Ночь в отеле с незнакомкой. Из книги Первая брачная ночь первый секс

Смена выдалась тихая. Даже слишком. Я сидел за стойкой ресепшена, лениво листал телефон, иногда поглядывал на монитор камер. Половина первого ночи. В холле пусто, только светильники тускло горят, да где-то наверху гудит вентиляция. В такие ночи обычно тянет спать, но я привык. Три года в этом отеле, всякое повидал — и пьяных свадеб, и скандалов, и парочек, снимающих номер на час. Ко всему привыкаешь.

Звякнул колокольчик над входной дверью. Я поднял голову.

Женщина. Лет тридцати, может, чуть больше. Плащ цвета мокрого асфальта, капюшон откинут, волосы тёмные, влажные — на улице моросит. В руке небольшая сумка, ничего больше. Лицо бледное, под глазами тени, то ли устала, то ли не спала давно.

— Доброй ночи, — сказал я, откладывая телефон.

Она подошла к стойке, поставила сумку на пол, оглянулась через плечо. Я машинально глянул на стеклянные двери — никого.

— Есть свободный номер? — спросила она.

— Есть. На сутки?

— Да. На сутки.

Я протянул ей форму. Она взяла ручку, начала заполнять, но я заметил, как дрожит рука. Не сильно, но заметно. Она писала фамилию — я не всматривался, не моё дело, — потом номер паспорта. Почерк мелкий, аккуратный.

— Третий этаж, триста двенадцатый, — сказал я, когда она закончила. — Лифт направо.

— Спасибо.

Она взяла ключ-карту, но не ушла. Постояла секунду, глядя куда-то в сторону окна, за которым моросил дождь.

— У вас бар работает? — спросила вдруг.

— До двух. Но сейчас там никого. Могу сделать кофе, если хотите.

Она посмотрела на меня. Взгляд тяжёлый, как будто она решала что-то про себя. Потом кивнула.

— Кофе. Двойной. Без сахара.

Я прошёл за стойку в маленькую подсобку, где стояла кофемашина. Засыпал зёрна, нажал кнопку. Аппарат зашипел, потянуло запахом. Через минуту я вернулся с двумя чашками. Себе тоже сделал — ночь длинная.

Она сидела на диване в холле, сняв плащ. Под ним оказалось простое чёрное платье, чуть выше колена. Стройная, подтянутая. На левой руке, у запястья, я заметил тонкий браслет — серебро или белое золото, не разглядел. Она обхватила чашку двумя руками, будто грелась.

— Холодно на улице, — сказал я, присаживаясь в кресло напротив. Не потому что хотел навязываться, просто стоять за стойкой было глупо.

— Да, — коротко ответила она.

Повисла пауза. Я не из тех, кто лезет с расспросами. Хочет молчать — пусть молчит. Но она вдруг заговорила сама.

— Я недавно ушла от мужа.

Я не стал делать сочувственное лицо, просто кивнул.

— Он не знает, где я. И не должен узнать. — Она сделала глоток. — Я не жду, что вы меня поймёте. Просто… не хочу быть одна сегодня. Но и не хочу, чтобы кто-то что-то обо мне знал. Понимаете?

— Понимаю.

Она посмотрела на меня внимательнее. Так, будто впервые увидела. Может, и правда впервые — до этого смотрела сквозь.

— Вы давно здесь работаете?

— Три года.

— Не надоело?

— Бывает. Но ночи спокойные. Люблю ночи.

Она усмехнулась. Впервые за всё время. Уголки губ чуть дрогнули, но глаза остались холодными.

— Странно, — сказала она. — Я думала, наоборот, ночью здесь всякое бывает.

— Бывает. Но не сегодня.

Она допила кофе, поставила чашку на столик. Потом встала, одёрнула платье. Я тоже поднялся — по привычке, проводить.

— Триста двенадцатый? — спросила она.

— Да.

Она шагнула ко мне. Ближе, чем нужно. Я почувствовал запах — что-то цитрусовое, слабое, почти выветрившееся. Она смотрела снизу вверх, чуть запрокинув голову.

— Я не хочу быть одна, — повторила она тише. — Понимаете?

Я молчал. Не потому что не понял. Понял. Но в голове крутилось: работа, камеры, правила. И ещё что-то — может, то, что она только что сказала про мужа. Может, что-то другое.

Она подняла руку, коснулась моей груди. Ладонь прохладная, тонкая. Пальцы чуть дрожали. Я накрыл её руку своей.

— Здесь неудобно, — сказал я.

Она кивнула, будто ждала именно этого. Отступила на шаг, подняла с пола сумку.

— Я буду в номере. Если передумаете — дверь не заперта.

И пошла к лифту. Каблуки негромко стучали по плитке. Я смотрел ей вслед, пока створки не закрылись.

Вернулся за стойку. Глянул на часы — без десяти два. Смена до шести. Ещё четыре часа. Можно просто сидеть и делать вид, что ничего не произошло. Можно.

Я открыл журнал регистрации, посмотрел на запись. Фамилия — Иванова. Конечно. Как в анекдоте. Впрочем, может, и настоящая.

Потом закрыл журнал, снял пиджак, повесил на спинку стула. Подошёл к камерам. Триста двенадцатый — коридор пустой, дверь закрыта. Свет внутри горит.

Я вернулся на место, сел. Взял телефон, но не разблокировал. Просто держал в руке.

Через минуту встал. Прошёл через холл, нажал кнопку лифта. Двери открылись сразу, будто ждали.

Третий этаж. Коридор длинный, ковровая дорожка приглушает шаги. Триста двенадцатый в самом конце. Я остановился перед дверью. Постоял.

Ручка медленно повернулась — изнутри. Дверь открылась на пару сантиметров. За ней — темнота. Только полоска света из-под двери ванной.

Я толкнул дверь и вошёл.

***

Она сидела на краю кровати, в темноте, не зажигая верхнего света. Дверь за мной закрылась сама. Я сделал шаг, потом ещё один. Она поднялась навстречу.

В этот раз она не дрожала. Просто стояла и ждала. Я обнял её — не резко, не грубо. Она уткнулась лицом в мою шею, глубоко вздохнула.

— Спасибо, — прошептала она.

Я не ответил. Просто провёл рукой по её спине, чувствуя под тонкой тканью платья тепло тела. Она прижалась сильнее. Я нащупал молнию на платье, потянул вниз. Ткань скользнула с плеч, упала на пол.

Дальше всё было просто. Без слов, без лишних движений. Мы легли на кровать, и я накрыл её собой. Она обвила меня ногами, и я вошёл — медленно, глубоко. Она выгнулась, закусила губу, но не издала ни звука. Только дышала часто, неровно.

Я двигался размеренно, не спеша. Смотрел на её лицо — бледное, серьёзное, глаза открыты, смотрят на меня. В них не было страсти или похоти. Что-то другое. Может, пустота, которую она хотела заполнить. Может, просто желание почувствовать, что она сексуальная женщина.

Она кончила тихо, сжавшись вся, вцепившись sexrasskaz. com мне в плечи. Потом отвернулась, уткнулась лицом в подушку. Я лёг рядом, на спину. Мы лежали молча. Я слышал, как выравнивается её дыхание.

Через какое-то время она встала, ушла в ванную. Я слышал шум воды. Потом она вернулась, легла с краю, отвернувшись к стене. Я не стал её трогать.

За окном начинало светлеть. Я посмотрел на часы — без десяти шесть. Пора на смену. Я оделся, вышел в коридор, прикрыл дверь.

Спустился в холл. За стойкой никого, всё как я оставил. Сел, налил себе воды из кулера. В голове было пусто. Не хорошо и не плохо. Просто пусто.

В шесть пришла сменщица, Лена. Поздоровалась, спросила, как ночь. Я сказал — тихо. Она кивнула, начала принимать дела.

Я поднялся на третий этаж, чтобы забрать журнал из-под двери — иногда гости оставляют. Триста двенадцатый был открыт. Горничная уже начала уборку. Я заглянул. Кровать заправлена, шторы открыты. На тумбочке — ничего. Только на полу, у кровати, блеснуло что-то маленькое.

Я наклонился. Серёжка. Тонкая, с маленьким камушком. Не дорогая, но и не дешёвка. Я поднял её, положил в карман. Не знаю, зачем.

Смена закончилась. Я вышел на улицу. Дождь кончился, но асфальт ещё блестел. Утро было серое, прохладное. Я закурил, стоя у крыльца.

Серёжка в кармане — как напоминание. Или как знак вопроса, на который нет ответа. Я докурил, выбросил окурок в урну и пошёл домой.