Лас-Вегас

Мы стоим в толпе позитивно-настроенных, восторженных зрителей, болеющих за всех без исключения участников.   Как и все, мы – в майках и шортах. Как и все, аплодируем успешным, преувеличенно переживаем за неудачников. Мы не должны выделяться и не выделяемся.

- Какой мэн! - Восклицает Даша, - хочу такого! - Она косится на Марка, якобы подначивая его. При этом незаметно завладела пальцами моей левой руки и ласкает их.

Невысокий атлет лет тридцати пяти с вьющимися черными волосами по плечи, орлиным носом и белоснежной улыбкой проходит дистанцию в высоком темпе, буквально перелетая со снаряда на снаряд. Мы аплодируем вместе с толпой. Даже мне нескучно, зрелище затягивает. “Молодец, парень,” - говорю я, поворачиваясь к Виллоу. “Он у них какой-то чемпион,” - отвечает она.

На старте женщина где-то под тридцать, но, раз взглянув на нее, я теряю всякий интерес, кроме спортивного. У нее толстые руки, короткие мускулистые ноги, близко-посаженные выпученные глаза незначительного лица. Тем не менее, за ее прогрессом слежу внимательно и охаю вместе с толпой, когда она срывается с “калейдоскопа”. Это такой издевательски-трудный снаряд, проходя который нужно на весу разворачивать прозрачные пластиковые плоскости, все время цепляясь кончиками пальцев за узенькие выступы по их краям.

Два мальчика-подростка один за другим легко проходят всю дистанцию. Мужчина за пятьдесят срывается со второго препятствия – не хватило гибкости и координации – и летит в воду. Еще кто-то с волосами, окрашенными в интенсивный зеленый цвет. Проходит легко и публике особенно нравится.

Так-так. На старте девочка. Что-то Ким, имя не уловил, кореяночка. Слежу внимательно. Хорошая девочка; милая азиатская мордашка, тоненькие ручки, длинные прямые ножки, развернутые, но не широкие плечики, узкая талия, грудь еле намечается. Легко прыгает над водой бассейна с островка на островок, проходя первое препятствие. Для прохождения второго препятствия спортсменка хватается за свисающие вертикальные стержни и висит на них. Стержени быстро скользят вперед и вниз по неровным направляющим, пытаясь стряхнуть свою ношу в воду. К концу необходимо качнуться, вовремя выпустить стержни и перелететь через барьер на спасительный помост. Девочка справляется. Она серьезна и неулыбчива. Я впечатлен.

Теперь нужно перебежать на другую сторону очередного бассейна по выступающим из воды толстым вертикальным пластинам. Проблема в том, что пластины гнутся, и стоять на них нельзя. Можно только успеть оттолкнуться одной ногой и перескочить на следующую, затем еще на одну... Вот здесь часто ломаются здоровые мускулистые мужики; они слишком тяжелы и не всегда достаточно быстры. Подростки обычно проходят легко. Вот и девочка тоже. Аккуратно пробежала по верхушкам пластин, прелесть.

Четвертое препятствие прямо перед нами. Для его преодоления надо оттолкнуться от трамплина, на кончиках пальцев повиснуть на краях составного пластикового ящика, проманипулировать им так, чтобы части провернулись и дали пальцам возможность уцепиться на другой его стороне. Откуда можно перелететь на следующий ящик. И на следующий. Чудесные ножки девочки болтаются над нами, тоненькие ручки напряжены – представляю какое чудовищное напряжение они испытывают, –  и я понимаю, что эту Ким я хочу.

Не спуская с нее поднятый кверху взгляд, запускаю пальцы в волосы и начинаю их ерошить в совершенно невинном жесте. В толпе есть мои люди – споттеры – прибывшие в Вегас независимо. Они следят за мной и этот жест не пропустят. Девочка теперь взята на заметку и вся информация о ней будет мне вскоре доставлена.

Что-то Ким справляется с ящиками и “калейдоскопом”. Перед ней специальная стена с переменным профилем. Начинается полого, становится круче, еще круче, сверху достигает отрицательной кривизны. Надо взбежать, уцепиться за край, подтянуться и оказаться на платформе, где победителя ждет триумфальный гудок. У девочки не получается. В первой попытке не достала на фут, во второй ей не хватило нескольких дюймов. В третьей, последней, снова неудача. Конечно, невысоким труднее. А, может, ножки не дотренировала.

Девочка сходит с этапа, подбегает к родителям, стоящим поблизости. Они ее обнимают, утешают или поздравляют, не знаю. С понятным интересом рассматриваю; папа –  азиат, мама –  белая американка. То-то у нее волосы не черные и даже чуть вьются. Пойдет, мне нравится.

За вечер отмечаю еще двух девочек. Адди Полаки не дошла до конца, не удержавшись на составных ящиках. У нее очень широкие плечи, но это ее не портит. Все равно фигурка грациозная с пропорционально длинными ногами и гордо посаженной головой. Круглое личико скорее забавное и трогательное, чем красивое. Она рыжая, у нее рыжие ресницы под стать веснушкам и такие же волосы в длинной толстой косе.  

А вот Пайтон Милар – девочка высокого полета. Легко дошла до финиша, не забывая очаровывать зрителей тысячеваттной улыбкой. Невысокая, но с идеальной фигуркой, незатронутой сумасшедшими физическими нагрузками. Пританцовывает на месте от избытка счастья и энергии. Лицо своеобразное, клинышком; широкий лоб и острый выдающийся подбородочек, прямой носик, светлые глаза и волосы, сверкающие зубы. Все вместе –  очаровательно. У нее вся семья этим спортом занимается; папа и два брата. Представляю, что начнется если и когда она пропадет.

Были и еще вполне приличные цели, но у меня здесь не так много споттеров и мне не хотелось их перенапрягать – суета в такого рода делах опасна. Выбранных трех хватит вполне. И еще одну я держал в уме.

Мы досмотрели до конца и отправились ужинать в ресторан при “Фламинго”. По дороге Даша заявила, что сильно впечатлена и хотела бы попробовать себя на препятствиях. Полагает, что у нее должно получиться. Ну что же, по возвращении подумаю. У меня есть серфингистки, есть девочки, прыгающие с вышки головой вниз, и балдеющие от этого. Есть наездницы. Ну, будут еще нидзя-девушки, надо же им лишнюю энергию куда-то девать.

Следующую просьбу высказала Виллоу, но по молящему взгляду Даши и виновато-счастливой улыбке Сайли я понял, что они сговорились: “Понимаешь, это такой известный ресторан, я слышала про него. Ты же сам захочешь, чтобы мы выглядели хорошо? Нам нужно только двадцать минут, ну полчаса, чтобы переодеться и... Можем мы зайти в гостиницу на полчаса, пожалуйста?”

Ага, конечно, это значит, что и нам придется вылезти из шортов и маек и надеть что-нибудь поприличнее. Но, если женщины просят. “Ладно, полчаса, так полчаса. Марк, Тим, вас это тоже касается. Не совсем формально, клубный уровень пойдет.”

Поднимаемся вместе на лифте. Номера у нас рядом. Неважно, как оформлялись, но я с Виллоу пока в одном номере, Даша с Сайли в соседнем, а Тим с Марком с другой стороны. Это не значит, что именно Виллоу останется со мной на ночь, там видно будет.    

Получаса нам не хватило, и, когда мы вышли, ребята нас ждали. Просто Виллоу бегала по номеру полуодетая, а я вспомнил как много лет назад брал ее в первый раз, а она стеснялась родимого пятна на животе и предстала передо мной со спины. Вот я и поставил ее так же как и тогда. Упер ее руки в край подзеркальной тумбы, стащил вниз по ногам ее трусики. Конечно, она этого ожидала и была готова. Запах женщины не врет. Виллоу переступила, освобождая ноги, расставила их, выгнула спину.

Да, она толще, чем была когда-то. Да, на ляжках виден жирок, а зад держит форму, но стал массивнее. Мне не мешает. Мне все нравится. Я держу Виллоу за бедра и стягиваю нас ближе, производя толчок. Двигаюсь в мокром и теплом. Упираюсь тазом в ягодицы. И, одновременно, представляю себе другую женщину – ту, что недавно видел среди зрительниц и очень хочу. Кончая в Виллоу и вместе с ней, как будто становлюсь ближе к той, другой.

Мы опоздали всего минут на пятнадцать. Девочки выглядят потрясающе; все в черном –  сговорились? – и все красивы по своему.

Виллоу в свободном платье до колена, перехваченном в поясе тонким ремешком в стразах. У нее в ушах кровавые капельки рубинов и такое же ожерелье. Ворот платья распахнут так, что виден верхний краешек ослепительно белого кружевного лифа.

Сайли в полупрозрачных юбочке и блузке, из под которых просвечивают белые трусики и лифчик. Она тоже на каблучках, и это делает ее заметно выше. На запястьях джейдовые браслеты, на шейке – цепочка больших джейдовых бусин.

Платье Даши обтягивает тело. Оно не только коротенькое – до середины бедра, но и со смелым разрезом юбки справа. Грудь закрыта, зато спина голая до ниже поясницы. Ее камни – бриллианты; в ушах и в широком чоукере.  

Конечно, Сайли и Даша понимают почему мы с Виллоу задержались. У нас с ней еще есть посткоитальная аура, счастливая расслабленность в движениях. Да и характерный запах, наверное, тоже есть. Неважно. Я приобнимаю Дашу и Сайли за талии – как же они гибки и сексуальны – и увлекаю вперед. Виллоу, Тим и Марк следуют за нами.

Я неприхотлив в одежде; удобная – и ладно. Но в поездку мне собрали дорогой и модный гардероб, из которого Виллоу выбрала для меня подходящий на этот вечер прикид. И то ли потому, что мы выглядели как богатая и беззаботная компания, то ли кто-то из моих людей в Вегасе предупредил-таки управляющего рестораном, но уровень обслуживания был непревзойденным. Официанточки оказались необыкновенно милы, компетентны и дружелюбны. В конце ужина я оставил щедрые чаевые и, на всякий случай, запомнил их имена. Не исключено, что еще захочу встретиться с ними в неслужебной обстановке.

Мы чудесно провели время. Еда была прекрасна. Я позволил себе и разрешил девочкам немного вина, и мы развеселились еще больше. В разных комбинациях выходили на танцпол, но когда некто посторонний очень вежливо попытался пригласить Дашу, она отказала ему не задумавшись ни на секунду.

А я делаю свой ближайший выбор. Это смешно, конечно. Тим и Марк – люди, смысл жизни которых в служении мне. Они неспособны возжелать мою женщину. Я сам отправил их танцевать. Моим девочкам танцевать нравится, но Марк и Тим для них – движущиеся манекены. Но вот Марк держит руку на голой спине Даши, и мне это неприятно. Ладно, совсем чуть-чуть.

Заканчиваем десерт, я отправляю свою команду в казино. Всех, кроме Даши. Мы с ней подойдем чуть позже. Даша расцветает в улыбке, мы беремся за руки и уходим. “Мы вас будем ждать,” - говорит Сайли нам вслед. “Не скучайте, особенно,” - оборачивается на ходу Даша.

За ужином я гадал, есть на ней трусики, или нет. Оказалось, есть – исчезающая кружевная вещица, стринги из ничего. А вот лифчика на Даше нет – сосочки прощупываются через ткань платья. Мы стоим у окна в номере и лапаем друг-дружку. Кровать рядом, но мы никуда не торопимся. Моя ладонь скользит вниз по Дашиной спине, забирается под нижний вырез платья, отодвигает паутинную ткань трусиков, и вот мои пальцы уже между теплыми и чуть влажными ягодичками. “Мы танцевали, я все думала, засунешь ты так руку или нет,” - шепчет мне Даша на ухо. “А так?” - спрашиваю я и отправляю руку уже под подол, стринги ничему не мешают, нахожу ее щелку и засовываю средний палец в нежное мокренькое тепло. Даша судорожно прижимает меня к себе и кончает первый раз.

Это только начало. Почти не открывая глаз, Даша заталкивает меня на кровать, укладывает на спину, освобождает из трусов и садится на меня. Как есть; в платье, чоукере и даже злополучных стрингах – просто отодвинула их в сторону. Это Дашина фишка – интрекорс в одежде, мне нравится. Даша настолько сильна, что она легко и активно скачет на мне, ее голова запрокинута, рот в гримасе, маленькие грудки слегка колышутся под тканью. Три часа назад я освободился с Виллоу и теперь могу никуда не торопиться; Даша на меня надета, нежная на мускулистом, пусть работает, маленькая, я держу ее за бедра и отпускать не собираюсь.    

Даша ускоряется, по-женски рычит, толкает изо всех сил, пытается меня сломать, выгибается, визжит, падает на меня, в мои объятия и поцелуи, но мы еще соединены, она плавится горячим соком, но все еще держит меня в себе. Лежит и осторожно, слегка двигает тазом и стонет, нежно стонет мне в ухо, и я переполняюсь любовью и жалостью и тоже кончаю в мокрое и трепещущее.    

Мы переоделись перед тем, как пойти в казино. Даша теперь в ослепительных белых леггинсах, демонстрирующих ее изумительные ноги, и темной дизайнерской майке без рукавов. Чоукер сняла, но бриллианты в ушах она оставила. Дополненный фанси-кроссовками на толстых подошвах, ее наряд производит сильное и забавное впечатление. Она раскраснелась и выглядит как счастливая принцесса на каникулах.

Играть в казино мне скучно. Деньги меня не интересуют. Особенно те, что можно выиграть или проиграть, не привлекая внимания. Но девочки завелись. К нашему появлению Виллоу уже просадила все, что я ей выделил. Осторожненькая Сайли счастливо улыбается – она в небольшом выигрыше. Я велю Марку купить фишки для Даши и еще немного для Виллоу. И наблюдаю за их игрой.

За рулеточным столом помимо девочек еще несколько игроков. Двое из них, судя по пятидесяти и стодолларовым фишкам перед ними, играют по-крупному. Но и они то и дело поглядывают на сидящую напротив Виллоу. Та, не обращая на них внимания, следит за скачущим по рулетке шариком, решающим судьбу ее двадцатидолларовой инвестиции в выбранный номер. Проигрывает, разочарованно улыбается, поднимает голову от стола, ловит мой взгляд и улыбается виновато. Дескать, старалась, а никак. Улыбаюсь ей в ответ. Понимаю почему на нее смотрят – она прекрасна.

Сайли из скромности не садится, играет стоя. Ставит самую мелкую пятидолларовую фишку и только на красное или черное. Следуя своей системе, иногда розыгрыши пропускает, что-то беззвучно шепчет, наблюдая за шариком. Забавно, но она чаще выигрывает, чем проигрывает.

Даша производит сильнейшее впечтление. Она присаживается, вскакивает, протягивает назад руку, ища мою, пожимает ее, наклоняется над столом, помещая ставку на номера, откидывает мешающие волосы. Крупье должен был бы, но не делает ей замечания. У Даши тоже двадцатидолларовые фишки, но она ставит по две, и скоро проигралась бы, если бы не редкий счастливый случай.

Даша ставит на единицу, и не две, а три фишки сразу. Шарик долго прыгает по секторам, замедляясь, почти перескакивает на второй, но сваливается с ребрышка и успокаивается на первом. Даша смотрит на рулетку, прижимает руки к груди, взвизгивает в восторге, подпрыгивает, обнимает всех нас по очереди, успевает шепнуть мне в ухо о своей любви, начинает приплясывать. Игроки аплодируют и смотрят на нее в восторге.

Она, конечно, спустила бы все, но  но где-то через полчаса я даю знак, и мы ретируемся, оставив крупье приличествующие чаевые.

Завтра я дам девочкам деньги, и они отправятся на шоппинг. Даша и Сайли будут богаче на сумму, которую они вынесли из казино. А я снова увожу с собой Дашу.

В номере сажусь и ставлю ее перед собой. “Ну-ка, моя радость,” - говорю я, начиная Дашу раздевать, - “покажи, что ты от меня все время прячешь.” “Ничего не прячу,” - возражает Даша, - “смотри сколько хочешь.”

Это упоительно! Я начинаю с леггинсов, стаскиваю их вниз по длинным гладким ногам. На ней сейчас другие белые трусики; из тонкой ткани, но плотные и тугие. И они уже чуть подмокли снизу. Наклоняюсь и нюхаю. “Да,” - говорит Даша, - “я кончу прямо сейчас.” Она ерошит мои волосы. “Кончай, золотце,” - говорю я и начинаю скатывать вниз трусики. Медленно-медленно.

Даша, и вправду, кончила. Я только успел вставить согнутый указательный палец в ее мокрую распаренную письку, как она застонала, согнулась, накрыла мою руку своими и начала вталкивать ее глубже. Я прошел глубже уже двумя пальцами одной руки, другой обхватив ее попу. Чувствуя нежность к ней, ощущая ее жидкие пульсации и содрогания, слыша низкие утробные стоны. Целуя ее склоненную голову. Наконец, она затихла.

Даша выпрямилась, сказала: “Ну, вот, я же говорила.” “И хорошо, милая,” - сказал я, - “продолжаем.” Под маечкой у нее был кружевной лифчик. Я его снял, предварительно поцеловав пупочек и исследовав его языком. Он у Даши глубокий. Грудки небольшие, легкие, высокосидящие. Я разыскал еле заметные растяжки по бокам и расцеловал их. Потом перешел к сосочкам. Они уже надулись и стояли торчком. Я катал их между губами, пробовал языком, слегка прикусывал, вдыхая одурманивающий запах Дашиного тела, ощущая ее вкус. “Ты хочешь, я рожу тебе еще мальчишку,” - сказала она прерывающимся голосом. “Можно и девчонку, такую, как ты,“- сказал я и развернул Дашу для быстрой инспекции сзади.

Сзади у Даши все было чудесно. Я провел рукой по спине сверху вниз, расцеловал ее в ягодицы и подтолкнул к кровати: “Ложись, как доброй супруге полагается, ребеночка делать будем.”

Даша лежит на спине как добрая супруга, слегка разведя ноги. Я устраиваюсь на ней, вхожу по хозяйски и принимаюсь медленно и методично исследовать ее мокрое влагалище. Медленно и методично. Медленно и методично. Глубоко как только могу. Глаза у Даши закрыты, она глубоко дышит. Мне очень хорошо, я переполнен любовью к ней и радостью обладания.

Может быть десять минут прошло, не знаю. Даша еле слышно постанывает, слегка толкает тазом мне навстречу. Моя добрая жена помогает мне делать ребенка. Люблю ее.

Еще несколько минут. Стоны становятся громче, в них слышны рычащие нотки. Даша толкает сильнее, но я держу темп. Медленно и методично. Глубоко как только могу. Мне хорошо и торопиться я не хочу.

Моя добрая жена рычит и торопит меня. Ее мой темп больше не устраивает. Я держусь, но недолго. Даша вцепляется в мою спину когтями, пытается укусить в плечо. Становится горячей и хлюпающей внутри, сдавливает меня бегущими мышечными кольцами, кричит “Быстрее... быстрее...”  вперемежку с чем-то на русском. Резко разводит и поднимает ноги, обнимает меня ими за талию и сдавливает мертвой хваткой. И я сдаюсь и начинаю вбивать ее в кровать. Вбивать. Приподнимаю и вбиваю. Сильно и быстро, как могу. Как могу...

Испытываю сильнейший, опустошающий оргазм. Рычу, реву, сдавливаю Дашу в объятиях. Она бьется подо мной, хрипло кричит.

Все, отпустило, но я еще тяжело дышу. Лежим, перемешав руки-ноги. Ее лицо на подушке прямо перед моим. Даша смотрит на меня желтым глазом и слабо улыбается. Целую ее в нос.

Проваливаюсь в сон. Ночью просыпаюсь на минуту, Даша сопит на моем плече. Целую любимую в лоб.

Окончательно просыпаюсь уже под утро из-за неожиданного ощущения. Понимаю, что Даша взяла меня в рот и ласкает. Вижу, как она, голенькая, пристроилась у моего паха и нагнулась над ним. Даша взглянула на меня исподлобья, улыбнулась глазами. Я улыбнулся ей и начал аккуратно гладить ее голову и плечи.

У нас с Дашей игра. Я дразню ее, называю своей собачкой, домашней скотинкой. Потом просто оскорбяю, определяю безмозглой сучкой годной только для употребления в голову. Говорю, что она – сосущая тварь и ничего кроме. Орально-вагинальная подстилка. Тут же добавляю, что именно такую и люблю. Такая она мне и нужна. Что вчера ею любовался, радовался ее красоте и тому, что она моя женщина. Моя родная, чудесная девочка, золотце, счастье мое, родит мне дочку, такую же изумительно красивую, как сама. Самая стройная, самая нежная, самая близкая, милая, хорошая. Говорю, что имею любимую в рот и вышибаю из нее все мозги. Ей и не нужны мозги, она животное, любимая игрушка.  

Дашу это заводит необычайно. Она давно уже по-шенячьи рычит и взвизгивает при каждом движении. Я контролирую ее голову руками, насаживая ее глубоко на себя. Я весь в ее горячей слюне, хлюпаю в ней. Мне невыносимо хорошо.

И я взрываюсь; ору и вою, освобождаясь. Даша рычит зверем, теперь она меня контролирует и не выпускает. Я не могу этого терпеть –  жалким голосом прошу ее милости. У своей любимки, радости, золотой девочки. У мамочки моих детей.

Даша отпускает меня, ложится рядом. Мы обнимаемся, крепко держим друг-дружку, смеемся хриплыми потрясенными голосами. От Даши пахнет мной.

После завтрака –  девочки свежи и прекрасны, Даша еще и дурашливо улыбается – отправляю их до обеда на шоппинг. Выдаю каждой по подарочной карте с тысячей на балансе и даю приказ пленных не брать. У Даши должны еще оставаться приличные деньги от выигрыша, и у Сайли тоже какие-то. Марк и Тим отправляются с ними. А у меня своя программа.

Через час у меня встреча с Дэйвом Кальдони, моим человеком в Вегасе. Хочу поручить ему разыскать моих вчерашних официанточек. Есть у меня для них планы.

Пока же гуляю по Стрипу, чувствуя себя свободным от любых обязательств. Просто, свободным. Захожу в аркады, выхожу на улицу, наблюдаю праздных людей, радуюсь своей анонимности. Между делом собираюсь присмотреть подарки для девочек – что-нибудь на память о Вегасе. Уже взял изумрудный браслетик, пока не знаю для кого. Решу после. Только, вдруг, я вижу ее. Ту женщину, которую я приметил вчера на соревнованиях и вспоминал постоянно.

Мне не было нужды привлекать споттеров, чтобы проследить ее. Она – юная жена некого Кая Бекстрема, трехкратного чемпиона среди американских нидзя. Самому Каю года двадцать два, он симпатичен и в этой среде знаменит. К тому же заработал под миллион в призовых деньгах. Неудивительно, что его жена Ани – прелестна необыкновенно. Их адрес известен всем телезрителям, и, как только дам команду, мои люди начнут ее отслеживать.  

Сейчас Ани – одна. Видимо, пока ее Кай на тренировке, девочка вышла прогуляться по магазинам. У нее в руках фирменный пакетик – значит что-то уже купила, –  и она рассматривает стенды с одеждой. Ну, здесь и жене новоиспеченного миллонера будет чуть накладно; впрочем, не мне считать их деньги. И смотреть на нее не нужно, дабы ничьего внимания не привлекать.

Мне – сорок пять, ей – от силы, двадцать. Вряд ли удастся просто так подойти и познакомиться. Хотя, есть у меня одна идея. Стоит попробовать.

Я становлюсь за десяток шагов от Ани и погружаюсь в изучение телефона. Мне она видна смутным отражением в витрине. Если пойдет в мою сторону, коробочка с браслетом может выпать из моего кармана –  люди, занятые телефоном часто неловки и рассеяны, –  а я, не заметив, могу направиться по своим делам. Если девочка браслет поднимет, есть повод для знакомства – неважно, догонит она меня или нет.

Но когда я в очередной раз поднимаю взгляд от телефона, отражения Ани в витрине нет. Очевидно, ушла в другую сторону.

Ладно, будут еще попытки, и, может быть, очень скоро. Никуда она не денется.

У Дейва очень комфортный офис с видом на Стрип. Мы пьем кофе, и я жалею, что не переговорил с ним ранее. У Дейва полно идей, и энергии хватит на пятерых.

- Официанточки? - говорит Дейв, - не знаю этих, я просто сказал подобрать посимпатичнее и почище. Найти – без проблем. Значит на неделю на Багамы, для обслуживания корпоративов? Думаю, за такие деньги поедут. Если, конечно, ничего срочного в университете. Они у нас студенточки, подрабатывают. Я на всякий случай еще двух-трех лишних приглашу, чтобы было из кого выбирать - Дейв улыбается. Он счастлив тем, что может так легко мне услужить.

- Можно еще вечеринку устроить для этих нидзя. - Продолжает Дейв - Чтобы легче было с ними поближе познакомиться. Но это только после финала, иначе они не пойдут. Сегодня уезжаешь? Уже? Тебе у нас не понравилось? - Теперь Дейв расстроен и обеспокоен; мои люди готовы на все, чтобы не вызвать моего неудовольствия и тяжело переживают неудачи.

- Все хорошо, просто у меня жесткое расписание. Но вот одну вещь можно еще попробовать успеть до отъезда. - Дейв наклонился вперед, готовясь услышать команду и немедленно ее исполнить. - Есть такой Кай Бекстрем, он довольно известен среди этих нидзя. Я хочу сделать ему деловое предложение. Могу принять его в этом кабинете, скажем, часа через два. Соревнований в это время еще нет, так что он должен быть свободен.

- Найду и лично приведу засранца, - Дейв встает. Глядя на него я понимаю, что этот и найдет и приведет. Скажет, что надо, а, главное, как надо, и приведет. Поэтому, мне надо подготовиться.

Я звоню Тиму, узнаю, что у девочек все хорошо, и говорю куда ему следует прибыть немедленно. Он появляется через пятнадцать минут, получает инструкции и приступает к выполнению.

Шансов, на самом деле, у меня немного. Нервные интеллигентные мужчины обычно неплохо поддаются мягкому приручению, но чемпион нидзя должен быть сделан из другого теста. С другой стороны, до отъезда у меня есть несколько часов свободного времени; почему бы не попробовать? Даже если сразу ничего не получится, по меньшей мере познакомлюсь с мальчиком. Договоримся о следующей встрече, потом как-нибудь выйду на его жену.

Получилось!!! Чудесно, чудесно получилось! Все прошло как нельзя лучше! И уже через несколько дней меня ожидает замечательный подарок!

Кай приехал прямо с тренировки. Он оказался приятным невысоким парнем, очень вежливым и немного заискивающим передо мной. Дейв сказал ему, что я состоятельный инвестор, готовый вложиться в спортивное оборудование. Интересуюсь, в частности полосами препятствий для нидзя; если увижу, что ожидается стабильный доход, могу выделить деньги на постройку специализированного спортзала. Самое смешное, что я, и в правду, могу. Стоит только кому-нибудь из спонсоров приказать.

Вот это я и втираю Каю в течение двадцати минут. Говорю ему, что думаю об открытии тренировочного зала у себя на Багамах, и может быть, еще и в Америке. Но здесь мне нужен человек, способный привлечь внимание к проекту. Кто, как не раскрученный нидзя? Собираюсь переговорить с несколькими, но начал с тебя. Условия такие –  я несу девяносто процентов расходов, но десять хочу получить с компаньона. Чтобы он чувствовал свою ответственность.

Я знаю, что этот парень – простой электрик, и предложение стать партнером ему льстит. А еще, после тренировки он испытывает жажду и охотно пьет то, что Тим ему приносит. И, вопреки моим сомнениям, напитки оказывают на него нужное воздействие.

Слова Кая становятся одновременно малосвязными и чересчур почтительными. В глазах появляется собачья преданность. Уже не особенно церемонясь, заканчиваю беседу:

- Я сегодня уезжаю в Канаду. Хочу, чтобы ты туда подъехал, когда кончатся твои соревнования. Обдумай мое предложение, нам есть что обсудить. Вот тебе карточка – да я знаю, что у тебя есть свои деньги, возьми все-равно. Как залог сотрудничества – на ней достаточно, чтобы купить билеты. Да, и захвати с собой жену. Ей будет интересно посмотреть Монреаль. Да и в переговорах она может очень помочь, ясно?

Не только привезет, но и с рук на руки передаст, преданный мой.

До отъезда два часа. Я иду по Стрипу, теряясь в разномастной толпе, и радуюсь тому, что уехал с Острова и буду путешествовать еще почти месяц.