У вас ровно один месяц, кадеты, — холодно и жестко додавил командор. — Тридцать земных суток. Через месяц вся базовая коммуникация, лекции, принятие команд и сдача тактических нормативов на полигоне будут вестись исключительно на межгалактическом языке. Никаких исключений для уроженцев Земли. Тот, кто не сможет преодолеть языковой барьер и сдать аттестацию через тридцать дней — будет отчислен и отправлен обратно за периметр. Без права повторного поступления.

​В зале зависла звонкая, почти осязаемая тишина. На лицах восемнадцатилетних ребят читался настоящий шок — выучить абсолютно чужой, сложнейший язык за один месяц казалось им чем-то за гранью человеческих возможностей.

​— Лейтенант Марлоу, — Рексар развернулся ко мне, и его карий взгляд на секунду зафиксировался на моем лице, выбивая из уставного ритма. — Приступить к распределению кадетов по казарменным секторам и довести распорядок дня.

​— Есть, сэр! — отчеканила я, шагнув к центру платформы. — Кадеты, слушать мою команду! Строиться по взводно! Первая группа — за мной, шагом марш!

Распределение по казармам заняло полчаса. Я решила не давить на них с первых же минут армейской муштрой — им и без того хватало стресса от вида инопланетных офицеров. Мой взвод из пятидесяти человек разместился в четвертом блоке: чистом, светлом, с удобными двухъярусными модулями.

​Когда кадеты расселись по местам, всё еще нервно поглаживая синеватые линии инксинов на запястьях, я села на край одного из столов в центре зоны отдыха, отказавшись от сухой командной стойки.

​— Расслабьтесь, — мягко произнесла я, окинув их взглядом. Напряженные плечи новобранцев тут же слегка опустились. — Вне строя со мной можно говорить нормально. Я такая же землянка, как и вы, и отлично помню свой первый день в Академии. Страшно? Естественно. Но вы здесь лучшие из миллионов, не забывайте об этом.

​— Лейтенант Марлоу... — подал голос Денис Воронов, виновато потирая шею. — Вы правда думаете, что мы выучим межгалактический за месяц? Это же нереально!

​— Более чем реально, Денис. Инксин дает прямую нейро-стимуляцию, вам не придется зубрить слова ночами — мозг сам начнет подтягивать значения. Но главное сейчас не языковой барьер.

​Я поднялась и медленно прошла вдоль рядов кадетов.

​— Впереди у вас совместные тренировки с кайранцами, тарками и аэранами. Кайранец— ментально и физически чудовищно сильная раса. На полигоне они считывают ваши эмоции, ваш пульс и страх за доли секунды. Если вы запаникуете — вы проиграли бой до его начала. В Флоте это называют «холодным режимом».

​Новобранцы переглянулись, затаив дыхание.

​— Кайранцы входят в него физиологически, но я научилась этому сама, будучи таким же кадетом на Земле, еще до поступления в Академию. И я научу этому вас.

​Я остановилась в центре комнаты, расправив плечи.

​— Это простая техника контроля биометрии. Принудительное замедление сердца. Моя методика проста: четыре секунды вдох – две секунды задержка – шесть секунд выдох и сознательное расслабление мышц шеи и плеч. Показываю.

​Я закрыла глаза. Четыре секунды вдоха, короткая пауза, ровный длинный выдох. Мой инксин на запястье, считывающий пульс, на глазах у кадетов изменил ритм синей пульсации, замедлившись вдвое.

​— Десять секунд, — я открыла глаза, встречая их ошеломленные взгляды. — Пульс падает со ста двадцати до пятидесяти ударов в минуту. Любая паника, страх, дрожь в руках — полностью блокируются. На вас смотрят, а перед ними — каменная стена.

​— Ничего себе... — шепнула девчонка с первой парты, тут же пробуя сделать глубокий вдох.

​— Начинаем тренироваться прямо сейчас, — улыбнулась я, положив руку ей на плечо. — Набираем воздух... Раз, два, три, четыре... Задержка... Выдох.

​Уже через два часа мой взвод, в отличие от остальных групп, не выглядел загнанным и испуганным. Они прониклись доверием, поняв, что я не собираюсь их ломать — я учу их выживать.

​Вечером, когда кадеты отрабатывали дыхание и уже спокойно принимали нейро-поток межгалактического языка через инксины, дверь казарменного блока с тихим шипением отошла в сторону.

​На пороге появился Рексар.

​Он обвел взглядом комнату. Вместо хаоса и паники его встретила идеальная, спокойная работа: кадеты сидели группами, ровно дышали по моей методике и размеренно усваивали материал. На его висках не проступило ни одной золотистой нити — эмоции моих ребят были настолько ровными и «холодными», что его кайранская физиология осталась абсолютно спокойной.

​Карий взгляд Дрейка переместился на меня. На долю секунды в его глазах промелькнуло глубокое, нескрываемое восхищение тем, как быстро и тонко я смогла настроить свой взвод.

​— Лейтенант Марлоу, — тихо произнес он, делая шаг в помещение. — Доложите обстановку.

​— Взвод закончил первичную настройку инксинов, сэр, — ответила я, поднимаясь с места. — Осваиваем технику контроля биометрии для «холодного режима». Все кадеты в строю, показатели пульса стабильные, нейро-поток принят.

​Рексар чуть наклонил голову, и в уголках его губ дрогнула едва заметная тень одобрения.

​— Достойная работа, Майя.

21

Рексар коротко кивнул мне и покинул комнату, оставив кадетов под присмотром дежурного дроида. Ребята уже спокойно отдыхали, пока инксины мягко передавали им язык.

​Когда я зашла в наше штабное помещение, где обычно собиралась «Альфа-1», вся команда была в сборе.

​Дверь за мной едва успела закрыться, как Дариус Ворн прямо с порога со стоном опустился в кресло и обхватил голову руками. Его кайранские световые узоры на висках хаотично пульсировали тусклым, рваным золотом.

​— Чёртовы земляне... — сдавленно прорычал Дариус, не поднимая головы. — У меня голова раскалывается так, словно по ней проехался тяжелогруз. Они фонят эмоциями абсолютно бесконтрольно! Паника, страх, восторг, снова паника... Это не казарма, а улей под напряжением!

​Лиан Вэйлор, вальяжно откинувшийся на спинку соседнего дивана, лишь сочувственно хмыкнул и качнул головой:

​— Ну, а что ты хотел от новичков? Земляне — очень сложные человечки, Дариус. У них эмоции опережают разум в девяноста процентах случаев. Мои эранцы до сих пор пытаются расшифровать, почему их группа одновременно боится и восторгается.

​Джаред Гаррад, сидевший за центральным столом, молча посмотрел на нас, а затем просто поднял обе руки ладонями вперед в жестком, не допускающем возражений жесте «без комментариев». Его массивная таракская фигура при этом выглядела настолько красноречиво, что я не удержалась и прыснула от смеха, зажав рот ладонью.

​Лео Фостер и Тео Беккет, стоявшие у панели с напитками, переглянулись и с ухмылками шагнули ко мне.

​— Оставь их, Майя, они просто не умеют с ними общаться, — усмехнулся Лео и синхронно с Тео протянул мне ладонь.

​Мы звонко отбили друг другу «пять».

​— У нас всё в полном порядке, — добавил Тео, отпивая из кружки. — Мои ребята уже почти освоились с браслетами и спокойно спят. Никакого фонового шума.

​— Потому что Марлоу научила свою группу гасить панику за десять секунд, — раздался от дверей низкий, бархатный голос Рексара.

​Командор вошел в помещение, бесшумно прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди. Его карий взгляд скользнул по мне с затаенной, глубокой теплотой, которую кроме меня никто в комнате считать не мог. На его висках не было ни единой золотой искры — его физиология была идеально спокойной.

​— Пока вы жалуетесь на эмоции новичков, Майя уже дала своим людям отличный инструмент контроля, — продолжал Дрейк, чуть прищурившись. — Так что с завтрашнего дня, Дариус, будешь брать пример с её группы.

Дариус с досадой зарычал, уткнувшись лицом в скрещенные руки, пока Лео и Тео тихими смешками разливали по бокалам прохладный стим-сок. Напряжение тяжелого дня мгновенно улетучилось, уступив место привычному, почти семейному теплу нашей компании.

​Остальные ребята из «Альфы-1» разбрелись по своим комнатам ближе к полуночи. Все вымотались, и вскоре в штабном блоке воцарилась полная тишина.

​Я задержалась у большого окна, глядя на мерцающие огни ночного комплекса и туманные силуэты гор на горизонте. Легкий шаг за спиной был настолько бесшумным, что его уловила скорее моя интуиция, чем слух. Рексар подошел практически вплотную. От него веяло чистым, знакомым теплом, а тяжелая ладонь мягко и уверенно легла мне на плечо, чуть сжав его.

​— Ты сегодня отлично справилась, Майя, — тихо произнес он прямо над моим ухом. Его голос звучал бархатисто и невероятно тепло.

​Я откинула голову назад, прижимаясь затылком к его груди, и улыбнулась:

​— Я просто помню, каково это — быть на их месте. Они испуганы, Рексар. Для них весь этот новый мир — огромный, непонятный океан, а я дала им хотя бы спасательный круг.

​Рексар бережно развернул меня к себе. В полутьме комнаты его карие глаза казались совсем темными, а на висках — прямо под кожей — вспыхнули и тут же угасли тончайшие золотые нити. Не от тревоги, а от того самого чувства, которое он так тщательно скрывал от остальных.

​— Ты не просто дала им спасательный круг, — его пальцы осторожно скользнули по моей щеке, заправляя прядь волос за ухо. — Ты сделала то, чего не смог никто из нас. Ты заставила их поверить в себя.

​Он наклонился и накрыл мои губы своими — нетерпеливо, глубоко, с едва сдерживаемой нежностью, скопившейся за весь этот бесконечно долгий день. Я подалась вперед, обнимая его за шею и погружаясь в это спасительное чувство защищенности. Только мы вдвоем в этой замершей ночной тишине.

​— Знал бы Дариус, чей пульс сейчас действительно зашкаливает, — прошептала я с легкой ухмылкой, когда Рексар с неохотой отстранился, уткнувшись лбом в мой лоб.

​— Ему полезно потренировать выдержку, — тихо хмыкнул он, и в его глазах блеснули теплые искорки. — Пойдем. Завтра начинается первый полноценный день занятий, и моим ребятам очень пригодится выспавшийся наставник.

Утро началось мягко. Никаких резких будильников — лишь ненавязчивый свет в каюте и легкая, едва ощутимая вибрация инксина на запястье.

​Когда я зашла к своим ребятам, они уже не спали. В комнате царила удивительная для первого дня атмосфера: никто не метался в панике, все спокойно умывались, наводили порядок и тихо переговаривались.

​— Доброе утро, Майя! — улыбнулся Денис Воронов, первым заметив меня в дверях. Выглядел он гораздо свежее, чем вчера. — Мы, кстати, всю ночь пробовали дышать по вашей схеме. Работает идеально! Голова вообще не шумит, а слова из браслета сами собой складываются в мысли.

​— Отличный результат, Денис, — я с улыбкой качнула головой, оценив их собранность. — Сегодня у нас первый практический день. Познакомимся с залами и попробуем работу в парах. Главное — сохраняйте то самое спокойствие, которому мы учились вчера.

Мы спустились на первый уровень комплекса. Тренировочный зал впечатлял: огромный, с высоким потолком и полупрозрачным панорамным куполом, за которым открывался вид на покрытые туманом горные пики. Пол был выложен гладким, слегка пружинящим покрытием, а вдоль стен располагались интерактивные симуляторы и проекторы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Ребята замерли у входа, разглядывая пространство с нескрываемым восторгом.

​— Так, собираемся вокруг меня, — улыбнулась я, привлекая их внимание. — Сегодня никакой сухой теории. Сначала разберемся с движением и координацией. Инксины уже начали транслировать вам базовые рефлексы, но тело должно привыкнуть к новым ощущениям.

​Я вызвала из панели пола несколько светящихся парных маркеров.

​— Разбейтесь по парам. Задача простая: один нападает, используя быстрые шаги, второй — уходит от траектории движения, удерживая то самое ровное дыхание. Как только пульс скачет — ваш браслет мигает красным, и пара теряет очко. Посмотрим, кто сможет удержать «холодный режим» в движении.

​Кадеты с азартом включились в работу. Денис Воронов встал в пару с девчонкой по имени Алина, и уже через пять минут они наперегонки отрабатывали уклонения. Их браслеты светились ровным синим светом — показатель пульса держался в идеальной норме.

​Спустя полчаса бесшумная дверь зала отошла в сторону, и к нам заглянули Лео и Тео.

​— Ого, да у вас тут настоящий праздник движения! — ухмыльнулся Лео, опираясь о косяк. — А мы думали, ты их заставишь лекции слушать.

​— Скучные лекции подождут вечернего отдыха, — ответила я, подмигнув ребятам. — Как у вас дела?

​— На удивление тихо, — пожал плечами Тео, с улыбкой наблюдая за нашими новичками. — Мы переняли твою фишку с дыханием. Дариус, кстати, тоже пытается применить её на своей группе. Говорит, головная боль начала проходить.

​В этот момент в проеме появился Рексар. Он шел без спешки, с привычной грацией и спокойной уверенностью. Лео и Тео понимающе переглянулись и с легкими улыбками отступили в коридор, давая нам немного пространства.

​— Вижу, твоя методика работает не только в каютах, — тихо произнес Рексар, подступая ко мне со спины. Его низкий голос прозвучал так близко, что по коже пробежали приятные мурашки.

​— Они способные, — ответила я вполголоса, наблюдая за азартно тренирующимися парами. — Им просто нужно было немного поддержки, а не сухие указания.

​— Ты даешь им намного больше, Майя, — Рексар на мгновение опустил ладонь мне на поясницу, скрытый от глаз ребят за моим плечом. Это короткое, едва ощутимое прикосновение было полнее любых слов. — Завтра мы выводим их на совместный этап с группами Дариуса и Лиана. И я уверен, твой взвод покажет лучший результат.

​— Мы не подведем, командор, — с улыбкой шепнула я, встретившись с его глубоким карим взглядом.

Тренировка пролетела на одном дыхании. К концу занятия ребята не просто освоили базовые уклонения, но и научились поддерживать ровный пульс даже в азарте соперничества. Их инксины ровно светились синим, а лица горели живым восторгом, а не усталостью.

​Когда кадеты отправились в зону отдыха умыться и перекусить, в зале остались только мы с Рексаром.

​— Знаешь, — я повернулась к нему, опираясь спиной о мягкий борт симулятора, — утром Дариус выглядел так, будто готов был сбежать с этой базы обратно на свою планету.

​Рексар чуть прищурился, и в уголках его губ дрогнула теплая ухмылка. Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума, и уперся ладонями в борт по обе стороны от моих бедер.

​— Дариус привык к строгим регламентам и четкой ментальной дисциплине, — тихо проговорил он, наклоняясь ближе. От него веяло приятным теплом, а карий взгляд гипнотизировал. — Он забыл, что человеческие эмоции — это не хаос, который нужно подавлять, а энергия, которой просто нужно дать правильное направление. Ты напомнила ему об этом.

​— Я просто не хочу, чтобы из них делали роботов, — я подняла руку и легким касанием задела его висок, где под гладкой кожей угадывались едва заметные золотистые нити. — У каждого своя сила.

​Рексар перехватил мою ладонь, прижал ее к своей щеке, а затем накрыл мои губы коротким, но невероятно глубоким и нежным поцелуем. На секунду весь окружающий мир с его графиками, симуляторами и предстоящими этапами просто перестал существовать.

​— Пойдем, — тихо сказал он, отстраняясь с неохотой и заглядывая мне в глаза. — Нам нужно доработать план на завтрашнее совместное занятие. Лиан и Дариус уже ждут в кураторском блоке.

​Когда мы вернулись к команде, Дариус сидел за большим столом перед голографической картой тренировочного полигона. Выглядел он уже гораздо лучше: золотые сполохи на его висках затихли, а в руках он держал стим-сок.

​— О, а вот и наш главный эксперт по человеческой психологии, — с улыбкой встретил нас Лиан Вэйлор. — Мы тут как раз спорим, как завтра объединить наши группы.

​— Без паники и без давления, — ответила я, присаживаясь рядом и смотря на схему. — Мои ребята пойдут в парах с твоими, Дариус. Они покажут им, как удерживать дыхание на практике. За один день они, конечно, не станут мастерами, но твой улей в голове точно затихнет.

​Дариус вздохнул, но на этот раз вполне добродушно:

​— Если это спасет меня от головной боли, Марлоу, я готов отдать твоей группе свой обеденный рацион.

​Джаред Гаррад, молча наблюдавший за нами со своего места, едва заметно хмыкнул и снова поднял ладони в своем фирменном жесте «без комментариев», вызвав общий тихий смех.

Мы просидели за обсуждением схемы завтрашнего дня ещё около часа. Атмосфера была невероятно тёплой: Лиан набрасывал варианты парных заданий, Дариус периодически вносил правки, уже не выглядя измотанным, а Джаред молча кивал на удачные идеи, иногда добавляя пару емких замечаний.

​Когда план был окончательно утверждён, Рексар свернул голографическую проекцию.

​— На сегодня всё, — произнёс он, окинув всех взглядом. — Отдыхайте. Завтра нам понадобятся все силы.

​Народ начал неторопливо расходиться. Я задержалась у панели, чтобы сохранить финальный файл, и когда в кабинете остались только мы с Рексаром, он тихо подошёл сзади. Его ладони мягко легли мне на талию, притягивая ближе к себе.

​— Как думаешь, твои ребята готовы к завтрашнему совместному этапу? — прошептал он, уткнувшись подбородком мне в плечо.

​— Они более чем готовы, — я повернула голову, с улыбкой встретив его тёмный, глубокий взгляд. — А вот готов ли Дариус увидеть, как быстро мои кадеты научат его группу «холодному режиму» — это большой вопрос.

​Рексар тихо хмыкнул, и этот низкий, бархатный звук откликнулся во мне приятной трепещущей волной. Он чуть развернул меня к себе и накрыл мои губы долгим, тягучим поцелуем, наполненным нежностью и той затаенной страстью, которой мы не могли дать волю при команде.

​На следующее утро туман над горными пиками рассеялся, уступив место яркому, чистому свету. Когда мы с моей группой прибыли на открытый полигон, ребята Дариуса и Лиана уже выстраивались вдоль маркировочных линий.

​Кадеты Дариуса всё ещё выглядели слегка напряжёнными, но в их глазах уже не было вчерашней паники. А вот новички Лиана Вэйлора с любопытством и легкой опаской поглядывали то на Вейлора, то на Ворна.

​— Итак, — я вышла в центр площадки вместе с Дариусом и Лианом. — Сегодня работаем смешанными тройками. Кадеты из моей группы становятся наставниками по дыханию для ребят Дариуса и Лиана. Задача — пройти полосу препятствий с полной синхронизацией биометрии.

​Лиан Вэйлор тепло улыбнулся и ободряюще кивнул своей группе:

​— Не волнуйтесь, ребята. Слушайте Майю и её команду, они отличные наставники и фигни не посоветуют.

​Денис Воронов тут же шагнул к парню из группы Дариуса и девчонке из группы Лиана, уверенно и с добродушной ухмылкой протянув им руки:

​— Привет всем! Я Денис. Не переживайте, сейчас быстро разберёмся с пульсом, ничего сложного. Главное — держите мой ритм: четыре, два, шесть.

​Я мельком взглянула на кураторов. Лиан с интересом наблюдал, как мои ребята мгновенно нашли общий язык с его группой, а Дариус стоял чуть в стороне — и на его висках, впервые за всё время работы с землянами, установилось абсолютно ровное, спокойное свечение. Никаких хаотичных сполохов.

​Дариус поймал мой взгляд и благодарно, почти незаметно наклонил голову.

​С верхнего яруса наблюдения за нами молча смотрел Рексар. Наш короткий обмен взглядами через всё пространство полигона был понятен только нам двоим — в его карих глазах читалась нескрываемая гордость.

22

Воздух в главном ангаре Центральной Базы Межзвездного Флота застыл, превратившись в плотный, звенящий кисель. Мы с кадетами и офицерами стояли вытянувшись по стойке «смирно», образуя идеальные черные шеренги. Никто не шевелился. Даже Лео и Тео, обычно находившие поводы для шуток, сейчас замерли, едва дыша.

​Причиной этой мертвой тишины был личный крейсер Высшего Инспектората Кайранского Флота, опустившийся на посадочную платформу Академии.

​Когда массивная аппарель тяжелого корабля медленно опустилась, выпустив клубы охлаждающего пара, на платформу ступил

он

.

​Адмирал Таргон Дрэйк.

​Старший в роду и родной дядя Рексара. Ветеран межзвездных экспедиций, чье имя среди кайранцев произносили со священным трепетом, а в Совете — с уважением. Внешне он выглядел как ожившее изваяние из черного базальта: высокий, с широкими плечами, в парадном мундире Высшего Командования. Светящиеся золотистые узоры на его висках и шее пульсировали не мягким, сдержанным светом, как у большинства кайранцев, а бритвенно-острым, холодным янтарным огнем.

​Таргону не требовались сканеры. Достаточно было просто стоять посреди ангара, чтобы чувствовать всё: как учащается чужой пульс, как потеют ладони у молодых кадетов и как микро-спазмы сжимают мышцы тех, кто пытается скрыть волнение. Кайранский хищник не смотрел — он впитывал эмоциональный отклик окружающих.

​И сейчас его тяжелый, сканирующий взгляд медленно скользил по нашему взводу.

​Я стояла во главе строя. Внешне я пыталась сохранять абсолютное спокойствие, но внутри всё сжалось. Техника дыхания «4-2-6» — мой единственный щит.

​

Вдох. Задержка. Выдох.

Снизить частоту сердечных сокращений. Загнать волнение в самый дальний угол.

​Рексар вышел навстречу главе рода. Его осанка была безупречна, шаг тверд, а золотистые глаза — абсолютно пусты.

​— Командор Дрейк, — произнес Таргон. Его голос звучал ровно и отстраненно. — Я прибыл оценить целесообразность вашего «человеческого эксперимента». Совет считает, что привлечение землян на офицерские должности — это ошибка, продиктованная излишней лояльностью.

​— Академия функционирует строго по Уставу, Адмирал, — так же ровно ответил Рексар, прикладывая руку к груди в официальном приветствии. — Инструкторы отряда «Альфа-1» готовят кадетов к первым полевым испытаниям.

​— Мы это проверим, — Таргон сделал шаг вперед. Его тяжелый взгляд скользнул по строю и остановился на мне.

​Я почувствовала, как по коже пробежала волна мурашек. Это не был просто взгляд — Таргон буквально считывал химический состав воздуха, пульсацию артерии на шее и моё дыхание.

​— Лейтенант Марлоу, — произнес Адмирал, неспешно приближаясь. — Старший инструктор первого набора. Человек.

​Он остановился в полушаге от меня. Я не опустила глаз.

​— Ваш гормональный фон интересен, лейтенант, — тихо, но так, чтобы слышали близко стоящие офицеры, заговорил Таргон. — Вы заставляете своё сердце биться ровно... но лишь до тех пор, пока мой племянник находится на дистанции.

​Я замерла, удерживая лицо непроницаемым.

​Таргон медленно повернулся к Рексару:

— А у тебя, Командор, при её приближении едва заметно меняется отклик. Рецепторы не обманешь. Ты проявляешь личную заинтересованность к земной женщина. Устав Межзвездного Флота не запрещает связи между офицерами, Рексар... но роду Дрэйк не нужна слабость. Среди наших сородичей достаточно сильных кайранок, способных стать тебе равной парой. А ты тратишь ресурсы на земной персонал.

​По строю прошел едва слышный шорох. Лиан Вэйлор чуть прищурился, а Джаред Гаррад переступил с ноги на ногу.

​— Если ты потерял объективность, Командор, — жестко продолжал Таргон, — лейтенант Марлоу будет переведена на дальний научно-исследовательский объект. Нам не нужны отвлекающие факторы в командном составе.

​На секунду — всего на одну микросекунду — янтарные глаза Рексара встретились с моими. В них промелькнула темная, скрытая решимость.

​А в следующее мгновение Рексар сделал шаг ко мне, и его лицо выразило лишь холодную офицерскую строгость.

​— Перевод? — Голос Рексара прозвучал сухо и твердо. — В этом нет необходимости, Адмирал. Вы принимаете обычную требовательность к подчиненным за нечто большее.

​Он сделал шаг ко мне и строго заглянул в глаза.

​— Лейтенант Марлоу — служебный ресурс, который я использую для адаптации кадетов. Если вам кажется, что её показатели меняются в моем присутствии — это стандартный отклик на субординацию и контроль со стороны старшего по званию.

​Рексар повернулся к Адмиралу, всем своим видом демонстрируя полную отстраненность:

​— Однако вы правы в одном: дисциплина во взводе требует усиления. Лейтенант Марлоу, вы проявляете мягкость при подготовке кадетов. За недостаточно строгий контроль вы временно отстраняетесь от руководства строевой подготовкой. Ваш взвод на период инспекции переходит под управление офицера Вэйлора.

​Каждое его слово падало как свинцовая плита. У меня внутри всё похолодело. Приказ прозвучал насколько сухо, настолько и беспощадно. На секунду мне показалось, что воздух выбило из легких — он отстранял меня? Вот так, перед всем строем и перед своим дядей? В груди вспыхнула острая, жгучая обида, но я заставила себя сжать челюсти.

​— Принято, Командор, — чеканя каждое слово и глядя прямо перед собой, ответила я. Голос едва ощутимо дрогнул, но я выпрямилась. — Слушаюсь.

​Адмирал Таргон Дрэйк внимательно наблюдал за нами. Его рецепторы улавливали только мой едва сдерживаемый шок, обиду и абсолютную, сухую дистанцию со стороны Рексара.

​Подозрения Адмирала угасли. Командор не миловал землянку — он держал подчиненных в жестких, неприглядных рамках.

​— Хорошо, Командор, — произнес Таргон, слегка наклонив голову. — Я остаюсь в Академии на три дня для проверки результатов учебных модулей. Посмотрим, насколько эффективны ваши методы.

​— Так точно, Адмирал, — ответил Рексар.

​Он развернулся и направился к штабному блоку, даже не скользнув по мне взглядом. Словно я была лишь досадной ошибкой в его идеальном строю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Я осталась стоять в ангаре, чувствуя на себе сочувственные взгляды кадетов. Внутри всё горело от укола по тщеславию и неясного страха. И только когда первый шок начал отступать, оставляя после себя ледяную трезвость, до меня медленно, по крупицам, стал доходить истинный смысл его поступка. Он не разжаловал меня. Он отнял у Таргона единственный повод выслать меня из Академии.

​Но от того, насколько убедительно и безжалостно он сыграл эту роль, легко на душе всё равно не становилось.

Следующие двадцать четыре часа превратились в изощренную пытку тишиной и пристальным вниманием.

​Центральная База, и без того не отличавшаяся уютом, под взглядом Адмирала Таргона Дрэйка казалась замерзшим монолитом. Кадеты передвигались по коридорам тихо и собранно, преподаватели запрашивали разрешения на каждое действие через терминалы, а в воздухе витал едкий запах ионизированного озона и чужого контроля.

​Меня не отправили на нижние уровни, но временное отстранение от обучения кадетов ощущалось не менее болезненно. Лиан Вэйлор взял руководство первой группой кадетов на себя, а мне официально предписывалось заниматься аналитикой отчетов в третьем информационном блоке.

​Иными словами — сидеть в четырёх стенах и не привлекать внимания.

​К обеду следующего дня я отсматривала полетные данные вчерашней тренировки, когда сенсорная дверь моего кабинета тихо скользнула в сторону.

​Я не успела поднять голову, но кожа между лопаток мгновенно покрылась мурашками.

​Это был не Рексар. Его присутствие всегда ощущалось как тяжелое, плотное давление перед грозой. Пришедший же двигался почти бесшумно, а от его фигуры веяло совсем другой, бритвенно-острой опасностью.

​— Лейтенант Марлоу.

​Адмирал Таргон Дрэйк стоял в проеме, сложив руки за спиной. Вблизи он казался еще массивнее, чем в ангаре. Светящиеся золотистые линии на его висках пульсировали ровно, медленно, считывая всё вокруг.

​Я поднялась из-за стола, стараясь держаться максимально собранно:

— Адмирал Дрэйк.

​Таргон неспешно переступил порог. Дверь за его спиной закрылась с глухим щелчком. Помещение сразу показалось слишком маленьким для двоих, один из которых был высшим кайранским хищником.

​— Сидите, Марлоу, — его голос прозвучал суховато. — Я не за отчетами пришел. Я наблюдал за вашими кадетами на симуляторах. Вэйлор ведет их жестко, но их решения... нестандартны. Вы обучили их земным приемам взаимодействия?

​— Да, Адмирал, — я старалась держать голос максимально ровным, аккуратно контролируя дыхание.

4 секунды вдох, 2 задержка, 6 выдох.

— Земляне компенсируют недостаток опыта гибкостью и нешаблонным мышлением.

​— Нешаблонным, — повторил Таргон, останавливаясь перед моим столом. Его янтарный взгляд въелся в моё лицо. — Вы держитесь уверенно, Марлоу. Несмотря на вчерашнее отстранение.

​Он наклонился чуть ближе, и я физически ощутила, как вокруг меня сжалось поле его био-сенсоров. Каждая микро-пауза в моем дыхании, каждый удар пульса на шее сейчас были у него как на ладони.

​— Ваш пульс — шестьдесят два удара в минуту, — тихо заговорил Таргон. — Гормональный фон стабилен. Ни страха, ни злости на Рексара. Почему?

​Я сжала пальцы под столешницей, чтобы они не дрогнули.

​— Командор Дрейк поступил так, как требовали правила, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Моя задача — готовить кадетов, а не оспаривать решения руководства.

​Таргон прищурился. Золотые узоры на его коже вспыхнули чуть ярче.

​— Высокие слова, — усмехнулся он. Усмешка у кайранцев выглядела скорее как демонстрация клыков, чем проявление дружелюбия. — Рексар всегда умел выбирать людей. Но не думайте, Марлоу, что вы обманули меня. Мой племянник — молодой гений Кайранов, звезда своего выпуска и самый молодой Жнец в истории Инквизиционного Флота. В его природе заложено безжалостно отсекать всё слабое, дефективное и мешающее делу. Его решения всегда холодны и просчитаны до мелочей.

​Он сделал паузу, давая каждому слову отпечататься у меня в сознании.

​— Рексар понимает, что союз с землянкой не принесет роду Дрэйк ничего, кроме ослабления нашей линии. И если бы вы действительно представляли для него личный интерес, он бы отстранил вас от работы в Академии еще до моего прилета. Как Жнец, он умеет убирать из своей жизни всё лишнее. То, что вы всё еще здесь — лишь доказательство того, что вы для него просто эффективный сотрудник. Не более.

​Каждое слово Адмирала было пропитано ядом, но это был продуманный ход. Он проверял меня. Он искал трещину в моей защите, искал волнение или обиду, которые выдали бы наши настоящие отношения с Рексаром.

​Я выдержала его взгляд. Не опустила глаз, не сжала губы.

​— Моя цель в Академии — довести первый набор кадетов до выпуска, — ровно проговорила я. — Моя личная жизнь или правила рода Дрэйк не касаются моей работы.

​Таргон молча смотрел на меня еще секунды три. Его сенсоры так и не уловили всплеска эмоций — сработал чистый самоконтроль.

​— Хорошо, — наконец произнес он, выпрямляясь. — Завтра утром состоится испытательный полет первой группы. Вы будете присутствовать в центре управления. Посмотрим на результаты ваших кадетов.

​Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и вошел.

​Когда дверь за ним закрылась, я с трудом опустилась обратно на кресло и выдохнула. Ладони были влажными.

​Он искал любой повод, чтобы зацепиться и забрать меня из Академии. Рексар защитил меня, но теперь мы оба шли по краю: одна ошибка кадетов на завтрашних испытаниях — и аргументы Таргона победят.

​В этот момент на моем рабочем терминале загорелся короткий сигнал.

​Не официальное уведомление, а личное зашифрованное сообщение, пришедшее через внутреннюю сеть базы без имени отправителя.

​Я открыла его. На экране светилась всего одна строчка:

​

«Завтра. Сектор 4. Покажи им, на что способны твои кадеты.»

​Ни подписи, ни лишних слов.

​Но я знала этот стиль. Рексар продолжал держать дистанцию для всех вокруг, но этот короткий текст означал главное: он верил в меня и в наших ребят.

​Я закрыла сообщение, стирая запись, и вернулась к схемам полета. Игра только начиналась.

Центр управления симуляциями напоминал амфитеатр, вырубленный из тёмного гладкого камня. В центре зала парил гигантский трёхмерный голографический проектор, воспроизводивший макет Сектора 4 — сложной астероидной зоны с нестабильными гравитационными колодцами и плотным точечным излучением.

​Я стояла на верхней галерее наблюдателей, чуть в стороне от центрального мостика. Форменная куртка сидела идеально, руки убраны за спину, подбородок слегка приподнят. Усвоенные техники самоконтроля позволяли держать пульс в районе ровных шестидесяти ударов, хотя внутри всё натягивалось, как струна.

​На центральном мостике стояли они.

​Адмирал Таргон Дрэйк замер у главного терминала. Его золотистые узоры пульсировали ровно, но в янтарных глазах читался ледяной, въедливый интерес. Справа от него находился Рексар.

​Командор выглядел безупречно. Черный мундир без единой складки, сухой зачес темных волос, непроницаемое выражение лица. За всё утро он ни разу не повернул головы в мою сторону. Для всех присутствующих в этом зале я оставалась лишь временно отстраненным лейтенантом, допущенным к наблюдению из чисто формальной снисходительности.

​— Промежуточная тренировка группы запущена, — ровно произнес ИИ-оператор базы. — Первый набор кадетов вошел в виртуальное пространство Сектора 4. Цель: отработка базового маневрирования в астероидной зоне.

​На голографическом экране в центре зала вспыхнули метки группы. Пятьдесят человек сидели в рядах капсул-тренажеров, отрабатывая проход через поле.

​На ведущей позиции шел старший кадет набора, выстраивая строй.

​— Стандартное построение клином, — произнес Таргон, скрестив руки на груди и даже не поворачивая головы. — Слишком громоздко для такого сектора. Земные курсанты ведут группу чересчур осторожно.

​— Курсант выстраивает дистанцию с учетом распределения нагрузок своего звена, Адмирал, — сухо ответил Лиан Вэйлор, стоявший у консоли управления.

​— Нагрузок? — Таргон слегка прищурился. — Или своей физической слабости?

​В этот момент голографическое поле вспыхнуло алой тревогой — ИИ по ходу тренировки вбросил стандартную вводную на внештатную ситуацию. Из туманности выскочила учебная засада перехватчиков.

​— Вводная: условное превосходство противника, время на реакцию — четыре секунды, — зачитал оператор.

​По общефлотскому Уставу в такой ситуации положено идти в лобовую. Но для людей это верный провал.

​Старший курсант в капсуле на секунду замешкался. Телеметрия показала скачок пульса.

​— Он сомневается, — бросил Таргон.

​— Дробить строй! — неожиданно прорезался через динамики голос ведущего кадета. — Первое и второе звенья — «Карусель»! Третье и четвёртое — прикрыть фланги!

​Кадеты мгновенно рассыпались на веера малых звеньев, сбросили скорость и закрутили спираль прямо среди астероидов, используя гравитационные колодцы. Перехватчики увязли в их траекториях и получили ответный удар.

​Через полминуты симуляция завершилась без потерь.

​Таргон молчал несколько секунд, глядя на экран, после чего процедил:

— Нестандартно. Для недельного обучения... приемлемо. Ваше отстранение от занятий аннулируется, лейтенант Марлоу. Продолжайте.

​Таргон медленно повернулся к Рексару:

— Я завершаю инспекцию, Командор. Совет получит мой отчет. Интеграция землян в Академию будет продолжена. Но помните... — он понизил голос, и в нем снова звякнул лед, — я буду следить за каждым вашим шагом. И за вашими результатами.

​— Я не сомневаюсь в этом, Адмирал, — так же сухо ответил Рексар.

​Спустя полчаса личный крейсер Высшего Инспектората покинул посадочную платформу Академии, уходя в гиперпространственный прыжок.

​Вечер застал базу в непривычном тихом гуле. Напряжение, сковывавшее станцию трое суток, наконец рассеялось.

​Я сидела в своем кабинете в третьем информационном блоке, дописывая официальный отчет о прохождении тренировки. Руки слегка устали, но на душе впервые за долгое время было спокойно. Мы выстояли. Кадеты справились, а мы с Рексаром не выдали себя.

​Сенсорная дверь тихо скользнула в сторону.

​Я подсознательно ждала этого. На этот раз шаг был другим — тяжелым, уверенным, наполненным знакомым плотным теплом, от которого по коже мгновенно пробегали иголочки.

​Рексар переступил порог. Дверь за ним автоматически заблокировалась.

​Он не стал останавливаться у входа. В несколько быстрых, широких шагов Командор сократил расстояние между нами, обошел стол и замер в полушаге от моего кресла.

​Я подняла голову.

​Маска ледяного отстранения, которую он носил все эти дни, исчезла. На его бледном лице читалась глубокая, затаенная усталость, а в янтарных глазах пылал такой яркий, нескрываемый огонь, что у меня перехватило дыхание. Золотистые узоры на его шее и висках пульсировали мягким, горячим светом.

​— Майя, — тихо произнес он. Его голос звучал глухо, с легкой хрипотой.

​Он наклонился и накрыл своей широкой, горячей ладонью мою руку, лежавшую на терминале. Его пальцы слегка вздрагивали, а рецепторы кайранца, больше не сдерживаемые субординацией, жадно впитывали моё тепло, мой пульс, моё присутствие.

​— Ты справилась, — прошептал он, чуть сжав мою ладонь. — Ты выдержала всё.

​Я посмотрела в его глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце, и впервые за эти трое суток разрешила себе улыбнуться:

​— Мы справились, Командор.

23

Месяц в Центральной Базе пролетел как один долгий, затянувшийся скачок через гиперпространство.

​За это время мы привыкли к гулу вентиляции, к стерильному свету коридоров и к давящей геометрии кайранской архитектуры. Интеграция земного потока шла со скрипом, преодолевая не столько технику пилотирования, сколько саму логику межвидового общения. И сегодня этот разрыв ударил по нам громче любых симуляторов.

​Я стояла у терминала в аудитории третьего блока, сжимая в руке электронный планшет с результатами аттестации.

​Напротив меня выстроилась остальная часть моей группы. Из пятидесяти человек, зачисленных на первый поток месяц назад, до этого рубежа дошло сорок. Десять отсеялись за прошедшие недели — кто-то не выдержал перегрузок на тренажерах, а кто-то срезался на теоретических дисциплинах.

​В аудитории пахло озоном и едва уловимым напряжением. Кадеты молчали, избегая смотреть мне в глаза.

​— Вы прекрасно знаете требования Межзвездного Флота, — начала я, обведя взглядом притихших ребят. Мой голос звучал жестко, без тени смягчения. — Этот курс — лишь первый этап перед тем, как вас вообще допустят к полноценному отбору на Земле. Если вы не способны четко и без задержек распознавать технические термины на общем языке, вы срежетесь там же, где отсеялась первая десятка.

​Я положила планшет на стол и перевела дыхание.

​— Результаты теста по лингвистике мягко говоря разочаровывают. Половина из вас путает синтаксис командных протоколов с бытовыми наречиями Внешнего кольца. Терминология проседает на элементарных уровнях.

​Один из курсантов переступил с ноги на ногу, чувствуя себя явно не в своей тарелке, и всё-таки решился подать голос:

— Товарищ лейтенант... мы учили, честно. Но этот их академический синтаксис — сплошные завороты. Пока переведешь в голове конструкцию какого-нибудь навигационного шлюза, мозг закипает. На слух в стрессовой ситуации воспринимать вообще тяжело.

​— Наш мозг работает отлично, проблема в практике, — ответила я, чуть смягчив тон, но не позволив себе расслабить дисциплину. — Кайранские инструкторы не будут делать скидку на то, что вам непривычно строить фразы. Для них языковой барьер — это синоним профессиональной непригодности.

​Курсант, стоявший на первой позиции, сжав челюсти, поднял подбородок:

— Мы изучили базу, лейтенант Марлоу. Лексика перегружена избыточными терминами. Нам сдавать профильные дисциплины и практику на тренажерах, а не филологический экзамен.

​— Профильные дисциплины строятся на командных протоколах, — отрезала я. — Без знания терминологии вы завалите любую координацию звена, и никакой тренажер вас не спасет. Но я вижу, куда уходит ваш ресурс. Вы упираетесь в симуляторы, однако языковой фундамент оставили на потом.

​Я прошлась вдоль первого ряда, чувствуя, как они напряжены до предела. Месяц интенсивной учебы вымотал всех, но спускать это было нельзя. Таргон и Совет продолжали наблюдать за каждым нашим шагом, выискивая любой повод признать эксперимент проваленным.

​— Хорошо, — я резко остановилась, глядя на их уставшие, но упрямые лица. — Ставлю вопрос прямо: кто из вас гарантирует, что к межвидовой проверке лексика будет от зубов отскакивать?

​По рядам прошел глухой ропот. Кто-то виновато отвел взгляд, кто-то кивнул.

​— Мы подтянем, лейтенант, — глухо произнес тот же курсант. — Обещаем. Возьмем дополнительные часы в лингафонных модулях после отбоя. Выучим этот проклятый синтаксис, никуда он не денется.

​Я пристально всматривалась в их лица несколько секунд, взвешивая каждое слово. Они не врали. Ошибались, буксовали, злились на зубодробительные правила Флота, но заднюю не давали. Именно за это я их и ценила.

​— Проверяющие из лингвистического департамента прибудут через шесть месяцев, — уже спокойнее сказала я, поднимая планшет. — Это будет серьезный контрольный срез. А еще через два месяца после этого вам предстоит пройти финальный рубеж и завершить обучение в этой базе перед отбором на Землю. Времени катастрофически мало, а объем колоссальный. Если кто-то решит, что можно выехать на интуиции — вылетит из потока без права на апелляцию. Свободны. Готовьтесь к занятиям.

​Кадеты начали организованно выходить из аудитории, тихо обсуждая между собой предстоящую зубрежку.

​Я осталась одна у терминала. Взглянула на пустой экран, где светилась статистика всего потока — триста человек на старте сократились до двухсот сорока. Отсев шел жестокий, но естественный. До выпуска оставалось всего восемь месяцев, и каждый день был на вес золота.

​В этот момент на коммуникаторе мягко мизнул световой индикатор. Короткое входящее сообщение с закрытого канала:

​

«Третий сектор, двадцать ноль-ноль. Нам нужно сверить результаты по потоку.»

​Без имени, но я безошибочно узнала этот почерк. Рексар держал марку на людях, но вне стен академии наши пространства снова пересекались. Я закрыла терминал, чувствуя, как уходит дневное напряжение, и начала собирать планшеты. Проверка языков была лишь очередным рубежом, который нам предстояло взять.

Двадцать ноль-ноль на Центральной Базе ощущались иначе, чем дневные часы. Суета курсантских потоков замирала, гул учебных полигонов стихал, уступая место мерному, низкому рокоту системы жизнеобеспечения.

​Третий сектор встречал меня привычной полутёмои. Здесь, вдали от парадных галерей и смотровых амфитеатров, коридоры сужались, а стены из матового базальта поглощали любые звуки, кроме собственных шагов.

​Я шла размеренно, контролируя дыхание и внутренний ритм. На мне по-прежнему была стандартная форма инструктора, но застёгнутая на все застёжки, до последней пуговицы — как броня, отделяющая лейтенанта Марлоу от всего остального мира.

​Указанный терминал у глухой технологической переборки тихо мигнул зелёным светодиодом, стоило мне приблизиться. Тяжелая створка бесшумно ушла в стену, открывая вход в небольшое техническое помещение, где глушили сигналы всех внешних сканеров.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Рексар ждал меня у пустой консоли.

​Он снял форменную фуражку и кинул её на край стола, а высокий воротник мундирного кителя был слегка расстегнут. При моём появлении он резко обернулся, и в тусклом свете аварийных ламп янтарные глаза сверкнули с той самой концентрированной, голодной интенсивностью, которую он днём тщательно прятал под маской безупречного Командора.

​— Ты опоздала на три минуты, Майя, — в его голосе не было упрёка, только глухая, с трудом сдерживаемая хрипота.

​— Сдавала отчёт по отсеву в третьей группе, — спокойно ответила я, закрывая за собой дверь и блокируя замок вручную. — Шестьдесят человек на весь поток за первый месяц. Таргон доволен тем, как редеют ряды?

​Рексар сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между нами до минимума. От него веяло сухим холодом коридоров и тем особенным, едва уловимым теплом, которое заставляло кровь в моих жилах ускорять бег.

​— Таргону плевать на промежуточные цифры, пока график соблюдается, — бросил он, останавливаясь в шаге. Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на чуть закушенной губе. — Его больше беспокоит твоя упрямая привычка вытаскивать кадетов из каждой ямы. Он считает, что ты слишком мягка с ними.

​— Я держу их в рамках межгалактического стандарта, — парировала я, не отводя глаз. — Если они не научатся думать на чужом языке и просчитывать риски, их сожрёт первая же внештатная вводная на Земле. Без моей помощи.

​Рексар тяжело выдохнул, и в этом выдохе сквозило столько напряжения, что мне стало физически тяжело стоять напротив. Внезапно его рука метнулась вперёд — не грубо, но с непреклонной силой пальцы легли мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, заставляя запрокинуть голову.

​— Ты слишком много на себя берёшь, лейтенант, — прошептал он, склоняясь ближе. Его дыхание обожгло мою кожу. — Ты забываешь, где находишься и кто за тобой наблюдает.

​— Я ничего не забываю, Рексар, — мой голос прозвучал тише, чем планировалось, потому что его губы были уже непозволительно близко.

​Кайранские рецепторы реагировали на близость быстрее любых приборов: золотистые узоры на его висках и шее вспыхнули ярче, выдавая бурю, бушующую под идеально выглаженным мундиром. Он ждал этого месяца не меньше моего — месяца молчания, косых взглядов в коридорах, идеальной субординации и одиночества по разные стороны переборок.

​Его губы прижались к моим сначала жёстко, собственнически, требуя ответа за все эти недели выдержки. Я выдохнула ему в губы, обвивая руками его шею, чувствуя под ладонями жёсткую ткань кителя и бешеный, нечеловеческий пульс. Напряжение этого проклятого месяца рухнуло в один миг, оставляя только чистую, обжигающую необходимость чувствовать друг друга живыми здесь, в сердце чужой базы, где каждый наш шаг был под прицелом.

​— Восемь месяцев до выпуска, — пробормотал он меж поцелуями, прижимая меня спиной к прохладной панели терминала. Его рука скользнула по талии, притягивая вплотную. — Всего восемь месяцев, и этот эксперимент закончится.

​— Мы дотянем, — выдохнула я, глядя в его потемневшие от желания глаза. — И они тоже.

​Рексар глухо и коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было радости — только твёрдая, хищная решимость бойца, который не намерен отдавать никому то, что считает своим.

***

Шесть месяцев пролетели как единый бесконечный цикл на тренажерах, в лингафонных классах и за разбором ошибок. За это время каждая из шести наших групп — под моим началом, а также под кураторством Лиана, Дариуса, Джареда, Лео и Тео — потеряла ещё по десять человек. Из пятидесяти новичков в каждой команде до этого рубежа дошли только самые выносливые и несгибаемые.

​Два практических выхода в открытый космос на ближайший астероид окончательно стерли грань между паникой и действием. Наши кадеты научились держать «холодный режим» идеально, без единого сбоя, превратившись в слаженный механизм.

​Но расслабляться было некогда. Сегодняшнее утро на базе началось с внепланового построения в командном отсеке. Рексар стоял перед нами — собранный, с холодным блеском в янтарных глазах.

​— Прибывает аэранская проверка, — произнес он, обведя нас тяжелым взглядом. — Именно они будут проверять знание межгалактического языка у землян. И от результатов этого экзамена зависит не просто судьба кадетов, а целесообразность всего моего проекта в целом. Права на ошибку у нас больше нет.

Аэранская проверка. Само это словосочетание заставляло даже видавших виды офицеров подбираться. Если кайранцы опирались на жесткую дисциплину, силу и отклик биометрии, то аэранцы славились своей педантичностью, холодным анализом и абсолютной, нетерпимой к малейшей погрешности строгостью в вопросах лингвистики и протокола. Для них любое искажение термина или неточность в синтаксисе были не просто ошибкой, а свидетельством профнепригодности всего биологического вида.

​Когда Рексар отпустил нас с брифинга, в коридоре меня догнал Лиан Вэйлор. Аэранец слегка прищурил свои выразительные глаза, и на его лице застыла фирменная, слегка скептическая усмешка.

​— Ну что, Майя, твои «сложные человечки» готовы сдавать экзамен самой требовательной расе Галактики? — тихо поинтересовался он, закладывая руки за спину. — Моим-то сородичам межгалактический язык дается с пеленок, а вот кадетам пришлось попотеть над этими лингвистическими кружевами.

​— Они отпахали эти полгода лучше любого штатного офицера, Лиан, — ответила я, хотя внутри все равно неприятно сосало под ложечкой. — Зато «холодный режим» у них держится безупречно. Никакой паники перед аэранскими сканерами у них не будет.

​— Это радует, — послышался за нашими спинами низкий, раскатистый голос Дариуса. Кайранец подошел ближе, скрестив массивные руки на груди. — Потому что если эти проверяющие найдут повод зарубить проект, то головная боль вернется не только ко мне, но и к Дрейку. А Совет только и ждет повода свернуть эту лавочку.

​Мы молча переглянулись. Все мы знали, что за спиной Рексара идет невидимая, но жестокая война в высших эшелонах власти. Адмирал Таргон и консервативная часть Совета до сих пор считали эксперимент с землянами угрозой чистоте космических стандартов и протоколов Флота. И если аэранская комиссия поставит низкую оценку за языковой барьер, это станет идеальным рычагом для закрытия всей программы.

​Остаток дня прошел в лихорадочной подготовке. Я согнала кадетов в учебный сектор на финальный прогон протоколов. Ребята выглядели уставшими, но собранными — те десять человек из каждой группы, что отсеялись за последние месяцы, оставили после себя только сильнейших. Денис Воронов, возмужавший, собранный, с абсолютной уверенностью в глазах, гонял остальное звено по сложнейшим навигационным терминам.

​— Вдох на четыре, задержка на два, выдох на шесть, — чеканил он, глядя на то, как у одного из новобранцев чуть зачастил пульс. — Никакой паники. Аэранцы нас не сожрут, они просто любят цифры и правила. Даем им идеальный синтаксис.

​Я стояла у терминала, наблюдая за ними, и чувствовала странную гордость. Эти ребята действительно стали бойцами.

​К вечеру в ангаре Центральной Базы приземлился легкий дипломатический челнок Аэранского Флота.

​Навстречу комиссии вышел сам Командор Дрейк. Рядом с ним, чеканя шаг, шли мы — кураторы «Альфы-1». Я держала спину прямо, загнав собственное волнение глубоко внутрь, туда, где работали выученные до автоматизма правила самоконтроля.

​Люк челнока плавно отъехал в сторону. Из проема показалась делегация аэранцев: безупречно выглаженные мундиры стального цвета, холодные, пронзительные взгляды, полная отрешенность от суеты. Во главе делегации шел Главный инспектор лингвистического департамента — высокий, худощавый аэранец с седоватыми прядями и совершенно непроницаемым лицом.

​Он даже не стал тратить время на приветственные реверансы. Его взгляд, острый, как скальпель, скользнул по выстроившимся в шеренги кадетам, задержался на мне, а затем уперся в Рексара.

​— Командор Дрейк, — голос инспектора прозвучал сухо, без единой эмоции, словно работал синтезатор речи. — Мы прибыли оценить чистоту межвидовой интеграции. Надеюсь, ваши земляне не заставят нас тратить время на объяснение базовых аксиом.

​Рексар встретил его взгляд абсолютно пустыми, холодными глазами, в которых не дрогнул ни один золотистый узор.

​— Инспектор, мои кадеты готовы продемонстрировать уровень подготовки, превосходящий ваши ожидания, — твердо ответил Командор.

​Я сделала едва заметный вдох, отсчитывая про себя секунды. Проверка началась.

Главный инспектор лишь едва заметно качнул головой — жест, в котором читалось абсолютное пренебрежение к любым словам до того, как они будут подкреплены цифрами и тестами.

​— Следуйте за мной, — бросил он через плечо, разворачиваясь на каблуках безупречных стальных ботинок, и направился прямиком в испытательный блок.

​Коридоры Центральной Базы в этот вечер казались особенно длинными. Мы шли следом слаженной группой: впереди — аэранская комиссия во главе с инспектором, чуть позади — Рексар, а мы, кураторы, замыкали колонну, строго соблюдая установленную дистанцию. Но за внешней собранностью каждого из нас скрывалось колоссальное напряжение. Я прекрасно знала Рексара, чтобы видеть без всяких приборов, с каким трудом он держит себя в руках: золотистые узоры на его висках и шее едва заметно пульсировали, выдавая тот внутренний жар, который он прятал под маской безупречного командора. Он ставил на кон всё, и аэранцы прекрасно это понимали.

​Испытательный блок встретил нас гулом активированных экранов и стерильным запахом озона. Кадеты из моей шестой группы уже занимали места в кабинах виртуальных тест-терминалов. На их мониторах мерцали пустые строки интерфейса, ожидая загрузки лингвистических и протокольных алгоритмов.

​Инспектор остановился на центральном помосте, развернув портативный планшет. Его тонкие пальцы скользнули по экрану, запуская каскад диагностических проверок.

​— Проверка начнется с базового аудирования и синхронного перевода командных протоколов в условиях имитации аварийного сброса шлюзов, — монотонным, лишённым всяких интонаций голосом объявил аэранец. — Множество вариаций синтаксиса Внешнего кольца. На обработку каждой фразы у кадета отведено критически мало времени. Ошибся в термине — система фиксирует сбой. Три сбоя — дисквалификация всего звена.

​По рядам кадетов пронесся едва уловимый вздох. Такой темп на сложнейшую многоуровневую конструкцию на неродном языке — это был уровень профессионального пилота высшей лиги, а не вчерашних земных новичков.

​Я перевела взгляд на Дениса. Он сидел в первом ряду терминалов, уставившись прямо перед собой. Лицо застыло маской, плечи опущены, дыхание — я знала это без всяких датчиков — ровное, выверенное.

Вдох на четыре, задержка на два, выдох на шесть

. Он держал «холодный режим» с безупречностью автомата.

​— Запуск тестов, — отдал приказ инспектор.

​На огромном настенном дисплее вспыхнули графики. Слева пошли ряды имен и фамилий кадетов, справа — шкалы их когнитивной реакции и точности перевода.

​Первая секунда прошла в абсолютной тишине.

​В динамиках зала раздался сгенерированный компьютером резкий, рваный поток терминов на межгалактическом:

«Внимание, критический перегрев накопителя в секторе дельта, экстренная изоляция контура сброса давления...»

​На графиках запрыгали зеленые линии.

​— Первое звено — чисто, — бесстрастно констатировал аэранский ассистент, стоявший за спиной инспектора. — Скорость реакции максимальная. Точность перевода: абсолютная.

​У меня внутри на секунду отпустило дыхание. Первая волна пошла идеально. Денис и его ребята отработали терминологию так, будто говорили на этом языке с рождения.

​Инспектор слегка приподнял бровь. Его тонкие губы сжались в узкую линию. Он явно рассчитывал на то, что земляне посыпятся уже на первой минутке из-за сложного нагромождения суффиксов и межвидовых оборотов.

​— Ускорить темп, — холодно бросил инспектор. — Вводная: множественный отказ систем жизнеобеспечения с переходом на аварийный диалект Пятого сектора.

​Динамики взвыли громче, обрушивая на кадетов лавину чужого, перегруженного метафорами и техническими аббревиатурами языка. На экранах замигали тревожные желтые маркеры.

​Один из кадетов в ряду качнулся назад, и на графике его сердечного ритма линия резко подскочила вверх.

​— Сбой фиксации термина... — начал было аэранский ассистент.

​— Ребята, держать строй! — прорезался через общий шум командный голос Дениса из внутренней связи группы. — Синтаксис тридцать четыре, игнорировать помехи! Вдох!

​Кадет на терминале дернулся, на секунду зажмурился, но сработал рефлекторно — техника дыхания вернула пульс в норму, пальцы забили по клавиатуре, выравнивая общую траекторию звена.

​Инспектор шагнул ближе к главному дисплею, вглядываясь в цифры. Его холодные глаза сузились.

​— Любопытно, — тихо произнес он, больше обращаясь к самому себе, чем к нам. — Биологический вид с примитивной базовой эволюцией демонстрирует уровень стрессоустойчивости, сопоставимый с лучшими курсантами эранских академий.

​Рексар стоял рядом, не шевелясь. Но я видела, как по его виску скользнула яркая, ровная вспышка янтарного узора — знак того, что командор сдерживает колоссальное внутреннее напряжение, не позволяя себе выдать триумф раньше времени.

​— Тест завершен, — наконец объявил инспектор, поднимая планшет. Он медленно повернулся к Рексару. — Из оставшихся кадетов ни один не преодолел порог критического сбоя. Показатели лингвистической адаптации... феноменальны.

​В зале повигла тишина, гудящая от напряжения последних месяцев.

​Инспектор качнул головой, признавая результат, и направился к выходу, бросив напоследок:

​— Я подготовлю официальный отчет для Совета. Проект Командора Дрейка доказал свою состоятельность.

​Когда двери за аэранской комиссией закрылись, в отсеке раздался тихий, выдохнутый хором гул облегчения. Кадеты откинулись на спинки кресел, стирая со лба пот.

​А я почувствовала, как чья-то тяжелая, теплая рука уверенно и незаметно для остальных легла мне на поясницу, слегка притягивая к себе в тени командного пульта.

​— Я же говорил, лейтенант, — раздался над самым моим ухом тихий, низкий голос Рексара, в котором больше не было никакой ледяной брони. — Они справятся.

Когда тяжелые створки шлюза за аэранской делегацией окончательно сомкнулись, отсек наконец выдохнул. Кадеты, сбросив напряжение последних часов, начали шумно отключать терминалы и подниматься с мест. Напряжение, висевшее над базой все эти месяцы, отступило, но внутри осталось четкое понимание: расслабляться рано.

​Я шагнула ближе к Рексару, воспользовавшись тем, что остальные кураторы отвлеклись на наведение порядка в секторах. Командор стоял у главного пульта, всё еще глядя на затухающие графики тестов, а золотистые узоры на его висках медленно гасили свой яркий свет, возвращаясь к привычному скрытому блеску.

​Я понизила голос, обращаясь к нему:

​— Мы успешно прошли комиссию, но до финального выпуска еще два месяца. Что, теперь ждать подвоха от Таргона?

​Рексар медленно повернул голову. Его янтарный взгляд скользнул по моему лицу, а в уголках рта прорезалась едва заметная, жесткая усмешка.

​— Таргон не успокоится, пока проект не закроют или пока мы не доведем его до конца, — тихо ответил он, делая чуть заметный шаг ближе ко мне, так что тепло его тела стало ощутимым сквозь плотную ткань формы. — Аэранцы бьются за чистоту протоколов и букву закона, но Таргон играет по другим правилам. Лингвистический барьер был самым простым препятствием. Следующий удар он попытается нанести там, где мы меньше всего ждем.

​— И где именно ждать этот удар? — я чуть подалась ближе, впитывая каждую нотку в его голосе, хотя внешне сохраняла абсолютную невозмутимость перед остающимися в дальнем конце зала кураторами.

​— Они уже не смогут просто так зарубить программу сверху, — перебил Рексар, и в его низком голосе прозвучали стальные нотки. — После официального отчета аэранской комиссии у Таргона связаны руки в плане открытой бюрократии. Любая попытка отменить результаты проверки сейчас будет выглядеть как личная политическая паранойя перед лицом всего Флота.

​Командор сделал паузу, а его рука, все еще прижимавшая меня за поясницу к прохладной панели пульта, чуть сильнее качнулась, притягивая ближе. Тепло его тела приятно контрастировало со стерильным холодом базы.

​— Именно поэтому он сменит тактику, — продолжил Рексар, наклонившись к моему уху так, что его дыхание коснулось кожи. — Вместо кабинетных запретов пойдет прямой саботаж на местах. Слишком много заинтересованных лиц теряют влияние, если земляне докажут свою жизнеспособность наравне с остальными.

​— Значит, ушки на макушке, — я чуть заметно усмехнулась, хотя внутри всё подобралось от предчувствия грядущей бури. — Если старый лис решит ударить, он попытается сделать это чужими руками. Мои кураторы не спустят глаз с кадетов. Лиан и Дариус уже знают, что расслабляться рано.

​Рексар качнул головой, и в его янтарных глазах мелькнуло что-то теплое и глубокое, предназначенное только для меня одной, скрытое от чужих глаз за строгой маской официального тона.

​— Береги себя, Майя, — тихо выдохнул он, едва касаясь пальцами моего запястья в тени пульта, прежде чем сделать шаг назад, когда к нам уже направлялся Лиан. — Таргон бьет по слабым точкам. А ты — моя единственная уязвимость, о которой он знает.

24

Прошла всего неделя с того момента, как утихли баталии с аэранской комиссией, но напряжение на станции не спадало ни на минуту. Рексар вошел в мой отсек в разгар утренней подготовки, когда я сверяла графики дежурств кураторов. Его лицо было непривычно сосредоточенным, а китель застегнут по самому строгому уставному протоколу.

​— Меня вызывают на Главную станцию, — без долгих вступлений произнес он, останавливаясь у голографического стола. — Экстренный сбор по делам сектора.

​Я резко подняла голову, почувствовав, как внутри неприятно кольнуло от дурного предчувствия.

​— Надолго? — стараясь сохранить ровный голос, спросила я, хотя пальцы сами собой сжали край планшета.

​— На несколько дней, — Рексар качнул головой, бросив на меня долгий, тяжелый взгляд, в котором читалось все невысказанное. — На время моего отсутствия станция и кадеты остаются на тебе, Майя. Официальный приказ уже ушел по внутренней сети. Справляйся.

​Он улетел тем же днем, оставив после себя тягостное ощущение пустоты в командном отсеке и груз ответственности за всю базу. А на следующие сутки система выдала то, чего мы ожидали меньше всего.

​На центральный иксин базы пришло стандартное, но от этого не менее тревожное уведомление: к причалу приближается корабль проверяющих. Из расы тарков.

​Я замерла перед монитором, перечитывая официальный шифр. Тарки? Это выбивало из любой колеи. За всё время существования Совета тарки держались предельно обособленно, в политических дрязгах почти не участвовали, на голосованиях неизменно воздерживались и старались не вставать ни на чью сторону. Зачем им понадобилось лично являться на нашу базу?

​Не теряя ни секунды, я активировала защищенную связь и передала предупреждение всей команде.

​— Слушать всем, — мой голос прозвучал жестко в динамиках кураторов. — На станцию идет корабль тарков. Никакой паники, но уровень внутренней готовности поднимаем до максимума. Главное — кадеты не должны отвлекаться от тренировок ни на секунду. Продолжаем работать в штатном режиме.

​Когда тяжелый массивный корабль тарков совершил жесткую, гудящую посадку на посадочной площадке базы, я уже ждала их у шлюза.

​Створки разверзлись, и из клубов остывающего пара показались фигуры прибывших. Тарки внушали уважение и глухую тревогу одновременно: высокие, невероятно массивные, с тяжелой костной структурой и суровыми, угловатыми чертами лиц. Они выглядели монолитными изваяниями, от которых веяло первобытной, сокрушительной силой.

​Я выпрямилась в струнку, чувствуя, как каждая мышца в теле пропитывается защитным напряжением. Внутри всё сжалось в пружину: я готовилась к холодному высокомерию, жесткой критике и абсолютному пренебрежению со стороны гостей, привыкших смотреть на все прочие расы свысока. Конечно, на нашей базе уже давно работала целая группа инструкторов-тарков во главе с Джаредом Гаррадом, чей суровый нрав я знала наизусть, но принимать у себя целую делегацию высших чинов этой расы — это был совершенно другой уровень ответственности.

​Впереди шел главный среди них. Его мощная фигура заслоняла свет прожекторов, а фамилия, прозвучавшая при сканировании гостевого кода — Гаррах, раскатистое, утробное и рокочущее, перекликающееся с фамилией Гаррада, но звучащее еще тяжелее, — заставила меня на секунду задержать дыхание.

​Тарк остановился в шаге от меня. Его массивный силуэт и пронзительный, давящий взгляд казались воплощением неизбежной угрозы. Я едва заметно сглотнула, готовясь отразить словесный удар.

​Но гость неожиданно качнул массивной головой, а на его суровых губах промелькнула тень подобия улыбки.

​— Не надо так смотреть на нас, лейтенант, — прогудел его глубокий, вибрирующий голос, разносящийся эхом по ангару. — Как будто мы прилетели стереть вас в порошок. У вас тут уже побывали и кайранцы, и аэранцы, верно? Мы не из тех, кто любит устраивать цирк с проверками.

​Я удивленно моргнула, сбавив внутренний натиск. Тарк чуть смягчил позу, хотя масштаб его фигуры от этого не уменьшился.

​— Я всегда думал, что нашей межгалактической системе давно пора выходить из зоны комфорта и давать реальную возможность проявить себя другим гуманоидным расам, — продолжил он уже спокойнее, обведя взглядом пространство базы. — Да и Совет нашего Флота... скажем так, изрядно засиделся на теплых местах. Пора бы уже уступить дорогу новому поколению и свежим взглядам на вещи. Можете передать командору Дрейку, если потребуется: я и мои представители полностью поддерживаем его проект. Никаких препятствий с нашей стороны не будет.

​Напряжение, сковавшее плечи, мгновенно испарилось, сменившись волной чистого изумления. Я кивнула, собираясь с мыслями после столь неожиданного поворота, и пригласила делегацию пройти внутрь.

​— Добро пожаловать на базу, — уже увереннее произнесла я, разворачиваясь, чтобы провести их по секторам. — Позвольте показать, как работают наши кадеты.

​Мы направились по главным коридорам, и я провела тарков через все основные учебные зоны. База жила своим привычным, суровым ритмом. В первом же зале кадеты шестой группы на пределе возможностей выкладывались на виртуальных симуляторах пространственного маневрирования, выписывая сложнейшие пируэты на экранах. Чуть дальше, в тренировочном отсеке, гулко стучали маты и раздавалось резкое дыхание — там шли жесткие спарринги без права на ошибку. В тире тем временем стоял ритмичный грохот: кадеты отрабатывали стрельбу по быстро движущимся, хаотично меняющим траекторию мишеням.

​Я внимательно следила за реакцией главного тарка. Но на его массивном лице не было ни тени скепсиса. Напротив, по мере того как мы продвигались от одного сектора к другому, а показатели точности и скорости кадетов выводились на центральные тактические дисплеи, в его тяжелых глазах загорался искренний интерес и уважение.

​Результаты везде были безупречными. Ни единой помарки, ни одной слабины.

​Тарк остановился у панорамного стекла тира, наблюдая за тем, как группа землян слаженно закрывает огневой рубеж, и удовлетворенно хмыкнул, скрестив массивные руки на груди. База работала как швейцарские часы, доказывая правоту Рексара даже тем, кто привык хранить вечный нейтралитет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Проводив Гарраха и его делегацию до гостевого крыла, я позволила себе сделать наконец полноценный, глубокий вдох. Напряжение, державшее меня в струнке с самого утра, понемногу отпускало мышцы. Всё прошло даже лучше, чем можно было мечтать: никакой враждебности, лишь холодный профессиональный интерес, сменившийся неприкрытым уважением к результатам кадетов.

​Я вернулась в командный центр, где за пультом дежурил Дариус, с облегчением откинувшийся на спинку кресла.

​— Ну что, лейтенант? — не поворачивая головы, бросил он с легкой усмешкой в голосе. — Нас уже разобрали на запчасти или мы всё еще в штатном расписании?

​— Можешь выдохнуть, Дариус, — я опустилась в свое кресло, чувствуя, как приятная усталость начинает наливать свинцом плечи. — Тарки не собираются нас топить. Гаррах сказал, что Совету давно пора подвинуться, и официально подтвердил, что они поддерживают проект Рексара.

​Дариус удивленно присвистнул, развернувшись ко мне на кресле:

​— Серьезно? Тарки сами вышли из нейтралитета и поддержали землян? Похоже, старик Таргон начинает терять хватку, раз даже вечные молчуны решили поставить на нас.

​— Похоже на то, — кивнула я, хотя на душе всё равно оставался какой-то скребущий осадок.

​Рексар улетел на Главную станцию экстренно, тарки появились как снег на голову... Шаги врагов становились всё изощреннее, но пока удача была на нашей стороне.

​Прошло еще двое суток. Рексар всё еще не возвращался с Главной станции, связь с ним ограничивалась лишь редкими короткими сообщениями по защищенному каналу:

«Заседание продолжается, контроль штатный»

. База жила в привычном ритме жесткого отбора, кадеты отрабатывали финальные нормативы, а кураторы держали оборону по всем фронтам.

​Я находилась в оружейном секторальном блоке, проверяя настройки динамических мишеней перед вечерней тренировкой шестой группы, когда на мой наручный коммуникатор пришла короткая, выбивающаяся из общего потока служебных сообщений кодировка.

​Не служебная частота. И даже не закрытый канал Рексара.

​Это был личный запрос с незарегистрированного ретранслятора, находящегося на внешней орбитальной границе базы.

​Я резко замерла посреди гудящего ангара, глядя на мигающий красный индикатор. Пальцы сами собой активировали дешифратор. На крошечном голографическом экране всплыла всего одна строка, заставившая кровь в жилах заледенеть:

​

«Дрейк не доберется до Главной. Ловушка захлопнулась. Хочешь спасти его — уводи кадетов до конца смены»

.

​Я застыла перед экраном коммуникатора, глядя на горящие красным строки, а внутри всё словно оборвалось. Мир вокруг на секунду сузился до этой маленькой точки света.

​

«Дрейк не доберется до Главной...»

​Бред. Рексар уже на месте, его статусные отчеты с защищенного терминала Главной станции приходили регулярно. Если бы его перехватили на подлете, никакой канал бы не работал. Либо аноним держал меня за дуру, либо... либо кто-то очень сильно хотел, чтобы я запаниковала, сорвала финальные тесты кадетов и бросила базу в самый ответственный момент.

​Я прищурилась, глядя на мигающий экран, и холодный расчет начал вытеснять минутную тревогу.

​— Дешевая провокация, — тихо шепнула я пустому ангару.

​Слишком удобно: стоило Рексару отбыть, как на горизонте нарисовался сначала визит тарков, а теперь этот мутный вброс с призывом «уводить кадетов». Кто-то отчаянно пытался раскачать базу изнутри, раз уж открыто давить через Совет больше не получалось.

​Я быстро набросила на коммуникаторе запрос на верификацию частоты, но система ожидаемо выдала ошибку — сигнал шел через плавающий прокси-ретранслятор на орбите, и отследить его источник в реальном времени было невозможно.

​Холодный ветерок вентиляции прошелся по плечам, заставив кожу покрыться мурашками. Игнорировать это сообщение совсем было бы глупо, но поддаваться панике и устраивать переполох на базе — именно то, чего добивался неизвестный враг. Нужно было держать себя в руках и ждать следующего шага.

Следующие несколько часов тянулись невероятно медленно. Я вернулась в командный центр, внешне сохраняя ледяное спокойствие, хотя каждая секунда ожидания отдавалась глухим ударом в висках. Дариус был полностью погружен в мониторинг симуляторов шестой группы, а я делала вид, что проверяю плановые графики поставок и текущие отчеты по распределению аудиторий. Никто на базе не должен был заметить, что меня выбили из колеи.

​Если анонимка была проверкой на прочность или попыткой заставить меня совершить ошибку, то лучший ответ — идеальное исполнение плана. Кадеты завершили вечернюю сессию с отличными показателями, без срывов и заминок.

​Но когда ночная смена окончательно вступила в свои права, а гул учебных модулей стих, перейдя на тихий ночной режим, меня ждал новый удар.

​Вместо привычного отчета от Рексара защищенный канал молчал. Я обновила протокол связи вручную — тишина. Никаких статусных сводок, никаких автоматических подтверждений. Экран терминала упрямо светился ровным, холодным синим светом, игнорируя любые попытки запроса.

​Холодный пот мгновенно выступил на спине.

​Я резко поднялась из-за стола, привлекая внимание Дариуса, который тут же обернулся, заметив мое лицо.

​— Майя? Что-то случилось?

​— Связь с Рексаром пропала, — бросила я, уже шагая к главному терминалу связи. — Последний отчет должен был прийти двадцать минут назад.

​Я попробовала пробить резервные частоты, обойти зашифрованные шлюзы, связаться напрямую с диспетчерской Главной станции, но система выдавала лишь сухой отказ:

«Сигнал заблокирован».

​Анонимное предупреждение всплыло в памяти с жуткой четкостью.

«Дрейк не доберется до Главной. Ловушка захлопнулась...»

​Значит, это не была пустая угроза. Или кто-то действительно перекрыл наши закрытые каналы связи, отрезая базу от Главной станции, или ловушка захлопнулась как раз в тот момент, когда он попытался выйти на связь с нами повторно.

Дариус мгновенно поднялся из-за пульта, и всякая тень привычной иронии исчезла с его лица. Он подошел ближе, бросив взгляд на мигающие красным строки системных ошибок на главном экране.

​— Заблокирован? — тихо переспросил он, нахмурившись. — Полностью? Ни резервных ретрансляторов, ни прямого луча?

​— Словно кто-то накинул глушилку на весь сектор, — я судорожно вбивала команды обхода, пытаясь зацепиться хоть за какой-нибудь отголосок сигнала. Бесполезно. Экран упрямо выдавал ошибку соединения.

​Внутри всё сжалось в тугой, ледяной узел. Анонимное предупреждение, которое я еще вчера считала дешевой провокацией, теперь казалось зловещим предзнаменованием. Если связь оборвалась именно сейчас, значит, тот тайный отправитель знал гораздо больше, чем говорил. Или... сам контролировал этот обрыв.

​— Так, спокойно, — Дариус положил тяжелую ладонь на край моего пульта, возвращая в реальность. — Это еще не значит, что Рексар... в общем, что он потерян. Нас могут глушить извне. Адмирал Таргон и его прихвостни в Совете вполне способны организовать блокаду связи, чтобы посеять панику.

​— Панику? — я резко повернулась к нему, чувствуя, как злость начинает вытеснять страх. — Наши защищенные каналы связи с Главной станцией глушат, прямой связи с Рексаром нет, а впереди еще долгие недели подготовки кадетов! Если мы сейчас замрем и будем ждать у моря погоды, нас просто сомнут, прикончив проект за пару дней без всякого прямого штурма.

​Я выпрямилась, принимая волевое решение. Больше нельзя было просто сидеть и пялиться в слепые мониторы.

​— Поднимай наших техников, Дариус. Пусть проверят локальные ретрансляторы на предмет направленной глушилки. А я иду к таркам.

​Дариус удивленно приподнял брови:

​— К Гарраху? Думаешь, они замешаны?

​— Нет, — покачала головой я, уже направляясь к выходу из командного центра. — Как раз наоборот. Гаррах публично поддержал проект Рексара, и ему самому не выгодно, чтобы наш командир исчез. Если против нас затевают грязную игру на нашей же территории, тарки должны об этом знать первыми. Посмотрим, как они отреагируют, когда поймут, что их новые союзники внезапно оказались под колпаком.

25

Коридор жилого сектора встретил меня прохладой и тишиной. В это время суток даже кадеты спали, набираясь сил перед утренними нагрузками, и лишь редкие светодиоды дежурных ламп выхватывали из полумрака двери отсеков.

​Гостевое крыло, где разместили тарков, охранялось слабо — чисто номинально, скорее для порядка, чем для обороны. Мы не собирались держать их под замком, да и они бы этого и не стерпели.

​Я дошла до нужной двери и коротко постукивала костяшками пальцев по матовому металлу, не дожидаясь автоматического зуммера. Ответа не последовало. Я повторила стук, на этот раз громче.

​Спустя пару секунд замок тихо щелкнул, и створка отъехала в сторону.

​На пороге стоял Гаррах. Он был без своего парадного облачения, в простой темной тунике, но выглядел абсолютно собранным — ни тени сонливости на лице, словно он вовсе не ложился отдыхать. Его проницательный взгляд прищурился, оценивающе скользнув по моему напряженному лицу, форме и зажатому в руке коммуникатору.

​— Лейтенант Майя, — голос таркского лидера прозвучал низко и ровно, разрезая тишину коридора. — Полагаю, в столь поздний час вас привели ко мне не вопросы субординации.

​— Связь с Главной станцией полностью легла, — без долгих вступлений бросила я, делая шаг внутрь отсека, не дожидаясь приглашения. — Защищенные каналы забиты мусором, прямой луч с Рексаром обрублен. А двое суток назад я получила анонимку о том, что он попал в ловушку.

​Гаррах не выразил ни капли удивления. Он молча отодвинулся в сторону, пропуская меня внутрь, и жестом указал на кресло у низкого стола.

​— Вы ожидали чего-то иного? — медленно проговорил он, закрывая за нами дверь. — Адмирал Таргон не привык проигрывать дипломатические партии. Если Совет понял, что официальными методами проект не закрыть, в ход идут аргументы другого уровня.

​— Мне не нужны лекции о методах Таргона, — я опустилась в кресло, чувствуя, как кипит кровь. — Мне нужно знать, есть ли у вашей делегации способ пробить эту глушилку или связаться со своими источниками на Главной. Вы здесь гости, но у вас свои каналы связи с родными мирами и орбитой.

​Гаррах подошел к столу, скрестив массивные руки на груди, и долго смотрел на меня тяжелым, пронизывающим взглядом.

​— Мои каналы работают, лейтенант. И новости, которые приходят по ним извне, вам вряд ли понравятся, — тихо произнес он. — Вопрос в другом: готовы ли вы к тому, что игра перешла на совершенно новые правила?

Я напряглась, чувствуя, как внутри всё затягивается в тугой узел.

​— Выкладывайте, — потребовала я.

​Гаррах обошел стол и коснулся панели на стене, выводя в воздух защищенный тактический лог.

​— Ваши датчики глушат на подходе к орбитальным ретрансляторам базы, но у тарков есть прямая связь с Главной станцией Академии. По моему запросу они подняли архивы за последние двое суток, — таркский лидер пристально посмотрел на меня. — Рексар покинул Главную станцию сорок восемь часов назад. Его челнок вышел с орбиты и взял курс на Землю. Больше официальных отметок о его прибытии или прохождении контрольных точек нет.

​Фрагменты головоломки начали складываться в жуткую картину. Значит, Рексар не сидел все это время на бесконечных заседаниях Совета — он летел к нам. И исчез как раз в то время, когда оборвалась связь и пришла та анонимка:

«Дрейк не доберется до Главной. Ловушка захлопнулась...»

​Значит, предупреждение было вовсе не шуткой. Его перехватили на подходе к Земле. Кто-то устроил засаду в околоземном пространстве и одновременно заглушил наши частоты, чтобы мы ничего не узнали вовремя.

​Я сжала кулаки до боли в суставах, осознавая масштаб катастрофы. Это были уже не привычные аппаратные игры и подковерная возня в Совете — кто-то перешел черту и открыто открыл охоту на Командора прямо на подходе к Земле.

​Гаррах, заметив перемену на моем лице, тяжело вздохнул и продолжил:

​— Официально ввязываться в открытый конфликт я сейчас не могу — дипломатический статус моей делегации связан по рукам и ногам, и прямой помощи от нас дождётесь вряд ли. Но я могу дать вам другое. В вашем ангаре стоит мой личный корабль. Он тяжелый, хорошо вооруженный и по скорости в разы превосходит всё, что есть в вашем учебном парке.

​Тарк протянул мне небольшую защищенную карту-носитель с кодами доступа.

​— Берите его, лейтенант. И отправляйтесь выяснять точный маршрут, искать следы засады и вытаскивать своего Командора, пока те, кто за этим стоит, не довершили начатое.

​Я крепко сжала в ладони холодный металл накопителя, чувствуя, как на кончиках пальцев пульсирует адреналин. Предложение Гарраха было рискованным до безумия — угнать боевой корабль чужой делегации без санкции командования означало поставить крест на всей своей службе, если мы вернемся живыми. Но альтернативы не было.

​— Спасибо, Гаррах, — мой голос прозвучал твердо, без тени сомнений. — Я не забуду этого.

​— Не благодарите меня раньше времени, лейтенант, — уголки губ таркского лидера чуть заметно дрогнули в подобии усмешки. — Возвращайтесь с победой. И постарайтесь не разнести мой корабль в первые же часы — у него сложная система наведения.

​Я развернулась и быстрыми шагами покинула гостевой отсек. Времени на долгие сборы не оставалось. Каждая минута промедления увеличивала радиус поисков в открытом космосе и уменьшала шансы найти хотя бы обломки челнока Рексара, не говоря уже о живом командире.

​Выйдя в главный коридор, я сразу же активировала защищенный групповой канал, связывая командный центр, технические отсеки и жилые модули.

​— Дариус, Лиан, Джаред, Лео, Тео, слушайте все внимательно, общий сбор, — бросила я, ускоряя шаг в сторону ангаров.

​Динамик тут же ожил голосом Дариуса:

— Я на месте, в командном центре. Что сказали тарки? Интуиция подсказывает, что новости паршивые.

— Я у диагностических консолей легких истребителей, — отозвался Лиан, аэранец тут же переключился на максимальную собранность. — Майя, у тебя голос звучит так, будто мир рушится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я заканчиваю сверку оружейных поставок в секторальном складе, — глухо бросил Джаред, и по шуршанию помех было понятно, что тарк уже отбросил планшет в сторону.

— Мы с Тео на жилом ярусе, проверяем утренний график кадетов, — отозвался Лео, а Тео тут же добавил: — Майя, выкладывай, что стряслось?

​— Рексар сорок восемь часов назад ушел с Главной станции и шел сюда. Его перехватили на подходе к Земле, — слова отдавались тяжелым стуком в висках. — Связь глушат специально, чтобы мы ничего не узнали. Гаррах помог — дал нам свой личный боевой корабль. Он стоит в закрытом ангаре делегации. Мы летим его искать.

​На пару секунд в канале повисла тяжелая тишина. Каждый из них прекрасно понимал, чем грозит несанкционированный угон чужого боевого судна, самовольный вылет в космос и плевок на все инструкции Академии. Но никто даже не заикнулся о рисках.

​— Охренеть... — выдохнул Лиан, и в его голосе прорезался характерный аэранский металлический оттенок. — То есть мы идем ва-банк?

— Именно так, — подтвердила я, приближаясь к нужному уровню. — Дариус, бей тревогу по автопилотам учебных групп, чтобы нас хватились как можно позже. Лиан, бери на себя навигационные протоколы и стыковочные шлюзы. Джаред, тащи тяжелое сканирующее оборудование из арсенала. Лео и Тео — дублирующие комплекты скафандров и аварийные ремкомплекты. Встречаемся у шлюза гостевого ангара тарков через десять минут. Опаздывать нельзя.

​— Принял, лечу туда на всех парах, — отозвался Дариус.

— Буду на месте раньше всех, — бросил Лиан.

— Уже выдвигаюсь со сканерами, — коротко подтвердил Джаред.

— Понял, беру снаряжение и скафандры, через пять минут буду у шлюза, — откликнулся Лео, а Тео добавил: — Я следом за ним.

​Связь щелкнула и отключилась. Я прибавила шаг, чувствуя, как привычный мир земной учебной базы окончательно растворяется в прошлом. Игра в кадетов и инструкции закончилась. Начиналась охота.

Мы сошлись у массивных гермостворок гостевого ангара тарков. Тяжелый боевой корабль Гарраха занимал почти всё пространство внутри — хищный, угловатый силуэт с матовой броней цвета оружейной стали излучал скрытую мощь, резко контрастируя со стандартными учебными бортами нашей базы.

​Джаред уже вовсю возился у грузового шлюза, подключая тяжелый поисковый сканер к бортовым терминалам, а Лиан быстро пробегал пальцами по навигационной панели, оценивая чужие интерфейсы. Дариус проверял дублирующие каналы связи, отрезая нас от внешних систем слежения.

​Я шагнула вперед, окидывая взглядом всю команду, и тут же перехватила напряженные взгляды Лео и Тео, которые уже тащили тяжелые баулы со скафандрами.

​— Стойте, — резко остановила я их, поднимая руку.

​Лео нахмурился, сбросив ремень на плечо:

— В смысле «стойте»? Мы принесли скафандры и ремкомплекты. Идём со всеми.

​— Вы остаетесь на базе, — мой голос прозвучал жестко, не терпящим возражений тоном, хотя внутри всё сжималось от понимания того, как сильно мы рискуем. — Кто-то должен прикрывать тылы и контролировать кадетов. Если здесь начнется паника или начальство спохватится до того, как мы вернемся, базу нельзя оставлять без управления.

​— Майя, брось! — шагнул вперед Тео. — Кадеты сейчас на автопилоте, учебный план расписан на сутки вперед, мы можем...

​— Именно поэтому остаетесь вы двое, — оборвала я его, глядя им прямо в глаза. — Ваши навыки здесь, на базе, сейчас куда нужнее. А для поиска и абордажа в открытом космосе нужны те, кто умеет работать с тяжелыми таркскими системами и корабельной навигацией. В условиях жесткого контроля базы без вашей помощи на месте не обойтись. Если начнется проверка, вы должны будете держать оборону и тянуть время.

​Лиан оторвался от консоли и молча посмотрел на нас, взвешивая каждое слово. Дариус тяжело вздохнул, но спорить не стал — логика была железной.

​Лео сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки, а Тео мрачно уткнулся взглядом в пол, но спорить в такой ситуации никто из них не стал.

​— Понял тебя, — процедил Лео, глухо ударив рукой по металлу контейнера со снаряжением. — Держим базу под контролем. Но если вы не выйдете на связь через двое суток...

​— Мы выйдем, — перебила я его, забирая у них тяжелые баулы со скафандрами и передавая их Джареду. — Берегите кадетов и держите периметр. Всё, время пошло.

​Я повернулась к шлюзу таркского корабля, чувствуя за спиной тяжелое дыхание команды. Обратного пути больше не было.

Тяжелая гермостворка таркского корабля бесшумно ушла вверх, открывая нам внутренние отсеки. Воздух внутри пах сухим озонатором, раскаленным пластиком и едва уловимым пряным ароматом, свойственным технологиям тарков. Ничего общего с привычными стерильными учебными челноками Академии — это была настоящая боевая машина, созданная для суровых рейдов и автономных операций.

​— Ну и интерьерчик, — присвистнул Дариус, переступая порог и с интересом оглядывая рубку. — Никаких тебе мягких кресел и плавных линий. Всё угловатое, монолитное. Чистая функциональность.

​Лиан уже устроился за центральным навигационным терминалом. Его длинные пальцы летали над сенсорными гранями панели, пробуждая к жизни тускло вспыхнувшие бирюзовые и красные индикаторы.

​— Интерфейс гибридный, — бросил он через плечо, не отрывая глаз от бегущих строк кода. — Таркские рунические матрицы объединены с базовыми стандартными протоколами. Разобраться можно, но система требует жесткого подтверждения личности. Гаррах явно зашил сюда личные коды доступа.

​Джаред, тяжело ступая по металлическому полу в своей массивной обуви, прошел вглубь отсека, аккуратно укладывая сканеры и снаряжение на оружейные стойки.

​— Коды у нас есть, — я коснулась наручного коммуникатора, на секунду напоминая себе о карте-носителе, которую передал мне лидер делегации. — Загружай их в шлюзовой узел, Лиан. Нам нужно запустить основные двигатели и уйти в открытый космос.

​Дариус уже занял место у станции связи и закрытых каналов, быстро пробегая пальцами по клавиатуре:

— Щиты переведены в автономный режим, внешние маяки деактивированы. Нас не увидит ни один радар, пока мы сами не выйдем на открытую частоту.

​Я кивнула, чувствуя, как внутри нарастает холодная, собранная сосредоточенность. Каждая секунда была на счету.

​— Лиан, статус систем? Мы готовы отстыковываться?

​Аэранец на секунду замер, нажал последнюю комбинацию клавиш, и по рубке пронесся глубокий, утробный гул мощных реакторов, заставивший завибрировать металл под ногами.

​— Системы в норме. Двигатели вышли на рабочую мощность, посадочные захваты сняты. Корабль полностью под нашим управлением, — Лиан повернулся ко мне, в его глазах блеснул азарт. — Куда держим курс, командир? С чего начнем поиски?

​Я бросила взгляд на навигационную карту околоземного пространства, где за орбитальным кольцом базы тянулась паутина мертвых зон и заброшенных спутниковых ретрансляторов.

​— Начнем с точки перехвата, — чеканно произнесла я. — Идем по последнему известному вектору челнока Рексара.

Лиан кивнул, его пальцы стремительно вбили последнюю последовательность команд в навигационный терминал.

​— Маршрут построен, — отозвался аэранец, и на голографическом дисплее перед нами вспыхнула объемная карта околоземного сектора с проложенным красным пунктиром. — Беру курс на точку расчетного перехвата. Выходим на разгонную траекторию в режиме тишины.

​Таркский корабль плавно качнулся, отходя от причальных захватов гостевого ангара, и мягко скользнул в открывшуюся темноту шлюзового шва. За массивным бронестеклом рубки распахнулось бескрайнее звездное поле, усеянное холодными искрами далёких галактик и сияющим полукругом родной планеты.

​— Мы чисты, — подтвердил Дариус, не отрывая глаз от мониторов скрытности. — Никаких внешних меток, учебные сканеры базы остались далеко позади.

​— Держишь штурвал крепко, Майя? — бросил через плечо Джаред, проверяя крепления тяжелых сканеров на оружейной стойке.

​Я сделала глубокий вдох, ощущая, как гул мощных двигателей отзывается вибрацией в каждой клеточке тела, и уверенно положила руки на командную консоль.

​— Полный вперед, Лиан. Пора найти нашего Командора.

26

Мы вышли из гиперпространства в ста метрах от массивных мерцающих перекрытий Главной станции Академии межзвёздного флота. Колоссальный цилиндрический комплекс, ощетинившийся антеннами дальней связи и стыковочными шлюзами, вращался вокруг своей оси, залитый холодным светом далеких звезд.

​Лиан без труда завел угловатый тарский корабль в один из свободных транспортных шлюзов, и через минуту тяжелые замки зафиксировали борт в отсеке станции.

​— Запрос на стыковку принят автоматически, — бросил Лиан, поднимаясь с кресла. — Таркские коды сработали безупречно. Нас приняли за делегацию или сопровождение, никаких лишних вопросов.

​— Отлично, — я решительно расстегнула ремни фиксаторов и поднялась на ноги. — Идем все. Не время разделяться.

​Мы вышли из шлюзового рукава в гулкие, сияющие белизной коридоры Главной станции. Здесь всё дышало имперским порядком Академии: строгие линии панелей, снующие мимо курсанты в парадной форме и холодный блеск защитных постов. Но сейчас на нас никто не обращал внимания — появление группы лейтенантов на тяжелом судне тарков вызывало у проходящих мимо офицеров скорее удивленное недоумение, чем желание устраивать досмотр.

​У ближайшего терминала внутренней связи я резко затормозила.

​— Джаред, найди защищенный канал прямого доступа к административному крылу высшего командования. Нам нужна встреча с Адмиралом Таргоном. Срочно.

​Тарк в два счета взломал интерфейс терминала, и на голографическом дисплее высветился статус высшего командного уровня.

​— Канал открыт, — кивнул Джаред. — Но боюсь, приглашение нас на чай они не одобрят.

​Я не раздумывая активировала вызов, потребовав немедленного доступа в кабинет Адмирала. Противиться нашему проходу на верхние уровни никто не стал — статус угнанного тарского корабля и звания лейтенантов создали достаточное заблуждение для охраны, чтобы мы беспрепятственно миновали несколько зон контроля.

​Мы уверенно преодолели коридоры административного крыла и остановились перед массивными дверями личного кабинета Таргона. Я коротко кивнула Дариусу и Лиану, после чего сама ударила ладонью по сенсору открытия.

​Дворцовая тишина кабинета встретила нас прохладой и запахом дорогих сигар и озона. Адмирал Таргон сидел за массивным столом из темного полированного камня, скрестив руки на груди, и смотрел на нас тяжелым, ледяным взглядом, в котором читалось открытое раздражение.

​— Лейтенант Марлоу, — голос Таргона прозвучал низко, с едва скрываемой брезгливостью. — Самовольное оставление учебной базы, угон дипломатического транспорта и вторжение в личные апартаменты высшего командования. Вы, судя по всему, решили закончить свою карьеру быстрее, чем начался ваш дурацкий проект.

​Его неприязнь и ядовитые слова отскочили от меня, как горох от брони. Мне было глубоко плевать на его презрение, на звания и на все угрозы вместе взятые.

​Я подошла вплотную к его столу, уперевшись ладонями в гладкий камень, и посмотрела прямо в глаза адмиралу.

​— Рексар не долетел до Земли, — чеканно произнесла я, не давая ему вставить и слова. — Его челнок перехватили на подходе, связь заблокирована вашими же протоколами. Хватит ломать комедию, Таргон. Мне нужны полные данные с бортового ИИ Главной станции о его маршруте, логах отправления и вообще вся информация, которую успел зафиксировать главный компьютер. Выкладывайте всё, что у вас есть. Сейчас же.

​Адмирал Таргон криво усмехнулся, медленно откинувшись на спинку массивного кресла. В его взгляде не было ни капли удивления — лишь холодное, торжествующее превосходство.

​— Лейтенант Марлоу, вы переоцениваете свои полномочия, — процедил он, сцепив пальцы в замок. — Вы стоите здесь на чужом корабле, нарушив все возможные инструкции Академии, и требуете секретные логи Главной станции? Рексар знал, на что шел, когда ввязался в эту политическую игру. Его миссия была... скорректирована. И вам не удастся переписать этот приказ.

​Я почувствовала, как внутри закипает глухая, ледяная ярость, но внешне осталась абсолютно неподвижной.

​— Скорректирована? — мой голос прозвучал тихо, но в тишине кабинета каждый звук отдавался металлическим звоном. — Вы называете засаду на подходе к Земле и зачистку канала «корректировкой», Таргон? Если с Рексаром что-то случится, этот корабль и всё, что на нем есть, станет последней проблемой Совета. Выкладывайте данные по ИИ. Немедленно.

Таргон медленно подался вперед, сцепив пальцы на полированной столешнице. В его глазах мелькнула опасная искра — не страха, а холодного превосходства хищника, который уверен, что жертва уже загнана в угол.

​— Угрожаете мне, лейтенант? — вкрадчиво произнес адмирал, и воздух в кабинете, казалось, стал на несколько градусов холоднее. — Вы думаете, что, прилетев на таркском корыте и ворвавшись в мой кабинет, вы получили рычаг давления на Совет? Вы — капля в системе. Ошибка в расчетах, которую можно стереть одним росчерком пера. Рексар решил сыграть в независимость, и он получил закономерный итог. И поверьте, никто на этой станции не станет поднимать тревогу из-за потерянного челнока ради группы зарвавшихся курсантов.

​— Мы не курсанты, адмирал, — голос Дариуса прозвучал сзади, тихий, но от этого еще более тяжелый. Он шагнул вперед, становясь рядом со мной. — И корабль, на котором мы прилетели, принадлежит таркскому лидеру, который лично поддерживает проект. Если вы думаете, что сможете замести это под ковер тихо, без шума, то вы глубоко заблуждаетесь.

​Лиан и Джаред тоже сделали шаг вперед, смыкая ряды. Их присутствие за моей спиной было ощутимо, как монолитная стена.

​Таргон презрительно усмехнулся, переводя взгляд с одного на другого, но в уголках его глаз уже проступило напряжение — он явно не рассчитывал встретить такой отпор.

​— Вы можете переломать здесь всю мебель и устроить цирк в административном крыле, но это не изменит главного, — чеканно произнес Таргон. — Доступа к закрытым логам ИИ Главной станции вы не получите. Убирайтесь с моего глаза до того, как я отдам приказ взять вас под стражу за угон чужого корабля и открытый саботаж приказов Совета.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Я не сдвинулась с места ни на миллиметр. Я смотрела на него в упор, чувствуя, как адреналин сменяется абсолютным, звенящим спокойствием. Таргон боялся. Боялся не нас, а того, что мы можем найти, если доберемся до правды раньше, чем он заметет все следы.

​— Вы не отдадите никакой приказ, Таргон, — тихо, но отчетливо произнесла я, слегка наклонившись к нему через стол. — Потому что прямо сейчас Джаред транслирует запись нашего разговора на открытые частоты таркской делегации и всем независимым ретрансляторам сектора. Еще пара минут — и каждый офицер флота будет знать, кто именно устроил засаду на Командора Дрейка.

​Джаред за моей спиной качнул коммуникатором в руке, на экране которого побежали строки активной передачи данных.

​Лицо адмирала на секунду исказилось от ярости. Он резко вскинулся, но вовремя замер, осознавая ловушку.

​— Вы сошли с ума... — процедил он сквозь зубы.

​— Выбор за вами, адмирал, — я выпрямилась, скрестив руки на груди. — Либо вы выводите на терминал полную телеметрию челнока Рексара, либо через пять минут об этом скандале узнает весь флот. К какому варианту склоняетесь?

Таргон медленно откинулся на спинку кресла, тяжело выдохнув. Напускное ледяное превосходство в его глазах наконец треснуло, сменившись усталой, горькой гримасой. Он бросил короткий взгляд на светящийся экран коммуникатора в руке Джареда, после чего перевел взгляд обратно на меня.

​— Вы заигрались, лейтенант Марлоу, — глухо произнес он, но в голосе уже не было прежней стали. Затем адмирал устало потрогал переносицу и махнул рукой остальным членам команды: — Выйдите. Все, кроме лейтенанта.

​Дариус настороженно переглянулся с Лианом и Джаредом, но я едва заметно кивнула им, показывая, что всё под контролем. Парни синхронно развернулись и шагнули к выходу. Тяжелые двери кабинета бесшумно сомкнулись за ними, оставив нас с Таргоном наедине в звенящей тишине просторного помещения.

​Адмирал несколько секунд молча смотрел на полированный камень стола, словно собираясь с мыслями, а потом заговорил совсем другим тоном — тихим, лишенным официального апломба.

​— Думаете, я монстр, который готов перерезать глотку любому ради устаревших инструкций Совета? — горько усмехнулся он, поднимая на меня взгляд. — Когда Рексар был здесь, на станции, я битый час пытался отговорить его от этого безумного проекта. Доказывал, что система сожрет его инициативу, что эта затея с кадетами бесполезна и обречена на провал. Мы спорили до хрипоты.

​Таргон тяжело поднялся из кресла, обошел стол и остановился в шаге от меня. В его глазах читалась странная смесь тяжелой боли и неожиданного уважения.

​— Но когда в мой кабинет заваливается девчонка-лейтенант на угнанном чужом судне, готовая снести полстанции ради пропавшего командира... — он покачал головой. — Признаю, я недооценивал твой стержень. То, что ты прилетела сюда и встала против меня лицом к лицу, значит больше, чем сотни его идеалистических докладов.

​Я молча ждала, чувствуя, как напряжение в груди меняет форму.

​— И ты ошибаешься в главном, Марлоу, — жестко, чеканя каждое слово, произнес Таргон. — Не я подстроил его пропажу.

​— Полномочия Совета... — начала было я недоверчиво.

​— Причем здесь Совет? — перебил он меня, и в его голосе прорезалась едва скрываемая боль. — Рексар Дрейк — мой родной племянник. Сын моего покойного брата. Зачем, во имя всех звезд, мне нужно было бы устраивать засаду на его собственный челнок и заказывать его уничтожение?

​Я замерла, ошеломленная услышанным. Все эти дни я видела в нем холодного врага системы, но мысль о семейных узах даже не приходила в голову.

​— Когда я узнал, что его связь оборвалась на подходе к Земле, я сам поднял по тревоге все поисковые боты, до которых мог дотянуться в обход официальных сводок Совета, — продолжил Таргон, возвращаясь к столу. Он коснулся сенсорной панели, сбрасывая зашифрованный массив данных на мой наручный коммуникатор. — Здесь полная телеметрия с бортового ИИ Главной станции. Последний вектор его прыжка, коды аварийного маяка и точка, где сигнал резко оборвался. Забирай. Это всё, что у меня есть.

​Экран коммуникатора коротко звякнул, принимая тяжелый файл. Я быстро пробежала глазами первые строки координат, чувствуя, как внутри всё сжимается от холодной решимости.

​Таргон проводил меня тяжелым, долгим взглядом, а затем тихо спросил, чуть прищурившись:

​— Скажи мне, лейтенант... Рексар действительно так дорог тебе? Или это просто профессиональный долг перед командиром?

​Я подняла голову, глядя адмиралу прямо в глаза, и в моем голосе не дрогнул ни один мускул:

​— Долг тут ни при чем, адмирал. Рексар — единственный, кто видел в нас не расходный материал для галочки в отчетах, а людей, способных изменить этот застоявшийся мир. А такие командиры на дороге не валяются. И если кто-то решил, что сможет вычеркнуть его из уравнения просто так — ему придется иметь дело со мной и со всем моим экипажем.

​Таргон криво, но искренне улыбнулся уголками губ, словно узнал в моих словах кого-то очень знакомого.

​— Что ж, удачи тебе в открытом космосе, Марлоу, — тихо ответил он, отворачиваясь к панорамному окну. — Верни его. Живым.

27

Мы вышли из гиперпространства точно по полученным координатам, и я замерла перед панорамным стеклом таркского корабля, вглядываясь в холодную пустоту космоса и силуэт заброшенного орбитального маяка.

​— Мы на месте, — тихо произнес Лиан, пробегая пальцами по консоли сканирования. — Но датчики чисты.

​Дариус нахмурился, всматриваясь в мониторы:

​— Ловлю остаточный ионизационный след. Здесь кто-то был. И судя по следам, ушли совсем недавно.

​В этот же момент тишину рубки разорвал резкий, режущий слух сигнал тревоги.

​— Внимание! — голос Лиана сорвался на крик. — Нас захватывают! Маскировочные поля сброшены! Прямо по курсу — корабль наемников!

​За бронестеклом, словно материализовавшись из ниоткуда, вспыхнули хищные очертания чужацкого корабля. Кешари.

​Тяжелый удар энергетического луча содрогнул наш корпус до самого основания, заливая рубку тревожным багровым светом. А через секунду центральный коммуникационный экран ожил. На нем проступило перекошенное от безумия, знакомое до боли лицо.

​Ивара Валорис.

​Бывшая инспекторка Главной станции, чья карьера рухнула в тот день, когда мы вывели ее на чистую воду. Но теперь от ее былой холености не осталось и следа. Глаза лихорадочно блестели, волосы сбились в грязные пряди, а на губах застыла жуткая, истеричная улыбка.

​— Ну здравствуй, маленькая мерзкая выскочка, — прозвучал ее надломленный голос из динамиков, полный дикой, нездоровой ненависти. — Ты думала, что сможешь уничтожить мою жизнь, унизить меня перед Советом, а потом просто забрала его себе?! Рексар мой! Он должен был принадлежать только мне! Из-за тебя всё рухнуло!

​Ивара тяжело и прерывисто задышала, судорожно прижимаясь лицом к камере:

​— Но ты не получишь его, Марлоу! Мои люди легко перехватили его челнок на подходе к Земле. Он думал, что сможет уйти от нас, но против флота кешари у него не было шансов! И тебя, и всю твою жалкую команду я отправлю следом за ним. Умрите вместе, крысы!

​Связь оборвалась с резким, оглушительным треском.

​— Сумасшедшая стерва... — выдохнул Лиан, изо всех сил пытаясь удержать корабль под шквалом вражеского огня.

​Я смотрела на погасший экран, оглушенная не столько самой угрозой, сколько открывшейся картиной. Значит, засада на челнок Рексара — дело рук жаждущей мести Валорис и нанятых ею кешари. Эта женщина перешла все черты. Но мы заставим ее ответить за всё.

​— Лиан, переводи оружейные системы в ручной режим! Джаред, готовь абордажные заряды! — я выпрямилась, до боли сжимая кулаки. — Мы идем на таран их защитного поля! Активируйте защитные скафандры. Мы дадим им бой и спасем Командора, где бы он ни был. И не забывайте про ваши способности — пришло время пустить их в дело.

​Я обернулась к команде, заглядывая каждому в глаза, пока наш тяжелый тарский корабль на всех парах шел на сближение с вражеским корветом.

​— Дариус, — бросила я на ходу, — используй свой эмпатический био-анализ. Считывай адреналин, панику и пульс врагов сквозь переборки и стены. Предупреждай заранее, где ждать засаду и откуда полезут наемники.

​Дариус коротко кивнул, его зрачки чуть расширились, настраиваясь на внутренний сканирующий ритм.

​— Лиан, — я перевела взгляд на аэранца, — забудь про сдерживание. Используй гиперобусловленные рефлексы на максимум — твоя реакция в пять раз быстрее любого гуманоида, двигайся так быстро, чтобы для них ты был просто смазанной тенью. Снимай наемников пачками, чем больше — тем лучше.

​Лиан хищно оскалился, щелкнув тумблером активированного шлема:

— Сделаем. Для них этот бой закончится еще до того, как они поймут, кто в них стрелял.

​— Джаред, — я посмотрела на таркского бойца, который уже проверял тяжелый силовой бур и крепления. — Используй свои сверхплотные мышцы и физическую таранную силу. Расчищай нам путь сквозь любые преграды, ломай их перекрытия и защиту, как картон.

​Джаред глухо хмыкнул, перехватывая оружие:

— Понял, командир. Дорога будет прямой.

​— А я иду за Валорис, — процедила я сквозь зубы, проверяя заряд пистолета. — И пока не найду Рексара, эта станция и этот корабль станут ее могилой. Держаться! Идем на таран!

​В следующий миг наш тяжелый тарский корабль с оглушительным скрежетом и вспышками плазмы врезался в энергетический щит корвета кешари, проламывая защитное поле насквозь. Корпус затрясся так, будто нас разрывало на части, но жесткая инерция удара перебросила нас прямо в брюхо вражеского судна.

​— Абордажная стыковка завершена! — крикнул Дариус, удерживая панели управления. — Пробиваем шлюз!

​Не дожидаясь окончания автоматических процедур, Джаред шагнул вперед и в два счета снес аварийные замки внутреннего шлюза ударом плеча. Металлическая перегородка с грохотом вмялась внутрь, открывая узкие, залитые мигающим красным светом коридоры корвета. Оттуда мгновенно пахнуло гарью, озоном и специфическим мускусным запахом чужаков.

​— Пошли! — скомандовала я, первой переступая порог вражеского корабля.

​Воздух внутри был тяжелым, но наши защитные скафандры мгновенно переключились на автономную фильтрацию.

​Дариус шел сразу за мной, прислушиваясь к внутренним ощущениям:

— Слева за перегородкой трое... — вполголоса чеканил он. — Адреналин зашкаливает, они ждут нас у поворота. А через отсек — еще гуманоидов десять, паникуют.

​— Принято, — бросила я. — Лиан, работай.

​Аэранец скользнул вперед. Его движение превратилось в чистую размытую тень. Из-за угла донеслись глухие звуки короткой стычки, сдавленные крики и удары тел о металл. Не прошло и трех секунд, как в наушниках раздался спокойный голос Лиана:

— Чисто. Путь свободен, командир. Можете двигаться.

​Я перешагнула через оглушенного наемника.

​— Джаред, давай дальше! Нам нужен центральный командный отсек. Валорис должна быть там, — скомандовала я, перехватывая оружие.

​Тарк мощным рывком пробивал нам дорогу, ломая перекрытия и вышибая заклинившие переборки. Мы шли сквозь кишащий наемниками корабль, ведомые эмпатией Дариуса, невероятной скоростью Лиана и силой Джареда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Никакие кешари не могли нас остановить. Мы шли за нашим Командором.

Мы замерли перед массивными шлюзовыми створками главного отсека. Красные индикаторы на панели яростно мигали, сигнализируя об автоблокировке.

​— Защита высшего уровня, — бросил Дариус, прикладывая сканер к панели. — Просто так с ходу не взломаешь. Нас определенно ждали.

​— Время на исходе, — процедила я, перехватывая оружие. — Джаред, твоя очередь.

​Тарк глухо хмыкнул, шагнул вплотную к металлу и, напрягшись всем телом, впечатал в створку мощный удар. По обшивке пошла паутина глубоких трещин, заскрипели силовые узлы. Еще один удар — и дверь с грохотом провалилась внутрь, открывая просторное помещение капитанского мостика.

​Мы ворвались внутрь, держа оружие наготове.

​В центре задымленного отсека, у разбитых экранов, стояла Ивара Валорис. На ее одежде виднелись следы копоти, волосы окончательно растрепались, а в руке она судорожно сжимала силовой излучатель, нацеленный прямо на нас. Но куда важнее было другое: у дальней стены мостика, пристегнутый к терминалу и тяжело оседая на пол, находился Рексар. На его лице запеклась кровь, но он был жив — его грудь тяжело и прерывисто поднималась.

​— Стоять! — взвизгнула Ивара, безумно вытаращив глаза. Ее палец судорожно дрожал на спусковом крючке. — Еще шаг, и я прожгу ему голову! Вы никуда его не заберете!

​— Брось оружие, Ивара, — мой голос прозвучал холодно и ровно, разрезая напряжение отсека. — Игра окончена. Твой корабль под нашим контролем, бежать некуда.

​— Окончена?! — истерично рассмеялась она, прижимая ствол ближе к Рексару, который слабо попытался шевельнуться, услышав мой голос. — Это только начало! Вы думали, что сможете уничтожить меня, растоптать всё и забрать его себе?! Он должен был принадлежать мне! Я отдам его пустоте, но он не достанется никому из вас!

​Дариус едва заметно качнул головой, бросив на ходу:

— Пульс зашкаливает, адреналин на максимуме. Она невменяема, командир. С минуты на минуту сорвет чеку.

​Я медленно шагнула вперед, привлекая все ее внимание на себя, в то время как Лиан и Джаред бесшумно начали расходиться по флангам, заходя ей за спину.

​— Ты проиграла, Валорис, — тихо сказала я, держа ее на мушке. — Рексар никогда не был твоим. И сейчас ты опустишь этот излучатель.

Ивара резко дернула головой, ее взгляд заметался между мной и подступающими с боков бойцами. Палец на спусковом крючке побелел от напряжения.

​— Не подходите! — сорвалась она на визг, отступая на шаг назад и вжимая дуло излучателя прямо в висок Рексара. Тот лишь тяжело прикрыл глаза, морщась от боли, но держался стойко. — Я сказала, назад! Вы думаете, я шучу?!

​В этот момент Дариус сделал едва заметный жест рукой, глядя на меня в упор. Его эмпатический био-анализ считывал каждую микрореакцию психопатки: пульс грозил разорвать ей сердце, а адреналин полностью отключил инстинкт самосохранения. Она была готова нажать на спуск от любого резкого звука.

​— Тихо, Ивара, тихо, — я медленно подняла руки ладонями вперед, делая еще один крошечный шаг, чтобы зафиксировать ее внимание исключительно на себе. — Никто никуда не спешит. Опусти оружие, и мы поговорим. Ты же хотела справедливости, помнишь? Так давай решим это здесь.

​— Справедливости?! — она безумно расхохоталась, брызгая слюной. Ее перекошенное лицо исказилось от дикой гримасы обиды и злости. — Вы растоптали мою жизнь! Из-за вас Совет отвернулся от меня! А он... — она бросила дикий взгляд на Рексара, — он должен был разделить со мной всё!

​Пока она кричала, я боковым зрение успела заметить движение у дальней консоли. Лиан растворился в пространстве, превратившись в неуловимую размытую тень — его скорость сейчас была единственным шансом опередить движение ее пальца. С другой стороны бесшумно, словно скала, надвигался Джаред, готовый в любой момент сорваться с места и принять удар на себя или отбросить Валорис от заложника.

​До счета оставались доли секунды. Я должна была удерживать ее взгляд еще хоть мгновение.

​— Ты права во всем, Ивара, — мягко, но твердо произнесла я, заглядывая в ее безумные глаза. — Мы здесь. Мы смотрим на тебя. А теперь отпусти его.

Но в следующую секунду ее лицо резко переменилось.

​Будучи кайранкой, она явно уловила то, что выдавало нас с головой: даже при всей нашей выучке и холодном контроле, в этот момент наши сердца забились быстрее, а напряжение достигло пика. Ее собственный эмпатический био-анализ мгновенно считал этот сбившийся ритм. Она поняла, что это ловушка.

​Лицо Ивары исказилось от дикого, звериного ужаса и ярости.

​— Лжецы! — взвизгнула она, срываясь на ультразвуковой крик, и ее палец дернулся на спуске.

​Время словно рухнуло в пропасть.

​— Лиан, сейча-ас! — сорвался с моих губ крик, затерявшийся в грохоте активирующегося излучателя.

Вспышка ослепительно-белой энергии сорвалась с дула, но мир для меня уже растянулся в тугую, вязкую бесконечность.

​Секунда распалась на части. В тот самый миг, когда палец Валорис сорвал спуск, Лиан сорвался с места. Для человеческого глаза это выглядело так, будто воздух просто порвался: аэранец смазанной, почти невидимой молнией пересек просторный мостик, опережая любые попытки среагировать. Его рука выбросилась вперед с жестокой точностью.

​Одновременно с ним сорвался Джаред — от толчка его тяжелой поступи под ногами задрожал металлический пол. Тарк в мгновение ока влетел в траекторию выстрела, задействовав всю свою чудовищную массу и сверхплотную плоть, принимая часть плазменного заряда на бронированное плечо. Обожженный воздух взвыл, завоняло паленым пластиком и озоном.

​Лиан вбежал в личное пространство Валорис быстрее, чем нервный импульс успел дойти от ее мозга к пальцу. Одним филигранным ударом ребра ладони по запястью он выбил силовой излучатель из ее рук. Оружие со звоном отлетело в сторону, а сам аэранец тут же перехватил ее за плечи, впечатывая обезумевшую кайранку в защитную консоль.

​— Чисто! — прорезался голос Лиана сквозь гул перегруженных систем. — Командор у нас!

​Я рванулась вперед, преодолевая последние метры разделявшего нас пространства.

​— Рексар! — упав на колено перед дальней стеной, я быстро защелкала пальцами по замкам силового терминала.

​Рексар тяжело качнулся мне навстречу, чудом удерживаясь от падения. Кровь застилала ему глаза, но он слабо улыбнулся, глядя на меня снизу вверх.

​— Вовремя... Майя, — прохрипел он, опираясь тяжелой рукой о мое плечо. — Я же говорил... что вы справитесь.

​— Отставить разговоры, командир, мы уходим отсюда, — бросила я, срывая с пояса аварийный резак и переплавляя последние блокираторы.

Я подхватила Командора под руку, помогая ему удержаться на ногах, и резко обернулась к команде, чеканя слова сквозь гул постепенно затихающих систем корабля:

​— Дариус, свяжись с ближайшими патрулями Межзвездного флота. Скинь им точные координаты этого корыта — пусть зачистят здесь всё подчистую, чтобы от этих наемников и следа не осталось.

​Дариус кивнул, уже на ходу активируя свой коммуникатор и передавая зашифрованный сигнал вовне.

​— Лиан, надевай на нее наручники. Мы уходим, отправляемся на станцию Академии, — бросила я, глядя, как аэранец фиксирует руки упирающейся и хрипящей Валорис. — Пусть там разбираются со всеми ее обвинениями и приговором.

​— Джаред, помоги мне, — повернулась я к таркскому бойцу. — Бери Командора с другой стороны, аккуратно. Нам нужно доставить его на наш корабль до того, как сюда заявится кто-нибудь еще.

​Джаред молча шагнул вперед, легко и бережно подхватив Рексара мощными ручищами. Мы двинулись к пробитому шлюзу, оставляя захваченный корвет кешари дожидаться своей участи под ударами патрульных кораблей флота.

28

Наш путь обратно через израненные внутренние отсеки прошел быстро — корабль наемников уже окончательно терял герметичность, а аварийные сирены резали слух неприятным, пульсирующим ритмом.

​Джаред шел впереди, уверенно поддерживая Рексара и прикрывая нас своей массивной фигурой на случай непредвиденных сюрпризов. Лиан следовал чуть позади, мертвой хваткой удерживая скованную по рукам Валорис. Бывшая инспекторша больше не кричала — она лишь глухо и ненавидяще шипела, но сопротивляться под прицелом инопланетного убийцы с его пятикратной скоростью реакции даже не пыталась.

​Мы проскочили через проломленный абордажный шлюз прямо в брюхо нашего тяжелого корвета.

​— Загерметизировать переход! — бросила я, едва мы переступили порог.

​Дариус, шедший замыкающим, мгновенно ударил по клавише закрытия шлюза. Тяжелые металлические створки сошлись с глухим ударом, отсекая холодный мертвый космос и обломки разбитого судна наемников.

​— Рексара в медотсек, срочно, — скомандовала я, перехватывая управление бортовыми системами. — Дариус, проверь жизненные показатели.

​Джаред аккуратно уложил Командора на диагностическую кушетку. На свету было хорошо видно, насколько сильно досталось Рексару в плену у Валорис, но его дыхание постепенно выравнивалось. Дариус уже склонился над ним, запуская сканирование.

​— Жизненным показателям больше ничего не угрожает, но ему нужен полный восстановительный цикл, — отрапортовал эмпат, бросив взгляд на мониторы. — Потеря крови средняя, истощение. Оклемается, но не сразу.

​Я перевела дыхание, чувствуя, как адреналин в крови начинает медленно отступать, уступая место тяжелой усталости. Мы сделали это.

​— Лиан, — я повернулась к аэранцу, который все еще удерживал пленницу. — Определи ее в изолятор. Надежно заблокируй все контуры.

​— Сделано, командир, — коротко кивнул Лиан, разворачивая Валорис и толкая ее по направлению к отсеку временного содержания.

​Я подошла к пилотскому креслу, опускаясь в него и запуская двигатели. На экране коммуникатора уже мигал сигнал подтверждения от патрульных кораблей Межзвездного флота — координаты вражеского корвета были приняты, и флот шел на зачистку.

​— Ну что, команда, — обвела я взглядом отсек, чувствуя, как напряжение окончательно покидает плечи. — Курс на станцию Академии. Возвращаемся домой.

Мерный гул варп-двигателей отдавался легкой вибрацией в палубе, возвращая привычное чувство стабильности после хаоса абордажа. Наш корвет плавно лег на курс, прорезая черное полотно космоса в сторону станции Академии.

​Я откинулась на спинку пилотского кресла, позволяя себе сделать глубокий вдох. На приборной панели ровным зеленым светом горели индикаторы систем, а в коммуникационном блоке только что зафиксировался отчет патрульных судов: координаты переданы, зачистка корвета кешари началась. От судна наемников вскоре останется лишь горстка космического мусора.

​Из медотсека вышел Дариус, вытирая руки о форменный комбинезон. На его лице больше не было следов напряжения — только легкая профессиональная усталость.

​— Рексар стабилен, — тихо произнес он, опускаясь на соседнее кресло. — Я ввел ему восстанавливающий биогель и стимуляторы регенерации. Спать он будет долго, но угрозы жизни нет. Организм крепкий, справится.

​— Хорошая работа, Дариус, — кивнула я, чувствуя, как от сердца отлегает последний камень. — Как там Лиан? С изолятором справился?

​— Абсолютно. Валорис заперта по всем правилам: силовой контур замкнут наглухо, блокираторы активированы. Даже ее эмпатия сейчас бессильна пробиться через экранирование переборок. Сидит тихо, смотрит в угол и ненавидит весь мир.

​Я хмыкнула, переведя взгляд на звездную карту перед собой. До станции Академии оставалось около двух часов гиперпрыжка.

​В этот момент из коридора послышались тяжелые, уверенные шаги — на мостик вернулся Джаред. Тарк тяжело опустился на свободную скамью, с хрустом разминая массивные плечи после схватки.

​— Корабль чист, системы в норме, топливо на исходе не идет, — коротко отчитался он басовитым голосом. — Все на своих местах, командир. Мы сделали это.

​На мостик бесшумно, словно тень, скользнул Лиан. Аэранец легко запрыгнул на край консоли, сложив руки на груди, и посмотрел на меня с привычной иронией в голосе:

​— И что теперь, Майя? Сдаем нашу буйную экс-инспекторшу конвою?

​— Именно так, — выдохнула я, переведя взгляд на приборную панель. — Сдаем Валорис службе безопасности Академии, передаем Рексара в стационарный медотсек, заправляемся и сразу берем курс обратно на Землю. До выпуска кадетов пару месяцев, Лео и Тео нас уже заждались.

​— Схема идеальная, — одобрительно хмыкнул Лиан. — Без долгих остановок и лишних разговоров.

​— Главное — передать Командора медикам и зафиксировать показания Валорис в протоколе, — добавил Дариус от диагностического терминала. — Дальше Академия сама разберется с её делом.

​— Разберется, — резюмировала я, глядя, как таймер гиперпрыжка отсчитывает последние минуты. — Готовьтесь к выходу из гиперпространства. Стыкуемся со станцией, сдаем груз и сразу на взлет.

Звездное марево гиперпространства рассыпалось миллионами четких точек, когда корвет вышел в обычный космос. Впереди уже возвышался гигантский многоуровневый диск станции Академии, окруженный яркими огнями навигационных маяков.

​Процедура стыковки прошла в штатном режиме. Как только тяжелые захваты зафиксировали шлюз, а давление в переходе выровнялось, внешняя переборка опустилась.

​На стыковочной платформе нас уже ждали. По центру в окружении вооруженного конвоя и медицинской бригады стоял адмирал Таргон. Его внушительная фигура в строгой парадной форме выбивалась из привычной суеты ангара, а суровый взгляд сразу приковал к себе внимание.

​Первыми из шлюза выкатили мобильную медицинскую капсулу с Рексаром. Командор все еще находился в глубоком медикаментозном сне под датчиками Дариуса. Следом Джаред и Лиан вывели Валорис. Бывшая инспекторша шла молча, сжав губы в тонкую линию, но её взгляд горел откровенной ненавистью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Адмирал Таргон смерил пленницу холодным взглядом, затем перевел взор на бессознательного Рексара. Его желваки желчно заходили, а тяжелые надбровные дуги сошлись к переносице.

​— Оформить приемку, — отдал он короткий приказ конвою и медикам. Техники и врачи тут же подхватили капсулу и повели Валорис к выходу из ангара.

​Таргон развернулся к нам. В его глазах читалась смесь тяжелого гнева и глубокой усталости.

​— Майя. Вся ваша группа — за мной. В мой кабинет, — чеканя каждое слово, произнес адмирал. — Я хочу знать абсолютно всё. От первого до последнего шага.

​Кабинет адмирала располагался на верхнем ярусе станции. Массивный стол из темного композита, панорамный вид на стыковочные доки и абсолютная звукоизоляция.

​Я изложила всё сухо, четко и без лишних эмоций. Доложила о перехвате сигнала, абордаже судна наемников-кешари, состоянии Рексара на момент обнаружения и о том, как именно была нейтрализована Валорис. Дариус дополнил отчет медицинскими показателями Командора, а Лиан коротко подтвердил детали захвата пленницы.

​Когда я закончила, в кабинете повисла тяжелая тишина. Адмирал Таргон долго смотрел на нас, затем встал из-за стола, подошел к панорамному окну и замер, сжав руки за спиной.

​Вдруг он резко развернулся, выдохнул и выплеснул целую фразу на незнакомом, рычащем и щелкающем языке. Звуки катились из его горла жестко, словно перемалываемые жерновами камни.

​Я слегка нахмурилась, слушая непривычную рычащую речь — этот язык был мне абсолютно незнаком.

​Едва заметно накренившись в мою сторону, Дариус еле слышно прошептал прямо мне на ухо:

​— Это кайранский, — тихо пояснил эмпат. — Если без поэзии... Он сказал: «Какая же гниль вскрылась в нашем собственном доме, чтоб их всех перворожденная тварь пожрала».

​Таргон сделал глубокий вдох, явно пытаясь взять себя в руки. Он перевел взгляд на меня, и его голос снова звучал привычно-строго на межгалактическом:

​— Вы сделали то, что должны были, Майя. Отлично сработано. Забирайте команду, заправляйте судно и возвращайтесь на Землю к кадетам. С Валорис и ее покровителями мы здесь разберемся сами.

Адмирал коротко кивнул, давая понять, что разговор окончен.

​Дариус, Джаред и Лиан молча направились к выходу. Выждав, пока за спиной аэранца сойдутся тяжелые створки двери, я осталась на месте.

​Таргон поднял на меня усталый взгляд:

— Что-то еще, Майя?

​— Сэр, — я сделала шаг ближе к столу. — Прошу вас... Держите меня в курсе состояния Командора. Как только появятся первые новости из медотсека.

​Адмирал на мгновение замер, затем суровые черты его лица немного смягчились. Взгляд стал чуть теплее — насколько это вообще возможно для кайранца.

​— Я лично отправлю тебе шифрованный сигнал, Майя, как только медики скажут что-то конкретное, — ответил он. — А теперь иди к своей группе. На Земле вас ждут кадеты.

​— Спасибо, сэр, — ответила я, развернулась и вышла из кабинета.

Перед тем как отправиться в заправочный док, я свернула в боковой коридор, ведущий к медицинскому крылу. Понимала, что времени почти нет и команда уже готовит корвет к старту, но улететь на Землю, не взглянув на Командора лично, просто не могла.

​В стационаре царила стерильная тишина, нарушаемая лишь мерным попискиванием медицинских мониторов. Рексар находился в отдельной палате интенсивной терапии. Внутри прозрачного цилиндра регенерационной капсулы его крупное тело казалось почти невесомым, погруженным в густой полупрозрачный гель.

​Я подошла к силовому барьеру и положила ладонь на прохладное стекло.

​Медицинские датчики над капсулой высвечивали стабильные показатели: пульс и нейронная активность выровнялись, биогель постепенно затягивал глубокие повреждения тканей. Он выглядел совсем не так, как во время нашей встречи на судне кешари — исчезла та смертельная бледность, а дыхание стало ровным и глубоким.

​— Он выкарабкается, — раздался тихий голос дежурного врача-кайранца, подошедшего со стороны консоли. — Организм сильный, а ваша первая помощь на корабле спасла ему жизнь. Еще пара недель в геле, и он вернется в строй.

​— Спасибо, — тихо ответила я, не сводя глаз с Рексара.

​Мы сделали свою работу. Командор живет, Валорис под стражей, а значит, проект Рексара все еще имеет шанс.

​Кивнув врачу на прощание, я развернулась и быстро шагнула к выходу из медблока. Пора было возвращаться на корвет — на Земле нас ждал очередной этап.

***

Месяц пролетел в бешеном ритме. До итогового отбора оставалось тридцать дней, но постоянные тренировки, симуляции и отработка командных навыков выматывали так, что к вечеру силы были на исходе. Зато кадеты, которых мы натаскивали вместе с другими лейтенантами, прямо на глазах превращались в сплоченный и четко работающий отряд.

​От Таргона за это время пришло всего пару коротких уведомлений: Рексар быстро шел на поправку, а дело Валорис передали в следственный отдел. О том, когда именно Командор вернется в строй, адмирал ничего не сообщал.

​Поэтому, когда поздним вечером я шла по тихому коридору жилого сектора базы, мысли были только о том, чтобы добраться до своей каюты и отдохнуть.

​Вдруг из полутьмы бокового прохода выскользнула высокая тень. Прежде чем я успела среагировать, сильные руки обхватили меня за талию и без лишнего шума втянули в соседний блок.

​Дверь за спиной мгновенно закрылась.

​Я уже дернулась, чтобы ответить ударом, но знакомый запах и тяжелое дыхание заставили меня замереть.

​— Тихо, это я, — раздался в полумраке низкий, слегка хрипловатый голос.

​Я подняла голову. В слабом свете индикаторов стоял Рексар. Он выглядел немного исхудавшим после медцентра, но держался уверенно, а во взгляде горел прежний огонь.

​— Рексар?.. — от неожиданности я застыла в его руках. — Ты что здесь делаешь? Таргон же говорил, тебе еще сидеть в стационаре...

​Вместо ответа он лишь крепче прижал меня к себе и, уткнувшись лицом в мои волосы, тихо выдохнул:

​— К черту Таргона и его врачей, — прошептал он. — Майя... Ты даже не представляешь, каким длинным был этот месяц. Я безумно соскучился.

​— Соскучился? — я нахмурилась, недоверчиво разглядывая его в полумраке, и тут же приложила ладонь к его лбу, проверяя температуру. — У тебя бреда случайно нет?

​Кожа была прохладной, без признаков лихорадки.

​— Температуры вроде нет, — пробормотала я, убирая руку, но Рексар успел перехватить мою ладонь и прижал к своей груди.

​— Я абсолютно серьезен, — с легкой ухмылкой ответил он, хотя в глазах промелькнула настоящая теплота.

​— Ладно, а если серьезно, — я качнула головой, всё еще пытаясь осознать происходящее. — Как ты вообще сюда прилетел? И главное — как прошел на базу так тихо, что никто ничего не заметил? Диспетчеры молчат, посадки не было.

​Рексар тихо хмыкнул, слегка нагнувшись ко мне:

​— Забыла, кто проектировал эту базу? Я зашел на челноке по техническому коридору через нижний ангар. Эти протоколы посадки и слепые зоны я лично закладывал в систему, так что датчики меня просто не увидели. А из медцентра я ушел сам — врачи всё равно уже не знали, чем меня дальше поить.

Я покачала головой, чувствуя, как всё копившееся напряжение последних недель мгновенно уходит, уступая место легкому теплу. Сделав шаг вперед, я уткнулась лбом в его грудь — прямо под мою ладонь, всё еще лежавшую на его форменном кителе.

​— Ты неисправим, Рексар... — тихо пробормотала я.

​Рексар лишь сильнее сжал руки на моей талии, окончательно прижимая меня к себе и с наслаждением выдыхая мне в макушку.

​— А ты, пока меня не было, снова превратилась в ледышку? — с нежной, чуточку лукавой насмешкой прошептал он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне прямо в глаза.

Взгляд Рексара стал глубже и тяжелее. Исчезли последние следы шутливого тона, уступив место настоящему, давящему чувству, которое он сдерживал весь этот месяц. Его шершавая, горячая ладонь скользнула с моей талии вверх по спине, медленно приподнимая подбородок и заставляя смотреть ему прямо в глаза.

​— Ты спасла меня, Майя, — прошептал он, и в его низком голосе вибрировала искренняя, ничем не прикрытая благодарность. — Пробилась через глухой космос, наемников и всю эту грязь, чтобы вытащить кайранца. Хотя я... впрочем, я ни секунды в тебе не сомневался. Ни на миг.

​Он подался вперед, накрывая мои губы долгим, жадным поцелуем. В этом движении не было осторожности — только накопившаяся за долгие дни изоляции жажда. Я ответила сразу, обнимая его за шею и чувствуя, как под пальцами перекатываются плотные мышцы и откликается бешеным ритмом его сердце.

​Рексар подхватил меня легко, будто я ничего не весила, и в несколько шагов преодолел расстояние до широкого ложа.

​Сброшенная на пол форма и снаряжение потонули в полумраке каюты. Его прикосновения были горячими, требовательными, но в то же время невероятно чуткими. Каждое движение, каждый поцелуй, оставляемый на моей шее, плечах и груди, доказывали без лишних слов: он вернулся. Он здесь, со мной, живой и полностью принадлежащий этой ночи.

​Его пальцы сплелись с моими, прижимая мои руки к подушке, когда он накрыл меня своим телом. Ритм их кайранской страсти — сильной, глубокой, удерживаемой на грани контроля — смешивался с моей отчаянной готовностью отдать ему всё накопленное за месяц беспокойство. Каждое прикосновение обжигало, выбивая из легких воздух, растворяя дисциплину и вечный самоконтроль, к которому мы оба привыкли.

​Мы сгорали в этом медленном, жадном порыве, цепляясь друг за друга, пока за стенами каюты спала глухая земная ночь, а где-то впереди нас ждал последний месяц перед финальным отбором. Но здесь и сейчас существовали только его горячее дыхание, шепот на кайранском, понятный без перевода, и глухой стук двух сердец, бьющихся в один такт.

29

​Утро в каюте наступило тихо и мягко, пробиваясь сквозь плотные жалюзи узким серебристым лучом. Рексар всё ещё лежал рядом, подложив одну руку под голову, а второй нежно поглаживая моё обнаженное плечо. Его дыхание было ровным, глубоким, и в этом тихом спокойствии совершенно не угадывался тот опасный, непреклонный Командор, которого привыкли видеть в Академии.

​Я повернулась к нему, опираясь на локоть, и провела пальцами по его груди, где всё ещё розовели свежие шрамы после регенерационной капсулы.

​— Майя, — тихо заговорил он, перехватив мою ладонь и поцеловав кончики пальцев. — Я принятое решение уже не поменяю. Я официально отказался от статуса Жнеца Отбора. В этом году я не буду курировать отбор — ни здесь, на Земле, ни на других планетах.

​Я замерла, уставившись на него с нескрываемым изумлением. Жнец Отбора — это высший статус, высшая ответственность и безупречный авторитет, к которому кайранцы идут годами.

​— Когда ты успел это сделать? — нахмурилась я, пытаясь осознать его слова. — На Землю ты прилетел только вчера...

​— Пока находился на Главной станции Академии, — спокойным, ровным тоном ответил Рексар, заглядывая мне прямо в глаза. — Когда очнулся и подписал протоколы расследования по Валорис. Я подал рапорт лично Таргону. Моя работа Жнеца окончена.

​— Но почему?.. — тихо спросила я, всё ещё не верив, что он добровольно шагнет в сторону от такой должности.

​— Потому что Жнец должен быть беспристрастным, — Рексар слегка улыбнулся, и его пальцы скользнули по моей щеке, заправляя прядь волос за ухо. — А я больше не могу им быть. У меня есть Проект, у меня есть кадеты, за которых я отвечаю... И у меня есть ты.

​Слова Рексара застряли у меня в горле. Я молча смотрела на него, пытаясь найти в его взгляде хоть тень сомнения или сожаления, но там была лишь глубокая, абсолютная уверенность. Он отдал статус, который определял всю его жизнь, ради того, во что верил. Ради нас.

​— Таргон, наверное, был в бешенстве, — тихо произнесла я, слегка качнув головой.

​— Адмирал умеет держать лицо, — уголок губ Рексара чуть приподнялся. — Но да, его тишина была громче любого крика. Впрочем, он понял. Для него главное — закрыть дело Валорис и сохранить стабильность в Академии. Мой уход с поста Жнеца он оформит как «отпуск по состоянию здоровья после ранения».

​— А дальше что? — я прижалась щекой к его ладони, ощущая приятное шероховатое тепло его кожи. — Когда закончится месяц и кадеты сдадут итоговый тест?

​— А дальше Проект перестанет быть просто экспериментом, Майя. Если наши ребята пройдут испытание, Совет будет обязан утвердить программу на постоянной основе. Мы создадим полноценную систему подготовки для Периферии. Никаких привилегий, никаких политических игр — только чистый потенциал и реальная работа.

​Он чуть потянул меня на себя, заставляя улечься к нему на грудь, и его пальцы привычно переплелись с моими.

​— И руководить этой базой мы будем вместе, — добавил он низким, вибрирующим голосом. — Если, конечно, ты не против сменить статус инструктора на кое-что большее.

​— Я пока подумаю, Командор, — ухмыльнулась я, приподнимая голову и встречая его тёплый, пристальный взгляд. — Но сначала давай сделаем так, чтобы через тридцать дней эти парни и девчонки утерли нос всей проверяющей комиссии.

​— Сделаем, — отрезал Рексар, накрывая мои губы коротким, но бесконечно нежным поцелуем.

***

​Следующий месяц пролетел как один нескончаемый день. Присутствие Рексара изменило всё: база словно обрела второе дыхание. Он не вмешивался в нашу работу напрямую — официально его здесь «не было», — но его точечные советы, разборы симуляций и присутствие на ночных прогонах подняли уровень подготовки кадетов на максимум.

​И вот этот день настал.

​Над главным плацем земной базы висело тяжелое серое утро. На трибунах выстроилась официальная комиссия Академии — холодные, подтянутые офицеры в парадной форме, прибывшие со Станции, чтобы вынести вердикт. Среди них не было Таргона, но его наблюдатели фиксировали каждую деталь.

​Напротив трибун стояли наши кадеты. Те самые земляне, на которых еще недавно никто в Академии не обращал внимания и которых не воспринимали всерьез. Сейчас они стояли в идеальном строю — собранные, уверенные, готовые к итоговой симуляции высшей категории сложности.

​Я стояла рядом с Дариусом и остальными лейтенантами. Чуть впереди, на краю наблюдательного пункта перед комиссией, стоял Рексар — открыто, собранно, в своей идеальной строгой форме. Он больше не был Жнецом Отбора, но его присутствие выстраивало вокруг ту самую невидимую рамку авторитета, с которой считался каждый присутствующий офицер.

​Он слегка повернул голову и кинул на меня короткий взгляд. Я ответила едва заметным движением головы. Рексар развернулся к строю и раздался его низкий, спокойный голос, усиленный связью:

​— Курсанты. Приступить к выполнению задачи.

​Экран его планшета погас, оставив нас в утренней тишине перед лицом решающего момента.

​Сзади раздался шаг — Дариус встал чуть левее, слегка наклонившись ко мне:

— Вся комиссия уже на местах. Наблюдатели активировали фиксацию параметров.

​— Пусть смотрят, — тихо ответила я, не сводя глаз со строя.

​Это не были первые испытания, где каждый сражался сам за себя — как тогда, на моем собственном Отборе, когда я судорожно подавляла пульс в трюме штурмового челнока и на ощупь пробиралась по вентиляции Лабиринта Мёбиуса. Сегодня всё было иначе. Рексар создал симуляцию не для отсева одиночек, а для проверки того, на что способна единая, обученная команда.

​Центральный плац базы трансформировался на наших глазах. Из-под земли поднялись массивные перегородки, скрывшие пространство в густом техническом тумане и голографических проекциях. Вспыхнули красные индикаторы критической угрозы:

«Симуляция уровня "Дельта-9". Прорыв сектора, отказ автоматических систем обороны, эвакуация гражданских»

.

​С трибун послышался едва заметный гул — проверяющие офицеры из Академии явно не ожидали, что мы выставим кадетам сценарий высшей категории сложности, который обычно сдают только выпускники старших курсов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

​Но кадеты даже не шелохнулись.

​— Первая группа — перехват на флангах, — отдал четкую команду старший кадет. Никакой суеты, никакой паники.

— Второй отряд — блокировка нижних шлюзов. Работаем по протоколу земного корпуса.

​Они действовали как единый живой организм. Когда голографические штурмовые дроны и тяжелая техника симулятора рванули в атаку, ребята с Земли не стали полагаться на лобовую силу. Они использовали всё то, чему мы их учили этот месяц: заманивали противника в слепые зоны, ставили механические растяжки, перехватывали инициативу на опережение и прикрывали друг друга в мертвых зонах сканеров.

​Я видела, как холодные, надменные лица офицеров из комиссии постепенно меняются. Сначала на них появилось легкое недоумение, затем — напряженное внимание, а под конец — нескрываемое изумление. Земляне, которых в Академии всегда считали «слабым звеном», прямо сейчас демонстрировали безупречный слаженный контроль и тактическую гибкость, ломая все стандартные шаблоны Высших Рас.

​Прошло сорок минут. Финальный сигнал сирены огласил плац.

​

«Симуляция успешно завершена. Потери отряда — ноль. Задача выполнена»

.

​Туман рассеялся. Кадеты тяжело дышали, но продолжали держать идеальный строй. Никто не упал, никто не сломался.

​Глава комиссии — строгий кайранец с золотыми знаками отличия — медленно поднялся со своего места. Он молча посмотрел на планшет с биометрическими данными и результатами боя, а затем перевел взгляд на Рексара, меня и стоящих рядом лейтенантов.

​— Результаты испытания... превосходят нормативные показатели Академии на двадцать четыре процента, — произнес он сухим, громким голосом, который разносился по всему плацу. — Подготовка признана безупречной. Проект «Сеть Первичной Подготовки и Годичной Адаптации. Модернизация структуры межзвездного флота» переводится из статуса экспериментального в статус постоянной программы Межзвёздного Флота.

​По строю кадетов прошла едва заметная волна облегчения, но они удержали дисциплину и не выкрикнули ни звука.

​Комиссия покинула плац без лишних церемоний, но молчание, которое они оставили после себя, было тяжелее любых громких речей. Офицеры со Станции уходили, всё еще изучая данные на планшетах, а мы стояли перед выстроившимся отрядом, пока напряжение последних месяцев окончательно не сменилось чистым, осознанным осознанием победы.

​— Вольно, кадеты, — произнес Рексар, и в его голосе прозвучало то, чего эти ребята никогда прежде от него не слышали: искреннее признание. — Вы доказали, что стоите десятка тех, кто привык считать себя выше других. База переходит на постоянный режим работы. С сегодняшнего дня вы — первый официальный выпуск нового состава Межзвёздного Флота.

​По строю прошел единый, слитный выдох. Кто-то из ребят тихо сжал кулак, кто-то переглянулся с улыбкой, но строй удержал дисциплину до конца. Только когда Дариус с лейтенантами увел отряд в жилой корпус для оформления новых назначений, плац наконец опустел.

​Мы остались на площадке вдвоем.

​Серый земной туман медленно рассеивался, уступая место прохладному, но чистому солнечному свету. Рексар подошел ко мне вплотную, не обращая внимания на пустые трибуны и камеры наблюдения, фиксирующие завершение официальных процедур.

​— Проект устоял, — тихо сказала я, глядя, как кадеты скрываются за тяжелой дверью главного корпуса. — Таргону и Совету теперь просто нечем возразить.

​— У них больше нет выбора, — Рексар положил тяжелую ладонь мне на плечо, слегка сжав его пальцами. — Мы изменили правила этой игры, Майя. Больше никто не посмеет назвать людей «био-материалом второй категории».

​Я повернула голову и встретила его взгляд — спокойный, уверенный, свободный от вечного груза чужих ожиданий. Впервые за всё время наше будущее не выглядело как очередное испытание с запредельными перегрузками и отсевом на выживание.

​— И что теперь, Командор? — с легкой ухмылкой спросила я. — Каков наш следующий приказ?

​— Наш следующий приказ — принять управление базой и подготовить следующий набор, — он чуть наклонился, и его голос опустился до низкого, тиховатого шепота: — Но сначала мы закроем двери каюты и хотя бы один день не будем думать ни о кадетах, ни об Академии.

​Рексар на секунду замолчал, глядя на пустеющий плац, а затем в его голосе снова появились привычные, собранные нотки:

​— А если серьезно, Майя... На Земле нужно объявить о начале формирования следующего потока. Но мы не ограничимся только вашей планетой. В Галактике полно не особо развитых миров, где живут способные, сильные гуманоиды, на которых Высшие Расы привыкли смотреть свысока. Миров, откуда еще ни один кандидат даже не пробовал пройти испытание Флота. Мы направим туда наши челноки и дадим им тот же шанс, который когда-то дали тебе.

​Я посмотрела на него с невольной гордостью. Этот кайранец, когда-то казавшийся мне суровым и отстраненным Жнецом, прямо сейчас закладывал основу для новой, более справедливой Вселенной.

​— Кажется, Совету Академии придется сильно пересмотреть свои представления о "приоритетных расах", — улыбнулась я, переплетая свои пальцы с его горячей, сильной ладонью.

​— Это уже их проблемы, — отрезал Рексар, едва заметно улыбнувшись в ответ. — Мы свою работу сделали. И продолжим ее делать дальше.

​История, которая началась с панического пульса на холодном бетоне и безнадежного поиска в глубинах космоса, завершилась здесь — на этой земной базе, ставшей нашим общим домом. Мы отвоевали свое право не просто выживать, а менять этот мир вместе.

Эпилог

Год спустя

​Шум двигателей взлетного челнока мягким, вибрирующим гулом проникал сквозь толстые стены командного центра. На главном панорамном экране высвечивался отчет о зачислении второго выпуска: все кадеты успешно прошли адаптационный курс на Земле и направлялись на Главную станцию Межзвёздного Флота для прохождения второго года обучения.

​Земная программа из рискованного эксперимента окончательно превратилась в образцовый стандарт подготовки. Но пока наши парни и девчонки оттачивали дисциплину на Земле, мы не сидели сложа руки. Весь этот год на далеком Тарнисе — мире со сложным рельефом и нестабильными гравитационными полями — кипела стройка. Там выросла наша вторая база Сети. Новый форпост для Вернов — расы с абсолютным пространственным чувством и инстинктивным контролем траекторий в невесомости. Из-за отсутствия технологий Высшие Расы никогда не рассматривали их для Академии, считая просто обитателями отдаленной Периферии.

​Дариус Ворн стоял у центрального терминала, скрестив руки на груди, и с подозрением переводил взгляд с меня на Рексара. Мы оба были в полной штурмовой экипировке, а за нашими спинами стояли упакованные сумки с личным снаряжением.

​— Так, я не понял, — Дариус нахмурился, и его брови сошлись на переносице. — В смысле вы вдвоем улетаете?!

​— В прямом, Дариус, — ровным, спокойным тоном ответил Рексар, застегивая перчатку. — Мы с Майей передаем тебе полное управление земной базой. Приказ об утверждении твоей кандидатуры уже подписан и отправлен в Совет Академии.

​— Вы с ума сошли?! — Дариус всплеснул руками, впервые за весь этот год окончательно потеряв привычную выдержку. — На следующей неделе прибывает новый поток! Вы оставляете меня с сотней неопытных новичков?! Вы же сами знаете, как тяжело даются эти первые месяцы адаптации и обучения, особенно когда они ещё не владеют холодным режимом! Это же головная боль на месяц минимум! Они же мне всю базу по кирпичику разнесут!

​— Ты не один, Дариус, — улыбнулась я, подхватывая свою сумку. — Лиан остается с тобой в качестве старшего методиста и руководителя симуляторов. Так что за тактическую часть и прогоны можешь не переживать. А Джаред улетел с ребятами второго потока на Главную станцию — лично проследит за их размещением, чтобы Высшие Расы не устроили им неприятных сюрпризов на старших курсах, и через месяц вернется к вам.

​— Всё равно вы сумасшедшие, — проворчал Дариус, хоть и явно умерил пыл при упоминании Лиана и скорого возвращения Джареда. — Оставляете меня на самом сложном этапе!

​— Ты год наблюдал, как с этим справлялся Рексар, — добавила я. — Теперь твоя очередь учить новичков сбивать пульс и держать строй. Мы в тебя верим, лейтенант.

​— Но куда вы вообще собрались?! — всё ещё качая головой, спросил Дариус.

​— На Тарнис, — ответил Рексар, окинув зал прощальным взглядом. — Вторая база полностью построена и готова к приему первых рекрутов. Верны никогда даже не слышали об Академии, но их потенциал в пилотировании и контроле объёмного пространства колоссален. Земная база работает сама, второй поток отправлен на Станцию. Нам пора запустить первый отбор и обучение на Тарнисе.

​Дариус замер. Его возмущение постепенно сменилось уважительным качанием головы.

​— Абсолютные психи, — тихо резюмировал он, и его тяжелая ладонь опустилась на пульт. — Оба.

​— Зато мы эффективны, — ответила я, закидывая ремень вещи за плечо. — База на вас с Лианом, Дариус. Не подведи.

​Мы вышли на взлетную площадку. Прохладный земной ветер привычно трепал волосы, но над головой простиралось бесконечное, чистое небо, зовущее в глубины космоса.

​Рексар остановился у самой аппарели челнока и повернулся ко мне. В его глазах больше не было прежнего груза прошлых ошибок — только упрямый, чистый азарт исследователя и командира, знающего, за что он сражается.

​— Готова запустить новую базу, Инструктор? — тихо спросил он, протягивая мне руку.

​Я уверенно сжала его горячую ладонь, шаг за шагом поднимаясь на борт корабля:

— С тобой — хоть на край Галактики, Командор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец