102. Боец

Она вошла в комнату и, казалось, заполнила собой все пространство - такая она была улыбающаяся, чарующая - спереди под облегающей белой майкой тугая сила, колышущаяся, дразнящая. Ноги длинные, сильные - специально потом следил — увидеть. Походка самки завлекающей.

У Захара Клюкина в кооперативе я ее увидел - много женщин-портних сидело за стрекочущими машинами, перебивающими друг друга включающимися моторами.

За 50 рублей лысый толстый еврей предложил мне спеть - разом перебить стрекотню.

Я гитару кистью цап

Со стены срываю,

У меня до неба царь -

Я его вбиваю.

Взяв гитару, я пошел к церквям - за ними в подвале находился швейный кооператив, изготовливающий сумки, кепки, майки. Дело шло. Ходили обедать в ресторан. Глотнув разведенного спирта, я вшагнул с гитарой - сел на стул, поставленный в проходе между рабочими местами. Лучше всех - задумчивей - слушала меня взрослая девушка, с каштановыми волосами, гладкими, закрепленными сзади. Может быть, для нее одной я пел?

Женщин было около 20. 20 песен я спел и получил гонорар. Получилось у нас с Каштановой первый раз на дебаркадере. Во время менструации. А это не надо делать, потому что мужчина, когда спускает, обретает вакуум внутри мочеполовой системы и засасывает все, что можно из женских дебрей, своей писькой. Засосал ли я? Она легла поперек кровати, ноги согнула, мне приказала встать на колени, и так с пола дальнобойно - короткими ударами я ходил на нее в рассветные часы под Эрзой, на сырой воде, на угасающем  моем  сознании, поддержанном только водкой, на бездарности моей коллекции идей- растворять двери миров и- врываться!

Кроватка туристская скрипела, луна жужжала на ночной воде, как пчела на цветке. Ночные очертания затона ждали разрушения - это можно было почуять, стоило остановиться. Так оно и вышло. Оку засорили отходами, на Затонской воде появилась пленка блевотины предприятий. Дебаркадер научно-исследовательский институт продал Автокамазу - на нем вместо бородатых физиков и лириков появились лысые парни в спортивных штанах с лампасами.

Но какие были большие соски на ее прохладных льющихся грудях - холмах сливочных! На белых простынях она ворочалась и набрасывалась... Как она покорно слушала песни - так же она неукротимо  буйствовала в постели - дочь художника из мордовского села под Нармуградом. Так я ее и не победил. Она была очень сисяста и очень пружинна, когда я ее поставил через месяц на колени в квартире на 9-ом этаже в Прекском, и отколошматил сзади во влагалище - чем уж я колошматил? - то ли жезлом, то ли грифом - в это превратился мой боец между ног. Сиси я держал в руках, когда отпускал - они были видны со спины.